Михаил Игнатов

Дары Крови

Глава 1

Мы с принцессой только двинулись к дороге, когда сквозь деревья стремительным росчерком промчалась тень, замерла передо мной:

— Господин, неприятность.

* * *

— Не теряй сознания, не теряй сознания, дурака кусок! Ах ты ж! Очнись, очнись!

Креод торопливо наклонился над Илиотом, отвесил ему одну, вторую пощёчину и разочарованно выдохнул. Бесполезно. Слишком много крови потерял, но что теперь ему делать? Ну чего бы ему не продержаться в сознании ещё минуту, закончить лечение, а затем уже отъезжать в забытьё?

Креод, пусть и мог уже, если не по праву рождения, так по праву силы, носить шёлк идара, точно не был адептом. Зарастить рану в своей груди, забрав чужую жизнь? Легко. Приставить отрубленную руку и срастить её с обрубком? Чуть сложней, но тоже выполнимо, только что вот — проверил. Но это всё с собой, со своим телом Кровавого воина.

Креод мог десятком способов добить Илиота, но для его спасения ему были доступны только бинты, да мази с исарами. При таких ранах, что первое, что второе — бесполезные припарки из подорожника.

Креод снова выругался, вскинул голову и рявкнул:

— Омер! Омер, где ты есть? Сюда, живо, нужно подлечить Илиота!

Сначала ему показалось, что Омер слишком далеко, что не услышал его, но затем острый слух донёс до него шум шагов. Минута, и из кустов, шатаясь, вывалился Омер. Обвёл мутным взглядом место схватки с Клинком, вскинул брови при виде скошенных, словно трава деревьев, наконец, наткнулся на Илиота и зажимающего ему рану на груди Креода, удивлённо спросил:

— Чего это у вас тут?

— Ослеп? — вызверился Креод. — Подлечи его, останови кровь.

— А? — изумился Омер, затем кивнул. — Понял, сейчас, сейчас.

Креод дёрнулся, едва не отняв руку от груди Илиота, впился взглядом в Омера и рыкнул:

— Ты что делаешь? Нахрена тебе ярость? Брось её, брось немедленно!

— Ты чё мне указываешь? Ты кто, вообще, такой?

Оскалившись, Омер опрокинул в рот уже третий за сегодня пузырёк реольского состава. Передёрнул плечами, снова опустил голову и сообщил:

— Вот теперь хорошо. А ты не указывай мне, понял? То, что я терплю от твоего господина, не буду терпеть от тебя, понял? Я — идар, а ты — простолюдин, знай своё место. Так было и так будет. Ясно?

— Ясно, — покладисто согласился Креод. — Ваша милость, тут бы подлечить другого идара нужно.

— Идар. Ха! — взгляд Омера мутнел всё сильней и сильней. — Где же у этого идара из Великого дома герб на плече? В слуги ушёл, вот и герб потерял. Ха! Мой Дом крохотный, мы едва сводим концы с концами, но ни один, слышишь, ни один из моих предков не пошёл на то, чтобы отказаться от герба. А ведь предлагали. Предлагали! Не раз, понял?

Креод выругался себе под нос. Тупой Омер. Что его развезло на болтовню? Осторожно вставил слово:

— Господин, ваша милость, вы подлечите, окажите милость, истечёт же кровью.

— Кровью. Ха! — Омер ещё раз обвёл взглядом место схватки и скривился. — Разве тут у вас кровь? Он по пояс, по пояс стоял в крови, понял? А где вы были в это время? А?! Где?! — Омер уже орал, брызгая слюной, а затем и вовсе поднял перед собой ладони, складывая пальцы в печати. — Ублюдки!

Выругался и Креод. Рассчитывать на то, что Омер сейчас будет лечить, было глупо. С сожалением Креод всё же отнял ладонь от раны в груди Илиота, которую затыкал всё это время, чтобы не свистело, стремительно разогнулся, размылся в мутную полосу.

Глухо стукнуло, и Креод замер над рухнувшим Омером. Выругался ещё раз.

Отлично, и что делать теперь? Может, и получится потом спасти Омера от безумия, но Креоду хотелось бы спасти Илиота. Эх, вот если бы существовала возможность Кровавому перекачать кровь из одного человека в другого, а не просто в себя.

Или такая возможность есть?

Креод опустил голову, всматриваясь одновременно в Омера и в свои ладони. Сейчас у него снова две руки, что если…

* * *

Я стиснул зубы, повернул голову к принцессе Леве.

Она тут же заметила это, покосилась на меня:

— Что?

— Я беспокоюсь о своих людях, хочу побыстрей добраться к ним, ваше высочество.

Принцесса Леве пожала плечами:

— Давайте ускоримся.

Подняла левую руку, видимо собираясь сложить ускорение херристра потег, но я мягко ухватил её за запястье.

— Я предлагаю другой способ, более быстрый. Разрешите?

Принцесса Леве чуть вздёрнула одну бровь, скосив взгляд на мою руку, но кивнула. Через миг я отпустил её запястье и подхватил под спину и бёдра, взяв на руки. Она только охнула, видимо, от неожиданности, помедлила и осторожно обняла меня за шею, устраиваясь поудобней. Тихо буркнула себе под нос:

— Оригинально. Так меня ещё не таскали.

Я на миг нахмурился. Тени же говорили, что принцессу телохранители тащат на руках. Как ещё это можно делать? Ладно, неважно.

Осторожно выкрутил левую руку в запястье, выставляя ладонь пусть и не в правильное, но довольно близкое положение. Думаю, справлюсь.

Сделал первый, второй, третий шаг, выставляя ступни в цепочку Тридцати шагов северной тропы. Как только чуть разогнался, сложил печать ускорения, резко набирая ход.

Принцесса Леве выдохнула:

— О-ох!

Но мне было не до этого — только успевай выбирать направление, да огибать стволы и кусты, ещё и волосы принцессы в лицо лезут. В бесплотности оно как-то гораздо легче бежать по густому лесу, но медленней. Да и показывать Шаги сквозь тень с живым человеком на руках, меня что-то не тянет. Не то место, не та ноша. Нужно просто успеть раньше, чем Илиот умрёт от ран.

Успел.

* * *

Граух принцессы поравнялся с моим граухом, сама принцесса Леве чуть наклонилась ко мне и сообщила:

— Моё появление, вот такое появление, — жест, которым она обвела себя и нашу печальную процессию, был более чем красноречив, — послужит рождению такого числа слухов, что они будут напоминать лавину, которые так часты в ваших горах, достопочтенный Лиал. Мне, да и вам, нужно этого избежать.

Я пожал плечами:

— С одной стороны, не вижу в этом ничего сложного, я дам вам плащ Кровавых, и вы в его образе въедете в лагерь. С другой стороны, я сумею провести вас лишь за первые два кольца охраны. Возможно, если окажусь достаточно убедительным, за третье.

Принцесса Леве кивнула:

— Этого вполне достаточно. Я хочу избежать слухов среди простолюдинов и младших армейских чинов. Для них потом я просто внезапно окажусь в лагере, и всё.

— И всё? — я хмыкнул. — Что вы, вообще, забыли здесь в такое время?

Вопрос был больше шуткой, но принцесса Леве приняла его всерьёз.

— Вы доверили мне свою тайну, думаю, вполне справедливо подарить вам в ответ свою. Я старшая из дочерей короля, а значит, меня с детства посвятили в тонкости создания Кровавых воинов и жнецов. Последние два месяца я создавала из каторжников и пленных реольцев запас Кровавых жнецов для экзаменов Кузни и Академии, а теперь вернулась, чтобы, как старшая дочь, внести свой вклад в войну против Реола.

Я невольно вспомнил фигуру, что стояла в темноте во время моего экзамена в Кузне. Так, значит, это была принцесса Леве. Задавать вопрос о том, со скольки лет она этим занимается, не стал. Как и спрашивать, что за вклад она хотела внести. Это слишком очевидно. Вместо этого просто поблагодарил:

— Спасибо за доверие, ваше высочество.

Привстал на стременах, оглядываясь.

Как ни удивительно, но это дело обошлось для моего отряда гораздо дешевле, чем я ожидал.

Выжило больше трети солдат. Выжил мой напарник по Гирям, Омер, отделавшись, вроде как, вообще, легче всех. Он даже ранен не был, если не считать удара по голове от Креода. Но вот то, что ярость Эскары всё же затуманила ему разум — внушало опасения. И зачем он принял его второй раз? Может, есть что-то истинное в слухах про появление зависимости?

Теперь даже неясно, когда он очнётся, то останется ли нормальным, или будет всё так же полубезумен и одурманен? Впрочем, с его невеликой силой он всё равно не опасен, пока правильно связан.

Илиот и Креод в отличие от него пострадали изрядно. Схватка с Клинком — это не то, что могло обойтись дёшево, но в случае с Креодом всё намного проще, чем с любым другим. Вон он — свежий и бодрый, вернув себе руку и наверняка став сильней, носится из головы в конец отряда, следя за всем.

Мы с ним очень похожи в путях нашей силы. Странный Кровавый, созданный реольцами и моей кровью, которого принцесса Леве, похоже, не ощущает, и я — потомок Оскуридо, чьих теней принцесса Леве также не видит.

Илиот же лежит вместе с остальными тяжело ранеными на одной из двух телег, что солдаты сумели поставить на колеса. Правда, впрягать в них пришлось наших же лошадей, но учитывая наши потери…

На вторую телегу мы сложили тела идаров охраны принцессы Леве. Мёртвых моего отряда, солдат отряда принцессы Леве и мертвецов отряда Вирма мы сожгли, использовав для этого обломки повозок и кареты принцессы Леве, а ещё остатки огненных шаров. В эти огромные костры легли и мёртвые лошади, удобно, когда ты с помощью техник можешь сначала ограничить пожар, потом усилить, а затем и вовсе лишить его воздуха затушив.

С одной стороны, я позаботился о том, чтобы уберечь мёртвых от зверей. С другой, в отдельном костре уничтожил всех Кровавых, которых убил. Разумеется, опытный следопыт сумеет обнаружить странности и просто на местности, разбирая ход схватки. С другой стороны, странности можно обнаружить гораздо легче. У меня даже голова заболела, когда я попробовал из случившегося собрать удобоваримый доклад.

Как, чтобы дети забыли, как меня зовут, мне объяснить моего разведчика? Откуда я его достал и куда я его дел в итоге?

Ну, куда дел — это проще всего. Погиб он, как и многие другие, зато спас принцессу.

Проще всего было бы поменять немного ход событий и рассказывать, что первым мы обнаружили слежку Кровавого, поймали его и уже он и сообщил нам о засаде. Но эта умная мысль пришла мне в голову слишком поздно. Кто-то из обычных солдат просто случайно проговорится, что всё было немного не так и всё, мой рассказ начнёт сыпаться. Да и как допрашивать Кровавого, который вопит, что он, вообще-то, свой, и сыпет именами командиров?

Нужно как можно больше правды, а все неточности валить на мёртвых и надеяться, что никто сильно спасителя принцессы проверять не будет. Не сам же я организовал это нападение, чтобы выслужиться? Пусть Вир выкручивается и объясняется, а уж что всё это разбирательство в итоге к нему и приведёт, я более чем уверен, не зря же везу доказательства?

Ладно, выкрутимся, время на то, чтобы уложить в голове рассказ есть. Когда я командовал гнать на помощь, успокаивал себя тем, что после победы недостатка в лошадях не будет. Наивный. Предатели не выбирали, куда целиться, просто засыпали стрелами дорогу, убивая и солдат, и лошадей, и возниц, наши же лошади тоже, скорее мертвы, чем живы, несколько слабейших даже пришлось прирезать, чтобы оборвать их муки, поэтому мы сейчас плелись лишь чуть быстрей пешего и будем плестись ещё лиг пять, до ближайшего опорного лагеря, где я выбью себе свежих.

Похоже, о предстоящем думал не только я. Спустя лигу принцесса Леве вновь заговорила со мной:

— Если не ошибаюсь, то вы сейчас служите в отряде, который создал для своих замыслов стратег Яшмовые Весы? Гири Весов, верно?

— Да, ваше высочество, — дал я, в общем, ненужный ответ, но не мог же я просто кивнуть?

— Тогда не будем нарушать ваши армейские правила, которые так важны для спокойствия солдат, заодно поделимся частицей славы с теми, кто имеет отношение к вашему подвигу. Не будем искать способа незаметно проникнуть во внутренние кольца охраны лагеря, просто идём к вашему командиру. Какое у него звание? Хоу, гонган?

— Хоу, ваше высочество.

— Отлично, этого будет вполне достаточно, чтобы уже он провёл нас в кольцо советников.

— К Яшмовым весам?

— Пусть благодарность получат все причастные к этому делу. Как и наказание.

Говоря эти слова принцесса Леве обернулась к одной из телег. К той, в которую солдаты сложили головы всех Кровавых, Клинка Вирма и всех идаров из числа напавших. Доказательство того, кто предал и устроил нападение на отряд принцессы Леве. Ну Омер, связанный так, что и пальцем не пошевелит, там же лежит. Бок о бок с мёртвыми.

Привлекая моё внимание, рядом, на расстоянии вытянутой руки повисли сразу двое — Молак и Ариос.

Я чуть шевельнул рукой, показывая, что заметил и слушаю.

— Господин, ваш план верен, но вы забыли про одну вещь. Про ваших подчинённых. Какой прок скрывать лицо Леве, если пока вы будете идти к хоу, солдаты уже потребуют себе свою долю славы за её спасение?

Совет или упрёк был справедлив. Я крутнулся в седле, оглядывая этих самых подчинённых. Окровавленных, усталых, перевязанных. Что-то они подлечили исарами из запасов отряда, что-то у самых тяжёлых подлечил я. Негромко произнёс:

— Креод.

Как и подозревал, он меня отлично услышал: встрепенулся, поднял взгляд, встречаясь со мной глазами.

— Ко мне.

Когда его граух поравнялся с моим, я так же негромко приказал:

— Мы едем в лагерь. Солдаты должны молчать о том, что произошло.

Он прищурился:

— Просто молчать или…

— Молчать до тех пор, пока к ним не придут с вопросами люди короля или кто-то подобный. Ни единого лишнего слова, ни единой похвальбы о том, как они спасли дочь короля. Они должны быть немы. Смогут или лучше оставить их за оградой лагеря?

Креод нахмурился, не торопясь с ответом, наконец, кивнул:

— Смогут. Когда доберёмся, у них уже не останется никаких сил, а азарт и бодряк из крови выветрится. Сгоню всех в один шатёр, найду дежурного адепта, он их подлечит, и они рухнут спать до утра. Сейчас же я прочищу им мозги так, чтобы они боялись даже рот открыть.

— Действуй.

Едва Креод отстал, я шевельнул пальцами левой руки.

Вы тоже займитесь этим. Не так уж и много их осталось. Приставить отдельную тень. Если откроют рот, то должны умереть.

Ариос многообещающе усмехнулся:

— Сделаем, господин.

* * *

Креод вернулся к повозке с ранеными, вокруг которой и сбились выжившие. Неправильно, конечно, почти лишившись сил и оставшись, по сути, беспомощными, отказываться от дозоров, но ярость Эскары уже отбушевала своё в жилах, потребовала свою плату слабостью. Оставалось полагаться на невероятно острые чувства господина. Креод до сих пор помнил рассказы своих парней о том, как господин безошибочно навёл их на отряд реольцев в долине Ожерелья.

Хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.

— Что, мужики, небось уже предвкушаете, как будете травить байки про то, как спасли принцессу, своими, вот этими окровавленными в крови врагов, руками вырвали её из лап предателей?

На лицах солдат промелькнули разные чувства, но по большей части предвкушение, кто-то даже гыкнул:

— Гы-гы-гы.

Креод тоже расплылся в улыбке:

— Гляжу, моя наука быстро забывается, а новичкам в нашем отряде так и вообще неизвестна, — в мгновение превратив улыбку в оскал, Креод прошипел. — Башкой своей тупой думайте хоть немного. Есть дела нас, простых людей, а есть дела идаров. Не лезьте в них. Тут бывает, в Малом доме за длинный язык можно башки лишиться, а вы собираетесь травить байки о королевском Доме.

Какой-то смельчак из новеньких возмутился:

— Да чего сразу байки? Сущую правду расскажем же!

— Кому нужна твоя правда, воин? — уставился на него Креод. — Кому? Тебе славы хочется? А мне хочется, чтобы тебя не вздёрнули уже завтра утром. Господа сами между собой разберутся, что случилось и кого наказать, а кого наградить. За нашим господином Лиалом дело не станет, за этот бой он наградит вас щедро. Вы же держите язык за зубами, чтобы его не лишиться вместе с головой. Да, дрались, да, парни погибли, нет, ничего особого, разве что в этот раз задница была глубже, чем обычно.

Замолчав, Креод оглядел солдат, качнул головой:

— Не убедил, да? Тогда скажу так — к тому, кто откроет свой рот, я приду лично и вырву не болтливый язык, а сердце, — заметив, как побледнели выжившие из его старого отряда, Креод кивнул. — Вижу, меня поняли. Кто понял, поделитесь с новичками, вы ведь все теперь в одной лодке, до тех самых пор, пока Хранители Реола не падут.

Креод развернул грауха, двинулся в начало скудной колонны в две телеги, но всё равно продолжал слышать шепотки за спиной:

— Это он о чём?

— Ты тупой? О том, что если ты нарушишь его приказ, то он вырвет тебе сердце. Вобьёт руку в грудь, а затем выдерет его, раздавит его перед твоим лицом в кашу, пока ты ещё жив.

— Че-е-его?

— Чего, чего… Того! Ты глухой? Он уже троих так на наших глазах прикончил.

— Разве это возможно?

— Я, по-твоему, брешу? Мы его промеж себя называем кровавым гаэкуджей.

— Да ты гонишь! Что у Кровавых жнецов, что у Кровавых воинов глаза алым полыхают, потому они без своих плащей чарованных не ходят.

Креод чуть пригнул голову, вслушиваясь и пытаясь решить, не лучше ли их всех тут и прикончить?

Там, позади, торопливо забормотали:

— Придурок, так он и не они, ты чего? Это просто прозвище такое, за его привычку чуть что, сразу кровь пускать.

Креод хмыкнул. Ладно, ещё поживут.

— Прозвище, — презрительно протянули в ответ. — Такое же липовое, как гаэкуджа? Какой из него гаэкуджа? Где жетон? Где это видано, чтобы простолюдин был в том же ранге, что и адепт?

— Дурья башка, на твоей армии что, свет клином сошёлся? Это наш господин, молодой владетель Лиал гаэкуджа армии с жалованной за подвиги бляхой, а Креод гаэкуджа воинов Дома Денудо. Где ты видел, чтобы в Домах бляхи таким, как он, раздавали? Да и это…

Голос стал ещё тише, Креоду уже пришлось напрягаться, чтобы разобрать слова.

— Кто тебе сказал, что он такой же простолюдин, как мы? Ты, вообще, понял, что он сегодня на пару с Илиотом прикончил Клинка? Идар он. Незаконнорождённый просто. Старший брат господина Лиала, потому так и силён. Такое часто случается в Домах, понял? Владетели до супружества бегают по молодухам, да и потом берегутся, вдруг супруга детей не понесёт, понял?

Креод поперхнулся и с трудом удержался от того, чтобы не обернуться. А вот от того, чтобы не покоситься на господина, удержаться не смог. Он это слышал или нет? Тут же ответил сам себе — разумеется, слышал. Придурки, это же нужно было выдумать такую дичь? На миг Креоду показалось, что уж лучше бы они рассказывали, что он вот такой необычный Кровавый, чем вот это всё. Но только на миг. Впрочем, зубы он им с утра всё равно пересчитает.

* * *

В главный лагерь, ставку короля и место, куда и должна была приехать принцесса Леве, мы добрались уже в ночной темноте.

Я привычно раздал указания, правда, на этот раз меня выслушивал лишь Креод, на которого всё и свалилось, привычно же двинулся к шатру хоу.

Правда, нет-нет, но касался медальона на груди, проверяя, сколько в нём осталось запаса жара души. Смешно.

Перед закрытым пологом рявкнул:

— Гаэкуджа Лиал прибыл на срочный доклад к хоу Думайну!

Ответ раздался тут же:

— Входи.

Видимо, хоу не спал. Стоило мне, пригнувшись, шагнуть внутрь, как он недоумённо фыркнул:

— Как ты так быстро…

И тут же замолчал, когда я замер у входа, придерживая полог для принцессы Леве, которая следовала за мной в образе невысокого и хрупкого Кровавого. Интересно, кстати, есть ли Кровавые женщины? Я вот о таком не слышал, но мало ли о чём ещё я не слышал? Жаль, что этот вопрос не пришёл мне в голову раньше, можно было бы задать его принцессе Леве. Сейчас уже поздно.

— Так, — хоу Думайн обмяк на стуле, помял виски и буркнул. — Докладывай, чую, ничего хорошего я не услышу.

— Следуя к месту задания от Весов, проверял путь на возможные засады реольцев. Высланный вперёд человек обнаружил такую, причём переодетую в одеяния и доспехи Скеро.

Хоу Думайн вскинул брови, но не перебил меня.

— Больше того, он сумел подслушать, что засада ждала отряд принцессы Леве.

Хоу Думайн выпучил глаза, подался вперёд.

— Загнав лошадей, мы сумели подоспеть только тогда, когда они уже напали на отряд принцессы. Мы добили уцелевших нападавших, но…

И тут он не выдержал:

— Что но?! Давай к главному. Принцесса жи… — хоу Думайн запнулся, перевёл взгляд с меня на тьму под капюшоном принцессы и полувопросительно, полуутвердительно произнёс. — Принцесса?!

Она подняла руки и скинула капюшон, заставляя тьму исчезнуть и открыть её лицо.

Хоу вскочил, отбрасывая стул, одним шагом выскочил из-за стола и склонился в глубоком поклоне:

— Ваше королевское высочество!

— Выпрямитесь, хоу Думайн, — повелела принцесса Леве.

Как только он поднял голову, я продолжил говорить:

— Но все защитники принцессы пали, однако она сама цела и доставлена в лагерь.

— Нужно немедленно доложить!

— Не нужно, — принцесса Леве жестом остановила порыв хоу. — Гаэкуджа Лиал не закончил доклад.

Хоу Думайн торопливо кивнул и снова перевёл взгляд на меня.

— Нападавшие оказались не реольцы в одеждах Скеро, а настоящие скерцы, замыслившие предательство. Я узнал командира простых солдат — это Вирм, Клинок зелёной весны из Дома Осколков.

— Простых солдат? — уловил главное хоу Думайн.

Принцесса Леве кивнула:

— Там нашлись ещё и Кровавые, что, как понимаете, совсем не ваш уровень. Поэтому вы должны провести меня к отцу. Молча и тихо.

— Госпожа, — облизал губы хоу Думайн, — я не настолько…

— Понимаю, — остановила его принцесса Леве. — Поэтому от вас будет достаточно провести меня к стратегу Яшмовым весам. Будем идти строго по цепочке, так, как и положено в армии, верно?

Мои губы дрогнули, когда я снова услышал эти слова. Ах, принцесса Леве, если бы всё было точно так, как вы считаете, то не было ни заданий от Вира, ни Кровавого в наблюдателях. Но думаю, что с сегодняшнего дня Вир больше не будет меня беспокоить, ему бы самому побеспокоиться о своей голове. Ещё когда я гнался за реольцами к Ожерелью, крайней мерой наказания стали использовать Кровавых, отдавая им осуждённых. Я сам стоял над таким выпитым, высушенным телом, которое разрыл один из моих подчинённых. Думаю, в деле с нападением на дочь король тем более не будет милостив.

— Разумеется, ваше королевское высочество. Я всё устрою.

Яшмовые весы оказался гораздо моложе, чем я ожидал. Нет, тени описывали мне его, но одно дело слышать из их уст — молод, хрупкое телосложение, — другое дело увидеть его собственными глазами.

Какое ещё «молод»? Я думал, это значит чуть меньше тридцати, а увидел парня лишь немногим меня старше. И вот он руководит большей частью действий нашей армии? Впечатляет.

— Ваше высочество.

Весы удивил меня ещё сильнее, опустившись перед принцессой на правое колено и только после этого сложив ладони. Получилось так, что сделал он это над своей головой.

Запоздало кольнуло воспоминание. Раздел этикета, посвящённый королевскому роду и личной встрече с его представителями. То, что давал не сабио Атриос, а лично матушка.

— Э-э, — поражённо и чуть испуганно выдавил из себя хоу Думайн.

Похоже, не только у меня проснулись забытые знания.

Принцесса Леве с улыбкой повелела:

— Поднимитесь, стратег Яшмовые весы.

Он легко распрямился, не изменившись в лице, выслушал повторение моей истории, коротко спросил:

— Доказательства?

— Головы предателей.

Яшмовые весы тут же приказал:

— Сюда их.

Я кивнул, но едва сделал шаг в сторону, как он дополнил приказ:

— Не лично. Отправьте одного из моих посыльных. Десять минут хватит?

— Да, — я скользнул взглядом по его поясу, ища бляху ранга рядом с мечом, не нашёл, сделал прикидку на его происхождение и закончил, — ваше сиятельство.

Судя по тому, что он промолчал, угадал. Наследник Великого дома.

Выйдя из шатра, впился взглядом в ближайшего солдата, что скучали под небольшим навесом.

— Ты! Ко мне.

— Гаэкуджа?

— Бегом в отряд Гирь, в шестом ряду, в третьем шатре отыщешь Креода, подчинённого гаэкуджи Лиала. Передашь ему приказ — мешки к шатру Яшмовых весов, бегом. Понял?

Солдат покосился на шатёр за моей спиной, и я рявкнул:

— Приказ Яшмовых весов!

— Есть!

— Бегом!

Креод уложился в отпущенное время, и дальше уже мы с хоу Думайном тащили по мешку, на которые брезгливо косилась принцесса Леве.

Проверка на последнем кольце охраны оказалась самой строгой. Охранников не смущала ни бляха хоу, ни положение Яшмовых весов. Их смущала тьма под капюшоном Кровавого и наши мешки. Тьму они всё же оставили в покое, а вот в мешки заглянули, с факелом. Сначала они, затем их командир, Великий паладин из Великого дома Биос. Кстати, того самого, в котором родился Илиот.

Командир же и принял решение:

— Следуйте за мной, я доложу его величеству.

Если глава охраны надеялся, что его величество отправит нас прочь, то он остался разочарован. Его величество осознавал, что Яшмовые весы, стратег его армии, не просто так рвётся к нему ночью и два мешка голов тоже тащит с собой не просто так.

Перед входом в шатёр принцесса шепнула:

— Перед ним опускаться на колени не стоит.

Не знаю как хоу, а вот я покраснел, потому что действительно, готовился это сделать, но только после того, как Яшмовые весы снова подаст пример.

В третий раз я уже справился с докладом на отлично.

Король впился взглядом в высыпанные головы, щёлкнул пальцами и тут же в шатёр, не спрашивая разрешения, вошёл Кровавый.

Быстрым шагом обогнул нас, чуть нагнулся, вглядываясь в головы. В шатре было светло от почти десятка зачарованных светильников, поэтому черты лиц, пусть и искажённые смертью, различались отчётливо.

Наконец, ткнул пальцем в одну из них:

— Вот этого видел несколько лет назад. Середняк из ветви… — запнувшись, приподнял на нас тьму капюшона и коротко закончил. — Не из моей.

— Ясно, — нехорошо усмехнулся король, приказал. — Гвардию поднять, старших всех ветвей ко мне.

— Слушаюсь.

Не дожидаясь, когда Кровавый покинет шатёр, король перевёл взгляд на меня:

— В это тяжёлое время, когда каждый из моих подданных должен приложить все силы к разгрому Реола, неприятно узнать, что кто-то из них выбирает путь предательства. Этот удар в спину мог пошатнуть веру солдат в нашу победу, а требования предателей, которые они рано или поздно бы выдвинули, могли ослабить королевский род или нанести вред нашим планам уничтожения Хранителей Реола. Тем приятнее видеть, что в миг предательства нашёлся верный подданный, который, рискуя своей жизнью спас мою дочь. Сколько раз ты был ранен сегодня, Лиал из Малого дома Денудо?

Я невольно скосил глаза на дырявый и окровавленный ханбок и честно ответил:

— Не могу ответить на ваш вопрос, ваше величество. Пять раз я точно отступал, чтобы остановить кровь, это я помню.

— Отступление ради победы — это признак ума. Это ведь второй раз, когда ты спасаешь мою дочь, не так ли?

— Да, ваше величество. В прошлый раз я был в отряде Кузни Крови, который повёл к флагу его высочества наставник Глебол. В этот раз уже я привёл свой отряд к схватке.

— Растёшь. Слышал, твой отец Клинок, но раз за разом ему не хватает числа побед на Играх Предков и величия поражённых противников, чтобы возвеличить ваш Малый дом и перевести его в число обычных Домов.

Тень Молак, который всё это время молчал, торопливо дал совет:

— Благодарите.

Я послушно склонил голову:

— Благодарю, ваше величество, я польщён, как многое вы знаете о моём Доме. К сожалению, вы правы. Мой Дом, — заметив смешинку в глазах короля, я поправился, не опуская полное именование, как на самом деле и положено. — Мой Малый дом очень мал. Долгое время в нём сражался лишь мой отец. Я подвёл его этой весной, в судебном поединке был небрежен и убил своего противника. Наказанием мне стало повторное посвящение Хранителям, и теперь отец ещё очень и очень долго будет один выходить на Игры от нашего Малого дома.

— Что же, о награде за спасение моей дочери я подумаю завтра, но почему бы мне сейчас не порадовать тебя тем, о чём ещё почти никто не знает?

Молак снова повторил совет:

— Благодарите.

Совет хороший, вот только за что благодарить в этот раз и как?

Уже сам ощущая, как затягивается молчание, я с усилием подобрал слова:

— Благодарю за доверие, ваше величество.

Он улыбнулся:

— Мелочи. Мы готовимся к штурму Теназа и уже сейчас видим, что многие, кому отказывали в именовании идарами и называли всего лишь адептами, вносят огромный вклад в победу Скеро. В начале следующего года будет объявлен королевский указ о новом именовании идаров и разделении их на две ветви. Весной же в Играх смогут принять участие как идары старшей крови, так и идары младшей крови, и у тебя, Лиал, будет возможность сделать первый шаг к возвращению величия твоего Малого дома. Ведь не всегда он был Малым и не всегда был Домом, так?

— Благодарю, ваше величество, за эти слова и за надежду, которую вы дарите. Возможно, вы посетите Игры в Грандоре в следующем году, чтобы я на ваших глазах сделал первый шаг к возвращению величия моего Дома?

— Аха-ха-ха! — разразился смехом король, не видя Молака, первого из советников-теней, укоризненно качающего головой от моей дерзости. — А ты мне нравишься всё больше и больше.

Отсмеявшись, он повёл рукой:

— На этом закончим наш разговор, мне нужно разобраться с произошедшим. Должен ли я напомнить тебе, Лиал, о том, что нужно хранить молчание? Надеюсь, пока мы разговаривали здесь с тобой, твои люди не растрепали на весь лагерь о том, как они спасли мою дочь?

— Нет, ваше величество, они будут держать рот на замке, я позаботился об этом.

— Тогда объявляю тебе свою благодарность за спасение дочери.

— Это было моим долгом.

— Верно, а мой долг, как твоего короля — наградить тебя. Пока же прощаюсь с тобой.

Намёк я понял, склонился:

— Ваше величество.

И вышел. Но остались мои тени, до сих пор не доверяющие клятве принцессы Леве.

Глава 2

Все тени остались. Кроме Ирала, который выскользнул из шатра следом за мной.

Я сделал десять шагов, минуя кольцо стражей гвардии, затем ещё столько же, оставляя их за спиной и только тогда чуть скосил глаза на моего советника по умениям и техникам, на мои живые ножны.

Ирал уловил этот жест, тут же метнулся вперёд, зависая уже передо мной. Привычно заскользил над землёй спиной вперёд, лицом ко мне, а через миг склонил голову и сложил перед собой руки:

— Господин, как я и надеялся, сражения изменяют вас и с каждым разом всё сильней и сильней.

Я чуть прищурился, удерживая в себе слова, которые срывались с губ, и заставил считать про себя. И тут Ирал удивил, продолжил меня хвалить и хвалил совсем не то, что я опасался и в чём хотел его осадить.

— Вы становитесь всё больше и больше похожи на истинного Оскуридо, кровь всё сильней и сильней проявляется в вас. Сила духа, несгибаемость, упорство, целеустремлённость. Мне жаль, что вам до сих пор приходится склонять голову, но я счастлив видеть, с какой королевской гордостью вы делаете это. Господин, я рад служить вам.

Сказав это, Ирал и вовсе опустился на одно колено, повторив то, что недавно проделал на моих глазах Яшмовые весы — приветствовал меня, как подданный своего правителя, словно мы не посреди шатров армии чужого королевства шагали, а находились в моём тронном зале.

Я выдохнул и шевельнул ладонью. Без единого символа своего тайного языка, замаскированного под жесты техник. Но Ирал понял меня верно — тут же поднялся. Клянусь Ребелом, если бы он был не тенью, а обычным человеком, то его улыбка бы сейчас сверкала даже под скудным светом луны.

Что ж, пусть Ирал радуется. Я в себе не ощущал ни особой гордости, ни особой целеустремлённости. Не считать же ей желание добраться, наконец, до своего шатра, смыть с себя кровь, гарь и пот горячей водой и надеть свежие ханбок и бельё. Такие, чтобы пахли стиркой и лесом, а затем завалиться спать и чтобы меня никто не трогал до обеда, а ещё лучше до вечера.

Так мы и шагали. Я, грязный, окровавленный, в изрубленном умениями меча ханбоке, мечтающий о кровати и горячей воде и Ирал, радующийся тому, что его господин так похож на настоящего короля Оскуридо. Ну, хотя бы Ребела он сегодня не вспоминал.

* * *

Полог опустился, король перевёл взгляд на хоу Думайна:

— Что ты скажешь о награде для него?

Думайн для начала постарался незаметно сглотнуть, а затем, чтобы его голос звучал уверено:

— Разумеется, он заслужил…

— Я и сам знаю, что он заслужил, — оборвал король хоу. — Что бы ты дал ему наградой?

У Думайна дёрнулся глаз, он с трудом удержался, чтобы не прижать непослушное веко пальцем, покосился на молчащего Яшмовые весы и, наконец, выдохнул:

— Ваше величество, буду откровенен, сейчас в армии не так много способов наградить отличившихся. Раньше этого вполне хватало, потому как было мирное время. Сейчас же, — хоу Думайн развёл руками. — Отпуск выдать сложно, в деньгах я, как их командир, ограничен, выбить их у канцелярии ещё та задача, армейских рангов довольно мало и выбить их из канцелярии как бы не сложней, чем деньги, но в этом случае только и остаётся, что прибегнуть к ним. Просто потому как больше ничего и не остаётся.

— Действительно, откровенно, — усмехнулся король Лавой, заставив глаз хоу Думайна вновь дёрнуться, и только теперь спросил Яшмовые весы. — Твоё мнение?

Тот спокойно ответил:

— Справедливое замечание. Ввести дополнительные способы поощрения отличившихся необходимо уже давно. Один из моих людей может подготовить доклад о возможных средствах. Именное оружие из рук Клинков, особые награды, которые можно носить как на мечах, так и прикалывать к ханбокам, денежное поощрение в дополнительном объёме из особого резерва, для особо отличившихся повышение статуса его Дома.

— Ого! Вот так сразу этому юноше дать Дом даже без Игр Предков?

Яшмовые весы едва заметно улыбнулся:

— Насчёт него я молчал, ваше величество, но если вы считаете, что он этого достоин, то…

Король Лавой хохотнул:

— Ах, куда делся тот юноша, что говорил прямо и терпеть не мог лизоблюдства? Теназ ещё стоит, а ты уже учишься льстить?

Тень улыбки пропала с губ Яшмовых весов, и он отчеканил:

— Теназ падёт, ваше величество, если мой план будет и дальше исполняться. И раз уж об этом зашла речь, то этот юноша, как вы сказали, не так давно едва не испортил этот план, заставив нас начать раньше.

— Так его наградить или наказать?

Яшмовые весы помолчал, но честно признал:

— Не его в том была вина, так что наградить, у хоу Думайна до сих пор нет заместителя, почему бы не поднять ранг этого Лиала и не назначить его хёнбеном отряда Гирь?

Принцесса Леве прервала молчание, вмешавшись в разговор:

— И всё?! За моё спасение он получит лишь новую бляху?

Король Лавой покосился на дочь и повёл рукой:

— Это внешнее и вполне достойное, особенно за то, чего официально и не было. Основной наградой будет возвышение его Дома на Играх.

Принцессу Леве этот ответ не успокоил:

— Разве там всё будет зависеть не от него?

— Ты удивишься, дочь, но нет, не всё. Для начала без моего нового эдикта он даже не выйдет на поле, но сейчас не время об этом говорить. Если желаешь, то обсудим это завтра.

— Хорошо, — кивнула принцесса Леве. — Завтра обсудим Игры Предков и эдикт. Тогда сегодня поговорим о ветвях и моей беспомощности?

Король Лавой вздохнул, повёл рукой:

— Свободны. Хоу, ты получишь завтра приказ о награждении Лиала, Весы, жду от тебя доклад о наградах. Нам ведь нужно подготовиться к взятию Теназа, верно? Заодно пусть твой человек добавит в доклад и раздел о наказаниях. Вплоть до раскола и уничтожения Домов за предательство и трусость.

Яшмовые весы словно хотел что-то сказать, но сдержался, с поклоном вышел вслед за хоу Думайном.

Теперь в шатре остались только король Лавой и принцесса Леве.

Король Лавой немного подождал, прислушиваясь к шагам за стенками шатра, и только когда они стихли, спросил:

— О чём тут говорить? Ты вроде достаточно умна, чтобы понимать очевидное.

— Очевидное что?

Король Лавой закатил глаза:

— Ты сейчас один в один как твоя мать, дочь. Ты можешь создавать Кровавых?

— Ко…

— Я не закончил задавать вопросы, — осадил принцессу Леве король. — А когда выйдешь замуж, вдруг потеряешь эту способность? Перестанешь помогать отцу или брату в их создании? Ну? Теперь отвечай.

— Н-нет.

— Вот и нужный тебе ответ. В прошлом не раз Кровавых создавали такие вот, — жест короля, которым он обвёл фигуру дочери, был более чем красноречив, — ушедшие в другие Дома младшие дети рода Умбрадо. Кровавые живут долго, поэтому да, есть несколько ветвей Кровавых воинов, которые неподвластны тебе или даже мне просто потому, что тут действует правило старшинства крови. Скажу больше, может случиться так, что твои дети, внуки или даже правнуки родятся с достаточно густым ихором Предка и смогут подчинить себе ритуал и вновь стать полезными роду Умбрадо. Я, мой отец, мой дед проверяли таких потомков и твой брат и его потомки тоже будут это делать.

Леве поджала губы:

— Я поняла отец, но думала…

В этот момент из-за пределов шатра послышался голос:

— Ваше величество, старшие собраны.

Принцесса Леве оборвала мысль, а король Лавой обернулся ко входу и приказал:

— Пусть заходят.

Вошли восемь Кровавых. Король Лавой сложил руки за спиной и кивком подбородка указал на окровавленные головы:

— Чьи это младшие?

Один из Кровавых шагнул вперёд, принялся какой-то тряпкой оттирать лица от крови и грязи. Справившись, вернулся назад.

Зато двое других шагнули вперёд вместо него.

— Четверо моих.

— Восемь мои.

Король Лавой хмыкнул:

— Вир, верно?

Ответил тот Кровавый, что был старшим для большей части убитых.

— Да, господин.

— Зови его сюда. Все остальные свободны.

Кровавый, четверо подчинённых которого тоже лежали у ног короля, спросил:

— Я тоже свободен, господин?

— Да. Вон.

Принцесса Леве, провожая взглядом Кровавых, сказала:

— Вот об этом я и хотела спросить, отец. Если столетие за столетием копятся неподконтрольные нашему роду силы, то разве не грозит это уничтожением Умбрадо?

— Разумеется, это опасно и нападение на тебя лучше всего отвечает на твой вопрос. Но я ведь не зря с детства вбиваю в вас мысль, что вы должны быть сильны сами по себе, а не полагаться на одних только подчинённых и телохранителей.

Принцесса Леве посмурнела, развернувшись, опустила голову:

— Простите, ваше величество, я не справилась.

— Оставь. Пусть меня убедили, что в Домах королевства старшая кровь всё слабей и всё сильней уступает младшей, в нашем роду всё не так. Тебе не сравниться в силе ни с братом, ни тем более со мной. Ты сделала всё, что было в твоих силах, осталось наказать виновных и вычистить новый гнойник.

— Новый? — принцесса Леве прищурилась, ловя крошку тайных знаний, о которых до этого никогда не заходила речь. — Значит, были и старые?

— Да, были. За тысячу лет, миновавших с исхода Предков, чего только не было.

— Тогда стоило ли отпускать этих старших Кровавых? Разве не нужно было схватить их на месте? Разве старшие не несут ответственность за подчинённых?

— Хороший вопрос, — король Лавой снова оглядел отрубленные головы, вздохнул. — По большей части, дочь, Кровавые это вполне себе верные подданные. Не каждому даётся право пройти полноценный ритуал и сохранить разум, ещё меньшему числу даётся право набрать силы до предела. Только самым верным, тем, в ком нет жажды власти, у кого за годы служения не осталось или никогда и не было родных, ради которых он бы решил урвать власти. Конечно, пару раз случались в прошлом и восстания с участием старших, но я только что стоял от них на расстоянии двух шагов и ни один из них даже не подумал напасть, так что, думаю, сейчас не тот случай.

Принцесса Леве оглядела отца, вспомнила, как близко оказался тот Кровавый, что оттирал кровь с голов, как отец стоял, убрав руки от меча, сложив их за спиной, буквально давая право на первый удар. Стараясь скрыть дрожь в голосе от запоздалого страха, просила:

— Отец, вы совсем не боитесь?

— Чего? — король Лавой широко улыбнулся. — Леве, я же твой отец, ты делаешь мне больно своим страхом и неверием в меня. Я сильнейший идар королевства, во всём Скеро лишь два, самое большее четыре человека могут мне хоть что-то противопоставить, а проиграть я могу лишь одному… — король сделал явно различимую паузу и с улыбкой закончил, — человеку.

Леве поджала губы, принимая подсказку, вложенную в это слово. Уложила её в голове, а затем снова спросила:

— Тем более. Отец, как бы вы ни были сильны, но от удара в спину и от численного преимущества никто не застрахован. Их же вошло сюда восемь и двое признались. Что, если на самом деле их…

— Оставь, — отмахнулся король Лавой, не давая ей договорить. — Созданные дедом, отцом и лично мной Кровавые рядом, мне нужно только позвать их. Гвардия, вообще, стоит за стеной шатра в шести шагах от меня и никто из них не сражается, так чего я должен бояться? Возможно, наш мир был бы другим, если бы я должен был опасаться яда в пище или удара в спину, но первого я даже не замечу, второе станет для меня самое большее царапиной. Повторю, наш мир — это мир сильных. Кто сильней, тот и находится выше всех. Игры Предков и предназначены для этого — чтобы поднимать вверх сильных.

Леве вздёрнула бровь:

— Отец, прости, но вот последний пример, особенно после того, что ты только что рассказывал Лиалу из Денудо и обещал рассказать мне завтра ещё больше, не самый лучший пример.

— Всё изменится, — усмехнулся король Лавой. — Я очищу и это болото, пришло время.

С улицы донёсся спокойный и холодный голос:

— Ваше величество, позволите?

Король тут же ответил:

— Входи.

Откинув полог, внутрь шатра скользнул Вир, тот, кто сейчас был главой Академии. Коротко склонил голову:

— Ваше величество. Ваше высочество.

Принцесса Леве покосилась на отца, но тот принял это спокойно, сразу перешёл к делу:

— Тебе сообщили?

— Разумеется.

Леве снова скосила глаза на отца, но тот и этой грубости словно не заметил, зато отдал короткий и странный приказ:

— Займись этим. Отыщи те сорняки, что остались.

Вир не стал прятать взгляд. Перевёл его сначала на принцессу, внимательно оценив её вид, затем вернул взгляд на короля и спросил:

— Ваше величество решили, что Скеро нуждается в настолько сильных изменениях?

— О чём ты?

— Вы решили передать корону, её дела и её тайны не по линии старшей крови? Признаюсь, когда я убеждал вас, что старшие линии слабеют, а младшие, напротив, набирают силу, то даже не рассчитывал на столь могучий эффект. Вы, верно, из тех правителей, что опережают своё время на десятки, а то и сотни лет.

Король Лавой скривился, и снова, к удивлению принцессы Леве, даже не подумал осадить Вира. Напротив, сухо сказал ей:

— Думаю, я должен, наконец, позволить тебе заняться собой, дочь. Жду к завтраку.

Всё, что оставалось сделать принцессе Леве — это склонить голову:

— До завтра, отец.

Она вывалилась из шатра, пылая злостью. Да, она не наследница, да, она рано или поздно покинет королевский род, приняв имя другого, но она старшая из дочерей, она хранительница тайны ритуала создания Кровавых жнецов и воинов, она верный помощник отцу и брату на протяжении последних шести, а то и семи лет. Она уже сама не помнит, когда первый раз взяла в руки нож и когда первый раз пустила им себе кровь.

Тем больнее осознавать, что есть тайны, которые ей доверить не могут. Тем больнее…

Леве поджала губы. Что ж, судя по тому, что она сегодня увидела и услышала, отец действительно непричастен к тому, что Лиал из Малого дома Денудо стал двуединым идаром, первым двуединым идаром за тысячу лет.

Вспомнив о том, что ей только что отказали в знании тайны, как-то связанной с Кровавыми, принцесса Леве поправила себя.

Первый из известных ей двуединых идаров за тысячу лет.

Но это двуединый идар, о котором известно ей и о котором не известно отцу. Значит, так дальше и останется.

С Виром… С Виром, владетелем Великого дома Уно всё сложней. Ей пока неясно, догадывается ли Вир о том, какими талантами обладает его бывший ученик, но, видимо, он тоже не знает.

Что ж, значит, это будет её и только её двуединый идар.

Отец, может быть, и не приедет в Грандор на Игры Предков, а вот она будет там обязательно.

А сейчас она и вовсе рядом с ним. Все её телохранители погибли, а значит, нужно отыскать им замену.

* * *

Вир чуть повернул голову к плечу, провожая взглядом и словом принцессу Леве:

— Ваше высочество.

Но стоило слуге задёрнуть за ней полог, как он тут же выбросил её из головы, хмыкнул:

— Сорняками займусь. Во всяком случае, мой «старший» и знать не знает, как его подчинённые решились напасть на принцессу. Большая часть из них должна была сейчас находиться на различного рода заданиях. Яшмовые весы ждёт неприятный сюрприз, его планам нанесён изрядный ущерб, завтра он схватится за голову, осознав, сколько заданий не выполнено.

Король усмехнулся:

— Ему ли не знать, что не все планы идут так, как нам хочется? — впрочем, тут же признал. — Но это и впрямь очень не к месту.

— Этого следовало ожидать. Ты резко увеличил число Кровавых, война и твоя прополка строптивых Домов и советников дала им возможность быстро набрать силы, а сила кружит голову.

Король усмехнулся:

— И что, среди предателей есть молодые? Те, кто создан недавно?

Вир оглядел всё ещё лежащие на полу шатра головы и спокойно сообщил:

— Нет. Но так оно обычно и бывает — восстания поднимают те, кто устал от ограничений и чужой власти, и силу они тоже получают в числе первых.

— Знаешь, — король помедлил, вглядываясь в лицо Вира, затем продолжил, — если кто и устал сильнее всего от этих ограничений, то…

Вир усмехнулся и закончил за короля:

— Я? Ты всегда отличался от всех прошлых поколений, Лавой. До сих пор помню, как тебя посвятили в ритуал ухода королей Скеро и что тогда, что сейчас ты сомневаешься в одном и том же. Ритуал создан для тех, кто устал от власти. Как я? Я! Как я могу быть исключением из него?

— И это говоришь мне ты? — изумился король Лавой. — Ты стоишь здесь, а не заперт в Ожерелье как прочие, и про «не могу быть исключением» говоришь мне ты?

— Ты пытаешься уравнять две разных вещи, Лавой, — поморщился Вир. — К чему? Что тогда тридцать лет назад, что сейчас, ты спрашиваешь об одном и том же. Нет, малыш, мне не нужна власть. Я наигрался ей, пока таскал корону, я устал от неё, устал от подданных, дрязг и интриг за моей спиной.

— Но бляху граера ты у меня получил.

Вир замер, а затем протянул:

— Вон ты о чём. Да, я попросил её и стал голосом короля. Но она понадобилась мне лишь для того, чтобы было проще продвигать Академию. И разве моя Академия не стала сейчас подспорьем в твоей войне? Разве всё было зря?

— Но разве ты не используешь эту бляху, чтобы решать и свои вопросы? Пользоваться властью, от которой так устал? Как так вышло, что Лиал из Малого дома Денудо нарушил мой эдикт и остался жив? Что это ещё за замена казни на повторное посвящение Хранителям? Скажешь, что Ирмай сам это придумал?

— Нет, — не стал отрицать Вир. — Я надавил на него. Да, используя бляху граера и право говорить за тебя. Но, во-первых, это дело для Академии, а не для чего-то там другого. Я забрал слабого идара старшей крови, а создал возможно Великого заклинателя, раз уж он выжил там, где погибли все телохранители принцессы. Кто, по сути, сегодня её спас? Я — его руками. Во-вторых, я никогда не был согласен с этим твоим эдиктом. Ты пытался бороться не с тем, не так…

— Хватит учить меня. Разве это не то, от чего ты устал ещё с моим дедом?

— Как смешно. Это то, от чего я устал ещё с твоим прадедом.

— Вот пусть так и остаётся.

— А ты действительно отличаешься от всех…

Король Лавой перебил Вира:

— Да, отличаюсь. Да, пока что я даже и думать не хочу о том покое, в который можно убежать после ритуала. Какой к Безымянному покой? Какая ещё усталость от власти, женщин и всего того, что даёт мне жизнь? Я не хочу, как отец, как дед и как все остальные прочие, остаться в летописях как ничем не примечательный правитель.

— Поэтому и эдикт появился?

— А почему появилась твоя Академия? Не думай, что только ты заботишься о Скеро. Но знаешь, что я скажу? Если бы не случилось этой войны с Реолом, то её нужно было бы начать самому.

— Я понимаю тебя, — кивнул Вир и задумчиво произнёс. — Стать первым правителем за всё время существования наших государств, кто расширит границы королевства. До этого существовал только тот, кто потерял своё королевство. Наверное, эта возможность должна жечь тебе сердце.

— Наверное? — король Лавой сжал губы, а затем со злостью процедил. — Тебе ли не знать, как оно должно жечь?

Вир не смутился, вместо этого ответил ударом:

— Рад, что ты вовремя вспомнил, что это не первая война в истории королевств, не первая попытка перекроить границы королевств. Но кому удалась такая попытка?

— Я буду первым.

— Пока это только громкие слова, Теназ не взят.

— Теназ падёт.

— Поглядим.

— Поглядим? — король Лавой стиснул кулаки. — Реол первый дал нам повод, первым объявил, что разрушит Хранителей Скеро, даже повёл своих людей, чтобы уничтожить Ожерелье.

— Они глупцы, даже не догадывающиеся о тайне Скеро. Род Умбрадо не проклят.

— Это всё неважно. Они дали повод, первыми нарушили законы, поэтому сначала Хранители Реола, а затем и его сердце будут разрушены.

— Допустим. Но какой ценой?

Теперь не смутился упрёком король Лавой:

— Цена пока не важна. Хранители — это основа наших королевств. Теряя алтарь рода, Дом лишается запасов жара души, лишается положения. Уверен, всё это справедливо и для Хранителей.

— Положение Домов — это лишь придумка для равновесия, которое каждый из королей пытается удержать между Домами.

— И разве не были в таком же положении Предки, создавая Хранителей? Одинаковое число для всех королевств.

— Ты веришь, что…

Король Лавой перебил Вира:

— Я верю, что сейчас, после ухода Предков, всё покоится на фундаменте даров Хранителей, я верю, что, уничтожив одного из Хранителей, я лишу Реол сразу одной пятой силы. Все дары ослабеют в такой же степени, алтари опустеют на одну пятую, а может быть, и вовсе на всём юге станут кусками бесполезного камня, потеряв связь с Хранителем.

— Ты так считаешь.

— Я так считаю, но разве у меня нет повода, Вир? Главное — первый удар.

— Удар, в котором ты можешь потерять сколько?

— Что сколько? Здесь со мной считай только Дома юга. Остальные сидят по замкам, откупились от меня детьми третьей-четвёртой крови, выторговали отсрочки для наследников и детей, на браках которых что-то завязано. Скеро толком и не начинало воевать.

— Реол тоже, — возразил Вир. — У обоих королевств есть соседи, что сейчас жадно присматриваются к нашим границам.

Король Лавой закатил глаза:

— Спасибо, Вир, только возвращения в былые времена и уроков от тебя мне не хватало, когда у меня уже седина лезет.

— Как будто это когда-то…

— Договор.

Вир замолчал, бесстрастно взирая на короля Лавоя. А тот давил дальше:

— Когда ты подписывал договор, ты, Вир, клялся, что не будешь вмешиваться в дела следующих правителей. Да, род Умбрадо не проклят, да, ты особенный предок, но что, если ещё одно крохотное преступление изменит твою уникальность? Что, если силы Хранителей хватит, наконец, наказать тебя, и ты вынужден будешь присоединиться к остальным в Ожерелье?

Вир разжал губы:

— Мальчишка. Злой и глупый мальчишка.

— Пусть так. Но ты устал от власти, так и не лезь в неё, предок. Вокруг вроде бы земли Реола, а не Скеро, а значит, древнему королю беспокоиться не о чём.

— Хорошо, ваше величество.

Король Лавой поморщился:

— Ну вот не нужно этого. Ты от таких молодых да дерзких устал ещё с моим прадедом. Не нужно делать вид, что обиделся, Вир. В конце концов, ты можешь устать от власти, которая обременяет тебя каждый день решениями, склоками и интригами, но разве ты устал от битв? Когда ты последний раз сражался хотя бы в половину силы? С моим дедом?

Вир помолчал, но всё же разжал губы, ответив:

— Даже он оказался слабоват, чтобы заставить меня использовать половину силы.

— Если Исиор перестанет трусить и выйдет встречать меня на стенах Теназа, то…

Вир не повёлся на такое, безразлично пожал плечами:

— То ты, наконец, насладишься схваткой с равным. Но где здесь я и моя радость схватки?

— Я, как почтительный пра-пра…

— Хватит напоминать мне, как я стар.

— Я, как почтительный внук уступлю право на схватку старшему. Пусть Реол узнает, каких монстров они заставили показать себя и исчезнет от руки двух королей Скеро. Разве это не достойное тебя деяние, предок?

Вир покачал головой:

— Что меня с первого дня восхищало в тебе, малыш Лавой, так это твоё умение сначала нагрубить, но затем польстить, причём так, что тебе хочется всё простить.

— Ваша кровь?

И снова шатёр сотрясали звуки смеха двух королей, заставляя гвардию и Кровавых коситься на него и гадать о причинах веселья внутри.

Глава 3

Едва я продрал глаза и более или менее уложил в голове события минувшего дня, как Молак, всё это время висевший рядом, качнулся вперёд:

— Господин, неприятность.

Я, не скрывая стона, впечатал ладонь в лицо, благо был в шатре один. Да сколько можно? Что там? Король не сумел подавить зачинщиков мятежа, те подняли верных сторонников, и сейчас за стеной шатра одна половина армии сражается с другой, заливая кровью землю?

Склонил голову к плечу, прислушиваясь. Ничего необычного, привычный шум большого лагеря. Мирный шум.

Открыв лицо, коротким жестом приказал рассказывать. И мрачнел всё сильней каждую секунду. Мог бы, конечно, догадаться и сам о подобном, но было ли у меня время на досужие размышления?

Короткий жест-вопрос:

Есть ли кто рядом?

Отстранённо подумал, что впору называть его жестом «есть ли уши».

— Никого, господин.

Я сказал вслух:

— Это, конечно, неприятно, но имеет ли ко мне хоть какое-то отношение?

— Господин, к нашим раненым за всю ночь и утро так никто и не подошёл.

Я выругался и заставил себя встать. Следом откинул полог шатра и первое, что сделал, рявкнул:

— Креод!

Второе — шагнул к бочке с водой, привести себя хоть немного в порядок. Нет, я вчера выполнил мечту и получил горячую воду и свежее бельё, но то было вчера и от былой свежести…

— Господин?

Я отёр лицо от воды, щурясь против лучей Каразо, приказал:

— Ты и солдат, который не забьёт на порученное дело — со мной.

— Минуту, господин.

Креод управился даже быстрей. Я, впрочем, тоже. Натянуть чистый, немятый ханбок — дело недолгое. В очередной раз недовольно провёл рукой по плечу, где шёлк был пуст. Не хватает времени и на подобные вещи. А теперь, когда людей в подчинении у меня стало только меньше, до таких мелочей мне и вовсе…

Или нет? Напротив, нужно лишь правильно отдать распоряжения. Тому же Листену, который не сутки же напролёт сидит над переделкой моих техник.

Отдал новый приказ, пока Креоду:

— Идём туда, куда вчера утащили наших раненых.

— М-м-м, — Креод замялся, крутнул головой, выискивая кого-то, и сообщил. — Сейчас, господин.

Я сообразил, что он сам не знает, куда идти и махнул рукой:

— Оставь, нам… — Ариос шевельнулся, подсказывая направление, и я ткнул рукой, — туда.

Молак тем временем скользнул на шаг ближе ко мне:

— Господин, пока мы идём, позвольте пересказать мне всё то, что мы услышали и узнали в шатре короля.

Я оживился, шевельнул пальцами, складывая короткое «говори». Это должно быть интересно.

Оказался прав. Это оказалось очень, очень-очень интересно.

Вир — король и Кровавый, а не какой-то там брат короля. И при том уникальный Кровавый, который не заперт в Ожерелье. Видел я тех запертых и до сих пор не могу понять, как именно они там заперты? Чем? Но об этом в шатре короля не говорили, видно, успели это обсудить ещё многие годы назад. Как там говорил король? Ещё при его отце, а то и деде. М-да, дела.

Это, хотя и интересно, ещё и плохо. Я думал, что избавлюсь от Вира, что он будет обвинён в попытке похищения принцессы или хотя бы окажется под подозрением, а всё, мало того, что вышло не так, так ему же и поручили поиск причастных. Нет, я всё понимаю, любимый предок, уставший от власти, заботящийся о Скеро и прочее, о чём вчера так много говорили между собой два короля, но должен же быть предел?

Восемь его подчинённых пытались убить меня и похитить принцессу, а король такой: «Займись, предок». Да как так? Неужто никто другой не мог этим заняться? В следующий раз что, если я не прибью очередного Кровавого, который поднимет меч на принцессу Леве, этому же Кровавому и поручат наказывать подельников?

Хорошо, что путь наш закончился, иначе я от возмущения мог бы лопнуть.

Моргнул несколько раз, выбрасывая лишнее из головы и сосредотачиваясь на том, ради чего сюда пришёл.

Передо мной не привычный шатёр, а сколоченное из сырых брёвен здание. Низкое, не очень широкое, но длинное. По сути, очень похожее на конюшню, но не она.

Лечебница, где раненые лагеря получают помощь. Или умирают от ран. Иногда, как оказалось, не без чужой помощи.

Я толкнул дверь, внутри покосился на Ариоса, ожидая очередной подсказки. Молак возмущённо зашипел:

— Господин, имейте осторожность! Вот уж чего вы точно не можете знать, так это того, куда положили Илиота и ваших солдат.

Замечание было верным, поэтому я просто поймал за плечо пробегавшего мимо парня в простецком льняном ханбоке самого балахонистого вида и с корзиной каких-то тряпок на руке.

— Стоять. Вчера сюда принесли идар… адепта с пробитой грудью и двух солдат. Где они?

Парень сглотнул, почему-то косясь не на меня, в шёлке, а на Креода, одетого как самый обычный солдат:

— Так это, мне откуда знать? Тут каждый день приносят, да не одного или двух, а десятками бывает. Ищите.

Я стиснул пальцы, заставляя парня заверещать, и с угрозой спросил:

— Ты в своём уме? Ты как разговариваешь, простолюдин?

Немного грубой силы, немного угроз, немного подсказок от Ариоса и вот я уже возле своих раненых. На месте. Это я, впрочем, знал и так. Окинув картину, представшую мне за льняной занавеской, я угрюмо сообщил:

— Мне нужен главный здесь. Быстро.

Отпустил, наконец, парня, тот тут же рванул прочь. Надеюсь, действительно за главным, а не просто сбежал от меня и Креода.

Все как и рассказали тени.

Илиот и один из солдат лежат без сознания. Второй же воин пришёл в себя и таращит глаза то на меня, то на Креода. Но был при этом белый до синевы, мокрый от пота и горячий. Я в шаге от него буквально ощущал, как он пышет жаром.

И ни следа того, что за всю ночь и утро здесь хоть кого-то лечили — на всех троих знакомые мне тряпки, которые рвали на повязки ещё в лесу.

Я поджал губы, сжал кулаки, а через миг вскинул перед собой ладони, складывая первые печати.

Через пять минут, когда за спиной раздались уверенные шаги, я уже закончил, несколько раз пройдясь по каждому из трёх своей лучшей лечебной техникой.

Развернулся.

Адепт. Вернее, если вспомнить вчерашние слова короля о грядущих переменах, идар младшей крови. Лет за пятьдесят, растрёпанный, уже седой, но с ещё тёмными усами, шёлк многослойного ханбока прикрыт сверху какой-то серой, едва ли не дырявой накидкой грубого полотна, скрывая герб, таким же невзрачным куском ткани и подпоясан.

Адепт встал на пороге, обвёл комнату взглядом и хмыкнул:

— Пришли проведать своих людей? Похвально. То, что решили ещё и помочь их выздоровлению, похвально вдвое. Достопочтенный гаэкуджа?..

Адепт поднял бровь, ожидая, когда я назову имя. Мне не то что было что скрывать, напротив, мне нужно было, чтобы меня запомнили, поэтому я без промедления подсказал, причём называя Дом полным именованием:

— Лиал. Лиал из Малого дома Денудо.

— Итак, гаэкуджа Лиал, зачем вы меня искали?

Неуловимо, но тон его изменился. Да и добавленное им в прошлый раз достопочтенный исчезло. Действительно, к чему тратить вежливость на какой-то там Малый дом, о котором он даже не слышал? Меня, несмотря на готовность, ожгло злостью, но я удержал себя в руках, даже считать про себя не понадобилось, тем более, что слова были заготовлены заранее.

— Я командир этих людей, я сдал их вам на лечение и должен получить их обратно.

— Сейчас? — вскинул брови адепт. — Боюсь, это убьёт их. Может, для начала мы их подлечим?

В этот раз мне понадобилось немного посчитать, усмиряя свой слишком быстрый на ответ язык.

— Подлечите, разумеется, достопочтенный…

На этот раз намекнул я. Адепт хмыкнул, засунул пальцы в складку своего пояса, вытянул оттуда синюю бляху и отпустил, заставив повиснуть на шнуре. С нажимом сообщил:

— Для вас, гаэкуджа Лиал, хёнбен Азур.

То, как он загнал меня в рамки армейских рангов было неприятно, но, не для того, кто только вчера спас принцессу, поэтому я лишь едва заметно кивнул и продолжил:

— Подлечите, хёнбен Азур, а потом я сразу их и заберу. Только хорошо подлечите, с полной отдачей, не жалея сил, а не так, как сейчас…

— Что? — изумился Азур. — Вы меня в чём-то обвиняете, гаэкуджа?

Но я не позволил сбить себя с мысли:

— … а если уж им суждено умереть, то умереть они должны своей смертью, а не в вашей дальней палате.

Мой раненый солдат, который чуть порозовел за это время, выпучил на меня глаза, Азур же прищурился:

— Не соображу, на что вы намекаете, гаэкуджа, но вам лучше бы прикрыть рот.

Ирал качнулся вперёд всей своей немалой фигурой:

— Кажется, здесь кому-то нужно поучиться почтительности?

Мгновение, и он буквально поглотил в себя Азура. Но тот ничего не ощутил, не от одной тени, остальные же остались на месте. Я дёрнул уголком рта, досадуя, что Ирал опять своевольничает, и тот всё понял верно — метнулся в сторону, снова открывая мне Азура и его лицо.

Глядя ему прямо в глаза, отчеканил:

— Я достаточно сказал. Мы друг друга поняли, хёнбен?

— Нет, не поняли. Ты кто такой, мальчишка, чтобы ставить мне какие-то условия, на что-то там намекать и укорять меня в том, что я, начав с дальних палат, не успел подойти к твоим людям?

Я помедлил. Может, Ирал предложил и не такой плохой способ решить эту проблему? Был Азур и нет Азура. Одёрнул себя. Это часть силы Оскуридо и не стоит так безрассудно использовать её без повода, давая почву для слухов и подозрений. Это не место битвы, а передо мной не реолец. Отчеканил:

— Я, гаэкуджа отряда Гирь Весов, я один из тех, на ком лежит вся тяжесть подготовки к битве за Теназ. У нас на счету каждый солдат и каждый адепт, неужто вы, хёнбен, хотите быть тем, на кого я укажу Яшмовым весам в следующий раз, оправдываясь за свою неудачу?

Азур побагровел и заорал:

— Оправдывайся чем хочешь гаэкуджа, а сейчас — вон! Пошёл прочь отсюда, гаэкуджа, это приказ! Приказ! Мне что, позвать караульных?

Молак, который всё это время молча висел рядом, покачал головой:

— Как-то неудачно вы повели разговор, господин.

Я лишь скрипнул зубами и развернулся. Ладно, продолжим этот разговор вместе с хоу Думайном, поглядим, как ты его выставишь прочь.

За порогом лечебницы, едва Азур захлопнул за нами двери, ткнул пальцем в солдата, который всё это время молчком следовал за Креодом:

— Крутишься здесь, заводишь знакомства среди слуг лечебницы, каждый час проскальзываешь внутрь и лично проверяешь наших раненых. Понял?

Солдат кивнул, затем скользнул взглядом мне за спину, на Креода и тут же кивнул ещё раза три.

Я лишь хмыкнул и рванул прочь, обратно в отряд.

— Хоу Думайн, я…

— Вовремя, я уж думал тебя искать.

Я, сбитый с мысли, остановленный в самом начале просьбы, лишь недоумённо протянул:

— М-м-м?

Ирал, наполовину торчащий из стены шатра, потёр руки:

— Награда, господин, награда. Мелочь, конечно, для короля, но…

Спустя минут сорок я стоял перед жидким, недовольным, помятым со сна строем солдат и адептов отряда. Перед теми, кто был сейчас в лагере и кого поднял на ноги приказ хоу Думайна.

Сам Думайн, не обращая внимания на недовольные шепотки, шагнул вперёд, поднял в руке свиток с печатью, позволил ему раскататься, словно его мог бы кто прочитать с семи шагов. Откашлявшись, громко и торжественно огласил:

— За храбрость, верность, отвагу и безупречное выполнение заданий на благо Скеро, идар младшей крови Лиал из Малого дома Денудо награждается званием хёнбена и должностью заместителя командира Гирь Весов, — выждав несколько ударов сердца Думайн рявкнул. — Да славится король Умбрадо!

— Да славится король Умбрадо! — рявкнул строй в ответ.

Но теперь к недовольным шепоткам прибавились и завистливые. Я, не хуже Думайна, пропускал их мимо ушей. Сейчас меня заботило недоделанное дело.

Но Думайн, выслушав меня, лишь покачал головой:

— Сам. Ты теперь мой заместитель, так что теперь это так и так я должен свалить тебе на плечи.

— Да, но…

— Никаких но, — отмахнулся Думайн и скривился. — К чему ты, вообще, создал эту проблему?

Я заледенел, переспросил:

— Создал проблему?

— Разумеется, — Думайн и глазом не моргнул на мой гневный взгляд. — Он же тебе прямо сказал, что не успел дойти до твоих людей. Идары крепче простолюдинов и ещё ни один идар нашего отряда, если уж дожил до лагеря, не помирал в лечебнице, а теперь, боюсь, твой этот Илиот станет первым таким. Просто, чтобы наказать тебя за злой язык. Ссориться с одним из главных лекарей лагеря? — Думайн покачал головой. — Ну ты, конечно, умник, заместитель.

Я стиснул зубы. У лечебницы не только солдат, оставленный скорее для отвода глаз, но и тень, от которой ничего не скрыть. Если только я узнаю… Этому Азуру не жить.

Думайн вздохнул:

— Ладно, я немного знаком с Азуром и немного поделюсь с тобой мудростью, Лиал, глядишь, когда ты в третий раз спасёшь принцессу, тогда и я повышение получу, нужно же будет оставить отряд на умного, правда?

Молак, который в это утро предпочитал наблюдать, а не советовать, хмыкнул:

— Господин, неужто у вас станет на одного советника больше?

Думайн, не подозревая, что в его шатре тесно от наблюдателей, нравоучительно заметил:

— Ты начал не с того, заместитель. Работа в лечебнице не самая приятная вещь даже для простолюдина, что уж говорить про, как теперь нас называют, идаров младшей крови, ещё менее приятно выгорание, когда ты пропускаешь через себя два-три своих запаса жара души…

Пусть хёнбен Азур и был идаром младшей крови из крепкого южного Дома Дуро, на землях которого я когда-то принял бой в болоте, но слух у него оказался никудышный. Но и того, что в этом шуме ему было не до чьих-то шагов, тоже отрицать не стоило: троица крепких мужиков ругалась, мой раненый солдат хрипел сквозь кляп, дёргался, пытаясь, если не убежать, куда бежать связанным, так хоть вырваться из чужих рук и грохнуться на пол.

Я досчитал до десяти, смиряя ненависть. Не справился, но хотя бы сумел смять уже начатые печати.

Хрипло приказал:

— Отставить!

Азур вздрогнул, развернулся, наконец, обнаружив меня за спиной, но даже не подумал оправдываться:

— Я неясно всё объяснил, гаэкуджа Лиал?

Теперь я качнул бляху на поясе. Азур опустил взгляд, прищурился и процедил:

— Однако. Какая невероятно быстрая карьера. Хорошо, я вижу, не слепой, только это ничего не меняет. Я неясно всё объяснил час назад, хёнбен Лиал? — через плечо рявкнул на мужиков. — Что замерли? Тащите его на перевязку.

Я снова стиснул зубы. Раз, два…

Перевязка? Чтоб жена забыла, как тебя зовут, Азур и в постели каждый раз называла новым именем.

…девять, десять. Досчитав, процедил:

— А ну, положили, где взяли, пока я вам ноги не поотрубал.

Мужики попятились под моим взглядом, глядя, как воздушный хлыст, созданный мной без звукового активатора, змеясь, пополз по полу, щербя доски. Я же перевёл взгляд на мрачного Азура.

— Вполне ясно. Только и я был серьёзен. Советник Яшмовые весы и сам король очень много надежд возлагают на наш отряд. И с каждым днём задания для нас будут становиться всё сложней и сложней.

Это можно было бы назвать бахвальством, чтобы придать веса моим словам, если бы это не было правдой. Тени немало интересного узнали за эту ночь, а тот же Яшмовые весы лёг спать уже под утро и проспал буквально три часа.

— Я, как заместитель командира Гирь Весов, не могу терять людей.

— Я здесь при чём? — буркнул Азур. — Вы теряете их на заданиях. Снова хотите меня в чём-то обвинить?

Я не, скрывая злости, переспросил:

— А вы, значит, теряете их на перевязках? Кто бы мог подумать?

Азур скрипнул зубами:

— Вы и прошлый раз наговорили достаточно, хёнбен Лиал, причём наговорили при этом простолюдине. Мне только беспорядков не хватало в лечебнице. Или так, или вырвать язык вашему солдату, чтобы он и слова не проронил. Хёнбен Лиал, не ухудшайте ситуацию, иначе мне придётся угрожать уже не караулом, а тем, что я начну кричать и дальняя палата придёт сюда за всеми вами. Я ясно выражаюсь, хёнбен Лиал? Вы ведь не думаете, что это всё я придумал?

Пришлось снова считать и вспоминать нравоучения Думайна. Но я снова справился и почти, как мне кажется, спокойно заметил:

— Угрожать мне точно не нужно, вы же не думаете, что жетон на поясе я получил на пустом месте? — раньше, чем мрачный Азур ещё что-то сказал в ответ, торопливо предложил. — Мы вполне можем обойтись без крайних мер. Оба. Гляньте, он всё понял и не проронит ни слова об этом деле.

Азур покосился на бешено кивающего и мычащего солдата и скривился:

— Сейчас, может, и да. Но кто прикроет ему рот, когда он выйдет отсюда? А остальным вашим людям?

— Здесь не только мои люди, а слухи про Кровавых и так и так ходят по лагерю, вам ли не знать, — соврал я. — Не на пустом же месте я пришёл сюда?

В этот раз Азур молчал дольше, не поднимая взгляда от моей плети, что так и портила пол. Наконец, поднял взгляд:

— Хорошо, по этому вопросу мы договорились. Вы трое — вон.

Мужики, одетые в грязные, заляпанные кровью балахоны, грохнули солдата на лежанку, затем бочком, вдоль стенки, выбрались из комнатушки этой человеческой конюшни в общий коридор и были таковы. Азур же мрачно продолжил:

— Но что дальше? Ранения есть ранения, случается всякое, ты предлагаешь мне нарушить приказ гонгана?

Я вздохнул, смял печать в кулак. Пришло время ещё одних советов Думайна.

— Мне нет дела до всех, я хочу лишь получить поблажку отряду Гирь Весов. Не за просто так. У нас в отряде полно адептов, а здесь в лечебнице их, я слышал, напротив, не хватает. Каждый раз, когда сюда попадают наши люди, я буду присылать с ними одного адепта, который снимет часть работы с твоих людей, хёнбен Азур. Он поможет с их лечением, а так же подлечит тех, на кого ты покажешь. Если нужно, конечно.

— Ты на что намекаешь?

Молак, наконец, решил дать совет. Причём очевидный.

— Господин, стоит извиниться.

Я пожал плечами:

— На то, что не всегда раненые нуждаются в техниках. Иногда достаточно и лекарств с исарами.

Азур хмыкнул, но всё же кивнул:

— Хорошо, договорились. Когда пришлёшь адепта?

Я вздохнул:

— Раз здесь я, то чего ждать? Или я не адепт? — спохватившись, что сейчас Азур заставит меня лечить до вечера, добавил новое условие. — Число техник ограничено небольшой слезой Амании, скажем, на два десятка «Зерраум сортам зиарот». Слеза с тебя.

— Только на восполнение жара души, потом и ты, и твои люди сдают её обратно.

— Конечно.

Спохватился я уже в коридоре. Вернулся и порвал верёвки на запястьях раненого. Сказал прямо:

— Держи язык за зубами или я лично тебя прикончу.

Тот, пуча глаза, бешено закивал.

Я вновь шагнул прочь, задёрнул занавеску, чтобы никто не заметил, что здесь лечат верёвками и кляпом, вздохнул. Кто бы мог подумать, чем придётся заниматься вчерашнему спасителю принцессы. Хотя…

Улыбка выползла у меня на лицо. Что вчера лишил Кровавых добычи, что сегодня изрядно уменьшил тех, кто им достанется. Похоже, Думайн прав, Азуру тоже не очень приятна эта ситуация, иначе с чего бы ему так охотно идти мне навстречу и спускать мне все мои злые слова?

Глава 4

— Вот это, — Думайн похлопал ладонью по стопке листов, — задания от канцелярии Яшмовых весов на ближайшие семь дней.

— Мне казалось, их выдают день в день, хоу, — пробормотал я, оценивая толщину стопки и то, сколько в ней может оказаться этих самых заданий.

— Тебе казалось, — отрезал Думайн, но тут же смягчился. — Давай без хоу, без достопочтенный и без прочего этикета. Ты, честно скажу, с первого своего дня в моём отряде не особо вежлив, хотя был, ты уж прости, никто, а теперь, поднявшись так высоко, можешь себе позволить и вовсе… — он махнул рукой, не став договаривать, зато продолжил про дело. — Срочные задания идут отдельно и будь уверен, посыльный не уйдёт, пока ты не подтвердишь, что понял сроки и готов отвечать за них головой. Тут и начинаешь вертеться, словно змея под каблуком, — с этими словами он выдернул из-под завала слева исчёрканный лист. — Вот — это список состава нашего отряда.

Я с интересом вгляделся и в него. Изначально стройный список зиял вычеркнутыми именами, многочисленными приписками рядом, цифрами, то зачёркнутыми, то подчёркнутыми, то подписанными сверху.

Самое время было бы помянуть Ребела, но я поднапрягся, вспоминая уроки сабио Атриоса об управлении землями и подсчёте налогов, а главное, нашёл своё имя ближе к концу списка и попытался сопоставить цифры и надписи с тем, что знал о самом себе.

С этой подсказкой всё сразу стало понятно. Рядом с именами идаров вписано число подчинённых лично им людей. У кого они есть. А меняются цифры потому, что солдаты как погибают, так и приходят новые. И погибают они гораздо чаще идаров. Кто бы сомневался.

Я опустил взгляд ниже. Тогда цифры внизу это общее число в отрядах идаров?

Но быстрый, буквально на глаз подсчёт дал ответ, что нет, числа не сходятся.

Я не стал долго ломать голову и просто черкнул ногтем под нижней цифрой, спросив прямо:

— А это?

— Все приписанные к отряду солдаты, — я только открыл рот, а Думайн уже ответил на незаданный вопрос. — Вообще все, включая выделенные в отряд гирь из других. Не все адепты достаточно богаты, чтобы прибыть под знамя короля с верными людьми, а в одиночку многого не сделаешь. Это же всё равно идары, некоторые без помощи похлёбки себе не сварят.

Я пропустил последнее мимо ушей, зато зацепился за другое:

— Верными? — хмыкнул и поделился. — Гаэкуджа моего Дома просто вычистил ближайшие земли от разбойников и притащил их служить.

— Хорошо, молодец он у тебя, — безразлично кивнул Думайн, но тут же добавил. — Однако не у всех есть такие верные, умные и убедительные гаэкуджи, — Думайн положил на стол ещё один лист. — Я помню и так, кто в лагере, кто на задании, тебе же на первое время нужны будут подсказки.

Кисть в руках Думайна буквально порхала, оставляя на желтоватой, не лучшего качества бумаге имена и пометки: ранен, три дня отдыха; на задании, вернётся седьмого числа; на задании, вернётся девятого числа…

Пометки были неаккуратными, кисть то и дело оставляла лишние завитки и даже кляксы, Думайн даже не пытался заканчивать символы за одно взятие чернил, зато не прошло и пяти минут, а он считай, переписал весь отряд Гирь Весов и толкнул этот список ко мне.

— Теперь и начинается самое сложное. У тебя есть поимённый список адептов и имеющихся солдат, есть список самих адептов, где указаны детали о них. Но!

Думайн покачал пальцем, словно пытаясь показать мне, как важно то, что он говорит. Но я и без того слушал, не пропуская ни слова.

— Задания от Яшмовых Весов буквально сыпятся одно за другим, и там не особо учитывают, успели ли вернуться мои люди, не решили ли они лишний день отдохнуть, не ранены ли они, не сломали ли их граухи ноги и прочее, не говоря уже о потерях среди солдат. Для канцелярии Яшмовых весов до конца месяца мой отряд словно бессмертен и не знает усталости, — Думайн покачал головой и устало спросил. — К чему это приводит?

— К невыполненным заданиям?

— Верно, заместитель, верно. От четверти до трети заданий мы… я, просто не успеваю выполнить. Пока это терпят, но будет ли так продолжаться и дальше, я тебе сказать не могу. Вчера король обмолвился, что введёт дополнительные наказания… — Думайн впился в меня взглядом и припечатал, — вплоть до раскола Домов провинившихся идаров.

Наверное, он хотел впечатлить меня суровостью решения, но я уже знал об этом наказании, да и какое мне было до него дело? Не думаю, что за то, что нам некого отправить на задание Яшмовых Весов последует раскол Дома Кенебо, к которому принадлежит Думайн, или Дома Денудо.

Думайн хмыкнул, так оценив моё молчание, и продолжил:

— И не давать отдыха людям я тоже не могу. Вот ты же не сорвёшься уже сегодня на задание?

Я пожал плечами:

— Почему нет? Дашь задание, сорвусь. До этого дня не замечал, чтобы ты особо давал мне время на отдых.

— До этого дня ты не получал столько ран, не переживал такого тяжёлого сражения и не терял двух третей отряда.

Я отметил, что Думайн, кроме обмолвки в самом начале разговора, сейчас ни словом не затронул момент со спасением принцессы Леве. Кивнул:

— Последнее верно, с остальным нет, к тому же идары выносливей простолюдинов. Поспал ночь — считай, отдохнул, а пока буду скакать к следующему заданию, отдохну окончательно, как и мои люди. Меня больше беспокоит то, что я не успеваю восстанавливать запас жара души в своих слезах.

— Услышал тебя, как ты говоришь, с последним помочь не могу — лимиты на отряд не повышают, мы сейчас и так выгребаем даже за тех троих, которые погибли.

Я вздохнул. Жаль. Но суть лимитов понимал. Дело даже не в том, что здесь, на землях Реола с нами не так много алтарей Хранителей, а в том, что вокруг этих алтарей не так много людей. Жар души в алтарях не появляется просто так, сначала люди должны вознести молитву Хранителям, затем передать им, считай в алтарь, свой жар души. Но много ли его у простолюдинов? А идары и так найдут, куда потратить жар души. Тем более сейчас. Я вот, с утра же нашёл?

— Да и сейчас твоя головная боль — вот это, — Думайн толкнул ко мне стопку заданий. — Ты теперь мой заместитель, так что давай, покажи, чего стоишь.

Возможно, он рассчитывал на то, что я наделаю ошибок, буду спрашивать советов и прочее, но я ведь был здесь не один, а советник Ограк, оттерев Молака, буквально нависал надо мной, ожидая, когда я же дам ему возможность вспомнить былое, тысячелетнее.

Впрочем, он, пусть и бестелесный, едва ли не пинками заставлял меня самому шевелить мозгами, а не просто давал мне готовые советы. Раз за разом, раз за разом.

Наконец, я положил кисть на подставку, оттолкнул от себя последний лист, потёр лицо и устало выдохнул итог этого то ли совещания за плечом своего короля, то ли урока своему королю:

— Задания от Весов можно разделить условно на несколько разных частей. Те, что недалеко от нашего лагеря и те, что далеко. Те, где не ожидается сильное сопротивление и те, где будет непростое сражение. Те, что имеют на себе пометку важно и те, что не имеют. Ну и, конечно, срочные, вот прямо сейчас пора бежать, и обычные, пусть и с пометкой важно. Хотелось бы, конечно, просто отбросить всё, что дальше трёх дней пути и сосредоточиться на ближних. Это сразу бы увеличило число выполненных заданий и уменьшило… тяжесть… груз… — я пощёлкал пальцами, подбирая слово, но в итоге так и не вспомнил, зато получил подсказку от Молака, — нагрузку на отряд.

Думайн кивнул, но, видя, что я не тороплюсь продолжать, подтолкнул меня к ответу:

— Ты сказал, хотелось бы. Почему бы и нет, что тебе мешает?

Я усмехнулся:

— Кроме той, очевидной вещи, что этого не сделал ты?

— Может, я слишком труслив, чтобы так рисковать? В отличие от…

Я не стал отвечать на явную подначку, спокойно продолжил вести разговор в нужную мне сторону:

— Потому что это неправильный путь. Раз эти задания выдают нам, а не людям из тех форпостов, что иногда вплотную к ним, значит, задания либо слишком важны для обычных солдат, либо слишком сложны для тех, у кого не будет адептов.

— Спорно.

— А я не буду спорить. Как по мне, полсотни солдат с Великим паладином лучше, чем десяток со слабым адептом, но… мне не хочется идти к Весам и доказывать ему это.

— Я тоже не решился, не моё это, спорить с теми, кто выше меня по рангу или происхождению, — хмыкнул Думайн. — Хотя после вчерашнего, когда мне пришлось отвечать королю на не самый приятный вопрос, может, на днях и решусь.

Я изумлённо вскинул брови, с насмешкой заметил:

— Ты хоть дай мне время узнать тонкости, хоу. Я ещё не готов занять твоё место.

Думайн вскинул брови, а через миг согнулся от хохота, колотя по столу так, что кисть слетела с подставки и покатилась по столу, пятная его чернилами.

— Ха-ха-ха! Понял, понял, заместитель, подожду десятицу- другую, набирайся опыта, набирайся.

Как только он отсмеялся, я постучал пальцем по списку отряда:

— Мне не хватает здесь пометок о том, лошади или граухи, каков ранг каждого адепта и реальные его возможности в битве.

— Продолжай, для чего тебе это?

— Быстрых — на дальние задания. Сильных — на тяжёлые. Всех обязать у реольцев урывать себе лошадей получше и в запас, чтобы было на кого пересаживаться в дальних перегонах.

— Ты думаешь, этим никто не занимается?

— Насчёт никто не буду столь категоричен, — я подхватил докатившуюся до меня кисть, перевернул её, постучал тупым концом рукояти по одному из имён в списке. — Вот он, почему у него на пять солдат всего пять лошадей? Ленив? Значит, нужно приказом избавить его от этой лени. Не исправится, наказать. Строй мечей отлично прочищает голову.

— Суров ты, — покачал головой Думайн.

Я усмехнулся:

— Буду твоим злым заместителем. Меня всё равно не особо любят в отряде.

Ограк, не ставший далеко отходить от меня, недовольно заметил:

— Не злым, господин. Суровым, но это как раз то, за что любят хороших королей.

Я пропустил это мимо ушей, надавил на Думайна:

— Прокормить три десятка лошадей проще, чем достать их в лагере.

— Проще, — недовольно буркнул тот в ответ. — Я тебе ещё даже не подсовывал расчёты по прокорму людей и лошадей, а ты уже заявляешь проще, знаток. Тут каждый мешок овса приходится возить из Скеро, интендант сражается за них так, словно они забиты золотом.

— Не уверен, что если мы с заданий начнём тащить у реольцев ещё и овёс, это поможет нам. Скорее, замедлит.

— Хватит умничать, дальше говори.

— А что здесь говорить? — я снова толкнул к Думайну бумаги, следом кисть. — Сначала ставь отметки, что я попросил, затем я раскидаю людей по заданиям, а ты уже скажешь, сойдёт или всё переделывать.

Ограк с угрозой буркнул:

— Пусть только попробует так сказать.

Я же постарался спрятать улыбку. Впрочем, это не такая уж и шутка. Каков ранг Думайна? Заклинатель? Великий заклинатель? Сколько понадобится теней, чтобы заставить его чувствовать себя нехорошо? Другое дело, что я не позволю теням так вольничать, хотя вопрос с их наказанием всё ещё не решён.

Спустя час Думайн поднял голову от листа, где я каждому идару отряда подписал номер задания. На два, три выхода каждому, раскидав всю стопку заданий от канцелярии Яшмовых весов. Беда в том, что уже завтра этих самых заданий добавится, но одновременно вернутся со старых и два идара. Вечный бег по кругу. До самого сражения за Теназ. Для меня, во всяком случае.

— Вот это, — Думайн постучал по нижней строке, где одно за другим были написаны три номера заданий, но не было имени адепта. — Вот это что? В отброс?

— Нет, это мои задания.

— Они же самые сложные.

— Судя по тому, что я вижу здесь, — я тоже постучал пальцем, только по другому листу, по тому, где Думайн вписал граухов, лошадей, а главное, силу адептов, — я лучше всех этих справлюсь с подобным. И вернусь.

— В отряде так-то есть и Великие заклинатели.

— На их беду, теперь я заместитель командира и я раскидываю задания. Обойдутся.

— Вообще-то, многие из тех, кто рвутся командовать, делают это, чтобы оградить себя от лишних опасностей войны.

— Это ты сейчас о ком, не о…

Я прикусил язык слишком поздно, да и тени не успели меня одёрнуть. Но Думайн не обиделся, лишь усмехнулся:

— Неважно. Но неужто тебе недостаточно вчерашнего? Спаситель старшей дочери короля. Разве этого мало?

— Разве этого много? Жетон хёнбена? — я пожал плечами. — Какой в нём прок? Одно дело, если на Игры Предков выйдет какой-то там хёнбен армии короля, другое дело, если наследник Дома Денудо, владеющего…

На этот раз я прикусил язык, но снова слишком поздно. Вот ведь, Ребел меня возьми, нашёл, когда лишиться памяти. Про дополнительные награды ведь говорили уже без меня, так?

Но Думайн лишь понимающе хмыкнул:

— Быстро слухи уже пошли, одни болтуны сидят в канцелярии. Да, ты прав, у короля зашёл разговор, что будут не только новые наказания, но и новые награды, да это все ожидают давно. Ведь если Реол падёт, а его Хранители будут разрушены, то должен же Скеро прирасти землями? Тут ты прав. Как прав и в том, что если уж тебе дважды удалось совершить подвиг, то кто сказал, что не будет третьего и четвёртого?

Я, не скрывая усмешки, кивнул. Но усмехался я не словам о подвиге, тот, первый подвиг совершал, считай, весь выпуск Кузни Крови, усмехался я другому. Мне не подвиги нужны, мне нужны сражения и чужие жизни. Чтобы становиться сильней, чтобы, наконец, добраться до предела, за которым я обрету хотя бы возможность наказывать теней. Они ведь уже стали силой, которая иногда действует так, как ей самой хочется, а это не лучшее, что будет желать любой на моём месте. Меч, который действует так, как хочет? Я должен как можно быстрей это изменить.

Моё время — до того, как падёт Теназ. Затем… Раньше я бы сказал, что затем я вернусь домой, а потом исчезну, «погибну» в какой-нибудь глупой, случайной стычке с разбойниками, которым повезёт удачно воткнуть в меня неожиданную стрелу, но теперь уже не очень в этом уверен.

Уж очень много сулило обещание короля об Играх Предков. А если Малый дом станет Домом, то как он переживёт «гибель» единственного наследника? И нет, я сейчас не о родителях, которым сказал бы правду о планируемом исчезновении, а о других Домах, которые не упустят возможности надавить на Денудо, у которого внезапно исчезли надежды на будущее.

Ладно. Сначала Теназ, затем отпуск, затем Игры, а затем уже жизнь покажет. Я тут пою своей кровью верных мне людей, но кто сказал, что нельзя напоить своей кровью матушку? Или отца? Сможет ли он после такого шагнуть за предел?

Думайн, не дождавшись от меня ответа, усмехнулся, взял кисть и зачеркнул первое задание над моей пустой строчкой, то, которое нужно было бы выезжать выполнять уже вот, сейчас, вписал его номер выше на пять позиций, другому адепту.

— К тому же, помяни мои слова, ты не все ещё награды собрал, так что не спеши прятаться в реольских лесах. Вот, пусть будут только эти два. На них ты успеешь, — с ухмылкой добавил. — А пока убегать не стоит.

Я нахмурился. Ладно я, которому бесплотные, неуловимые тени, неощутимые никем в лагере, даже древним Кровавым королём, приносят все новости, но откуда Думайн знает, что сюда уже идут два посыльных? И да, узнай я о них пораньше, хотя бы на тот же час, то уже бы действительно уехал из лагеря, прятаться в тех самых реольских лесах. Ведь вчера я ещё не знал, что Вир, чтобы его к себе в Ожерелье остальные короли прибрали, не то что не получит наказания за предательство его подчинённых, а едва ли не награждён будет за это?

Впрочем, обычный опыт никто не отменял. Только если Думайн, напирая на слово «награда» думает о принцессе Леве, то я больше думаю о Вире, чтоб его.

По времени мы как раз успели с Думайном утрясти всё окончательно, поспорив по нескольким позициям моего списка. Где-то уступил я, где-то уступил он. Как по мне — полный успех в моём первом дне заместителем Гирь Весов. Другое дело, что добился бы я такого уже успеха один, без теней, моих советников? Но это глупый вопрос, я прекрасно знаю на него ответ и не питаю на свой счёт ложных надежд. Правда, для наследника Малого дома, где всех…

— Хёнбен Лиал из Малого дома Денудо! Где его искать?

Думайн поднял голову на вопль за стенкой шатра и усмехнулся, я же скривился. Началось.

— Я первый прибыл его искать, куда ты лезешь?!

Теперь Думайн от этого нового крика поднял брови. Да, не так всё просто с «наградами», хоу.

Сначала я подравнял стопку листов, затем в очередной раз поправил кисть на подставке, закрыл шкатулку с бруском чернил, которые пришлось разводить посреди раздачи заданий, вздохнул и только затем поднялся. Раз не успел сбежать в леса, то оттягивать бессмысленно.

Орали, оказывается, не за стенкой шатра хоу Думайна, а чуть в стороне. Или, вернее будет сказать, разговаривали на очень повышенных тонах?

Друг напротив друга замерли два идара в шелках. У одного на плече хорошо мне знакомый жаворонок, у другого медведь. Первого я уже видел — посыльный от Вира, второй появился здесь первый раз. Один из Дома самого Вира, другой из какого-то большого дома Юга. Я чуть напряг ничего уже не соображающую голову и сумел вспомнить. Дом Ордио. Великий дом Ордио.

Для меня происходящее — глупость, для них, как мне кажется, нет. Уж больно серьёзно сцепились два посланника за право первым привести меня.

— Ты произносишь имя его сиятельства Вира с таким самодовольством, будто думаешь, что при звуке его имени хёнбен Лиал должен бежать, теряя сапоги на ходу.

Я вздохнул. Ещё и меня приплели. Отлично, самое то перед разговором с Виром, добавить ещё и это. Впрочем, не думаю, что какой-то посыльный осмелится шептать что-то на ухо Виру. Не то положение. Да и бывший король устал от подобного, наверное, ещё при деде короля Лавоя.

— Его сиятельство Вир глава Академии, где учится достопочтенный Лиал.

— Я даже не буду напоминать тебе, что говорить об Академии и обучении бессмысленно, когда мы воюем с Реолом и находимся в центре армии, я просто спрошу тебя: если хёнбен Лиал будет выбирать между приглашением от его сиятельства Вира и её высочества Леве, кого он выберет?

Первый из спорщиков поджал губы, не желая отвечать очевидное. Это, может быть, для короля Лавоя Вир прапрадед, а вот для всех остальных положение владетеля, пусть и Великого, но всего лишь Дома, ниже положения старшей дочери короля. Хотя… если бы он принёс мне требование явиться от имени старшей дочери короля Реола, то оказался бы ещё ниже. Его бы прямо здесь и схватили. Не то время, не то место, чтобы появляться здесь реольцам.

С улыбкой, возможно глупой, я шагнул вперёд, выходя из-за угла шатра. Сообщил:

— Я Лиал. Можете считать, что нашли меня.

На мне скрестились взгляды и двух посыльных, и адептов, и солдат, которые общей, беззвучной, ухмыляющейся толпой наслаждались бесплатным развлечением.

Первый из посланников, от Вира, скрипнув зубами, остался на месте, зато второй шагнул ко мне:

— Хёнбен Лиал, её высочество Леве приглашает вас разделить с ней тренировку.

О как… О таких деталях тени, как всегда, сообщить мне позабыли. Видно, чтобы я не разучился удивляться или не забывал показывать на лице нужные эмоции.

И что мне сделать? В очередной раз потребовать от них не утаивать от меня ничего? В пятый? В шестой?

Со вздохом шагнул следом за посланником принцессы Леве. Здесь или подкреплять требование наказанием, чего я не могу сделать, либо прикрыть глаза на некоторые вольности самых верных слуг, чтобы не выставлять себя посмешищем, хотя бы в своих глазах.

Но, как и всегда после такой вольности, возникает вопрос, а кому более верны мои тени? Мне или же Ребелу? Ответ я знаю, хоть он мне и не нравится. С другой стороны, кому будет верен слуга? Родителям, которые его родили и воспитали, или же господину, которому он осознанно поклялся служить? А вот здесь ответ бывает разным. Над этим стоит подумать.

Что мне понравилось, так это то, что даже с посланником принцессы я не избежал проверки на двух постах охраны. Хотя сам посланник едва ли не пеной исходил, доказывая свою значимость, но его вопли не впечатлили ни одного из идаров, которые командовали солдатами, думаю, они и не такого насмотрелись.

Привёл меня посланник и впрямь на тренировочную площадку. Очень мне знакомую. Я даже искоса огляделся, ожидая в отдалении увидеть если не Вира, ожидающего своей очереди поговорить со мной, так одного из его Кровавых, что присматривает за мной. Но никого не нашёл, что вполне объяснимо.

— Вот уж не думала, — принцесса Леве негромко рассмеялась, — что при нашей встрече я окажусь настолько страшна, что вы предпочтёте смотреть куда угодно, но только не на меня.

Я выругался про себя и поднял взгляд на принцессу Леве. Она довольно кивнула и медленно прокрутилась передо мной, с новой насмешкой спросила:

— Неужто потная и грязная я произвела на вас большее впечатление, чем сегодня? Ваш вкус меня поражает, достопочтенный Лиал.

Пусть посланник и остался позади, у ограды площадки, он был идаром, со слухом более сильным, чем у любого простолюдина и отлично слышал все слова принцессы Леве. Не только слышал, но и шипел сейчас у меня за спиной, исходя злостью и торопясь показать свою верность. Придурок. Но пусть в глазах принцессы Леве плясали те же искорки смеха, что и на её губах, всё хорошо в меру. Особенно если собеседников разделяет такая бездна происхождения.

Я вскинул перед собой ладони, складывая их перед собой и опуская голову пониже:

— Прошу простить меня, ваше высочество. С утра меня ошеломили новостью о моём новом ранге и должности, всё это время я просидел над бумагами, перенимая опыт своего командира и даже сейчас перед глазами у меня лошади, мешки с овсом и карты.

Молак, привычно стоящий чуть впереди и слева, вздохнул:

— Слабовато, господин. Перед вами не мужчина, а юная девушка, которая жаждет, чтобы вы похвалили её саму, а не оправдывали себя. О красоте, о красоте говорите!

Я, не поднимая головы, зыркнул в его сторону. Нашёлся тут советчик. Лучше бы подсказал пару фраз, а не умничал.

Ощущая, как молчание затягивается, давит, слыша за спиной усиливающееся пыхтение посланника, я заставил язык шевелиться:

— И нет, ваше высочество, вы не страшны, а прекрасны сегодня, — сказал и сам ощутил, как коряво это вышло. Злясь, добавил: — Но выбрать между вами сегодняшней и вами вчерашней я бы не сумел. Сегодня вы прекрасны, но далеки и опасны, вчера вы были понятней, ближе и… равны мне.

Посланник сдавленно охнул позади, подсказывая, что он думает о моих словах, я же… Я же выпрямился, наконец, опуская поднятые в приветствии руки и встречаясь взглядом с принцессой Леве.

Смех из её глаз так и не исчез, но его явно стало меньше.

Принцесса Леве кивнула и неожиданно похвалила:

— Хорошо сказано. От души. Что же, раз вы предпочитаете сегодня действовать прямо, то я отвечу вам тем же, достопочтенный Лиал. Пройдёмся?

Принцесса Леве замерла, слегка склонив голову к плечу и явно чего-то ожидая от меня. Я одними глазами снова зыркнул на Молака. Да не молчи же ты!

Тот спохватился, торопливо заговорил:

— К принцессе, господин. В полушаге от неё, слева, так, чтобы между вашими руками оставалось пустое пространство в ладонь, следуйте рядом с ней, стараясь повторить даже длину её шагов.

Я, стараясь не спешить и не выглядеть смешным, шагнул вперёд. Принцесса Леве тут же вскинула голову, крутнулась на месте, и сделала первый шаг. Я вписал в её шаг свой, это было совсем не сложно для того, кто с шести лет выполнял дорожку Тридцати шагов северной тропы.

Спустя два удара сердца я уже бок о бок с принцессой Леве шагал по пустой тренировочной площадке. Странная, наверное, со стороны выглядела эта прогулка.

— Значит, сегодня вы уже попробовали на вкус тяготы своей новой должности, достопочтенный Лиал?

Наверное, какой-то смысл в том, что принцесса Леве так старательно избегает именовать меня по армейскому рангу, был, но он от меня ускользал. Спрашивать об этом у Молака на ходу тоже нечего было и думать — слишком длинный вопрос, слишком много знаков придётся сложить. Не место и не время, я и так в его сторону, в пустоту слишком часто глядел за сегодня. Наивно думать, что здесь только я, принцесса и посланник. И нет, я не о своих двух десятках теней, что заполнили окрестности, я сейчас думаю о живых глазах. Нужно будет потом задать вопрос Ариосу, сколько было наблюдателей и от кого.

— Достопочтенный Лиал?— принцесса Леве снова напомнила о себе.

И снова я извинился:

— Простите, ваше высочество, — припомнив, о чём она спрашивала, ответил, кивнув. — Вы правы. Попробовал и да, они совсем нелегки.

— Тогда следующий вопрос. Каким вы видите своё будущее, достопочтенный Лиал?

До ограды площадки оставалось ещё десять шагов, но принцесса Леве свернула, и я тут же повторил её движение, сделав два широких шага и удерживая между нами назначенное Молаком расстояние. Справившись, честно признался:

— Не совсем понимаю сути вопроса, ваше высочество. Сражаться, выполнять задания Яшмовых весов и короля.

— А что вы скажете, если я предложу заменить Яшмовые весы мной?

Я хлопнул глазами раз, другой, без всяких подсказок сообразил, что снова молчу там, где молчать не нужно, но только и сумел выдавить из себя:

— Простите, ваше высочество?

— Простите — это вы отказываетесь?

Я вздохнул:

— Простите — это я не понимаю, что вы мне предлагаете.

— Ну это же просто, — всплеснула руками принцесса Леве. — Ладно, давайте поговорим откровенно. У меня нет ранга в армии, командовать я могу только своими людьми, а их, к сожалению, у меня больше нет. Я предлагаю вам стать первым и старшим из моих телохранителей.

Здесь мне и подсказки от советников не нужны, благо они молчат.

Снова вздохнув, я осторожно начал ответ:

— Это была бы честь для меня, ваше высочество…

— Но не станет? — принцесса Леве перебила меня с кривой улыбкой.

Мгновение я молчал, а затем прямо ответил:

— Но не станет.

— С вашей силой я буду чувствовать себя в полной безопасности, достопочтенный Лиал.

— Полной безопасности не существует, — отмёл я эту лесть. — Окажись вчера на десяток Кровавых больше, и я оказался бы совершенно бессилен.

— Я извлеку из вчерашнего опыт, не думаю, что подобное повторится.

— Тогда и я вам не нужен.

— А я вам? — принцесса Леве искоса глянула на меня. — Это великолепная возможность обрести связи, повысить престиж вашего Дома. Вы не представляете, сколько людей будут искать вашего общества, достопочтенный Лиал, чтобы суметь через вас передать мне просьбу.

Я с трудом удержался от нового вздоха, только покачал головой:

— Ваше высочество, ну о чём вы? Я родился в Малом доме, всех богатств у которого лишь замок, доставшийся от предков. Всё, что у нас было это овцы, скудная земля, а в достатке имелся только снег и камни.

Принцесса Леве вдруг зарделась, отвела взгляд. Не сумев понять, что в моих словах её смутило, я продолжил:

— В Кузне я немного окунулся в общение с более родовитыми соучениками и понял, что я и половины намёков в их разговорах не понимаю. Так же, если не хуже, будет и со всеми этими людьми, что будут интриговать через меня и со мной. Простите, ваше высочество, но я для подобного положения глуп и слишком прям.

— Да уж вижу,— хмыкнула принцесса Леве. — Возможно, я начала не с этого. Оставим в стороне интриги и просьбы. Вы совсем не обязаны на них реагировать…

Я перебил принцессу Леве раньше, чем сообразил, что этого делать не стоило:

— Но тогда я просто настрою против себя всех, кому не дал ответа, всех, кого посчитал за пустое место.

— Я подскажу вам кому…

— Но разве это будет моим решением?

Я прикусил язык, но было уже поздно.

Принцесса Леве потемнела взглядом:

— Дерзко.

Молак вздохнул:

— Господин…

И без подсказок было ясно, что я сказал лишнее. Ощущал я себя сейчас так, словно, потеряв опору, скольжу вниз по каменистому склону, но раз уж ступил на него, нужно бежать дальше — остановиться означает упасть и свернуть себе шею.

Я не опустил взгляда и первый прервал молчание:

— Наверное, ваше высочество, я далёк и от того, что можно, а что нельзя говорить, но мы ведь договорились говорить откровенно?

Взгляд принцессы Леве теперь ещё и потяжелел, а я… я продолжил бежать дальше.

— Я знаю, в чём я хорош, а в чём слаб. Слаб в плетении слов и в управлении большими отрядами, хорош в схватках и в поиске реольцев. Многого я не могу сказать, но в том прорыве реольцев к центру Скеро, после покушения на вас, я внёс немалый вклад в победу. Перед этим была схватка у ваших шатров и наша первая встреча. Перед второй нашей встречей я выполнил немало сложных заданий от Яшмовых весов и Вира.

— Вир? — принцесса Леве впилась в меня взглядом.

— И снова я не могу многого вам сказать, но я обязан ему спасением от казни за нарушение королевского эдикта о поединках, и до сих не выплатил ему этот долг.

Тяжесть из взгляда принцессы Леве исчезла, она прикусила губку, затем негромко спросила:

— И когда будет выплачен этот долг?

— Когда падёт Теназ, причём я должен приложить к этому непосредственное участие, и, снова простите за прямоту, ваше высочество, в ваших телохранителях мне вряд ли выпадет такая возможность.

— Да, тут вы правы, Лиал, да и я не сумею помочь вам в освобождении от вашего долга. К сожалению.

Я повторил почти те же слова, что говорил Думайну о наградах, а затем, улыбнувшись от пришедшей в голову мысли, добавил:

— Вчера, повинуясь долгу подданного, я пригласил его величество на Игры, в которых сражусь за возвышение своего Дома.

Принцесса Леве хмыкнула:

— Представь, но это я слышала, будущий хоу.

— Это было лишь данью вежливости, уверен, у его величества после падения Теназа будет немало гораздо более важных дел.

Принцесса Леве негромко засмеялась, покосилась в сторону расхаживавшего за оградой площадки посланника и заметила:

— Да, вам точно ещё рано появляться при дворе. С такими речами…

Не дождавшись окончания фразы принцессы, я закончил свою мысль:

— Теперь же, пользуясь разрешением говорить прямо, я хочу пригласить уже вас, ваше высочество на эти Игры.

Принцесса Леве усмехнулась:

— Что, два приглашения лучше, чем одно, да и у принцессы, наверное, меньше дел?

— Да, я действительно надеюсь, что у вас будет меньше дел, чем у короля и вы сумеете приехать.

Молак, не говоря ни слова, впечатал ладонь в лицо. Я мазнул по нему боковым зрением и забыл, сосредоточенный на глазах Леве. Тоже мне, советник. Как советовать, так молчит, а как сообщить, что я в очередной раз сказал лишнего, так он тут как тут.

Принцесса Леве медленно сказала:

— Не буду ничего обещать, будущий хоу, но я постараюсь приехать. Думаю, это меньшее, чем лично я могу отплатить вам за своё спасение.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы считали это платой.

Принцесса Леве засмеялась:

— Будь на вашем месте кто-нибудь другой, я бы решила, что вы хотите приберечь долг моего спасения на более важную просьбу.

— Ваше высочество, — укорил я её.

— Но вы уже раз пять за сегодня доказали мне, что для подобного слишком…

Я помог с поиском нужного слова:

— Наивный?

Улыбка принцессы Леве стала просто ослепительной, когда она мягко поправила меня:

— Не испорченный двором и интригами.

— Значит, вы согласны на то, чтобы это так и оставить?

— Боюсь вас огорчить, Лиал, но если вы хотите стать хоу, сделать свой Малый дом полноценным Домом, то от наивности придётся всё равно избавляться и портиться.

— Я запомню ваш совет, ваше высочество, но постараюсь испортиться только чуть-чуть и не слишком скоро.

Принцесса Леве захохотала, причём так, что в поисках опоры ухватилась за моё плечо.

Я, вынужденный служить чем-то вроде подставки или вешалки, покорно вынес это, разглядывая перекошенное лицо посыльного за оградой.

Отсмеявшись, принцесса Леве отстранилась, вытерла слёзы и вновь двинулась по площадке. В молчании мы сделали круг, когда она вновь заговорила:

— Вчера по дороге вы интересовались печатями моих техник, чем был вызван такой интерес, Лиал?

Я замялся:

— М-м-м…

— По-прежнему откровенно, Лиал.

— Я и не думал скрывать это, ваше высочество, лишь подбираю слова.

— Тебе — верю.

Несколько ударов сердца я пытался сообразить, чем вызвана смена обращения и что она, вообще, значит. Не сумев, принялся отвечать на заданный вопрос:

— Мне приходится переделывать печати под особенности своей крови, и я обратил внимание, что ваши печати очень похожи на те, что в итоге создают для меня. Пытался понять, насколько велика разница.

— И что понял?

Я снова потерял несколько секунд, хлопая глазами, и рискнул:

— Её почти нет.

Ещё половину круга мы прошли в молчании, затем принцесса Леве задумчиво произнесла:

— Интересно. Род Умбрадо это род с самым сильным и чистым ихором Предка Амании. Именно поэтому флаг Скеро — белое, как свет Предка, полотнище. Не так уж много родов в королевстве имеют право на этот цвет. Но на жёлтый, который добавляют на флаг жена короля и его наследники, имеют право гораздо больше Домов. За время существования Скеро, вернее, за минувшую тысячу лет после ухода Предков, немало Домов приняли в себя кровь Умбрадо через браки.

Я начал понимать, к чему ведёт разговор принцесса Леве, вот только ничего подобного в истории моего Дома не случалось. Не зря же Листен завёл тогда речь о тайном браке.

Принцесса Леве тоже хорошо помнила родовые книги, оставалось только поражаться её памяти.

— Но брака с Домом Денудо не было. Даже удивительно, откуда у вас появился жёлтый цвет в гербе. Синий — это синева снегов и льда в горах, но жёлтый это ведь явно Каразо и свет Амании, который вы точно получили не через брак. По исконной силе ихора Амании в вас?

Всё было так, я просто не задумывался раньше, как-то на уроках сабио Атриоса не поднимался вопрос права на цвета, но синий это лёд, снег и небо в горах, а жёлтый это Каразо, освещающий и небо, и горы, и все королевства.

С трудом задавил усмешку. Насчёт права на жёлтый не знаю, как он достался моему Дому, но мне впору добавлять к гербу Дома чёрный цвет. В отличие от ихора Амании, который я получил, считай, воровством, выпив целый кувшин состава на крови рода Умбрадо, ихор Ребела у меня в крови с рождения. Отыщи ещё такого же! Тени вот говорят, что во всех королевствах нет второго такого, значит, на чёрный только я и имею право, в отличие от остальных самозванцев.

Принцесса Леве отвлекла меня от раздумий и пустого бахвальства, решительно потребовав:

— Ну-ка, покажи мне технику с переделанной под твою кровь печатью.

Я не стал использовать технику, ни к чему это. Просто озвучил активатор, а затем сложил пальцы в печати. Без жара души это не более чем пустышка.

— Всё верно, отличие совсем небольшое, — изумилась принцесса Леве и нахмурилась. — Не зная, можно было бы списать это лишь на неверную постановку и плохую гибкость пальцев. Как это возможно?

Я лишь развёл руками. Обычное воровство и жадность, ваше высочество. Не самые лучшие качества для идара, но тут уж нужно сделать скидку на мою отвратительную родословную. Потомок проклятого рода Оскуридо, знаете ли, первый после Ребела Безымянного.

Завершился ещё один круг прогулки по площадке. Эдак мы намотаем сегодня пяток лиг, не меньше.

— Поправь меня, если я ошибаюсь. У тебя немалый, достойный Великого заклинателя запас жара души, но весьма скудный запас техник, особенно многосоставных.

— Всё так. Я ведь…

Принцесса Леве перебила меня:

— Наследник Дома, которого готовили по пути меча, а не адепта, всё, что у тебя есть, это три месяца обучения в Академии.

— Даже меньше, — кивнул я. — Выпустился раньше этого срока и часть обучения провёл в за… к-хм, в камере, — торопливо добавил, видя, как поднимаются в изумлении бровки принцессы Леве, — но я был ни в чём не виновен.

— Даже так? Ты плохо себя вёл в Академии?

Принцесса Леве снова хохотала, правда на этот раз за меня не хваталась. Отсмеявшись, сделала три шага от меня и приказала:

— Смотри.

Пальцы её правой руки сплели смутно знакомую печать.

— Активатор «рамас питар».

Только полный дурак не опознал бы составную часть «питар», единую и для плети огня, и для плети воздуха. «Рамас» же я встречаю тоже не в первый раз. Первый был в технике белых лучей, падающих с неба в исполнении Вира.

Я захлопал глазами, осознав, что если Вир король, то он же обязан был идти по пути меча, а никак не адепта, а значит, и не мог использовать техники… Но ведь мог и использовал! Нужно перечитать списки королей Скеро, отыскать среди них того, что был младшим сыном, не имея права на трон, но после смерти старшего брата стал королём.

— Это родовая, так называемая тайная техника, — глядя мне в глаза, пояснила принцесса Леве. — В ней тайна не в печати, которую тебе, возможно, нужно будет переделать под себя, а в наполнении жаром души, которое я сейчас объясню.

— Тайная? А я имею право узнать её?

— А это уже решать мне, — тряхнула головой принцесса Леве. — Если я дарю её тебе, то что это значит?

— Что отныне имею, — дал я твёрдый ответ.

— Значит, начнём наш урок.

Глава 5

Уже стемнело, когда принцесса Леве покинула меня и тренировочную площадку. А я…

А я остался.

Мог бы и сам догадаться, ещё до слов посланника Вира, что и вторая моя встреча пройдёт на этом же месте, как и в прошлый раз.

Вир сгустился из ночной темноты, вдруг, внезапно…

Для любого другого, но не для того, кто видел в этой самой темноте словно днём, и не для того, у кого были тени.

Тем не менее я вздрогнул, замер, остановив свои шаги по песку площадки. Сделал всё, что и намеревался. Чуть согнув спину, сложил перед собой ладони в приветствии:

— Доброго… — как бы я ни готовился к этой встрече, слова всё равно тяжело давались, но я вовремя спохватился и поправился. — Доброй ночи, ваша светлость.

Вир застыл недвижимой статуей, не торопясь отвечать. Чуть выждав, я разогнулся, поднял взгляд от песка и встретился с ним глазами. Они у него были пустыми, бесстрастными, тёмными.

Наконец, Вир разомкнул губы, но первые его слова оказались обращены не ко мне.

— Факел.

Топтавшийся за оградой мелкий идар-посланник засуетился, ухватил факел, что горел рядом с ним, перемахнул через невысокое заграждение, торопливо двинулся к нам, но успел пройти едва ли десять шагов, а затем рядом с ним сгустилась ещё одна тень, шагнула в круг света и обратилась Кровавым.

Кровавый перехватил факел и глухо, с явно ощутимой угрозой буркнул:

— Свободен.

Посыльный попятился, бледнея и, похоже, осознавая своё место. А может, знал его и раньше, в отличие от посыльного принцессы Леве, который сегодня позволял себе слишком много даже на мой неопытный взгляд.

Едва факел осветил меня, Вир хмыкнул:

— Мне донесли правду, ты очень изменился за эти дни, Лиал.

Не зная, как отвечать, и не получив подсказки, я чуть шевельнулся, пытаясь жестом показать недоумение. На губах Вира мелькнула холодная, жестокая улыбка:

— А судя по тому, что я слышу, ты пытаешься освободиться от нашей с тобой связи. Верно, не рад когда-то заключённой сделке?

Я похолодел, тут же ожил и Молак:

— Господин, не грубите, не соглашайтесь, вам нужно успокоить его.

Да здесь и последний дурак это поймёт, тоже мне совет.

— Ваша светлость…

Вир оборвал меня:

— Помнится, совсем недавно ты называл меня господином. Как меняет человека всего один подвиг.

Молак даже сделал шаг ко мне, словно я мог не услышать его совет:

— Господин, уступите.

Я честно попытался посчитать про себя до десяти. Посчитал, но ничуть не успокоился, а осознав это, лишь облизнул пересохшие губы и выдохнул:

— Буду откровенен, ваша светлость, — в этот раз меня не перебили. — Начну по порядку. Вы говорите, что я не рад заключённой сделке. Не рад, — опасная, холодная улыбка на губах Вира стала сильней, — но благодарен вам за эту сделку.

Вир разжал губы:

— Лесть?

— Лесть? — переспросил я и развёл руками. — Несколько часов назад на этом самом месте я сказал принцессе Леве, что не умею льстить, далёк от интриг и придворной жизни. Повторю это и вам, ваша светлость. Я не умею льстить, а сейчас лишь признаю очевидное — я ждал смерти за преступление, вы пошли навстречу просьбе своей старой ученицы и оказали мне милость, дав шанс остаться в живых. И я благодарен вам за ту сделку.

— Хм, а, как по мне, так льстить ты вполне умеешь. Или же быстро учишься, ощущая, как близок к смерти.

Если Вир думал напугать меня этим замечанием, то он ошибался, лишь заставил чуть остывшую злость вновь набухнуть во мне жарким и тёмным комом.

Жаль только, что я не мог позволить себе сейчас опять замолчать и считать про себя успокаиваясь.

— С того дня в подземелье я всегда буквально в шаге от смерти, ваша светлость. В шаге от смерти, проходя второе посвящение; в шаге от смерти, корчась на ледяных камнях закрытых камер и блюя кровью; в шаге от смерти, выполняя ваши задания всего после двух месяцев обучения. Я уже привык.

— Ты говоришь такие глупости, — покачал головой Вир. — Юноша, горящий жизнью и признающий лишь белое и чёрное.

Я, ещё помнящий разговор с принцессой Леве и свои размышления о флаге с чёрным цветом, вздрогнул. Едва заметно, но это не могло ускользнуть от взгляда Вира, и тот усмехнулся:

— Или же бравируешь, и это вернее. Я видел сотни людей, которые годы, десятилетия жили на краю смерти и не могли к этому привыкнуть, цеплялись за жизнь, юлили, падали на колени, ползали на брюхе, пытаясь вымолить у меня ещё месяц, ещё день своей никчёмной жизни. Как думаешь, сколько дней жизни осталось у тебя?

Молак охнул, оказался рядом со мной, едва ли не вцепился в меня:

— Господин! Господин! Склоните голову, признайте вину и назовите вы его, наконец, господином!

Не смолчал и Ирал, он взмыл в воздух, зависнув над головой Вира, готовый упасть на него и в его тело, рявкнул:

— Господин, только прикажите! Если кто здесь и сдохнет, то только он! Ограк! Тени!

Всё пространство тренировочной площадки рассекли чёрные росчерки, миг, и вокруг меня, Вира и его Кровавого сомкнулось кольцо теней, которые примчались на зов Ирала. Ограк, высокий, худощавый, чуть наклонился вперёд, рука его опустилась к поясу, на котором уже тысячу лет не было меча, а взгляд упёрся в меня.

— Ваше величество, я жду приказа…

Я усмехнулся, качая головой. Как у них всё просто — убить Вира и что? Бежать? Я что, один на этом свете? Наследник Малого дома убивает владетеля Великого дома и бежит с поля сражения с Реолом? Это же конец для моих родителей. Безумцы, которые ради своего Ребела не пожалеют никого. Так, с улыбкой я и ответил Виру:

— Кто знает, сколько дней мне осталось? Срока жизни человека не знают даже Хранители, куда уж мне? Возможно, я умру на одном из ваших грядущих заданий, возможно, паду в битве за Теназ, пытаясь исполнить нашу сделку, а возможно, проживу долгую жизнь, сумев всё это сделать и исполнить и сумев вернуть величие своему Дому.

Вир кивнул:

— Что же, я услышал тебя, но, честно говоря, глядеть на твои трепыхания не более чем забавно, сегодня я хотел увидеть тебя совсем по другому поводу, но ты заставил меня ждать себя, да ещё и так нагло.

И снова язык начал шевелиться раньше, чем я успел подумать:

— Ваша светлость, простите меня, но как я могу быть в этом виноват? В первую очередь, я верный подданный Скеро и короля, а уже затем тот, кто должен вам жизнь.

Вир покачал головой:

— Какое странное ощущение, за сутки ты уже второй человек, что одновременно умудряется грубить и льстить мне.

Я прикусил язык, наконец, отыскав самый проверенный способ держать его за зубами, а вернее, между зубов. Тут сначала волей-неволей придётся чуть подумать, заставить себя разжать зубы, чтобы заговорить. И уж лучше прикусить язык до крови или даже откусить его, чем давать ему волю.

Я всё же не пра-пра-правнук Вира, чтобы он терпел от меня то же, что и от короля Лавоя.

Вир оглядел меня, хмыкнул и оставил свои предыдущие слова без продолжения, вместо этого заговорил совсем о другом:

— Скажи-ка мне, зачем ты так старательно уничтожил следы битвы за принцессу Леве?

Молак воскликнул:

— Господин! Отрицайте!

Надеюсь, Вир не заметил, как дёрнулась у меня щека. Хотя кого я обманываю? Себя?

Ирал, всё ещё висящий над Виром, громыхнул:

— Господин, помните, мы здесь! И мы теперь сильней, чем были раньше. Сильней стали и вы.

Шека снова дёрнулась. Чтоб вас Ребел к себе прибрал. Да что не так с вами сегодня?

Ощущая, как время уходит песком сквозь пальцы, просыпаясь под ноги и начиная затягивать меня в ловушку, едва ли не шкурой ощущая угрозу смерти, которая начала исходить не только от Вира, но и от его Кровавого, я разжал зубы, выпуская язык на волю, и осторожно сказал:

— Простите, не понимаю, ваша светлость. Я не уничтожал следы битвы, а лишь позаботился о том, чтобы тела павших не достались на поругание зверям и реольцам.

Тут же снова прикусил язык, держа его в узде.

Вир не замедлил с новым вопросом:

— Тогда к чему было поступать так с телами предателей?

Я похолодел. Я рассчитывал, что Вир окажется под подозрением и будет вынужден оправдываться перед королём, а на деле он даже на минуту не попал в шкуру предателя и ничуть не потерял в доверии, а напротив, получил от короля разрешение на полную свободу в расследовании этого дела.

Похоже, Кровавые Вира отправились на место схватки и всё там осмотрели.

Неожиданно совет дал Ограк, советник по армии:

— Господин, напирайте на то, что это обычное дело. Несильно-то и разбираются на поле битвы, где чей убитый, земле или огню предают всех подряд.

Я одними глазами зыркнул на его худощавую фигуру. Интересные времена были при Предках, если у Ограка такой богатый в этом опыт. Разжал зубы и ответил:

— Не задумывался, ваша светлость, что это были тела предателей. Мертвецы и мертвецы, вряд ли реольцы или падальщики стали бы разбираться, кого из этих скерцев можно рвать на куски, а кого нет.

Сказал и чуть не скривился, так убого прозвучал мой ответ. Сабио Атриос бы заставил меня переделывать такое косноязычие раз десять. Но это не урок, а попытка у меня была только одна.

Тут же и Молак поспешил дать совет:

— Господин, напирайте, что вас удивляет вопрос, что есть принцесса.

Я напомнил себе — одна попытка и постарался не ошибиться:

— Не улавливаю сути вашего вопроса, ваша светлость. Следы битвы? Какая в них важность? Принцесса Леве жива, это ли не главное? Она видела всё своими глазами и узнать подробности битвы можно у неё, если… — Я хотел сказать: «Если это вам интересно», но вовремя и без подсказки прикусил язык, пропуская эту часть, и продолжил совсем о другом. — Возможно, у предателей и остались сообщники, но мне не по силам оказалось взять их живыми, я и так с трудом сумел победить.

— С трудом, это когда ты месяц лежишь, не в силах подняться из-за ран или лишаешься ноги, а ты, я слышал, уже завтра собираешься отправиться на задание?

— Боюсь, ваша светлость, что битва за Теназ будет гораздо сложней, чем спасение принцессы Леве, мне нужно набраться опыта.

— Упрёк? — усмехнулся Вир. — Хорошо, пусть ты и старательно избегаешь касаться нашей связи, как ученик и глава Академии, я о ней всё ещё помню, — Вир повёл рукой, указывая за пределы круга света. — Продемонстрируй технику Удара гнева, «раммас огилус зиарот фехт», которой ты справился с предателем Клинком, я оценю чистоту его исполнения и решу, что дать тебе следующим.

Я вновь похолодел. Считать про себя времени не было, но я всё же сначала вдохнул, затем медленно выдохнул, снова вдохнул и только затем ответил:

— Ваша светлость, это невозможно. Я не освоил ещё эту технику.

— Что? Тогда… Выходит, ты передал её слуге? Это он сражался в том месте? — Вир переменился в лице. — Ты в своём уме?!

Кровавый чуть пригнул голову, словно собираясь прыгнуть на меня, едва услышит команду хозяина. Ограк снова подобрался, да и все тени чуть сомкнули кольцо вокруг нас.

— Господин…

Я не дослушал Молака:

— А как иначе? Не знаю, было ли что-то насчёт этого в письме, что я доставил вам от учителя Закия, но у меня большая проблема с многосоставными техниками, они подвержены срыву, потому что не подходят мне.

— Я дал тебе учебник по этой проблеме! Чуть ли не в первый день нашего с тобой договора! Ты что, только делал вид, что читаешь?

Я изумился:

— Ваша светлость, вы что, и впрямь думали, что по той книге я хоть что-то пойму? Да в ней нет ни одной из нужных формул!

— Формулы достать гораздо проще, чем понять методологию изменения печатей!

— Для кого? Для меня? Я проучился всего два месяца! Даже Илиот, что отучился три года и то не смог помочь мне переделать печати. Мне для этого пришлось нанять отдельного человека ему в помощь! Ваша светлость, вы что, считаете меня каким-то гением? Всё, что я могу, это сосчитать налог, который должна заплатить деревня за поля и пастбища, а в той книге я вообще ничего понять не сумел, хотя прочёл её от корки до корки.

Молак завопил:

— Господин! Да остановитесь же вы!

Опомнившись, я сглотнул, но только и додумался, что добавить:

— Уж простите за прямоту, ваша светлость.

Вир словно не заметил мою вспышку гнева, задав и вовсе странный вопрос:

— Твоя мать невероятно талантлива, переделка печатей не составляла для неё ни малейшего труда. Неужели она не научила тебя? Это же тоже основы.

Я выдохнул. Кажется, моя грубость и мои крики сойдут мне с рук, но нужно держать себя в руках. Глубоко вдохнул и вежливо напомнил:

— Ваша светлость, я наследник, я очень далёк от всего этого. Больше того, отец всегда был против того, чтобы матушка учила меня хоть чему-то. Она даже опечатала все книги для адептов, чтобы отец был уверен, что я сосредоточен только на мече.

Вир холодно ухмыльнулся:

— Забавно. Выходит, сейчас твой отец переживает крушение всех надежд?

И снова, как бы я ни старался и не обещал себе, не успел уследить за языком:

— В Академии меня учили, что адепты становятся сильней идаров пути меча. Да и его величество обещал мне, что скоро не будет идаров и адептов, а будут лишь младшие и старшие идары. Возможно, что надежды отца только пошли в рост.

— Гляжу, ты ищешь во всём положительные стороны?

— Кто знает, может быть, пройдёт ещё лет двадцать и младшими начнут считать как раз парней с мечами?

Вир снова покачал головой, но даже не засмеялся, хотя, как по мне — шутка у меня удалась.

Но оказалось, Вир думал совсем о другом:

— Я не припомню Илиота из Дома Биос среди тех, кто подавал надежды на становление Великим заклинателем, а тут такой успех в постижении новой и сложной техники. Неужто и для него не было подходящего стимула, а теперь я вдруг обрёл двух талантов? — вперив в меня взгляд, Вир потребовал. — Вторая техника, техника «вестет сортам порртаг» тебе ведь далась?

Я не видел смысла отрицать то, что ему точно было известно, но всё же сглотнул, перед тем как ответить:

— Да.

Опасный момент, ведь пройти проверку мне будет сложно, я ведь сумел выполнить её, только смешав со своим умением, умением шага Оскуридо, которое получил в тайной пещере со статуей Ребела. Конечно, я немало полезного сегодня почерпнул из беседы с принцессой Леве, но хватит ли этого, чтобы за раз сделать такой большой шаг в понимании техники, которая совсем не похожа на технику королевского рода Скеро?

— Для начала хватит и этого, — хмыкнул Вир. — Похоже, состав ихора твоей крови далёк от техник раздела «рамас», я подумаю, что дать тебе взамен того, что хотел дать сегодня.

Я открыл рот и так же его закрыл. Не соображу даже, что мне сейчас лучше — опровергнуть Вира и сообщить о невероятной близости состава своего ихора к королевскому или оставить это при себе? Да нет, глупо. Это всё равно выяснится, и тогда я окажусь в сложном положении.

— Ваша светлость, всё совсем…

— Неважно, — оборвал меня Вир, — Я уже потратил на тебя времени больше, чем собирался и больше, чем могу себе позволить. Техники будут позже, пока жди от Весов особых заданий лично для тебя. Они будут идти с особой пометкой, узнаешь.

Через миг Вир развернулся и двинулся прочь, заставив круг моих теней расступиться. Кровавый ещё пару ударов сердца глядел на меня непроницаемой тьмой из-под капюшона, а затем последовал за своим господином, унося факел и позволяя мне оказаться в темноте.

Я же не скрываясь, шумно выдохнул.

Неужели этот какой-то бесконечный день вот-вот закончится?

Завтра же сорвусь из лагеря. Лучше две сотни реольцев со своим огнём и пара Великих паладинов, чем вот это всё.

Зачем звал, что хотел, что решил, что за метка, что за задания? Совершенно ничего не понятно.

Надеюсь, что в этих заданиях будет не больше загаданных двух сотен реольцев и двух Великих паладинов за раз.

Но помня доброту Вира, в это мало верится.

Глава 6

Утро встретило приятной свежестью, напоминая, что лето закончилось. И даже не вчера.

Думал, что встал первым, но нет, верный Креод уже сидел на бревне возле соседнего шатра и полировал меч.

Встретив его взгляд, я приказал:

— Поднимай всех. Нам пора.

— Понял, господин.

Управился он быстро. Я ждал солдат у конюшни, держа в поводу своего Черныша, поглаживая его по шее и прикидывая, как будет лучше добраться до места задания, но все мысли вымело из головы, когда я заметил глаза моих людей — полные страха и отчаянья.

Один из солдат и вовсе, встретившись со мной взглядом, решился на вопрос, которого и не должен был задавать:

— Г-господин, а к-куда мы?

Креод тут же рыкнул:

— Ты, новенький, слишком много вопросов. Реольцев бить едем, тебе нужно знать только это.

— Да к-как же так, в-ваша милость? Мы ж только-только от смерти спаслись?

Его неожиданно поддержал другой голос, негромкий, но вполне для меня разборчивый:

— Сам-то ранг получил, должность, да золота, небось, отсыпали, а мы дохни ни за шиш.

И не только для меня.

Креод тут же шагнул вперёд:

— Это кто вякнул? Ты, что ли, Улик? Ко мне, живо!

Ограк, который стоял между мной и солдатами, решил дать совет:

— Не будьте строги сейчас, господин, уважение солдат можно заполучить не только наказанием и…

Я поморщился и сложил знак — «помолчи, ради Ребела», и заметил, как дрогнули мои солдаты, один так и вовсе сделал шаг назад, пусть и неуверенный, едва заметный, но шаг.

Я опустил взгляд на свою руку, сжатую в печать. Это я знаю, что эта печать лишь символ придуманного мной языка для теней. Это Креод и Илиот знают, что я постоянно разминаю руки, чтобы повысить гибкость пальцев. А вот что подумали солдаты, тем более те, кто со мной недавно? Что я сейчас шарахну по ним чем-то из арсенала адепта, чтобы наказать за слова одного всех? Не иначе.

Сжал пальцы в кулак, ломая печать, поднял голову. Ограк, разумеется, прав. Солдаты Дома Денудо верны так отцу и мне не только потому, что отец суров, строг и заслужил титул Клинка ещё совсем молодым. Пора бы и мне вспомнить, что верность людей завоёвывается шаг за шагом и деньги один из первых и самых простых шагов.

— Креод, оставь его.

Тот скрипнул зубами, но отпустил плечо солдата, пихнул его в грудь, возвращая в жалкое подобие строя, тихо, едва слышно предупредил:

— Держи язык за зубами.

Я вгляделся в лица и глаза своих солдат. Да, страха там много. Очень много. Что же, не буду даже пытаться их успокоить.

— Не умею произносить речей, поэтому скажу как выйдет. Скажу правду. Я мог бы напомнить вам, что мы сражаемся за Скеро, мстим за подлое нападение Реола. Я мог бы рассказать вам, что одним из первых попал под этот удар, был тогда ещё даже не посвящён Хранителям, просто сидел у костра, слушал болтовню таких же молокососов, как я сам, а затем из ночной темноты упали первые стрелы этой войны, убивая моих товарищей. Я мог бы похвалить вас за то, что недавно вы победили и за то, что вы спасли сами знаете кого, я мог бы соврать вам, что раз вы остались живы позавчера, то так и будет продолжаться и дальше. Но я не буду делать ничего из этого.

Перевёл дух, усмехаясь про себя, что вышло неожиданно хорошо, будь здесь сабио Атриос, то он остался бы доволен.

— Вместо этого я скажу вам правду. Кто-то погиб позавчера, кто-то погиб ещё раньше, кто-то из вас погибнет завтра или через неделю. Возможно, это даже буду я, потому что ранг и должность — это не только золото, но и ответственность, а если уж говорить прямо, то отныне мне, заместителю командира отряда Гирь Весов, а значит, и вам будут доставаться самые сложные и опасные из заданий.

Солдаты зароптали, и если для ветеранов, для тех, кого привёл с собой Креод, хватило одного его взгляда, то новички успокоились не сразу.

Дождавшись тишины, я продолжил:

— Но и вы уже не просто солдаты безликой армии Скеро, что должна разрушить Хранителей Реола, а солдаты Дома Денудо, а Дом Денудо заботится о своих людях. Разве хоть раз посылал я вас в безнадёжный бой? Разве пытался вашими телами завалить могучего идара, чтобы ослабить его и получить славу, нанеся последний удар? Нет и нет. Кто убивал Клинка? Креод и Илиот, сильнейшие из вас. Кто взял на себя сильнейших из напавших? Я. Вам достались противники вам по силам. Всего день прошёл после сражения, а ваши раны уже зажили, потому что вы получили и лечение от адепта, и драгоценные мази с исарами. Слышали ли вы о Доме Денудо? — никто под взглядом Креода не решился ответить мне, а может, и не мог. Я ответил сам. — Это Дом с давней историей, который когда-то был Великим домом и держал под своей рукой весь север Скеро. Но для вас сейчас важно, что с прошлого года это второй Дом Скеро, у которого есть шахта слёз Амании.

Судя по взглядам солдат, я перебрал с красивостью речи, и они не осознали, что услышали, поэтому я выразился по-другому, прямо и незамысловато:

— Это богатый Дом, который щедро платит за службу. А всем вам нужны деньги. Вы могли пахать землю, пасти овец, раздувать меха в кузне, разносить воду, вы могли выбрать тысячу ремёсел, чтобы зарабатывать на жизнь себе и своей семье. Но вы все выбрали, — вовремя спохватившись, вспомнив, откуда привёл людей Креод, я поправился, не став говорить про службу в армии, — добыть себе золото мечом. Так нечего пенять на то, что это ремесло опасней, чем золотарь или трубочист. Лучше больше времени уделяйте тренировкам, да перенимайте приёмы у вашего гаэкуджи Креода.

Тот же смельчак, что и начал всё это, Улик, вновь заговорил:

— Так-то оно так, да только я контракт подписывал в мирное время, и никто не говорил мне, что за эти деньги нужно сдохнуть.

Креод фыркнул:

— И ты, конечно же, наивно думал, будто тебе станут платить лишь за то, что ты такой красивый? — через миг Креод повторил мои слова, которые я когда-то говорил своему первому десятку в Кузне. — Серебро ты получил за риск смерти, солдат!

Я шевельнул рукой, останавливая Креода, и сказал:

— Сделаю вид, будто твои слова справедливы, солдат Улик, — намекнул я на то, что отлично помню, как набрал свой отряд Креод. Что за враньё о контракте из уст того, кто грабил и убивал путников? Но раз он так хочет, пусть. Я спросил. — Сколько ты должен был получить за год службы?

Улик ухмыльнувшись, открыл было рот, но я с улыбкой предупредил его уже прямо:

— Только не нужно врать, набивая себе цену.

Хмыкнув, Ограк скользнул вперёд, пройдя через Улика. Тому сразу поплохело, он побледнел, качнулся, с ужасом глядя на меня.

— Я жду ответа.

Облизав губы, Улик выдавил:

— Семьдесят серебра за год.

Креод хмыкнул презрительно, но промолчал, не став поправлять. Видимо, пусть и разбойник, но Улик назвал верную цену солдатского контракта.

Поэтому я кивнул:

— Услышал тебя, солдат Улик. Будем считать, что здесь и сегодня я заключаю с вами всеми годовой контракт. Каждому из вас я, лично я и Дом Денудо платит семь золотых за этот год. С ближайшим караваном я отправлю человека…

Я запнулся, сообразив, что у меня лишь два полностью верных человека, ни одного из которого я отпустить, пусть и на время, не могу. Креод и Илиот слишком сильны, потеря любого из них ослабит меня, взявшего на себя самые сложные задания, а второй так и вовсе ещё в лечебнице. Поэтому поправился:

— Отправлю письмо отцу, владетелю Дома, в котором будет список ваших родных. Деньги будут выданы им, чтобы вы были уверены, что они не бедствуют, пока вы служите мне и, тем более не голодают. И это будет…

Меня вдруг перебил совсем другой солдат:

— А если я один? Если я деньги себе зарабатываю на жизнь после службы?

Креод дёрнулся, я и сам смерил солдата тяжёлым взглядом и ухмыльнулся:

— Тогда я скажу тебе, что ты смельчак, очень уверен в завтрашнем дне, выдам все эти деньги тебе и посоветую лучше следить за своим золотом, пока нас нет лагере, а ещё больше тренироваться с мечом, чтобы дожить до момента, когда эти деньги можно будет пустить в ход.

Солдат снова остался недоволен:

— Здесь нет гильдии, ваша милость, как я могу быть уверенным, что вы…

И в этот раз он истощил терпение Креода.

Он рыкнул:

— Ах ты, ублюдок! — рванул вперёд, во второй ряд строя. — Да как ты осмелился открыть свой смердящий рот, сомневаясь в господине?

Креод дважды сунул кулаком в бочину наглецу и только тогда отступил.

Дождавшись, когда этот наглый солдат распрямится, я сообщил:

— Хорошо, поступим иначе. За мной.

Молча накинул вожжи грауха на столб и двинулся прочь от конюшни. Креод рыком заставил солдат следовать за мной.

Я двигался по «улицам» лагеря, уверенно сворачивая, хотя был здесь лишь пару раз.

При виде меня охрана у нужного мне шатра лениво шевельнулась:

— Ваша милость, у вас на какое время?

В этот момент из-за поворота вышел мой отряд и охрана подобралась, опустила руки на мечи.

Я покачал головой:

— Мне не нужно время для слезы, я пришёл принести клятву.

Охранники переглянулись:

— Да, ваша милость, это можно без очереди.

Мне их разрешение было особо и не нужно, не для того, зачем я сюда пришёл.

Быстрым шагом оказавшись у шатра, я ухватил полог и рванул его, откидывая в стороны и полностью открывая вход.

— Эй!

Возмутился кто-то из тех, кто кругом окружал алтарь, стоящий в центре шатра и сейчас щурился от яркого света.

Я закрепил полог, чтобы он не упал обратно и шагнул вперёд, плечом оттесняя крикуна и неспешно оглядываясь. Тринадцать человек, идаров старшей и младшей крови было в шатре, ждали, когда их слёзы Амании пополнятся жаром души.

— Эй, ты кто такой и куда лезешь?

Так же молча я обогнул алтарь, чуть сдвинул слёзы Амании, освобождая место, и поднял взгляд.

За спинами возмущённых идаров напряжённо застыли солдаты охраны, которые не знали, что им делать, а за ними стояли мои солдаты, впившись в меня взглядами, Креод и даже Омер, которого не было у конюшни.

Я опустился на колено и положил ладонь на прохладный камень.

— Я хёнбен Лиал, заместитель командира Гирь Весов, Лиал из Дома Денудо, наследник Дома Денудо, перед лицом Хранителей Скеро клянусь своим солдатам, что каждому из них будет выплачено за год службы по семь золотых. Им, либо же их родным, которых они укажут. Я клянусь в этом как тем своим солдатам, что стоят сейчас передо мной, так и тем, что встанут в будущем в ряды солдат Дома Денудо, или стояли в прошлом и уже отдали свои жизни в сражении с реольцами.

Оглядел всех своих солдат и поднялся, убирая ладонь с алтаря.

Креод тут же рыкнул:

— Что встали?! Думали только господин будет вам клясться? Ты, ублюдок с ядовитым языком — вперёд! Приноси клятву господину! И только попробуй подвести наш отряд, я вырву тебе сердце раньше, чем ты начнёшь гнить!

К этому времени и охрана и идары расступились, глазея на представление, что я устроил. Теперь оно вдруг получило продолжение, но Креод правильно решил. Страх, деньги и клятва — на этом фундаменте верность будет держаться лучше, чем только на страхе, или только на страхе и деньгах.

Солдат, которого буквально вытолкнули из своих рядом остальные, поёжился входя в шатёр и растерянно спросил:

— Так это, чему клясться-то?

Креод довольно ощерился:

— Повторяй. Я, такой-то, клянусь верой и правдой служить его милости Лиалу из Дома Денудо.

Солдат сглотнул, опустился на колени и осторожно коснулся пальцами алтаря:

— Кха-кха, — подвело его горло, откашлявшись, он, чуть заикаясь, принялся повторять. — Я, Альгер, к-клянусь верой и правдой…

Глава 7

Глава охраны привстал на стременах, вглядываясь вдаль, опустился на седло и потянул вожжи, заставляя грауха сбавить шаг. Поравнявшись с каретой, негромко сообщил:

— Господин, они заметили нас и закрывают ворота.

Выслушав ответ из-за занавесок, кивнул и вновь устремился в голову колонны.

Когда холмы и равнина остались позади, а замок вырос, вздымаясь к небу серыми стенами, он задрал голову и закричал, не жалея горла:

— Амо Великого дома Велоз его сиятельство Крёз в гости к владетелю Дома Денудо и своей дочери! Откройте ворота!

Не слыша ответа, глава охраны поджал губы, затем глубоко вдохнул, набирая воздуха для нового крика, но тут сверху донеслось:

— Приветствуем его светлость! Щаз откроем, механизм заклинило! Щаз!

Глава охраны выпустил набранный воздух сквозь зубы и процедил:

— Ещё и врут в глаза.

Минута сменялась минутой, и терпение главы охраны уже начало истощаться, когда сверху, со стен раздался новый глубокий и сильный голос:

— Ваша светлость, для меня честь видеть вас в моём доме. Не могли бы выйти из кареты, чтобы я сумел засвидетельствовать вам своё почтение?

Глава охраны снова выругался, но Крёз, всё это время с улыбкой сидевший в карете, распахнул дверь и вышел, молча поднял голову, выискивая среди стражи на стене мужа дочери.

Через миг ворота заскрипели, открываясь.

Глава охраны поёжился, въезжая первым во двор. Впрочем, ему платили как раз за то, чтобы он никому и никогда не доверял. Тем более, не доверял мужу дочери господина, которого он видел в своей жизни лишь трижды.

Нумеро и Терсия дожидались гостя, стоя у подножия лестницы, ведущей в замок, как и положено при такой разнице в статусе, но едва Крёз вновь отворил дверь кареты, как Терсия метнулась вперёд:

— Отец!

Крёз сжал дочь в объятиях, усмехаясь про себя. Сказывается, сказывается возраст. И не только в том, что хочется сидеть, попивая вино, и глядеть на море, но и в том, что ещё немного и слезу будет не удержать.

Отстранил от себя дочь, разглядывая её. Терсия улыбнулась:

— Что, отец, изменилась?

— Конечно, — без тени сомнения кивнул Крёз. — Я провожал тебя из замка юной, взбалмошной девушкой, а теперь вижу перед собой взрослую, уверенную женщину. Ну так и я уже не тот, что провожал тебя, не так ли? Ну, ну, не надо прятать взгляд, Терсия, у всего есть отмеренный срок, ты ведь не думала, что я буду жить вечно?

— Нет, но… — Терсия вздохнула, беспомощно улыбнулась. — Нам нужно было чаще видеться.

— Да, — согласился Крёз, — тогда бы годы прошли легче, но разве не свободы ты хотела, покидая Велоз?

— Прости.

— Да за что, Терсия? Такова жизнь. Дети вырастают, родители стареют, — Крёз перевёл взгляд на Нумеро. — Тебе тоже годы пошли на пользу. За такого я бы сразу отдал дочь, ей бы даже не пришлось меня уговаривать.

Нумеро склонил голову:

— Вы мне льстите, ваша светлость.

Крёз поморщился:

— Мы вроде не на приёме, да и связаны кровными узами. Неужели я перехвалил тебя, и годы пошли тебе на самом деле во вред?

Нумеро поднял голову и ухмыльнулся:

— Прости, тесть.

Из кареты выбрался дистро Крёза, и Терсия ахнула:

— Агил!

Тот поклонился:

— Маленькая госпожа, я очень рад вас видеть.

Крёз с улыбкой огляделся и спросил:

— А как, в этом доме гостей кормят?

Ранний ужин уже был позади, как и множество разговоров о прошлом, когда Терсия пересела поближе к отцу и осторожно спросила:

— Отец, а почему с тобой так много солдат? Тебе нездоровится?

Крёз хохотнул:

— Я, конечно, уже давно седой и отдал место главы Дома Робелу, но я Амо, старейшина Дома, а никак не Деко, хранитель традиций. Силы ещё со мной, и я всё ещё Клинок. Спасибо за беспокойство, дочь, но твои тревоги напрасны. Солдаты… Солдаты предназначены вам.

Нумеро окаменел, глянул исподлобья:

— Как это понимать, ваша светлость?

— Ну вот, снова за своё, — притворно огорчился Крез, а затем сам лязгнул сталью в голосе. — Вот так и понимай. Или ты думаешь, что твои заигрывания с Малыми домами севера никому не известны? Собираешься на грядущих Играх Предков показать себя? Молодец. А думал ли ты, что можешь не дожить до этих Игр?

— Разумеется, думал, — не опустил взгляда Нумеро. — Я не дожил бы до своих лет, если бы был глуп, как пробка. Мой замок — одно из самых защищённых мест во всех окрестных землях.

— Не буду спорить, хотя для такого заявления слишком много злых взглядов провожают твоих гостей из-за кустов.

Нумеро скрипнул зубами:

— Я отлавливаю этих ублюдков.

— Да мне без разницы, — отмахнулся Крёз, — я же сказал. Я привёз тебе людей, чтобы ты сумел выделить отряд для сына.

— Лиал? — охнула Терсия. — Что с ним?

Нумеро заглушил её рыком:

— Дом Денудо не нуждается в подачках!

Крез поморщился:

— Оставь свою гордость при себе, не расходуй зря, Нумеро. Это помощь внуку.

— Я и сам окажу ему помощь.

— Какую, позволь спросить?

— Всю возможную!

— Пустые слова. Когда я видел его последний раз, то он был один-одинёшенек.

Терсия вцепилась в руку отца:

— Ты его видел?

— Да, — кивнул Крёз, — с месяц назад.

— И ты месяц ехал от него? Отец! Не мог приехать раньше? Как он? Что у него с учёбой? Мы отправили с ним людей, но письма от них очень редки.

Крёз покачал головой:

— И половина наверняка не добирается до вас.

Нумеро рявкнул:

— Патрули проверяют все дороги!

— Зять, не нужно кричать на меня и убеждать криком, что у тебя всё хорошо, — заметил Крёз. — Лучше ответь, так какую помощь ты собираешься оказать сыну и моему внуку?

Нумеро откинулся на спинку стула и выдохнул:

— Как будто и не прошло всех этих лет, а я снова лишь юноша перед лицом владетеля Великого дома. Хорошо. Ваша светлость, я собираю для него отряд, вы можете выйти во внутренний двор и убедиться, что две телеги с припасами и доспехами уже собирают, люди отобраны, готовятся в путь.

— Ах, уже собирают? — изумился Крёз. — Ах, уже готовятся? И когда тронутся?

— В следующем месяце, — сдерживаясь, процедил Нумеро.

Крёз вздохнул и спросил:

— Нумеро, ты, вообще, следишь за жизнью сына? Он УЖЕ окончил обучение и УЖЕ нуждается в солдатах!

Терсия срывающимся голосом сообщила:

— Отец, он выто… — и осеклась.

— Не стесняйся, — подбодрил Крёз дочь, — говори прямо — он выторговал. Я же прочёл донесение от своих людей, видел внука и откровенно с ним поговорил.

Терсия поджала губы и кивнула:

— Хорошо. Он выторговал себе шесть месяцев, прошло лишь чуть более трёх.

— Терсия, — похлопал её по руке Крёз, — сейчас Скеро воюет с Реолом. Кто обещал тебе, что все эти шесть месяцев Лиал проведёт в Академии?

— Нет! Нет! — побледнела Терсия. — Его светлость Вир…

— Что ты замолчала? Не мог так поступить?

Терсия сглотнула комок и выдохнула:

— Мог.

Крёз кивнул и перевёл взгляд.

— Поэтому, зять, спрячь свою гордость, которая вылезла не ко времени. Я собрал и привёл тебе людей, главный над ними Юсто, Терсия, — глянул на неё Крёз, — ты должна его помнить, он хороший и верный солдат, — вернулся взглядом к Нумеро и нажал. — Поспеши, зять, отправляй свою помощь сыну, потому что вот-вот у короля истощится терпение, штурм Теназа неминуем.

Нумеро бухнул кулаком по столу:

— Не может быть! Я отправил людей вслед за ним. Пусть мало, но они присылают мне письма, в них ни слова не было…

— Господин! — послышался глухой крик из-за пределов зала.

Через миг дверь распахнулась, пропуская стражника в отливающем синью доспехе:

— Господин! Ещё один отряд приближается. Совсем небольшой, десяток с каретой и пацан Эрий клянётся, что впереди скачет Кодик.

Нумеро встал, с ухмылкой глянул на Крёза:

— А вот и Лиал, решил устроить нам подарок.

Крёз вскинул бровь и с усмешкой заметил:

— При встрече мне показалось, что внук предпочитает седло грауха скамье кареты, прям как отец. Я ошибался?

Нумеро сузил глаза, но отмолчался.

Не сдержался он уже во дворе, когда на их глазах стражник помог выйти из кареты какой-то бледной, худой девушке.

— Чтоб вас всех Безымянный побрал! Что всё это значит? Где Лиал?

Кодик обернулся на рык, сделал шаг вперёд и сложил перед собой ладони:

— Господин! Младший господин… — Кодик помедлил, мазнул исподлобья взглядом по стоящим на ступенях Нумеро, Терсии, Крёзу и слугам за их спиной и твёрдо проговорил, — предполагаю, что он уже на землях Реола. Сражается.

Терсия сквозь зубы прошипела:

— Нумеро, да что с тобой не так? Почему когда дело касается нашего сына, ты допускаешь столько ошибок?

Крёз нравоучительно заметил:

— Как видишь, зять, прав оказался я. Я мог бы дать внуку людей и там, на месте, в Академии, но решил, что будет неправильно перешагивать через отца. Мне без разницы, как ты используешь моих людей. Можешь оставить их себе, заменив ими своих людей на стенах и в патрулях своих земель, можешь отправить их всех моему внуку. Некоторые из них служат Дому Велоз не первое поколение и будут верны и Лиалу. И лучше бы тебе поспешить, потому как до Реола путь с севера неблизкий.

Нумеро покосился на Крёза, натянуто улыбнулся и так же негромко ответил Терсии, что прожигала его взглядом:

— Милая, давай потом, — ткнул пальцем в девушку, которая, как согнулась в поклоне, едва прозвучал его рык, так и стояла. — Так кто это?

Кодик напротив разогнулся, прямо встречая взгляд владетеля своего Дома, и доложил:

— Это сестра нового слуги молодого господина Лиала. Она… условие службы нового слуги. Я привёз письмо от молодого господина, где всё подробно расписано.

Нумеро хмыкнул и повелел:

— Гостью устроить, солдат тоже. Тебя через десять минут жду с докладом и письмом в обеденном зале.

— Слушаюсь, господин.

Уже шагая вверх по ступеням, Нумеро буркнул себе под нос:

— Да что с ним не так? Почему он каждый раз притаскивает домой бабу? Эта хоть молодая…

Пальцы Терсии, которые будто когти, впились ему в предплечье, словно не замечая прочности тела Клинка, лучше всяких слов подсказали ему, что мысли всё же нужно держать при себе, а не произносить их вслух.

— Что не так? Разве не я должна об этом спрашивать, Нумеро? — прошипела Терсия, прижимаясь к нему ещё плотней. — Может, ты делился с сыном опытом своих поездок по королевству? Может, он у тебя набрался этих странных привычек? Ты ничего не хочешь рассказать мне, Нумеро?

— Милая, не здесь.

— А вы, дети, и правда изменились с тех пор, как уехали на север, — задумчиво произнёс Крёз за их спиной. — Сильно изменились.

Терсия вздрогнула, отпрянула от Нумеро, отпуская его руку, и с улыбкой сказала Крёзу:

— Ох, отец, прости, забылась.

— Я заметил, милая, — с такой же широкой улыбкой ответил он ей. — Кто бы мог подумать, что моя дочь в супружеской жизни окажется такой?

Улыбка исчезла с лица Терсии:

— Такой это какой?

— Такой пламенной, дочь, такой пламенной. А ты о чём подумала?

Глава 8

Я отёр лицо от капель и уставился в зеркало воды. Недостаточно. Снова разбил зеркало водной глади рукой, зачерпнул, омыл лицо и вновь уставился на своё отражение. Копоть и не думала смываться. Я скривился. Песком, что ли, попробовать?

Смирившись, что легко не отделаюсь, снял налобную повязку, привычно проверил состояние шрама — всё в порядке, метки Ребела не видно — зачерпнул из реки снова, на этот раз из-под самых ног, с песочком и ожесточённо принялся тереть лицо.

Пока тёрся, рядом замерли шаги, и Креод доложил:

— Лагерь прочесали — выживших нет. Отправил трёх дозорных, начали собирать ценности.

Я кивнул. Всё верно, задание заданием, похвальба богатством Дома — похвальбой, а здесь и сейчас я могу рассчитывать только на то, что получу сам. Не очень достойно идара шарить по чужим карманам, но иначе никак. Не с денег же хёнбена платить солдатам вдесятеро и одновременно обеспечивать их втрое от других солдат? Креод доложился и умчался следить дальше.

Лицо в глади реки теперь выглядело более или менее чистым, и я поднялся. Повязывая налобную повязку, огляделся, нарочито не обращая внимания на замершего передо мной Ирала.

С каждым заданием выходить без потерь всё сложней и сложней. Уже не получается нагло навалиться вместе с Креодом и вставшим на ноги Илиотом, пройтись неудержимым валом, убивая всех, кто становится у нас на пути.

Теперь приходится использовать и солдат, и реольский огонь, а бывает, и зелье ярости. Всё, как в сражении за принцессу Леве, только разве что без убитых, раненые же не в счёт, если они встанут в строй за десятицу.

И дело не только в том, что каждый раз я выбираю всё более сложные задания, но и в том, что реольцы тоже не хотят умирать просто так — лагеря их становятся всё крупней, на помощь одному атакованному приходит соседний, то и дело в спину норовят ударить их Кровавые, с каждым днём ожесточённость схваток нарастает везде, а не только у меня. Теназ всё ближе.

Ирал как всегда не выдержал, шагнул ближе, мешая размышлять:

— Господин, ну как? Вы ощущаете в себе изменения? Десять идаров, сорок прост…

Я стиснул зубы и оборвал его жестом.

Помолчи, ради Ребела.

Тут же добавил.

В себе ищи изменения, себя спрашивай.

— Господин, отследить изменения в нашей силе сложней, это всё расплывчато и каждый раз нужно проверять на реольце, ведь ваших солдат вы трогать запретили. Но у вас…

Я вскинул пальцы, вновь складывая их в жест.

Замолчи, ради Ребела.

Шагнул прямо сквозь Ирала, заставляя его убраться с дороги, и двинул к солдатам, чтобы дать меньше шанса Иралу на продолжение разговора.

И тут же, стоило мне приблизиться, как от ещё тлеющих остатков шатра замахал рукой Илиот:

— Господин! Сюда! Взгляните на это.

Я двинул к нему. Впустую звать не будет. Может, отыскал интересные бумаги?

Вечером, уже за много лиг от очередного лагеря реольцев Ирал снова встал рядом. Между мной и костром.

— Господин, я был неправ, успех так окрылил меня, что я переступил грань дозволенного, прошу простить меня.

Я хмыкнул. Я разве кого-то в чём-то винил?

— Господин, давайте продолжим обучение?

Обучение… Можно ли это так назвать? Я про себя покачал головой, но встал, бросил Креоду:

— Я потренируюсь.

И шагнул за кольцо света, углубляясь в лес. На ходу сложил знаки.

Ты говорил, что в будущем надобность печатей отпадёт.

— Да, господин, — торопливо ответил Ирал. — Помните пещеру со статуей Ребела? Там техники были без звуковых активаторов. Это лишь для детей и великий Ребел не ожидал, что его наследие найдёт какой-то ребёнок. Чем сильней становится идар, тем меньше он нуждается в костылях. Сейчас у вас есть так называемые Клинки, те, кто идут по пути меча и становятся так сильны, что могут использовать ауру меча, одной только волей усиливая и удлиняя большую часть своих ударов. Но теперь есть вы, и вы должны знать, что это лишь первый шаг к истинной силе.

Я не удержался и скривился, слушая столь напыщенную речь. Истинная сила, ну надо же было придумать? Да и слышал я уже это объяснение. Ирал даже не заметил моей гримасы, следуя позади и рассуждая:

— Раз кровь разделилась, то есть ли подобные Клинкам у так называемых идаров младшей крови? По сути, должны быть, — неожиданно признал Ирал.

Я невольно кивнул. Всё так. Раньше идары младшей крови были слабей, но раз всё меняется, то рано или поздно появится первый Достигший границ и среди них. Возможно, именно он сумеет обойтись не только без звукового, но и без жестового активатора, сделав бесполезными против него оковы адептов.

— Но эти ваши Клинки, их же не было во времена Предков, — снова повторил Ирал то, что уже не раз рассказывал. — У тех, кто был двуедин, как вы сейчас говорите, этот этап назывался Хвао или иначе Достигший границ. Меч всё ещё был важен для Хвао, но он мог проявить немалую часть своей силы и используя обычную палку.

Забывшись, я спросил вслух:

— А на что же способен Хвао младшей крови?

Ирал нравоучительно покачал пальцем:

— Господин, я вновь напоминаю, что раньше путь был един, Хвао младшей крови отыскать не получится. Я не думаю, что у него сейчас будут какие-то отличия.

В этот раз жестом я заметил.

Несправедливо.

Ирал развёл руками:

— Возможно. Но если уж вам так нужно отличие, то оно проявится тогда, когда Хвао станет Тальмой.

Шагнёт за предел.

— Так это называете вы. Так это называют мечтатели, желающие вернуть прошлое. Но только вы, господин, этого достойны. Только вы. Только вы сейчас, с каждой смертью набирающий силы, можете стать им.

Я закатил глаза. Снова он за своё. Я этим и занимаюсь, выполняя самые сложные задания от Яшмовых весов, а не сижу в лагере. Но точно ли одними только сражениями можно стать Клинком? Неужели можно обойтись без понимания техник и познания тайны пути меча?

— Сначала вы станете Хвао и обретёте ауру меча, затем вы станете Тальмой и вам больше не нужны будут ни жесты, ни любые другие подпорки. Тальма — это воплощение техник одной волей. Одно желание и вы воплотите жар души в то, что вам нужно.

Ирал снова не заметил моих гримас, ну или сделал вид, что не замечает, поэтому я прервал его, прямо спросив:

Ты, вообще, уверен, что мне нужно только убивать, а не нужно искать возможности брать в руки меч? Неужели можно однажды проснуться и проявить эту самую ауру меча?

Ирал промолчал, вместо него ответила другая тень. Молак.

— Разумеется, он не уверен, господин. Иначе все без исключения дети рода Оскуридо становились бы в прошлом Хвао и Тальма. Но как тысячу лет назад были те, кто оказывался лишён этого таланта, невзирая на огромный запас жара души и пылающий ихор в крови, так и сейчас найдутся такие. Но если запретить нам верить в вас, то что нам останется?

Я кивнул и сложил пальцы в печать.

Спасибо за откровенность.

Затем повернул голову к Иралу и спросил его:

Так может, хватит этих туманных рассказов? Не пора ли заложить основу моих будущих успехов? Мне не верится, что хватит одного желания. Даже для того, чтобы отказаться от звукового активатора, нужно приложить много усилий, долго тренироваться. Ты же когда-то рассказывал про то, что нужно будет познать себя, познать тьму. Так? Как это сделать? Есть ли какие упражнения, движения? Техники от простой к сложной?

Ирал замялся с ответом. Я, вздохнув, понял, что последнее, про техники, к тому, кто их не помнит, лишнее. А затем я замер, с потрясением вглядываясь в Ирала и осознавая, что я только что произнёс про себя.

Прошептал:

— Да ты не помнишь, — повторил уже уверенней. — Ты ничего не помнишь о том, что будет дальше и потому раз за разом повторяешь одно и то же и ждёшь, когда я же получу силы, надеясь на возращение и своей памяти. Так? — обвёл тяжелым взглядом теней. — Никто из вас не помнит. Ничего толком не помнит о силах идаров прошлого. Вы не способны ничему научить меня, даже если бы хотели.

Вместо Ирала ответил Молак:

— Да, господин. Мы надеемся, что память к нам вернётся, едва вы станете сильней. Если же этого не произойдёт, то нашей последней надеждой станут тайники великого Ребела, где наверняка отыщутся все эти знания.

Я, запрокинув голову, расхохотался:

— Аха-ха-ха!

Потрясающе. Помнится, когда-то я боялся, что с моей помощью в мир вернётся Безымянный и драугры. Затем я обещал себе, что буду неправильно выполнять наставления теней, чтобы ни единого драугра не вышло из-под моих рук.

А выходит, я опасался зря? Я был просто слеп? Они не откладывают это обучение до поры, а при всём своём желании не сумеют заставить меня создать драугра или ещё одну тень. Не помнят, не умеют, не научат.

Я снова зашёлся смехом.

Тайники? Они рассчитывают отыскать их? Сколько, чтобы собрать все тайны? Десяток? Я и на один наткнулся-то совершенно случайно…

Смех застрял у меня в горле. Вот про случайно я погорячился. Не может быть такого совпадения. Род Денудо хранил какую-то тайну, уверен в этом.

Ирал вдруг шагнул вперёд, выпалил:

— Господин! Я не знаю, почему мы не помним последних лет жизни, битвы Валио против всех королевств, не знаю, почему даже моя память, память наставника, пуста и лишена всех знаний о техниках, но если я в чём и уверен, так это в том, что я всё ещё наставник. Лучший наставник идаров во всём Валио. Господин, давайте продолжим тренировки, бездельничая, я словно впустую трачу свою жизнь, впустую существую.

Я усмехнулся. Жизнь он тратит. Сложный вопрос, можно ли существование в облике тени считать жизнью. С одной стороны, вроде как, тени не раз убеждали меня, что они личности со своими тайнами, желаниями и прочим. Ругаются между собой, спорят со мной, действуют мне на нервы, как Ирал со своими вопросами о скачке силы.

А ведь и люди бывает теряют память, если их хорошо стукнут по голове, что уж тут говорить про тех, кто тысячу лет пробыл в забытьи, неотличимом от смерти. И что-то я сильно сомневаюсь, что память вернётся к моим теням вместе с силами.

Ирал заглянул мне в глаза:

— Господин…

Я напомнил.

Всё, что ты знал, ты мне уже рассказал несколько раз. О величии, Хвао и прочем. Не хватит ли?

— Техники, господин!

Техники ещё не переделаны.

— Господин, я сумею обойтись и без этих глупых формул.

Вскинув брови, я оглядел сжимающего кулаки Ирала. Интересное заявление.

— Хорошо, начнём. С чего?

Тот глубоко вздохнул:

— Та техника, что дала вам принцесса. Давайте.

Я подождал, но Ирал глядел на меня набычившись и не собирался что-то менять в своём решении или объяснять. Поэтому я просто сплёл пальцы в печать, старательно воплотил в жизнь объяснения принцессы Леве о пути жара души от сердца к руке, выдохнул активатор и скривился от боли в пальцах.

Ирал тут же потребовал:

— Ещё!

Затем провалился по пояс в землю, лицо его оказалось ровно перед моей рукой. Не спуская глаз с пальцев, Ирал снова потребовал:

— Ещё!

Я покачал головой и вновь попытался. Безуспешно.

Ирал вскинул на меня взгляд.

— Мизинец — вот так, — поднял свою ладонь, показывая как надо.

Я повторил и снова скривился от боли.

— Мизинец — вот так, в шестую.

Жар души опять сорвался, а пальцы свело судорогой.

Шипя от боли, я процедил сквозь зубы:

— Что, перебирать все позиции?

— Господин, я же сказал — я могу потерять память о техниках, я ничего не могу передать вам, но я учил сотни идаров и эта память со мной. Я докажу вам, что и на меня можно положиться, что не один Листен может двигать вас вперёд!

Я, нахмурившись, выслушал эту жаркую речь. Что его этот Листен так цепляет? И кто говорил ему, что он бесполезен? Напомнил.

Вообще-то, это ты научил меня, как совмещать Шаги сквозь тень.

— И я продолжу помогать вам, господин! Мизинец — вот так, в девятую.

Я несколько раз сжал-разжал кулак, прогоняя остатки боли и непослушности из пальцев. Ну так, значит, так. Никто ещё не становился калекой оттого, что срывался в технике раз за разом. Быть господином это не только принимать, но и ещё немного отдавать. Солдатам клятвы и деньги, раненым лечение, теням — ощущение того, что они нужны. Похоже, Ирал устал быть простым разведчиком и убийцей простолюдинов.

Пальцы вернули послушность, и я сложил печать. Так, как нужно. Мне казалось, а вот Ирал тут же прикрикнул:

— Ровней мизинец! Указательный сильней отвести!

Кривая усмешка так и замерла у меня на губах, когда жар души словно сам рванул вперёд, в плечо и дальше, к ладони. Я едва успел выдохнуть:

— Рамас питар.

Как, охватывая запястье, из руки зазмеилась пылающая ослепительно-белым плеть.

Ирал отпрянул, за одно мгновение оказавшись в трёх шагах от меня, счастливо выдохнул:

— О да! О да! Господин, как я? Без всех этих дней на вычисление, без всего этого ожидания и прочей лабудени, что вы навертели тут за тысячу лет. Опыт! Опыт, господин! Пусть же это наследие Амании служит потомку Ребела!

Я на пробу шевельнул рукой. Печать не самая удобная, у плети огня она гораздо удобней и проще, здесь же приходится следить, чтобы этот самый указательный палец так и был отставлен достаточно далеко, да и мизинец в девятой не так чтобы приятно.

Стоит ли это неудобство того?

Я попробовал чуть ослабить печать, возвращая пальцы в более удобное положение и плеть тут же замерцала и исчезла.

Жаль. Ладно.

— Херристра аут, — лениво, через активатор поднял я перед собой защитный купол. — Агдже питар.

Едва огненная плеть зазмеилась из моей руки, как я хлестнул по скорлупе защиты, что была в шаге от меня. Раз, два, три. Я монотонно хлестал плетью, стараясь бить в одну и ту же точку и считал удары. Четыре, пять, шесть, семь. Купол хрустнул, змеясь первой трещиной. Но трещины не столь важны, важно общее количество повреждений, на котором он не выдержит. Восемь, девять, десять, одиннадцать…

Купол со звоном лопнул окончательно и осыпаясь мне под ноги исчезающими на лету обломками.

— Херристра аут, — выдохнул я, чуть морщась, дотянул указательный и мизинец. — Рамас питар.

Раз, два, три. Купол пошёл первой трещиной. Гораздо раньше, чем под ударами огненной плети. Я прищурился, отмечая это, но продолжил хлестать. Четыре, пять, шесть.

Купол осыпался, не выдерживая.

Я задумчиво шевельнул рукой, заставляя белую плеть выжигать в редкой траве под ногами извилистые следы.

Почти в два раза сильней. Это очень и очень много. Особенно в бою. Неудобство печати меркнет перед таким выигрышем в битве.

Но тем сильней меня мучают вопросы. Я вскинул взгляд на Ирала, смял печать в кулак, складывая новые знаки.

С чем ещё ты можешь мне помочь?

Ирал помялся, но выдохнул:

— С чем угодно, господин. Давайте пробовать.

Ирал себе польстил, но всё равно тренировка сегодня вышла настолько хорошей, что к костру, который светил за кустами, я в итоге двинулся совершенно довольный сегодняшним вечером. Жаль, что техника принцессы Леве родовая. Я имею право её применять, а вот Илиот уже нет. Долго там Вир будет выбирать, что именно мне передать из техник?

* * *

— Лучники, господин!

Только я один слышал этот вопль, потому как орала моя тень. Когда так рвут горло, даже не понять, Ограк это или Ариос, даром что бесплотны.

Рявкнул уже сам:

— Сомкнулись! Живо!

Солдаты тут же прянули ко мне, двое просто и незамысловато прыгнули спиной назад, разрывая дистанцию с противниками, даже новички привыкли уже за эти дни, что мои приказы нужно исполнять беспрекословно.

Вовремя.

Из-за высоченных и непролазных зарослей на нас рухнул град стрел, колотя по моему защитному куполу. Двух недобитков реольцев прикончили, по сути, свои же.

Только нечему радоваться, это знакомый и не раз уже использовавшийся реольцами приём — согнать в кучу поплотней и залить сверху огнём.

В таком деле важно не упустить момента.

— Господин, поднесли! Слева больше!

Я тут же приказал:

— Илиот направо, Креод налево, раз, два… — едва над кустами взмыли чёрные шары, я рявкнул, — пошли!

Я же быстро сжал пальцы в кулаки и тут же сложил в новые печати, переставляя защиту, выпуская солдат и одновременно стараясь прикрыть как можно больше.

И Креод, отправивший вперёд Стену клинков и Илиот, накрывшийся огромным щитом-тумом, помогали как могли, но всех прикрыть всё равно были не в силах.

Момент я выбрал точно и верно определил полёт шаров с огненной смесью — они упали не перед нами, отрезая от реольцев, а ровно на меня и тот купол, что я держал изначально, но вот стрелы…

Стиснув зубы, я всё же вывесил три полотнища тьмы, прикрывая самых неудачливых солдат.

Несколько ударов неистово колотящегося сердца и Креод с Илиотом прорубают проходы в кустах и наваливаются на реольцев в засаде. Огонь над головой трещит, льётся вниз, окружая меня кольцом пламени, но ловушка запоздала, я в ней один и мне нужно продержаться не так долго, всего лишь пока реольцев не перережут.

Да и огненные шары больше не падают на голову, не поддерживают опасность. Купол трескается, но это не страшно — нечему литься на голову — всё жидкое пламя стекло вниз, окружая меня кольцом огня.

Я сжимаю пальцы в кулак, возвращая остатки жара души, и через миг уже стелюсь над землёй, плетя цепочку шагов и бесплотной тенью проходя сквозь стену огня.

С реольцами уже покончено, зря они таким малым числом решили навалиться на нас, ну так нам же будет проще у Теназа, не буду жаловаться, что в таких глупых стычках они лишь тратят свои силы.

Креод на этой стороне кустов распекал раненых солдат:

— Для кого я провожу вечерние тренировки? Кому я уже трижды показывал, как вращать меч?

Те, сдерживая стоны, оправдывались:

— Гаэкуджа, мы стараемся, правда.

— Что мне твои оправдания? Тебе, как лучше, чтобы семье достались одни деньги или ты и деньги? Молчи, мне не нужен твой ответ, мне нужно, чтобы подумал над моим вопросом и старался не ради меня, или реольцев, а ради себя. Сегодня тебе повезло, что самые меткие сосредоточились на самых опасных — на мне и Илиоте, а что будет, если в следующий раз в тебя будут целить не такие неумехи, как сегодня? Дыра в башке не заживёт.

— Так шлем же.

— Ты идиот? — изумился Креод. — Реольцы вот не идиоты и будут целить тебе прямо в глаз. Не в глаз, так в шею, не в шею, так в причиндалы твои. Вернёшься домой без них, то-то девки будут рады, да?

Я, стараясь не улыбаться, прошёл мимо втянувших головы в плечи солдат. Сколько-то я сумею ещё выдавать свою помощь за удачу, точь-в-точь как делал это в Кузне, но бесконечно так продолжаться не может. Мне нужен Великий паладин в отряд, только где его достать?

Об этом я всё ещё думал и уже въезжая в лагерь. Так ничего и не надумал. Пришлось признаться, что нужно обращаться к отцу за помощью. Здесь, в армии нет возможности нанять на службу идара такой силы, а вот в королевстве такая возможность есть. Немало сильных идаров либо бедны, либо и вовсе продают свои услуги, войдя в Дом Осколков.

— Господин, — Илиот первым спрыгнул с грауха и отчитался. — Сегодня я отправлюсь в лечебницу.

Я кивнул, давая понять, что слышу, спешился сам, передал повод солдату, а сам, шагая к шатру, продолжил размышлять.

Нужно писать письмо отцу. Передать список родных моих солдат, кому нужно заплатить, обязательно упомянуть в нём, что я поклялся на алтаре о плате. Упомянуть не потому, что отец может не заплатить им, а чтобы он не тянул с этим и не поручил в третьи руки.

Ну и попросить собрать мне небольшой, но сильный отряд. Доспехи гвардии из синей стали, кстати, тоже не помешали бы.

Я перевёл взгляд на Креода, что с парой солдат возился у входа в шатёр, перебирая трофейные доспехи.

— Ну что, есть что-то достойное?

— Есть господин, — ответил Креод без промедления, но тут же поморщился и добавил. — Но нужно будет потратиться ещё на то, чтобы привести всё к одному виду.

Один из солдат застонал и тихо, так что я, в пяти шагах от него, едва сумел разобрать слова:

— Гаэкуджа, у меня есть на примете один умелец, он всё может сделать, задёшево, да и времени у него полно, сидит в лагере безвылазно.

Креод так же негромко хмыкнул:

— Что, бездельничать тянет?

Солдат сглотнул, но тут его выручил напарник:

— Так это, гаэкуджа, а мы в это время лучше потренируем стойки с мечом, — толкнул локтем смущённого соседа. — Правду же говорю?

— А? — тот снова сглотнул и закивал. — Да, да!

Я заметил взгляд, который Креод украдкой бросил на меня и вспомнил его просьбу. В той, где он жаловался, что солдаты всё чаще и чаще ссорятся, что им нужно дать возможность не только поспать и пожрать, но и прочистить голову. Окликнул его:

— Креод.

Он с готовностью развернулся:

— Да, господин?

— Эта вылазка была непростой. Пусть солдаты немного расслабятся сегодня. Но только чтобы без глупостей. Чтобы ни у одного завтра не болела голова.

— Благодарите господина, лентяи, — шикнул Креод, а едва отзвучали их слова, добавил. — По кувшину на троих, господин, я думаю, этого будет достаточно.

Не прошло и получаса, как Креод с солдатами ушли, начали подтягиваться тени, безымянные и советники, и у каждого было что рассказать.

Я выслушивал их, запоминал, если это казалось мне важным и вдруг услышал:

— Появился ещё один ваш соученик по Кузне. Адалио из Дома Тенебро. Привёз донесение. Похоже, он служит в восточном лагере под руководством старшего брата.

Я сначала просто кивнул, а затем до меня вдруг дошло. Я уже который день жду выпускников Академии, рассчитывая при удаче прибрать в отряд Гирь Весов пару, а то и больше человек. Но ведь должен быть и выпуск Кузни Крови, причём такой же ускоренный, как проходит и в Академии. И кто сказал, что в Гирях Весов могут служить только адепты? Смотрится это, конечно, красиво — идары младшей крови, которые стали гирей, переломившей ход войны с Реолом, но я как-то далёк от всех этих красивостей и интриг. У меня есть солдаты, есть Креод, и никто не торопится лишать меня их, заставляя сражаться с реольцами в одиночку.

Подумал и тут же поправил себя. Никто, кроме Вира, и чем дольше нет обещанных им заданий, тем неспокойней мне на душе. Но всё же, всё же. Вот только как же всё это устроить?

— Господин? Господин?

Голос Молака вырвал меня из раздумий. Хорошо, что хёнбену положен свой, отдельный шатёр, где можно вести себя немного странно и не так тщательно следить за собой.

Окинул взглядом своих советников и решил, почему нет?

И не прогадал.

Выслушав меня, Ограк пожал плечами:

— Господин, это устроить легче, чем вы думаете. Одно дело идары, которые прибывают под знамя короля со своими людьми, другое дело выпускники Академии и Кузни. С теми, у кого есть имя, положение Дома и отыщутся знакомства в лагере, тоже будет не так просто, но… — Ограк ухмыльнулся. — Много ли среди них отыщется таких? Кто сейчас по слухам попадает в Кузню? Выходцы из многодетных и бедных Домов. Южане и столичные ещё, может быть, сумеют приткнуться под чью-то руку, но ведь ещё будут и северяне, и прочие. Есть целый отдел в канцелярии короля Скеро, который занимается распределением новобранцев. Нужно лишь отыскать среди его чиновников того, что падок на золото и за мзду назовёт вам несколько нужных имён, а затем устроит их перевод к вам.

Ариос кивнул:

— Я понял. Я и мои тени займёмся этим. Если там есть такой человек, то мы его отыщем.

Молак, который всё это время молчал и слушал, тоже вмешался в разговор:

— Есть только одна проблема. Господину нужен Великий паладин. Но будут ли такие таланты среди выходцев из слабых Домов?

Я усмехнулся и впервые за сегодняшний вечер вслух заговорил с тенями:

— В крайнем случае мне будет достаточно и Паладина.

Ирал первым понял мой намёк, недовольно покачал головой:

— Какая трата вашей драгоценной крови, господин.

Я лишь улыбнулся, не став ничего отвечать. Но задумался. Очень к месту вспомнился давний разговор с Итием из Дома Матон. С тем идаром, который когда-то на моих глазах устроил проверку крови и веры на мосту, а затем, расплачиваясь со мной за вино, делился некоторыми тайнами.

Станет ли слабей идар, теряя кровь в битвах? Станет ли в его жилах меньше ихора после ран? Становлюсь ли я меньше Умбрадо, делясь своей кровью с солдатами и подчинёнными? Начнут ли меня снова подводить печати?

Жаль, но даже тени не знают ответов на эти вопросы. Не помнят. Как всегда.

Глава 9

— Хоу Думайн, хёнбен Лиал вернулся с задания, — привычно сообщил я перед входом в шатёр.

Не то чтобы это было так уж нужно, но я следовал вполне разумному совету Ограка, советника армии, что не стоит показывать, насколько близко мы сошлись с хоу и обесценивать его положение панибратством.

Для внешних глаз и ушей есть хоу и хёнбен, командир и его заместитель.

И Думайн принял эту игру, пусть с улыбкой, но неукоснительно ей следовал, тем удивительней был его сегодняшний ответ мне.

— Наконец-то, я уже заждался тебя.

Хмурясь, я распахнул полог, шагнул внутрь и с недоумением спросил:

— Разве уже пора составлять списки на следующий месяц? — увидев гримасу Думайна, уточнил. — Нет? Тогда что случилось?

Думайн толкнул ко мне тонкую стопку листков, привычное одиночное задание от Весов. Я уже протянул к ним руку, но застыл, не успев коснуться.

Да, привычное, во всём — толщина, цвет бумаги, размер — кроме одного.

В углу тонкой кистью нарисована рукоять меча с коротким обломышем лезвия.

Думайн хмыкнул:

— Ну вот и я сразу подумал на тебя. Тем более, там в конце приписка.

Я сжал губы, сдерживая усмешку. Ну разумеется, кто ещё во всей армии Скеро может похвалиться тем, что был идаром старшей крови, следующим по пути меча, а стал идаром младшей крови, этого самого меча лишившись?

Хорошо ещё, что Вир оставил хоть кусок лезвия на своём знаке, всё же я не совсем беззубый. Вот только знает ли он, сколько в его знаке на самом деле правды? Сомневаюсь. Иначе всё было бы совсем по-другому.

Знает только принцесса Леве, но она обещала молчать.

Я, наконец, завершил движение руки и дотянулся до задания.

Первый лист полностью заполнен убористым и очень-очень аккуратным почерком. Каждый символ как произведение искусства, мне, чтобы вывести столь безупречно хотя бы строку, понадобится не десять и даже не двадцать минут.

Я вчитался, хмурясь всё сильней с каждой новой строкой.

Вир сообщал мне, что у реольцев есть умные военачальники, сильные Клинки и умелые убийцы, которые немало попортили крови нашим войскам. Все они вместе мешали, ломали планы Яшмовых Весов и становились причиной гибели солдат Скеро.

Вир предлагал мне заняться тремя убийцами, двумя хоу и гонганом, чтобы штурм Теназа не закончился поражением.

Первый из целей был назван Виром слабейшим. Все шесть реольцев — необходимым условием моей службы и клятвы. Ибо если я не сумею убить всех шестерых по отдельности, то на что рассчитываю, думая о большом общем сражении за Теназ?

Я бы мог многое ответить на этот упрёк, но не стал бы этого делать, даже если бы Вир стоял сейчас передо мной.

Молча перелистнул, обнаружив шесть вложенных прямоугольников шёлка с крупно выведеным на них чёрной тушью всё тем же сломанным клинком.

И приписку, что на каждом трупе я должен оставить по такому знаку.

Это что, какая-то проверка?

Дальше.

Как обычно, карта. Первая отметка не так уж и далеко. Я мельком оценил путь и перевёл взгляд на следующий лист.

Портрет.

Мрачный тип, вернее, мрачный реолец с ярким узором на щеке.

Дальше.

Я перевернул страницу, обнаружив дальше текст, написанный уже не так аккуратно и вычурно. Интересно, это почерк самого Вира?

Вчитываясь в сухие строки, я начал ухмыляться.

Проникнуть буквально в центр вражеского лагеря, отыскать указанного человека и убить его?

Задание для самоубийцы?

А вот и приписка, о которой говорил Думайн.

Тот же почерк, та же краткость.

Справишься, получишь награду — ещё две столь же хорошие техники, как прежние.

Думайн негромко сказал:

— Я, как твой старший товарищ, посоветовал бы тебе если не отказаться, то лишь сделать вид, что пытался выполнить его, — я опустил бумаги, впился взглядом в Думайна, а он, выдержав его, продолжил. — Судя по описанию этого лагеря, он из тех, к которым мы и не пытались до этого подступиться. Всего отряда Гирь Весов будет мало для его штурма, а тебе одному тем более, не справиться, приказа же отправить туда всех я не получал, как не получал и разрешения бросить остальные задания от Весов. И даже если ты сумеешь туда проникнуть в одиночку, прочти, что написано про этого слабейшего и первого из шестерых — это не меньше, чем Великий заклинатель, один из Потрошителей, с кучей странных и опасных техник.

Я кивнул, сообщил:

— Я услышал тебя, — помедлив, добавил. — И спасибо. Но у меня нет особого выбора, я тоже не могу отказаться, — поправился. — Вернее, отказаться могу, но не хочу даже выяснять, каким будет наказание.

Теперь медлил Думайн. Сверкнув глазами вправо-влево, словно мог пронзить взглядом стены шатра, Думайн всё же негромко спросил:

— От кого этот приказ?

— А кто доставил? — ответил я на вопрос вопросом.

— Посыльный из королевской канцелярии.

— Вот и ответ. Это приказ от очень близкого к королю и очень могущественного человека, — усмехнувшись, я закончил. — Не буду напускать тумана. Это приказ от Вира, владетеля Великого дома Уно и главы Академии. Я должен что-то пояснить?

Думайн покачал головой:

— Нет. Когда отправишься?

Я снова вчитался в задание Вира, прикидывая, сколько могу себе позволить, а сделав это, ответил:

— Сегодня отдохну, завтра после обеда тронусь.

— Понял, — вздохнул Думайн, подвигая к себе список, где мы распределяли задания. — Сейчас подумаю, кто свободен и кого можно подвинуть, чтобы усилить тебя.

Теперь я покачал головой:

— Не нужно. Я и своих оставлю здесь, пусть хоть раз за эти дни отдохнут полноценно.

— Один? — изумился Думайн.

— Ты же сам оценил — туда можно привести весь отряд Гирь Весов и сдохнуть там. Либо я сумею это сделать в одиночку, либо нет.

— Лиал…

Я махнул рукой:

— Не надо. Можно мне сегодня послабление? С задания я вернулся, выполнил его полностью, но писать… Лучше немного отдохну сегодня, хорошо?

Думайн покачал головой и выдохнул:

— Конечно, конечно, Лиал, иди, я сам напишу отчёт Весам.

Едва я закрыл за собой полог, как у плеча повис Ограк.

— Господин, храбрость и бесстрашие — это, конечно, хорошо, как хороша и забота о своих людях, но не стоит в этом доходить до крайностей. Всегда нужно иметь план на случай, если всё пойдёт по наихудшему варианту. И в вашем отряде есть тот, кто вообще не устал, господин. Отправляйтесь вдвоём. Он сумеет стать тем самым запасным вариантом, если вы окажетесь ранены или если что-то пойдёт не так.

Я сложил печать.

Услышал.

Справедливо. Буквально несколько часов назад Креод убил нескольких реольцев и сейчас полон сил. Я даже не знаю, сколько нужно ему проскакать, чтобы устать. Три дня? Неделю? И даже в этом случае одна чужая смерть смывает всю усталость и он снова окажется бодр и свеж.

Идеальный солдат для армии, которая сражается.

Кровавых создали для того, чтобы противостоять драуграм, сплаву человека и тени. Теней, не считая моих, давно уже нет в королевствах, как нет и королевства Валио, а Кровавые есть и вполне себе обходятся обычными людьми. Изменяло ли в Кровавых что-то убийство драугров и той их половины, что тень?

Я покосился на своих теней. Спрашивать бесполезно — у них нет воспоминаний о последних годах, даже последних десятилетиях жизни королевства Валио. Но судя по тому, что у сильных Кровавых есть такое умение, как Сфера тьмы, что-то меняться должно было, если даже сейчас, когда теней нет, они умеют накапливать в себе подобное. Интересно только как?

Хотя тени что-то такое рассказывали, про единство света и тьмы, разделённое пустотой, и теней, что после смерти отправляются дремать рядом с Ребелом. Возможно ли, что Кровавые, убивая людей, отщипывают кусочек от этих уходящих теней? И что отщипываю я, набирая сил? Не то же ли самое?

Ариос возник на пути, буквально перед носом и радостно сообщил:

— Нашли, господин. Всех, кого надо нашли.

Я вздохнул.

Как бы ни было всё это интересно, но у меня не оставалось времени на то, чтобы предаваться пустым размышлениям. Не сегодня, слишком уж много теням нужно было рассказать мне о настоящем. Как-то всё уж больно кучно навалилось на меня сегодня и смысла откладывать всё это ещё дней на пять, а то и больше — нет. Так можно дооткладываться, что все полученные сведения окажутся бесполезными, всех расхватают, пока я откладываю.

Поэтому уже через час я отдавал приказы Илиоту.

— В северной части лагеря стоит отряд южан. Там смесь Домов-союзников, тебе нужно завтра будет отыскать Карлеса из Малого дома Дора. Он занимается… Скажем так, он занимается обменом реольского золота на наше, скерское. Поменяешь у него всё, что у нас скопилось, из полученного выдашь солдатам содержание, с остальным пойдёшь в центральную часть лагеря.

— Хм-м, господин, — осмелился вставить слово Илиот. — Почему я? Это дело не должны связать с вами?

— Нет, — мотнул я головой. — К нему ходят, считай в открытую. Ты пойдёшь потому, что я завтра отправляюсь на задание, а время терять нельзя. Ты же, кроме меня, в отряде единственный идар с родословной. Карлес, как бы ни был ничтожен, не будет общаться с бывшим простолюдином.

Илиот кивнул, принимая мой ответ, но не мог не спросить:

— Вы из-за этого оставляете меня в лагере?

— Я оставляю вообще всех, кроме Креода, который отправится со мной только для подстраховки.

Илиот вскинулся, но тут же поник и лишь кивнул. Как бы он ни стал могуч в последние недели, но сравниться с Креодом в силе и выживаемости он, конечно, не мог. Если нужно будет, Креод грудью кинется на меч и выживет при этом. Это понимали мы все, знающие его тайну. Да и Илиот не так давно оправился от ран.

— Итак, центральная часть лагеря.

Я описал Илиоту, где и кого нужно найти, как выглядит ещё один нужный ему идар, тоже почти не отличающийся от простолюдина по силе, но способный парой движений кисти изменить судьбу выпускников Кузни и Академии, которые приедут в лагерь. Должны же они рано или поздно приехать сюда?

Во всяком случае, тени сегодня удачно наткнулись на двух писарей канцелярии, которые очень любили золото. Не знаю даже, во сколько сундуков им пришлось для этого заглянуть, да и не очень хочу знать.

Заодно попросил приглядеть за Листеном, который уже очень давно не приносил мне новых переделок. Это радует Ирала, который думает, что всё ближе день, когда я позволю ему выполнить его угрозу. Но это не радует меня. В общем, пока всё устроил, то голова гудела, а сил и желания вчитываться в бумаги от Вира уже не оставалось. К чему мне, вообще, знать применяемые будущим мертвецом техники, если я не собираюсь с ним сражаться?

Путь к большому лагерю реольцев совершенно не запомнился. Обычный путь, ничем не отличающийся от других таких вылазок. Где по дорогам, где напрямик, благо дури в граухах на такое хватает. Разве что в этот раз дорога заняла меньше времени, несмотря на свою длину — нас не сдерживали солдаты на медленных и быстро устающих лошадях.

Оставляя граухов, задумался над тем, что по-хорошему нужно было ехать втроём. Граухи даже волку сломают хребет, если тот вздумает к ним приблизиться, но волки не самые опасные хищники в лесах, тем более в лесах, полных солдат, будет жаль их потерять. Наука мне на будущее.

Погладив грауха по крупу и подвесив на дерево мешки с овсом, жестом указал Креоду направление. Тот лишь кивнул, доверяя мне. Ну а я доверял теням, силы которых хватало уже отсюда добраться до реольского лагеря.

В его окрестностях мы просидели часа четыре, дожидаясь вечера. Не то чтобы мне нужна была темнота, скорее мне требовалась усталая суета окончания дня, чтобы нужный мне реолец вернулся в свой шатёр, мечтая о кровати.

Не знаю уж каким образом Вир и его Кровавые получили эти сведения, но я без труда отыскал нужный шатёр. Всё совпадало: цвет, герб, местоположение. Пожалуй, я и без теней сумел бы отыскать его.

Бесплотной тенью я прошёл сквозь полог, а, убедившись своими глазами, что здесь пусто, смял печати, обретая плоть.

Оставалось лишь ждать, когда вернётся хозяин и глупо делать это, удерживая печати и тратя впустую жар души.

Вернее, ждал я и тени-советники, а вот все остальные скользили по лагерю, привычно подслушивая, подглядывая и время от времени возвращаясь и докладывая.

Я уже привык, что кто-то из них говорит сам, кто-то безмолвно скользит к Ариосу и говорит за них уже он. Всё же не у всех Оскуридо в прошлом хватало таланта повторить полностью ритуал создания теней. Свой талант в этом я проверять не собирался. Хватит и этих вечных слуг.

Ариос в очередной раз кивнул безмолвной тени и повернулся ко мне:

— Нашли, господин. Судя по всему, он идёт сюда. Уже близко.

Отлично.

Я вновь сложил печать, шагнул вперёд-назад в ожидании.

Рядом, вбив пальцы в грудь, застыл Ирал, остальные тени наполнили шатёр, образуя кольцо, кольцо смерти, которое только и ждёт, когда в его ловушку шагнёт жертва.

Не знаю, как по мнению Вира я должен был провернуть это убийство с имеющимися у меня официально техниками, но у меня свой способ.

Полог откинули в сторону уверенной рукой, спустя миг хозяин шатра уже был внутри, отчетливо сияя меткой Предка на щеке. Замер, остановился, не дойдя ни до стола, ни до кровати.

Я напрягся, следя за эмоциями на лице, которое до этого видел только на рисунке. Почему он замер?

Тот передёрнул плечами, вскинул руки, быстро складывая печати. Я напрягся ещё сильней, во все стороны рванули алые искры, не оставляя мне возможности увернуться и… безвредно прошли сквозь призрачного меня, осев на стенах шатра. Техника для обогрева.

Я медленно выдохнул сквозь бесплотные зубы. Чтоб тебя Ребел… Напугал.

Реольский убийца покрутил головой, оглядывая шатёр, кивнул и сделал ещё два шага, оказываясь возле стула и боком ко мне. Принялся стягивать плащ.

Не то. Мне нужно, чтобы он стоял спиной. Неужто придётся дожидаться, пока он ляжет спать?

Словно услышав меня, реолец аккуратно повесил плащ на стул, развернулся на месте, становясь спиной, и я тут же кивнул.

Ирал вбил руку себе в грудь, вытаскивая из себя меч, я в очередной раз шагнул вперёд, но в этот раз ломая печать техники и протягивая вперёд правую руку, чтобы принять рукоять, тени тоже рванули с места, одна за одной вливаясь в тело убийцы, а тот, качнувшись, вдруг обернулся, выкидывая в мою сторону сложенные в печатях руки.

Два крика слились для меня в один, реольца и Молака:

— Тревога! Господин!

Я только сжал пальцы на мече, а в меня уже летели ярко горящие синим капли воды. Всё, что я успел — ударить перед собой клинком, отбивая и разрубая часть этих капель, но большая часть долетела до меня, обжигая и ослепляя болью.

Преодолевая эту неожиданно сильную боль, я шагнул вперёд, на слух вбивая меч в яростно хрипящего убийцу, у которого подгибались ноги.

Руку тряхнуло, в глазах прояснилось.

Я стоял лицом к лицу с убийцей. Рука не подвела, даже вслепую я ударил точно туда, куда хотел — в горло. Меч пробил ему шею насквозь, но он ещё жил, ещё сопротивлялся, вцепился руками в лезвие, пытаясь удержать его и не дать мне его провернуть.

Сквозь меня промчалась тень, на миг обняв тьмой, влетела в реольца и ненависть в его глазах угасла — Ирал, освободившись от меча, влился в реольца, добавляя свою силу к остальным теням, и это стало последней каплей.

Я торопливо дёрнул меч на себя, тут же швырнул его вперёд, в единую многослойную фигуру теней, которые недвижимо стояли над оседающим реольцем, торопясь сложить пальцы в плеть света.

Вовремя — полог буквально оторвали, и в шатёр ворвалась фигура реольского солдата.

Я стегнул его, одним ударом срезая и его вскинутый в защите меч и голову. Ударил фонтан крови, тело начало заваливаться назад, не давая войти остальным солдатам, а я ударил ещё раз, но уже по мертвецу у своих ног, отрубая голову уже ему и пряча рану от меча. Теперь в этом ужасающем разрезе никто не поймёт, что стало причиной смерти.

— Тревога! В лагере враг! — вопили за спиной убитого.

Не было здесь идара старшей крови, убийцей был идар младшей, не мечом, а техникой снесли голову реольцу в этом шатре.

Сломал печать, стиснув кулак, тут же выкинул пальцы в печати бесплотности, вздрогнул, когда Молак снова закричал:

— Господин, знак сломанного меча! Шёлк, шёлк!

Сквозь зубы помянув Безымянного и Вира, правой рукой достал этот проклятый шёлк, больше похожий на платок с гербом, уронил его под ноги, на тело мертвеца и, наконец, сделал первый шаг в бесплотность.

Вовремя — в шатёр ворвались сразу с трёх сторон, распоров стены, но я уже был невидим и неощутим, прошёл сквозь кровать, оказываясь снаружи и оставляя позади убитого, стражу и переполох.

— Господин мёртв! Вот чужая кровь!

Что? Я замер и обернулся. На утоптанном песке реольского лагеря отчётливо виднелась цепочка капель моей крови. Пока я вглядывался в неё, кровь залила и левый глаз, не давая нормально видеть.

Я прикусил губу, отвернулся и ускорил шаг. Насчёт того, что переполох остался позади, я поспешил — весь лагерь, который до этого казался полупустым, сейчас напоминал разворошённое гнездо ос — везде бегали солдаты, идары, какие-то полуодетые реольцы, которых невозможно было разделить на простолюдинов и идаров.

А кровь продолжала литься из моих ран, выдавая меня. Бесплотный-то я бесплотный, только проклятая кровь обретала плоть, капая мне под ноги.

Я нырнул в один шатёр, в другой, но только третий оказался пуст, позволив мне остановиться. Я сжал пальцы в кулак, забирая жар души из техники, рукавом, наконец, вытер кровь, что лилась по лицу, проморгался и быстро оглядел себя.

Эти сияющие синим капли реольца прошлись по мне не слабее, чем Стена клинков — ханбок в лохмотья, тело и руки посекло. Раны не очень глубоки, но пострадала и голова, и лицо, а оттуда всегда льёт так, словно жилу перехватило. Неудивительно, что я…

— Ищите кровь! Убийца в лагере! Глядите по сторонам! Он ранен и не мог далеко уйти! Идите по кровавому следу!

Я тут же торопливо толкнул жар души от сердца, направляя в новую технику. Выгнул ладони к себе, направляя лечение на себя.

Зерраум сортам зиарот.

Поток излечения. Я удерживал его десять ударов сердца, с каждым ударом вливая всё новую и новую порцию жара души, а затем сквозь полог прошёл Ариос и глухо сообщил:

— Господин, они здесь.

И снова я сломал печати, торопливо меняя их.

Трижды мне пришлось выискивать место для лечения, уходя от преследователей в последний момент, но я всё никак не мог избавиться от выдающей меня дорожки капель.

Если в первый раз я решил, что не успел долечить раны, закрывая кровь, а во второй раз думал, что это остатки крови, которая промочила ханбок и капала с него, то на третий раз, когда кровь вновь залила глаз, до меня, наконец, дошло.

Я поднял руку, ощупывая лоб. Своей налобной повязки не нашёл, зато нашёл здоровенное рассечение, прикосновение к которому ожгло болью и окрасило пальцы свежей кровью.

— Смыкайте, смыкайте оцепление! Не дайте ему ускользнуть!

Моя техника слишком слаба, чтобы суметь окончательно закрыть эти раны за такое короткое время.

— Господин! Время! Уходите!

Я скрипнул зубами и ударил плетью с правой руки прямо сквозь ткань шатра, на звук шагов. Тут же сломал печать, сжав правую руку в кулак, и создал печать «вестет сортам порртаг» левой, одновременно делая первый Шаг сквозь тень.

Из шатра, над убитым реольцеем, по его крови, сквозь строй солдат, ощетинившихся копьями.

Простое дело? Убить кого-то, будучи невидимым до последнего мига, да? Мало того что реольский убийца как-то понял, что в шатре не один, сумел точно понять, где я стою и подготовить очень неслабую технику, так теперь я ещё на весь лагерь реольцев показал, что я не просто удачливый убийца, что сумел пробраться сквозь их посты, а очень необычный убийца, который исчезает у них под носом и проходит сквозь сплошное оцепление, оставляя после себя дорожку крови, но целые стены шатров.

— Внутри опять пусто! Кровь! Ищите кровь за своими спинами!

Умные ублюдки. Я сначала ускорил шаг, а затем и вовсе побежал, стиснув зубы и преодолевая боль от ран. Если лечение бесполезно, то мне остаётся полагаться лишь на скорость.

Первый раз я остановился сразу за пределами лагеря, под защитой деревьев и там снова вложился в лечение. Удерживал поток техники до тех пор, пока рассечённое предплечье снова не перестало сочиться кровью.

Второй раз остановился возле Креода.

Тот вздрогнул, когда я внезапно вышел из тени. Наверняка для него это выглядело, словно я возник из ниоткуда.

Через миг он широко раскрыл глаза:

— Господин! Вы ранены!

— Уходим, быстрей, они идут по пятам, — и, подавая пример, сорвался с места в ускорении и Шагах.

Пока мои тени со мной, я буду знать о каждом шаге своих врагов.

— Добрались до тех деревьев. Потеряли след, распределяют поисковые отряды.

Я коротко кивнул на бегу, с удивлением отмечая, что Креод опережает меня уже на три шага. Но едва задумался об этом, как Ирал позади выдохнул:

— Господин, вы снова истекаете кровью!

Я скрипнул зубами. Скорость и усилия, превосходящие силы обычного простолюдина, не даются просто так.

Остановился, обрывая технику ускорения.

Нет нужды гадать, какие раны открылись. Ноги, я ведь бегу. Не зря же они так болят.

Креод, срывая дёрн сапогами, заложил круг и остановился рядом со мной, потрясённо выдохнул:

— Господин…

Я и сам с некоторой оторопью глядел на льющуюся из сапога кровь. Какого?

Рванул штанину, разрывая её по разрезу от реольской техники. Со свистом втянул воздух сквозь зубы.

— Господин! Как вы с этим бежали?

Да вот сам удивлён, Креод, сам удивлён.

Возможно, когда-то аккуратное, рассечение от синей капли реольской техники лопнуло от усилий ускоренного бега, буквально вывернулось наружу мясом, обильно истекая кровью и наполняя ей сапог.

Словно только этого и дожидаясь, боль резко усилилась, обожгла раскалённым железом, заставив стиснуть зубы, чтобы не заорать. Меня шатнуло, я ухватился за дерево, привалился к нему плечом, пережидая слабость. Это что, меня так рана впечатлила? А не видел бы её, продолжил бы бежать дальше, пока не истёк кровью?

— Господин, вам нельзя бежать, — осторожно заметил Креод.

Но здесь даже не нужно было дожидаться сообщения от теней — отчётливо слышались крики преследователей. Либо нашли следы крови, либо достаточно сорванного нашими сапогами дёрна. Погоня не отстаёт. И это мы бежали до этого, что же случится, если я стану просто идти? Как тут не бежать?

Я тяжело вздохнул. Вот так отдаёшь техники в переделку, указываешь, что нужно в первую очередь, стараешься усилить себя для сражений, а на деле самым важным оказывается лечение. Трёхсоставного явно недостаточно, тем более сейчас, когда икра буквально порвана во время бега.

— Господин, да лечитесь же! — встряхнул меня за плечо Креод.

Я оттолкнул его руку, обратил на себя ладони, складывая поток лечения. Пусть и недостаточно, но лучше ничего нет, не перевязываться же мне?

Впрочем, Креод, которого я оттолкнул, имел на это своё мнение и уже резал рукав своего ханбока на ленты.

Я закончил поток лечения, а он перетянул мне раны на ногах, на боку и на голове. Похоже, моя налобная лента осталась там же, где и платок со сломанным мечом, так что теперь у меня новая. Серо-алая.

— Господин, обопритесь на меня.

Я выкинул глупые и лишние мысли из головы, снова оттолкнул руку Креода.

— Сам.

Креод кивнул, опять вытащил меч из ножен, но в этот раз явно готовясь встретить врагов.

Я, кривя губы, сделал первый шаг, выругался, толкнулся другой ногой. Похоже, горячка боя схлынула, теперь, даже постарайся я, бежать всё равно не выйдет — ноги словно колодки. Перестраховался, оставил граухов подальше, чтобы на них не наткнулись патрули реольцев? Теперь вопрос — сумеем ли мы добраться до них раньше…

Глупый вопрос — крики реольцев стали гораздо ближе. У нас ещё две, может быть, три минуты и нас настигнут.

Я определил точно.

Через две минуты Креод развернулся и метнулся назад. В один миг с предупреждением от теней.

Я тоже развернулся, выглядывая, куда ударить. Едва между стволов мелькнула фигура с синим узором на щеке, заходящая к Креоду слева, я метнул ей наперерез порыв ветра, сбивая с ног, следом отправил «исит ватум», принимая реольца на шипы. Встать после такого он не сумел.

Короткая сшибка — девять на счету Креода, два на моём.

Креод, сам с алым от крови плечом, обеспокоено выдохнул:

— Кровь, ваша повязка на голове снова промокла. И щека…

Сил ругаться уже не было, я лишь привычно обратил к себе ладони.

— Господин, чем вас ранили, что кровь не затворяется?

— Не знаю, Креод, не знаю, — устало выдохнул я в ответ. — Выглядело это как светящиеся синие брызги воды. Только вот эти брызги вспороли меня, словно я какой-то простолюдин, а не идар.

— Эх, вы много потеряли со вторым посвящением, господин, — Креод подхватил меня под мышку, закинул мою руку себе на шею и помог сделать первый шаг.

На этот раз сил на то, чтобы возмутиться, у меня что-то не осталось.

Удалось пройти буквально две сотни шагов, как Креод снова потребовал:

— Господин, лечитесь, а я отойду встретить реольцев.

— Встретим их здесь.

— Господин, — Креод потянул мой распоротый рукав, обнажая рану, сочащуюся кровью, — если вам и дальше нужно будет так часто лечиться, то сколько жара души вам потребуется, чтобы дожить до лагеря и помощи? Не тратьте больше жар души на сражение. Я ваш меч.

Привалив меня спиной к выворотню, Креод отшагнул от меня спиной вперёд, сложил перед собой ладони с мечом, а затем рванул прочь, назад по нашим следам.

Спустя миг его место передо мной заняли Ирал, Ограк и Ариос.

Ирал согнулся в поклоне:

— Господин, простите, но у нас нет другого выбора.

Его слова продолжил Ариос:

— Даже для Креода реольцев слишком много, а он может перекрыть только одно направление.

Я ещё не успел сообразить, за что они просят прощения, а они уже порскнули в разные стороны, оставив рядом со мной лишь Молака.

Он тоже не стал молчать:

— Пусть я лишь советник по людям и их душам, но я всё ещё тень и стану вашей последней защитой, ваше величество.

До меня дошло, и я закатил глаза. В другое время я бы возмутился, но сейчас на это не оставалось сил. Вот Креод меня посадил и из сапог вылилось по пригоршне крови. Буду надеяться, что это старая кровь, иначе я даже до граухов не дойду — кровь во мне просто закончится раньше.

Сосредоточился на лечении, сменив расточительный поток на лечебное прикосновение «зерраум сир». Конечно, оно слабей, зато расходуется более бережно, а на спине у меня ран нет, дотягиваюсь везде.

С головой пришлось наощупь. Там нашлось три раны. Одна капля реольской техники рассекла лоб, срезав налобную повязку, другая, оказывается, неглубоко рассекла щеку и ухо. Больше всего, конечно, ран было на руках и груди. Удачно вышло, что хотя бы центральную часть техники я рассёк мечом, отбил капли, спас глаза, горло и прочее, где такой удар мог стать смертельным.

Слева выскочил Креод, склонился ко мне, подхватывая и поднимая.

— Уходим, господин, уходим быстрей. Я убил самых быстрых, но их тут полный лес, — оглядываясь по сторонам, добавил. — Что-то странное происходит — я кружился вокруг вас и наткнулся на два десятка мёртвых реольцев без единой раны. Словно здесь есть кто-то ещё. Может быть, сюда отправили не только вас, господин?

Я тоже так думал изначально, но мои тени не обнаружили Кровавого наблюдателя от Вира, так что…

Но сказал я, разумеется, другое:

— Всё может быть. Если так, то его помощь будет очень кстати.

Путь до граухов слился в какую-то круговерть лечения, мельтешащих вокруг теней, криков реольцев, что-то говорящего мне окровавленного Креода. Отчётливо помнил только, как раз за разом зачерпывал жар души из слезы Амании и боролся с непослушными ногами, которые отказывались шагать.

Затем — тёплый, огромный круп моего грауха под щекой, седло, тряска, лезущая в рот грива и настойчивый Креод, который то и дело заставлял меня выпрямляться и использовать поток лечения. А потом темнота. Тёплая, ласковая, бархатная.

Глава 10

Голубоглазый, хрипя, проснулся, задёргался, не понимая, что происходит и где он, слыша только одно — натужный, хриплый шёпот в ушах:

— Беда… Беда… Беда…

Шёпот стих, словно его и не было, Голубоглазый чуть пришёл в себя, да и снизу недовольно и глухо буркнули:

— Ты или иди до ветру, или лежи, чё ты прыгаешь там?

Голубоглазый, наконец, вспомнил, где он: в казарме замка Денудо и здесь в тренировках доказывает, что достоин в скором будущем стать полноправным младшим воином.

Бурчит его сосед с нижней койки.

А шёпот… Шёпот, похоже, тот самый, что слышала его мама. И неважно, что он в отличие от неё не видел сейчас теней.

Никогда этот шёпот ещё не ошибался.

Но был ли он на самом деле или это лишь сон?

Голубоглазый ещё немного посомневался, вцепился пятернёй в волосы, привычно нащупывая наросты на голове, а затем выдохнул и решительно спрыгнул.

Через полчаса замок, внешне всё такой же тёмный, мрачный и спящий, на самом деле гудел внутри растревоженным ульем. На удачу Голубоглазого, в карауле были Эрий и Дистим, его старшие товарищи по отряду господина Лиала, которые, пусть и не поверили ему до конца, но решили перестраховаться и убедили в том же старшего воина.

Когда-то они были просто Наглым и Тощим, но господин признал их, стал называть по именам, приняв полноценными воинами Дома. Голубоглазый надеялся, что скоро такое же случится и с ним.

Суета потихоньку нарастала, дошла и до владетеля с супругой.

Спустя два часа Нумеро призвал к разуму:

— Рассвет, Терсия. Если кто-то и хотел напасть, то должен был сделать это ещё час назад.

— У меня всё равно сердце не на месте, — не отрывая глаз от окна, покачала головой Терсия.

— Посты усилены, несколько солдат я отправил…

— Точно! — развернувшись, выпалила Терсия, заставив мужа замолчать. — Он его солдат, именно поэтому Хранители дали подсказку ему. Лиал!

— Терсия, — устало воззвал Нумеро к разуму супруги.

— Что Терсия? Что, если наш отряд уже опоздал? Что, если мы преступно промедлили?

— Терсия.

— Ну уж нет, Нумеро. В этот раз мы доведём этот разговор до конца. Почему ты всегда так равнодушен к сыну и так безответствен с ним? Он ведь наш единственный сын и твой наследник. Пока ты его видишь, ты вроде беспокоишься о нём, но стоит ему скрыться с твоих глаз, как ты словно забываешь про него. Ты скрывал наше богатство, отправил сына в Кузню с полупустым кошелём и одним-единственным воином, всё начало войны с Реолом он скитался на юге один, с какими-то оборванцами, которых ему всучила эта твоя Кузня. И что изменилось, когда ему пришлось уехать в Академию? Ничего?

— Он уехал не с одним воином.

— Нумеро, он уехал вообще один. Один, — всплеснула руками Терсия. — Не считая главы Академии.

— Это неправда. Я отправил следом солдат.

— Которых было так мало, что все они понадобились для охраны этой девушки.

— Эверы, и на этом настоял…

Терсия застыла. Под её взглядом Нумеро замолк и попятился.

— Отлично, чудесно, замечательно, — голос Терсии был больше похож на шипение. — Так ты знаешь, как её зовут. Я, хозяйка замка не знаю имени этой девки, а ты, Нумеро, значит, знаешь.

— Терсия! — Нумеро снова попытался воззвать к разуму жены. — Это случайность.

— Случайность. Ясно, так ты случайно выясняешь имя этой…

— Терсия! Лиал! Солдаты! Беда!

Терсия пошатнулась, медленно покачала головой:

— А вот сейчас, муж мой, ты поступаешь подло, недостойно владетеля Дома и Клинка.

— Дорогая…

— Не дорогая, — снова покачала головой она.

— Терсия, — попытался Нумеро ещё раз.

Но она лишь вскинула дрожащую руку:

— Нумеро, уйди. Видеть тебя не хочу.

Возразить, да даже произнести хотя бы одно слово Нумеро не посмел. Молча, опустив взгляд, выскользнул из комнаты. Он знал, ей нужно дать остыть. Завтра, нет, послезавтра он сумеет заслужить прощение и всё объяснить.

* * *

Креод вздрогнул, с потрясением оглянулся на господина, который тяжёлым, безвольным мешком упал с грауха на землю, упал так, как не падал никогда в своей жизни. Ни на тренировках с мечом, ни бегая по склонам окрестных гор, ни мчась на граухе по лесу в азарте первой охоты.

Через мгновение он уже был рядом, уже переворачивал господина на спину, с содроганием отгоняя от себя чёрные мысли. Наклонился ухом ко рту господина, затаил дыхание, попытался даже остановить своё гулко стучащее сердце, чтобы не пропустить даже намёка на дыхание. Мгновения тянулись тяжёлыми, холодными каплями, вымораживая грудь. Дуновение выдоха господина словно растопило лёд, который сковал Креода.

Он сглотнул, выпрямился, жарко благодаря про себя Хранителей, с содроганием оглядел тело господина, его пропитанный кровью ханбок, его набрякшие от крови повязки, подмечая и неестественную, мраморную бледность господина, и заострившиеся черты его лица. Срывающимся голосом позвал:

— Господин! Господин! Ваша милость Лиал!

Ударил кулаком в землю раз, другой, глубоко проминая дёрн и податливую лесную почву, когда господин ему не ответил. Снова выругался, теперь уже вслух, проклиная свою беспомощность. Ну почему господин взял только его? Почему не взял с собой Илиота? Илиот — талантливый адепт, знающий несколько техник лечения, а он — всего лишь удачливый простолюдин, который только милостью господина и его кровью получил возможность стать сильней.

Кровь! Господин потерял слишком много крови, потому и свалился без сознания!

Креод застыл на миг от пришедшей в голову мысли, а затем лихорадочно принялся рвать свой ханбок на полосы и туго перематывать раны господина, всё ещё истекающие кровью. Да, он не может использовать техники, но и глупо сидеть, ожидая, когда господин истечёт кровью окончательно, он не может. В конце концов, он действительно простолюдин и долгие годы своей службы Дому Денудо умел обходиться с ранами без помощи адептов. Хорошо бы ещё сюда сизого лишайника с северных гор, но где его взять здесь, в этих влажных и тёмных лесах Реола?

Креод лихорадочно огляделся, пытаясь отыскать под окрестными кустами хоть одно паучье гнездо, паутиной которых в своих байках залепливал раны Флайм, но не сумел ничего заметить в наступившей темноте, а оставить господина, прервать свою помощь, даже на краткий поиск — не посмел и снова принялся бинтовать раны.

Только то, что в Креоде не было ни капли крови Оскуридо, вернее, ни одной, сколько бы заметной капли, позволило ему оглядеться — ведь на самом деле его и истекающего кровью Лиала плотным кольцом обступили тени.

Если бы они могли бледнеть, то сейчас выглядели бы ничуть не лучше Креода или же своего господина.

Нарушая давящее на плечи молчание, Молак спросил:

— И… это всё? На этом всё закончится? Вот так?

Через миг его за горло ухватил Ирал, вздёрнул над землёй.

— Заткнись! Закрой свой рот! Как ты смеешь?!

Молак, которому уже много сотен лет не нужен был воздух, чтобы дышать и говорить, пожал плечами, даже не пытаясь освободиться:

— Смею что? Беспокоиться о будущем? Удивляться?

— Смеешь… Смеешь… Клеветать на господина!

— Наш господин — всего лишь человек. Даже Ребел пал и ушёл тенью в вечный сон.

— Ты! Ты…

Ирал отшвырнул Молака на несколько шагов, обхватил голову ладонями и закричал.

— Нет! Нет! Нужно что-то делать! Нужно что-то…

— Успокойся, — осадил его Ограк. — Мы не в силах ничего сделать, потому что не успели вернуть себе силу.

Тормур поднял перед собой руки, развернул их ладонями к себе и негромко произнёс:

— У меня сохранилось короткое воспоминание о последних минутах. Пусть я и советник по сельском хозяйству, но я помню поле битвы, тысячи мёртвых, окровавленных тел вокруг, помню, что я стою вот так же, вот так же гляжу на свои руки, а они осыпаются пеплом, и ветер сносит его в сторону, стирая моё существование, — поднял взгляд на остальных теней, спросил. — И вот сейчас это повторится, да?

— Заткнись! Заткнись!

— Хватит Ирал! — рявкнул Ограк. — Ты ведёшь себя недостойно слуги Оскуридо. Путь, по которому шёл господин, изначально был опасен. Да, мы поверили в его удачливость, в его силу, но в случившемся есть и наша вина — это мы не сделали господина достаточно сильным.

Ирал набычился:

— Я делал всё, что мог. Всё. Что мог.

— Я не ставил это в вину только тебе, — согласился Ограк. — Каждый из нас несёт часть этой вины. Ариос недостаточно хорошо разведал про этого убийцу, я был слишком беспечен и не настоял на том, чтобы дождаться темноты и сна цели, Молак не сумел заглянуть достаточно глубоко в душу и намерения этого реольца, не считал по его лицу то, что господин раскрыт, мы все недостаточно много убили врагов господина, мы оказались слабы и не сумели сами, в одно мгновение убить его врага.

— И что теперь? — спросил Ирал. — Ошибки и я могу перечислять до бесконечности.

Ограк снова опустил руку, провёл по поясу, где так давно не было меча.

— Что теперь? Ничего нового, Ирал. Мы слуги и должны до самого конца верно служить нашему господину, — Ограк качнул головой, этим жестом указывая себе за спину. — Слышишь? Пока мы тут стоим и дрожим в ожидании нового забвения, враги догнали господина. Если всё, что мы можем — это убивать, то сейчас мы должны убивать. Ничего ещё не закончилось — господин может справиться с ранами, Креод может остановить ему кровь, но только в том случае, если ни один реолец не дотянется до них своим мечом, — последний раз проведя рукой по пустому поясу, Ограк вскинул вверх кулак и потребовал. — Убивайте, соратники, убивайте их. Не дайте никому даже приблизиться к господину. Во славу Оскуридо!

Медленно поворачиваясь на месте, обжигая других теней взглядом тёмных глаз, в которых словно светился мрачный, чёрный огонь, Ограк возопил:

— Ребел! Ребел! Ребел!

Через миг сорвался с места, невесомой тенью промчавшись сквозь кусты и деревья к самому быстрому реольцу, на удар сердца скрылся в его теле, хваткой бесплотных пальцев останавливая его сердце, а затем ринулся к следующему, призывая:

— Убивайте во славу Дома Оскуридо! Ребел! Ребел!

Следуя его примеру тени брызнули во все стороны от Лиала, яростно выискивая реольцев.

И их было достаточно, чтобы утолить их ярость и их страх — по следам граухов бежало несколько отрядов, больше сотни реольцев общим числом и, наконец, догнали неуловимых убийц.

Креод вскинул голову, вслушиваясь в звуки леса, скрипнул зубами, осознав, что врагов многие десятки, и что ещё чуть-чуть и они будут здесь. Торопясь, принялся бинтовать икру господина быстрей, пытаясь успеть хотя бы с этой раной. Выдохнул сквозь зубы:

— Х-хей! Черныш, защищать, защищать! Понял?

Граух Лиала фыркнул, покосился тёмным глазом на лежащего хозяина, затанцевал боком, высоко вскидывая копыта и становясь слева от его тела. Креод покосился на своего грауха, но тот был обучен гораздо проще, оставалось лишь надеяться, что когда Черныш покажет пример, то тот станет повторять и возьмёт на себя хотя бы двух-трёх реольцев.

Креод уже закончил и с икрой и даже затянул левое бедро господину, но реольцы всё не выбегали и не выбегали из-за кустов. Креод удивлённо вскинул брови, сорвал остатки ханбока, принялся полосовать на полосы уже его, с изумлением прислушиваясь к происходящему вокруг.

Вот гулкая, даже на лесной подстилке, поступь шагов. Бежит сюда, не жалея сил и используя поступь — ветер свистит на лезвии обнажённого меча — не слабей, чем старший воин, а, скорее всего, слабый идар. Затем короткий крик, ноги реольца заплетаются, и он на всём ходу падает, чтобы уже не шевельнуться.

Снова помощь неведомого наблюдателя? Но как? Креод только что слышал шаги и меч только одного человека. Лес вокруг был полон звуков только реольцев. Но как ни старался Креод, но не мог услышать ни одного звука того, кто метался вокруг во тьме леса и убивал, убивал и убивал. Креод не слышал ни свиста убивающего меча, не слышал ни звуков убивающих техник, не слышал и звука проламываемой плоти.

Удивление не мешало Креоду делать то, что было в его силах — перематывать раны господина, которых оставалось всё меньше и меньше.

Закончив, Креод отбросил остатки перемоток, тяжело вздохнул и поднялся. Всё, что было в его силах — он сделал. Больше — он не может сделать ничего. Хотел бы он теперь увезти господина прочь, но слева между деревьев мелькнула тень и Креод опустил руку на меч, а не на повод грауха. Похоже, пришло его время.

Через миг реолец был уже здесь — плотный, невысокий, в шёлке с какой-то страхолюдной тварью с щупальцами на плече. Креод только и успел, что вскинуть меч в первую позицию, перевести его во вторую, готовя удар умения, а реолец вдруг сбился с поступи, захрипел, пуча глаза, и рухнул на колени, взрывая землю.

Креод замер в третьей позиции, готовый обрушить Дождь клинков и глядя в глаза реольца. Тот попытался что-то сказать, скребя грудь свободной от меча рукой, а затем его глаза остекленели, и он завалился вперёд, уткнувшись лицом в землю, а гулкий стук его сердца, который слышал Креод, смолк.

— Какого? — потрясённо выдохнул Креод, с изумлением глядя в спину мертвеца.

В этот раз всё произошло на его глазах, теперь Креод не только слышал, но и видел смерть реольца. Но загадок стало только больше. Кто его убил? Чем? Можно было бы подумать, что вокруг самого господина распространяется смерть, что реольцы умирают лишь потому, что приближаются к господину, слабаки едва начав, остальные же, у кого сил и ихора побольше, умирают вблизи, сумев немного подойти.

Креод обернулся на господина.

Но это не так. Креод стоит живой, живые и граухи. Если здесь кто и умирает, то только господин. Креод скрипнул зубами, увидев, что его повязки, вместо того, чтобы остановить кровь, лишь напитываются ею.

На что он надеялся? Что до этого не помогали, а теперь начнут? Теперь ему стоять здесь и беспомощно глядеть, как господин по капле теряет жизнь? Он даже не сумеет довезти его до ближайшего лагеря Скеро — слишком далеко, слишком далеко при таком количестве незакрывающихся ран. Он бесполезен. Что он скажет владетелю Нумеро? Что он сделал всё, что было в его силах, но этих сил оказалось мало? Что молодой господин Лиал, наследник Дома умер, а он, бесполезный гаэкуджа Дома, остался жив и сумел только вернуть тело?

Креод обернулся на яростный вопль, безразлично проследил, как очередной реолец выскочил из-за куста, вновь захрипел, сбился с шага, сделал несколько шагов на подгибающихся ногах, а затем рухнул, сумев оказаться на три шага ближе к господину, чем предыдущий. Черныш захрипел грозно, боком, приплясывая, приблизился к нему, стукнул копытом возле головы, но реолец был мёртв и не испугался.

Креод ещё несколько мгновений глядел на мертвеца, затем отвернулся, опустил глаза на господина, который стал ещё бледней, и вдруг вздрогнул. Рывком развернулся обратно, впившись взглядом в реольца, разжал пальцы, роняя меч себе под ноги, и вскинул руки к лицу, впившись взглядом в свои намозоленные рукоятью клинка пальцы.

Буквально на днях он уже стоял вот так над умирающим и тоже пытался отыскать способ его спасти. Так почему же сегодня, с господином, который для него в сотню раз важней, чем Илиот, он так быстро сдался?

Что ещё за — сделал всё, что в его силах? Ведь не сделал!

Вскинул голову, заорал:

— Хватит! Хватит! Не убивайте их! Они мне нужны живыми! Живыми, вы слышите?! Они нужны мне, чтобы спасти господина Лиала из Дома Денудо! Вы слышите?

Ему никто не ответил, зато слева, шатаясь, выскочил очередной реолец в шёлке, зашагал к Креоду, с каждым шагом двигаясь всё неуверенней.

Креод рявкнул:

— Живым! Да вы слышите меня, уроды? Не убивайте его!

И снова ему не ответили, но реолец всё шагал и шагал, не думая падать и умирать, даже поднял трясущийся меч, пытаясь сплести движения Дождя клинков. Креод метнулся вперёд, одним движением выбил у него из руки меч, вторым сломал ему пальцы, а третьим ухватил за шиворот, торопясь доволочь до господина.

Швырнул его рядом с ним, цыкнул на Черныша, который дёрнулся было к реольцу. Через миг рявкнул уже на реольца:

— Лежи смирно!

Пинком сломал ему руку, которой тот пытался добраться до меча, упал на колени между господином и реольцем, снова поднял перед собой руки, покрытые кровью господина.

На чём он остановился в прошлый раз над телом Илиота?

Он может забирать у врага жизнь, залечивая раны. Для этого нужно всего лишь погрузить руку в плоть врага. Но что нужно для того, чтобы забрать у врага жизнь, но не потратить её на себя, а передать её другому? Две руки, что вполне логично. Но что, кроме этого? Не может же он пробить господину грудь, чтобы лечить его? Этим он точно его добьёт.

А как тогда?

Упрямый реолец начал биться, пытаясь откатиться, ударил Креода ногой раз, другой. Тот безразлично принял эти удары, не сводя с реольца глаз, в которых мерцали алые огоньки.

Спустя вдох Креод ударил в ответ, одним ударом глубоко вбивая пальцы в плечо реольцу, второй же рукой он вцепился в плечо господина, раздирая ему кожу между двумя повязками, потянул жизнь к себе, стараясь делать это только левой рукой, стараясь не поглотить то, что забрал, а переместить в правую руку и отдать. Отдать.

— Отдать! — зарычал Креод, ярясь на непослушную силу.

Реолец выгнулся и умер.

— Нет! Нет! Нет! — заорал Креод, вскочил и, потрясая окровавленными руками, потребовал. — Ещё! Ещё мне живых!

Молак, отступил в сторону, выходя из тела реольца, поднялся выше, располагая ноги на уровне земли, и спросил. — Тебе не кажется, что он сошёл с ума?

Ирал огрызнулся:

— Какая разница, если он наша единственная надежда? Пусть он трижды сойдёт с ума, если это спасёт господина, то цена невелика.

Ограк кивнул:

— Согласен, — рявкнул, донося приказ до остальных. — Пятерых сюда! Пятерых пропустите!

Тени молчали, пока из кустов не выскочил новый реолец. Только тогда Молак, не рванувший сразу вперёд, произнёс:

— Попробуем не так сильно ослаблять их. Возможно, мы оставляем Креоду слишком мало силы в них. Возможно, что мы даже мешаем ему, находясь в телах реольцев, мешаем одним своим присутствием.

Ирал, который оказался почти на три головы выше нового реольца, возвышаясь из его тела, согласился:

— Хорошо. Мы должны испробовать все возможные способы, раз у нас появился этот шанс.

Креод хищно наблюдал, как реолец несётся к нему. «Этот поживей будет» — отстранено заметил про себя и метнулся навстречу, даже не подумав поднять меч. Чужая жизнь, взятая тогда, когда она ему не требовалась — заставляла кровь кипеть и требовала выплеснуть её хотя бы в движении. Креод был не против — в мгновение оказался рядом с реольцем, сломал ему руку с мечом, сбил с ног.

Но реолец от этого только впал в ярость — перехватил меч левой, пнул Креода в колено, едва не ломая. Через миг они сцепились в схватке — меч против кулака, сталь против плоти, желание выжить против желания спасти.

Исход был ясен и в обычный день, слишком тяжело обходится идарам старшей крови потеря ведущей руки, мало кто способен и левой рукой так же ловко и точно плести умения меча, мало кто способен вплотную, когда нет времени всё это плести, в полную силу проявить силу идара, победить в схватке Кровавого, пусть и более слабого.

Тем более, ясен был исход такой схватки здесь и сейчас, когда тени покидали тело реольца по очереди, не давая ему полной силы до тех пор, пока Креод не превратил его в буквально беспомощного калеку.

Ирал сделал шаг в сторону, оскалился:

— Следующий! — словно отдавая приказ Креоду, и рванул в ту сторону, где выбрался из кустов новый враг.

Ограк покачал головой:

— Похоже, он только впустую тратил время, обучая молодёжь. Я нашёл бы ему место у себя в армии, — обернувшись на Креода, который волочил беспамятного реольца к Лиалу, добавил. — Этому бы тоже нашёл. Армия из идаров, драугров и Кровавых. Она бы стала непобедимой.

Из леса донёсся крик Ариоса:

— Подошёл второй отряд! Здесь есть Паладин, не меньше! И Кровавые! Ограк, Ирал, Молак — вы нужны нам здесь!

Молак, который до этого не спускал глаз с Креода, вздрогнул, обернулся в сторону крика и упрекнул Ограка:

— Давай, ты будешь мечтать позже, тогда, когда у нас появится будущее, в котором эта армия возможна? — высказавшись, размазался в полосу, убегая в лес.

Ограк с усмешкой покачал головой и заговорил с Иралом:

— Этого придётся убить. Если там действительно Паладин и Кровавые, лучше позволим им добраться сюда. В них больше ихора и силы.

— Согласен, — кивнул тот, сжимая пальцы на сердце реольца.

Через миг Ограк вытянул вперёд руку и тоже размазался, дымчатой полосой вливаясь в реольца к Иралу. Реолец споткнулся и рухнул.

— Слабак, — процедил Ирал, стоя над его телом. — К чему его вообще сюда пропустили?

— Так бежим к неслабакам.

Креод, не подозревая, что происходит вокруг него, не заботящийся о происходящих странностях и желающий лишь спасти господина, снова рухнул на колени между его телом и телом притащенного реольца.

Новая попытка и снова неудача — реолец умер, Креод отчётливо ощущал, как его распирает чужая жизнь, видел, как иссыхает тело реольца, видел, как разбухают его собственные вены, полные чужой, заёмной крови, но не мог даже толики её отдать господину.

Рыча от отчаянья, он отшвырнул тело реольца, ударил кулаком в землю раз, другой, вскинул голову.

Глядя безумным взглядом на мертвенно-бледное лицо Лиала, зашептал:

— Если я не могу отдать вам свою кровь так, господин, так возьмите её по-другому.

Запрокинул голову Лиала, потянул за подбородок, разжимая губы. Резанул себя мечом по запястью и направил хлынувшую кровь в рот Лиала.

— Глотайте, ну глотайте же, господин! Живите! Да! Да! — восторженно завопил Креод, когда кадык беспамятного Лиала дёрнулся раз, затем другой.

Едва поток крови из жил ослаб, а рана начала затягиваться, Креод вскочил, разбрызгивая кровь во все стороны, бросился к так вовремя выскочившему справа реольцу, встретил его удар сталью, вновь сломал его в короткой схватке, перенёс к господину и снова упал на колени на окровавленную землю, вбивая руки в два тела — в реольца глубже и безжалостно, в господина едва-едва кончиками, точно в предыдущие следы своих пальцев. А через миг, вскинув голову к небу, восторженно завопил, ощущая наконец, как забираемая у реольца жизнь не только бурлит в его теле, заращивая запястье, но и устремляется в тело господина, словно стремясь воссоединиться с той частью его крови, которую он недавно отдал господину.

— Да! Да! Да! Живите, господин! Живите!

Глава 11

Вир выслушал доклад и стиснул зубы.

Всё, как всегда, всё, как всегда, проходят годы, сменяются поколения, но не изменяется ни-че-го. Ни-ког-да проблема не приходит одна. Предательство отдельных Кровавых, проверки остальных, допросы подозреваемых, чистки примкнувших, молчавших и помогавших, нехватка верных подчинённых для всех дел и вот, возможно, Лиалу не хватило того самого Кровавого, который присматривал бы за ним и помог ему.

Вир не собирался скорбеть о потере этого наглеца, сейчас ему было важно другое — выполнил ли тот задание или нет. Скорее всё же выполнил, чем нет.

Коротко бросил:

— Свободен.

И забыл и докладе, и о Лиале, но уже через пять минут вновь поднял голову от бумаг — полог его шатра кто-то решительно и нагло откинул врываясь.

Яшмовые весы.

Несколько мгновений они словно боролись взглядами, затем Весы скрипнул зубами и произнёс:

— Ваша светлость, как это понимать?

— Что именно? — холодно ответил Вир.

— Не нужно, ваша светлость, — покачал головой Весы, — не нужно, вы умней меня и прекрасно поняли, о чём я спросил.

— Я не люблю общаться намёками.

Яшмовые весы снова скрипнул зубами, катнув желваки по скулам, и кивнул:

— Хорошо, ваша светлость, тогда я скажу прямо. Я заключил с вами союз, мы объединили наши силы и сведения наших людей. Я пошёл вам навстречу ещё дальше и позволил вам самому намечать вашим людям задания или тем, кого вы называли своими людьми, хотя они служат в моём отряде. Вы говорили, что так будет лучше.

— Разве так и не вышло?

— Не сейчас, не сейчас, — Весы медленно покачал головой, не сводя с Вира немигающего взгляда. — У вашего человека успех или провал? Я начинаю распространение слухов? Вы снимаете Кровавых с защиты ключевых фигур? Мы переносим удары на правое крыло реольцев?

— Да, — кивнул Вир. — Да и да.

— Как?! — взвыл Весы. — Как вы можете обещать мне, что у вас всё удалось?

Теперь уже Вир покачал головой:

— Ты за последние дни сильно сдал, стратег. Давит ответственность? Слышал, будто поражение у Теназа станет концом для всего твоего Дома?

Весы закаменел лицом, на его скулах снова вспухли желваки. Он молчал, прожигал Вира взглядом.

По губам Вира скользнула усмешка:

— Ну-ну, не стоит так на меня глядеть. Забавное ты себе имя взял, Яшмовые весы. Я не понаслышке знаю: чем больше лежит на весах, тем сложней принимать решения, но ты никогда не задумывался, юноша, что любой солдат, которого ты лёгким росчерком на бумаге посылаешь в битву, рискует в ней не только своей жизнью, но и жизнью своих родных, которые останутся без него, кормильца?

Весы расцепил зубы, процедил:

— У вас настроение вести нравоучительные беседы, ваша светлость?

— Всё может быть, — легко согласился Вир. — Может, и настроение. Поучу ещё немного: если для тебя так важна победа, то планируй всё так, чтобы одна, две или даже десять ошибок не сумели разрушить весь твой план, планируй так, чтобы устоять и выжить при любом исходе.

У Весов дёрнулся глаз, он сквозь зубы поблагодарил:

— Спасибо за совет, ваша светлость, — развернулся и бросил через плечо. — Я покину вас.

— Стоять! — лязгнул сталью в голосе Вир, заставляя Весы замереть на месте.

Постояв пару ударов сердца, тот обернулся через плечо и спросил:

— У вас есть ещё что-то для меня, ваша светлость?

— Есть. Неважно, убил ли он его или нет.

— Неважно? — Весы крутанулся на месте, оборачиваясь к Виру, и воскликнул. — Неважно?! Кто убедил меня, что нам нужно запустить слух о невероятном убийце? Кто просил указать цели для него? И что? — Весы шагнул вперёд, потряс перед собой рукой с растопыренными пальцами и презрительно процедил. — Первое же дело и ваш невероятный убийца сам лежит при смерти.

— Раз он вернулся, то…

— Раз он вернулся, то даже не сумел добраться до цели! Значит, все передвижения войск, которые я готовил три дня, полностью бессмысленны и лишь ухудшили наше положение!

Теперь Вир закаменел лицом, тяжело уронил:

— Не смей повышать на меня голос и перебивать меня. Не порть со мной отношения. Ты можешь взять Теназ для короля и остаться в живых, он осыплет тебя милостями, но это не убережёт тебя от моего гнева. Ты понял меня?

Весы склонил голову, вскинул перед собой сомкнутые ладони:

— Прошу простить меня, ваша светлость. Я забылся и позволил себе лишнего.

Вир покачал головой:

— Неубедительно, но нет ничего хуже, чем менять стратега в середине битвы. Сейчас содержание твоей головы бесценно, — Вир вздохнул и поднялся. — Идём.

— Куда? — ожёг его Весы взглядом исподлобья.

— Разрешить твои сомнения. Ну и мои заодно.

Десять минут, несколько колец охраны и они, сопровождаемые всего двумя Кровавыми, уже входили в лечебницу.

Креод, который сидел у кровати Лиала, встрепенулся, услышав шум. Наморщил лоб, вслушиваясь в заискивающее лопотание местных слуг, помрачнел. Но когда дверь скрипнула, лениво повернул голову на звук, изобразил удивление на лице и вскочил сгибаясь:

— Ваши светлости!

— Давай отсюда, — шикнул на него Азур, а едва Креод по стеночке просочился наружу, повёл рукой, указывая на Лиала. — Вот он. Сделал всё, что мог, но ему не становится лучше.

Вир в три шага оказался рядом с кроватью, провёл пальцем по бледно-серому шраму, пересекавшему щеку Лиала, откинул полотно, открывая тело с такими же отметинами, и заметил:

— Эти шрамы — наглядное подтверждение того, что он точно добрался до цели.

— Но убил ли?

Вир оставил без ответа вопрос Весов, глянул на Азура.

— Приходил в себя?

— Нет, ваша светлость, — вздохнул тот в ответ. — По сути, он в полном порядке, но при этом недвижим. Взгляните.

Азур ловко оттеснил Вира от кровати, ухватил Лиала за руку. Блеснула игла.

— Видите, никакого отклика, — пояснил свои действия Азур. — Зрачки тоже не реагируют ни на боль, ни на свет. Боюсь, что его тело живо, а вот разум либо ушёл очень далеко от тела, либо и вовсе погиб, хотя я и не понимаю, что могло привести к такому исходу. Не эти незначительные раны точно. Боюсь, остаётся только ждать и надеяться, что спустя месяц, два или полгода разум тоже залечит свои раны.

Весы скривил губы и буркнул:

— Ждать? Я не могу ждать.

— Значит, не будем, — Вир повёл рукой, жестом приказывая Азуру отойти от тела. — Есть один способ обмануть время.

Пальцы Вира замелькали, складывая печати одну за другой.

Азур, лучший из лекарей армии короля, сначала скрывавший скептическую улыбку, сейчас старался скрыть изумление. Он, Великий заклинатель, лучше, чем кто-либо другой понимал, какой уровень техники видит перед собой. Невероятный. Выходящий за границы возможного. Десять, двенадцать, четырнадцать печатей. Шестнадцать.

Вир замер, удерживая последние печати, через миг из его ладоней на тело Лиала пролилась волна тёплого, жёлтого света, но не исчезла бесследно, а словно толстым покрывалом накрыла его.

Несколько ударов сердца ничего не происходило, а затем Лиал вдруг захрипел, часто-часто дыша, дёрнулся, его выгнуло на кровати. Через миг он опирался только на пятки и затылок, дышал всё чаще и мельче, хрипло постанывая, а затем его начало трясти в крупной дрожи.

Азур прищурился, вглядываясь сквозь покрывало жёлтого сияния. Жилы на лице, руках и теле Лиала вздулись, мышцы его мелко и беспорядочно дёргались, словно у него под кожей копошились сотни мелких червей.

Азур заметил, как брезгливо содрогнулся Яшмовые весы. Да, зрелище не из самых приятных, особенно для тех, кто далёк от грязи лечебницы и её крови и дерьма. Но его самого занимал другой вопрос — это точно лечение? Ни одна из известных ему лечебных техник не причиняла боль. Хотя… Теперь Азур покосился на спину Вира. Он ведь и не обещал лечение, а говорил лишь о способе обмануть время.

Сияние опало, втянулось в тело Лиала, и тот тоже рухнул на кровать, весь мокрый от пота, серый, с впавшими щеками, с прилипшими ко лбу волосами, хрипло, с надрывом дыша. Но уже хотя бы не издавая натужных стонов.

Вир сжал пальцы в кулаки, ломая печати, опустил руки и шагнул ближе к кровати, а через миг влепил Лиалу пощёчину. Раз, другой. Рявкнул:

— Лиал! Лиал! Очнись! Открой глаза!

Как ни странно, но веки Лиала дрогнули, а затем он поднял их.

Вир нагнулся ближе, спросил:

— Потрошитель. Ты убил его?

— Д-да.

— Ты уверен?

— Д-да… убил… пла-аток ос-тавил…

Вир выпрямился, свысока глянул на Весы:

— Ты доволен? Всё, как я и сказал. Можешь действовать, как и планировал.

Лиал же в это время безвольно уронил голову к плечу, а глаза его закрылись.

Шагая по коридору к свету и воздуху, Весы покосился через плечо и спросил:

— Через сколько он встанет после вашего лечения, ваша светлость?

— Без понятия, — беззаботно ответил Вир. Пояснил. — Это даже не лечение, а… Неважно, считай, что я лишь ускорил его жизнь. Раз уж местный лекарь сказал, что всё решит только время, это время я ему и дал. Как видишь, он действительно пришёл бы в себя рано или поздно.

— Значит, непонятно когда мы сможем снова использовать убийцу Сломанного клинка?

— Почему? Чем хороши слухи, которые мы запустим, так это тем, что никто не знает лица этого убийцы. Если хочешь, используй сразу два, три, десяток Сломанных клинков.

— Плохой выбор, — не согласился Весы. — Хорошо в этот раз он убил цель и сам ушёл. Но раз его солдат рассказывает о стычке, то есть и выжившие, что видели и его лицо, и его необычные волосы в два цвета. Увидят и других, поймут, что они выглядят по-другому, основа слухов об убийце из Скеро пошатнётся, а стоит одному из наших людей попасться в руки реольцев, то у меня и вовсе не выйдет нагонять панику через слухи. Именно поэтому я просил, ваша светлость, выделить на это дело лучшего, лучшего, а вы дали вот этого. Как тот, кто только-только прошёл второе посвящение и начал жизнь заново, может быть лучшим?

Вир ожёг Весы взглядом:

— Гляжу, ты снова забываешься? Я же не учу тебя строить планы? Так и ты не учи меня растить идаров.

Весы вновь согнул спину в поклоне, но лишь для того, чтобы спрятать глаза и ухмылку.

Идаров. Очень громкие слова для главы Академии. Конечно, он сумел убедить короля с именованием младшими и старшими идарами, но не более. Как власть кружит голову людям.

За их спинами, в покинутой ими палате Азур закончил осмотр Лиала. Второй за это утро.

Креод, который всё это время мялся у двери, не выдержал:

— Ну что, ваша милость?

— А? — Азур обернулся в изумлении, позабыв, что он здесь не один. — Ну, что бы это ни было за лечение, но оно помогло — твой господин обрёл единство тела и разума, вновь ощущает боль и даже пришёл в себя, говорил, а сейчас реагирует на боль и свет. Но при этом выглядит так, словно не ел пару недель, его тело даже начало сжирать само себя, как будто… — поджал губы и завершил. — Неважно. Подождём, я надеюсь, что я верно понимаю происходящее. Предполагаю, что сейчас это всего лишь сон, уже через пару часов он придёт в себя и, наверное, ты даже сможешь его забрать, — фыркнул. — Пф! В любом случае сможешь забрать. Всё равно я и до этого не видел возможности лечить его. Сейчас же, — пожал плечами, — обильно поить, кормить. Вино, печень, мясо, если хватает денег, то отыскать в лавках Осколков вино из Андамо, то, что делают с добавлением исаров.

Креод кивнул:

— Понял, ваша милость, постараемся.

Едва Азур ушёл, Креод уселся рядом с Лиалом, принялся мокрой тряпкой обтирать его от липкого и тёмного пота. Смахнул со лба господина прилипшие двухцветные волосы, потянулся тряпкой и замер.

Тени, которые буквально заполняли эту небольшую комнату, переглянулись.

Они тоже это видели — не только тело господина пережило ускоренное время, но и его шрамы. В том числе шрам на месте отметины Ребела. Нет, метка не сияла во лбу господина, но шрам изменился, разгладившись по краям и набухнув чётко очерченным ромбом по центру. Метка Ребела одновременно и была, и не была на лбу господина.

Если бы Креод мог видеть, то понял бы, что сейчас окружён сильнейшими из теней. Молак, Ирал, Ариос, Ограк, Урамос, Тормур, Калиос — все семь теней-советников были готовы обрушиться на него, сковывая и убивая. Ночная схватка показала, что все вместе они останавливали сердце Паладинам. Но хватит ли этой силы на Кровавого непонятной мощи, Кровавого, что тоже в ту ночь убивал Паладинов?

Креод перехватил тряпку, что сжимал, рванул её, отрывая полосу и быстро перемотал голову Лиалу, скрывая необычный шрам.

Тени снова переглянулись.

Молак пожал плечами и сказал:

— После того, что он видел этой ночью… Одной тайной больше, одной тайной меньше. Лишь тот, кто верен господину не меньше нашего, продолжит закрывать глаза на очевидное.

Ариос добавил:

— Тем более, он тот, кто никогда не отходит от господина, а значит, никогда не покидает нашего присмотра.

Ограк кивнул:

— Достойный воин.

Ирал промолчал.

* * *

Когда я пришёл в себя, то лишь привычка, оставшася с детства, да слабость, стоит быть откровенным с самим собой, не позволили мне шарахнуться — едва ли не в упор на меня глядело многоголовое тёмное чудовище, склонившееся надо мной и вглядывающееся в меня.

А через мгновение одна из голов этого чудовища расплылась в улыбке.

— Ох! Господин, вы очнулись! Какое облегчение!

И только тогда пришло понимание того, что я вижу — восемь разных лиц — Креод и все мои советники-тени. Чтоб их Ребел прибрал к себе — нашли время так пугать!

Я ощутил, как Креод сжал мою руку, повёл взглядом влево, вправо. Кстати о месте. Это я где? Похоже на ту комнатку, где я спорил с лекарем Азуром о том, что стоит держать в тайне и где проходит граница дозволенного с моими людьми. Неужели я так далеко зашёл, что…

Воспоминания вдруг нахлынули волной — все дни, что прошли с того спора, схватки, события, то последнее задание, с символом сломанного клинка, ранение, бегство через лес, граух подо мной и огромная бархатная и словно дышащая чернота, сменившаяся этой комнатой.

Скрипнул зубами. Тупой придурок. Я знал, что задание опасное, я читал про умения этого реольца и его славу. Но сделал всё, чтобы сдохнуть.

Выдал себя, не использовал ни одного из своих сильных умений — не ударил Устрашением, выигрывая мгновения на удар, не прикрылся пеленой тьмы, что могла бы отразить уже чужой и спасти меня от этих странных ран. Проще сказать, в чём я не допустил ошибки, спеша, расслабившись, не желая напрягаться и ощущая своё пустое, как оказалось, превосходство.

— Господин?

Я разжал зубы и постарался улыбнуться:

— Ты вытащил меня. Спасибо.

— Господин, это был мой долг.

Молак перевёл взгляд с меня на улыбающегося Креода, затем обратно и произнёс:

— Должен сообщить, господин, что вы можете считать Креода тем, кто знает о нашем существовании.

Очень хотелось выдохнуть потрясённый вопрос, но я сдержался, да и глупо было бы переспрашивать.

Молак кивнул:

— Да, господин, так вышло.

Пока Креод суетился вокруг меня, помогая мне удержать чашу с водой, что ходуном ходила в моих руках, тени вели свой рассказ.

О схватке, о том, что я упал от потери крови и продолжал ей истекать. О безумии Креода и о своём собственном безвыходном отчаянье, о битве в сгустившейся тьме, о том, как Креод сумел создать Кровавое лечение, как они вместе с Креодом сошлись в схватке с Великими паладинами и Кровавыми реольцев, как везли меня в лагерь, как я лежал сначала на граухе, а затем на кровати лечебницы, не ощущая боли и света, о приходе Вира и планах Весов на убийцу Сломанного клинка.

Напившись, отдышавшись, устроившись поудобней, я поймал взгляд Креода и спросил, медленно роняя тяжёлые слова:

— Удивительно, что я выжил, не правда ли? Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Аха-ха-ха! — Креод смущённо рассмеялся, покосился на дверь и подсел ко мне ближе. — Господин, не знаю, как вы это воспримите, но я теперь не только Кровавый, что убивает, но и тот, что лечит.

Я хмыкнул про себя. Это было не совсем то, на что я рассчитывал, но всё равно кивнул:

— Интересно, продолжай.

— Ну, во всяком случае, я сумел отыскать способ вернуть вам утраченную кровь.

Я поднял руки, сжал кулаки, не ощущая в них и четверти былой силы, поднял брови в вопросе:

— Чужая кровь? Поэтому я так слаб?

— Э-э-э, возможно, господин, — пожал плечами Креод. — Но это был единственный…

— Прости, — спохватился я, перебивая его. — Я благодарен тебе за своё спасение. Уверен, если бы не ты, то я бы умер ещё там, в лесу, где потерял сознание. Я должен тебе жизнь.

— Господин, о чём вы? — смутился Креод. — Это вы спасли мне жизнь, избавив от того голоса в голове и безумия Кровавого жнеца. А я лишь верно служу вам и сделал то, что и должен был.

— Не думаю, что ты сделал то, что может любой, пусть и Кровавый, — Креод снова покосился на дверь, но я говорил смело, зная, что никого рядом нет — Ариос удерживал пальцы в этом жесте. — Прошлый раз ты спас меня на болоте, в этот раз…

Теперь уже Креод перебил меня:

— Господин! На болоте вы бы сумели выстоять и без меня. Нельзя это считать.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся я в ответ и согласился. — Ладно, оставим считать, кто кому должен жизнь. Хотя бы до вечера.

— Да, господин, — с облегчением согласился Креод и поторопился сам задать разговор, уводя его в сторону. — А слабы вы, думаю, из-за последствий ран или лечения его светлости Вира, а не чужой крови.

— Он тоже был здесь? — я сделал вид, что удивлён.

Креод помедлил, кивнул:

— Да, был. Что-то сделал с вами, по словам его милости Азура, очень мощное и странное. Не знаю, что именно, но когда я вернулся, вы стали шире в плечах и выглядите теперь старше на год или даже два, хоть и щёки ввалились.

— Ещё на два года?! — изумился я, хватаясь за лицо.

Бороды не нащупал, лишь колкую двух-трёхдневную щетину, но черты лица и впрямь изменились, загрубели, что ли.

Состав Кузни крови и её обучение и так добавили мне возраста, если ещё два года, то теперь я что, выгляжу на все двадцать? Мне же всего чуть больше шестнадцати…

Ну, в общем-то, так оно и вышло. Бритьё тоже не особо помогло. В шатре я с каким-то мрачным унынием таращился на своё отражение в зеркале. Какие ещё год или два? Тут все пять на роже добавилось. И вообще, этот мрачный тип со шрамами на лице точно я?

Прошептал:

— Что за хрень на мне использовал Вир?

Ирал торопливо ответил на мой вопрос:

— Техника была из раздела света. Но я… — и замолчал.

Я криво ухмыльнулся, с какой-то оторопью наблюдая эту ухмылку в зеркале. Да этого типа из зеркала в лесу на тёмной дороге встретишь, сам предложишь ему деньги, лишь бы в живых оставил. А с молчанием Ирала всё ясно — либо не было такой техники тысячу лет назад, либо он просто не помнит её, что скорее всего. Как не помнит и десятки других техник даже Дома Оскуридо, не то что Домов других королевств.

Сквозь стенку шатра прошла одна из безымянных теней, скользнула к Ариосу, а тот через несколько мгновений шагнул ко мне:

— Господин, прибыл обоз с птенцами Кузни и Академии.

Я перевернул зеркало, чтобы не видеть себя, и глянул в сторону Креода, который грел на огне кружку вина. Дождался, когда он протянет её мне, принял и спросил:

— Илиот ещё не вернулся?

— Нет, господин.

— Тогда поможешь мне пройтись по тем людям, с кем мы ведём дела, не будем терять время. Возможно у них есть хоть одна хорошая новость, заглушить горечь от рожи в зеркале.

— Хорошо, господин, раз вы считаете, что это вам по силам. Но… Господин, пока я помогал вам мыться, заметил, как вы осунулись, вы точно не хотите сначала подкрепиться?

Живот тут же заурчал, я прижал его ладонью и с улыбкой признался:

— Похоже, ты прав, так что придётся отложить прогулку по лагерю.

— Понял, господин. Я сейчас, я живо.

Креод выскочил из шатра и, похоже, убежал, судя по звуку шагов. Я же поджал губы. Очень хотелось задать ему откровенный вопрос, но задавать его мне было страшно. Однажды я уже потерял близкого мне человека. До сих пор помню, сколько ненависти было во взгляде Флайма, как страшно мне было видеть кинжал в его руке и как мне пришлось его убить, спасая свою жизнь.

Да, тени сказали, что Креод знает о них, сказали, что он видел странный ромбовидный шрам на лбу. Тени сказали, что они буквально плечо к плечу сражались с ним против реольцев, а затем он даже пытался прятать следы непонятных смертей. Но одно дело что-то там подозревать странное, и совсем другое прямо услышать от своего господина — продолжишь служить проклятой крови прислужников Безымянного?

Для такого вопроса самому господину нужно набраться храбрости и одной чаши вина маловато. Попросить Креода добавить к еде полный кувшин?

Глава 12

Только начав есть, я в полной мере осознал, насколько был голоден — когда я засунул в рот первую ложку густого мясного варева, то словно обезумел — от разума не осталось ничего, кроме одной мысли — еда, еда, еда!

Я смолотил и котелок варева, и две здоровенных лепёшки хлеба, и половину сырной головы, а яростный голод и не думал утихать, напротив, крутил живот так, словно я который день ничего из еды не видел.

Оглядел пустой стол, поджал губы и потребовал:

— Ещё.

— Господин, вам может стать…

В моей руке хрустнула деревянная ложка.

— Ещё!

— М-м-м, сейчас, господин, — Креод положил передо мной вторую половину сырной головы, негромко добавил. — Вот, а я пока сбегаю ещё за одним котелком.

Я отрывисто кивнул, с трудом удерживая себя от того, чтобы не вцепиться в сыр прямо так, ломая его пальцами и запихивая в рот вместе с восковой коркой. С трудом заставил себя взять нож и напластать его крупными кусками.

Жрал, по-другому это не назвать, я не меньше часа, проглотив и новый котелок с похлёбкой, который принёс Креод, и ещё один котелок с крупными кусками варёного мяса, что притащил следом какой-то солдат.

Совершенно не понимаю, как всё это в меня влезло, но даже живот не надулся, словно всё, что в него попадало, переваривалось сразу же, мгновенно. Но жуткий голод я заглушить сумел. Больше того — щёки больше не были так болезненно впалы. Увидь меня сейчас тот же лекарь Азур — не поверил бы, что прошло всего несколько часов с нашей последней встречи.

Это явно ненормально. Но вроде бы это не последствия лечения Креода — там скорей бы пришлось ожидать вспыхнувшей жажды крови, как у Кровавого Борака, которого я прикончил в девятнадцатой Башне.

Больше похоже на последствия техники Вира. Если он словно дал моему телу время на выздоровление, то можно ведь предположить, что эффект сжатого времени ещё немного сохранился, верно? Или неверно?

Как бы там ни было, но воспоминание о Башне и Академии заставило меня вспомнить и о том, что я хотел сделать до того, как мной овладел голод.

Встал, отряхивая с ханбока крошки сыра, со вздохом попросил Креода:

— Запихни в мешок с собой хлеба, что ли. И дай ханбок из тех, что с гербом.

— Сделаю, господин.

Путь мой лежал к шатрам во втором кольце охраны. Туда, где сидели те, кто руководил жизнями и делами всех тех, кто пришёл под знаменем короля на земли Реола.

К мелкому, слабому идару, почти неотличимому от простолюдина, с которым должен был договориться Илиот. Самого Илиота я не застал, хоу Думайн, похоже, отправил его на задание буквально на следующий день после моего отъезда, но я не сомневался в том, что он сделал то, о чём я его просил.

На кольце охраны молча сунул солдату под нос бляху хёнбена. Этого хватило, чтобы тот сделал шаг в сторону, открывая путь.

Я, разумеется, был в этой части лагеря первый раз, но у меня были тени, поэтому я шёл уверенно, нигде не петляя, прямым, иногда даже слишком прямым путём.

— Здесь, господин, — сообщил наконец Ариос. — Сидит слева от входа. Темноволосый, средних лет.

Я, в свою очередь, дал приказ Креоду:

— За мной.

Откинул полог шатра и скользнул внутрь.

Тесновато. Слева и справа стоят два стола, заваленных бумагами, всё остальное пространство занимают шкафы и полки со всё теми же бумагами.

Я бесцеремонно шагнул влево, уселся перед темноволосым мужчиной. Его имя Харло. Это я тоже знал от теней.

Тот удивлённо проблеял:

— Э-э-э, господин, — взгляд его скользнул с моего лица вниз, задержался на гербе, затем опустился ниже, на пояс, пытаясь разглядеть бляху.

Я же сразу перешёл к делу, не обращая внимания на то, что мы в шатре не одни:

— Пару дней назад я присылал к тебе моего слугу — идара Илиота. С разговором о том, что моему отряду нужны адепты Академии и птенцы Кузни.

— О! — просиял Харло. — Да-да-да, господин. Вы очень вовремя, господин, услышали, что они прибыли в лагерь?

Улыбочка у Харло была так себе — неприятная. А может, я был предвзят. Оборвал его:

— Раз они прибыли, давай сразу к делу. Хочу их увидеть и выбрать.

— Понимаете, господин… господин…

Я сообразил, чего он хочет, подсказал:

— Лиал.

— Понимаете, господин Лиал, очень, очень много желающих пополнить свои отряды за их счёт, за каждым буквально очередь выстроилась.

— Понятно, — прикрыл я на миг веки и коротко, а главное, негромко спросил. — Сколько?

Харло наклонился вбок, заглядывая мне за спину, и позвал:

— Эй, Адро, а ну, сгоняй, глянь, нет ли новых бумаг по южному крылу.

— Ага. Щас.

Едва полог опал, снова отрезая уличный свет, как Харло постучал пальцем по столу.

Я вскинул бровь, но Молак тут же пояснил:

— Он просит выкладывать деньги, господин. Хитрый жук. Положите для начала пять монет.

Я зачерпнул в кошеле и выложил посреди стола столбик из пяти монет. По губам Харло скользнула тень улыбки, и он тут же постучал пальцем рядом со столбиком.

Будь я один, простым наследником Малого дома шестнадцати лет, возможно, я бы складывал этот столбик до тех пор, пока мой кошель не показал бы дно. Но у меня были тени, которые, похоже, действительно перерыли все вещи этого самого Харло.

Поэтому, когда столбик вырос до двадцати монет, а он вновь постучал пальцем, я снова поднял бровь и спросил:

— Ты хочешь мне предложить Великих заклинателей и Великих паладинов? Я впечатлён.

— К-хе, — подавился Харло, а жадный блеск в его глазах потускнел. — Нет, ваша милость, такие тоже есть, но придержать их, э-э-э, очень сложно.

— Нет? — я стянул завязки кошеля. — Тогда я заплатил уже достаточно, чтобы хотя бы увидеть, кого ты сумел придержать. Вдруг окажется, что полный мусор, который сдохнет раньше, чем обычный солдат.

— Ну знаете, ваша милость, — почему-то обиделся Харло, — тут уж я ничего обещать не могу. Сейчас и там, и там три месяца всего учат. Скоро говорят вообще начнут учить детей из Осколков, те точно будут отбросами.

— Списки, — не обратил я внимания на эту обиду.

Помедлив, Харло одним движением смахнул со стола монеты. То ли в рукав, то в подол ханбока, то ли заставил их исчезнуть в воздухе. Вместо них сдвинул с правого края стола два листа, наклонился ближе, быстро расставляя крестики у некоторых имён.

Двенадцать человек. Прилично он сумел придержать.

— Двоих, ваша милость. Вы можете выбрать двоих.

Я, уже потянувшийся за листами, замер и поднял взгляд. Харло поёжился под моим взглядом и вскинул перед собой ладони. Только чудом я удержался от того, чтобы не рухнуть влево, уходя от удара техники. Просто потому, что в самый последний момент сообразил, что Харло и техник никаких не знает.

— Ваша милость, поймите, вы не один присылали ко мне слугу. Каждому по два человека.

Я, выдохнув сквозь зубы, ощущая, как колотится глупое сердце в груди, признал, что он прав. Мало того что забрать всех себе не получится по деньгам, так это будет выглядеть нагло, привлечёт к себе внимание и рассорит меня с теми, кто тоже рассчитывал на этот способ пополнения отряда.

— Я понял, двое.

Дёрнул листы, вытягивая из их хватки Харло, и вчитался в отмеченные строки.

Негусто. Имя, Дом, короткая характеристика от наставника Кузни, оценка силы. К удивлению, среди отмеченных ни одного откровенного слабака вроде меня прошлого в ранге всего лишь Возвышенного мечника, сплошь Паладины. Так что брать можно любого. Остаётся надеяться, что сейчас наставники Кузни выдают оценку силы не абы как.

Но если всё верно и честно, то даже не хочется думать, через что пришлось им пройти за эти три месяца. Первая пробежка, смерть от стрел, костёр, тайный состав из золотой чаши и одиночество темноты. От этого никуда не деться. Затем… Затем схватки, схватки и ещё раз схватки. Много бега, много упражнений с мечом. А вот солдат под начало, задания с отрядами, общие схватки и прочее — вот это всё могли полностью убрать.

Так, ладно. Есть ли кто-то с севера?

Я ещё раз перечитал выделенные имена, пытаясь отыскать знакомые именования Домов. Есть. Майс из Малого дома Кайто. Третий сын. Упрямый, жёсткий, старательный.

— Этот.

Больше никого с севера. Тогда… Апот из Малого дома Узмо. Не знаю даже, где этот Малый дом находится. Точно не северный. Про самого Апота написано — внешне послушный, но себе на уме, старательный. Сойдёт, раз старательный.

— Этот.

Глянул вообще весь список, скользя взглядом по характеристикам. Хмыкнул про себя. Старательный у каждого второго, если не чаще. Но есть и наглый, есть и глупый. Причём глупым, вот удивительно, оказался выходец из какого-то Великого дома. Ладно, не буду ничего менять. Апот, так Апот.

Всё ещё улыбаясь, отложил лист в сторону, вчитался в следующий и невольно расплылся в ещё более широкой улыбке. Вот они. Вот они те, кого я так ждал. Догнали-таки меня мои соученики по Академии.

То и дело в списке попадаются знакомые имена. Но из моей девятнадцатой башни я могу взять только…

Да обоих и возьму.

Домар, который Язва. Это вообще отлично, пусть и характер у него не очень приятный, но я знаю, что техники в него вбиты крепко.

Второй, конечно, это всего лишь Урай, который Наивный и второй из пьяниц, которых я заставлял мыть после себя пол. Так себе выбор, но если выбирать из совершенно незнакомых мне парней других башен и его, то я выберу его. Да, он действительно наивный и слабоват характером, но Креод и Илиот не дадут ему спуску и приглядят.

— Эти двое.

— Понял, ваша милость. Два птенца, два адепта. Это, как бы сказать, вдвое больше, чем договаривались, а вы вроде как только посмотреть хотели, не то что брать.

Харло улыбался и кивал, а ещё беззвучно стучал пальцем по столу. Точно там, где совсем недавно стояла башенка из двадцати монет.

С этим тени мне подсказать не могли. Впервые при них Харло продавал выпускников Кузни и Академии.

В итоге это мне обошлось дорого, не будь денег от Карлеса, которому я приказал сбывать вещи реольцев, мне бы вообще не удалось заплатить такого размера взятку Харло. А ведь я забрал не самых сильных, Великих паладинов мне никто не предлагал.

Раньше, буквально пару дней назад, это меня не сильно волновало, я знал, как это исправить, но сейчас уже не был в этом уверен.

Не так давно я вспоминал рассуждения о том, что отвечает в теле идара за ихор и жар души. Теперь могу проверить одно из этих рассуждений.

Мало того что недавно из меня вытекло столько крови, что я, по сути, умер, а разум мой, считай, исчез, оставив лишь странное воспоминание о бесконечной темноте вокруг, ласковой, убаюкивающей, обволакивающей бархатом, так после Креод влил в меня чужой крови. Как в глотку, так и прямо в жилы.

Ещё даже неясно, я полностью остался человеком или же стал на четверть или на одну восьмую Кровавым? Сегодня же, не откладывая, проверю, остался ли во мне ихор и сколько. Жар-то души на месте. Сначала тренировка, затем намешаю свою кровь в…

Я даже споткнулся от неожиданно пришедшей в голову мысли. К чему проверять это, давая выпить кровь новичкам и следя, не станут ли они сильней? Я ведь могу выяснить изменения в себе точно и сразу. Достаточно вновь провести оценку равновесия ихора.

— Господин, — вырвал меня из раздумий Креод.

— Да, идём, — согласился я с его безмолвным намёком и первым сделал шаг, на ходу складывая пальцы.

Птенцы.

И лишь несколько раз свернув за тенями, сообразил, что не только не могу знать, где эти самые птенцы расположились, но и снова не могу настолько уверенно идти по незнакомой мне части лагеря — что на пути сюда, что сейчас мы ни разу не упёрлись в тупик между шатрами, не свернули не туда, удлиняя путь, не…

Я через плечо глянул на Креода, который шёл в шаге позади и левей.

Можно считать, что он тот, кто знает о существовании теней, да?

В облике Креода не было ни капли смущения, недоверия, негодования, гнева или даже вопроса. Спокойный, уверенный в себе гаэкуджа Дома Денудо, который безмолвно следует за своим господином.

Или же его уже можно называть гаэкуджей Дома Оскуридо? Расколется ли это спокойствие на его лице, если я добавлю на флаг чёрного цвета? Синь северного неба, свет Амании и тьма Ребела.

Маловато Предков на флаге, маловато. Я ухмыльнулся мыслям. Почему синь какого-то там неба? Почему бы не считать её синью Предка Химедо? Вот так уже считай и три из семи Предков на моём родовом знамени.

Я шёл, ухмылялся, ёрничал над собой и своей исключительностью, лишь бы немного заглушить беспокойные мысли. Но давешнюю мысль о том, что мне нужно откровенно поговорить с Креодом, я не мог ни заглушить, ни тем более выкинуть из головы, и она меня страшила. Однажды я уже лишился близкого мне человека из-за правды о моей сути.

Флайм. Дистро отца, мой наставник и тот, кто был рядом со мной всю мою жизнь. Он сажал меня на коня, когда отца не было рядом, он учил меня правильно сжимать меч, он приказывал мне не плакать и не бояться темноты, он наставлял меня советом в обращении со слугами.

Но… Это уже не сравнится с тем, насколько близок мне стал Креод. С тем, как он спасал меня, следовал моим приказам и зову своего сердца, чтобы верно мне служить.

Так насколько же хуже мне будет, когда…

А вот эту мысль я сумел растерзать на клочки, вышвырнуть из разума раньше, чем она прозвучала в нём полностью.

Глупости. Тени сказали — он знает. Он знает и молчит. Он знает и вытащил меня из лесов, привёз в лагерь, выходил, влил в меня свою кровь и кровь, и жизни наших врагов.

Креод не отвернётся от меня.

Разумеется, самым разумным стало бы продолжать молчать, оставить всё как есть, не трогать это шаткое равновесие недосказанного и не озвученного. Но…

Если я действительно хочу быть уверенным, что Креод верен мне, мне, наследнику крови Оскуридо и Безымянного, то я должен поговорить с ним. Я должен спросить его, я должен сказать ему.

Я свернул направо, следом за Ариосом, а тот, развернувшись в воздухе, указал на ничем не примечательный шатёр:

— Здесь, господин.

Я свернул ещё раз и хмыкнул себе под нос. Нет, отсюда, от входа сразу ясно, что примечательный: редко у какого шатра стоит стража.

Без слов поднял в руке бляху и бумагу с печатью, что поставил Харло. Стражники без единого слова расступились, открывая мне путь, похоже, привыкли за сегодняшний день.

Я откинул полог, но входить не стал. Оглядел полтора десятка уставившихся на меня юнцов. Неужели я так же выглядел после Кузни? Тощим, угловатым, испуганным подростком с худыми руками-палками?

Снова поднял руку с бляхой и позвал:

— Майс и Апот. Вы отданы в распоряжение хёнбена Лиала, заместителя командира Гирь Весов, особого отряда стратега армии. То есть — в моё.

Кто-то едва слышно даже для моего слуха прошептал:

— От это вы попали, парни. Гляньте, у него даже нет меча. Будете на побегушках у адептов.

Выбранные мной парни отвечать голосу не стали: молча поднялись, сделали шаг вперёд, сорвали с поясов мечи, поднимая их перед собой и приветствуя меня:

— Хёнбен. Хёнбен.

Я довольно кивнул и приказал:

— За мной.

На воздухе, в пяти шагах от шатра коротко сообщил:

— Вы будете в моём личном распоряжении, в моём личном отряде. Я наследник Малого дома Денудо. Это гаэкуджа Креод, чьи приказы вы должны исполнять так же быстро, как и мои.

Я заметил взгляд, которым обменялись эти двое. С ними всё ясно — видят перед собой простолюдина, которому из-за своего происхождения и силы не горят желанием подчиняться. Но молчат. Пока молчат.

— Вы не единственные новички в отряде, так что этих знаний пока хватит. Я был вчера ранен, поэтому не в настроение повторять всё по два раза.

Развернулся и, сам уже косясь на Креода, сложил пальцы в новую печать.

К девятнадцатой башне.

Удивительно, но лишь когда я огласил в их шатре «вы отданы в распоряжение» в глазах Домара и Урая появилось узнавание.

Они тут же рванули за мной на улицу и Домар был первым, кто заговорил со мной:

— С ума сойти. Я раньше думал, что ты здоровяк, Лиал, но что с тобой случилось за эти несколько недель? Ты стал чуть ли не в полтора раза шире. Тебя же не узнать, Лиал, ты выглядишь лет на тридцать, ещё и эти шрамы…

Я поскрёб вроде бы гладкую щеку, там, где её перечёркивал сизый, треугольный шрам до самого уха и ухмыльнулся:

— Это я ещё побрился, иначе ты бы решил, что за вами какой-то дед пришёл.

— Седой? — ухмыльнулся Домар.

— Ага, и лысый.

— А кроме шуток, Лиал?

— Кроме шуток? — я огляделся и сказал. — Не здесь. Идёмте.

Заговорил снова я только когда мы оказались на тренировочной площадке отряда Гирь. Она обычно пустует, так вышло и в этот раз. Мало желающих тренироваться в редкие свободные от выходов дни.

Остановившись в центре площадки, я снова оглядел всех четверых.

— Начнём знакомство. Повторю, я наследник Малого дома Денудо — Лиал. Я хёнбен отряда Гирь Весов и заместитель командира этого отряда. Для вас, птенцы, сообщаю, что я тоже учился в Кузне Крови и отлично знаю и про тьму уединённых тренировок, — оба птенца невольно сглотнули под моим взглядом, — и о том, чего можно ожидать от вас, проучившихся в Кузне в четыре раза меньше меня. Пройдусь кратко по себе — я был в числе тех, кто попал под первый удар Реола в этой войне. Случилось это до посвящения, поэтому наш выпуск сильно недосчитался птенцов после той ночи. Но мы всё равно сражались, наш выпуск, ведомый за собой наставником Глеболом, отбросил реольцев от шатра принцессы Леве и спас её от Кровавых Реола. Из нашего выпуска я был первым, кто вышел к алтарю для посвящения, а после продолжил сражаться с реольцами, участвовал в нескольких битвах, был в числе тех, кто уничтожил реольцев, рвавшихся к столице. Но в отпуске, на суде чести допустил оплошность и убил своего соперника. Мне, как отмеченному в битвах званием гаэкуджи армии короля, сделали послабление: заменили смертную казнь повторным посвящением. Если вы не знаете, то, в отличие от простолюдинов, после такого выживает лишь один из тысячи идаров.

Помолчал, глядя на Майса и Апота, двух своих новых Паладинов. Ухмыльнулся:

— Я выжил, если вы ещё не поняли. Лишился не только права на меч, но и всех умений пути меча, которые выгорели от повторного посвящения. Зато получил дар младшей крови — умение использовать техники — и отправился учиться в Академию адептов, — указал на Домара и Урая. — Учился вместе с ними в одной башне. Думаю, если поспрашиваете, то Домар по прозвищу Язва, будет рад просветить вас о тех днях и мне самом. От себя же скажу, что и в Академии я был так хорош, что закончил обучение раньше них. Сильно раньше и уже несколько недель сражаюсь с реольцами, — ухватил бляху на поясе, качнул её. — Сражаюсь так хорошо, что за эти недели получил новое звание, новую должность и немало шрамов.

Глаза всех четверых невольно скользнули по моей щеке и на ухо, по сизым шрамам от техники реольского Потрошителя.

— Теперь поговорим о том, где вы будете служить. Это Гири Весов, особый отряд, созданный стратегом армии для особых поручений. Наша основная задача — склонить весы этой войны на сторону Скеро. Мы убиваем реольцев, отбиваем их припасы, топим обозы продовольствия и прочее. Ваша задача, как идаров старшей крови — использовать на солдатах моего личного отряда ауру воодушевления и поддержать их умениями меча. Ещё я очень верю, что короткий срок обучения в Кузне не успел раскрыть всю вашу новую силу после уединённых тренировок. Другими словами, я надеюсь, что, пройдя несколько сражений, пару раз оказавшись на краю смерти, вы сумеете раскрыть свои силы полностью и станете Великими паладинами, добавив для своих новых соратников ауру защиты. Очень, знаете ли, стрелы реольцев и их огненные шары выводят из себя.

Перевёл взгляд на двоих других.

— Ваша же задача, как идаров младшей крови, выполнять всё то, что вбил в вас наставник Закий — «тум», «херристра аут», лечение и прочее. Я ваш командир. Главнее меня командир всех Гирь Весов — хоу Думайн, но вы редко будете пересекаться, скажу прямо — вы для этого слишком незначительны. Перейдём к отряду, — я указал на Креода. — Второй после меня человек в отряде — гаэкуджа Креод. Он служит мне и моему Дому всю жизнь. Несколько раз спасал меня от смерти, силён и опытен. Если он командует вправо— вы бежите вправо. Если приказывает стоять насмерть — вы стоите, даже если вам на голову льётся реольский огонь. Также в отряде есть Великий Заклинатель Илиот. Раньше он носил имя Великого дома Биос, но принёс мне клятву служения после того, как я спас его из реольского плена. Его приказы вы тоже должны выполнять беспрекословно.

— Хёнбен, — шевельнулся левый из птенцов, делая едва заметный шаг вперёд. — Разрешите вопрос.

— Разрешаю.

— Хёнбен, для Илиота вы озвучили ранг, а для Креода нет. Да и бляхи гаэкуджи на его поясе не видно. Я так понимаю, что он всего лишь гаэкуджа вашего Дома. Какой его ранг в пути меча, и действительно ли мы, идары, должны слушаться приказов простолюдина?

Я спросил:

— Майс, верно?

— Да, хёнбен, Майс из Малого дома Кайто.

— Север, — я ухмыльнулся. — Земляк.

Он кивнул:

— Да, ваша милость. Я тоже слышал о вашем Доме и его былом величии.

Ограк, советник армии, хохотнул:

— В его деле написано жёсткий и упрямый. Я бы добавил — прямой и бесстрашный. Бесстрашный это неплохо.

Мне тоже было немного весело, поэтому я улыбнулся:

— Отличный вопрос, Майс. На каком месяце обучения у вас провели посвящение Хранителям?

— В середине. Через полтора месяца от начала.

— Значит, поединки с использованием пути меча вы уже проводили?

— Да.

— Отлично. Тогда вы сейчас, два Паладина меча, попытаетесь ранить Креода, простолюдина, которому я даже не озвучил ранг силы. Если сумеете это сделать, то вам не нужно будет слушаться простолюдина. Только сразу предупреждаю — бейтесь в полную силу, бейтесь так, словно он реолец, который собирается вас убить, попытайтесь и сами его убить.

— Убить? — переспросил Урай. — Лиа… — под моим тяжёлым взглядом он запнулся, поправился, — Хёнбен, не слишком ли это?

Я ухмыльнулся:

— Ну вы же пытались убить меня, когда поймали в огненную ловушку? Чем он лучше?

— Э-э-э, — растерялся Урай.

Но Домар тут же пришёл ему на помощь:

— Хёнбен, нам казалось, что мы тогда разрешили это недоразумение.

Неожиданно заговорил Креод:

— Они пытались убить вас, господин? Пусть выходят все четверо, я объясню им, что такое уважение к господину.

Я захохотал, глядя на лица птенцов, похоже, до них дошло, что Креод слишком уж уверенно говорит для простолюдина, пусть даже и гаэкуджи Дома.

Я мог их понять. Кто такой обычный гаэкуджа? Простолюдин, который после долгой службы, упорных и тяжёлых тренировок, после посвящения Хранителям получает первый их дар — выносливость и силу. Затем снова долгие годы служит Дому, пробивается в старшинстве среди солдат на самый верх, проходит второе посвящение и получает от Хранителей в награду крепость тела. Иными словами, после всех этих лет он всего лишь Возвышенный мечник.

Победит ли Возвышенный мечник двух Паладинов?

Эти парни считают, что нет. Я, помня себя через месяц после посвящения и то, как мне не давалось умение Стены клинков и Покрова — считаю, что опытный Возвышенный мечник победит двух новичков Паладинов.

Но их противником будет не просто опытный Возвышенный мечник. Их противник Креод — Кровавый воин, который при поддержке Илиота убил Клинка, а недавно бился над моим телом с Великими паладинами Реола.

То, что он не может применять ауры воодушевления и создавать Покров клинков вовсе не говорит, что он слабей Паладина.

Отсмеявшись, я сообщил настороженно смотрящим на меня новичкам:

— Не переживайте. Я знаю и лечебные техники. А если мне будет лень заращивать вам дыры, то в трёх сотнях шагов отсюда большая лечебница. Я только с утра от них и как видите, — провёл пальцем по шраму на щеке, — там отлично лечат, разве что спешат немного, следы оставляют. Не бойтесь, вы в любом случае останетесь живы.

Урай сглотнул и немного побледнел. Майс побледнел тоже, но, похоже, лишь от злости.

Креод же потянул из ножен меч и предупредил:

— Считаю до трёх. Раз… Два… Три!

Глава 13

— Да сколько можно меня беспокоить?! Я же сказал… — Листен, наконец, развернулся и тут же осёкся, увидев меня. — Господин? Вы уже пришли в себя?

— Как видишь.

Я огляделся. Неплохо Илиот его устроил — пусть это всего лишь угол в большом общем шатре, но свой, на одного, да ещё и огороженный, создающий иллюзию уединённости и уюта.

Спросил:

— Значит, работаешь, да? Почему же тогда так давно не радовал меня новыми переделками?

Листен вскочил, облизал губы, мазнул взглядом проскользнувшего за мной Креода, из-за которого здесь сразу стало тесно, снова перевёл взгляд на меня:

— Г-господин…

Я не дал ему продолжить, с усмешкой заметил:

— Боишься? Почему? Неужто потому что ощущаешь за собой вину?

— Нет! Нет, господин!

— А вот кричать не нужно, — поморщился я от этого вопля. — Ты вроде здесь не один.

Листен набычился, зыркнул исподлобья куда-то сквозь занавесь слева, твёрдо повторил:

— Господин, за мной нет никакой вины. Я каждый день по пять-шесть часов сижу за переделкой техник.

— Так где они?

— Вот, вот, господин, — Листен обернулся к столу, ухватил с него что-то больше похожее на криво переплетённую кожей тощую книжицу, сунул её мне, повторив. — Вот они. Пять техник, господин.

Я вырвал стопку листов из его рук, мельком оценил шнуровку тонким кожаным ремешком, что удерживала их вместе, быстро пролистал. Название, звуковой активатор, схемы печатей.

Правой рукой помассировал виски, заодно закрыв глаза, глухо, не угадывая свой голос, спросил:

— Почему?

— Что, почему, господин?

— Почему я вижу их пять вместе?

— Господин, я хотел принести вам сразу десять техник, чтобы…

Листен осёкся, когда Креод злобно процедил:

— Тупой выродок.

Я был схожего мнения, но всё же спросил снова:

— Разве я не присылал Илиота с просьбой поторопиться?

— Так я и торопился, господин.

Креод снова не выдержал:

— Что ты несёшь, ублюдок?

— А?

— Что, а?! — рявкнул Креод. — Ты что, готовишь доклад одному из учеников Академии? За стенами твоего шатра война, господин каждый день сражается с реольцами, от этих техник зависит его жизнь, может, именно этих четырёх переделанных техник не хватило господину позавчера, чтобы уцелеть.

— П-пяти, — не нашёл ничего лучшего, чем уточнить, Листен.

Креод прошипел:

— Господин, разрешите, я ему врежу.

Ирал, который сегодня был на удивление молчалив, хмыкнул:

— Ха! Я сразу говорил, что его стоит прикончить. Хотел позже, когда он перестанет приносить вам пользу, господин, а выходит, пользы-то и нет. Значит, уже можно, господин?

Я, наконец, убрал ладонь от лица и открыл глаза. Ирал, нависший над Листеном сразу же замолчал под моим взглядом и отступил на шаг. Медленно выдохнув, я сообщил:

— Поступим по-другому. Завтра уходим на новое задание и берём его с собой. Домар будет посильней и сообразительней Урая. Поэтому поставишь Урая вместе с Листеном, будут вдвоём прикрывать левый фланг отряда.

— Г-господин, — сглотнул Листен.

— Что, господин? — вызверился я на него. — «Тум» это простейшая техника, как-нибудь удержишь. Нет, значит, возьмёшься за меч.

— Меч? — выпучил глаза Листен. — Да что я в нём понимаю?

— Не пойму, тебе и так не так, и эдак не так? — изумился я. — Хорошо, можешь отбивать стрелы и реольский огонь голыми руками.

Креод мрачно уронил:

— Листен, тебе бы лучше прощения просить, а ты только глубже себе могилу копаешь.

— Мог-ги-лу? — Листен побледнел, затем посерел, рухнул на колени и грохнулся лбом в утоптанную землю вопя. — Господин! Господин! Прошу простить меня, господин!

Из-за занавеси рявкнули:

— Да вы охренели там? Чтоб вы забыли, как языком шевелить! Чё орёте? Я только прилёг!

Креод тут же скользнул туда, словно тень просочившись через ткань загородки, и рыкнул:

— Я тебя сейчас сам заткну, понял? И проклятье твоё в глотку запихаю. Притих, пока господин наказывает своего слугу! Понял?

Я же приказал Листену:

— Подними голову, — едва он это сделал и наши глаза встретились, сказал. — Листен, хороший слуга выполняет приказы и старается сделать ещё сверху. Но никак не переиначивает приказ, решая за меня, как оно правильно. Особенно не делает этого, ничего не зная обо мне и моей нужде.

— Я п-понял, больше не повторится.

— Надеюсь. Своё наказание ты уже услышал. Если ты когда-нибудь снова разочаруешь меня и мне придётся тебя убить, то твою сестру я не выброшу из замка, не переживай, но ей придётся уже самой зарабатывать на жизнь. И хорошо, если прачкой. Ты услышал, ты понял?

Листен сглотнул, мелко закивал, глотая звуки:

— Да, гспдин. Больше не пвтрится, гсподин. Я больше не подведу вас, гсподин.

— На твоём месте я бы сегодня наведался на тренировочную площадку и проверил, с чем ты завтра встретишь реольцев, — Листен снова сглотнул, но не проронил ни слова. Поэтому я добавил ещё один совет. — А вечером подошёл бы к кострам отряда и познакомился с соратниками.

Креод, который как раз вернулся, буркнул:

— Я прослежу, господин, чтобы он не потерялся.

Я похлопал записями по ладони, негромко сообщил:

— Техники — это хорошо, а то я думал, с ними у тебя пусто, но, вообще-то, я пришёл к тебе по другому делу. Помнится, перед уездом ты делал запасы для проверки распределения ихора.

— Э-э-э, — Листен похлопал глазами, но справился со сменой темы разговора. — Делал. Кому вы хотите провести его, господин? Кому-то из этих новых? Домару, да? Он же получше, господин, я правильно запомнил?

Я нагнулся ближе к всё ещё стоящему на коленях Листену и спросил:

— Тебя ничего не смущает в моём облике?

Он снова начал заикаться:

— Ш-шрам, ш-шрамы п-появились, господин.

— А ещё? — видя непонимание в глазах Листена, я сдался и коротко сообщил. — Я словно прибавил лет пять возраста.

— Как? —изумился он. — Почему?

— Меня тяжело ранили и чем только не лечили, чтобы сохранить жизнь. Глава Академии в итоге применил какую-то очень сложную технику, которая и изменила меня. А возможно, изменила и то, что внутри меня.

Листен уловил намёк, выпучил глаза:

— Н-но техники не м-могут менять состав ихора.

Я понизил голос и одними губами спросил:

— А странные жидкие лекарства? Тоже не могут?

— П-понял, п-понял, — закивал Листен. — Сейчас сделаем, господин.

Я же заметил, как нахмурился Креод. Уж он точно понял, на какие жидкие лекарства я намекал.

Всё это время я то и дело прислушивался к себе, пытаясь понять, есть ли во мне другие изменения, или нет. И ничего не мог понять. Хотя бы потому, что то, что провернул со мной Креод ни на что не было похоже до конца. Лечение? И да и нет. Тайный состав крови для уединённой тренировки? И да, и нет. Да и какой такой тайный состав крови от Креода? Даже кровь отца, Клинка ничего не меняла в солдатах Дома. Это ритуал создания Кровавых? Нет и… да?

Я не ощущал в себе ничего от Кровавых: ни голосов, ни жажды крови, ни умений Кровавых, той же нечеловеческой и неидарской силы, или способности заживить рану.

Или…

Пользуясь тем, что Листен закопался в сундук, доставая свечи, линейки, зажимы и прочее, без слов потянул с пояса Креода меч. Резанул себя по предплечью под его хмурым взглядом и вместе с ним уставился на рану.

Ничего. Кровь сочилась, не спешила втягиваться обратно в тело, да и сам порез не спешил стягиваться.

— Г-господин.

Я глянул на бледного Листена, который прижимая к груди свечи, затравленным взглядом уставился на меч в моей руке. Хмыкнул, бросил меч Креоду и быстро сложил печать лечения, закрывая, наконец, рану. Работает, надо же. Применил ведь даже раньше, чем подумал, что может и не сработать. Небрежно обронил:

— Не обращай внимания. Всё взял?

— Д-да.

— Тогда идём.

Проверку делали в моём шатре, в закутке Листена не хватило бы для неё места, да и лишних ушей и глаз там было слишком много.

На мой взгляд, свечи снова сгорели почти одинаково, но я уже знал, что там всё решает буквально разница в ноготь толщиной.

Листен опять погрузился в расчёты. Но если в прошлый раз он с каждой новой строкой улыбался всё сильней, то в этот раз он всё сильней хмурился.

Это без всяких слов подсказало мне, что я был прав в своих опасениях и не зря не стал проверять сложные многосоставные техники на площадке. Оставалось лишь выслушать итог.

Наконец, Листен поднял голову, бледный с испариной на лбу, облизал губы и пробормотал:

— Господин, какая-то ошибка вышла, нужно перемерять всё ещё раз. Сейчас я принесу…

— Не надо, — оборвал я его. — Говори, что у тебя вышло.

— Но здесь ошибка!

Креод осадил его:

— Листен! Ты снова забываешься. Господин приказал, и ты должен выполнить приказ. Говори.

Листен снова облизал губы и, наконец, не глядя на свои расчёты, сообщил:

— Господин, ихоры всех остальных Предков подросли, но сильнее всего вырос луч Химедо.

Креод нахмурился, переспросил:

— Всех остальных?

— Кроме главного, луча Амании.

Теперь уточнил я:

— Выросли, или же уменьшилась доля Амании?

— Я трижды пересчитал, господин, — быстро затараторил Листен. — Это они выросли, часть Амании почти без изменений. Господин, я где-то допустил ошибку, видно, перетянул винты измери…

— Довольно, — я вскинул руку, останавливая его захлёбывающуюся речь. — Я всё понял и не вижу смысла взвешивать ихор ещё раз. Новые печати переделывай с учётом этих новых расчётов, тут уберись, Креод — на тебе новички, не оставляй их пока без присмотра.

— Господин, да они только-только раны зализали. Если успели.

— Тем более, — осадил я его. — Пригляди за ними, чтобы глупостей не наделали. Я — на площадку — проверить, что из моего арсенала осталось доступно.

Я уже был в пяти шагах от шатра, когда слух донёс до меня голос Листена:

— Зато я ничего не понял. Креод, чем его там поили в лечебнице, и, главный вопрос, зачем?! Это что, ещё одно какое-то уникальное зелье с исарами от Реола? Это то самое зелье, которое позволило им вырастить столько сильных идаров?

Креод глухо буркнул в ответ:

— Мне откуда знать? Думаешь, мне доложили? Меня вообще выперли оттуда.

— Кто выпер?

— Глава Академии и Яшмовые Весы.

— Фух! Ладно. Ладно. Главное, что с их помощью господин встал на ноги.

— Переживаешь за свою сестру?

— По-твоему, я не могу переживать за господина?

— Переживал бы за него, так…

Голоса, наконец, стихли, расстояние стало слишком большим даже для моего слуха. Разумеется, у меня были ещё тени, которые могли подслушать всё до конца и рассказать мне. Но к чему?

Меня больше интересовал личный разговор с Креодом, на который всё никак не находилось времени с этой суетой дел.

«Ночью», пообещал я себе. Ночью. Я обязательно поговорю с ним сегодня.

Тренировочная площадка показала, что не так всё плохо, как я опасался — на простых техниках, как всегда, не было никакой разницы наследник ли я Денудо, тайный потомок королевского рода Умбрадо, или неясно кто с ихором Химедо в жилах.

Нужно ещё уточнить, жизнь скольких реольцев влил в меня Креод. И какой они были силы. Тени говорили, что им и Креоду пришлось в конце сражаться с кучей Кровавых, несколькими сильными идарами младшей и старшей крови. Креод при поддержке моих теней устроил там в итоге кровавую бойню.

Но сколько бы реольцев ни добавили мне ихора в жилы, эта добавленная часть от Предка Химедо привела к тому, что даже переделанные техники иногда начали срываться. Один раз из десяти применений где-то, но даже это было неприятно.

Мне не на тренировочной площадке их использовать и охать от досады, а в битвах. Там ценой срыва может стать моя жизнь.

— Господин, — нерешительно произнёс Ирал. — Я прошу вас довериться мне ещё раз. Я уверен, подбором вы сумеете быстрей отыскать новые печати.

Я хмыкнул, сложил символы.

К тому же у меня всё равно нет выхода, да?

Ирал не ответил. Я же, тяжело вздохнув, сложил печать потока лечения и усмехнулся про себя. На чём обжёгся, с того и начинаю, да? И неважно, что больше не собираюсь допускать таких глупых ошибок, неважно, что Креод готов снова повторить своё лечение…

Печать не сорвалась, Ирал уже что-то там советовал, но я не слушал его, потрясённый пришедшей мне в голову мыслью — а может, это и есть ещё один способ стать сильней? Выполнить то, что так хотят от меня тени — стать Клинком?

Не просто убивать реольцев, а воровать их ихор, чтобы повторить успех Академии?

Довести два луча звезды ихора Предков до предела, до количества прямого потомка королевских домов Скеро и Реола.

А дальше… Дальше пройтись по всем королевствам?

Что за бред.

Скользнул в себя взглядом, сделав то, что должен был сделать сразу, едва очнулся, едва услышав про лечение в исполнении Креода, едва задумался об изменении в себе и своём ихоре — отыскал сами искры ихора в своей крови. Это вышло у меня привычно, быстро, без всех этих долгих минут вслушивания в кровоток и биение сердца, вглядывание в поток крови, сказывался опыт.

И опыт сразу же помог мне обнаружить искры ихора, покрытые чёрно-белой паутиной пепла.

Чтоб меня Ребел побрал. Неужто всё именно так?

Глава 14

Когда я советовал Листену прийти вечером к отряду и познакомиться с теми, кого ему завтра прикрывать от стрел, я как-то забыл, что там и сидеть-то не с кем — ведь в лагере был я, Креод, сам Листен, четыре избитых новичка-птенца и всего один солдат, которому выпало приглядывать за шатрами и вещами отряда в их отсутствие.

А сам отряд, того, на задании. Третий день.

На мою удачу, когда стража лагеря принялась зажигать первые факелы — Илиот вернулся. С парой легко раненных, но вернулся.

Поэтому у костров собрался весь отряд. Удивительно.

Илиот всё ещё косился на меня. Когда думал, что я не вижу. Да, изменения во мне никого не оставили равнодушными.

До меня донёсся едва слышный шёпот Улика:

— Всё кажется, что мы как в сказке, блуждали по лесу лет десять. Сами остались теми же, а остальные, ну те, к кому мы вернулись, постарели.

— Креод-то ничуть не изменился.

— Ой, всё. Вечно ты придираешься к мелочам. Гляди только на господина Лиала. Есть же в моих словах смысл? Ну, признай.

— Не буду. И ты болтай меньше, глянь, Кровавый гаэкуджа уже косится на нас, чует, что мы любимому господину кости перемываем.

Я про себя хмыкнул. Любимому. Близится ночь, близится время, когда я проверю это. Как бы мне ни было страшно это делать. Проверил пузырёк в поясе. На месте.

Встал, шагнул ближе к костру, а затем и вовсе запрыгнул на груду поленьев, которые лежали в двух шагах от него. Медленно повернулся на месте, оглядывая всех собравшихся.

— Ещё одно задание позади. Позади ещё одна схватка с реольцами. Ещё на шаг ближе наша победа и возвращение домой, — провёл пальцем по щеке. — Не скажу, что у меня в этот раз всё вышло легко, но я стал умней. Надеюсь. Надеюсь и что вы становитесь умней, сильней и опытней с каждой новой битвой. Сегодня я хочу представить вам новых членов отряда.

Сделал короткий жест рукой, заставляя птенцов, как я стал называть их всех скопом для простоты, подняться со своих мест.

— Отряд усилился выпускниками Кузни Крови и Академии. Теперь у нас есть два Паладина и два Заклинателя. Но я вижу в парнях потенциал… — запнулся, осознав, что для бывших крестьян и разбойников нужно говорить проще. — Я верю, что они станут сильней. Не обращайте внимания на их помятый вид — гаэкуджа Креод не стал терять время и провёл с ними первую тренировку.

Парни переглянулись с кислыми лицами. Да, раны тела можно залечить, ханбок отряхнуть от пыли, а рожу умыть от пота и грязи. Но что делать с сердцем и головой? Кратко «тренировку» можно было описать одним словом — избиение.

Они не ожидали, что Креод окажется настолько быстр, что не даст им даже использовать умения и техники.

Испытали это на своей шкуре, обозлились, поднялись с песка, потребовали ещё одну схватку и… всё равно ничего не смогли сделать. Он всё равно был для них слишком быстр, слишком силён и слишком опытен. В этот раз он просто использовал их против друг друга, прикрываясь их телами в первые мгновения схватки, а затем, затем всё закончилось.

Я могу ошибаться, такая «тренировка» со слабыми противниками не лучший способ измерять силы, но мне показалось, что Креод стал сильней и быстрей. Похоже, для него, как Кровавого, тоже не прошло без следа сражение с реольцами над моим телом.

Нужно бы ему передать движения Покрова клинков и Ветра клинков и проверить, сможет ли он их применить.

Я оборвал размышления. Если он останется жив после сегодняшнего ночного разговора.

Представил птенцов:

— Идары старшей крови — Майс и Апот. Они станут клинками, что рассекут ставших на нашем пути реольцев. А ещё взбодрят вас аурой воодушевления. Отличная штука, должен сказать, опробуете на шкуре, сами оцените. Идары младшей крови — Домар и Урай. Они станут вашим щитом, который прикроет вас от стрел и огня. Так что те, кто до сих пор не научился отбивать стрелы мечом, могут вздохнуть с облегчением.

Креод громко сообщил:

— Но ненадолго, потому что я всё равно заставлю вас научиться этому. Клянусь Хранителями, я сделаю из вас отличных старших воинов Дома Денудо. А новые идары младшей крови подлечат вас после ошибок.

При упоминании Хранителей у меня дёрнулась щека. Та, что со шрамом.

Злясь, я вскинул руку вверх:

— Но это будет завтра. А сегодня я снова позволяю немного вина. Мы стали ещё сильней, а реольцы слабей. Вы заслужили это, разбирайте кувшины.

Спрыгнув с поленьев, двинул к птенцам. Сняв с пояса флягу, которую сам намешивал в уединении шатра, скомандовал:

— Чаши. За присоединение к моему Дому.

— М-м-м, хёнбен, разве мы не числимся в армии короля? — задал вопрос Домар.

— Все мы в армии короля, — безразлично заметил я, отливая из фляги в первую протянутую чашу. — Но есть как те, что числятся по бумагам как пришедшие под его флаг лично, так и те, что пришли под флаг отрядом. Вы пришли на зов короля сначала в мой отряд, а уже оттуда под его знамя. По бумагам.

Урай буркнул под нос:

— Ни хрена не понял.

Домар так же негромко шепнул ему:

— Вот и не забивай голову, — Подставив чашу, уже громче задал мне ещё вопрос. — А что с платой?

— Плата, — вздохнул я, наливая ему и замечая, как по чаше скользнула более плотная, чем вино, нить. Плохо размешал кровь, что ли? — Плачу я. Щедро.

— Но мы не слуги, — жёстко заявил Майс.

— Вы не слуги Дома, — согласился я с ним. — Вы всё так же идары своих Домов, и я не заставляю вас менять гербы на ваших ханбоках.

Майс поджал губы. Я сейчас посмеялся над ним, потому как сидел он в обычном ханбоке Кузни — с пламенем по плечу и груди. Какой он там, третий сын отца? Третий сын обычного Малого дома. Я приехал в Кузню, имея в седельных сумках пару запасных ханбоков моего Дома с барсом, а были ли у него запасные ханбоки? Сомневаюсь.

Немного сожалея о своей резкости, сообщил:

— Есть умельцы в лагере, у которых можно купить ханбоки с вышивкой на заказ. Гаэкуджа Креод потом подскажет, как их найти. Довольно пока о делах.

Вытянул руку с чашей, но неожиданно заговорил Илиот:

— Господин, — с ухмылкой зыркнул на птенцов, словно красуясь тем, как именует меня. Протянул мне пустую чашу. — А нам с Креодом?

Я невольно прищурился. Вообще-то, я не только не планировал сегодня поить их своей кровью, но и вообще не хотел рисковать, делая это. Илиот уже Великий заклинатель, к чему ломать то, что уже и так хорошо? Вроде ничего особо страшного с моей кровью не случилось, ихор в ней лишь стал сильней, набрав…

— Господин?

Я моргнул, болтнул всё ещё зажатую в левой руке флягу. Булькнуло. Ещё треть.

Предупредил:

— Это тоже самое вино, что и у солдат.

— Если подходит вам, то подойдёт и мне, господин.

Я улыбнулся и покачал головой. Как много «господин» за три фразы. Его задели слова Майса? Не замечал за ним такой обиды.

Щедро плеснул и ему, и Креоду в чаши. Снова поднял правую руку со своей.

— За то, что я сумел сделать свой отряд сильней с вашей помощью.

Креод негромко добавил:

— За то, что мы стали сильней под вашей рукой, господин.

Илиот тоже не смолчал:

— За то, что Дом Денудо вносит в эту войну вклад больший, чем многие из Великих домов.

Тут же зыркнул в сторону птенцов. Домар догадался первым, широко улыбнулся и сказал:

— За то, что мы продолжим учиться у нашего старшего товарища.

Урай кивнул:

— Ага, за это.

Майс скривил губы, шагнул вперёд и ударил своей чашей по моей:

— За то, чтобы мы тоже научились выживать там, где всё кажется безнадёжным.

Я невольно вскинул брови. Я такое уже слышал. Из уст Глебола перед Ожерельем, причём слово в слово. Он что, рассказывал обо мне птенцам Кузни?

Апот повторил жест Майса:

— За то, что мы сегодня получили урок, который охладил наши головы.

Взгляды всех упёрлись в Листена, который до сих пор молчал. Он захлопал глазами, но затем сообразил, шагнул к нам, приставил свою чашу к нашим:

— За господина, который не перестаёт меня удивлять.

С ним я тоже понял, о чём он говорит, но тоже оставил это без внимания. Через миг первым опрокинул чашу. Странное ощущение — пить свою же кровь.

Майз скривился:

— И впрямь, отвратное вино.

Урай пожал плечами:

— Вино как вино, хмельное, чуть горчит, чуть кислит на языке. Не пил ты плохого вина.

— И не горю желанием. Тут даже осадок в чаше… — осёкшись под моим взглядом, Майз склонил голову. — Виноват, хёнбен.

Илиот хохотнул:

— Радуйся, что хотя бы такое есть. Знаешь, сколько господин платит за один кувшин?

— Платит? Я думал, это бесплатное вино от реолцьев.

— Не вздумай, — погрозил пальцем Илиот. — Они мастаки ядов. Ты что, не слышал, как они отравили воду на этих землях? Если здесь нельзя пить даже воду, то…

— Я идар.

— Да ты что? — изумился Илиот. — И как, идар, горишь желанием попить воду с трупным ядом?

— Главное, черпать не над тушей.

Я с ухмылкой слушал их спор, в котором они то и дело меняли тему, увлекая и заставляя и других высказываться, сам же жадно ел. Можно было бы подумать, что вино пробудило аппетит, но я знал правду — это всё ещё бурлит в жилах лечение Креода и Вира. Либо по отдельности, либо всё вместе. К счастью, Креод предполагал это и ловко подкладывал мне мясо, сыр, зелень и хлеб.

Наконец, я заглушил первый голод и вмешался в разговор:

— Ладно, Илиот, забавляйся тут, но не забывай приглядывать за всеми, у нас с Креодом есть ещё пара дел.

С сожалением оглядев недоеденное, поднялся. Сколько можно откладывать?

Креод молча следовал за мной, не задавая вопросов. Даже тогда, когда мы вышли к первому, внешнему кольцу охраны лагеря, к его ограде.

Стражник шагнул ближе, оглядел бляху хёнбена в моей руке, поднял факел, освещая наши лица.

Не то чтобы он знал в лицо всех идаров лагеря, он лишь проверил, не замазаны ли щёки у нас, чтобы скрыть метку предка Химедо.

Я, как заместитель хоу Гирь Весов, читал все те распоряжения, которым должны следовать патрули и стража лагеря.

Не все же убийцы и шпионы могут как я, или как Потрошители, становиться невидимым. Гораздо больше тех, кто может проникнуть в лагерь благодаря своей наглости и простым трюкам.

— Для чего покидаете стены лагеря, хёнбен?

— По делам Гирь Весов.

Солдат хмыкнул и опустил факел.

— Раз вы без лошадей, то открывать ворота не будем, хёнбен. Прошу понять.

Я улыбнулся и двинул к лестнице. Через стену, значит, через стену.

Креод, спрыгнув следом за мной, буркнул:

— Нужно было наказать его за наглость, господин.

Я не ответил, облизывая пересохшие губы.

Сто шагов по пням вырубленного леса, ещё двести шагов вглубь его самого. Стволы перекрыли отблески факелов на частоколе, заглушили звуки лагеря. Ещё сто шагов во тьме и через буреломы. Похоже, сюда даже за дровами не ходят. Достаточно?

Я сложил пальцы в печать.

Посторонние?

Ариос качнул головой:

— Никого, господин. Вир ещё раздумывает, кого выделить для присмотра за вами, патруль левей, дальше и уходит в сторону. Сейчас вы здесь одни.

Раз так…

Лес наконец чуть расступился. Не поляна, но клочок в десять шагов шириной свободной от деревьев земли.

Я остановился в его середине, задрал голову. Сквозь листву были видны звёзды и ярко сияющая луна. Сегодня её оттенок какой-то кровавый, зловещий.

Развернулся, встречаясь взглядом с Креодом. Я его отчётливо вижу, а он меня?

Отбросил пустые мысли, ещё раз облизал пересохшие губы и, наконец, заговорил:

— Креод, ты ни о чём не хочешь меня спросить?

— Спросить? — он покачал головой. — Нет, господин.

— Кто я, по-твоему?

Креод тут же невозмутимо ответил:

— Наследник Дома Денудо. Лиал Денудо.

Я скрипнул зубами, уже не столько страшась, сколько злясь. Он это нарочно?

— Неужели, когда я свалился от потери крови, ты не заметил вокруг ничего странного?

— Странного? Нет, господин.

— Да хватит уже! — рявкнул я. — Мне нужны честные ответы, а не твоё: не знаю, не видел, нет вопросов, господин Лиал.

Креод даже не изменился в лице после моего окрика.

— Господин, я просто не понимаю, что вы хотите услышать.

— Хорошо, — кивнул я и повторил, — хорошо. Прежде всего я хочу услышать правду.

— Главная правда, господин, заключается в том, что я верен Дому Денудо. В этом у вас не должно быть никаких сомнений. Я стал солдатом Денудо на следующий день после ухода из дома. Я стал гаэкуджей Дома Денудо, доказав свою верность делом, словом и молчанием. Поверьте, господин Нумеро поручал мне немало скользких дел.

— Ха! — я выдохнул и зло оскалился в новом вопросе. — Дом Денудо очень мал. В нём всего-то три человека. Ты верен отцу? Хорошо. А мне?

— Господин, у вас есть в этом сомнение?

— Что, если я не сын Нумеро?

Мне было отчётливо видно, как изумлённо вскинул брови Креод:

— Господин? Что за… Что за странные вещи я слышу? С чего, вообще, у вас возникли такие мысли? Вы сегодня брились и смотрели в зеркало. Неужели не заметили, что из него на вас глядит отец?

Я невольно поднял руку и провёл кончиками пальцев по щекам, ощущая колкость уже отросшей щетины. Что есть, то есть. Я и сам давно отбросил эти сомнения, которые появились у меня в Кузне Крови. Сейчас сказал их, лишь чтобы надавить на Креода.

А он и не думал умолкать:

— Но даже если вы не верите зеркалу, даже если допускаете мысль, что госпожа действительно изменила… — я вперил в него взгляд, неожиданно злясь на Креода, а тот лишь пожал плечами. — Что это меняет? Я верен и господину Нумеро, и госпоже Терсии, и вам. Вас никто вроде не вычёркивал из родовых книг, так ведь?

— Удобно, — ухмыльнулся я. — Но что, если окажется, будто во мне кровь не Денудо, а, например… Например, Вораз. Что, если завтра прискачет гонец от Нумеро и сообщит: я вычеркнут из родовой книги и больше не Денудо?

— Это станет для меня тяжёлым известием, но…

Креод замолчал, я, глядя исподлобья, напряжённо ждал ответа.

Наконец, его слова разорвали ночную тишину:

— Это ничего не изменит. Выбирая между верностью старому господину и вами, я выберу вас.

— Хорошо, — снова кивнул я, снова облизал губы и шагнул в речах ещё чуть дальше. — Когда вокруг тебя без причин умирали реольцы, не думал ли ты о том, что ни Дом Денудо, ни Дом Вораз, ни Дом Велоз не обладает такой силой и такими способностями?

— Думал, господин, — признался Креод. — Я даже задумался над тем, что вы словно сама смерть и умирают все, кто к вам приближается.

— И?

— Что и? Я был жив, хотя стоял на коленях рядом с вами, живы были и граухи.

— Хорошо. И какому же Дому может принадлежать такая сила?

— Дому, в котором есть вы, господин? — предложил мне ответ Креод. Мотнул головой. — Господин, мне неважно, как он будет называться, потому что я верен вам.

Я проглотил вставший в горле комок и хрипло спросил:

— Даже если это Дом Оскуридо, проклятая кровь прислужников Безымянного?

Тени, что окружали нас кольцом, даже не шевельнулись, но я знал, видел, понимал — они готовы рвануть вперёд, готовы напасть на Креода и убить его.

Креод молчал лишь два удара сердца. Едва сердце у меня в груди стукнуло третий раз, он твёрдо произнёс:

— Даже если это Дом Оскуридо.

Я медленно покачал головой, но раньше, чем успел что-то сказать или спросить, Креод добавил:

— Господин, вы зря пытаетесь отделиться от Дома Денудо. Вы Оскуридо? — я невольно вздрогнул, впервые услышав это именование из его уст. — Но я знаю вас с младенчества. Вы кровь от крови Денудо, вы вылитый отец. Это значит, что эта кровь течёт и в Денудо. Я верно служил этой крови раньше, я верно буду служить ей и дальше, помня, что именно ваша кровь спасла меня от безумия Жнеца. Если в вас кровь Оскуридо, то и во мне теперь она тоже есть.

Я криво усмехнулся:

— А вот Флайм сразу принялся кричать, что это Велоз несут в себе проклятую кровь.

— Флайм? — Креод помрачнел, а я затаил дыхание. — Глупец, — уронил, наконец, Креод, — который с детства боялся возвращения Безымянного.

— А ты? Ты не боишься?

— А вы хотите его вернуть? — задал встречный вопрос Креод.

— Я не хочу, — Креод улыбнулся и развёл руками, а я тут же добавил. — Но хочет моя кровь.

Креод помрачнел, уже сам облизал губы, заставляя меня затаить дыхание в ожидании его ответа, действий или даже побега. Но он лишь мотнул головой, знакомым жестом, словно вытряхивая из неё лишние мысли и вновь твёрдо, уверенно ответил:

— Доля верного слуги— следовать за господином и принимать его решения. Если вы скажете, что его нужно вернуть, то я лишь спрошу, чем я могу помочь вам, мой господин. Если того требует ваша кровь, то и моя тоже.

— Ох! — я прикрыл глаза ладонью, так, не глядя на Креода, признался. — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Возможно, — легко согласился Креод. — Но я не знаю, господин, как доказать вам мои слова. Может быть, вы хотите, чтобы я убил себя и унёс вашу тайну с собой?

Я опустил ладонь и буркнул:

— Не говори глупостей.

— Это всё, что мне остаётся, господин, чтобы доказать верность вам и вашей крови.

Я глубоко вдохнул, задержал дыхание, ощущая, как колотится сердце о рёбра, медленно выдохнул и приказал:

— Достань меч.

— Господин?

На этот раз несколько голосов слились в один вопрос — тени тоже оказались удивлены. Но я лишь повторил:

— Достань меч.

Креод кивнул и медленно обнажил меч.

Я же стянул со лба повязку, которую он соорудил мне из тряпки и которую я таскал весь день. Сказал:

— Как ты и сам заметил, лечение заживило и эту рану, — ткнул пальцем в середину лба, чтобы он точно понял. — Метка Предка Ребела, которого все называют теперь Безымянным, вновь пытается проявиться, — ткнул ещё раз. — Вырежь её.

— Что, господин? — растерялся Креод, который явно ожидал чего-то другого.

Я рявкнул:

— Вырежь её! Срежь до кости!

Ирал воскликнул:

— Господин!

Но я даже не скосил в его сторону глаз, продолжая глядеть на Креода.

Он, наконец, склонил голову:

— Слушаюсь, господин.

И сделал первый шаг ко мне. Тени тоже качнулись вперёд, смыкая кольцо и буквально наседая на Креода, явно готовые остановить его удар. Если этот удар будет, если они успеют остановить удар Кровавого такой силы и такой мощи. Сегодня с птенцами он был очень, очень быстр. Но я придумал эту проверку, и я доведу её до конца.

Десять шагов, девять, семь, шесть, четыре…

Самое время прыгнуть вперёд, нанося укол в горло или глаз, и убить носителя проклятой крови.

Три шага, два…

Теперь можно просто взметнуть меч снизу вверх, чиркая по горлу. Идар младшей крови, потерявший большую часть силы даров Хранителей, не переживёт такого.

Один шаг.

Сейчас Креод, Кровавый воин, может просто вбить мне в грудь ладонь, вырывая сердце, как он не раз делал даже с более сильными врагами.

Но Креод замер, вновь облизал губы и хрипло выдавил:

— Господин, простите…

Медленно поднял меч и вторую руку, ухватил пальцами ромбовидный шрам на моём лбу, оттянул его и…

Лоб резануло острой, но уже привычной болью.

— Сейчас, сейчас господин.

Креод выронил меч, рванул рукав ханбока, отрывая от него лоскут и стирая кровь, что начала заливать мне глаза.

Я сунул руку в пояс, нащупал между складок пузырёк, сунул его Креоду.

— Прижги этим. Не вздумай намочить свои пальцы.

Стиснул зубы, пережидая вспыхнувшую боль.

— Что это, господин? Рана стала только больше, словно кожа плавится.

— Так и должно быть, — выдохнул я сквозь стиснутые зубы.

Перехватил тряпку, которую отнял от раны Креод. Прижал заново, посчитал про себя до пяти и с облегчением отшвырнул её в сторону, тут же складывая печать излечения. Пояснил:

— Иначе метка Ребела тут же вылезет обратно. Эта дрянь хотя бы оттягивает время нового срезания.

— Мне жаль, господин, — склонил голову Креод, но уже через миг вскинул её обратно и с усмешкой спросил. — Я прошёл проверку, господин?

Я и не подумал отрицать:

— И заслужил награду.

— Мне не нужны награды, господин, вы спасли мне…

Я жестом заткнул его:

— Не начинай, — вытянул руку в сторону и потребовал. — Меч.

Креод удивлённо проследил за моей рукой, которую я протянул не к нему, но поднял свой меч с земли, перехватил за лезвие и протянул мне.

— Господин.

Я и не подумал взять его, повторил:

— Меч.

Ирал вздохнул, вторя Креоду:

— Господин…

Но спорить не стал, погрузил пальцы в грудь, вырывая из темноты своего тела мой меч, подарок принцессы Леве.

Через миг его рукоять легла мне в ладонь.

Я сжал пальцы на мече, появившемся из пустоты, с каким-то нездоровым наслаждением видя изумление на лице Креода. Сообщил:

— Меня давно интересует вопрос пределов твоей силы. С одной стороны, все Кровавые, что были созданы из простолюдинов, не способны применять сложные умения пути меча, даже прожив сотни лет. С другой стороны, ты был не совсем уж простолюдин, когда оказался подвергнут ритуалу, — видя недоумение в глазах Креода, пояснил. — Два посвящения, гаэкуджа Дома, Возвышенный мечник.

— Я пытался отыскать в себе изменения, господин, но так и не сумел обнаружить четвёртого дара — защиты от стрел.

— Дары Хранителей, — задумчиво протянул я. — Сложная штука, в которой я мало что понимаю. Но я сейчас говорю не о дарах, а об умениях. Умениях пути меча. Ты же сам упомянул мою кровь. Все, кто пили её, шагнули на ступень выше, помнишь?

— Разумеется, помню, господин. Это я ведь стал первым свидетелем и принёс весть об этом вам и господину Нумеро в замке.

— А ещё с тех пор трижды получил мою кровь. Твой предел был Стена клинков, так?

— Да, господин.

— Но учил ли ты когда-нибудь следующие умения? Думаю, что нет, ведь в этом нет смысла для того, кто не родился идаром.

— Не учил, господин, но не раз видел их в исполнении господина Нумеро и в вашем. Честно говоря, я пытался их повторить, последний раз буквально десять дней назад, но, — Креод развёл руками, забыв про сжатый в правой меч, — у меня не выходит.

— Вот сейчас я и проверю. Одно дело повторить то, что ты когда-то случайно видел, а другое дело — получить полноценный урок.

— Для меня это будет честью, господин, — склонил голову Креод.

Я взмахом меча указал место слева:

— В стойку.

Едва Креод шагнул туда, перехватывая свой клинок за рукоять, вскинул меч:

— Ветер клинков. Четвёртое из умений идаров пути меча, которое в нашем роду носит название Ветер ледяной стужи. Первая позиция. Это умение тоже начинается с неё. Осторожно зачерпываем жар души из сердца и тянем его к мечу. Идеально, если к третьему движению он завершит путь.

Креод повторил моё движение.

— Шестая позиция. Девятая. Сейчас жар души должен достичь пальцев, и наша задача на следующем движении наполнить им саму сталь клинка. Четвёртая позиция. Она позволяет нам выбрать: оборвать умение и уйти в защиту либо продолжить. Продолжаем седьмой позицией.

Креод послушно и довольно точно повторял за мной движения.

Всё бы ничего, если бы в это время и у меня не было учителя.

— Господин, — нудил возле уха Ирал. — Движение должно начинаться плавно, словно вы движете руку под водой, а с середины выпада резко ускориться, так, чтобы воздух стонал, расступаясь перед лезвием.

Убедившись, что третий прогон умения у Креода выходит уже едва ли не безупречно, а воздух стонет от клинка даже сильней, чем у меня, я приказал:

— А теперь с жаром души.

Мы вскинули мечи в первую позицию, сплетая вязь умения и соединяя его с жаром души.

Три удара сердца и с моего клинка срываются десятки его образов, тугим потоком сдирая дёрн передо мной.

— Господин!

Креод замер, не доведя выпада до конца, охнул, перехватывая запястье с мечом другой рукой, когда жар души наказал его за прерывание умения, но не отвёл от меня глаз.

Я, с трудом отводя взгляд от перепаханной земли, медленно опустил меч и ухмыльнулся:

— Я доверяю тебе ещё одну свою тайну, мой верный Креод.

Он рухнул на колено:

— Господин! Благодарю!

— Поднимись, дистро. И докажи свою благодарность, повторив Ветер клинков.

Креод прищурился, катнул желваки по скулам и вскочил, решительно рявкнув:

— Да, господин.

Семь. Семь попыток ему понадобилось, чтобы доказать свою благодарность и изрубить в щепки дерево, что попало под его Ветер клинков. И теперь я даже не знаю, кто из нас талантливей. Я, наследник Денудо, двуединый идар, к шестнадцати годам кое-как сумевший исполнить Ветер клинков или Креод, которому на то же самое понадобилось несколько глотков моей крови и семь попыток.

Глава 15

— Господин, на левой руке указательный палец убираем, используем ей семнадцатую печать.

Я невольно скосил глаза на Ирала, что спиной вперёд мчался левей моего грауха.

Это уже не слишком? Одно дело немного менять печать техники, пытаясь нащупать изменение под мой новый состав ихора, другое — полностью сменить одну из этих печатей.

— Господин, семнадцатую.

С другой стороны, со вчерашнего дня я перебрал под сотню изменений и ничего не добился, так что, может, Ирал и прав — возможно, изменение ихора так велико, что нужно сменить печать полностью.

Я сжал пальцы в кулак, стиснул крепко-крепко, пытаясь подавить дрожь, отчитал про себя до пяти и принялся складывать печати. Раз, два, три, левую в семнадцатую.

Жар души наполнил руки, печать и… сорвался, обжигая болью, настолько острой, что я не сдержал шипения сквозь зубы.

Черныш и ухом не повёл на странности хозяина, скользнул между деревьев, а затем вниз по склону, правда, чуть сбавив при этом ход. После спуска Илиот догнал меня, поравнялся и с беспокойством спросил:

— Господин, что происходит?

Я ещё раз сжал-разжал пальцы и признался:

— Пытаюсь подобрать новую печать для срывающейся техники.

— Всё настолько плохо?

— Два срыва из десяти.

— Понятно.

Сгустившиеся деревья прервали разговор, но спустя пару минут наши граухи снова скакали рядом.

— Господин, подобрать печать таким образом… Не слышал, что это возможно. Я понимаю ваше беспокойство, но… — Илиот обернулся на пару мгновений, ловя меня взглядом, — зачем вы тогда взяли Листена с нами?

— Ничего, ему полезно, — отрезал я. — Эти пять дней погоды не сделают.

— Пять дней — это техника, а то и две, если не лениться, но не буду читать нотации, господин, и критиковать ваши решения.

Я с интересом оглядел Илиота в спину, спросил:

— Такое ощущение, что я за эти дни постарел, а ты стал мудрей. Разговаривать начал так, словно сабио Атриос, который учил меня в детстве.

— Простите, господин, — Илиот поравнялся со мной, поклонился прямо в седле и потянул поводья, заставляя своего грауха уйти в сторону и отстать.

Я обернулся через плечо, провожая его взглядом. Что-то странное с ним. Неужели он ощутил изменение отношений между мной и Креодом?

С одной стороны, у меня теперь и правда есть первый слуга, живой слуга, что знает обо мне если не всё, то столько, что страшно становится. С другой стороны, а что так уж сильно изменилось между мной и Креодом?

Он, между прочим, пусть теперь и дистро, с самого утра даже рядом со мной не показывался, занятый отрядом и новичками.

Кстати, о них.

Я не стал тянуть поводья, как Илиот, а чуть сжал колени. Черныш, отлично обученный, прекрасно меня понял и тоже ушёл в сторону, а затем и вовсе остановился.

Я жестом показал напрягшемуся Илиоту следовать дальше.

Он умчался, за ним потянулся отряд. То и дело я замечал, как солдаты косятся на меня, расправляют плечи, проезжая мимо, а затем украдкой оборачиваются.

С этой стороны были Апот и Домар. Мы с обеда срезали путь прямиком через лес, без дороги, и отряд растянулся, расплылся в стороны, чтобы успевать ручейками скользить вслед за мной сквозь чащобу. Но правое-левое крыло и всё остальное более или менее соблюдались.

Безрассудство, конечно, мчаться так через лес, попробуй устроить такое Креод или Илиот, я бы первый сделал им выговор, но мне, с моими тенями подобная наглость допустима.

Домар при виде меня скривил губы в непонятной гримасе, Апот не изменился в лице. Себе на уме, да? Жаль, я не могу читать мыслей. Да и кто может? Разве что Хранители и Предки.

При мысли о них настроение окончательно испортилось. Если всё началось благодаря какой-то особенности моей крови, в которой смешался ихор двух домов: Денудо и Велоз, то не закончилось всё только благодаря вмешательству Амании.

Моё детское стремление выжечь проклятый ихор в крови было наивным. Я до сих пор не знаю, как выжечь часть ихора. Можно расщепить повреждённый ихор, остывший, потрескавшийся, сгустить с его помощью полноценный пылающий ихор, и я каждый вечер именно этим занимаюсь. Но отделить при этом ихор Ребела и пережечь его дотла?

Я не говорю, что это невозможно, но Ирал, конечно же, такому меня не учил, а сам я не вижу даже возможности для подобного.

Не вмешайся Амания в посвящение, не прикрой меня раз, а затем другой, то я был бы давно мёртв.

Она спасла меня, взамен попросив странное, попросив, чтобы я нашёл её и убил.

С тех пор прошло сколько? Два года, третий пошёл, а что я сделал для того, чтобы выполнить просьбу Предка?

Ни-че-го.

Занят своим собственным выживанием. Где уж тут отыскать время на убийство Предка?

Вновь тронул пятками бока Черныша, давая ему новую команду.

Он фыркнул, бодро набрал ход, прямо по склону и камням обходя отряд по дуге и неся меня вперёд, к Илиоту и теням.

Тени. Именно они ведут нас через лес, заранее подсказывая, где нужно уйти в сторону, чтобы не упереться в совсем уж непроходимую чащу или скалы. Понять не могу, откуда в лесах Реола столько камней и скал. Иногда кажется, что здесь копнёшь и везде под тонким слоем земли отыщется скальная корка.

Вовремя. Едва я догнал Илиота, как Ариос сообщил:

— Левей, господин. Забирайте на ладонь левей вон той тени и четверть лиги следуйте в том направлении.

Я вскинул руку, подавая знак следовать за мной и едва уловимо заворачивая отряд.

Пока я занят столь важными вещами, где уж мне отыскать время на поиски Предка?

Но это не значит, что я не могу думать об этом. Думаю, как не раз думал и в Академии о подсказке, которую получил от Амании.

Раньше я считал, что Предок хочет от меня невозможного — чтобы я научился ходить между мирами и отправился вслед за ней.

Но подсказка ясно дала понять, что никуда в другой мир отправляться и догонять ушедших тысячу лет назад Предков не нужно.

Хожу вокруг.

Не так уж я много и колесил по Скеро, верно?

Если набросать очертания Скеро и добавить внутри линии моих путешествий, то сразу бросается в глаза дуга, по которой я миновал столицу и большую часть центральных земель, отправляясь на учёбу в Кузню. Затем извилистая, но, по сути, прямая дорога к границе и новая дуга, которая вела меня вслед за реольцами к центральным землям и столице, а в итоге вывела к Ожерелью.

Не такой уж и богатый выбор на самом деле.

Центральные земли, столица и то самое Ожерелье.

Если искать Предка, который ушёл тысячу лет назад, то где это делать?

В столице? Смешно.

Ожерелье — место, где добывают слёзы Амании, место, куда запрещено заходить; место, считающиеся охотничьими угодьями королевского рода; место, где можно поохотиться на древних зверей, давно исчезнувших в других частях королевства.

Очень подозрительное место. Не знаю, что там с древними зверями, но древние короли, которые должны быть мертвы уже сотни лет, там живут. Лично видел.

Отличное место для того, чтобы отыскать там и Предка Аманию, которая ушла, вроде как, десять с лишним столетий назад.

Но мало отыскать место, где она может быть.

Мало найти время, чтобы туда добраться.

Нужно ещё и быть достаточно сильным для того, чтобы выдержать столкновение с древними королями, древними Кровавыми воинами. Вир вот пытается сделать из меня лучшего из убийц, реольцев приготовил мне, распределив от слабейшей к сильнейшей. Знал бы он, что последней моей целью дожна стать Предок Амания, что бы сказал?

Пока у меня нет ни малейшей уверенности в том, что я смогу сразиться даже с Клинком, а не то, что Клинком Кровавым и тем более с десятком таких безумно сильных бойцов. Шрам на лице не даёт зазнаться так сильно.

И вообще, чем больше я думаю об этом, тем сильней у меня болит голова. Почему Амания находится в таком месте? Почему она просит убить её? Что на самом деле случилось тысячу лет назад, раз так сильно отличается от того, чему меня учил на уроках истории сабио Атриос? Даже Итий из Дома Матон, что когда-то устроил проверку крови и веры на мосту, был сослан за это в армию и расплатился со мной за крышу и тёплое вино лекцией о тайнах ихора и жаре души… Даже он не намекал на подобные страшные тайны. Или как раз-таки намекал, когда говорил не лезть в историю проверки крови и веры?

В прошлый раз я больше вспоминал его слова об ихоре и жаре души. Но чем он закончил разговор?

Есть граница дозволенного, и королю не нравится, что мы лезем в прошлое. Где «мы» — это группа увлечённых людей, которые копались в прошлом и пометили себя татуировкой силуэта Хранителя.

Не знаю, действительно ли Итий не будет больше со мной разговаривать, но тех же теней можно заставить проверить весь лагерь. Им отыскать людей с такой татуировкой будет несложно, а у меня появится тот, кому я смогу задать вопросы. О прошлом. Вот же глупость на самом деле, иметь в подчинении пусть не совсем живых, но свидетелей тех лет и искать ответа на свои вопросы у других.

— Господин… Господин. Господин! — я моргнул, перевёл взгляд на Ирала, который только что рявкнул, отвлекая меня. — Пальцы в семнадцатую, но указательный вот так, сильнее в сторону.

Я смерил его взглядом. Глупость, верно. Поднял обе руки и быстро принялся складывать печати.

Ирал вскинул бровь, читая их.

Тысячу лет назад Предки действительно напали на Ребела и сражались с ним?

— Что за вопрос, господин?

На удивлённый голос Ирала подлетел и Ариос, и Молак. Уже втроём они прочли следующие печати.

Вы многого не помните. Спрошу ещё раз. Вы точно помните, что Ребел сражался с другими Предками? Вы видели это?

Ответил Молак:

— Нет, не видели. Наше место было рядом с последним королём Оскуридо и возможно его наследником. И мы действительно многого не помним, но помним сражения, помним приказы нашего короля, помним чудовищные сполохи битвы Предков за горизонтом и помним, как с гибелью Ребела и последней крови Оскуридо наши тела рассыпались пылью на поле последнего сражения. Господин, к чему ваш вопрос?

Не думаю, что им следует знать о моём обещании и разговорах с Аманией. Поэтому я жестами сказал другое.

У меня возникли сомнения в том, что рассказывали на уроках истории. Из-за чего стали уничтожать кровь Ребела в других королевствах? Из-за чего братья и сёстры решили убить самого Ребела?

Ирал с жаром воскликнул:

— Конечно, вам говорили неправду о великом Ребеле!

Молак одарил его тяжёлым взглядом и добавил:

— Но мы и правда не можем ответить на ваш вопрос, господин. Уверен, последний король много раз произносил эту причину, воодушевляя войска Валио перед битвами, но мы не помним этих слов. Простите нас.

— Вам только нужно стать сильней, господин! Уверен, тогда память к нам вернётся!

Молак на этот раз откровенно поморщился:

— Это неизвестно. Ты много вспомнил с тех пор, как появился господин?

— Когда появился господин, я толком себя даже не ощущал! — озлился Ирал. — Затем ко мне вернулась способность издавать звуки. Позже я сумел сложить из этих звуков слова и вспомнил, что эти самые слова есть. Я был бесформенной тенью, а теперь почти что вернул свой полный облик. Попробуй ещё раз сказать, что мы не становимся сильней, когда сильней становится господин.

— Я не буду с тобой спорить, — покачал головой Молак.

— И не надо, — отрезал Ирал. — Нас рассудит время и сила господина. Два дня назад он наглядно доказал всем нам, что стал гораздо сильней. Ветер клинков, — сказал Ирал, затем рявкнул ещё раз, словно остальные тени могли его не услышать. — Ветер клинков! Вы все это видели. Все! Ему нужно ещё немного времени, ещё немного усилий и тренировок, ещё чуть-чуть врагов, и он станет Тальмой, Клинком — станет сильнейшим во всех королевствах, к нам вернётся память, я обучу его всем техникам и умениям рода Оскуридо, а затем господин возродит Ребела.

Я моргнул раз, другой, надеясь, что на моей кривой роже со шрамом не отражается ничего из того, что сейчас у меня в голове.

Теперь я точно уверен, что ничего об Амании говорить теням не нужно. Они все и Ирал в особенности обойдутся без этого знания.

Ишь ты, Ребела им возроди. Вы даже не можете мне сказать, почему Предки так ополчились на него, а туда же — возроди нам Ребела!

Амания вот, наоборот, просит её убить. Тоже очень странная просьба, но для того, кто исчез тысячу лет назад и, возможно, всю эту тысячу лет сидит в Ожерелье и отдаёт свою кровь, вполне понятная.

Если бы меня поймали Кровавые и тысячу лет отбирали кровь, то я тоже бы просил о подобном.

Неясно только, как вообще сумели провернуть подобное с Предком. Как бы ни были сильны тысячу лет назад двуединые идары, их сила лишь жалкие крохи в сравнении с силой любого Предка. Впрочем, и человек убить Предка не может, но она просила меня именно об этом. Как слабак, подобный мне, может убить подобное существо? Только если оно не сопротивляется, а позволяет это сделать. Опасная мысль, особенно если продлить её в прошлое, на тысячу лет назад. Бред какой-то.

— Господин, левее отряд реольцев, движутся наискось и разминутся с нами.

Я криво ухмыльнулся, откладывая на время мысли о безумном самопожертвовании Амании, и тронул коленями Черныша, заставляя его принять левей. Не разминутся, Ариос, не разминутся.

Ирал и вовсе оскалился:

— Вот они! Новые жертвы для возрождения силы господина. Надеюсь, их там много, Ариос?

Под моим взглядом Ирал убрал оскал, но вот предвкушение с рожи — не сумел.

* * *

Простите, вышло вот столько.: (

Глава 16

Я вложил поводья Черныша в ладонь подскочившего солдата. Помедлил, пытаясь вспомнить его имя, и не сумел. Вторя моим мыслям, Черныш зло фыркнул и клацнул зубами. Но если он злился на чужие руки, то я злился на себя. Хорош будущий владетель Дома, который не помнит имени своего солдата и конюха.

Ирал верно меня понял, негромко, словно его мог услышать кто-то из живых, подсказал:

— Лавадор.

Я едва заметно кивнул, благодаря и повторил вслед за ним:

— Спасибо, Лавадор, — скосил глаза на Черныша и сказал уже ему. — Не балуй.

Тот презрительно фыркнул, забрызгав и меня, и Лавадора, замотал мордой, насмешливо кося чёрным глазом.

Я в ответ шлёпнул его по крупу и шагнул прочь.

На ходу потребовал:

— Горячей воды.

Креод и Илиот переглянулись, затем Креод кивнул, принимая поражение. В верности он бы не уступил, но идар младшей крови подогреет воду мановением руки, и глупо в этом с ним тягаться. Даже если ты теперь дистро, тот, кто стоит за плечом.

Поэтому Креод отвернулся и занялся тем, в чём уже с ним потягаться никто бы не смог.

— А ну, живей шевелитесь, сонные мухи! Почему я должен каждого носом ткнуть? Ты и ты, ну-ка, всё бросили и бегом заниматься ужином. Ты — бегом в наши шатры, проветрить их. Ты, в помощь с лошадьми. Ты, Домар — собрал слёзы и отнёс их к алтарю. Урай, ты идёшь вот с этим парнем, он покажет тебе воду, которую нужно нагреть. Чего ухмыляешься, Листен? Воды нужно много, поэтому идёшь с ними. Все всё запомнили? В следующий раз занимаемся этим без напоминаний.

— Это чё, все отдыхать, а я каждый раз кашу варить?

— Да, иначе будем жрать солёное и горелое, только у тебя тут руки не из задницы растут.

— Гаэкуджа, сколько можно? Да половина из них дурака валяют! Съедобную кашу они раньше варили.

— Я не понял, ты со мной спорить будешь, Улик?

— Нет, гаэкуджа.

— И-и-и?

— Виноват, гаэкуджа!

— Вот так-то лучше. Разрешаю тебе каждый раз выбирать себе двух новых помощников.

— Э-хе-хе, — раздался позади злорадный смех. — Спасибо, гаэкуджа.

Я, тоже ухмыляясь от уха до уха, замер перед входом в шатёр хоу. Он был на месте, шуршал там бумагами. Доложил ему прямо отсюда, не собираясь входить:

— Хоу Думайн, хёнбен Лиал вернулся. Задания выполнены, потерь нет, только трое легкораненых. Отдыхаю у себя в шатре.

Я уже сделал шаг прочь, когда полог позади меня хлопнул, откинутый сильной рукой.

— Рад бы дать тебе возможность отдохнуть, Лиал, но не могу, — наши взгляды встретились, и Думайн хмуро сообщил. — У меня приказ, чтобы ты сразу по прибытии явился к его светлости Виру.

— Даже ночью?

Думайн лишь развёл руками:

— Прости, Лиал.

— Я понял, иду к нему, хоу.

Развернувшись лицом к центру лагеря, сделав первый шаг, бросил взгляд на Ариоса. Тот кивнул, поняв меня без слов и жестов.

— Сейчас разузнаем, господин. Ну, что сможем.

Ирал привычно пробурчал у левого плеча:

— А вот когда вы, господин, станете Тальмой, и к нам вернутся силы, то мы сможем держать под присмотром всех, кого вам нужно, невзирая на расстояние.

Я проследил, как немногие безымянные тени, что ещё оставались рядом с нами, рванули вперёд, и качнул головой из стороны в сторону.

Звучит заманчиво, как и всегда. Только не так уж у меня много теней, чтобы держать под присмотром прям всех, кого хочется. Если посчитать: хоу Думайн, на случай, если к нему принесут интересные приказы; Листен, потому как один раз он меня уже подвёл; Вир, потому что за ним обязательно нужно следить и знать, что он замышляет; стратег Яшмовые Весы и король, ведь там самое интересное; родной замок, потому что это единственный из известных мне способов узнать о происходящем так далеко; принцесса Леве ещё, почему бы и нет?

Вот и уже семь теней из двадцати трёх занято, осталось всего шестнадцать. И это ещё неизвестно, может, тот же Ариос сам хочет выделить несколько безымянных теней для присмотра за важными ему людьми в лагере, да и не все безымянные тени равны в своих возможностях. Слабейшие вроде даже к полноценной речи неспособны. И сколько останется?

Поймал себя на странной мысли.

Когда-то число теней меня страшило, а теперь я сожалею, что их мало? Что дальше? Попытки увеличить их число? Создать драугров? Возродить Ребела?

Вывернувший навстречу солдат шарахнулся от меня, и я, опомнившись, стёр с лица злую усмешку. Ну вот, деньгами при встрече ещё не откупаются, но уже пугаются.

Вир и впрямь меня ждал — охрана кольца пустила меня, едва услышав моё имя. Ариос к этому времени только и успел узнать, что в шатре пусто, нет ни единого Кровавого поблизости, а сам Вир занимается бумагами — донесениями и отчётами, в которых тень не заметила ничего интересного.

Перед шатром и впрямь не нашлось даже солдат, не то что Кровавых. Я снова замер в шаге от полога и громко сообщил:

— Лиал из Дома Денудо прибыл по приглашению его светлости.

Шаги внутри подсказали мне, что входить мне не нужно — Вир сам желает выйти ко мне.

Выскользнув наружу, Вир смерил меня насмешливым взглядом:

— И ты недавно убеждал меня, что благодарен и не стремишься разорвать наши отношения? Да любой, услышав вот эти твои слова, тут же поймёт, что ты меня терпеть не можешь.

— Ваша светлость, вы преувеличиваете. Я просто немного растерялся. У вас до сих пор нет ранга в армии, поэтому я не решился докладывать, что прибыл хёнбен по приказу его светлости. Те самые лишние уши могли бы понять это совсем неправильно и разнести слухи, что хёнбенам отдают приказы…

Я запнулся, внезапно осознав, что хотел сказать.

Вир это тоже отлично понял, покивал:

— Ну да, ну да, благодарность из тебя так и прёт. В каждом слове.

Думать, сначала нужно думать, Лиал, а затем позволять языку шевелиться. Я скрипнул зубами, поднял перед собой руки, смыкая ладони, и согнулся в низком поклоне:

— Я виноват, ваша светлость. Прошу меня простить.

— И всё, не будешь оправдываться? Ну, усталостью, переживаниями, вином?

— Я виноват, — повторил я и замолчал.

— Ладно, разогнись, — наконец, повелел Вир. Дождавшись, когда наши глаза снова встретятся, спросил. — Скажи-ка мне, то, что ты так стремительно, даже не придя в себя после ранения, сорвался аж на два задания подряд, не означает же, что ты пытался избежать моего внимания?

— Нет, ваша светлость. Ведь сегодня я сразу же прибыл к вам, едва услышал ваш… ваше желание.

— Странно. А мне показалось именно так. Я ведь обещал тебе награду за задание, а ты уехал, даже не попытавшись её получить.

Очень хотелось закатить глаза. Толку мне с этой награды, когда придётся её переделывать? Я и прошлые-то техники, вроде как очень подходящие под количество ихора Амании, не сумел освоить, а что говорить про сейчас, когда у меня добавилось ихора Химедо.

Это, кстати, интересный вопрос. За эти дни я полностью расщепил весь ихор с трещинами, разжёг с его помощью полноценные, пышущие жаром угольки ихора. Как изменился баланс теперь?

— Ладно, — потёр глаза Вир, — Конечно, забавно и весело заставлять тебя выкручиваться, но у меня не так много времени на подобное. Задание ты выполнил, более того, пришли донесения о том, какую бойню ты со своим гаэкуджей учинил во время бегства. Даже если число убитых приукрасили раза в два, я был впечатлён и сумел кое-кому утереть нос, — заметив вопрос в моём взгляде, Вир отмахнулся. — Неважно. Идём.

Шагая вслед за ним к тренировочной площадке, я выслушал объяснение Ариоса о том, что имел в виду Вир — его разговор с Весами, где тот обвинял его в моей слабости и никчёмности.

В центре площадки Вир развернулся:

— Ну-ка, покажи Невидимость.

Я прикусил язык, чтобы не выругаться.

— Ваша светлость?

— Что-то сложное в этих трёх словах? Я сокращу. Покажи Невидимость.

Ариос сообщил:

— Вокруг нет ни лишних солдат, ни Кровавых. Вы здесь одни, господин.

Ограк мрачно уронил:

— С нашей стороны так же. Здесь нет ни людей господина, ни большей части теней, которых ты разослал. Впятером задавить это чудовище? Что-то мне подсказывает, что сильней противника мы не встречали.

Я попытался убедить себя — это всего лишь просьба, это всего лишь просьба.

Поднял руки, складывая первые печати. Ирал сорвался с места, замер передо мной, впившись взглядом в пальцы, и тут же потребовал:

— Мизинец левой сильней в сторону! Ещё! Теперь вторую пару.

Я повиновался, едва слышно выдыхая второй активатор «сортам» и техника сорвалась.

Я медленно выпустил воздух сквозь сжатые зубы:

— Простите, гос… — и осёкся.

Вир бесстрастно сказал:

— Договаривай, мне нравится. Это даже забавно, как неудача и страх будто возвращают наши отношения в прошлое.

— Простите, ваша светлость, — упрямо исправил я обращение. — Эту технику мне всё ещё не переделали, и с ней бывают проблемы.

— И как же ты справился у реольцев?

— Тоже не с первого раза. Пришлось убивать тех, кто успел меня увидеть у тела, — сказал я чистую правду. Надеюсь, об этом тоже сообщили. Кто бы это ни был среди реольцев.

Первая печать, вторая, третья, четвёртая, пят…

Сорвалось.

Я стиснул дрожащие пальцы в кулаки, смиряя боль.

Вот с чем нужно было тренироваться все эти дни. Кто же знал… И помогла бы мне тень рядом с Виром? Сумела бы она заглянуть в голову к Виру и подготовить меня к этой проверке?

Он сейчас слишком уж пристально глядит на меня, слишком уж довольно ухмыляется.

Я должен выполнить эту технику. В чём бы сейчас Вир не сомневается, что бы не проверяет, я должен пройти эту проверку и рассеять эти сомнения. Ни словом, ни жестом, ни движением не выдав, что я Оскуридо и могу стать невидимым только по-своему — используя теневые Шаги.

Я резко раскрыл кулаки, выбрасывая пальцы в первой паре печатей.

— Вестет. Сорт…

Сорвалось. Сорвалось, невзирая на советы Ирала и мои усилия.

Я на миг стиснул кулаки и тут же сложил печати заново.

— Вестет. Сортам. Пор…

Сорвалось, сорвалось, сорвалось, сорвалось…

— Вестет. Сортам. Порртаг.

Получилось. Получилось, Ребел меня побери. Это совсем не выглядело Шагами сквозь тьму. Вокруг моего тела появилось марево дрожащего воздуха. На пробу я сделал шаг в сторону, затем другой, а затем, выдохнув, смял печати.

Встретил взгляд Вира и как можно спокойней сказал:

— Вот как-то так, ваша светлость.

— Да уж. Хорошо, что Весы этого не видит. Если ты каждый раз так долго превозмогаешь эту технику, то как ты собираешься убить следующую цель, которая сильнее первого Потрошителя?

— У меня есть выбор? — и снова язык сработал быстрей, чем голова.

Но Вир лишь вновь бесстрастно сообщил:

— На самом деле тебе повезло. Ты переполошил их всех. Они до этого считали, что никого, подобного их убийцам, у нас нет. Начали в панике передвигать войска, усилили попытки убийств наших идаров и высоких армейских чинов. Так что сейчас я просто не знаю, где ловить твою следующую цель. Используй это время с умом. Меньше бегай по заданиям для обычных идаров и больше тренируйся, не таскай своего слугу по лесам, а пинком усади его переделывать тебе техники.

Я невольно начал пучить глаза, выслушивая эти советы. Вир в роли доброго учителя был настолько непривычен, что я с трудом сумел удержать лицо.

До этого все его обучение больше походило на то, как простолюдины учат плавать — швыряют в воду и ждут, выплывет или утонет.

Преувеличиваю немного, но не суть. Я вот единственный ребёнок и отец, даже если позволить себе мысль, что он настолько жёсткий человек, так меня плавать не учил. Вроде как что-то объяснял мне и стоял в воде рядом, поддерживая и помогая приподняться за глотком воздуха.

Но тому же Виру что до какого-то Лиала, одного из многих учеников его Академии? Договор? Смешно. Он даже не нарушал этот договор. Лишь временами лениво оглядывался — выплыл или нет ученик по имени Лиал.

Но, похоже, что-то изменилось. Возможно, теперь я не один из многих, пусть и с шахтой слёз Амании за спиной, а один из тех, за кем можно иногда присматривать?

— Обещанные две техники. Награда за Потрошителя. Спутник света. Раммас туматум озеррут. Повторяю ещё раз.

Вир медленно, проговаривая каждый звук, выговорил активатор, одновременно так же медленно складывая печати. Их запоминали трое: я, Ирал и Молак.

Перед ладонью Вира возник ярко-белый, светящийся сгусток размером с кулак подростка и тут же сорвался в полёт, беспорядочно нарезая круги вокруг Вира. То вверх, то вниз, то чуть медленней, то чуть быстрей. Вир управляет этой штукой?

— Ну-ка, повтори.

Я послушно поднял ладони, выдохнул:

— Раммас туматум…

— Нет! — раздражённо прервал меня Вир. — Звук «у» должен идти изнутри, грудной, сильный, долгий. Ту-у-у. На конце так же. Туматум.

Я кивнул, принимая свою ошибку, а про себя усмехнулся от неожиданного сравнения. Буквально пять дней назад я в лесу делился знаниями с Креодом, передавая ему в награду за верность умение меча и поправляя его, а теперь Вир делает то же самое. Какая ирония.

— Повтори, чего замер?

Я повторил. Не раз и не два, а до тех пор, пока Вир, всё ещё продолжавший изображать из себя заботливого учителя, не счёл, что я усвоил урок.

— Вторая… — уже подняв перед собой ладони, Вир замер, а затем опустил руки. — Пожалуй, повременим, я кое о чём забыл, как и ты. Ты ничего не спрашиваешь о том, как теперь выглядишь. Неинтересно, что с тобой?

Я посчитал про себя до десяти, но всё равно сказал то же самое, что хотел сразу:

— Интересно, ваша светлость.

Он качнул головой, негромко сообщил:

— Последствия моей техники. Возможно ты уже ощутил, что стал немного сильней физически. Это тоже из-за неё. Когда-то эту технику придумали, чтобы увеличивать силы слабейших из Птенцов Кузни, чтобы они быстрее набирали эти самые силы. По сути, техника за несколько минут заставила тебя стать старше на пять лет. Тебя усиливать было не нужно, только поднять на ноги, да и ты давно перестал быть Птенцом, но, думаю, на идаре младшей крови она тоже должна сказаться к лучшему. Не замечал, чтобы техники стали даваться проще?

— Нет, не замечал, ваша светлость. Да и вы сами только что видели мою Невидимость, — мрачно уточнил. — Значит, пять лет?

— Идары живут долго.

Я не согласился:

— В Доме Денудо мужчины редко доживают до старости.

— Значит, держи в уме, что тебе нужно успеть сделать всё на пять лет быстрей, чем твои дед и прадед.

Скрипнув зубами я процедил:

— Хорошо, ваша светлость, едва Теназ падёт и вы меня отпустите, сразу же займусь.

— Да я тебя и не держу. Тебя держит наш договор.

Я ощутил, как дёрнулась щека, и сменил тему:

— Ваша светлость, а почему сейчас эту технику в Кузне не используют?

— Не оправдала надежд, слишком низкая отдача при столь высокой цене, — не стал юлить или щадить меня Вир, а затем вскинул ладони. — Вторая техника…

* * *

— Господин, у меня новость.

Я скосил глаза на Ариоса и, пользуясь тем, что солдат как раз стоял спиной, убирая посуду со стола, сложил печать.

Ну так делись.

— Вир назначил нового соглядатая. Двоих. Кровавого и идара.

Я кивнул. Мысли лениво ворочались в голове. Неудивительно после такой кормёжки. Ещё бы поспать. Но нет, вот Вир ещё что-то выдумал.

Кровавый ещё ладно. Но идара? Какого ещё идара он поставил соглядатаем? За мной что, будет по лесам бегать Великий паладин или Заклинатель?

— Омер, — негромко добавил Ариос.

Я мгновение ждал продолжения, а затем до меня дошло, что имя-то знакомое. Омер из Малого дома Квалак, мой недавний напарник по заданиям, которого добавили мне, когда начали посылать туда, где малыми силами не справиться. Тот самый Омер, которого я, если честно, с момента схватки за спасение принцессы Леве и не видел.

От былой вялости и сонливости не осталось и следа. Я выпрямил спину, недовольно поджал губы, солдат, прижимавший к груди стопку мисок, застыл и испуганно спросил:

— Г-господин? Что-то не так?

Я резанул его взглядом:

— Всё так. Свободен.

Тот рванул прочь так, что едва не оборвал полог шатра. Но мне было не до него и не до его страха.

М-да, нехорошо получилось. Так-то Омер тоже внёс немалый вклад в ту битву и остался без награды.

— Вир выдал ему бляху гаэкуджи и настоятельно посоветовал приглядывать за тобой. Ну, в тех случаях, когда вы оказываетесь на заданиях вместе, мой господин.

Чувство вины смело, словно его и не было.

Ну, Омер, ну, красавчик, значит…

Оборвал сам себя.

Что? Что он должен был сделать? Отказать Виру в просьбе? Виру, который держал в руках бляху гаэкуджи, вручал её, как ни в чём не бывало, а значит, имеет немалую власть в армии?

Смешно. Много я сам Виру отказал.

А главное, на что я злюсь? На то, что Омер будет приглядывать за мной? Не убить же ему меня поручили, верно?

Оборвать я себя оборвал, успокоить тоже попытался, но злость всё также продолжала бурлить в жилах. Жаль, нельзя её пережигать в правильный ихор или хотя бы в жар души. Вот тогда бы я, да и другие идары, наворотили в сражениях.

Потянулся за сапогами. Толку сидеть, злость перекатывать, раз больше спать не хочется? Пора заглянуть к Думайну, да поработать, как заместителю, распределить задания от Весов, узнать, что с подчинёнными, кто ранен, кто погиб за эти дни, да выбрать себе пару заданий.

Что бы там ни советовал Вир, но мне тренироваться лучше как можно дальше от чужих глаз. Правда, теперь разницы особой нет. Что здесь на тренировочной площадке, что в лесах с реольцами и сидящим на дереве Кровавым от Вира.

Хотя нет, есть. Здесь, в центре лагеря армии я убить зевак не могу, а вот в лесах Реола соглядатаю очень просто исчезнуть.

Где-то через час к Думайну, ну и ко мне, раз я сидел там, прибежал посыльный, доставил листы заданий и два приказа об укрупнении отрядов. А Вир умён, не будь у меня теней, я бы удивился, но не более, узнав, что мне и Радеру укрупнили отряды. Так-то вполне логичное решение, учитывая, что именно на нас двоих самые тяжёлые и опасные задания.

Но я знал, и злость, а ещё желание выместить её хоть на ком-то, сорвали меня на задание уже этим вечером.

Раньше выеду, раньше до реольцев доберусь. Благо — это задание не из тех, особых, с платком Сломанного клинка.

— Лиал. Лиал!

Я нехотя придержал грауха, позволяя Омеру догнать меня. Тот поравнялся со мной, вытер испарину со лба. Нерешительно, словно и не он только что так требовательно окликал меня, заговорил:

— Это… Может, я уже не имею права так просто называть тебя? Вроде уже столько дней прошло, а ещё не очень свыкся с мыслью о твоём повышении. Хёнбен Лиал, да?

Меня перекосило.

— Ты мне хёнбен, я тебе гаэкуджа в ответ? Ну уж нет. Перед кем тут выделываться?

— Понял, спасибо, — просиял Омер, а затем снова замялся. — Я тут это, извиниться хочу. Поздновато, но и молчать дальше… Нехорошо это. Лиал, я смутно помню, что творил после третьего реольского зелья, но помню. Не понимаю, что на меня нашло…

— Зелье и нашло, — подсказал я ему.

— Ну да, — совсем засмущался Омер. — Это я понимаю. Я хочу сказать, что не понимаю, почему я говорил именно те глупости. Я совсем не считаю, что они сражались меньше меня. Я-то уж точно с Клинком не сходился.

Я спросил:

— Омер, а почему ты мне это говоришь? Меня там не было, мне ты глупости не говорил. Если хочешь извиниться, то и Креод, и Илиот здесь, им это и скажи.

— Скажу, — кивнул Омер. — Ты не сомневайся, что если Креод простолюдин, то я не извинюсь перед ним. Ты слышал слух про то, что после взятия Теназа король будет награждать землёй? — Я молча кивнул. Омер, ободрённый, продолжил. — А ещё ходит слух, будто он создаст несколько новых Домов. Так вот, я думаю, что Креоду было бы под силу стать владетелем такого нового Дома. Как во времена Предков.

— А как во времена Предков?

— Э-э-э, ну я имею в виду, — Омер понизил голос. — Что не всегда же наши Дома существовали, верно? Даже сейчас то и дело Дома раскалываются и исчезают или появляются вновь. А ведь когда-то не было Домов вообще, были только Предки, которые и создали эти самые первые Дома.

Омер говорил путанно, пространно, но я понимал, о чём он. Да он и сам выделил главное:

— Предки выбирали тех, в ком нашлось ихора больше, чем в остальных. В Креоде его явно больше, чем у простолюдина. Это же надо — вдвоём убить Клинка! Я даже не знаю, чем такое наградить… — Омер осёкся, переменился в лице. — Я это, я не указываю, что нужно делать Весам, Лиал.

Я улыбнулся и спросил:

— Указываешь мне?

Омер сглотнул:

— Да ты чего, Лиал? Так, к слову пришлось.

— Да это ты чего? — я приподнялся на стременах, хлопнул его по плечу. — Верно же говоришь. Сам вот думаю который день, чем бы их обоих наградить за ту битву. Что бы ты сделал?

Омер облизал губы:

— Точно? Не обиделся?

— Нет. Давай предлагай.

— Ну, не знаю, — под моим насмешливым взглядом Омер опустил глаза, нахмурился, морща лоб. — Чем можно наградить сильного адепта? Чем ты можешь наградить его? Слеза? — Омер поднял на меня взгляд. — Точно. Ему же важен запас жара души. А у твоего Дома теперь есть шахта этих слёз. Наградить его большой слезой Амании.

— Слушай, здорово придумал, — согласился я с Омером. Но тут же ехидно осадил его. — Шахта есть, правда, шахта Безымянный знает где, а я тут, но мысль отличная. Жаль, у реольцев слёз маловато.

Но Омер даже не понял, что я его поддел, он лишь кивнул:

— Ну да, Скеро же продавало слёзы очень дорого. Мало кто из Реола мог себе позволить покупать большие слёзы. Если идар с такой большой слезой попадётся у нас на пути, то мало нам не покажется. Великий паладин, да с запасом сил? Это почти так же плохо, как и Клинок.

Великие паладины? Я обернулся, ловя взглядом Креода. Нет, не видно за деревьями. Нужно бы спросить, он трофеи успел тогда собрать или был занят только моим спасением? Интересно, кого было сложней убивать теням, идаров с сильным ихором или идаров с большим запасом жара души?

Снова вернул взгляд на Омера, уже не ощущая злости. Я и забыл, насколько он простой парень. Ну поручил ему Вир за мной приглядывать, пусть приглядывает. Я, вообще-то, всегда стараюсь скрывать свои силы и умения двуединого идара. Что мне до каких-то глаз идара младшей крови?

Спросил:

— А ты чего до сих пор разделяешь идаров и адептов? Слухи про новые Дома слышал, а про новое именование младшей и старшей крови нет?

— Да почему, слышал, — пожал он плечами. — Просто не привыкну ещё. Так-то я почти все эти дни провалялся пластом. До лагеря ещё в тот день добрался, но словно в тумане, а затем всё, слёг.

Я кивнул. Ну так-то да. Пусть я и поделился с ним своей кровью, но три зелья Ярости Эскары подряд — это три зелья Ярости подряд, от упадка сил никуда не деться.

А большая слеза Амании в награду — это действительно хорошо и правильно. Но такой и правда у меня нет под рукой, а вот кровь есть и награду своим людям я уже выдал. Даже не один раз. Их сила чья заслуга? Вообще-то, моя.

Омер сглотнул под моим взглядом, я усмехнулся, провёл пальцем по шраму:

— Что? Готовишься отдать мне все деньги, лишь бы я тебя отпустил?

— Ч-чего?! — выпучил глаза Омер, хлопнул пару раз глазами, а затем до него дошло и он захохотал. — Ах-ха-ха! Это ты верно заметил, Лиал, выглядишь ты… — осёкся, переменился в лице. — Прости, прости, Лиал. Я это случайно…

Я оборвал его:

— Ты слишком много извиняешься сегодня, Омер, сам на себя не похож. Я же пошутил.

Он помолчал, косясь на меня, иногда даже с другой стороны деревьев, которые мы объезжали, затем осторожно спросил:

— Говорят, ты на этом задании едва не погиб?

— Не погиб же, — я не дал ему продолжить, сменил тему. — Ну вот Креоду ты сулишь свой Дом, а сам, идар младшей крови Омер, не ощущаешь в себе сил побороться с братом за право владетеля Дома Квалак?

— Ч-чего? — снова начал заикаться Омер.

— Говорят, эта война пробуждает в идарах, неважно какой крови, — говоря это слово, я ухмыльнулся от мысли о том, как много тайного смысла вкладываю в него, — скрытые силы. Ты в себе не ощущаешь их пробуждения?

— Ну вообще, да, — тут же простодушно признался Омер. — Не знаю, что уж там со скрытыми силами, но техники мне стали даваться проще. Наверное, опыт. Разве я отдавал столько сил для тренировок раньше? Нет, конечно. Так… Заучил то, что дядя требовал, да и всё.

— А насчёт владения? Какой ранг у твоего брата?

— Нет-нет-нет, — Омер даже бросил поводья и замахал руками. — Не собираюсь я ничего отбирать у него, даже если бы вдруг стал Великим заклинателем. Брат с детства готовился перенять место отца. В нашем поколении албо трое братьев, и он самый достойный из нас, совсем не такой бездельник, как я. Если я стану вдруг Великим заклинателем, — Омер запнулся и покачал головой. — Нет, это вряд ли, о таком росте способностей я даже не слышал, так что даже размышлять о подобном глупо.

Я с усмешкой уронил:

— Кто знает, кто знает?

Сам я в это время думал о том, в скольких сейчас людях течёт кровь Оскуридо? Во всех моих. Это раз. Во всех солдатах Денудо вообще, это два. И в Омеро. А теперь ещё и в четырёх птенцах. В общем, не так и много. Теперь вопрос в другом — не слишком ли это подозрительно, что только мои солдаты и мои идары становятся все сильней и сильней?

Если я хочу отвести от себя подозрения, то впору пройтись с тенями по ночному лагерю и долить своей крови в вино пары сотен идаров.

Это заодно и усилило бы армию Скеро. Как бы мне только после такого кровопускания снова не загреметь в лечебницу. Да и какой смысл? Я что, не верю, что армия Скеро победит Реол и возьмёт Теназ?

Наши силы, по сути, равны, но талант Яшмовых весов понемногу склоняет чашу весов на нашу сторону. Так что нечего заниматься глупостями. Уверен, у многих идаров в армии добавилось способностей и сил. Они все перестали лениться и отдают все силы ради выживания. Безо всякой крови Оскуридо.

Глава 17

Ариос подлетел ближе для доклада:

— Господин, левей нашего движения солдат. Бежит через лес. И, похоже, это солдат Скеро.

Я поднял брови. Ладно бы реольцы, которые через лес идут к нашим лагерям, их можно было бы перехватить, мы так и делали уже не раз, но скерец? Что он здесь забыл? Левей?

Куда бежит?

Потянул из седельной сумки карту. Ариос верно понял мой вопрос, указал ладонью движение беглеца, я же провёл пальцем на карте наш путь, определяя, где мы сейчас можем быть. Шли мы ходко, почти на пределе выносливости лошадей, значит…

Мой палец остановился немного дальше большого лагеря. Нашего лагеря, который считается опорным для этого участка противостояния с Реолом. Мы могли бы поменять завтра в нём лошадей, если бы я проложил путь по дороге, но напрямую мы миновали его по дуге ещё час назад.

Вероятней всего, мы здесь, и правей как раз отметка одного из наших небольших лагерей, мой палец сейчас её почти касается, будь он чуть ближе, то тени бы даже достали до него.

Посыльный? Почему через лес? Некуда ему бежать в эту сторону. Разведчик? Реольцы в той стороне есть, но слишком далеко, а он всего простолюдин. Дезертир? И есть ли мне до него дело? Или не дезертир?

Я снова, как и три дня назад, тронул грауха коленями, заставляя его принять левей и увлекая за собой и весь отряд. Мысли оставить их здесь даже не возникло. Я-то их найду в любом случае, а вот они без меня всё равно сбавят ход, вынужденные выслать передовые дозоры в три раза дальше и самостоятельно прокладывать путь через лес.

Спустя десять минут опасной, только успевай уворачиваться от хлещущих по глазам и пытающихся тебя сбить веток, я спросил у Креода:

— Слышишь?

Он прищурился, повёл головой, а затем кивнул. Я тут же отдал приказ:

— Перехвати его и волоки сюда.

Сам же развернул грауха назад, туда, где между деревьев звенела сочная ругань — кто-то не успел увернуться от ветки. Погляжу, стали ли лучше в лечебных техниках Домар и Умар.

Ещё через пять минут Креод сбросил перед нами с седла солдата. Действительно, скерец. А вот о чём Ариос позабыл сообщить, так это об окровавленной одежде и выпученных, полных дикого страха глазах.

Солдат мешком рухнул на мягкую подушку мха и листьев, стуча зубами, пополз на заднице прочь от нас.

— Н-не убивайте! Н-не убивайте!

Но пялился с ужасом при этом почему-то только на меня.

Креод громыхнул с грауха:

— А ну, рот закрыл и не ори!

В общем, с моим новым лицом и Креодом под боком, всё, что мне нужно было — молчать и с интересом глядеть на солдата.

Через минуту мы уже знали, что на его лагерь напали. Много-много сильных реольцев и да, он сбежал, бросив товарищей. А бежал в лес, а не по дороге к главному лагерю, потому как на дороге тоже реольцы, они-то его и подранили.

Что-то я слишком часто на реольцев натыкаюсь в последнее время.

Омер шагнул ближе, наклонился к моему уху и шепнул:

— Лиал, нужно бы помочь нашим.

Илиот буркнул:

— Раз они напали на лагерь, да ещё и с нескольких сторон, то считают себя в силах справиться с ним.

— Но и нас почти полсотни.

Я вскинул бровь. Со счётом у Омера явные проблемы. Как он столько насчитал? Почти это без двух десятков?

Слух донёс разговор птенцов:

— А это нормально, бросать задание?

— Ты уже не в Башне, где есть только задание и ничего больше.

— Я как раз уже не в Башне, и здесь за невыполнение задания спрос строже.

— Так что, бросить своих?

Закрывая глупый спор, громко сказал:

— Конечно, никто и никого бросать не будет. Просто потому, что никто и никого не поднимал. Но помочь поможем, раз мы так удачно наткнулись на беглеца.

Мы уже скакали, развернувшись в сторону ещё, возможно, не проигранного сражения, а птенцы всё равно продолжали переговариваться.

— Мы же вроде шептали, как он услышал?

— Ну вот таков Лиал. Он и в Академии слышал гораздо больше, чем остальные. Кажется мне, что второе посвящение забрало у него только умения меча, а слух и силу оставило прежние.

— Слух и сила — это не дары Хранителей.

— Ещё скажи, что они не зависят от силы.

— И какой, по-твоему, должна быть сила, чтобы услышать того, до кого пятнадцать минут скакать?

Послышался какой-то странный, всхлипывающий звук, а затем раздался чуть более громкой голос Креода:

— А её вы можете испытать на себе, если сумеете победить меня и докажете, что достойны схватки с господином. Пока же я бы советовал вам сосредоточиться на предстоящей битве, а не трепать попусту языком. Реольцев этим не испугаешь.

А реольцы и впрямь впереди были: мы достаточно приблизились к лагерю, и тени начали возвращаться с донесениями.

Реольцев и впрямь было много, достаточно для того, чтобы зажать лагерь с трёх сторон, и давить, медленно перемалывая.

Была и ещё одна проблема, мне даже не нужно было спрашивать теней, я и сам слышал посторонние шаги, которые следовали рядом с нами, в сорока шагах правей. Этот Кровавый был либо слабей, либо неопытней прежних. Либо… Я на миг поджал губы. Либо я стал сильней, и мой слух тоже стал острей.

Креод, который, припугнув птенцов, подтянулся ко мне, проследил мой взгляд и кивнул на скаку:

— Да, там кто-то есть, господин. Похоже, реольцы нас заметили.

— Не думаю, что это реолец.

Креод нахмурился, снова глянул в ту сторону. Зря. Кровавый соглядатай тут же рванул прочь, почуяв неладное.

Ладно, это пока неважно. Я громко крикнул:

— Реольцы уже близко! Они убивают наших товарищей, но сами стоят сейчас к нам спиной. Мы должны сполна воспользоваться своим преимуществом. Выстраиваемся клином. Впереди идары старшей крови. Первым Креод, левей и ближе ко мне Майс, правей, — повёл рукой, указывая, — вон там, Апот…

Будь у птенцов Кузни больше срок обучения, они бы и поняли мой замысел быстрей и исполнили бы его лучше: для того, чтобы в лесу, почти не сбавляя скорости, перестроиться, им не хватало опыта и навыков. Но мы справились.

Выстроились клином идары старшей крови, мы, идары младшей крови подпёрли их, став в промежутках между ними и приготовились поддержать защитными техниками.

Думаю, теперь все, даже солдаты-простолюдины слышали звуки сражения впереди.

Ариос рыкнул:

— Разворачиваются, господин!

Как начали слышать нас и реольцы.

Но кто стоял сзади? Простые солдаты.

Я скомандовал:

— Раз. Два. Три!

Подчинённый из отряда Омера, Апот, Майс и Креод вскинули мечи, начиная плести вязь умения.

Ничего сложного, второе из умений идаров старшей крови, Стена клинков, в простейшем его исполнении, без проявления сути. То, что птенцы могли исполнить и исполняли во всех предыдущих трёх сражениях.

Мы вылетели из леса на узкую дорогу под углом к ней, едва граухи и кони опустили копыта на утоптанную землю, как с четырёх клинков сорвались Стены мечей, покатились впереди нас, отражаясь сотнями смертоносных лезвий в изумлённых, испуганных глазах реольцев.

Удар был страшен. Против нас не оказалось ни одного идара, лишь десятки обычных простолюдинов, среди которых не нашлось ни одного старшего воина. Призрачные мечи буквально перемалывали их, кромсали на куски.

Никакая защита не понадобилась, и я рявкнул новый приказ:

— Шипы!

Я, Домар, Урай, Илиот и Омер почти одновременно сложили первые печати, слитным, но неразличимым в воплях умирающих рельцев, речитативом выдохнули:

— Исит ватум зиарот.

Стена клинков завязла в реольцах, ослабла, исчезла, опала, только для того, чтобы пропустить сквозь себя сотни каменных острых шипов, которые промчались над умирающими и ударили по оставшимся реольцам, пробивая их доспехи.

Наш отряд замер перед границей смерти — кони солдат отказывались идти вперёд, по этому ковру из бьющихся в агонии людей и лошадей. Граухи могли бы, но их мы тоже придержали.

Два удара сердца — и мы, идары, уже на земле. Птенцы замешкались, явно ошеломлённые зрелищем, криками, запахом крови.

Я рыкнул:

— Птенцы! Зелья Ярости, живо!

Это хорошо, что реольцы сами потрясены и не встретили нас огнём. Кстати о нём, я могу понять, почему реольцы не используют его в этом нападении, но чем думает командир лагеря?

Где Пект? Не сумев отыскать его взглядом в этой толчее, просто рявкнул:

— Пект, один шар огня вон туда, влево, чтобы не горел, а чадил!

До большого, основного лагеря Скеро не так уж и много лиг. Они и дым увидят и на помощь, ну, уже не успеют прийти, нужно было подавать сигнал раньше, но подмога в любом случае не помешает.

— Вперёд, вперёд! — подбодрил я отстающих.

Впереди всех рвались мы с Креодом. Он слева, с мечом, я с плетью света в руке. Простолюдины реольцы ложились перед нами, словно колосья спелой пшеницы. Здесь, позади, не нашлось ни одного воина Реола, которые могли хотя бы задержать нас.

Сталь, доспехи? Смешно.

Они не могли остановить наших ударов.

В очередной раз плеть перерубила выставленный в защите меч, смахнула реольцу голову с плеч. Коротким шагом я ушёл от фонтана крови, пеленой тьмы отвёл в сторону брошенный в меня топор, крутнулся, набирая скорость, а через миг присел, беспощадно нанося удар плетью на уровне колен.

Мало кто успел подпрыгнуть, но я только начал подниматься, как в воздухе мелькнуло что-то вроде светящегося голубым копья.

Я тут же скрутил тело, вскидывая левую руку с печатью.

Копьё ударило в щит-тум, скользнуло по нему, уносясь куда-то левей и за меня.

Первый реольский идар.

Тум растаял, одну печать сменила другая, и я бросился к реольцу, засыпая его огненными шарами.

Лучше всего было ударить по нему тараном, но там шесть печатей и велик риск срыва, терять же уже созданную плеть света я не желал.

Реолец почти подловил меня один раз, ударив прямо сквозь своих раненых шипами «исит ватум» из земли, затем второй раз, стегнув водяной плетью.

От первого я ушёл могучим прыжком, второе перерубил встречным ударом, третьего нанести не позволил, сойдясь вплотную: в правой руке плеть, в левой руке «агдже».

Продержался реолец шесть ударов сердца.

Я крутнулся над его телом, оглядывая поле боя.

Реольцы, уцелевшие, пятились, откатывались от нас. Я досадливо поморщился. Растеряли мы натиск, не сумели сполна воспользоваться преимуществом. Только Креод и рубится впереди, буквально уничтожив свою часть врагов, а я вот сильно отстал.

Рядом свистнула стрела. Наша. Прилетела со стороны моего отряда.

Я обернулся. Они выстроили строй, неспешно шагали по телам, добивая ещё живых. По центру шесть лучников, каждый четвёртый шаг спускавших тетиву.

Я отвернулся, смял позабытую печать «агдже», пользуясь тем, что рядом никого нет, одними губами шепнул, разглядывая стену лагеря, за которой спешили укрыться реольцы:

— Перестраиваемся в три отряда. Левый — это Илиот и Майс с Апотом. Центр — это Омер с со своим гаэкуджей, правый — это Креод с Домаром и Ураем. Я сам по себе, ухожу невидимостью за стены и сам выбираю, кого и где ударить.

Ограк, ради которого я и говорил всё это, кивнул:

— Вполне дельно, господин, хотя я бы предпочёл, чтобы вы шли на острие отряда, а не невидимым убийцей. А ещё, чтобы за вами развевалось знамя Оскуридо.

Я пропустил его недовольство мимо ушей и заорал уже в голос, отдавая приказы, а затем рявкнул:

— Омер! Ворота, возьми ворота!

Идарам нет особой разницы, закрыты ворота или нет, но вот солдаты — другое дело, если их закрыть, они потеряют время и натиск.

Шагнул вперёд, меняя печати и перенаправляя жар души. Первый шаг, второй шаг, на третьем мир выцвел, а я прибавил ход, по дуге забирая к воротам.

Тоже начну с них. Для надёжности.

* * *

Справа примчалась одна из безымянных теней, скороговоркой доложилась, и через миг Ариос выругался.

Молак, который не расслышал, обеспокоенно спросил:

— Что?

Тот сквозь зубы процедил:

— Круг силы стал чуть больше, и они дотянулись до большого лагеря. Там тоже реольцы, похоже, это масштабное нападение по всему этому краю.

Ограк сухо сказал:

— Значит, проследи, чтобы ни один реолец не сумел сбежать в том направлении.

Через миг он уже размылся полосой, уходя на помощь господину, который выкашивал реольцев в воротах.

Ариос кивнул ему в спину, поймал взглядом безымянную тень:

— Следи за…

И замолчал, потому что его ухватил за плечо Ирал:

— Постой. Мы должны сделать все наоборот.

— Что значит наоборот? — изумился Ариос.

— Позволить сбежать в ту сторону, как можно большему числу реольцев, и постараться, чтобы они не промахнулись мимо того большого лагеря.

Ариос только непонимающе склонил голову к плечу, а вот Молак осторожно спросил:

— Зачем?

— Что зачем, Молак? — вперил в него взгляд Ирал. — Кто здесь главный и умнейший советник? Ты не уловил главного в ответе Ариоса? Круг силы стал больше. Господину хватило одного слабосилка идара и полсотни простолюдинов, чтобы стать чуть сильней. Но сколько их здесь есть, этих идаров и реольцев вообще? Господин может перебить их в одиночку. Этого мало. Нам нужно больше врагов.

— Нам? — мягко переспросил Молак.

— И нам, и господину, — не смутился Ирал. — Беглецы должны привести подмогу. Раз там больше лагерь, то и реольцев там больше. Это именно то, что нужно.

— Слушай, Ирал, мы только едва-едва не потеряли его, а ты хочешь снова подвергнуть его смертельному риску?

— Кто говорит о смертельном? С той ночи господин стал гораздо сильней. Здесь с ним не только Креод и мы, но и все остальные. Господин уничтожит всех реольцев, присоединив их жизни к своей силе. Кто они против короля Оскуридо? Тьфу!

— Самообман, — отмёл его доводы Молак. — Как там твоя память, не говорил ли ты этих слов последнему из королей Оскуридо?

— А как твоя? — не смолчал в ответ Ирал, сам жаля словом. — Я точно сражался возле него, а что делал в тот день ты?

Ариос, который всё это время молчал, добавил:

— Опасность и правда есть, но господин просто сбежит, если врагов окажется много.

Молак покачал головой:

— Нет. Это слишком безрассудно.

Ирал ощерился:

— Тогда голосуем, — заорал, надрывая бесплотное горло. — Собраться, собраться, собраться!

* * *

Я обернулся на вопль. С той же стороны оставались сплошь простолюдины. Неужто какой-то сильный идар спрыгнул со стены и доставляет проблем?

Ограк и три тени, которые кружили вокруг меня, переглянулись и рванули на крик.

Желание вернуться и помочь я тут же отбросил. Там Илиот, там птенцы, там теперь и все тени. Ну или все, кто здесь есть рядом. Справятся.

Помянув Безымянного, рванул в сторону, уходя из-под ливня острых как клинки капель. На спине шкура встала дыбом от запоздалого страха, слишком уж это умение было похоже на то, что оставило мне шрамы.

Где этот ублюдок?

Он и не прятался, сам шагнув мне навстречу из толпы солдат. С мечом в руке. Идар старшей крови. Значит, это был Дождь клинков, с проявленной сутью его Дома.

Вдруг до боли, до зуда в ладонях захотелось смять печать хлыста и тума, захотелось сжать в руке рукоять меча и сойтись с врагом сталь к стали, но вокруг было слишком много лишних глаз. Не только реольских, но и глаз скерцев: Омер уже проломился вслед за мной в ворота, уже разворачивались его солдаты, уже проломил стену Илиот, где-то среди деревьев прячется Кровавый от Вира.

Я выдохнул и сделал первый шаг, давая возможность реольцу поднять меч в позицию. С какого умения начнёт?

* * *

— Голосуем советники. Кто за то, чтобы усилить господина?

Ирал первый вскинул руку. Следом его жест повторил Ограк, советник армии, затем Ариос, советник тайной службы.

Молак медленно улыбнулся, но улыбка застыла, когда четвёртым поднял руку Тормур, советник по сельскому хозяйству.

— Ха! — воскликнул Ирал.

Молак же неверяще выдохнул:

— Тормур?! Почему? Они понятно, вояки, но ты, почему ты?

Тормур поджал губы:

— Я больше не хочу рассыпаться пеплом, Молак. Господин подчиняется Виру, и ты, похоже, забыл, что тот будет подсовывать ему всё более и более сильных противников. Слабейший из них едва не убил господина, что же будет дальше? Если есть возможность усилить господина в безопасных условиях, то мы должны воспользоваться этим шансом.

— Довольно болтать, — громыхнул Ирал. — Четверо против трёх. Исход ясен. Ариос, позаботься, чтобы эти тупые реольцы добрались до помощи. А мы к господину. Ограк, командуй.

Ограк кивнул и рявкнул:

— К господину! Живей!

* * *

Реолец отскочил, крутнулся, грозя мне мечом и защищая от меня раненую руку, ощерился, показывая окровавленные зубы и что-то хотел сказать, но через миг в него впились, впитались друг за другом несколько тёмных полос, и он лишь захрипел, падая на колени. Взгляд его наполнился непониманием, отчаяньем и ужасом, а через миг я снёс ему голову.

Хотелось бы, конечно, закончить схватку честно, но исход был ясен и так — он не успевал за мной. Несмотря на проявленные умения, вряд ли он был даже Паладином. Следующий мой ход — устрашение, сближение и сдвоенный удар он и так вряд ли бы пережил. Либо пережил, но лишился бы и второй руки, лишь чуть оттянув свою смерть.

Тени выскользнули из мёртвого тела, я огляделся, пытаясь держать всё поле битвы в сфере внимания. Я всё же не совсем рядовой воин, а командир отряда. Первым должен заметить неладное, отдать приказ, который спасёт моих людей или направит их в нужное место.

Но нет, пока отлично справлялись и без меня. Креод сметал всё и всех со своего пути, покрытый кровью с головы до ног. Люди его отряда следовали за ним с выражением ужаса и восхищения на лице.

Илиот двигался размерено, но вместе с тем неотвратимо.

Омер, которому досталась бывшая центральная дорога лагеря, мог бы двигаться быстрей, преследуя резво отступавших реольцев, но, видно подозревал подвох, или не хотел без поддержки остальных углубляться в ряды шатров.

В общем-то, делал всё верно.

Но вот мне сами Хранители велели подобным заняться.

Я смял печати, разрушая хлыст и щит, вскинул ладонь уже в другой печати, одновременно делая шаг вперёд.

Спустя три шага я уже был бесплотен и рванул напрямую через шатры. Туда, где тоже слышались звуки сражения и где, по словам Ариоса, ещё бились с реольцами скерцы.

Крутнул головой, выискивая самого Ариоса. Не нашёл и нахмурился.

Ладно. Сам так сам.

Проскочил несколько рядов солдат. Сначала реольцы, смотрящие в мою сторону, затем реольцы, подставившие мне затылки, затем явно скерцы, с оскаленными в ярости ртами. Слоёный пирог из солдат двух королевств, перемешавшихся на поле битвы.

Шатры закончились, вернее, сменились рухнувшими, вмятыми в землю, сгоревшими и до сих пор чадящими. Вокруг лежало открытое пространство, заполненное сражающимися.

Я замер почти на одном месте, мелко переступая ногами, пока оглядывался и прикидывал, куда и как вмешаться. Мне ведь недостаточно просто выйти из невидимости, нужно ещё время на создание техник, и ещё время на случай, если плеть света сорвётся и придётся быстро создавать плеть попроще, огня или ветра.

Ветра, определился я, как определился и с местом удара.

Сорвался на бег, проходя сквозь битву, смял печати, обретая плоть и с разбегу сбивая с ног реольца. Снова до зуда в ладони захотелось сомкнуть пальцы на его мече, но я лишь сломал шею врагу, не тронув его оружие, выпрямился, складывая печати и пропуская звуковой активатор. Миг ожидания, но прокатившаяся от сердца к ладони волна жара не сорвалась, а проявилась плетью света.

Не успели. Я перечеркнул набегающих реольцев, разрубая слабую плоть. Двинул влево, продолжая убивать солдат Реола, которые ещё не осознали, что справа от них появился идар.

Десять ударов сердца, четыре удара плетью, два удара в щит-тум, и я снёс весь строй простолюдинов, соединяясь с идаром Скеро.

Он замер напротив меня с вознесённым в позицию мечом, я помог ему принять решение, сообщив:

— Сво-и, — и сбился на полуслове, не только осознав странность в этом идаре, но и узнав его.

Какой ещё он? Она. Преферо из Дома Виво.

Повторил:

— Свои, Преферо, не узнала? — этот вопрос тоже прозвучал глупо. Я сам себя не сразу узнал в зеркале, куда уж ей. — Я Лиал из Дома Денудо.

— Господин, сзади.

Одновременно с голосом Ариоса из-за спины раздался хрип тех, кого убивали тени. Я крутнулся, рассекая подбежавших реольцев и маскируя их смерть.

— Ты что несёшь, чтоб тебя Безымянный прибрал? — выругалась за спиной Преферо.

Было очень обидно. Неужели она даже не запомнила моего имени?

— Может, ты старший брат Лиала, здоровяк? — Преферо прыжком оказалась рядом, оттёрла меня плечом. — За спину, адепт, за мою спину!

Её меч буквально размазался в воздухе, стремительно плетя Стену клинков, которой она прикрыла нас от удара очередного реольца-идара.

Я рассмеялся. И впрямь. Лиал, которого она знала, был моложе, мельче и не был адептом.

Сквозь смех напомнил:

— Я, вообще-то, наследник Дома и единственный ребёнок, не забыла? Откуда у меня может появиться брат-адепт, да ещё и старший? Нет, Преферо, это я сам. Просто сильно изменился.

Она обернулась через плечо, мазнула по мне изумлённым взглядом и отвернулась, занятая реольцем.

Я же сказал ей в спину:

— Не даёт нам поговорить, да?

— Не смешно!

— И не думал смеяться. Правда мешает. Ты слева, я справа, на счёт три. Раз.

— Что?!

— Два, три.

Я проломился сквозь двойную Стену мечей, крутнулся, уже даже как-то привычно помогая хлысту набрать дополнительную скорость…

Глава 18

— Меньше помогайте, — зло буркнул Ирал. — Ариос, это в основном твоих подчинённых касается, оттяни их назад, живее.

— С чего бы это? — неприязненно отозвался тот. — Нам нужно успеть вынести их всех. Новые уже на подходе, сейчас зачистим вот этот край, и я сообщу…

— Нет.

Ариос вынырнул из очередного реольца, безжизненно рухнувшего у него за спиной, и уставился на Ирала, с недоверием переспросив.

— Что значит, нет?

Теперь тени и правда отвлеклись от схватки, стянулись к Иралу. Те тени, что называли себя советниками и голосовали недавно.

Молак, злой не меньше, чем Ирал, процедил, повторяя вопрос:

— Что значит, нет?

Тот набычился в ответ, рявкнул:

— Почему я должен это объяснять?! Если господин узнает о втором отряде реольцев сейчас, то просто отступит. Нам этого не нужно.

— Тебе не нужно, — качнул головой Молак.

— Мы голосовали, и ты остался в меньшинстве, Молак, — с ухмылкой напомнил ему Ирал.

— Это глупое голосование.

— По-другому никак.

— Господин будет очень, очень и очень зол.

Ирал расправил плечи и твёрдо сказал:

— Я приму гнев господина на себя. Это будет невеликая плата за его мощь. Став Тальмой он решит большую часть своих проблем и сумеет выжить.

— Твоё самопожертвование впечатляет, — не подумал сдаваться Молак, — но иногда нужно прислушаться к разуму.

— И разум говорит мне, что господин до последнего не должен знать о врагах.

— Ограк! — Молак развернулся, упёр горящий взгляд в советника армии. — В этом безумстве ты тоже будешь на его стороне?

— Нет, — качнул головой Ограк. Заметив, как вновь набычился Ирал, поднял ладонь, останавливая готовые вырваться из него слова. — Для нас важен только господин, но для него важны ещё и его люди. Можно медлить до последнего, можно вообще молчать до тех пор, пока господин сам не увидит новых врагов. Да, это будет славная битва, где господин покажет все свои силы, но затем наступит время после битвы. И если господин потеряет Илиота, Креода, да даже этого двуличного Омера, то оставит ли он это без последствий? Нет, нет и нет, — сам ответил Ограк на свой вопрос.

— Согласен, — кивнул Тормур и передёрнул плечами. — Его гнев будет ужасен.

— Сил Тальмы не хватит, чтобы развоплотить меня, — всё же буркнул Ирал. — Я готов к наказанию.

— Баран! — рявкнул Молак, вновь оборачиваясь к нему. — Втянул нас в это безумство и считаешь, что господин поверит, будто вина только на тебе? Нам ты рты заткнул, да? Двумя руками все тридцать ртов? Господин доверял нам, а мы предадим его доверие. Да, скоро он станет лишь Тальмой, но ты же надеешься на большее, Ирал? Так оно и будет, и поверь, господин достаточно злопамятен, чтобы развоплотить тебя, едва обретёт настоящие силы.

Тормур натужно рассмеялся:

— Молак, тебе бы раньше это сказать. К такому я не готов.

— Я готов, — отрезал Ирал. — Вся вина на мне, ради Ребела я готов…

— Я не готов! — рявкнул Молак. — Что ты несёшь? Чтобы вернуть Ребела нужна не только сила, но и чтобы Лиал согласился это сделать. Нужно, чтобы он верил нам. О какой вере может идти речь, если мы втянули его в западню, погубили его людей и лгали ему? Твоё импульсивное решение принесёт выгоду здесь и сейчас, но уничтожит наше будущее!

— Хватит, — встал между ними Ограк, словно его бесплотное тело могло остановить этих двоих. Словно они вообще могли убить друг друга. — Мы уже сделали это. Глупо…

— Ещё нет! — выкрикнул Молак, перебивая Ограка. — Можно всё успеть исправить!

— Исправить что? Решение сделать господина сильней? Я не отступлю от него, не отступит Ирал и Ариос. Тормур? — Ограк скользнул взглядом по названному, заставив того невольно шагнуть назад. — Возможно, но это уже ничего не значит. Тянуть до последнего не будем, здесь Ирал неправ. Нужно дать время господину подготовить его людей, чтобы понести как можно меньше потерь.

Ариос кивнул:

— Здраво. Доверяю это тебе, советник армии. Враги в лиге от нас, скачут плотно, не растягиваясь, идары держатся рядом с простолюдинами. Идаров пятнадцать человек.

Ограк помедлил, затем неспешно покрутился на месте, оглядывая схватку, наконец решительно сообщил:

— Рано. Но помогать старайтесь всё же меньше, здесь не так много осталось врагов. Приглядывайте за господином и его идарами, вмешивайтесь только в крайнем случае.

Ирал оскалился, обнажая тёмные зубы в провале чёрного рта:

— Отлично. Я к господину. Молак к Креоду, Тормур к Илиоту, Урамос к тем соплякам слева, Калиос к тем, что справа. Ариос и Ограк — на вас тыл и наши новые враги. Я лично сообщу о них господину, когда вы дадите знак.

* * *

Поначалу резво начав, мы что-то упёрлись в итоге. Словно быстро выкосив слабых реольцев, а затем завязнув в сильных. Конечно, дело бы пошло быстрей, дай я теням волю, но не под десятками глаз проворачивать подобное. Главное — лучников и большую часть адептов — мы своим ударом уничтожили, как уничтожили и резерв реольцев, теперь только и оставалось, что медленно давить их, заодно натаскивая своих птенцов, тем более что здесь, на самом-то деле, осталось полторы калеки против нас.

На прошлых заданиях они тоже не бездельничали, но масштаб всё же был не тот.

— Креод! — гаркнул я. — Назад! Майс и Домар, он ваш!

Хорошо уметь орать — все меня услышали. Вряд ли птенцам понравился приказ, но они не позволили себе ни словом возмутиться, а шагнули вперёд.

— Господин.

Передо мной возник Ирал.

— Господин, враг, реольцы рядом.

Я досадливо поморщился, жестами спросил:

Сколько до них? Две, три лиги?

— Господин, — Ирал встал на колени. — Через две минуты они появятся из-за поворота. Три сотни солдат и пятнадцать идаров и Кровавые.

Я застыл, сглотнул. Как это возможно? Я настолько привык, что узнаю о врагах заранее, знаю всё, что происходит на две лиги во все стороны, что подобное… сообщение не укладывалось у меня в голове.

Реольцы сумели укрыться от моих теней? Что за идар с ними, способный на такое? Какой он силы? Или это древний Кровавый?

— Господин, осталось полторы минуты.

Я встряхнулся, крутнулся на месте, оглядываясь. Плевать на недобитых реольцев и этого идара, которого вот-вот задавят мои птенцы. Мой взгляд метался по полю битвы, отыскивая раненых. Раз, два, три, четыре, вон Илиот над кем-то характерным жестом держит ладони. Этих на руки, затем на седл…

Я сбился с мысли, медленно обернулся на ту самую дорогу, откуда вот-вот вывернут реольцы. Лошади и граухи там. Мне некуда грузить раненых, а солдаты, тем более те солдаты, что ещё не дотягивают до старших воинов, не сумеют убежать от конных.

— Господин, — передо мной возник Ограк, закрывая вид на дорогу. — Вы уже ничего не успеете. Только развернуть людей и встретить первый натиск. Вы справитесь.

Я сглотнул, сделал вдох-выдох, согласился:

— Да. Да. Что советуешь?

Ограк одним движением переместился вбок, скользнув над землёй, поднял руку:

— Лучников надвое, сюда и сюда, на остатки вот этой вышки. Огненные шары приберечь, солдат выстроить двумя дугами-линиями под углом. Отсюда до сюда. Идары вперёд, они будут волноломом.

Я кивнул, сделал ещё один глубокий вдох, а затем заорал:

— Тревога! Ещё один отряд реольцев! Раненых назад, вон туда. Креод! Лучников дели надвое, одних вон туда, других туда, на вышку! Пересчитать огненные шары и доложить число! Всем принять зелье Ярости! Омер, строй своих людей от этого шатра до тех брёвен! Креод, живо добей этого ублюдка!

— Нет! Нет! Я сдаюсь! — через миг реолец, который только что отчаянно бился с птенцами, отбросил меч и поднял руки. — Сдаюсь!

Креод оглянулся на меня, явно ожидая подтверждения приказа. Но я лишь качнул подбородком из стороны в сторону. Идару младшей крови достаточно сломать пальцы, чтобы сделать его полностью беспомощным, у идара старшей крови недостаточно отобрать меч, убить он может и голыми руками, только отвернись. Да и зачем мне этот пленный?

Меч Креода размазался в воздухе, и голова реольца покаталась по земле.

Я отвернулся и заорал:

— Живо, живо! — ткнул пальцем в тех, кого мы только что спасали. — Вы тоже! Преферо, ко мне, быстро! Остальные идары тоже ко мне, живо, живо!

Они, вроде как послушались, но первый же добравшийся ко мне идар, в залитом кровью, но когда-то голубом ханбоке заявил:

— Эй, вообще-то, я старше тебя по званию, хёнбен. Так что это ты должен передать мне людей, а уже я решу, как нам защищаться.

Я едва не застонал. Нашёл время спорить о старшинстве. Но ответил всё же вежливо:

— Вы были старшим в этом лагере, но проспали нападение и потеряли его. Вместо того чтобы поблагодарить за спасение, вы решили угробить и себя, и меня?

Тот побагровел, сорвал с пояса алую бляху и рявкнул, тыкая ей мне в лицо:

— Придержи язык, хёнбен, когда говоришь с хоу!

Я отвёл руку с бляхой в сторону, встречаясь взглядом с хоу, и спросил:

— А не то что? — затем ухмыльнулся, как никогда радуясь тому, как выгляжу и своему шраму.

Проняло даже наглого хоу, заставив его побледнеть и сделать шаг назад.

Я тут же надавил:

— Я заместитель особого отряда Гирь Весов. Приказывать мне может только мой хоу, сам Яшмовые весы и король. Займи своё место, идар, крепче сожми меч и приготовься сражаться за свою жизнь.

Он шевельнул губами, но через него промчались две тени, заставив вздрогнуть и отшагнуть.

Я указал пальцем:

— Туда. Встань туда.

И он подчинился.

Я отвернулся, а Ограк решил похвалить меня:

— Отлично, господин.

Я не обратил внимания на его слова. Неизвестно, сумел бы я поставить его на место без помощи теней. Да и не до этого всего мне сейчас: из-за поворота выплеснулась лава реольцев, отчётливо видная в проём выбитых ворот лагеря. Тёмная, густая. Десятки солдат в отличных доспехах, тут и там разбавленные яркими каплями шёлка идаров.

Оглядывая их, я потянулся к слезе Амании, зачерпнул из неё, восстанавливая жар души, а заодно оценивая, сколько осталось. Больше половины, но меньше трёх четвертей. Я слишком щедро расходовал силы. Новая схватка будет гораздо серьёзней.

Нам бы встретить реольцев на стенах, получив преимущество хотя бы на первое время, но тени слишком поздно их заметили.

Буквально десяток мгновений понадобилось реольскому командиру, чтобы оценить разрушенный лагерь и нас. А затем лава реольцев плавно и неотвратимо двинулась вперёд.

Я заметил, как многие воины спрыгивают с лошадей, уже сжимая в руках луки, и про себя застонал. Чтоб их всех Ребел к себе прибрал.

Рявкнул:

— Омер, ты прикрываешь свой отряд, Илиот, ты — наш!

Омер промолчал, а вот Илиот не стал:

— Господин, я не сумею ни растянуть такой большой щит, ни создать такой большой купол. Мы должны оттянуть лучников к нам или сомкнуть передние ряды, они слишком растянуты.

Я скрипнул зубами, Ограк подлил масла в огонь моей злости:

— Нельзя, господин. Мы потеряем преимущество в позиции, и нас сомнут. Но мы — тени — можем ударить по их лучникам.

Могут, но не сейчас же, когда рядом с реольцами ни единого воина нашего отряда? На кого списывать смерти?

Поэтому я рыкнул:

— Омер и Илиот к лучникам! Майс и Апот, занять их места! Я верю в вас, я верю, что вы гораздо сильней, чем кажется. Приказываю — использовать ауру воодушевления!

Реольцы тем временем добрались до лагеря, двумя стремительными потоками влились в выбитые ворота и пролом стены, расплескались вдоль частокола, проворными ручейками растеклись между шатров, грязными, тёмными языками карабкаясь наверх, на помосты, подавляя своим числом. Аура воодушевления пришлась как никогда к месту.

Даже меня окатило прохладной, приятной волной, приглушая часть тревоги и ободряя. Поэтому следующую фразу я и проорал уверенней:

— А теперь ауру защиты! Ну! Я верю в вас! Мы все верим в вас!

Позади принялись ругаться, и я их отлично понимал. Сердце не успело стукнуть в груди и пяти раз, а реольцы, те, что забрались на помосты, вскинули луки.

Я выдохнул и выплеснул из себя тьму. Ту, что пелена, ту, что защищает от стрел. Потянул её в стороны, пытаясь прикрыть всех своих людей, растягивая её так, как никогда ещё не растягивал.

Через миг с луков реольцев сорвались стрелы. Я не успел даже вдохнуть, а они уже долетели до нас и ударили в мою пелену, слишком маленькую, слишком тонкую.

Меня качнуло. Раньше я как-то не задумывался, сколько нужно жара души для этой способности рода Оскуридо, сейчас получил наглядный ответ — много.

Словно этого было мало, заговорил Ограк:

— Господин, уходя в защиту, вы проигрываете. Вот-вот до вас доберутся солдаты реольцев и их идары. Кем вы будете их встречать? Убрать назад сильнейших идаров младшей крови тоже ошибка. Они полезнее впереди.

Я выругался:

— Да чтоб тебя Безымянный к себе прибрал!

Ожёг ненавидящим взглядом Ограка, который что-то запоздал с советом. Преферо, которая стояла позади него, отшатнулась, вскинула меч, но я уже повернулся, пытаясь оценить обстановку.

Какого он молчал раньше? Теперь я и сам видел, что этот жалкий десяток лучников могли прикрыть не то что Домар с Ураем, но и они сами могли использовать простые щиты.

Рявкнул:

— Майс, Апот молодцы! Готовим реольцам встречу!

— Сейчас будет новый залп, господин, — сообщил Ограк.

Я скрипнул зубами и торопливо прорычал:

— Омер, Илиот, ко мне, живо! Прикрыть наш строй! Домар, Урай, на их место! Шевелись!

— Господин.

Развернулся. Всё верно, стрелы уже преодолели высшую точку и начали падать на нас, а Домар и Илиот ещё не на месте.

— Держим ауры, держим!

Знать бы ещё, получились ли ауры защиты хоть у кого-то? Проявились ли хоть в одном из двух птенцов силы Великого паладина?

Чуть уменьшил пелену тьмы, стянул её края, пытаясь проверить это.

Пелена исправно замедлила, заставила вильнуть стрелы, теряя убойную силу, а вот всё, что упало там, где она исчезла — даже не дрогнуло, не свернуло с пути.

Я скрипнул зубами.

Ничего. Никто из птенцов не сумел шагнуть на новый ранг. Я слишком многого от них хочу.

Реольцы уже почти добрались до нас, ещё немного и хлынут из-за шатров к нам, повторяя наш недавний путь. Втянул ещё одну порцию жара души из слезы, восполняя потраченное за пелену, снова заорал:

— Держите строй, убивайте реольцев! Домар, Илиот, защищайте мечников. Креод, ты за старшего, а я навещу лучников и запихаю им их луки в задницу.

Третий залп. Едва стрелы осыпались вниз, я шагнул вперёд, уходя в невидимость. Сам стрелой промчался сквозь реольцев, лагерь и шатры, торопясь добраться до стены и лучников на ней.

В шаге от неё прикусил губу, пусть и бесплотную. Сейчас бы ударить вдоль стены чем-то убойным, тем же ударом гнева, накрывая их всех за раз. Но оно сорвётся, я точно знаю. Четырёхсоставная техника, которую я не сумел применить ещё ни разу?

Прыгнул на лестницу, ломая печать невидимости и складывая плеть.

— Рамас питар.

Срыв, чтоб его.

Поэтому первого реольца пришлось просто пнуть, сбрасывая вниз. Лететь ему невысоко, но, может, хоть ногу или руку сломает.

Тум. Хоть он, безотказный, и не подумал сорваться. Поэтому второго реольца я ударил им, кромкой под край шлема, надёжно и наверняка.

Срыв, срыв. Проклятая плеть света не давалась, и я сдался, выдохнул:

— Агдже питар.

Старая, слабая, но добрая огненная плеть не подвела. Я толкнулся, выпрыгивая на сам помост, крутнулся, стегая плетью всех вокруг: и слева, и справа от себя. Силы этой техники не хватало, чтобы перерубать тела, но вот пробивать доспехи — вполне. С криками вниз полетели пятеро, все, до кого дотянулся.

Смяв «тум», сменил печать на «агдже», выдохнул вместе с огненным сгустком:

— Тени…

Они отлично меня поняли: шар-агдже снёс всего одного реольца, а вот тени убили трёх, стоявших за ним. Кто в пылу схватки разберёт, что они погибли не от огненного удара, в панике сами сиганув с верхотуры?

Теперь «агдже» влево, туда, где больше лучников, да с двух рук, давая теням больше возможностей.

Возле уха свистнула одна стрела, другая, но я прикрылся пеленой тьмы и пёр вперёд, даже не пригибаясь.

Минута — и эта сторона стены расчищена.

— Господин!

Я крутнулся, оборачиваясь на крик. Ариос тычет пальцем в небо. Я вскинул голову.

Ярко-синие точки. Стремительно увеличиваются в размерах.

Тум? Херристра аут?

Потеря времени. Миг спустя я уже ушёл в невидимость, начав проваливаться сквозь помост. Толкнулся ногой, прыгнул, с удивлением и восторгом поняв, что он держит меня, пусть и призрачного, даёт возможность бежать по нему. Чем я и занялся.

Десять шагов — и пространство вокруг расчертили светящиеся лучи, упавшие сверху. Я сжался, проходя сквозь них, но нет, они не разрезали меня, не ранили, не сумев достать в Теневом шаге.

Неплохо, неплохо.

Я сломал печать за полшага до крайнего реольца, ударом тела отбрасывая его на товарищей, одними губами выдохнул:

— Рамас питар.

В этот раз не сорвалось.

Здесь я управился за семь ударов. Половину взяли на себя тени.

Я крутнулся, оглядываясь, пытаясь разглядеть как можно больше важных деталей.

Резерва людей у реольцев за стеной нет. Больше половины луков сломаны при падении или разрублены мной во время схватки. Плевать на идара, что мчит ко мне, желая отомстить. Основная схватка важней.

Я сделал первые Шаги тени по помосту, а затем прыгнул в пустоту. Кажется, я падал медленней, чем должен был, но вот по земле мчался обратно так же быстро, как и положено.

Да чтобы Хранители их имена позабывали, этих умников! Лучники нашлись и здесь: выстроились позади и дисциплинированно, по команде, садили стрелами по моим людям едва ли не в упор.

Минута мне понадобилась, чтобы разобраться и с ними, и с идаром, что пытался их защитить. Слабак.

Снова крутнулся, решая, куда ударить дальше. Там Креод. Сцепился с каким-то сильным реольцем, посреди завала из тел. Туда?

— Господин! — рядом возник Ограк, ткнул рукой куда-то за спины реольцев, что пятились от меня. — Туда, господин. Быстрей!

Руки действовали быстрей разума, который не стал бы рисковать срывом с такой сложной техникой.

— Исит узарр аххау.

Таран проломил строй реольцев, разом убив и ранив не меньше десятка, через миг по краям и вглубь прошлись тени, удваивая число убитых и открыв мне проход и вид на схватку двух идаров старшей крови.

Два Покрова клинков, соприкасающихся, перемалывающих друг друга и скрывающих фигуры идаров.

Когда-то и я так сражался, тогда, когда мог открыто использовать умения меча.

Рванул к ним. Слева понятно реолец, кто справа? Апот, Майс, кто-то из местных идаров? Тот наглый хоу?

На бегу вновь складывал печати тарана: сейчас я…

Правый Покров истончился на глазах, за миг, а затем и вовсе исчез, перемолотый реольцем. Вспышка, второй Покров тоже исчез, мгновенно преобразуясь в Ветер клинков, который тугим смертоносным потоком прошёлся по скерцу, перепахивая землю перед ним, под ним и за ним, покрывая его самого десятком ран.

Слева реолец с ярко-горящей меткой Предка на щеке, а справа… Преферо?

Она так и рухнула, с поднятым в защите мечом, буквально опала под ноги реольцу.

Таран.

Реолец ушёл от него быстрым отшагом, просто пропустил мимо, словно выпад меча.

Я сложил печать плети света и зашипел от гнева, когда она сорвалась.

Реолец медленно поднял бровь и громко спросил:

— Слабак-недоучка?

Не дождавшись ответа, стремительно рассёк воздух мечом, соединяя три знакомых движения в одно.

Я прыгнул в сторону, вскидывая руку над головой и создавая щит-тум. Впустую, Дождь клинков упал позади, прыжка хватило, чтобы выскочить из-под удара.

— Быстрый, — ухмыльнулся реолец, но через миг улыбка сменилась маской ужаса, когда в него одна за другой начали врезаться тени.

Я же выкинул печать правой рукой, беззвучно выговаривая активатор.

Рамас питар. Рамас питар. Рамас питар, чтоб тебя Ребел побрал.

Плеть света зажглась, наконец. Я шагнул вперёд, вскидывая руку. Три тени тут же выскользнули из реольца, он, хрипя, поднял меч, подставляя его под удар, но я вывернул запястье, заставляя плеть изогнуться в воздухе, гибкой светящейся полосой обрушиться точно на голову реольца.

Я разрубил его до самой метки Предка, крутнулся на месте, оборачиваясь к Преферо, смял печать с таким трудом созданной плети, наплевав на неё, выдохнул активатор, в котором давно не было нужды, снова пытаясь хоть так повысить шанс срабатывания:

— Зерраум сортам зиарот!

Не сорвалось. Я шагнул ближе, продолжая удерживать поток лечения. Я видел, как судорожно, рывками поднималась и опускалась грудь Преферо, а значит, она была жива, невзирая на раны. Теперь всё зависело только от меня.

— Бей его! За Реол!

Ублюдки. Чтобы их мамаши позабывали имена своих тупых сыновей.

Ещё шаг — и я рядом с Преферо. Свободной рукой ухватил её за ворот ханбока, одновременно складывая печати и делая ещё шаг.

Впустую. Шаги сквозь тень отказывались уводить в тень нас двоих.

Я отпустил Преферо, мягко опуская её обратно на землю, и оскалился. Так, значит так. Выдохнул:

— Раммас питар.

К удивлению, плеть проявилась с первой попытки. Так бы раньше.

Мысль мелькнула мимолётно и исчезла. Эти тупые реольцы лезли нахрапом, словно не зная страха смерти, словно забыв, как я одним ударом на их глазах убил идара.

* * *

Ирал выдохнул:

— Плеть! Гляньте на его плеть.

На глазах доброго десятка теней плеть света в руках их господина удлинилась, дотягиваясь до отступивших было реольцев, прошлась по вскинутым мечам, рукам, лицам, разрубая всё на своём пути.

— Господин становится сильней, осталось малость, мы должны помочь!

— А мы не помогаем?

— Мало! — рявкнул Ирал. — Мало! Вперёд, перехватывайте тех, до кого господин немного не дотянулся!

* * *

Я снова крутнулся над телом Преферо. Дура, чего она так далеко оторвалась от строя? Не с её силами влезать в гущу такого сражения, а мне теперь отбивайся от прущих со всех сторон реольцев.

Плеть света изогнулась, закручиваясь над головой в кольцо. Влево по самым наглым, вправо и вперёд по здоровяку в отличных доспехах, теперь…

Я чуть не смял в изумлении печать, когда простые удары проломили в рядах реольцев настоящие просеки, словно я ударил не плетью в точку, а использовал таран.

Реольцы отпрянули, переглянулись, через миг позади них кто-то заорал:

— Зелья и вперёд! Вперёд!

Меня коснулось что-то необычное, неощутимое. Хотя, что значит необычное? Аура воодушевления, только в исполнении реольца, который получил этот дар от своих Хранителей. На меня он не действует, а вот на реольцев, да под свежей Яростью, ещё как действует, заставляет буквально ронять пену изо рта.

Минута — и вокруг меня буквально завал из реольцев. Завал высотой по колено. Сколько их здесь полегло? Полсотни, сотня? Откуда их вообще столько принесло?

Оставшиеся отхлынули от меня, пятились, посерев, невзирая ни на ауру, ни на зелье Ярости.

Я отчётливо слышал, как они повторяли:

— Незримая смерть. Незримая смерть.

Что да, то да. Тени разошлись, нарезая вокруг меня круги и будто удвоив длину моей плети.

Где этот их идар? Паладин, да?

* * *

— Мало. Всё ещё мало.

Молак в раздражении спросил:

— Нам что, всех тут убить? Мы и так наследили, ещё чуть, и придётся убивать и всех своих, чтобы сохранить наше участие в тайне.

— Убить всех?

Ирал обернулся, переспрашивая. Увидев его лицо, Молак, являющийся тенью уже больше тысячи лет, невольно попятился, сам того не сознавая.

— Всех господин не даст, да всех и не нужно, — прищурился Ирал, разговаривая вслух сам с собой, не видя никого вокруг. — Но мы можем отщипнуть то там, то тут. Незримая смерть? Отлично, будем считать, что здесь есть убийца с таким именем, — взгляд Ирала обрёл цель, он перевёл его на Ариоса. — Кровавого наблюдателя от Вира. Он лишний. Забери его жизнь ради господина.

Молак немного пришёл в себя, срывающимся голосом выкрикнул:

— Мы не можем быть уверенными, что наши убийства добавляют силу господину! Мы так и не разобрались после той бойни в лесу!

— Мы не можем стоять и делать вид, будто сделали всё, что от нас зависит, — отрезал Ирал. — Кровавого убить. Убить всех слабых идаров, невзирая на то, где они находятся.

Ограк сухо спросил:

— Ты же говоришь о реольцах?

— Конечно! — оскорбился Ирал. — Ты сам возьми Тормура и отправляйся к Креоду. Отщипывайте от его смертей, убивайте вокруг него, прикрываясь им, — Ирал перевёл взгляд на Молака. — Ты крутись вокруг Илиота и прочих. Отщипывай и у них. Убийства их руками точно не добавят силы господину. Только он и мы. Только он и мы.

— Это какое-то безумие, — покачал головой Молак.

— Хватит нести чушь! — оборвал его Ирал. — Нам некогда проверять расстояние, на которое мы можем отдаляться от господина, прислушайся к себе, прислушайся и скажи честно, разве ты не ощущаешь, как становишься сильней?

Между ними возник Ограк.

— Хватит болтать. План как план, не хуже любых прочих. В этой кровавой неразберихе подобные мелочи сойдут нам с рук. Вперёд!

Глава 19

— Ну получилось же в прошлый раз! Ну получилось же!

— Заткнись! — рявкнул Домар на возмущавшегося Майса. — Тебе ли не знать, как в первые разы могут быть неустойчивы умения.

— Так это не умение! Это дар Хранителей. Если я смог его использовать раз, значит, должен делать это снова и снова.

— Заткнись, говорю. Дар ему. Где твой дар крепости тела, а? Где дар защиты от стрел?

Майс замолчал. Ему, с толстенной, в большой палец стрелой в плече, нечего было на это возразить.

— А теперь вообще зубы сцепил. Сцепил, я сказал. На счёт три. Раз…

Майс захрипел, потому что Домар навалился на стрелу, засаживая её в плечо Майзу глубже, до самого конца, насквозь. Потому как тратить жар души и лечить рану, где засела стрела — глупость, сначала нужно эту стрелу вынуть. И не одну, потому как умников, что даже не вскинули меч навстречу летящим стрелам, положившись на одного идара-неумеху, вокруг было аж пятеро. И Паладин, пусть даже на миг посчитавший себя Великим и обездвиженный из-за этого на правую руку, был среди них самым важным. Особенно когда реольцы так навалились.

В десяти шагах от них Илиот выдохнул приказ:

— На счёт три. Раз. Два. Три!

Жидкий строй, сбитый всего из десятка солдат, шагнул вперёд. Вразнобой, не в ногу, сжимая потные пальцы на рукоятях мечей, но шагнул. Точно вслед за передвинувшейся кромкой защиты Илиота.

Это было очень непросто провернуть, но он справился.

Сейчас Илиот про себя клял тот миг, когда выбежал на этот отряд. Но не бросать же его было, полного раненых и без защиты.

Ничего, он либо додавит реольцев, либо заставит их сбежа…

Молотящие по защите тяжёлые, опасные даже на вид капли вдруг исчезли. Острое зрение Илиота выхватило впереди, в глубине рядов реольцев заваливающуюся на спину фигуру в многослойном ханбоке.

Не пытаясь понять, что произошло, Илиот смял печати, переходя от защиты к нападению.

* * *

Принять на щит-тум узкий, сжатый в тугую струю Ветер клинков. Шесть мгновений противостояния заставили мою технику покрыться трещинами и помутнеть, но я сумел удержать достаточный приток жара души и защититься. Через миг я сбросил печать, сложил новую и мстительно метнул в сторону идара таран, сминая тех немногих реольцев, что ещё держались его.

— Незримая смерть!

Оставшиеся в живых бросились врассыпную, оставляя меня и идара одних посреди этого кровавого побоища между шатров.

Высокий, широкоплечий идар с длинными руками, мрачно оглядел меня и сказал:

— Впечатляющие техники. И странная налобная повязка. Очень похожую нашли на теле моего товарища. Скажи честно, его убил ты?

Я нахмурился, не понимая, о чём он говорит, а затем меня словно ударом молнии пронзило — о том Потрошителе! Только там могли найти мою повязку. А передо мной…

Я узнал его только сейчас, несмотря на то, что до последнего слова помнил его описание, несмотря на то, что уже столько времени видел черепаху на его ханбоке. Передо мной один из шести назначенных Виром целей. Я сглотнул, ощущая, как дыбом встаёт шкура, как меня начинает бить дрожь, едва не сделал шаг назад, опомнившись и взяв себя в руки в последний момент.

Спросил:

— Крудо из Дома Бротург?

Реолец усмехнулся, метка Предка на его щеке исказилась, словно тоже смеясь:

— Пожалуй, ответ лучший из возможных. Значит — ты. Значит, на мою жизнь у тебя тоже были планы. Слава Хранителям, которые привели меня сюда, моя месть надолго не задержится. Поглядим, сколько ударов ты продержишся без своих уловок, ночной убийца. Или как быстро сбежишь.

Я до крови прикусил губу. Это не идар младшей крови, техник у него нет. Тем более нет техники, что несколько дней не даёт закрыться ранам.

Он идар старшей крови и идёт по пути меча. Я же всё про него прочитал, я же всё про него знаю. Он ограничен умениями меча и родовыми умениями. Ни там, ни там нет ничего настолько опасного, как те светящиеся капли. Крудо всегда побеждает за счёт мощи. Но со мной это не сработает. Я уже выстоял под его Ветром клинков. Я уже убивал идаров этого Дома.

Я быстро смял печати, складывая новые.

Херристра сортам. Защита тела, что усилит дар Хранителей.

С левой: херристра потег, ускорение.

С правой: рамас питар.

Сорваться с места Шагами, буквально швыряя себя влево, затем вперёд и вправо.

Опережая меня, в Крудо ныряет несколько теней. Он пучит глаза, хрипит, замирая, я толкаю в него Устрашение и бью плетью, пытаясь решить схватку одним ударом.

Не вышло.

Крудо нашёл в себе силы блокировать мой удар, а через миг крутнул меч, сбрасывая с него намотавшуюся плеть света, и выдохнул:

— Что это, Безымянный тебя побери, было?

Сколько в нём теней, что их хватило всего на миг слабости? Ирал, коротышка Урамос и кто-то из безликих? Маловато. Но мне хватит.

Я оскалился:

— А ты как думаешь? — и ударил снова, крест-накрест.

* * *

— Это ты всех разогнал, — шипел Урамос, советник по казне. — И что теперь? Теперь все здесь нужны. Зови их, всех зови! Ну! Мне, что ли, орать? Меня и не послушают. Зови, ну!

Ирал захохотал:

— Я не буду никого звать. Господин справится и так.

— Ты обезумел сегодня, Ирал, ты обезумел, — зашипел Урамос.

— Ты, коротышка и задохлик, прячась внутри меня, ничего не понял. Ну-ка, а так?

С этими словами Ирал на миг скользнул в сторону, ровно в тот миг, когда плеть света в очередной раз хлестнула по реольцу. Лиал ударил ловко, снова обманув меч и опытного идара — плеть стегнула по плечу реольца, не пробив, впрочем, защиты тела.

Но Иралу, который уже скользнул обратно, это было неважно. Его слух ласкал потрясённый шёпот Урамоса:

— Жжётся. Плеть жжётся.

— Ещё немного, — согласился Ирал, — ещё совсем чуть-чуть.

— Ты точно безумец! Нужно уходить! Он же изранит нас!

— Отступить? — зарычал Ирал. — Подвести господина? Не смей! А ну, вцепился в реольца! Попробуй только отстать от его движений, и я сам, клянусь, развею тебя для встречи с Ребелом!

* * *

Реолец с ярко горящими алым глазами задумчиво провёл пальцами по своему мечу, оглядел их, алые от крови и улыбнулся. Широко, довольно. Поднял глаза на Креода, что замер напротив, в шести шагах.

— Я попал. А ты стоишь как ни в чём не бывало. Значит, мои глаза не подвели меня, и Резо сумел пробить тебе грудь. Значит, и мои ощущения не подводят меня. Я смутно ощущаю в тебе младшего. Что ты такое?

Креод осторожно перенёс вес тела на правую ногу, проверяя, успела ли зажить рана. Успела. Забранные чужие жизни горячили кровь, немного туманили разум, поэтому лучше было убедиться, а не довериться своим возможностями вслепую.

— Что я такое?

Тянув время, Креод проверил себя, проверил и битву вокруг. Она давно распалась на крошечные и не очень схватки, где друг против друга сходились и одиночки, и небольшие, в десяток-полтора солдат, отряды.

Но, похоже, реольцам осталось недолго. Слуги господина неплохо помогли, выкосив самых наглых, самых проблемных и самых далёких. На месте реольского Кровавого воина Креод бы думал о бегстве, а не о любопытстве.

Но это хорошо, что он и не думает бежать. Это не первый реольский Кровавый на пути Креода, но первый, кто, оказывается, что-то там ощущает. Видимо, умения и таланты Кровавых всё же отличаются. Это опасно, это тайна, которая не должна быть раскрыта, а значит, реолец обязательно должен умереть.

Видя, как реольский Кровавый недовольно морщится, Креод всё же ответил:

— Я тот, кого вы пытались сделать Жнецом, но что-то у вас не получилось.

— Ритуал безотказен, — отрезал реольский Кровавый. — Человек, попавший в круг, либо умирает, отдавая силу, либо становится Кровавым, принимая её. Ты из Скеро, а значит, должен был либо умереть, либо стать младшим Жнецом. НА КОЛЕНИ!

Голос реольца ударил по Креоду изнутри, изнутри головы, зазвучав в ней и до холодного пота, до дрожи, до сведённых челюстей напомнив пережитые часы безумия.

Но… И только. Это было громко, это было болезненно, но Креод даже на миг не помыслил о том, чтобы выполнить приказ.

Разлепив губы, Креод выдохнул:

— У меня только один господин, урод.

— НА КОЛЕНИ!

— Даже не надейся, — покачал головой Креод и вскинул меч, сплетая первые движения Ветра клинков.

* * *

Вроде бы тяжёлая схватка должна была высосать из меня все силы, но нет, и это — странно. Ладно, лёгкая эйфория от победы над столь сильным противником. Она могла пригасить и боль от ран, и усталость, и жжение внутри от многочисленных срывов техники. Но я ощущал не только её, но и необычную лёгкость. Словно долго и со вкусом спал, а проснулся полным сил и готовым если не на подвиги, то на схватку с полной миской вкусного мяса.

Похоже немного на Ярость Эскары, но совсем не оно. Странное всё же ощущение.

Мы, вроде как, победили, перемололи этих реольцев, но ни отдыхать, ни копаться в себе не было времени.

Креод, который стоял с другой стороны от мёртвого Крудо, негромко сказал:

— Сильный враг.

Я, закончив лечебную технику, согласился:

— Один из тех шести, которых я должен убить по договору с Виром, — усмехнулся. — Удачно встретились. Треть сделал, считай.

Креод тоже улыбнулся и несколько раз коснулся пальцем виска:

— Повязка, господин.

Я поднял руку, проверяя её. На месте. Что ему не так?

— Положите повязку на тело, господин. Платка со знаком Расколотого Меча с вами нет, но вас теперь узнают и по повязке, полтора десятка реольцев улизнуло. Отличный знак, чтобы оставить о себе славу. Оставьте её, господин.

Вообще-то, я не очень хотел, чтобы меня все узнавали, да и сомневался, что с моими тенями простые солдаты сумели на самом деле сбежать, но спорить не стал. Сегодня мне известность всё же больше помогла, чем подпортила: и этот Крудо начал говорить со мной, дав возможность подготовиться, и простые реольцы шарахались, начав кричать о Незримой смерти.

Я развязал повязку, вытянул руку, собираясь уронить её на тело, и только тогда опомнился.

— Что со шрамом?

— По-прежнему уродлив, господин. Нет причины для беспокойства, — без промедления ответил Ирал.

Я разжал пальцы, позволяя повязке упасть на разрубленную грудь Крудо из Дома Бротург, но через миг нагнулся к нему и оторвал от его ханбока полосу, которую тут же повязал на лоб.

Так будет надёжней.

Осознав, сколько времени потратил на полную глупость, торопливо развернулся, выискивая Преферо, и рванул к ней.

Она не только дышала, но и выглядела получше, чем десять минут назад. Но почти перерубленная нога никуда не делась, и я влил в девушку ещё минуту потока излечения, осторожно поднял на руки и двинул в сторону Илиота. Он поможет ей лучше меня.

Возле него уже начало образовываться что-то вроде лечебницы: стоял с серым лицом Майс, суетился над кем-то Домар, солдаты стаскивали раненых.

Я положил Преферо в двух шагах от Илиота, окинул его взглядом, выискивая раны, и не нашёл ничего серьёзного. Вся эта кровь на ханбоке, похоже, не его. Как и большая часть крови на мне.

Илиот ответил мне таким же взглядом, убедился, что со мной всё хорошо, и сипло произнёс:

— Господин, у меня заканчивается жар души в слезе.

Я кивнул, снял с груди медальон и подцепил крышку, открывая его. Судя по цвету слезы, оставалось ещё с четверть. Я оказался неожиданно экономным, невзирая на долгую и опасную схватку.

— Держи, — повысив голос, приказал. — Птенцы! Если в ваших слёзах ещё что-то есть, отдайте их Илиоту. Обыщите реольцев, вон того, — ткнул на своего последнего противника, — первым. Возможно, у кого-то из них найдётся слеза.

Хмурясь, оглядел побоище. Слёзы, можно считать, пусты, не меньше четверти солдат мертвы, ещё четверть или даже больше ранены. Нечего и думать пытаться выполнить задание. Вернее, задания, которых я опять взял два. Ведь рядом же, что мне стоит сделать небольшой рывок и быстро выполнить оба?

Нет, я могу, конечно. Я и тени. Я, тени и Креод. Но кто будет тащить добычу, суть которой в первом из заданий? Для тяжелораненых нужно выделить самое меньшее одного здорового на троих раненых, чтобы приглядывать…

Я вспомнил о лошадях и граухах, которые оказались на пути прибывшего к реольцам подкрепления, и прикусил губу. Возможно, у нас вообще не осталось лошадей, а возможно, у нас их стало лишь больше. Как поступили реольцы, которые приглядывали за их лошадьми? Убили всех, разогнали, увели с собой, увидев, как отряд проиграл? Я слишком увлёкся личной схваткой, перестал следить за боем и происходящим.

Огляделся. Ну да, самое место и время, под десятками взглядов солдат и идаров стоять, думать и разминать руки в тренировочных жестах, общаясь с тенями.

Ткнул пальцем в перекособоченного Урая.

— Ты! Пересчитай, сколько осталось в живых, сколько раненых, разузнай, что с остальными идарами. Нашими и местными, из лагеря.

А сам сел и да, нагло, на глазах у всех, размял запястья, а затем задал первый вопрос:

Что с лошадьми и граухами?

После пятого вопроса вдруг сообразил, что начал не с того, спросил:

Как они сумели спрятаться от вас?

И впервые Ариос запнулся с ответом и отвёл взгляд, словно спрашивая совета. Похоже, что с этим не так всё просто. Выходит, и на их силу есть ответ. Что это? Личная сила реольского идара? Но Крудо не Клинок, и я с ним справился. Может, дело в другом? Может быть, у реольцев был алтарь их Предка? Или даже осколок алтаря Ребела?

— Господин, они не сумели спрятаться от нас.

Я не сразу понял, что услышал. Моргнул раз, другой, третий, повторяя про себя эти слова, а затем они вдруг дошли до меня, и я потрясённо выдохнул:

— Что?

Солдат, что тащил под руку раненного, вздрогнул, заполошно оглянулся, туда, куда я вроде бы глядел. Только я глядел на опускающего на колени Ариоса, а он глядел на дым по ту сторону остатков ограды лагеря.

Солдат, конечно, ничего там не увидел, а вот я отчётливо вдруг вспомнил Ирала, стоящего передо мной на коленях и сообщающего — вместо Ариоса сообщающего! — о реольцах, что сейчас выплеснутся из-за поворота.

До меня, наконец, дошло. Я до хруста стиснул кулаки и зубы, только так сумев удержаться от проклятий и воплей.

Заставил себя считать. И не до десяти, нет, десяти тут явно не хватит.

Шагнувший было ко мне, Урай замер и попятился.

Но мне было плевать на него. Пусть я и молчал, но пытался прожечь этих проклятых теней взглядом.

Рядом с Ариосом на колени опустился Ирал. Вновь. Ублюдок. Я понял, что он хочет сказать ещё до того, как он открыл рот.

— Господин, это я настоял на этом.

— Мы голосовали, — поднял голову Ариос. — И большинство решило так.

На миг мне показалось, что зубы сейчас раскрошатся, с такой силой я стиснул их. Ах, они голосовали! Проклятые бесплотные твари. Хотелось создать плеть огня, да стегануть теней. С оттяжкой, так, чтобы задымились, так, чтобы завопили от боли. Жаль только, я не могу этого сделать, не могу наказать их. Предатели. Они, по сути, предали меня. По-другому это не назвать.

Ирал, как-то странно выглядящий, и странно же улыбаясь, словно ненормальный, выдохнул:

— Нет. Это я настоял, уговорил и обманул остальных. Но я ни о чём не жалею, господин. Всё было не зря. Вы вправе наказать меня. Накажите меня, господин, накажите. Но это было не зря.

Сумасшедший, упёртый баран, думающий только о Ребеле. Что он несёт? Я, истекая ненавистью, уставился на него. Да если бы я мог тебя наказать, то я бы тебя сейчас…

Погоди-ка… Что значит не зря? Что не зря?

Меня словно окатили ведром ледяной воды. Даже дыхание перехватило. С трудом сделав вдох, я, наконец, разжал стиснутые кулаки и тут же выбросил печати.

Что было не зря?

Улыбка Ирала стала ещё шире.

— Господин, сколько раз сорвались ваши техники в последней схватке? — через миг он сам ответил на свой вопрос. — Ни разу. Вы меняли проявление техник по своему желанию. Ваши удары ранили не только реольца, но и меня. Всё было не зря, господин. Вы стали Хвао, господин. Взятых вами жизней хватило на это. Всё было не зря.

Я сообразил, что мне казалось неправильным в облике Ирала. Плотность. Он потерял в плотности и чёткости. Сейчас, зная, куда глядеть и что искать, сравнивая его со стоящим рядом Ариосом, я видел это отчётливо. Больше того, на плечах, груди и ногах Ирала виднелись белёсые полоски, словно шрамы перечёркивавшие темноту его тела.

Следы моей плети, которой я убивал реольца. Убивал в то время, когда Ирал словно поглотил его своим телом, замедляя и лишая части сил.

Всё это время Ирал уже принимал наказание.

Злость, как и желание уже осознанно наказать его, никуда не делись. Но я достаточно долго молчал, чтобы смирить не только злость, но и язык, охладить свои желания и, даже вспомнить, что вокруг не только мои тени, но и солдаты. Мало того что их господин сидит, дули крутит посреди поля тел, так он теперь встанет и начнёт стегать плетью воздух?

Хорошо, если воздух, а если Ирал проявится от моих ударов? Что, если его увидят все? Всех убивать?

Сколько времени я мечтал о наказании теней? Два года, три? И вот, получил, наконец, эту возможность, но не могу пойти на поводу своих желаний.

Разжал стиснутые зубы и ухмыльнулся. Пока не могу. Я так долго ждал этого момента, что лишние два-три дня или даже неделя ничего не смогут изменить.

Ничего.

Будет и наказание, будут и вопросы от меня, а пока нужно занять голову другим.

Отвернувшись от теней, я встал, гаркнул:

— Урай! Ты куда пропал? Живо доложил всё, что насчитал!

* * *

— Тебе никто не говорил, что ты глазливый?

— Чего?

— Кто ляпнул про то, что разве можно было отказываться от заданий?

— Я говорил про бросать.

— Спасибо, что поправил, Домар. Только всё же ответь, никто не говорил тебе про глазливость?

— Да иди ты.

— Я еду. Как и ты. И чего-то мне нехорошо при одной только мысли о том, что мы всё ближе к лагерю и всё ближе к вопросу: а что с вашими заданиями, идары Гирь Весов.

— Ты это, как оно говорится…

Сразу два голоса подсказали:

— Сгущаешь краски.

— Нагнетаешь.

— Не знаю, не знаю. Нам в Башне вбили в голову: приказ должен быть выполнен, невзирая ни на что.

Один из солдат подъехал ближе к птенцам и хрипло заметил:

— Не боитесь, ваши милости. Не впервой задание проваливаем. Главное оно что, ваши милости? Что не просто так повернули обратно, а подвиг совершили. Снова. Пусть и помельче, зато народу больше спасли.

Урай изумлённо переспросил:

— Снова? А что в прошлый раз было?

Я скрипнул зубами от злости и гаркнул:

— Эй, Урай и Майс, полтора калеки. Видно, отдохнули? Взяли вторую пятёрку и сменили передовой дозор. Живо!

Ариос, в который раз за сегодня повторил:

— Господин, на много лиг вокруг никого нет. Реольцы, которые сумели сбежать, бежали в сторону реольских земель.

И я в который же раз сделал вид, что не слышу его слов.

Глупо, но пока только так. Пусть солдаты, как бы они ни были усталы и ранены, движутся дозорами. Я же…

Направил руки влево, складывая печати и тщательно выговаривая:

— Раммас огилус зиарот фехт.

Ничего, только жжение в жилах от сорвавшейся техники.

Ага, Хвао, вижу, чтобы тебя Ребел побрал, Ирал.

Недалеко за деревьями кто-то злым, срывающимся голосом рявкнул:

— Харе наваливаться на меня!

— Кто на тебя наваливается? Хорош тут вонять.

— Ты че вякнул? А ну, иди сюда!

Я ожёг взглядом Креода, который тут же рванул в ту сторону и рявкнул там.

— Рты закрыли!

Через миг из-за деревьев раздались звуки тяжёлых затрещин. Зато потом наступила тишина. Наконец-то.

Глава 20

Я спрыгнул с грауха, утоптанная земля тяжело ударила в ноги. Если уж мне непросто дался этот переход, то что говорить про обычных солдат?

Самым разумным и самым быстрым было поручить Преферо заботе подчинённых.

Но я не хотел и не стал этого делать. Подошёл к грауху Преферо и поднял руки. Она помедлила, глядя на меня странным взглядом, а затем, прикусив губу, перекинула здоровую ногу через седло и сползла мне на руки. Я осторожно и мягко подхватил её, стараясь не причинить лишней боли.

Большая часть её ран уже если не затянулась, то вполне поджили и не представляли угрозы для жизни. Кроме одной, той, где умению реольца хватило сил почти перерубить ногу в бедре. Против такого и моих лечебных техник, и даже техник Илиота не хватало. Не всё можно решить силой и мазями с исарами. Ей ещё повезло, что между почти отрубил и отрубил очень большая разница.

Её хоу так не повезло. У Преферо же, невзирая на количество и глубину ран: руки-ноги, а главное — голова на месте. И даже рана на лице зажила без шрама, думаю, для женщины это важно. Я и то иногда своей рожи пугаюсь в зеркале или в отражении воды, ей такого точно не надо.

Рядом стаскивали с лошадей, граухов и повозок остальных раненых. Сегодня мы изрядно добавим работы лекарям. Илиот вроде немного восстановился, нужно будет попросить его помочь с нашими ранеными, договор следует соблюдать, а со слезами в лечебнице недостатка нет.

Прерывая мои мысли, Преферо глухо выдохнула:

— Интересно, сейчас отцу хватит деяний признать меня наследником Дома или всё было зря и мне лучше было потерять голову, чем закончить всё вот так?

— Вот так, это как? Ветераном сражений с Реолом, идаром старшей крови, что с первого дня бился с реольцами? Пару дней в лечебнице и снова будешь бегать, сражаться за Скеро.

— Оставь свои утешения себе, Лиал, — процедила Преферо. — Я не могла сравниться с тобой в Кузне, не могла догнать после посвящения, не сумела сравниться с тобой даже тогда, когда ты стал всего лишь адептом, — она криво ухмыльнулась. — Скорее, ты доказал мне, что я зря перековала свой талант. Могла бы быть нормальным и сильным адептом, а выбрала стать недоидаром, у которого в самый неподходящий момент тухнет жар души.

Я вскинул брови, услышав этот крик души. Как-то забыл, что обычно в Кузню приходят не от хорошей жизни, и у других Домов причина, по которой нужно из младшей крови выковать старшую, должна быть очень веская. Место наследника Дома, значит?

Но ни вспомнить, что там с наследием в Доме Виво, ни спросить, как это — тухнет жар души, я не успел, сзади требовательно позвали:

— Господин! Господин! Господин Лиал!

Я даже не сразу понял, что зовут меня. Лишь когда позвали по имени, сообразил, что зовёт-то Креод. Обернулся и увидел позади не только его, но и другие знакомые лица.

Но узнал я прежде всего доспехи. Доспехи из синей стали, достойные гвардии Великого дома. Те самые, которых так не хватало моим людям.

От доспехов я поднял взгляд на первое из знакомых лиц.

Орак. Заместитель гаэкуджи Креода. Командир части отряда, который следовал за мной во время погони за реольцами к Ожерелью, и один из тех, кто первый выпил моей крови, когда я понял, что она может защитить моих людей от превращения в Кровавых жнецов. И один из первых, кто получил с её помощью силы, сумев применить Дождь клинков в замке Денудо.

— Чтоб меня Безымянный побрал. Снова баба на руках. Может, госпожа и права в чём-то?

Я, разобрав этот шёпот, в удивлении перевёл взгляд левей.

Кодик в таких же доспехах и ещё какой-то солдат в более тёмных, скорее, серых.

Давненько я не испытывал такого удивления. Привык, что тени сообщают мне обо всём, что происходит вокруг и ждёт впереди.

Слишком привык. Поэтому после битвы в лагере едва ли не затыкал уши, когда Ариос пытался мне что-то доложить. На второй день ни он, ни другие тени даже не пытались лезть ко мне с разговорами. И правильно, иначе злоба во мне лишь росла.

Как, оказывается, приятно удивляться. Получается, что этот отряд отец выслал уже давно, потому как моё письмо к нему сейчас в лучшем случае на середине пути к замку Денудо.

Но удивлён был не один я. Орак и Кодик тоже пялились на меня с широко открытыми глазами. Я понимающе усмехнулся:

— Что, сильно изменился?

Орак кивнул, вздрогнул, когда Креод рявкнул:

— Хватит пялиться! У нас тут нелёгкие недели были, пока вас ждали. Господин сражался как зверь, за пятерых старших идаров, был не раз ранен, чудом остался жив и, конечно же, сильно изменился и возмужал. Что замерли? Что нужно сделать при виде наследника Денудо?!

Все трое стоявших рядом с Креодом дружно рванули с поясов мечи, поднимая их перед собой и склоняя головы:

— Господин, приветствуем вас.

Я сказал чистую правду:

— Рад вас видеть, Орак и Кодик. Сколько вы привели людей?

Ответил Орак, часто моргая и так явно пытаясь бороться с удивлением от моего вида:

— Полсотни солдат от Дома Денудо.

На полшага выдвинулся вперёд третий, мне незнакомый, крепкий воин в серой броне и сказал:

— А ещё полсотни солдат от Великого дома Велоз.

Я лишь вздёрнул брови в изумлении, а воин уже продолжал:

— Меня зовут Юсто, я главный над солдатами Велоз. Мы выполним любой ваш приказ, господин Лиал, и будем сражаться за вас так же, как сражались бы за главу нашего Великого дома. Амо Великого дома Велоз передаёт нас в ваши руки и просит посетить замок Велоз после падения Теназа. Также он передаёт, что многие забыли о родственных связях между Домами Велоз и Денудо, миру пора вспомнить о них.

Амо это старейшина Дома, мой дед по матушке Крез. Он и в прошлую нашу встречу приглашал посетить замок, поговорить о традициях, показать, где проходит посвящение Хранителям. У меня, после истории о скрытном посвящении в Великом доме Велоз, появилось много вопросов. Но сейчас сильнее всего мучает другой — как он догадался о необходимости падения Теназа в качестве условия моей свободы?

Не припомню, чтобы я в ту беседу говорил о таком, хотя бы по той причине, что сам ещё не знал.

Молак, стоявший чуть в стороне, шевельнулся, негромко произнёс:

— Господин.

Я скрипнул зубами, давя злобу. Но он был прав, молчание затягивалось, поэтому я расцепил зубы и сказал:

— Рад принять под свою руку столь много сильных воинов. Но у моих солдат есть только один гаэкуджа, — кивком, раз руки заняты, указал, — гаэкуджа Креод.

Юсто лишь кивнул:

— Господин Лиал, я не собираюсь оспаривать ваш приказ и старшинство моего нового гаэкуджи.

Я вернул ему кивок, принимая его обещание, а затем развернулся. Я ведь ещё не донёс свою ношу до лечебницы. А когда донёс, то развернулся, спеша выполнить ещё одно дело — доложиться.

— Хоу Думайн, хёнбэн Лиал вернулся, — помедлив, я добавил. — Задания не выполнены.

Внутри шатра что-то стукнуло, прозвучали шаги, а затем Думайн рванул в сторону полог, открывая себе вид на меня и моих людей.

Зрелище ещё то, конечно. Умыться я умылся, ещё вчера, как и все остальные, но кто берёт с собой на задание свежий ханбок? Уж лучше положить в седельные сумки хороший плащ на случай дождя, да побольше еды, чтобы было чем восстановить силы. Поэтому и стоял я сейчас под взглядом хоу Думайна в окровавленном, рассечённом во многих местах ханбоке. Хорошо, что он многослойный, из тех, которые носят идары младшей крови, иначе в разрезах мелькало бы голое тело.

Думайн перевёл взгляд на суету за моей спиной, таких же грязных, пропахших кровью и потом солдат, Илиота, Креода и прочих, кто оставался на ногах или уже не нуждался в помощи лекарей.

Впрочем, Креод выглядел как раз лучше всех нас. Он ещё в разгромленном лагере обзавёлся новым, пусть и чужим ханбоком. Узковат в плечах, зато не будет вопросов о дырах в одежде, которые должны заканчиваться ранами, часто смертельными.

Хоу Думайн дёрнул щекой и приказал:

— Зайди.

Пропустил меня внутрь, завесил полог и устало спросил:

— Что на этот раз? Раз ты пришёл один, можно надеяться, что теперь не пришлось спасать ещё одну принцессу?

— Нет, — мотнул я головой, глянул на стул и решил не садиться. После такой долгой скачки хотелось скорее лечь, чем сесть. Шагнул ближе к столу, вытащил из завала бумаг карту и коротко черкнул по ней ногтем. — В этот раз у меня новости более печальные. Вот эти два лагеря уничтожены реольцами. Вот этому мы успели прийти на помощь, но выжили там немногие. Полтора десятка солдат и пять идаров, включая хоу. Но он тяжело ранен и лишился рук.

Думайн покачал головой. Да, что для идара младшей крови, что для идара старшей крови, это приговор. Калека. С ним остались дары Хранителей: крепость тела и здоровье, аура или ауры, если он Великий паладин, но и только. Сомневаюсь, что он останется в армии, дела Скеро не настолько плохи, чтобы использовать беспомощных калек для ауры Воодушевления или Защиты от стрел. Думайн проследил пальцем дорогу от нашего лагеря до уничтоженного, вздохнул:

— На середине пути. Понял. Повезло им, что ты решил сменить лошадей. У нас ни одного сообщения о такой беде. Как думаешь, что вот с этими лагерями?

Теперь уже он ногтем очертил дугу, которая следовала вдоль изгиба реки и захватывала сразу шесть лагерей.

Я пожал плечами:

— Не буду даже предполагать, говорю лишь за то, что могу. Один видел своими глазами, от другого примчались реольцы на помощь моим недобиткам, так что там, скорее всего, и живых не осталось.

— А у нас ни одного сообщения, — повторил Думайн, поджал губы, затем вздохнул. — Пока свободен, я на доклад к Яшмовым весам.

Ариос, который стоял наполовину в шатре, заметил:

— На самом деле, гонцы с неприятными вестями уже прибыли.

Я же сделал вид, что не услышал его. Если бы не наблюдатель от Вира, я бы выместил свою злость на тенях ещё на пути сюда. Но пришлось терпеть, пришлось копить эту самую злость. Зато уже этой ночью я, наконец, поговорю с Иралом и не только поговорю.

* * *

Один из чиновников канцелярии армии недовольно поднял голову. Дел невпроворот, по-хорошему уже пора готовиться ко сну и набраться сил перед новым трудным днём, а не сидеть над бумагами, а тут ещё и мешают. В раздражении поднялся, вышел из шатра.

— Что за шум?

Сквозь стражников, расталкивая их телом, прорвался какой-то калека, воздел к тёмному ночному небу обрубок правой руки, к которой был примотан алый жетон, сверкнувший багровой кровью в неверном свете факелов.

— Я хоу Кромер из Великого дома Вистосо! Я глава шестого лагеря северного крыла! Я требую справедливости!

Чиновник прищурился. Жетон был настоящим, в этом не было сомнений, как и имя, часто мелькавшее в приказах. Что до лица, то в бумагах его не найти, но это можно было уточнить и позже. Сейчас он спросил более важное:

— Какой справедливости ищет хоу, который сейчас должен быть в своём лагере?

— Лагерь пал! — выпалил калека, снова дёрнул обрубком, размахивая алой бляхой. — И если бы не ублюдок из Гирь Весов, то я бы сумел отбить свой лагерь и сохранить руки! Хёнбен Лиал оспорил моё старшинство, не слушал моих приказов, не следил за ходом битвы и впустую растерял моих людей, меня же и вовсе подставил, не оказав помощи в схватке с командиром реольцев. Я стал калекой по его вине! Справедливости!

Орал хоу явно на публику, заставляя не только оборачиваться на него тех, кто проходил мимо, но и выглядывать из других шатров, тех, что находились внутри третьего кольца охраны. Но с этим чиновник ничего поделать не мог. Не в шатёр же звать того, кто не имел права там находиться?

* * *

Ариос просочился сквозь ткань шатра и тут же взмолился:

— Господин. Господин, вы вправе сердиться, но сейчас должны выслушать меня.

Я, успевший помыться в горячей, обжигающей воде, оттереться песком до скрипа и умиротворённый, за одно мгновение вновь вскипел. Скрипя зубами, процедил:

— Замолчи. Ничего не хочу слышать.

— Господин, вы должны знать. Тот хоу…

Я сам не заметил, как вскочил, как в моей руке появилась плеть света, не запомнил, ни как складывал печать, ни как стеганул плетью. Увидел лишь только, как она наискось перетянула Ариоса, заставив его вскрикнуть от боли, а его тёмное тело вспухнуть светлым рубцом, выцвести в месте удара.

Действует. Я скривил губы в ухмылке. Действует, чтобы их Ребел к себе обратно прибрал.

Всё ещё удерживая плеть, предупредил:

— Ни звука.

Теперь уже, кажется, Ариос скрипнул зубами, отлетел спиной назад, покидая шатёр.

Я сжал пальцы в кулак, ломая печать и развеивая плеть, возвращая жар души к сердцу, но не успел даже снова сесть на лежак, как из-за стенки раздался голос Ариоса:

— Господин. Тот хоу, которого вы спасли, обезумел, осознав тяжесть ран, едва встав, он бросился в канцелярию армии и обвинил вас в куче вещей.

Я замер, пытаясь взглядом прожечь шатёр. Хитрый ублюдок. Пользуется тем, что я не могу ударить, разрубая сам шатёр. Процедил:

— Ко мне.

Ариос и не подумал выполнить приказ, зато сквозь шнуровку полога засунул голову Кодик.

— Господин, вы звали или мне послышалось?

Я перевёл на него взгляд, и Кодик дёрнулся, словно я и его стегнул:

— П-понял, не беспокою.

— Назад!

Мой приказ заставил его замереть с наполовину вытащенной обратно головой.

— Э-э-э, назад это куда, господин?

— Зайди ко мне, — устало буркнул я. Едва Кодик дёрнул завязки и проскользнул ко мне, потребовал. — Когда вы меня встретили, я услышал какие-то слова про баб и матушку, которая в чём-то там права. Это ты о чём шептал?

Кодик облизал губы. Но молча. Я фыркнул:

— П-ф! Когда ты стоял в поле перед птенцами Кузни, то выглядел уверенней.

Со словами угадал — Кодик сразу как-то взбодрился, повеселел, отшутился:

— Так тогда мне и терять было нечего, господин. Деньги за службу уже получил, только и оставалось, что принять судьбу. Правда, я не знал тогда, что в моей судьбе главным испытанием окажется голод. И с чего вы нас морили им, господин?

А вот я, напротив, нахмурился. Что он несёт? С неверием уточнил:

— Ты что, проверяешь меня?

Он тут же спрятал лицо поклонившись:

— Господин, я бы не посмел.

Но, похоже, так оно и было. Я покачал головой и сказал, глядя на макушку с намечающейся проплешиной:

— Морил не я, а правила Кузни, по которым нужно было выбирать, на что тратить награду за задание: на еду или на ночлег в тепле.

Кодик разогнулся и снова повинился, но уже совсем другим тоном:

— Простите, господин, но вы так сильно изменились, что поневоле в голову лезут странные мысли.

— Прощаю, — отмахнулся я. — Отвечай лучше на мой вопрос.

— Это ваш отец, — улыбнулся Кодик. — Когда я помогал Эвере выбраться из повозки, он сказал, что вы каждый раз из похода притаскиваете с собой бабу, а ваша матушка это услышала.

Я вскинул брови, пытаясь вспомнить, когда я это делал такие вещи. Что значит каждый раз? Я и домой возвращался всего лишь однажды. Да, в тот раз с нами вернулась женщина по имени… Я потёр лоб, пытаясь вспомнить, как её зовут. Не сумел. Помнил ту стычку с бандитами, помнил, как заставил Креода восстановить силы, помнил, что тени посоветовали взять её с собой, чтобы добавить обязанного жизнью человека в свои слуги.

Но я, мало того, что не помнил её имени, так и не поучаствовал в её судьбе. Суд, поединки, тюрьма, Академия, не до её судьбы мне было, свою бы удержать в руках.

В общем, странные слова отца. Ну, была та женщина, ну, привёз Кодик эту сестру Листена, но без меня же? Но мысли поневоле неслись дальше. Ещё была Леве, с которой я вернулся в лагерь, и Преферо, которую я сегодня нёс на руках. Невольно потёр шрам на щеке. М-да, что-то в словах отца есть, конечно. Но всё же про каждый поход — очень сильное преувеличение.

Из-за стены шатра снова подал голос Ариос:

— Господин! Тот хоу из Великого дома, а главное, знает, кому и что сказать. Господин, он очерняет вас, и добром это не закончится. Господин, прикажите, и мы закроем ему рот.

У меня дёрнулась щека, которую я оглаживал. Прижав её пальцами, я на миг стиснул зубы. Чтоб они имена свои забыли, ублюдочные тени. Как решить за меня, что мне нужно стать сильнее и биться с реольцами, так они сами, а теперь разрешения спрашивают, чтобы их Ребел к себе прибрал, да меня освободил.

Кодик осторожно спросил:

— Господин, может лекаря? — осёкся под моим взглядом. — Понял, я пойду, господин.

Я спросил:

— Куда это ты пойдёшь? Садись, рассказывай, как прошла поездка, как эта Эвера себя чувствует, кем устроена в замке, как там дома дела, что с матушкой и отцом, откуда люди деда с вами и прочее.

Если уж я не могу заткнуть Ариоса за пределами шатра, то я могу выбрать, что и кого слушать, верно?

Оказалось, не очень верно. Кодик не мог говорить бесконечно и, вообще, довольно быстро пересказал и свою поездку, и недели жизни в замке, и все сплетни, которые знал. Или почти все, не рискнув слишком уж откровенничать со мной.

А вот Ариос мало того что бесконечно нудел про злопамятного хоу, который свой проигрыш в схватке с реольцем пытался переложить на мои плечи, так ещё позвал и Молака, который принялся взывать к моему разуму попеременно с ним.

Нет, можно, конечно, было уснуть и под это неумолкающее бормотание, но к чему? Лагерь за стенами шатра давно стих, наступила ночь. Та самая свободная от чужих глаз ночь, которую я так ждал.

Поэтому я глотнул воды, утоляя жажду, затем, глядя сквозь стенку шатра, негромко приказал, уверенный, что меня услышат:

— За мной.

Сложил печать с правой руки, шагнул вперёд, уходя в тень и с каждым шагом двигаясь всё быстрей и быстрей. Проскочив сквозь шатры, на пустом пространстве между ними и оградой лагеря обернулся. Семь теней следовали за мной. Советничники.

Снова скрипнул зубами, отметив, что это становится дурной привычкой. И больше не оглядывался, мчась бесплотной тенью сквозь лес. Всё дальше и дальше.

Сбросил ход, только когда выбежал на стоящего на коленях Ирала. Миг спустя за его спиной появились шестеро остальных и тоже опустили колени.

Я остановился и сбросил печати. Похоже, что здесь уже безопасно и чужих глаз нет.

Но доверять теням после того, что они устроили? С них станется решить, что мне нужно продолжать набирать силы, а для этого лучше всего стать врагом всего Скеро, проявить перед всеми наличие во мне проклятой крови Оскуридо.

Поэтому я затаил дыхание и прислушался, пытаясь уловить присутствие посторонних. Но нет, как бы я старался, ничего большего, чем дыхание ночного леса я не слышал. Ни лишнего треска веток под сапогом, ни дыхания затаившегося в листве наблюдателя, ни стука сердца Кровавого наблюдателя от Вира.

Если не орать на весь лес, то мои слова останутся тайной.

Я не успел сказать ни слова, лишь остановил взгляд на тенях, как Ирал заговорил первым:

— Это моя вина, господин. Это я решил, что другого удобного случая резко набрать силы может не представиться, и уговорил остальных скрыть подход реольцев.

Мой голос мне самому показался шипением:

— Ах, уговорил? Наверное, не один день старался.

— Это было спонтанное решение, господин. Словно вспышка. Едва я услышал, что в соседнем лагере тоже реольцы, как понял, что нужно делать.

— А теперь подробней, что же нужно было сделать?

Ирал не опустил взгляда:

— Пропустить беглецов в ту сторону, а если они вдруг свернут с пути, подтолкнуть в нужную сторону.

Ярость ударила в голову. Они не просто умолчали, они сами навели на меня реольцев. Ублюдочные тени!

Пальцы снова сложились в печать раньше, чем я даже подумал о ней, плеть света зазмеилась, рассекла воздух и обрушилась на Ирала слева, самым кончиком вспарывая его тело. От левого плеча до пояса.

Рассекла на самом деле, точно так же как делала это и раньше, пройдя сквозь его бесплотное тело. Только в этот раз оставляя после себя белёсый след, точь-в-точь как это было у Ариоса. Но след был глубже, толще, ярче в этой ночной темноте.

Ирал резко выдохнул, хотя что ему было выдыхать? Но ему было больно, это было точно, и он шёл на поводу привычек тела, которого у него не было больше тысячи лет.

Я тоже выдохнул, вкладывая в этот выдох слова:

— Так вы ударили мне в спину? Что это, если не предательство?

На этот раз я стегнул справа-налево, рассекая его тело надвое. Ирал вздохнул, пошатнулся на коленях. Лицо его было искажено болью, а новые шрамы вышли раза в два толще.

— Разве за предательство не положена смерть?

Третий удар вырвал из Ирала стон.

Один из теней поднялся с колен, попятился, заставив меня вскинуть взгляд. Самый невысокий из моих теней, тот, что лишь изредка давал советы. Урамос, советник по финансам.

Под моим взглядом он замер и затараторил:

— Я голосовал против, господин! Против!

— Так вы ещё и голосовали… — в который раз вспомнил я эту подробность, захлебнулся от гнева и повёл взглядом по теням. — Кто же из вас голосовал за то, чтобы предать меня?

Молак, на котором я остановил свой взгляд, хрипло сказал:

— Господин, вы сгущаете краски. Ни о каком предательстве…

Я перебил его:

— Ты ещё Калиоса попроси объяснить мне, что предательства не было. Кто ваш господин, кому вы служите, кого вы не раз называли своим королём?

Глухо пророкотал Ограк:

— Вас. Вы наш король.

— Так, может, только мне решать, что предательство, а что нет?

— Вам, мой господин, — согласился Ирал. — Но виноват лишь я. Только я и никто, кроме меня. Я убедил всех, что вам осталось лишь кроха до Тальмы, заставил их поверить, что вы перепрыгнете сразу через ранг, я заставил их выступить на моей стороне, только я предатель.

Я снова вперил в него взгляд.

— Я столько раз мечтал о моменте, когда я смогу задать вам вопросы, получить ответы и наказать вас, если услышу ложь. И вот этот момент настал, но что же я слышу? Ложь, наглую ложь из твоего рта, и даже наказание ничего не меняет.

— Я не лгу вам, мой король, — улыбнулся Ирал.

Выглядел он, кстати, не лучшим образом — побледнел, на нём проступили и те шрамы, что я заметил два дня назад. Сейчас он был исполосован весь. Это сколько же он ударов принял от меня, пока я убивал того реольца? А вот взгляд Ирала мне не понравился — он горел восторгом, счастьем, а никак не смирением или болью.

Я с подозрением уточнил:

— Ты, случайно, не из тех безумцев, которые наслаждаются болью?

— Что? Нет, мой король, — помотал головой Ирал.

— Ты слишком сильно радуешься для того, кого я только что наказал.

— Что мне это наказание? Лишь доказательство того, что я был прав и вы действительно стали сильней. Ещё не Тальма, но уже Хвао, мой король.

От удара я удержался в последний момент, чуть дёрнул руку, заставив плеть сократиться, и стегнуть не по Иралу, а перед ним.

— Я могу тебя убить?

— Нет, мой король, — снова мотнул головой Ирал. — Для этого вам нужно набрать ещё много сил. Вы лишь Хвао или Достигший границ, вы можете проявить ауру клинка, но даже с ней можете лишь наказать. Если наказаний будет очень много, то я сильно ослабну, но затем верну себе силы.

— Ну да, — со злостью заметил я, — вы же питаетесь моим жаром души.

— Не питаемся, а следуем за вашей силой, — осторожно ответил Молак. — Сильны вы, господин, сильны и мы. Господин, у нас и в мыслях не было предать вас, господин, больше всего мы боимся, что снова канем в пустоту, мы следили, чтобы опасность была не слишком велика, мы даже помогали выживать вашим людям, потому что их сила — это ваша сила, помогли вам спасти даже эту девушку-птенца.

— Какие сладкие речи, — заметил я очевидное и перевёл на него взгляд. — Не зря ты считаешься главным советником. Так что мне, простить вас? Как считаешь, советник?

— Господин, — Молак чуть помедлил, затем кивнул. — вы правы. Наказание должно быть.

Я хмыкнул, снова повёл взглядом вдоль короткого строя преклонённых теней. Спросил вновь:

— Кто голосовал за предательство?

— Я голосовал за большую схватку, которая сделает вас сильней, мой король, — ответил мне Ограк, встал с колен и шагнул вперёд.

Шаг вперёд сделал и Ариос:

— Я голосовал за то, чтобы у вас появился дополнительный шанс выжить на этой войне, мой король.

Дрожа, не вставая с колен, заговорил Тормур, советник по сельскому хозяйству, самый бесполезный сейчас из моих советников:

— Я голосовал, мой господин и мой король, потому что боюсь снова исчезнуть. Эта пустота и есть смерть, а я больше не хочу умирать.

Молак ответил за всех остальных:

— Мы были против, господин.

Я тронул шрам, ощущая под пальцем колкость щетины, качнул головой:

— Доверие очень хрупкая штука, его можно разбить одним словом, одним поступком, и вы это успешно сделали. В детстве я боялся вас, из-за вас всегда выглядел трусом в глазах отца, из-за вас меня пытался убить дистро отца, из-за вас мне пришлось самому стать убийцей. Первый человек, которого я убил, был не врагом, а верным слугой моего Дома.

Ирал, которому по уму нужно было бы молчать, молчать не стал.

— Как можно быть верным, поднимая руку на наследника Дома?

Я вперил в него злой взгляд и ужалил в ответ:

— Как можно быть верным, решая за короля и скрывая от него правду?

Мне показалось, что я расслышал едва уловимый шёпот:

— Молчи, баран.

Возможно, не послышалось, потому что Ирал не проронил больше ни слова.

Я отвернулся от него и продолжил, пусть это уже и не казалось столь важным:

— Едва вы начали говорить, как мои страхи лишь усилились. Вы научились убивать прикосновением. Что, если, заполучив достаточно силы, вы сможете влиять на мои поступки? Окутать моё тело и не остановить сердце, а управлять моими руками, моими ногами, моим голосом и моим разумом?

Я замолчал и криво ухмыльнулся в тишине леса. Молак не выдержал и попытался опровергнуть меня:

— Господин! Мы на такое не были способны даже в былые времена!

— О которых вы сами не помните.

— Не помним деталей, но такое…

Я перебил его, ударив самым важным:

— Неважно! Я всё равно теперь не могу вам верить.

Молак вильнул взглядом, на миг покосившись на Ирала. Ярости в его взгляде могло бы хватить оставить на его спине ещё один шрам.

Моя ухмылка стала только шире.

— Вы пытались убедить меня, что тысячу лет назад всё было не так, как описано в хрониках, что Ребела убили не из-за вас, теней и не из-за драугров, которые грозили всем остальным королевствам. Говорили, что кровь Оскуридо уничтожили из-за вражды, а не защищаясь от гибели. Но могу ли я вам верить? — не дождавшись ответа, надавил снова. — Могу ли верить?

Ответил снова Молак:

— Господин, ваша жизнь — это наша жизнь.

Я покачал головой:

— Красивые слова, которые вытекают через трещины, созданные вашими же поступками и молчанием. Несколько дней назад, возможно, на этом же месте Креод делом доказал свою верность, а что можете вы?

— Господин, мы каждый день доказываем вам свою верность, — с жаром ответил Ариос. — Я половину дня пытался предупредить вас об опасности…

Я перебил его:

— Слова. Пустые слова. Тут говорю, тут не говорю; об этом умолчу, про это скажу, что забыл за тысячу лет; тут подговорю, чтобы господин делал так, как нам надо; здесь подставлю его людей, чтобы меньше к ним привязывался.

Молак снова ожёг спину Ирала ненавидящим взглядом, а затем вновь опустился на колени:

— Господин, как нам доказать свою верность?

Я пожал плечами:

— Да мне откуда знать?

— Господин…

Я жестом заставил его замолчать и сказал:

— Но одно я знаю точно. Ещё одна подобная недомолвка, умолчание, решение за моей спиной, попытка как-то повлиять на меня, и я окончательно решу, что наши дороги расходятся.

Вряд ли тени могли усмехнуться в такой ситуации, но я сам озвучил их мысли и возражения:

— Да, мы одно целое, вы никуда не денетесь от моего тела и моего ихора Ребела, как не сумею сбежать от вас и я, но вам ведь нужно, чтобы я стал ещё сильней, верно? А сильней я могу стать только убивая. Так вот. Ещё один проступок с вашей стороны, и я просто исчезну. Пропаду. Сбегу из армии, притворившись мёртвым. Отправлюсь в земли королевства Валио. Там никто не селится с момента падения королевства, те земли считаются проклятыми. Поселюсь там в самой глуши, забьюсь в самый глухой лес, где уже тысячу лет не ступала нога человека, всю жизнь проведу в одиночестве, убивая самое большее зайцев ради пропитания. Буду жрать коренья и грибы и умру там в одиночестве, оборвав и свою жизнь и вашу. Сон-смерть ещё на тысячу лет. В лучшем случае на тысячу лет.

К концу речи моя усмешка превратилась в оскал. О да, вот это будет месть так месть. Мне придётся пожертвовать всем, всей своей жизнью, планами, надеждами, мечтами, женой, о которой я ещё даже не задумывался, детьми, которые должны были продолжить в себе род Денудо и всем, всем, всем остальным.

Но я готов был сделать это, говорил серьёзно и верил, что моя угроза гораздо более весомая и страшная, чем глупое — я убью себя. Вот уж нет. Глушь, забвение, крах всех надежд на возрождение Ребела и десятилетия мучений — вот это наказание. Главное там самому не сойти с ума от голосов теней за столько лет. Наказать я их уже могу, а вот могу ли заставить себя не слышать их? Или могу ли заткнуть их приказом? Сомневаюсь.

— Мы поняли, господин, — сказал, наконец, Молак. — Мы оступились и больше не повторим такой ошибки. Ничего не скроем от вас, ничего не утаим, ни делом, ни бездействием…

Я перебил его:

— Это что, клятва? Что мне с неё? Мы не перед алтарём Хранителей, вы тени рода Оскуридо и вряд ли можете принести им клятву, а я, вроде как, тоже Оскуридо и даже король, а поэтому свою клятву могу нарушить и мне за это ничего не будет, как и вам. Решили — следуйте решению. Пообещали не подводить — не подводите или готовьтесь до конца моей жизни сидеть в лесу.

— Мы поняли, господин, — снова за всех ответил Молак.

Я сложил печать, и из моей руки на лесную подстилку упала, змеясь, плеть света.

— Но наказания это не отменяет, — второй рукой указал на четвёрку теней, что стояли ближе. — Вам наказание за то, что решили за меня и ударили мне в спину.

Ударил с оттяжкой, заставляя плеть промчаться сквозь всех четверых, и стоящих, и оставшегося на коленях. Раз, другой, третий…

Десять ударов отмерил я им. На пятом Тормур попытался увернуться. Его усмирили Ограк с Ариосом, зажав между собой. Впервые я видел, что тени влияют друг на друга. Или теперь влияют? Удивление не помешало мне завершить наказание и перевести взгляд на остальных.

— Вы трое.

Урамос и Калиос сделали шаг и рухнули на колени рядом с Молаком.

— Вам наказание за то, что смолчали и ударили мне в спину.

Им я отмерил вдвое меньше.

Теперь все тени красовались белёсыми шрамами на своих телах и явно ослабели. Хуже было то, что я тоже чувствовал себя не очень хорошо. Нет, мои удары по теням не вспухли на мне же рубцами, это было бы уже чересчур, но вот некая появившася странная слабость в теле выглядела подозрительно. Хотя тени ведь зависят от моей силы и восстанавливают свои бесплотные тела за счёт моей силы, то всё сходилось. Прям словно в Кузню вернулся, скоро того и гляди сердце заледенеет, если увлекусь наказанием.

Возможно, убить их я не смогу именно по этой причине. Но… По-разному может быть. Зверь, попавший в силки, бывает, отгрызает лапу, чтобы стать свободным, а я человек, я способен и на большие жертвы.

— Поднимайтесь. Попытаемся начать нашу совместную жизнь заново.

Первым я взглянул на Ариоса:

— Мы не привлекли лишнего внимания?

— Сейчас проверю, господин, — коротко ответил он и скользнул прочь, заставив проводить его взглядом.

Я как-то позабыл, что из лагеря ушли только я и они семеро. Неужели старшие тени-советники не хотели, чтобы остальные тени слышали этот разговор и видели их наказание? Интересная деталь, которую я постарался запомнить, сам же глянул на Ирала.

— Теперь ты. Значит, я стал сильней?

— Да, господин! — радостно воскликнул тот. — Вы поднялись на ступень. Вы теперь Хвао! Раньше именно эта ступень означала, что наследник Дома вырос и готов осваивать силу ихора.

Молак качнул головой и буркнул под нос:

— Поверить не могу, что ты и правда сумел убедить нас, будто господин перепрыгнет сразу на ранг Тальмы.

Я усмехнулся:

— Солгал и им?

— Нет, господин, — мотнул головой Ирал, — шанс был, так что лишь излишне обнадёжил. Для такого скачка понадобилось бы вчетверо больше реольцев, чем появилось, не меньше.

— На столько бы меня не хватило. Слеза бы опустела гораздо раньше.

Ирал поднялся с колен, повёл рукой по груди, по самому широкому шраму.

— Но всё было не зря, мой король. Ведь я решил вашу самую большую проблему, проблему со срывающимися техниками.

Я скривил губы:

— Это ты так думаешь.

В доказательство поднял руки, безбоязненно складывая печати.

«Раммас огилус зиарот фехт» сорвалась, оставив лишь жжение в пальцах и возле сердца и никак не выдав меня для стражи лагеря армии.

— Видишь? Где все твои обещания про Хвао?

Ирал не смутился, лишь насмешливо спросил:

— Мой король, вы и бегать начали раньше, чем ходить?

Молак прошипел что-то неразборчивое, буравя спину Ирала взглядом. Я и сам был удивлён, тот вёл себя так, словно не был наказан, словно ничего в наших отношениях не изменилось. Надеюсь, это лишь внешнее, надеюсь, теперь хотя бы остальные тени, тот же Молак, не будут молчать, если Ирал снова решит по-быстрому добавить мне сил.

Пока что я лишь повёл рукой:

— Объясняй, советник.

Глава 21

Ночь была познавательной, а я, наконец, дорвался до меча. Пусть не сражался с ним в руках, не использовал сложные умения пути меча, но вдоволь подержался за него и потренировался вызывать ауру меча. Оказалось, что это непростое умение и по щелчку пальцев не работает. Клинки не зря получали свои прозвища, этим показывалось, как много сил и труда отделяло Клинков от Великих паладинов.

Но мне уже можно задумываться, какой себе выбрать. К утру я сумел, пусть и на несколько мгновений, но объять меч аурой.

Удивительно, но с умениями второй части когда-то единого пути идаров было легче. Возможно, потому что я последние месяцы только и делал, что тренировался в техниках, возможно, потому что переход на новый ранг силы произошёл именно с использованием техник, здесь я затруднялся с правильным ответом. Но мне хватало и результата.

Для адепта, нынешнего идара младшей крови становление Клинком или Хвао действительно означало, что он мог пренебрегать неполным соответствием печатей и состава ихора. Отныне, как Ирал и обещал мне когда-то, я мог не заботиться переделкой печатей под себя. Как бы. На деле же всё оказалось сильно сложней и не так чудесно, не по щелчку пальцев.

Суть изменений во мне состояла в том, что… Нет, не так. Своё очередное объяснение Ирал повёл с начала начал. Если оставить основные вехи его объяснения, то выходило, что слабые адепты помогали себе звуковым и жестовым активатором, нащупывая с их помощью тропу во тьме и удерживая себя ими от падения. Учились ходить, как ребёнка учат ходить, держа за руку, а затем давая опорой хотя бы стену.

Сильные адепты могли отказаться от звукового костыля, обходясь только печатями. Как ребёнок, они научились и ходить, и бегать, но всё ещё должны следить за дыханием, наклоном тела, движениями рук и тщательно проверять, куда ставить ногу на скользкой горной тропе.

Хвао, то есть я, единственный известный мне Клинок-адепт, мог использовать не совсем верную печать.

При создании техники я, скорее, опирался на некое воспоминание о том, как она появляется, как создаётся. Как юноша, которому за годы тренировок правильное дыхание вплавилось в плоть и кровь.

В ещё одном объяснении Ирала, где он проводил аналогии с путём меча, идар учится правильно сжимать меч, таскает камни для укрепления спины и рук, чтобы сил хватало махать мечом, год за годом с самого детства запоминает правильные движения и нарабатывает память мышц в тысячах тренировочных поединков.

С путём техник идар учится правильно проводить жар души, держать верную печать и всё такое. Но как опытный идар пути меча может ухватить рукоять неверным хватом или сомкнуть пальцы на мокрой и скользкой от крови врагов и всё равно удержать меч и победить, так и идар пути техник может допустить ошибки в печати, дополнив недостающее опытом и мастерством.

Глуповатые и в корне неправильные объяснения, с которыми можно во многом спорить, но суть их я всё же уловил.

Тренировки, многократное воспроизведение правильной техники, пот усилий, боль срывов и прочее, что в итоге обернётся въевшейся в кровь техникой. И уже тогда неважно, дотянул палец в нужную позицию или не дотянул, полностью соответствует печать твоему балансу ихора в крови или нет. Тело, разум, жар души восполнят недостатки, и техника не сорвётся.

Тогда, после битвы в лагере я зря замахнулся на технику, которую до этого ни разу не сумел применить. Правильно действовать так — раз за разом пытаться воплотить технику, запоминать ощущения от удавшихся попыток и тянуться к ним.

Один срыв из десяти? Великолепно. Три срыва из десяти? Никаких проблем, накинуть пару часов к тренировкам. Пять срывов из десяти? Немного упорства и всё получится. Девять срывов из десяти? Вот это уже плохо, но Ирал утверждал, что за неделю и такую технику Хвао сумеет дотянуть до предела и воплощать десять раз из десяти без единого срыва.

Что я знал точно и что я проверил в лесу — плеть света, огня и воздуха, поток лечения и купол защиты, теневой шаг и, вообще, все техники, которые я использовал до этого, не срывались. Даже тогда, когда я нарочно, слегка искажал печати.

Этот момент ощущался как неправильность, небольшая преграда на финальном пути жара души, но чаще всего это дополнительное усилие я даже не замечал, и техника воплощалась.

Проверить более сложные техники, для которых у меня не имелось верных, переделанных под меня печатей, тот же удар гнева или сгусток света, переданные мне Виром, я собирался с утра, заняв на целый день тренировочную площадку отряда Гирь Весов.

Собирался, не зная, что меня с утра ожидает.

Из-за того, что половину ночи провёл в лесу, разбираясь с тенями и своими новыми возможностями, так и не отдохнул толком. Увлёкся, если откровенно. Поэтому утро меня изначально не радовало, а уж когда ко мне в шатёр ввалился Думайн с мрачной физиономией, то и вовсе…

— Не могу пожелать тебе доброго утра, Лиал.

Я отложил лезвие, которым соскребал щетину, и молча уставился на него.

Тот вздохнул, сел и кратко сообщил:

— Неприятности. Большие неприятности.

Молак не преминул добавить:

— О которых мы заранее пытались предупредить, господин.

Я даже глазом не повёл в его сторону, зато жестом предложил Думайну продолжать.

— Тот хоу, командир лагеря, в котором ты покрошил реольцев, поднял большой шум на твой счёт. Всё бы ничего, но у него нашлись высокие покровители, а самого Яшмовых Весов нет в лагере, он выехал куда-то на южные позиции. Это две беды, третья же беда в том, что про ту историю, — Думайн потыкал пальцем вверх, — мало кто знает. Гонган, который подписал бумагу на твой счёт, так точно не знает о ней.

Молак, ещё бледноватый после ночного наказания, фыркнул:

— Вот уж нет, как раз он отлично знает ту историю с принцессой, но такого удачного момента для ослабления Яшмовых Весов упустить не мог.

Ограк недовольно процедил:

— Вечные дрязги. Ничего не меняется.

Думайн снова вздохнул:

— Я просто не могу оспорить приказ, понимаешь? Яшмовые Весы мог бы, а я нет, понимаешь, Лиал?

Я качнул головой:

— Нет, не понимаю. Что за приказ?

— О передаче тебя под стражу людей гонгана Урнеса.

— А он у нас кто?

— Отвечает за стражу лагеря, порядок в нём, расследования по делам простолюдинов и идаров, а ещё в его власти все наказания в лагере. Командир отдела порядка и наказаний. Гонгану Урнесу недавно добавили людей и, — Думайн поморщился и негромко закончил, — власти. По-хорошему, нам бы протянуть пару дней и Яшмовые Весы вернётся, осадит его или договорится с ним полюбовно. Но боюсь, этих двух дней гонган нам не даст.

Думайн снова вздохнул, вынул из-за ворота бумагу и толкнул её мне.

Я разгладил листок, мельком глянул печать и быстро ознакомился с содержанием приказа.

Бла-бла-бла, властью, данной мне королём Умбрадо, приказываю взять под стражу хёнбена Лиала из Малого дома Денудо. Бла-бла-бла, много слов о тяжести моего проступка.

Я невольно покачал головой. Ловко описано, умеют. Так-то, читая это обвинение, сам бы такого самоуверенного и дерзкого придурка взял под стражу. А вот дальше мне стало уже не так весело, потому как выходило, что степень моей вины уже определена, как определено и наказание. Удвоенный Строй мечей и лишение звания хёнбена. Уже сегодня вечером.

Думайн поймал обратно лист, который я шмякнул на стол и толкнул в его сторону. Подумав, я буркнул:

— Неприятно.

— Неприятно? — Думайн задохнулся от возмущения. — Вот уж ты подобрал слово, Лиал. Да это едва ли не смертельный приговор. Двойной Строй мечей назначают только идарам!

— Идарам старшей крови, — поправил я его и вновь взялся за бритвенное лезвие. Если прям сегодня под стражу, то нужно успеть привести себя в порядок. — Проходил я уже через Строй мечей, переживу.

— Я не пойму твоего спокойного отношения, Лиал, — процедил Думайн. — Кажется, ты не осознаёшь всей серьёзности выгребной ямы, куда мы с тобой попали.

— Мы?

— Разумеется, мы! — хлопнул по столу Думайн, заставив подпрыгнуть чашу со взбитой пеной. — Я твой командир, ты мой подчинённый. Если виноват ты, то виноват и я.

— Вернётся Яшмовые Весы и всё исправит.

— Что исправит?! — рявкнул Думайн. — О чём ты думаешь? Ты был идаром старшей крови, когда получал прошлый Строй мечей. Теперь ты младшая кровь и не переживёшь двойное наказание. У тебя что, Хранители разум отняли? Я отправлюсь с тобой, будем протестовать, требовать повторного разбора дела с призывом свидетелей. Нам нужен кто-то со стороны, не из твоих людей, для того чтобы наши слова звучали весомо. Что за бабу ты тащил вчера на руках в лечебницу? Она ведь идар? Выступит на нашей стороне или уже свидетельствовала против тебя?

Я покачал головой:

— Её имя в этой бумаге не упоминается. Префера из Дома Виво, — поправился. — Великого дома Виво.

Думайн побарабанил пальцами по столу:

— Уже хоть что-то. Сейчас отправлю человека найти её, а лучше даже сам схожу. Кто-то ещё?

Я снова качнул головой:

— Больше никого не знаю по имени.

— Ладно, — махнул на меня рукой Думайн. — У неё спрошу, может, кого ещё подскажет. И сам подумай, что будешь говорить, Лиал. Ты горячий парень, обычно сначала говоришь, потом думаешь. Здесь так нельзя. Отнесись серьёзней к этому.

Эти же слова повторил и Молак, едва Думайн вышел:

— Господин, действительно, будьте серьёзней. И наказание не шутка, и лишение звания не шутка.

Я доскрёб щетину, отложил лезвие и зевнул. Глаза слипаются, ладно, сейчас обольюсь ледяной водой и немного взбодрюсь.

Снаружи раздался возмущённый голос Думайна:

— Я сказал, нет! Пока мой заместитель, только вчера вернувшийся из битвы, не приведёт себя в порядок, вы и шага к его шатру не сделаете!

А может, и не обольюсь. Похоже, выйти сейчас из шатра будет неверным решением. Вздохнув, лицо просто обтёр мокрой тряпкой, огляделся в поисках свежего ханбока.

Молак же продолжил наседать:

— Думайн пытался, едва получив приказ, добиться встречи с заместителем Яшмовых Весов, но ему отказали. Однако, господин, вы можете решить это дело и сами. У вас даже есть не один способ решения этой проблемы, а самое меньшее — четыре.

Четыре? Я недоумённо глянул на Молака. Два могу предположить, но четыре?

Ариос немного помог мне, озвучив один из тех, о которых я не подумал:

— Отдайте приказ, господин, и ублюдок хоу, которому вы спасли жизнь, её лишится. Если он лишился разума, то и жизни он не достоин.

Тени замерли в ожидании, но я молча отвернулся. Вот уж советнички. Это точно не выход. Что изменит смерть этого человека, когда уже есть приказ о моей вине?

Не дождавшись моего ответа, вновь заговорил Молак:

— Отправьте человека к принцессе, господин. Она сама говорила, что обязана вам и ваше повышение наградой даже считать нельзя.

Она говорила не совсем так, к тому же мне была неприятна даже мысль о том, что я буду просить у неё заступничества для себя. Тем более, в такой глупости, как ложное обвинение.

— Либо используйте…

Я снова зевнул. Отчаянно хотелось оставить всё как есть и позволить всему идти своим чередом. Это идар младшей крови может бояться умереть от удвоенного Строя мечей, мне подобное точно не грозит. Но вот сколько в этой моей странной апатии от обычной усталости, а сколько от глупого желания не слушать советов теней и поступить им назло? Как бы честно ответить самому себе?

К тому же, ничего хорошего из того, что я всем покажу, насколько хороша моя прочность тела, не выйдет. Не нужно знать половине армии, что этот мой дар Хранителей, ослабнув после второго посвящения, сейчас вновь набирает силу.

И вообще, такое наказание и лишение меня звания хёнбена плохо скажется на репутации Дома Денудо.

Третий путь мне тоже пришёлся не по душе, а вот четвёртый…

Я тряхнул головой, ожесточённо растёр лицо и шагнул обратно к столу в поисках бумаги и кисти, благо советнички мои будут только рады помочь.

Откинул полог я уже полностью готовый биться за себя и доброе имя Дома Денудо.

Вокруг было многолюдно. Шатёр полукругом охватили мои люди, за ними, скрестив руки, стоял Думайн, а напротив него стояли те, кто так рвался ко мне: равный мне по званию хёнбен и десяток стражников из простолюдинов, жавшихся за его спиной.

Хёнбен впился в меня недовольным и колючим взглядом, рявкнул:

— Лиал из Малого дома Денудо, вы обвиняетесь в небрежении долгом, невыполнении приказов своего командира и старшего по званию, которые повлекли за собой…

Орал он, не жалея глотки, чтобы донести мои преступления до как можно большего числа людей. Пока я слушал его, от былой вялости и сонности не осталось и следа. Скорее, этот горластый меня взбесил. Особенно своим последним:

— Взять его!

И если Думайн, скрипнул зубами, но шагнул в сторону, уступая дорогу, то вот мои люди, половина из которых была в доспехах, даже не подумали.

Хёнбен замер, сделав только один шаг, снова заорал:

— Расступись! Это приказ! — вскинув вверх руку с синей бляхой, он повторил. — Это приказ! Ну! С дороги!

Ничего не изменилось, и я ощутил, как мои губы расползлись в улыбке. Приятно.

Заметив, как потянулись к оружию стражники, которых привёл с собой крикливый хёнбен, согнал с лица улыбку и рявкнул уже сам, не хуже его:

— Дистро!

Креод, облачённый в доспех, обернулся:

— Здесь, господин!

— Ко мне!

— Слушаюсь, господин!

Едва он оказался рядом, протянул ему несколько листов бумаги и негромко сказал:

— Ты должен отнести это Виру, главе Академии. Сегодня же. Сейчас же.

Хёнбен тут же напомнил о себе:

— Что за переписка у обвиняемого? Запрещаю!

Я перевёл на него взгляд и сообщил:

— Это дела Дома Денудо и Великого дома Уно. Не думаю, что вы можете запретить мне это, достопочтенный.

Тот от злости прищурился, катнул желваки по скулам и процедил:

— Если ваши люди ещё хоть мгновение продолжат стоять у меня на пути, то я подниму тревогу и уже существующие обвинения покажутся вам детским лепетом, Лиал из Малого дома Денудо.

Очень хотелось ответить или хотя ухмыльнуться на эту угрозу, но я сдержался и приказал:

— Дайте им пройти.

Первое, что сделал хёнбен, добравшись до меня, это потребовал:

— Сдать бляху, Лиал из Малого дома Денудо!

Я лишь развёл руками:

— Потерял в битве, удар реольца срезал с пояса, достопочтенный.

Вряд ли он мне поверил.

— Ко мне обращаться по рангу!

А вот теперь я ухмыльнулся и молча шагнул вперёд.

* * *

— И что теперь?

Креод дёрнул щекой, услышав этот вопрос от Кодика, обернулся и нашёл взглядом проныру Улика.

— За мной.

Не обращая внимания на вопросы, быстрым шагом, едва ли не бегом добрался до шатра отряда, рванул ремни доспеха и потребовал от скользнувшего следом Улика:

— Шёлковое одеяние мне. То, которое без герба Дома.

— Какого Дома? — не понял Улик.

— Любого! — рыкнул Креод на бывшего разбойника. — Что непонятного? Шёлковый ханбок мне. Живей!

Сам же принялся перечитывать первый из вручённых ему листов. Тот, где господин объяснял, что и как он должен сделать.

Спустя десять минут Креод расправил складки ханбока, потуже затянул пояс и решительно шагнул из шатра, бросив на ходу:

— Передай всем, чтобы доспехи не снимали, но вели себя тихо.

Первое, что сделал Креод, это добрался до Думайна.

— Господин, — почтительно сложил он перед собой ладони, обращаясь к хоу. — Помогите восстановить справедливость.

— А я, по-твоему, чем занимаюсь? — со злостью оборвал тот Креода.

Но Креод не смутился, выпрямился и поймал взгляд Думайна:

— Господин, помогите мне пройти второе кольцо охраны.

— Те бумаги? — прищурился Думайн. — Куда ты должен их отнести?

— Главе Академии, Виру из Великого дома Уно, — не стал скрывать Креод.

Думайн поджал губы:

— Если он на месте.

Ирал, который стоял в шаге от обоих, но которого никто из них не видел и не слышал, злобно прорычал:

— Сколько можно впустую тратить время?!

Но никто его терять и не думал. Думайн, которого Креод перехватил у крайнего шатра отряда Гирь, решительно развернулся и двинул не к лечебнице, а влево, к центру лагеря. На кольце охраны, которая отделяла внутреннюю часть от внешней, поднял в руке свою алую бляху и сообщил хённаму стражи:

— Хоу Думайн, командир отряда Гирь Весов с подчинённым в канцелярию короля.

Хённам, который с утра уже проверял Думайна, лишь скользнул взглядом по шёлку ханбока Креода и шагнул в сторону.

Через полсотни шагов, когда шатры скрыли их от стражи, Думайн повернул направо, туда, где никакой канцелярии и в помине не было. Зато были шатры гонганов, владетелей Великих домов и прочих, что более остальных приближены к королю и имевших право поставить шатёр в этой части лагеря.

Думайн довёл Креода до конца, остановился лишь в двадцати шагах от нужного шатра, ткнул рукой, указывая на него, и выдохнул:

— Удачи, гаэкуджа.

Креод вновь сложил ладони:

— Благодарю, господин, — и двинул вперёд.

В трёх шагах от входа в шатёр остановился, облизал пересохшие губы и громко сообщил:

— Дистро его милости Лиала из Дома Денудо с вестью о нём.

Несколько ударов сердца он вслушивался в тишину, затем из шатра донёсся негромкий голос:

— Входи.

Креод дёрнул полог, проскользнул внутрь и тут же склонился в поклоне, складывая перед собой ладони:

— Ваша светлость, приветствую вас.

— Что у тебя?

Вместо ответа Креод вытащил из-за пазухи лист бумаги, протянул его Виру.

— Я должен встать?

Креод едва не вздрогнул, столь жёстко прозвучал вопрос, в три шага преодолел расстояние до стола и вновь протянул бумагу, на этот раз глубоко склонившись.

Вир дёрнул лист из его рук и вчитался в неровные, скачущие буквы.

«Ваша светлость Вир, глава Академии. Уведомляю вас о неприятности, которая может нарушить моё обещание внести вклад в штурм Теназа…»

Вир поднял брови, поднял взгляд на Креода и едва слышно шепнул себе под нос:

— Кто бы мог подумать, что он умеет плести такие словесные кружева.

Вновь опустил взгляд на письмо.

«… несправедливо обвинён… понимаю тяжесть обрушившегося на него увечья… не могу не согласиться… не сумел достучаться до разума… уже сегодня… не уверен, что сумею перенести столь тяжёлое наказание, как удвоенный Строй мечей… смею напомнить о себе… сами Хранители… набрался смелости… заступничество… прошу вас вмешаться в мою судьбу… справедливость… многие из них поддержали ложь… идти против правды… пользу Скеро и королю… вашего списка, ваша светлость».

Вир покачал головой и перечитал с середины ещё раз.

«Смею напомнить о себе, ученике, взявшем на себя обязательства перед вами, глава Академи, и сообщаю, что сами Хранители столкнули меня с ещё одним реольцем из вашего списка. Крудо из Великого дома Бротург. Ему не повезло, я же набрался смелости просить вас заменить две новых техники, обещанных платой за его жизнь, на небольшое ваше заступничество. Прошу вас вмешаться в мою судьбу и восстановить справедливость. Обвинения, выдвинутые мне — ложны. Схватке в лагере было немало свидетелей, в том числе и идары, служившие в нём. Даже если из солидарности многие из них поддержат ложь своего обезумевшего от горя командира, останутся те, кто не захотят идти против правды. Надеюсь принести пользу Скеро и королю, привести к смерти и остальных реольцев из вашего списка, ваша светлость.»

Вир разжал пальцы, позволяя листку упасть на стол. С удивившей его самого улыбкой процедил:

— Щенок.

Снова он сумел его и разозлить, и удивить, и заинтересовать. Сама попытка вовлечь его в свои проблемы во многом наивна и слишком прямолинейна, но раньше он даже не подозревал за ним такого таланта. Прямо-таки юный наследник одного из Великих домов, уже немного окунувшийся в гадюшник столицы, а не выходец из славного, но ничтожного Малого дома, привыкший спорить за пастбища.

В любом случае, Вир не собирался ни позволять уничтожить такой славный инструмент, как Сломанный Клинок, который начал доказывать свою пользу, ни упускать случая сделать Яшмовые Весы своим, пусть и небольшим, но должником. Кто это там такой шустрый, что решил одним днём осудить и убить заместителя командира личного отряда Яшмовых Весов?

Очень удобный случай помочь Умбрадо заявить об одной его затее. Лучше не придумаешь.

Вир поднял взгляд на Креода.

— Свободен.

Тому только и оставалось, что стиснуть зубы и молча выскользнуть из шатра. Всё, что просил господин — он исполнил. Теперь следовало подумать, что может сделать он сам, чтобы выручить господина. И стоит ли доходить до крайности? Это Кодик и прочие могут думать, что господину грозит смертельная опасность, Креод же своими глазами видел, как господин сжимал меч и использовал умения идара старшей крови.

Или же в этом и есть смертельная опасность? Разоблачение? Креод мотнул головой. Нужно поспрашивать у более опытных. У того же Илиота и Листена. Различается ли степень третьего дара Хранителей у разных адептов? Есть ли те, чья плоть настолько же прочна, как плоть идаров старшей крови?

* * *

Я лежал, заложив руки за голову. Так было удобней пялиться в потолок, лёжа на голых досках. Тюфяк, набитый травой, пришлось выкинуть в угол. Он не только нестерпимо вонял давно немытым телом, но и кишел насекомыми.

Сомневаюсь, что эта грязная каморка предназначена для идаров, но это, невесть какое по счёту, унижение я даже и не подумал принимать близко к сердцу. Возможно, какого-нибудь наследника Великого дома это заставило бы кипеть и орать, но не меня. Не после Кузницы Крови, не после стольких месяцев в армии. Что, что, а привычка к суровым условиям жизни у меня имеется.

Гораздо больше меня волновало, сумел ли я своим письмом заставить Вира вступиться за меня? Вроде бы все советы теней были вполне разумными, да и не им сейчас пытаться навредить мне. Как я ни пытался найти в их словах двойное дно, но так и не сумел. Что для них, что для меня — опасно выдать мою двуединость. Что для них, что для меня — понижение в звании одинаково неприятно.

Они предложили мне четыре пути, и я сам выбрал этот. Возможно, не самый лучший и не самый простой, но сам и только сам. Теперь оставалось лишь ждать, придёт ли помощь или нет.

Я мог бы получить ответ от теней, но едва Ариос доложил, что Креод зашёл в шатёр Вира, как я запретил ему и остальным сообщать что-то ещё. Вроде как хотел наказать теней, а вышло, что скорее наказал себя. Но нужно понемногу привыкать к тому, что я не всегда могу рассчитывать на помощь теней. Глупо? Возможно, но что бы было, если бы моё письмо Креоду пришлось увезти за пределы досягаемости теней? Вот точно так же лежал бы и не мог бы узнать — удалось или нет.

Крутить в голове мысли на этот счёт можно было бесконечно, но не бесконечен был день: сначала спала жара, затем в коридоре зашуршали шаги, скрипнула, отворяясь, дверь.

— На выход, ваша милость.

Я одним движением поднялся. Что же, пришло время узнать, правильный ли я путь выбрал и выйти на свежий воздух.

Два солдата провели меня между шатров, деревьев и сколоченных на скорую руку длинных бараков к очередной тренировочной площадке. Ну да, где ещё выстроить два десятка идаров, чтобы получился строй для моего наказания?

Вот только народу здесь собралось раз в десять больше чем ожидал. Отдельно выстроились мои солдаты в доспехах синей и серой стали. Напротив них настороженно замерли солдаты в доспехах попроще. Справа стояли хоу Думайн, Радер, Омер, ещё троица знакомых идаров из отряда Гирь. Похоже, все, кто сейчас не на задании.

Слева толпились те самые идары, которые будут обрушивать на меня Дождь Клинков. В первом ряду переговаривались выделяющиеся на их фоне командиры или кто они там: идары с бляхами на поясах, в чистом и дорогом шёлке с гербами на плечах. Пытался пронзить меня взглядом тот самый хоу-калека.

Я попытался вспомнить его имя и не смог. Досадливо поморщился. Не сказать, что это важно, но не помнить имя того, из-за чьей ненависти меня хотят лишить звания хёнбена? Не дело это. Имя его Дома нужно помнить очень хорошо. Вряд ли между нами после сегодняшнего дня установится мир и забудутся обиды. Уверен, он надеется, что я умру сегодня. А я выживу. В любом случае. Это только подкинет дров в огонь его ненависти.

Тот самый хёнбен, что объявился у моего шатра с утра, заметив меня шагнул вперёд и зычно сообщил:

— Осуждённый прибыл! Выстроиться для наказания!

Но тут же раздался другой голос, негромкий, но отчётливо слышимый:

— С этим торопиться не стоит.

Я обернулся и постарался задавить улыбку, которая вылезла у меня на лицо. Получилось, пусть и не сразу.

Буквально по моим следам, с той же самой стороны появился Вир и тени, которые следовали за ним.

— Кто вы такой? — недовольно спросил хоу-калека.

Его тут же одёрнул стоявший рядом с ним идар. Я прищурился, поняв, что у них одинаковые гербы на плечах — страшненькая шипастая ящерица. Герб я знал. Вистосо. Великий дом юга, который владел лучшими рудниками железа в Скеро и о котором так много было разговоров во время моей учёбы в Кузне Крови.

Заодно вспомнил и имя хоу-калеки. Кромер. Выходит, он из Великого дома Вистосо.

Вир не спешил отвечать. Шагая вперёд он отыскал меня взглядом, и я едва не вздрогнул от накатившего на меня холода. Я сумел воспользоваться его помощью, вот только во что она мне встанет? Разумеется, я и без советов теней прекрасно осознавал, что упомянутые в письме две техники не стоят ровным счётом ничего. Никто и тем более Вир не стал бы менять их на вмешательство в моё наказание.

Прошлый раз за своё спасение я заплатил процентом с добычи слёз Амании, своей службой, становлением убийцей по прозвищу Сломанный Клинок и обещанием внести вклад в штурм Теназа.

Чем буду платить в этот раз? Если не за спасение жизни, так за помощь в скрытии тайны крепости тела?

Вир отвёл взгляд, и я невольно выдохнул. Это будем решать не здесь и не сейчас.

Тем временем Вир миновал меня, заступил за ограду и остановился там, где его было всем видно, внутри площадки, в десяти шагах от ближайших солдат, и медленно поднял руку вверх. Все как заворожённые проводили глазами его руку, никто не сумел отвести взгляда от чёрной бляхи, что свисала на шнурке.

— Кто я? Я граер.

Раздались десятки приглушённых голосов:

— Голос короля, голос короля, голос короля…

Едва шёпот солдат и идаров смолк, Вир продолжил:

— Я появился здесь, чтобы восстановить нарушенную справедливость.

Хоу-калека, Кромер из Великого дома Вистосо дёрнулся вперёд, заставляя всех перевести взгляды на него:

— Справедливостью будет убить этого ублюдка!

— Справедливость должна быть беспристрастна, — осадил его Вир. — А в тебе говорит лишь гнев и ненависть.

Хоу-калека вытянул в мою сторону правую культю, на которой сквозь повязку проступали кровавые пятна:

— Он виновен в нарушении приказов старшего! В бездействии во время битвы! В глупости поступков!

— По твоим словам, — спокойно заметил Вир.

На шее хоу-калеки вздулись вены, и он зарычал:

— Мои слова подтверждены…

— Замолчи.

Если до этого мне казалось, что во взгляде Вира ощущался холод, то сейчас одной фразой и впрямь можно было заморозить, во всяком случае, хоу-калека подавился словами, словно они вмёрзли ему в горло.

Зато вперёд шагнул идар, до этого молча стоявший и ничем не выделявшийся среди других. На его поясе висела алая бляха хоу, на шёлке ханбока гордо расправил крылья коршун. Кто-то из Великого дома Оргуло из того самого Дома, что и гонган, решивший мою судьбу.

Хоу из Великого дома Оргуло встал плечом к плечу с хоу-калекой и почтительно приветствовал Вира.

— Для меня честь вживую увидеть одного из четырёх Голосов короля. Я поражён, что дело о каком-то адепте привлекло такое внимание короля. Но! — торопливо добавил хоу из Великого дома Оргуло, — Я признаю, что спешка могла подвести меня с рассмотрением этого случая. Обстоятельства дела и свидетельства были ясными, но я мог что-то упустить. Граер, прошу указать мне на мои ошибки.

Хоу-калека что-то яростно зашипел, но позади него оказался его родственник и недвусмысленно сжал ему плечо, заставляя умолкнуть.

Я нахмурился. Так кто составил тот приказ? Гонган Великого дома Оргуло или хоу этого Дома?

Вир же бесстрастно задал вопрос:

— Свидетели подтвердили слова обвинителя?

— Да, — без промедления сообщил хоу из Великого дома Оргуло.

— Но ты опросил не всех. Другие свидетели, бывшие в тот день там, опровергают слова обвинителя.

Кромер, хоу-калека срывающимся голосом выкрикнул:

— Его люди и будут его оправдывать!

— Я опрашивал твоих людей, — осадил его Вир. — Итак, кому же нам верить? Тем, кто обвиняет Лиала из Денудо или тем, кто благодарят его за спасение?

— Вы ведь уже всё решили, граер! — снова закричал Кромер. — Давайте, говорите! Я всё приму!

Вир кивнул:

— Спасибо, что разрешил.

Родственник хоу-калеки что-то зашипел и дёрнул его за плечо, задвигая себе за спину. Следом сложил перед собой ладони.

— Голос короля, я прошу прощения за своего…

— Не нужно пустых слов, — вновь поднял руку Вир, правда, на этот раз без бляхи, которую успел повесить на пояс. — Можно было бы проверить кто из свидетелей говорит правду, а кто лжёт, обратившись к Хранителям. Но речь идёт о битве, о кровавой схватке, где каждый из них видел только свой кусочек и может изначально видеть всё предвзято. Установление истины в этом случае может занять не день и даже не одну неделю. Множество расспросов, кропотливое сопоставление свидетельств и прочее. У нас война, мы не можем позволить себе тратить столько времени, отвлекать от заданий столько идаров, которые уже готовы вернуться к сражениям, — Кромер, хоу-калека дёрнулся, снова попытался что-то заявить, и Вир кивнул. — Да. Я вижу тебя, несчастный. И так же мы не можем оставить без внимания случившиеся потери. Мог ли Лиал из Денудо спасти больше? Мог ли прийти на помощь хоу лагеря и помочь ему справиться в битве с его противником? Мог ли сохранить для Скеро сильного идара?

Вир сказал это и замолчал. Сначала все ждали продолжения, затем в нависшей тишине начали переглядываться, затем и перешёптываться.

Хоу из Оргуло едва заметно поморщился и задал вопрос, которого видимо ждал Вир:

— Так как ответить на эти вопросы?

Вир тут же громко объявил:

— Король Умбрадо, да продлится его правление ещё долгие годы, повелел обратиться к мудрости прошлого и с этого дня решать спорные вопросы через судебные поединки!

— Не верю! — заорал хоу-калека, отталкивая своего родственника. — Как я должен сражаться за правду, если по его вине стал беспомощным калекой? Как король себе это представляет, а?!

Толпа загудела, мне даже показалось, что хоу из Оргуло подался в сторону, чтобы оказаться чуть подальше от посмевшего заявить такое хоу-калеки.

Вир же припечатал:

— Не пачкай имя короля Умбрадо! Он справедлив! Для судебного поединка возможна замена, и ты вправе ей воспользоваться.

Хоу из Оргуло прищурился и спросил:

— Уважаемый граер, позвольте уточнить. Насколько я помню, судебные поединки решали споры между Домами. В них участвовали только владетель, наследник, старейшина и хранитель Дома. Идары. Здесь же у нас с одной стороны албо, наследник Малого дома Денудо, но не идар, с другой стороны идар, но не представитель наследной ветви Великого дома Вистосо.

Вир качнул головой из стороны в сторону.

— Кажется, хоу Арай, вы игнорируете указания короля о старшей и младшей крови идаров.

— Виноват, граер, привычка, — спрятал взгляд хоу из Оргуло, по имени Арай.

— Избавляйтесь от неё, — посоветовал Вир. — Самое время, — повысив голос, он добавил. — По решению короля Умбрадо нынешние судебные поединки могут проводиться как между идарами старшей крови, так и между идарами младшей крови. Они могут проводиться и между идарами разной крови, которые отныне равны в своих правах, — сказав это, Вир остановил взгляд на пылающем злобой хоу-калеке. — И любая из сторон может выставить вместо себя замену.

Тот скрежетнул зубами:

— Ограничения по силе и возрасту?

— Никаких.

Хоу-калека застыл, словно не веря услышанному, затем расплылся в безумной ухмылке и повернулся к своему родственнику.

— Брат! Убей его!

— В судебных поединках запрещено убивать, — холодно заметил Вир. — Король желает разрешения спорных случаев, а не уменьшение числа своих идаров в тяжёлое время войны с Реолом.

Хоу-калека снова скрежетнул зубами:

— Аг-хр-р! Брат! Лиши его правой руки! Пусть он познает все муки от осознания себя калекой! Пусть он…

— Довольно! — резким окриком заставил его замолчать Вир. — Ты стоишь перед лицом граера! Ещё слово и я обвиню уже тебя в нарушении приказов самого короля.

Осадить-то его Вир осадил, да вот только ни слова не сказал про то, что руки или там ноги рубить в судебном поединке нельзя. И это понял не только я, но и многие другие: тот же хоу-калека снова расплылся в безумной улыбке и несколько раз ткнул брата в грудь культёй, беззвучно что-то требуя. Понятно что.

Я же в который раз ощутил, как на меня нахлынуло ощущение того, что всё это уже было. Второй судебный поединок, в котором снова ни слова о честности.

Так оно выглядит со стороны. Идар младшей крови, который не осилил техник даже ранга Заклинатель, против идара старшей крови в ранге…

Я прищурился, пытаясь оценить силу того, с кем вот-вот придётся сойтись в поединке. Бляха хоу на поясе может принадлежать слабаку, который хорош в управлении и снабжении, а не обязан вести людей в битву. Но для такого слишком уж верит в его победу хоу-калека. Значит, полностью уверен в силе брата.

Когда-то под руководством сабио Атриоса заучивал владетелей, наследников и сильнейших из ветвей главных Домов Скеро. Великий дом Вистосо был в их числе, но только что ясно сказали — эти двое из побочной ветви Дома.

Главное, чтобы мой противник не оказался Клинком. С Великим паладином я вполне справлюсь. Даже без использования теней. Их вообще не стоит привлекать к этому поединку, не под внимательными взглядами стольких опытных идаров и самого Вира. Вот уж кому опыта не занимать. Странную заминку он вполне заметит, а затем ещё и мой противник не забудет упомянуть о необычной слабости.

Только умения идара младшей крови. Даже Устрашение не стоит использовать. Можно, но не стоит. Я даже печати для этой техники не знаю, чтобы замаскировать её применение.

Тем временем идары, что должны были наказывать меня Строем мечей, перебрались за ограду, следом за ними покинули площадку и хоу-калека, и хоу из Великого дома Оргуло. На вытоптанной земле остались стоять только я, брат хоу-калеки и Вир.

Вир неспешно отошёл к ограде, развернулся и негромко спросил:

— Готовы?

Мой противник потянул меч из ножен, опустил его вдоль бедра и сообщил:

— Готов.

Я повёл плечами, несколько раз сжал и разжал кулаки и тоже выдохнул:

— Готов.

Вир кивнул:

— Отлично, — повысив голос, он заставил его греметь над площадкой и разноситься далеко вокруг. — Суд не может в сжатые сроки доподлинно установить, за кем истина в данном деле. Поэтому я, Вир из Великого дома Уно, граер короля Умбрадо, да будет его правление долгим, объявляю, что исход этого дела решит поединок! Обвиняемый из Малого дома Денудо!

— Здесь, — откликнулся я.

— Защитник обвинителя из Великого дома Вистосо!

— Здесь!

— Пусть Хранители вас рассудят! Проигравшим считается тот, кто остался без жара души или первым получил тяжёлую рану! Смерть участников не допускается, нанёсший смертельный удар сам будет казнён. Мной, здесь же на месте! Вам всё понятно?

Всё это прозвучало едва ли не слово в слово так, как и в прошлом. Меня даже пробрала дрожь, которую явно заметил мой противник и принял это на свой счёт, самодовольно ухмыльнувшись. Я на миг стиснул зубы и произнёс:

— Всё понятно.

Я страшусь того, что прошлое полностью повторится. Надеюсь, у него хватит ума не кидаться на мою технику грудью, отдавая жизнь за своего брата? Раз они оба идары старшей крови, то явно не родные братья, а в лучшем случае — двоюродные. Прошлое не должно повториться.

Тем временем мой противник кивнул и повторил мои слова:

— Всё понятно.

Вир выждал несколько мгновений и объявил:

— Пусть судебный поединок начнётся! Раз! Два! Три! Бейтесь!

Глава 22

Мой противник вскинул меч в первом движении какого-то из умений пути меча, я же вскинул перед собой руки, складывая пальцы в первые печати.

Защита тела. Херристра сортам.

Меня окутало голубое облако, прилипая к телу. Глупо полагаться только на дар Хранителей в поединке, закончить который должна первая тяжёлая рана. Если по мне ударят Ветром клинков, то единственный пропущенный даже не клинок, а осколок от него может сделать меня проигравшим.

Противник повёл меч, вплетая уже третье движение и позволяя мне безошибочно опознать умение. Не Дождь клинков, не Ветер, а Покров клинков. Он тоже решил начать с защиты.

Выходило, что я получил возможность первого удара. Покров тоже можно расширить, надавить непосредственно им, напав на меня, но не более.

Я даже не пытался использовать сложные многосоставные умения. Прошлая, почти бессонная ночь перед моим заключением под стражу была потрачена с пользой. Я Клинок, пусть и могу без риска показать посторонним только умения младшей крови. Сейчас мой — удел это те техники, которые до становления Клинком получались хотя бы пять раз из десяти. С ними сейчас не будет ни единого срыва. Именно они должны принести мне победу.

Исит узарр аххау. Шесть печатей, которые я сложил без единой ошибки, породили таран, которым я убивал уже десятки раз. Убивал простолюдинов.

Мой противник им не был, он ушёл с линии удара быстрым, ловким приставным шагом вправо, клинок в его руке даже не дрогнул, завершая переход умения.

А я вот выдохнул ругательство. Нужно было бить по площади шипами земли.

Теперь поздно.

Вокруг противника вспухло облако призрачных мечей, дрогнуло, сгущаясь и приходя в движение, начиная вращение.

Я растянул губы в злой ухмылке. Вот и ответ о ранге противника. Не Великий паладин, не сумел даже сгустить истинную суть умения. Я убивал таких не раз и не два. На что рассчитывали эти два брата из Дома Вистосо?

Шаг влево, таран, ещё три шага влево, ещё один таран.

Противник, пусть и в самый последний момент, но заподозрил что-то неладное, рывком замедлив вращение Покрова и второй таран не влетел в уже пробитую дыру.

Кто-то заорал:

— Дави его, дави, адепт!

Смять печати, шаг вправо, раскрыть ладони, складывая новые печати.

Ветер шипов. Херристра рафага орте.

Покров клинков сгустился, уменьшаясь в размерах, клинки, его составляющие, сблизились, не оставляя между собой прорех, в которые могли бы влететь мои каменные шипы.

Один удар сердца, второй удар сердца.

Каменные шипы врезались в призрачные клинки, раскалывали их, исчезая сами и рушась вниз дождём осколков.

Всё, что мне нужно было делать — удерживать Ветер шипов, заставляя его выбивать защитные клинки один за другим и дожидаться момента, когда неопытный Паладин устанет вливать жар души в Покров, очередная прореха пропустит мой удар и шипы прорвутся к телу противника.

Но я резко смял печати, прыжком уходя в сторону.

Меня заманили в ловушку!

Пусть Покров клинков сгустился настолько сильно, что фигура противника сквозь него была едва видна, движение меча к плечу и вперёд я уловил. Переход из четвёртой позиции в седьмую!

Он лишь притворялся слабым и неумелым!

К счастью, я успел отпрыгнуть вовремя.

Ветер клинков филигранно точно просочился сквозь Покров, ударил там, где я только что стоял, перепахал утоптанную землю, стегнул дальше, по собравшимся вокруг любопытным.

— Ублюдок! Ты что творишь?!

Но никто схватку не остановил, поэтому я лишь прыгнул ещё раз, толкаясь левой ногой и складывая печать ускорения.

Её с левой руки, с правой плеть света.

Херристра потег. Рамас питар.

По две печати на каждую ладонь.

Ветер клинков отставал от меня буквально на шаг, но долго так продолжаться не могло. Вот-вот мой противник приноровится и достанет меня.

Щёлкнул плетью, выбивая сразу три призрачных меча в защите противника, вгрызаясь в Покров клинков и захлёстывая плетью пробитую брешь. И всё это, не прерывая бега вокруг него.

Не для того, чтобы попробовать уязвить противника, а чтобы прогрызть в сплошном Покрове горизонтальную щель, в которую можно было следить за положением его меча.

Вот он, наконец, приноровился к моей скорости, и его локоть дрогнул, заставляя меч резко пойти вперёд. Хлещущие из кончика призрачные мечи резко рванули за мной, нагоняя и перечёркивая.

Пытаясь перечеркнуть. Едва уловив движение локтя, я извернулся, толкнулся двумя ногами в обратную сторону, гася скорость и перепрыгивая поток смертоносных мечей. Ветер клинков пошёл дальше, перепахивая землю и забрасывая её комьями ревущую за ограждением толпу.

— Бей! Бей! Бей!

Идти на поводу у впавших в раж зрителей я не стал. Ещё в воздухе смял печати, отменяя и ускорение, и плеть света, складывая новые печати и ударяя тараном по врагу.

А теперь снова смять печати и сложить новые.

Вестет…

Мой противник, способный удерживать сразу два умения пути меча, слишком хорош, чтобы справиться с ним так просто.

Земля толкнулась в ноги, я согнул колени, гася удар и одновременно складывая вторую пару печатей.

Сортам…

Шаг вперёд. Ничего не произошло. Но и рано. Техника не доведена до конца. Однако сейчас станет ясно, сумел ли я достаточно отточить эту технику за прошлую ночь или нет.

Порртаг.

Очередной шаг показал — да, сумел, не сорвалось — я стал невидимым. Ровно так, как и должен был при использовании этой техники. Только для победы этого мало.

Рванул вперёд и в сторону.

— Слева! Слева! Вон следы же!

Какой-то ублюдок выдал меня, дав подсказку. В этот миг всё могло и закончиться, но я уже сделал Теневой шаг, делая украденную, неполноценную технику цельной.

Ветер клинков перепахал всё вокруг меня, рванул влево, вправо, пытаясь нащупать меня, не дать ускользнуть, изорвать на куски. Но всё было зря. Невидимый, бесплотный, сам сейчас похожий на своих теней, я бесстрашно рвался вперёд и влево, в прореху, мимо призрачных клинков, не способных дотянуться до меня.

Шаг, ещё один и я внутри Покрова клинков, в трёх шагах от противника, чуть слева от него.

Сбиваю Теневой шаг, теперь я вновь во плоти, вновь оставляю следы, но под ногами утоптанная земля и разные ублюдки-подсказчики не выдадут меня.

Ещё один шаг вперёд, я сминаю печати, отменяя невидимость, но не сжимаю пальцы в кулаки, а вцепляясь ими в запястье и локоть противника.

Да, идары старшей крови сильней идаров младшей. Но я не он, да и противник никак подобного не ожидал.

— Обернись! Сзади!

Вокруг все орут, вопят при моём появлении, но это уже неважно.

Я выпадаю из невидимости и за одно мгновение выламываю руку противнику из правильной позиции. И Покров, и Ветер клинков срываются, обжигая ему руку жаром души.

Вывернуть меч и не пытаюсь, лишь тяну запястье правой рукой, мешая двигать клинок. Пальцы левой руки уже отпустили локоть, уже сложились в печать.

Агдже.

Нет ничего приятного в том, чтобы получить сгусток огня в лицо, даже если ты Великий паладин и он не может спалить тебе рожу. Спалить не может, но вдохнуть раскалённый воздух — приятного мало.

Мой противник опытный, успевает и закрыть глаза и задержать дыхание, а может, делает это просто от страха, но я выигрываю так нужное мне время.

Печать агдже сменяется печатями плети света.

Она захлёстывает моего противника наискось через всё тело, обматывается тремя кольцами по шее, груди, под мышкой и через спину, мгновенно распарывая шёлк ханбока и вгрызаясь в кожу.

Несколько мгновений мы перетаптываемся. Он пытается вырвать руку и завалить меня, я всего лишь мешаю ему вывести меч в правильную позицию. Я остаюсь на ногах, ему удаётся вскинуть меч в первую позицию, но во время перевода во второе движение я повисаю на руке едва ли не всем телом, уводя её ниже и ломая ему Дождь клинков.

Он рычит, колотит меня в лицо левой рукой, но всё зря — под его кулаком раз за разом вспыхивает голубая плёнка защиты «херристра сортам».

Наконец, он соображает, что нужно делать, изворачивается, подшагом едва ли не вскидывает меня на плечо, тянется к моей левой руке, чтобы сломать мою печать плети, но опаздывает с этим.

Плеть света, наконец, прогрызает дарованную ему Хранителями крепость тела и впивается в плоть.

Он заходится в крике, резко оседает на колени, рывком натягивая плеть и ещё силнее вредя себе и мне приходится самому сломать печать, чтобы не убить его. И так из буквально проплавленной шеи бьёт фонтаном струя крови.

— Добей! Добей!

Не обращая внимания не безумные вопли, я шепчу ругательство, торопливо используя ещё одну технику.

— Конец поединка! — рявкает Вир. — Лиал, шаг назад! Шаг назад!

Я повинуюсь, продолжая удерживать поток излечения.

— Смял печать! Живо!

Выжидаю ещё удар сердца, который вливает в технику дополнительную порцию жара души, и только тогда снова повинуюсь, сминая печать. Противник всё ещё хрипит, но из-под его пальцев уже не хлещет кровь. Я опять грязно ругаюсь себе под нос, поминая Хранителей, Безымянного и этого придурка, который едва не подставил меня в очередной раз.

Вокруг творится какое-то безумие: десятки солдат навалились на ограду тренировочной площадки, свистят и орут:

— Добей! Добей! Добей, слабак!

— Тихо! — вопль Вира затыкает их, но не сразу.

Приходится даже вмешиваться идарам и моим солдатам, которых легко отличить по синей и серой броне.

Только тогда наступает какое-то подобие тишины.

Вир одним движением перемахивает ограду, под десятками взглядом подходит ко мне и моему стонущему противнику, поднимает вверх руку, показывая всем чёрную бляху.

— Судебный поединок завершён! Хранители явно высказали своё мнение — справедливость на стороне идара младшей крови Лиала из Малого дома Денудо. Идар старшей крови из Великого дома Вистосо проиграл. Вы все были свидетелями этого. Все обвинения с хёнбена Лиала из отряда Гирь Весов сняты. Идите и расскажите всем о том, чему были свидетелями.

Я замечаю Креода, который улыбается мне, а через миг вопит:

— Сломанный Клинок победил! Сломанный Клинок победил!

Через миг его поддерживают все мои люди, обрушивая на меня гром криков:

— Сломанный Клинок победил! Сломанный Клинок победил!

Я не успеваю даже удивиться тому, что Креод использует не моё имя и имя Дома, а это прозвище, как Вир вскидывает вторую руку, складывая печать, и его голос буквально прибивает к земле оглушая:

— Разойдись! — и уже гораздо тише цедит. — А вы двое останьтесь.

Что же, я этого ожидал, когда писал то письмо. Повернув голову, наблюдаю, как мой недавний противник поднимается на ноги, кусая губы и не рискуя отнять руку от раны.

Вир едва заметно кривит губы и выдыхает:

— Давай подлечу.

Не дожидаясь ответа, с двух рук складывает незнакомые мне печати, переплавляя жар души в поток излечения.

Лицо моего бывшего противника разглаживается, видимо, лечение смягчает и боль. Скоро он и вовсе убирают руку от шеи, на пробу склоняет голову то к одному плечу, то к другому, и Вир решает, что довольно, сминает печати и негромко, с отчётливой издёвкой сообщает:

— Остальное залечишь сам, мазью с исаром или при помощи знакомого идара младшей крови.

Мой недавний противник морщится, вскидывается, но Вир не даёт ему сказать ни слова:

— Есть сомнения в исходе поединка?

И он сразу поджимает губы:

— Нет.

Вир бросает взгляд на хоу-калеку, который отошёл от тренировочной площадки буквально на десять шагов и сейчас прожигал взглядом нас троих.

— Постарайся втолковать это и своему родственнику. Если будет упрямиться, то сообщи, что рассматривайся это дело по-настоящему, в равных условиях, то хёнбен Лиал всё равно был бы оправдан и даже награждён за спасение гарнизона лагеря. А вот самому Кромеру расследование о его халатности, которая позволила реольцам напасть неожиданно и уничтожить его лагерь, ничего хорошего бы не принесло. Он проиграл, потерял вверенных ему людей, потерял любую ценность и должен быть счастлив, что у него осталась хотя бы жизнь. Но если и она ему не нужна, то Кровавые всегда рады такому гостю. Мы поняли друг друга?

— Да, Голос короля, я всё понял.

— Иди.

Скособочившись, мой недавний противник двинул прочь, а Вир перевёл взгляд на меня. Я встретил этот взгляд твёрдо, потому как изначально знал, что у просьбы к нему будет больше всего неприятных последствий. Но я ведь выбрал этот путь сам, верно? Тени не подталкивали меня к нему, не решали за меня, так что мне не на что жаловаться.

Вир поднял брови, и я осознал, что начинать разговор придётся мне. Склонил голову и выдохнул:

— Спасибо, ваша светлость, за помощь в восстановлении справедливости.

— Пять процентов.

Я выпрямился и спокойно ответил:

— Ваша светлость, ещё в прошлый раз я говорил, что Дом Денудо не может позволить себе отчислять больше. С тех пор ничего не изменилось.

— Малый дом Денудо, — поправил меня Вир.

— Прошу прощения, ваша светлость, конечно же, Малый. Малый дом Денудо едва выживает и никак не может отдавать вам больше. Работать себе в убыток? — я пожал плечами. — Лучше уж тогда закрыть дело, завалить вход в шахты, да и дело с концом.

— Завалить вход в шахты со слезами Амании? — вновь поднял брови Вир. — Ты серьёзно? Это смешная угроза. Тут же объявится целая свора тех, кто постарается вырвать из-под вашей власти такой жирный кусок.

Отец когда-то писал именно об этом, что никакие законы и Игры Предков не защитят нас от подобного, но я лишь сказал:

— Пусть попробуют.

Вир качнул головой:

— Мне даже захотелось на это поглядеть. Ну да ладно, Безымянный с ними, с вашими слезами. Не хочешь отдавать ими, отдавай другим, — Вир прищурился, не дождался от меня ответа и сообщил. — В придачу к тем шестерым, про которых ты уже знаешь, добавим ещё четверых.

— Ваша светлость, — я развёл руками. — Я бы и рад, но разве это в моих силах? Мне бы и оставшихся четверых из вашего списка успеть отыскать, время-то на исходе, осталось немногим меньше месяца. Или штурм Теназа откладывается?

— Задержка даже на один день недопустима.

— Тогда увы, — я вновь развёл руками. — Не успеваю, ваша светлость. Нет, если их собрать в одном месте, то успею, да только в этом случае не справлюсь, сами только что видели пределы моих сил.

— Что, до сих пор мои техники не переделал под себя?

— Мой человек работает над этим, к штурму Теназа рассчитываю освоить две, может быть, три техники.

Вир кивнул, а затем буквально впился в меня взглядом своих тёмных глаз:

— Как ты сумел уйти в невидимости от удара и прорваться сквозь Покров?

— Едва услышал крик про следы — рванул в сторону, затем нырнул в пролом от тарана. Для Великого паладина мой противник был слишком медлителен и предсказуем. Явно за моей спиной больше опыта сражений.

— Согласен, опыт — это важно, — едва заметно кивнул Вир и снова сменил тему. — Добычей слёз ты не хочешь делиться, лишних реольцев убивать не хочешь, так чем же ты будешь рассчитываться за мою помощь?

Я заставил себя досчитать до десяти, а затем осторожно, но твёрдо произнёс:

— Недавно вы, ваша светлость, говорили здесь про справедливость и показания свидетелей. Разве за справедливость нужно платить?

— За справедливость, возможно, и не нужно, но в твоём случае никто не мог сказать, за кем она. За тобой или за хоу Кромером.

Я усмехнулся:

— Даже ваш Кровавый, который видел всю схватку от начала до конца?

— Мой Кровавый, который наблюдал за тобой, не вернулся.

У меня лицо буквально вытянулось от изумления. Лишь огромным усилием воли я сумел удержаться от того, чтобы не перевести взгляд на своих теней. Чтоб их к себе Ребел прибрал! Под внимательным взглядом Вира я вновь склонил голову:

— Похоже, он не удержался и вступил в схватку. Возможно, его помощь и помогла нам победить. Жаль, что сам он выжить не сумел.

— Если дела пойдут так и дальше, то я не напасусь на тебя Кровавых. Не самых слабых из них, между прочим.

— Ваша светлость, мне нечего сказать. Я даже не знаю, к чему им, вообще, наблюдать за мной. Да, в этот раз его помощь пришлась очень кстати, но не проще ли тогда просто присоединить его к моим людям?

Вир не стал отвечать на мой вопрос, лишь напомнил:

— Я вмешался в дело, в котором твоя вина была под сомнением, как и твоя невиновность. Использовал влияние граера, чтобы изменить твою судьбу. Второй раз спас тебе жизнь.

Пусть я и досчитал до десяти, но ответа своего не изменил:

— Позвольте с вами не согласиться, ваша светлость. В прошлый раз мне грозила неминуемая смерть, и вы заменили её на шанс выжить, на один шанс из тысячи, посмею напомнить, ваша светлость. Лишь чудом и милостью Хранителей я остался жив после повторного посвящения. Сейчас всё было совсем по-другому.

— По-другому?

Я кивнул:

— Разумеется.

Молак тут же зло прошипел:

— Уважение! Не забывайте об уважении!

И я торопливо добавил уже набившее оскомину:

— Ваша светлость.

— И в чём же, по-твоему, различие? — спросил Вир.

— В том, что меня сегодня должны были не казнить, а лишь наказать, ваша светлость. Да, может быть, другой идар младшей крови и не выжил бы после двойного Строя мечей, но я-то не обычный идар младшей крови, я не раз и не два попадал под удары реольцев и тех Кровавых, что напали на принцессу, поэтому трезво оцениваю свои возможности. Да, раны были бы тяжёлыми, я бы провалялся с ними не одну десятицу, возможно, приходил бы в себя до самого штурма Теназа, но я бы, безусловно, выжил, в этом нет сомнений, ваша светлость, — раньше, чему успел прикусить язык, добавил, заставив шипеть от негодования Молака. — Вы не спасли мне жизнь, ваша светлость, а лишь избавили от тяжёлых ран.

Но Вир не стал возмущаться, а лишь качнул головой:

— Это ничего не значит, Лиал. Выжил бы ты, не выжил, нет никакой разницы для нашего дела, потому что этого не случилось. Ты написал мне, и я пришёл. Прося об услуге, нужно заранее подумать и о том, чем за неё расплачиваться.

И снова я удержался от того, чтобы скосить глаза на Молака. Я сделал всё, что мог и использовал всё, что мы сумели придумать. Даже про принцессу напомнил, пусть и не хотел делать это изначально. Остаётся последнее.

Я вздохнул и склонил голову:

— Ваша светлость, у Малого дома Денудо и у меня лично ничего, по сути, нет. Чем я могу расплатиться за ваше вмешательство? Только своей службой на благо Скеро.

Вир улыбнулся:

— Хорошо сказано. Год службы.

Я коротко повёл подбородком из стороны в сторону:

— Я заплатил меньшим за спасение от казни.

— И во сколько же ты оцениваешь этот раз?

Молак тут же подался ко мне, предостерегающе прошептал:

— Господин, будьте мягче, не называйте сроков и не обостряйте конфликт.

Я так и поступил. Почти.

— За взятие Теназа мне была обещана награда в виде отпуска, ваша светлость, а затем я буду смиренно ждать, когда король призовёт Малый дом Денудо на службу.

Улыбка исчезла с лица Вира, словно её и не было, а сам он жёстко сказал:

— Запомни, что ты сам выбрал этот путь, пожалев для старого граера немного слёз Амании. Не плачь потом о своей жадности.

Я глядел ему в спину и думал о его словах. В них можно было бы отыскать неприкрытую угрозу, но я и правда всё решил и не собирался жалеть о выборе. Вряд ли война с Реолом закончится со взятием Теназа, скорее, всё только начнётся. Возможно, что идары в армии будут заменены на свежих, но, скорее, король Умбрадо пополнит её ряды за счёт призыва дополнительных идаров.

Я же решил добавить славы Дому Денудо. Пока что план выглядит так: взятие Теназа, возращение домой для небольшого отдыха и участия в Играх Предков, а затем снова возращение к сражениям. Я ведь всё-таки только Хвао, а не Тальма. Мне нужно добрать сил, чтобы Ступить за предел. И где, как не здесь мне это сделать? Вернее, где, как не здесь, в битвах с Реолом мне получить жизни для этого?

И тогда, рано или поздно, но настанет момент, когда даже выходцы из Великих домов трижды подумают, прежде чем обвинить меня в чём-то, срывая на мне злость и боль от потерь и своей слабости. Малый дом Денудо, в это мне тыкнул носом Вир? Я постараюсь, чтобы уже на этих Играх Предков он стал полноценным Домом. Но сам Вир пусть считает, что служба станет для меня наказанием, а не наградой.

Глава 23

Виру понадобился всего один взгляд, чтобы стражники расступились с его пути, а слуга торопливо выкрикнул:

— Его светлость Вир, владетель Великого дома Уно!

Король Лавой поднял голову и с облегчением выдохнул:

— Отлично. Подумать только, я рад твоему визиту, потому что это законный повод отвлечься от всех этих бумаг.

По губам Вира скользнула лёгкая улыбка, и король Лавой её заметил, с усмешкой спросил:

— Что, хочешь дать какой-то совет?

Вир дождался, когда слуга снаружи поправит полог шатра, и только тогда ответил вопросом:

— Что это за король, который не может освободить себя от дел?

Король Лавой предложил ответ:

— Вдумчивый?

Но Вир тут же возразил:

— Сомневающийся в подчинённых?

— Заботливый? — парировал упрёк король Лавой.

— Недоверчивый?

— Ответственный?

— Мнительный? — ужалил Вир.

Король Лавой со вздохом поднял руки:

— Хорошо, довольно, сдаюсь. Доволен?

— А должен? — вскинул бровь Вир.

— Это ты мне скажи.

Вир кивнул:

— Я всё устроил. Первый камень, который я заложил в уравнивание идаров младшей и старшей крови, вышел большим и увесистым, убедительным и внушительным, уже завтра о нём будет судачить весь лагерь. Безоговорочная победа младшей крови.

— Доволен?

— Нет. Этому делу не хватило крови.

Король Лавой поморщился:

— Снова ты о своём. Того, что я уступил, тебе мало?

— Остановиться на половине пути? Как этого может быть достаточно?

— Если я позволю идарам убивать друг друга, то с кем я буду покорять Реол, скажи мне на милость? — сдерживая гнев, спросил король Лавой. — Ты лучше меня знаешь, чем это может обернуться. Сегодня я разрешу убивать друг друга идарам, завтра с них начнут брать пример простолюдины и вся моя армия погрузится в пучину беззакония и смерти.

— Боюсь, — вздохнул Вир, — с этим уже проблемы.

Король Лавой подался вперёд:

— Поясни.

— Те самые простолюдины. Сегодня они позволили себе столь много, что ещё немного и я уже лично начал бы их убивать. Прямо там.

— Вир, ты можешь объяснить нормально? — поджал губы король Лавой.

— Нормально? — переспросил Вир и кивнул. — Да, хорошее слово. Раз уж мы сегодня с тобой обмениваемся словами с противоположным смыслом, то сегодня поведение солдат было ненормальным. Они, до начала схватки ничем не примечательные, серые, послушные, следующие порядку, с началом поединка, — Вир поднял руку и щёлкнул пальцами, — изменились в один миг. Они начали жаждать боли, крови и смерти. Они требовали от Лиала добить своего противника.

Король Лавой улыбнулся и спросил:

— То есть, просили то, чего ты сам так хотел, вторили твоим мыслям?

— Это не так забавно, как тебе кажется, Лавой, — процедил Вир. — Они словно позабыли, что я глас короля, они не повиновались мне, тому, кто мог лишить их жизни одним словом.

— И что причина этому поведению? — снова начал хмуриться король Лавой. — Чьи это были люди? Кто-то снова плетёт интригу против тебя и твоего Дома? Сейчас? С чего они набрались столько смелости?

— Нет, боюсь, здесь дело совсем в другом, — покачал головой Вир. — Боюсь, что мы попали в интригу Реола.

— Что? — недоверчиво переспросил король Лавой.

— Не понимаешь?

— Давай без этого, Вир, — поморщился король Лавой. — Оставь этот тон. Я уже давно вырос. И меня не было сегодня рядом с тобой, я ничего не видел, а ты ничего толком не хочешь объяснить.

— Ярость Эскары, — медленно, едва ли не буквам уронил Вир. — Мы раз за разом захватываем такие большие партии этого зелья, что завалили им всю свою армию, а реольцы всё везут и везут нам его.

— Не нам, они пытаются обеспечить себя.

— Но пока что обеспечивают только нас, — снова покачал головой Вир. — Половина донесений от наших шпионов заполнена сведениями об этих поставках. Реольцы даже не пытаются спрятать их, хотя бы среди продовольствия, не пытаются доставить другими путями. У них было преимущество в этом зелье перед нами, а теперь они его лишились и ничего с этим не делают.

— Ты хочешь сказать, что…

Вир мотнул головой:

— Ничего не хочу сказать, я лишь заметил сегодня то, что никак на нормальное поведение не походило. Я лишь выражаю свои сомнения. Я лишь хочу дать совет вашему величеству обратить на это внимание, раз никто из других советников не сделал этого раньше.

Король Лавой откинулся на спинку стула, задумчиво произнёс:

— Докладов о том, что солдаты и даже идары, перебрав Ярости Эскары, впадают в безумство, уже исчисляются сотнями. Ты полагаешь, что эффект накапливается и реольцы нарочно заваливают нас этим зельем?

Вир кивнул:

— Ничем иным я не могу объяснить сегодняшнюю жажду крови у простых солдат.

Король Лавой скрипнул зубами:

— Ловко. Приучить нас использовать эти зелья сотнями, заставить нас полагаться на то, что является ядом?

— Скорее, средством с побочным эффектом. Но я далёк от этой сферы действительности.

— Как ты там сказал? Недоверчивый? Мнительный? — процедил король Лавой. — Первоначально эти зелья лишь проверили на яд, такой яд, что убивает на месте, а следовало проверить глубже. И должны были проверить глубже, обязаны даже и теперь мне интересно, почему не проверили. Почему мне докладывают о том, что реольцы поддались нашему напору и начали отступать к Теназу, но молчат о том, что мои солдаты пьют какую-то отраву.

Вир медленно кивнул:

— Значит, я донёс до тебя всё, что хотел. С твоего позволения, величество, вернусь уже к своим делам.

— С моего позволения, — усмехнулся король Лавой и махнул рукой. — Дозволяю.

Шагая прочь от королевского шатра, Вир размышлял, что нужно не забыть с Яшмовых весов стребовать чего-нибудь за спасение заместителя командира его отряда, раз уж он не знает, что его спасли бы в любом случае. Вот только что с Весов взять? Этого самого заместителя вытребовать под свою руку? И пусть бегает за реольцами из списка? Хотя нет, пусть успевает, как и раньше, служить двум командирам, нечего ему облегчать жизнь там, где он должен быть наказан.

* * *

— Отец, как это понимать?

Леве вихрем ворвалась в шатёр отца.

— Я занят, дочь. Позже.

Леве оглядела тех, кто замер перед отцом. Все как на подбор невысокие чины, ни один из них ей не знаком, а значит, далёк от двора и знатнейших имён королевства. Поэтому уже через миг она заявила:

— Нет, сейчас. Достопочтенные, покиньте нас.

Разумеется, никто её не послушал. Выполнить приказ принцессы, пусть и старшей, проигнорировав присутствие, приказы и желание самого его величества? Самоубийц среди них не было. Но Леве и заявила это не для того, чтобы они её послушали, а чтобы показать отцу, насколько серьёзны её намерения и желания.

Король Лавой тяжело вздохнул и коротким жестом приказал всем покинуть шатёр.

— Как это понимать, отец? — повторила Леве, а едва полог опустился за спиной последнего ушедшего, сказала прямо. — Ты говорил, что пока нужно промолчать об этом, ты обещал, что награда за моё спасение будет позже. Приговор стал такой наградой?

— Приговор был отменён моей волей. Неужели тебе донесли новость неполной?

— Нет, мне рассказали всё, — со злостью произнесла Леве. — И про владетеля Вира, и про судебный поединок, и про его результат.

— Так чем ты недовольна? — изумился король Лавой. — Ты просила награду для него? Ну вот. Звание, должность, этот поединок — это всё и есть части его награды.

— Что?! — задохнулась от возмущения Леве.

— Всё это, — медленно, неосознанно копируя тон недавно стоявшего здесь Вира, повторил король Лавой, — и есть награды за твоё спасение. Звание. Должность. Слава первой младшей крови, которая одержала победу не просто над старшей кровью, а над Великим паладином. Имя твоего спасителя сейчас гремит на весь лагерь, через месяц будет греметь по всему королевству, передаваясь из уст в уста. Ты этим недовольна?

Леве прикусила губу. Она сама умела так выворачивать правду, превращая белое в чёрное и наоборот. Разумеется, судебный поединок и славу победителя можно назвать наградой. Беда в том, что подобного вообще не должно было случиться. Обвинение было смехотворным, и если бы каждый идар знал, что Лиал её спаситель, обласканный королём, то трижды бы подумал, прежде чем пытаться подвести его под суд, тем более используя столь смехотворные обвинения.

И это было правильно. Она не переживала о том, что Лиал не выдержит наказания, не переживала, что он может проиграть в поединке, она переживала о том, что идар его силы, первый за тысячу лет двуединый идар вообще не должен получать наказаний от короля. Идар его мощи, его возможностей и его будущего должен видеть от короля и его семьи только хорошее. Нельзя, чтобы в отношениях сильнейшего идара королевства и королевской семьи появилась хотя бы одна трещина.

Вот только и говорить прямо об этом отцу было нельзя. Это была его и её тайна. Это была их тайна, которую…

— Ничего не можешь ответить, Леве? — прервал тишину король Лавой. — Тогда выйди из шатра, и с улыбкой, вежливо пригласи сюда тех, кого ты выставила, прервав важное дело.

— Могу, — прищурилась Леве и делом доказала, что достойна отца. — Звание? Он заслужил его делами. Должность? В отряде Гирь Весов половина — ничтожества, от которых избавились их собственные командиры. Достойных должности заместителя командира там и нет. Особенно теперь, когда под его рукой старшие воины в доспехах гвардии Великого дома. Слава победителя старшей крови? Что за глупость? Он уже спас меня от множества Кровавых, идаров старшей крови и даже от Клинка. Вот это была бы слава так слава, а это лишь жалкая подачка. Никто бы и не вспомнил, что он совершил это не один, все бы повторяли его и только его имя.

— Дочь, нет, — жёстко ответил король Лавой. — На меня, нашу семью, армию и королевство сейчас свалилась куча проблем. Даже за слухи об этой измене я буду вырывать языки. До тех пор, пока не падёт Теназ, я запрещаю тебе рассказывать об этом деле.

Леве и не сомневалась в ответе. Она его ждала и тут же кивнула:

— Я услышала тебя, отец. Но и ты пойди мне на уступки.

Король Лавой едва слышно вздохнул:

— Смотря чего ты хочешь. Выйти за этого Лиала?

Леве вздрогнула, услышав предположение отца. И от него это не укрылось. Он фыркнул и жёстко заявил:

— Нет, Леве.

Но вздрогнула она лишь потому, что до этого момента не задумывалась об этом, не задумывалось о том, что это и впрямь возможно. Нет, не сейчас, когда он всего лишь хёнбен и всего лишь наследник Малого дома. Но долго ли он им пробудет? Уже сейчас его Малому дому хватает денег снарядить солдат на зависть многим из тех Домов, что гордо именуют себя Великими. Лиал ещё молод и война с Реолом только начата. Каких высот он достигнет через два года? Через пять, когда придёт время подбирать жену?

Осознав, что она молчит уже слишком долго, а отец наливается дурной кровью, Леве торопливо произнесла:

— Даже не думала, отец.

Король Лавой выдохнул сквозь зубы:

— Даже не думала, — явно не поверив, потребовал. — Тогда говори, о чём думала.

Сказать ему, о чём думала? Леве с трудом не позволила предательскому румянцу вылезти на щёки и торопливо спросила:

— Младшая кровь будет допущена к Играм?

Король Лавой помедлил, подозрительно всматриваясь в Леве, но всё же буркнул:

— Да. Это уже решено и останется неизменным. Наше королевство нуждается в переменах, как и обросшие мхом Дома.

— Тогда я хочу посетить эти Игры Предков на севере и там, перед всеми Домами севера, в миг, когда Лиал из Дома Денудо получит ещё немного славы своими победами, сообщить о его поступке.

Король Лавой усмехнулся:

— Ты так веришь в его победы?

— Разве ты не веришь? Разве не рассчитываешь на него, чтобы содрать этот твой мох с Домов?

Король Лавой вновь помедлил и кивнул:

— Договорились.

* * *

Ни один из этих разговоров, как и нескольких других, не стали для меня тайной. Едва закончился судебный поединок, как я отменил свой приказ теням. Тот самый приказ об их молчании. Одно дело — немного пощекотать себе нервы, помучив неизвестностью насчёт ответа Вира о письме, другое дело — заткнуть себе уши и глаза, решая провести всю жизнь так.

Глупо ведь. Да, у меня немного больше ушей и глаз, чем у любого другого человека, но это ничего не меняет.

Поэтому, сидя у костра, я слушал своих теней и только успевал хмыкать себе под нос.

А ведь я тоже не раз замечал, что солдаты стали слишком раздражительные. И Креод мне об этом не раз говорил, правда, считал причиной этому усталость от боёв и смертей и просил разрешения залить её вином, чтобы люди немного расслабились.

Возможно даже, что это на самом деле помогало. Возможно, что помогала редкость приёма этих зелий в моём отряде. Не каждый раз мы попадали в такую передрягу, что они требовались. Но всё же, если завтра по лагерю не объявят никакого приказа короля, нужно будет своей властью ограничить приём этих зелий отрядом. Оставить им по одному, с приказом использовать только по моему слову, остальные под учёт, как шары с огненным зельем.

Ариос прервал очередной свой доклад, покосился в сторону и коротко сказал:

— К вам гостья, господин, — не дожидаясь моих вопросов, пояснил. — Преферо.

Я сложил короткий жест:

«Понял»

Ариос выждал ещё немного и скользнул в сторону, уступая девушке место. Не успел я даже поднять головы, как она тяжело плюхнулась рядом со мной, едва не свалив меня с бревна ударом плеча.

Но я удержался, придержал и саму Преферо, с удивлением осознав, что она пьяна.

— Ну, ш-што? — она ухватила меня за ханбок, стиснула его грубую, толстую ткань в кулаке и прошипела ещё раз. — Ну, что, наглядно доказал мне, как я сглупила, перековав кровь?

Я покачал головой:

— Даже не думал.

— Да понятно, что не думал, — фыркнула она мне в лицо, затем дёрнула рукой, словно пытаясь потрясти меня за грудки. Учитывая, насколько я стал её больше и тяжелее, со стороны это наверняка выглядело смешно. — Только так и вышло. Как я боялась, так и вышло.

Мне совершенно не хотелось по новой повторять наш прошлый разговор, тем более повторять его с пьяной Преферо, поэтому я попытался сменить тему:

— Я тут любуюсь огнём. Хочешь со мной?

— Что делаешь? — изумилась Преферо и даже оглянулась, словно до этого не видела костра.

Я осторожно разжал её пальцы на своём ханбоке, ненавязчиво помогая ей развернуться и сесть нормально.

— У меня был непростой день, поэтому я отдыхаю у огня, смотрю на его языки и стараюсь…

— Смешно, — перебила меня Преферо. — Лучшее, чем можно расслабиться — это вино, — она покосилась на меня и буркнула. — Сегодня я выступала свидетелем, но лишь потому, что это было правильно. Подло было обвинять тебя в своих ошибках. Со стороны Кромера подло, — зачем-то пояснила Преферо. — Это не в счёт долга жизни.

Я мог бы начать с ней спорить, но в её состоянии это было бы глупостью, поэтому я просто кивнул:

— Хорошо.

Преферо отвернулась, уставилась на огонь и глухо сказала:

— Лагерь уничтожен, и вряд ли его станут восстанавливать в ближайшие дни. Возьмёшь меня к себе в отряд? Судя по тому, что я видела, сейчас тебе не помешают лишние Паладины для пополнения. Даже если это такой Паладин, как я, огонь души которого иногда тухнет.

Я поджал губы, думая о том, что, вообще-то, мне не помешали бы Великие паладины, способные прикрыть моих солдат от стрел, а не просто воодушевить. Хотя, если я хочу меньше использовать зелий Ярости, то и правда, Паладинов мне нужно больше, чем сейчас.

А ещё не мешает снова попытаться пробудить в себе эти дары. Да, возможно, я окончательно лишился их, пройдя второе посвящение, на котором Хранители забрали то, чего не должно быть у идара младшей крови, а возможно…

Преферо повернула голову, уставившись на меня исподлобья, глухо спросила:

— Не нужна, да?

Подхватилась с бревна, и мне пришлось ловить её за руку. Она дёрнула её, пытаясь вырваться, не сумев, изумлённо вскинула брови, рванула руку ещё раз. Снова не сумела, и я потянул её вниз.

— Сядь, — когда она не послушалась, повторил уже жёстче. — Сядь.

Преферо чуть побледнела, словно я швырнул в неё Устрашение, и послушно опустилась на прежнее место.

Я, едва удержав тяжёлый вздох, сказал:

— Дело не в том, что ты мне не нужна. Дело в том, что я не представляю, как это сделать. Я служу в отряде Гирь Весов, который собран из идаров младшей крови. Да, в нём есть и идары старшей крови, но они лишь подчинённые. Я из Дома Денудо, ты из Великого дома Виво. Ты ведь не будешь отрекаться от своего Дома и приносить мне клятву на алтаре.

Она мотнула головой:

— У меня есть разнозла… разногласия с родными, но не настолько сильные, чтобы… — Преферо покрутила рукой в воздухе. — Ну, чтобы так поступить.

— Вот, — довольно кивнул я. — Да и ты не свободна, как и я. Мы оба призваны под знамя короля и выполняем его приказы. У тебя своя служба, у меня своя.

— Если дело только в этом, то не вижу проблем. Зна-аю пару чиновников, они у-устроят перевод, — Преферо наморщила лоб. — Конечно, не за просто так. Нужно ещё будет, чтобы от Гирь Весов была заявка на Паладина. Думаю, сейчас всех выживших будут распихивать по другим отрядам, — она снова ухватила меня за ворот. — Бер-рёшь?

Если тени, тот же Ирал, думал, что я не пойму, почему он отвернулся, то они ошибались. Я мазнул по ним возмущённым взглядом, но всё равно кивнул:

— Беру.

— Обещаешь? — потребовала Преферо.

— Обещаю, что завтра подам бумагу с просьбой об усилении.

— Атлично! — Преферо расплылась в улыбке, отпустила меня и рванула с пояса небольшую флягу. — Давай вып-пьем за это. — поболтав её, поморщилась. — На дне. Ну, хотя бы по глотку. Как с-символ нашего договора.

А я мысленно пожал плечами. Почему бы и нет? Мне ведь нужен Великий паладин?

— Погоди, — отвёл в сторону флягу, которой она тыкала мне в лицо. — Давай сделаем чуть по-другому.

Прежде чем Преферо опомнилась и произнесла хоть слово, я уже был в пяти шагах от неё, на полпути к своему шатру. Вернулся я с почти точной копией её фляги. Тоже неполной, скорее даже полупустой. Сунул её Преферо.

— Ты пьёшь моё вино, я твоё.

Она хмыкнула:

— Ха! Это ты з-здорово придумал.

Едва мы обменялись флягами, она стукнула моей по своей и провозгласила:

— Чтоб все реольцы сдохли!

Я кивнул:

— За Скеро. До дна.

— Ха! — Преферо ухмыльнулась и присосалась к фляге. Опустошив её, закашлялась, с возмущением сипя. — Ш-ш-штоб твои слуги свои имена позабы-бывали, Лиал, это же дрянь, а не в-вино! Облеваться от одного вкуса можно!

Теперь ухмыльнулся я:

— Какое есть.

Уже и Преферо, окончательно охмелев и пошатываясь, ушла к своему шатру, поддерживаемая под руку Илиотом, уже и остальные идары в округе начали расползаться прочь от прогоревших костров, уже и я, обдумав дела на завтра, собирался идти спать, когда Ариос снова повторил:

— К вам опять гости, господин, — правда, на этот раз сумел меня удивить. — Принцесса.

Первым из мрака между шатров выскользнул кто-то высокий и широкоплечий. Огляделся, задержав на мне взгляд, шагнул в сторону, пропуская знакомый силуэт.

— Ваша милость Лиал.

Я встал и негромко приветствовал гостью:

— Ваше высочество.

— Тс-с-с, — зашипела она из-под капюшона. — Давай сохраним мой визит в тайне.

Ариос негромко сообщил:

— С ней пять телохранителей идаров и два Кровавых, каждый из которых сильнее, чем любой из них. Этих приставил к ней лично король.

Я лишь кивнул, отвечая сразу обоим, присел и похлопал по бревну, ровно там, где недавно сидела Преферо.

— Прошу.

Принцесса присела. Молча. Молчал и я, ведь даже не знал, зачем она пришла.

Наконец, она вздохнула и сказала:

— Лиал, я должна попросить прощения у тебя.

Честно сказать, этим она сумела меня удивить, и я не стал этого скрывать:

— Прощения за что?

Она повернулась ко мне и, похоже, только сейчас увидела моё лицо. Моё новое лицо, которое я получил после необычного лечения Вира. Охнула:

— Хранители! Лиал!

Я виновато пожал плечами:

— Да, я сильно изменился с нашей последней встречи, но это всё же я. Вы не знали, ваше высочество?

— Нет, — помотала она головой. — Мне никто ничего не сказал. Как так вышло?

— Необычное лечение, которое прибавило мне пять лет. Зато спасло.

— Бр-р, — принцессу Леве передёрнуло. — Ощущаю себя так, словно это я проспала пять лет, а ты за это время возмужал и обзавёлся шрамами.

Я лишь развёл руками, не зная, что сказать.

Принцесса Леве снова вздохнула:

— А ты спрашиваешь, за что мне просить прощения. За то, что даже не знала о том, как странно тебя лечили. За то, что ты до сих пор не получил достойную награду за моё спасение, за то, что я поздно узнала об этом обвинении и не успела помочь тебе. Все верные мне люди погибли, ты знаешь это, а новые… — она вздохнула, покосилась на замершего невдалеке телохранителя и процедила. — Этим тупицам ещё долго учиться понимать, что от них требуется не только охранять меня или сообщать, что у повара закончилась телятина, но и доносить до меня действительно важные слухи. Может быть, изменишь своё решение?

Я понял, о чём она и покачал головой:

— Нет.

— Жаль.

Я знал, о чём она просила у короля, но не стал отказывать себе в удовольствии и спросил:

— А вы, ваше высочество? Не измените своего решения? Будете на Играх Предков в Грандоре?

Мне не было нужды в свете костра, даже в темноте я бы отлично увидел широкую улыбку принцессы Леве.

— Приеду. Обязательно. У меня не так много тех, кого я могу назвать другом, поэтому твои схватки я не пропущу, Лиал. И пожалуйста, обращайся ко мне не так официально, говори мне ты.

А у меня вдруг в голове словно щёлкнуло и воедино сложилось сразу несколько воспоминаний и мыслей. Игры. Друзья. Принцесса. Преферо.

Преферо приехала в Кузню, полная решимости стать лучшей, заполучить право одной из первых подняться к алтарю Хранителей. Чтобы что? Чтобы стать наравне со старшей кровью и получить возможность выйти на Игры, стать наследницей отца. Хотела ли она вляпаться в войну с Реолом и десятки смертельных схваток? Разумеется, нет.

Сначала я не дал победить себя на мечах. Ни разу. Затем война показала ей, что перековка прошла неудачно и с огнём души есть проблема. Следом я вновь всё испортил, показав, что можно было получить признание в своём Доме и на Играх Предков без всякой перековки и отказа от себя, нужно было лишь немного подождать, и вот-вот старшую и младшую кровь уравняют в правах.

Вот принцесса Леве сидит рядом, жалуется на то, что новые телохранители не такие, как ей надо, говорит про друзей и про то, что никто не предупреждает её о действительно важных вещах. Кто первым заметил знамя принцессы в день первого нападения Реола? Хасок. А кто сказал, что оно нарочно поднято невысоко и принцесса всегда так хитрит, чтобы её меньше донимали? Так сказала Преферо.

Молак прошипел над ухом:

— Хватит молчать, господин. Благодарите за милость!

Я кивнул:

— Спасибо за такое высокое доверие, — а едва принцесса Леве улыбнулась, спросил. — Скажи, тебе знакомо имя Преферо из Великого дома Виво?

Взгляд принцессы Леве на миг стал острым, словно лезвие меча.

— Думаю, тебя интересует не то, знаю ли я, что она была свидетелем в твоём деле и одной из тех, кого ты спас?

— Всё так, не это, — спокойно ответил я.

— В детстве многие Дома привозили ко двору детей моего возраста, чтобы получить шанс сблизиться с нашим родом. Был среди них и Великий дом Виво. Я знаю Преферо, год или даже два она была при дворе.

Я криво усмехнулся:

— Не друг.

— Не друг, — мотнула головой принцесса Леве.

— Что же, — задумчиво произнёс я. — Я знаком с ней где-то столько же, возможно, чуть меньше. Но знаком уже в зрелом возрасте, не раз сражался бок о бок с ней и один раз даже вместе с ней рвался на твоё спасение. Она упряма, но при этом честна, знает твои привычки и, похоже, умеет вести себя при дворе, воюет с Реолом с первого дня, достаточно сильна и, скорее всего, станет ещё сильней, когда войдёт в силу, так почему бы тебе не взять её в телохранители?

— Вместо тебя?

Я не стал отвечать на этот вопрос, просто напомнил:

— Разве не ты только что жаловалась, что не хватает людей, которые будут сообщать о действительно важных вещах, а не о том, что сегодня вместо телятины одни сухари?

Как никогда вовремя телохранитель принцессы, что всё это время стоял невдалеке недвижимой тенью в окружении моих теней, подал голос:

— Госпожа, время истекло.

Принцесса Леве на миг зло сжала губы, а затем кивнула:

— Спасибо, Лиал, ты прав.

Когда она уходила, я глядел ей в спину с широкой и довольной улыбкой на лице. Прости, Преферо, но я обещал тебе, что подам бумагу с прошением, а то, что желание принцессы перебьёт любую бумагу какого-то хёнбена, в этом моей вины нет.

А потраченная кровь… Не первая и не последняя. Разве я не могу сделать подарок? Могу и делаю. Пусть твой огонь крепнет и больше не гаснет, Преферо. Защищай принцессу, держи её в курсе новостей этого лагеря, копи силы для того, чтобы вернуться домой. Пусть птенцы Кузни покажут, ради чего они хотели попасть на Игры Предков.

Глава 24

Реолец разорвал дистанцию, прекратив наш обмен ударами, в котором он начал проигрывать. Я мог его не отпустить и дожать, но в ближнем бою я уже проверил всё, что хотел, настало время других техник.

Сжал кулаки, ломая плеть и ускорение, обновил на себе защиту и сложил первую печать.

Настало время проверить, сумею ли я повторить в бою то, что пока удавалось только на тренировке.

Сложил первую печать и тут же получил первый выговор:

— Господин, — недовольно произнёс Ирал, — для всех это будет первое применение техники. Каким бы вы ни были гением, но обычный идар не сумеет так быстро отказаться от звукового активатора.

Я едва заметно кивнул, принимая его упрёк. Всё верно. То, что сейчас здесь нет посторонних глаз, не говорит о том, что этих глаз не будет всегда. Можно держать это в уме, маскируясь только тогда, когда это требуется, а можно пойти более простым путём и перестать красоваться даже там, где это не причинит беды.

Поэтому через миг я выдохнул первое из четырёх слов:

— Раммас, — а затем принялся звуковым активатором подкреплять каждую из последующих печатей. — Огилус. Зиарот.

До реольца в этот миг дошло, что он слишком уж поторопился сбежать, тем самым снова дав мне возможность беспрепятственно воспользоваться сильной стороной идаров младшей крови — создать сильную технику.

Он мог попытаться сбежать, мог снова накрыться Сферой Мечей, но к его чести, он попытался добраться до меня и не дать мне завершить удар.

Смелый, но очень глупый поступок. Рвани он ко мне на первой, а не на третьей печати, ещё мог бы успеть, а так… Глупая ошибка, которую он допустил, опять недооценив меня.

Я, ощущая, как жар души вливается в ладони и исчезает бесследно, для видимости выдохнул завершающее слово:

— Фехт.

Реольцу оставалось ещё семь шагов до меня, когда с яркого полуденного неба упали вниз десятки ослепительно-белых лучей, прожигающих всё на своём пути.

Они вонзались в шатры, солдат-реольцев, землю, заставляя последнюю буквально взрываться фонтанами, засыпая всё вокруг пылью, песком и глиной.

Я удерживал печати четыре удара сердца, с каждым ударом вливая в технику жар души. Больше не смог, слишком уж тяжело это далось.

Когда жжение в жилах стало нестерпимым, смял печати и не удержался от широкой улыбки.

Раз я стою и не защищаюсь от меча, значит, реолец не сумел пройти оставшееся расстояние. А ещё, клубы дыма и пыли, которые начал относить в сторону ветер, означают, что с сегодняшнего дня я для всех официально Великий заклинатель. Удар гнева доступен только им. Только им хватает объёма жара души для этой техники и только им хватает умения и контроля, чтобы использовать её. Заклинатель не удержит подобную технику.

Сквозь редеющую пыль, наконец, показался реолец. Похоже, он получил сразу два прямых удара лучами света и лишился правой руки и левой ноги. Неудивительно, что не добрался до меня и не ударил из облака пыли. Мало какой идар старшей крови способен так же уверенно плести умения меча левой рукой, как и правой. А уж если меч утерян, так это и вовсе бесполезно.

К сожалению, его и моему, реолец ещё был жив.

От Ирала это тоже не скрылось, и он расплылся в довольной улыбке.

— Господин! Отличный шанс для новой тренировки. Быстрее, быстрее, пока он не истёк кровью! Подлечите его!

Разумеется, я этого делать не стал. Не хватало мне ещё продлевать мучения. Наши общие мучения. Реольцу всё равно суждено умереть, я за ним третий день бегаю, а мне незачем слишком уж погружаться в тренировку, которой так жаждет самый, наверное, безумный из моих теней.

Поэтому я прошёл оставшиеся пять шагов до реольца, преклонил колено, нагибаясь к нему, и отбил в сторону руку, которой тот пытался ухватить меня за ханбок. Отбил только для того, чтобы открыть ему грудь.

Здесь и сейчас мне не нужно было ни печатей, ни звуковых активаторов. При всём этом тени продолжали говорить, что лишены памяти о техниках, но то, что я собирался сделать — была не техника, и они твёрдо помнили, что для того, что я собирался провернуть, ничего внешнего и не нужно.

Я просто приложил ладонь по центру груди реольца, прямо на припорошившую его землю, надавил всем весом, прижимая его и не давая вырваться.

Он дёрнулся, снова махнул рукой, пытаясь ударить мне по глазам, не сумел, вцепился в локоть, пытаясь сделать что-то ещё, но силы стремительно его покидали вместе с хлещущей из обрубков кровью.

Он понял это, с ненавистью прохрипел:

— Ты-ы-ы…

А я сосредоточился, потянувшись к тому, что должно было находиться в его теле и сейчас должно было там едва держаться. Потребовал: иди ко мне.

И ощутил, как это нечто дёрнулось где-то под моей ладонью. Дёрнулось в глубине тела реольца, глубоко-глубоко. Что-то большое, пульсирующее, пытающееся сопротивляться моему зову.

Я сильнее вдавил реольца в землю и ещё раз потребовал: «Иди ко мне».

Ещё мгновение пульсирующий комок сопротивлялся, а затем вдруг дёрнулся, сорвался с места и… проскочил мимо моей руки, бесследно исчезнув.

Реолец захрипел, выпучил глаза и обмяк. Сердце его больше не билось.

— Господи-и-н, — разочарованно протянул Ирал. — Нужно было подлечить его, а только потом начинать тренировку. Так бы он протянул дольше. Теперь, когда выпадет такой удобный случай, чтобы рядом не было чужих глаз?

Чужими Ирал считал все глаза, кроме глаз Креода. Был прав, на самом деле, но именно поэтому следовать его совету я и не собирался. Да и, вообще, слушал вполуха, сосредоточенный на своих ощущениях, которые в этот раз были ярче. Если опираться только на них, то можно было подумать, что я пытался вырвать из реольца сердце. Мысленным усилием. Но это было не так.

Я пытался вырвать из него жар души. Основу человека, которую когда-то Предки разожгли своим ихором и одновременно с этим разделили, определив — это смерть, это жизнь, это свет, воздух, огонь, земля и вода, а это тьма, где границей между ней и прочими служит пустота. Я пытался вырвать из него этот жар, чтобы затем разрушить его, помешать созданию смертной тени и напрямую отдать весь жар побеждённого Ребелу. Не сумел. Снова.

И снова напомнил Иралу:

— Ещё в тюрьме Академии ты сказал, что для подобного не хватит сил ни Великого паладина, ни даже Хвао.

Он покачал головой:

— И там же, господин мой, я сказал вам, что это не может быть просто, что никогда первый шаг не даётся сразу. Я сказал вам там, что верю в вас, господин, у вас всё получится и чем раньше вы начнёте тренироваться, тем лучше.

Я сложил короткий ответ, на этот раз обойдясь печатью.

Понял.

Ухмылку я скрыл, позволил ей сиять лишь внутри себя.

А ещё в том подвале я сразу выделил, что всё зависит только от моих сознательных действий. Ирал не знает, что сейчас я тренируюсь лишь затем, чтобы в миг, когда у меня действительно получится вырвать жар души из человека, суметь сорвать это действие в последний момент, суметь испортить разрушение жара души и передачу его Ребелу. Причём я должен научиться делать всё так, чтобы даже Ирал, который сейчас в буквальном смысле видит меня насквозь, видит движение жара души уже в моём теле, не сумел заподозрить подвоха.

Да, я убиваю реольцев, чтобы стать сильней. Делаю это без жалости и сомнений, отщипываю от каждой из смертной тени кусочек для себя. Неосознанно. Это не зависит от меня, зависит только от состава ихора в моей крови, зависит только от моего наследия Ребела.

Но со времён подвала ничего не изменилось — я не желаю возрождения Ребела. Известные мне летописи прошлого говорят одно, тени говорят другое. Кому верить? Проще не верить никому и оставить всё так, как есть. А ещё лучше отыскать Аманию, которой я обещал смерть, и задать вопросы той, кто больше всего хотела уничтожить Ребела и его кровь. Спросить: «Зачем ты раз за разом спасала меня? Зачем тебе нужна именно кровь Ребела? Знаешь ли ты, что кровь Ребела может его возродить? Должен ли я возрождать его?»

Но, чтобы задать эти вопросы, я должен сначала закончить с Теназом и расплатиться с другим долгом за свою жизнь.

К счастью, день расплаты всё ближе и ближе, уже вот-вот. Реольцы стремительно отступают. Бывает, как это вышло с этим мёртвым, который лежит у моих ног, что, прибыв в нужное место, я не нахожу там лагеря реольцев, зато нахожу Кровавого от Вира, который и сообщает мне, куда реольцы отступили и в каком направлении их следует догонять.

Разумеется, все они оттягиваются к Теназу, к его стенам. Но в этих лабиринтах рек и лесов на их берегах это слишком размытое направление. Теназ с каждым днём всё ближе, но всё же до его стен ещё многие лиги. Радует лишь то, что с каждым днём этих лиг всё меньше и меньше.

С той стороны разгромленного лагеря показался Креод. Отлично, значит, там тоже закончили.

Остановившись в пяти шагах от меня, он осторожно спросил:

— Господин?

Я отмахнулся и бросил на тело шёлковый платок с изображением сломанного клинка, сверху положил налобную повязку. Не снял её с себя, а использовал одну из запасных, которые теперь всегда ношу с собой.

Креод шагнул в сторону, поднял меч реольца, вырвав его из хватки оторванной руки, покрутил и вздохнул:

— Жалко, хороший клинок, можно было бы отдать Суташу.

Я пожимаю плечами:

— Так отдай.

Он щурится, кивает, через миг в его руке появляется нож. Обычный походный нож, который очень нужен на любом привале, да и, вообще, в походной жизни.

Пять шагов — и Креод уже рядом со мной, короткое движение и он вбивает нож в грудь реольцу, пробивая насквозь и платок, и повязку.

— Так точно не снесёт ветром.

Я пожимаю плечами:

— Не уверен, что здесь вообще появятся реольцы.

На это Креод ничего не отвечает, лишь принимается срезать с мёртвого часть ханбока, ту, где изображена неприятная тварь с множеством щупальцев. Может быть, реольцы и не появятся, а вот мне не помешает доказательство того, что я задание выполнил — герб реольца. Герб Великого Дома Лагер.

Следом за реольцами движемся и мы, перенося лагеря, но с опаской. Что раньше у меня уходило два дня на возвращение, что сейчас. Король и главный алтарь армии защищены расстоянием от внезапного удара реольцев. Слышал, вернее, слышали мои тени, что по алтарям у нас тоже преимущество — реольцы сумели уничтожить три наших походных алтаря, мы же уничтожили пять.

Думайну я делал доклад уже привычно: «Задание Весов выполнено. Особое задание выполнено. Вот герб, вот примерное число убитых реольцев с отдельным перечислением идаров. Вечером подам подробный отчёт.»

И привычно же шагнул на выход, когда он остановил меня:

— Погоди, — когда я обернулся, он постучал пальцем по какой-то бумажке на краю стола. — Насчёт твоей просьбы выделить тебе Паладина.

Я невольно вскинул брови. Неужто Преферо не сошлась с принцессой Леве, показала характер и всё же пришла к Гирям Весов? Неудобно вышло. Кто бы мог подумать, что она решится испортить подобное благодеяние со стороны принцессы Леве.

Тем временем Думайн продолжил:

— Нашёлся Паладин, сам пришёл, попросился именно к тебе, — я при этих словах аж скривился, осознавая, как Преферо подвела меня. — Ещё есть приказ Гирь, чтобы приписать к нам двух Кровавых. Из этих, — многозначительно добавил Думайн, и я сразу понял, из каких «этих».

По армии не просто шепчутся, а уже открыто болтают о том, что мы создаём Кровавых. Причём не тех Кровавых жнецов, безмозглых и жаждущих лишь убивать, какими пугали в торговых караванах во времена моей поездки в Кузню, а Кровавых воинов. Сохранивших и разум, и память. Я же знаю гораздо больше них. Была в прошлом лечебница, где моими ранеными едва не подкормили Кровавых, а ещё была…

Я прикинул по времени. Какая по счёту? Выходит, третья неделя уже пошла с тех пор, как я вернулся в лагерь с очередного задания, а тени доложили, что на окраине лагеря в огромном шатре начерчена огромная печать ритуала. Они же рассказали и о том, что принцесса Леве едва ли не каждый вечер превращает наших умирающих идаров в Кровавых.

С помощью десятков пленных реольцев.

Не самое приятное знание. Нет, когда-то я гнался за реольцами, шёл по их следам, то и дело натыкаясь на груды мёртвых тел вокруг таких ритуалов: реольцы уничтожали всех крестьян, до которых дотягивались. Сейчас они лишь получают расплату за прошлое, но всё же хорошо, что я получаю честные задания убить их, а не задания с подвохом — взять в плен. И в плен я никого не беру. Так тоже честней.

Хотя, разумеется, всё это очень двулично. Принцесса Леве спасает наших идаров и создаёт сильных Кровавых, убивая реольцев на ритуале. Я делаю сильнее себя, без всякого видимого ритуала убивая реольцев, которые хотели бы сохранить себе жизнь. По сути, мы делаем одно и то же, а я так вдобавок ещё и учусь вырывать жар души из реольцев, чтобы уметь отдавать его Ребелу.

Я невольно покачал головой. Очень не вовремя, потому что Думайн возмутился:

— Чем ты недоволен? Не нравится иметь в отряде Кровавых? Так я и не дам их тебе, слишком жирно. У тебя и так сильнейший отряд.

Я лишь фыркнул:

— П-ха! Вот и отлично, без них обойдусь.

— Если ты думаешь, что избежишь общения с Кровавыми, то ошибаешься. Я хочу, чтобы ты помог другим избежать проблем.

— Кто эти другие и каких проблем? — не понял я Думайна.

Он в ответ фыркнул, явно передразнивая меня:

— П-ха! Другие — это остальные идары нашего большого отряда Гирь Весов, дорогой ты мой заместитель. Это ты, может быть, одной рукой и взглядом в бараний рог скрутишь новорождённых Кровавых, а другие идары и слабей, и пожиже тебя будут. Поработай-ка немного именно моим заместителем. Закончил последнее из особых дел? — задал Думайн пустой вопрос, на который знал ответ и тут же кивнул. — Молодец. С остальными заданиями справятся и другие, тем более, этих заданий осталось всего ничего. Возьми день, а лучше — три дня перерыва в заданиях и подмени меня. Походи по шатрам, поговори с подчинёнными, а то они скоро забудут, как ты выглядишь.

Я буркнул:

— Они и не знали.

— Исправь это! — рявкнул Думайн, затем сунул мне бумажку. — Вот. Для начала иди познакомься со своим новым Паладином, затем отыщешь Кровавых и приструнишь их наперёд, чтобы даже не думали чего.

— Чего не думали?

— Чего угодно! — рявкнул Думайн. — Наглеть, пить кровь, игнорировать приказы своих новых командиров. Говорят, новая жизнь кружит им голову, проверь это и пообещай оторвать эти самые головы. Вперёд! Вперёд, заместитель Лиал. О тебе по лагерю идёт слава того, кто и идару старшей крови открутит голову? Иди используй её на благо Гирь Весов.

Я молча показал на лице всё, что я думаю о таком приказе и шагнул прочь из шатра, на ходу просматривая бумаги, которые Думайн мне сунул.

Первое и главное, что из них следовало — Паладин, который ко мне попросился это не Преферо. Насчёт этого можно было быть спокойным. Мужик средних лет. Попросился же он ко мне потому, что был знаком с Преферо, служил с ней и, вообще, входил в число тех, кого я спас в том разгромленном лагере. Я, правда, его не помнил, но я вообще из того лагеря помнил только двоих: Преферо и Кромера, который лишился рук.

Кровавые были какими-то слабыми идарами ранга Возвышенного мечника, даже не Паладинами. Думаю, и без моих угроз проблем с ними не будет. Принцесса Леве спасла им жизни ритуалом, но не более. Сил у них не прибавилось, и это было печально.

Я знал, что Кровавые немного напоминают меня самого и становятся сильнее, убивая врагов, поглощая их кровь и улучшая баланс ихора. Об этом мне прямо говорил ещё реольский Кровавый, которого я убил на склонах Ожерелья, а я с тех пор сам и с помощью теней ещё больше узнал о секретах Кровавых. Но есть ли у нас время на такой рост сил? Ещё пять-шесть дней и последние реольцы окажутся за стенами Теназа. Пожалуй, я возьму все пять дней перерыва.

Завтра с утра получу у Вира награду, и если он не даст мне новых поручений, то больше из лагеря и впрямь не выйду — пусть мои люди набираются сил перед штурмом Теназа. С ним у меня точно будет особое задание от Вира, в этом нет никаких сомнений, и силы моим людям понадобятся.

* * *

Я не ошибся ни в чём, угадал всё, даже количество отпущенных мне Виром дней.

— Так, значит, считаешь, что полностью со мной расплатился? — в очередной раз попытался вывести меня из себя Вир.

Но я не первый раз отчитывался перед ним, поэтому не стал даже считать про себя, спокойно ответил:

— Нет, не считаю, ваша светлость. Ещё ведь остался Теназ.

— Да, верно, — кивнул Вир. — А ты после судебного поединка сильно изменился. До того дня с трудом справлялся с целями, а теперь отчитываешься об их уничтожении так, словно просто проходил мимо.

— Это кажущаяся лёгкость, ваша светлость.

Будто не слыша меня, Вир задумчиво проговорил:

— В тот день я отвернулся буквально на миг, а ты за этот миг стал другим и уже закончил поединок, который до этого вытягивал с трудом. Теперь же закончил с моим особым списком, а ведь этому последнему реольцу из Великого дома Лагер уже подбирали прозвище Клинка. Год, быть может, два, и он действительно бы им стал.

Об этом было сказано в описании задания. Больше я не позволял себе безответственно относиться к таким вещам. Но, пусть первый удар в спину он выдержал, я не заметил за ним такой уж особой силы. Честно говоря, четвёртый по порядку оказался опасней, чем этот, шестой и почти Клинок. Но отвечать что-то нужно было: молчание затягивалось, а вперивший в меня взгляд Вир явно ждал от меня ответа.

Поэтому я пожал плечами и сказал:

— В какой-то мере, так и есть, я изменился. Но не в тот день, а день за днём, понемногу. Кем я был раньше? Адептом, который едва успел освоить десяток самых простых техник. Закий муштровал нас на совесть, и только благодаря этому я выжил в первые дни. Но опыт — это опыт. Каждая ошибка, которая меня не убивает, — я с намёком провёл пальцем по шраму на щеке, — делает меня сильней. Да и новые, ваши, — с нажимом произнёс я, — техники, делают меня совсем другим идаром. Более сильным и опасным. Этого недоКлинка я убил с помощью вашей техники Удар гнева.

Я, вроде как, вполне удачно отбился от очередного обвинения Вира, но чем-то меня всё же его обвинение зацепило, поэтому я добавил, сам того не ожидая:

— Три месяца это мало, это очень мало, ваше сиятельство, что для птенцов Кузни, что для адептов Академии.

Вир удивлённо поднял бровь:

— Ты кого-то обвиняешь в этом? Меня? Или, быть может, его величество короля Скеро? Это ведь он потребовал от меня как можно быстрее сократить отставание Скеро в идарах младшей крови.

Я прикусил язык, кляня про себя свою несдержанность, неловко ответил:

— Я лишь высказываю своё мнение, ваша светлость. Получив время для развития, я стал сильней. Сильней стали и принятые в отряд птенцы Академии.

— Идары младшей крови, — поправил меня Вир.

— Прошу прощения, ваша светлость, но идаров младшей крови много, а выпускников Академии нужно как-то отличать от других. Я называю их птенцами, не отличая от птенцов Кузни, но боюсь, это может вас оскорбить.

Губы Вира чуть изогнулись в улыбке, которую я так редко у него видел:

— Оскорбить меня этим? Забавно, — улыбка пропала так же быстро, как и появилась. — Больше никаких заданий, включая задания от Весов. С этого дня ты и твои люди должны отдохнуть, восстановить силы, подготовиться к штурму Теназа. Взять его будет нелегко, и многое будет зависеть от тебя. Ты сумел освоить Удар гнева? Значит, сегодня я дам тебе достойные этого уровня защитные техники. Боюсь, без них ты не справишься с последней частью своего долга, — Вир поднял руки, медленно складывая печати и тщательно проговаривая активатор. — Херристра сортам айтме.

Сам активатор на две трети был мне известен и, по сути, оказался усиленным вариантом защиты тела, доступной любому птенцу Академии. Но накладывался дольше, имел шесть печатей и должен был защищать лучше. Вероятно, я с ним уже сталкивался, когда убивал сильных реольских идаров младшей крови.

Второй техникой снова оказалась техника из раздела света. Раммас аут раум зиарот. Звуковой активатор состоял из известных мне частей, но в итоге создавал большой защитный купол, который мог накрыть целый отряд и двигаться вместе с ним. Вот такого я не видел у реольцев ни разу.

Вир не стал спрашивать, запомнил ли я техники, сжал кулаки, ломая печати, и сказал:

— Штурмовать стены Теназа обычным способом, посылая на них идаров старшей крови, означает понести большие потери. Пусть даже в количестве слабых идаров младшей крови мы уже почти сравнялись с Реолом, а в количестве сильных идаров младшей крови даже превзошли.

Насчёт последнего у меня были большие сомнения, но спорить я не стал. Несмотря на своих теней, я вижу лишь небольшую часть общей картины. И то, что сам я не сталкивался с сильными идарами младшей крови в лагере, не означает, что их здесь нет или нет в других лагерях. Здесь есть, например, Вир, который ни разу не участвовал в битвах. Если он будет лично штурмовать Теназ или удерживать защиту над штурмующими, это уже изменит очень многое.

— План предусматривает захват главных ворот Теназа.

Вир поднял руку, и рядом тут же мелькнула тень, обернувшаяся Кровавым. Тот замер чуть позади Вира и вложил ему в руку несколько листков. Вир же протянул их мне.

Я принял и опустил на них взгляд. На верхнем листке были нарисованы эти самые главные ворота, находящиеся между двух башен. Левая часть рисунка показывала внешний вид, а правая — внутренние переходы, помещения и этажи башни с фигурками воинов, стоящими тут и там для понимания размеров сооружения.

На следующих листах было что-то вроде плана по захвату ворот. Указаны места для удобного и незаметного подъёма по стенам. Расписано, почему атаку нужно начинать со стен и почему нужно первым делом захватывать верхние этажи превратных башен. Сигналом для начала внешней атаки назначено было падение флага Реола, там установленного.

Но по плану прийти мне на помощь должна была не вся армия Скеро, а лишь мой отряд.

Выглядело это… не очень. В чём был смысл такого ограничения, я тоже не очень понял. Выглядело это так, словно сначала собирались проверить меня и ещё три отряда идаров младшей крови и Кровавых — способны ли мы справиться со стражей и открыть ворота. Затем собирались проверить мой отряд — способен ли он удержать ворота, когда в его узости на нас навалится вся армия Теназа. Где в этих проверках затерялось взятие самого Теназа, мне было решительно непонятно.

— Прочитал, запомнил? — холодно осведомился Вир, едва я развернул последний лист, проверяя, нет ли чего на обратной стороне.

Я помедлил и кивнул:

— Да.

Кровавый тут же отобрал листы и ускорился, убираясь прочь с тренировочной площадки.

— Рассчитывай на пять дней, — подвёл итог Вир. — Самое большее — на семь. Свободен.

Шагая прочь, я на ходу складывал пальцы в печати, отдавая приказ теням.

Мне нужно знать всё об этом. Что они задумали? Кто эти они? Зачем?

Ариос кивнул:

— Понял, господин. Будем надеяться, Вир хотя бы несколько слов скажет об этом.

К счастью, так и случилось. Очень удобно, когда у тебя есть шпионы, для которых нет преград и которых никто не может обнаружить, даже когда они стоят за твоей спиной.

Ещё до ночи я узнал суть плана, и он мне очень не понравился.

Не проверка. Ловушка. Приманка.

Мог бы и сам догадаться.

Мог ли я теперь отказаться? Разумеется, нет.

Могу ли я не открывать ворота, чтобы не начинать всё это? Тоже не могу.

Я должен это сделать, чтобы полностью расплатиться за своё спасение от казни.

Ограк шагнул вперёд, оттесняя от меня Ариоса, и сказал:

— Господин, не вижу причины для уныния. План как план. Жертвовать малым ради большого вполне обычное дело в крупном сражении. К тому же вам не обязательно безропотно выполнять свою роль от и до, а судить за мелочи победителя не будут.

Я сложил пальцы в знак.

Поясни.

— Не только вся армия Теназа будет рваться к упавшему флагу Реола, но и вся армия Скеро будет смотреть на эту башню и эти ворота. Разве это не лучший способ показать всем, кто сражается там против всего Теназа?

Чем больше я слушал Ограка, тем сильнее вдохновлялся предстоящим. Одно жаль — ведь мог и сам додуматься до такого, без подсказок теней. Стоило только вспомнить немного историй, которыми Флайм в детстве награждал меняза успехи в тренировках. Отец когда-то проворачивал похожее, а я его сын, верно?

Жаль, но не настолько, чтобы отказываться от предложенного только из-за пустой обиды на свою несообразительность.

С улыбкой на губах я нетерпеливо позвал:

— Креод, Илиот!

Первому я тут же вполголоса приказал:

— Вина на весь отряд. Ко мне в шатёр.

Вино, кстати, за последние недели оказалось под запретом в лагере. Как и излишняя щедрость с Яростью Эскары. Если насчёт последнего я был полностью согласен, то лишение солдат простейшего способа чуть отдохнуть от битв и ощущения нависшей над ними смерти считал ошибкой. Но держал своё мнение при себе. Найти же с помощью теней тех, кто продолжал за тройную цену снабжать вином, привозя кувшины прямо к шатру, не составляло труда.

Креод на миг поджал губы, а затем сказал, беспокоясь вовсе не о моих деньгах:

— Господин, осмелюсь заметить — вы с этим частите.

— Приходится, — отмахнулся я. — Мне сегодня и завтра мяса, жареной печени. Ещё ту горькую настойку от Азура, она в прошлый раз прям хорошо помогла.

Креод молча кивнул, и я перешёл к следующему распоряжению.

* * *

Илиот вошёл в шатёр и тут же недовольно заметил обернувшемуся к нему Листену:

— Ты бы хоть проветривал здесь. Весь воздух выдышал. Как ты тут сидишь?

— Нормально сижу, — огрызнулся тот, потирая покрасневшие глаза.

Илиот хмыкнул и приказал:

— Отложи всё остальное. Срочно переделай вот эту технику.

Листен скосил взгляд на подсунутый лист с зарисованными печатями и уточнил:

— Под чей баланс переделывать?

— Под мой, — не подвёл его Илиот.

У Листена дёрнулась щека, и он мрачно, исподлобья глядя на Илиота, сказал:

— Последние недели я только и делаю, что переделываю техники под тебя, обделяя господина. Из десяти техник восемь я делаю под тебя. Не многовато ли?

Илиот вскинул брови:

— Ты что, намекаешь, что я обманываю господина?

— Я боюсь, что снова окажусь виноватым бездельником, и господин снова заставит меня искупать вину.

— Так не сиди на заднице ровно, если боишься, — заметил Илиот. — Господин сейчас в лагере. Выйди из шатра на свежий воздух, прогуляйся до него и прямо задай ему этот вопрос.

У Листена снова дёрнулась щека:

— Я доверяю тебе.

— Или же боишься показываться на глаза господину, — презрительно уронил Илиот.

Листен зыркнул исподлобья:

— Пусть боюсь, тебе какое дело?

— Есть дело, — отрезал Илиот. — Мне придётся тебя огорчить. Прячась от господина и безвылазно корпя над переделкой техник, ты всё равно не спрячешься от других своих обязанностей.

Листен побледнел:

— К-каких об-бязаностей.

— Ты поклялся служить господину? — не дожидаясь ответа Илиот продолжил вопросы. — Ты начал расти в силе? Ты Возвышенный плетущий? Ты в отряде Гирь Весов? В этом отряде все идары младшей крови сражаются. Через неделю наступит и твоя очередь.

— Н-нет!

— Да. Нам скоро понадобится вся возможная помощь. И твоя тоже.

— Я т-только всё испорчу! Я не ум-мею с-с-сражаться!

— В прошлый же раз справился? Справишься и в этот. Рядом с тобой будет опытный идар. Всё, что от тебя потребуется — слушать его команды и применять техники. Агдже, тум, рафага, херристра аут — знаешь?

— З-з-з-з… — под презрительным взглядом Илиота Листен замолчал, сглотнул и всё же справился с резко напавшим заиканием. — Знаю.

— Этого достаточно. Домар и Урай знали не больше, когда приехали из Академии и начали сражаться. Чем раньше ты закончишь переделку этой техники, тем больше времени у тебя останется на личные тренировки. Выползай из своего убежища, ищи Домара и тренируйся с ним. Никто лучше тебя не позаботится о твоей собственной жизни. Пока ты был беспомощным и почти не отличимым от простолюдина, господин не требовал от тебя того, что не было в твоих силах. Но ты теперь другой, Листен, верно?

Листен не сумел ничего возразить. Не о таком он думал, мечтая о силе и возможностях адепта.

Глава 25

У меня и отряда оказалось шесть дней на подготовку, и мы успели всё, что я хотел. Сейчас в отряде не было ни одного человека в ханбоке. В ход пошли все запасные доспехи. Я решил последовать старому совету Кодика: к чему врагу заранее знать, что ты идар?

В нашем случае — к чему врагу заранее знать, кто в отряде идар? Да и в любом случае у нас впереди не тот бой, где можно прыгать, бегать и уворачиваться от ударов врага.

Нам предстоит встать на одном месте и стоять до упора. Ни вправо, ни влево, ни тем более назад. Боюсь, для нас всё закончится только тогда, когда король и Вир ворвутся в Теназ.

В таком случае броня на груди того же Листена или Урая это возможность без последствий пережить пару ударов стрелы, меча или парочку огненных шаров «агдже». Чем больше мои люди смогут выдержать ударов врага, тем лучше.

Штурм главных ворот назначили на пять вечера и донесли до меня отдельным приказом три часа назад. Даже снизошли до объяснений. Вечерняя и ночная стража в Теназе теперь, из-за стоящей у стен нашей армии, удвоенная, с перекличкой каждые четверть часа. Мы должны напасть на исходе дня, когда стража уже устала, её немного, и перекличка лишь два раза в час. Больше времени на то, чтобы по-тихому справиться со стражей башен.

Я бросил взгляд на солнце. Похоже, пора. Мне тоже пригодится лишнее время, чтобы провернуть свою непростую задумку.

Креод без слов понял меня по взгляду и откинул тряпку с телеги, открывая мне два плотно стянутых свёртка, с ремнями для переноски. Я перекинул их через плечи, подтянул, чтобы не сползали и кивнул Креоду. Всё уже трижды обговорено.

Поднятая рука, сложенные в печати пальцы, шаг вперёд, и я становлюсь бесплотной тенью.

Ариос негромко сообщает:

— Вы первый, господин. Никого другого ещё нет.

Ну нет, так нет.

Я лёгким бегом направился к возвышающимся впереди стенам Теназа. Взбегать на такие, как я это делал когда-то в приграничном форте нашего королевства, действительно будет непросто. Слишком высоко даже для идара старшей крови, можно легко потерять скорость, стать лёгкой мишенью, поливаемым сверху техниками и умениями меча, и навернуться с верхотуры,

Сомнительно выглядит и обещание Вира проломить эту стену. Лично я не представляю, какой мощи нужно использовать технику, чтобы суметь пробить такую толщину.

По плану захвата главных ворот Теназа, которые иначе называют королевскими воротами, другие идары и Кровавые должны будут карабкаться по стене, пытаясь слиться с ней и взобраться незамеченными на самую верхотуру. Не представляю даже, как они будут это делать днём, я же просто и незамысловато прошёл прямо сквозь сами ворота и огляделся.

Если снова говорить только про себя, то мой таран не вынесет эти ворота из массивного бруса, скованного между собой толстым железом. Ворота слишком прочные, слишком толстые. Но в моих силах за несколько ударов перебить запорную балку и, конечно же, убить тех, кто стоит на механизмах ворот. Мёртвые не сумеют завалить проход.

— Господин, — рядом из стены появилась тень, и Ариос тут же донёс до меня её безмолвный доклад. — Мы обнаружили первых из остальных. Два невидимки, что пользуются техникой «вестет сортам порртаг» и два Кровавых. Им осталось сто шагов до стен.

Я удивлённо поднял брови. Надо же. Впервые узнал, что есть ещё обладатели этой техники. Что же, тогда у них действительно есть шансы подняться по стене незамеченными. А мне нужно ускоряться. У меня в отличие от них втрое больше работы.

Я повернул из высокого воротного тоннеля налево в узкий проход, ведущий сначала во что-то вроде крошечной караулки, где скучали два солдата, а затем на узкую винтовую лестницу на второй этаж. Затем выше, выше и выше, благо мне закрытые двери не представляли никаких неудобств.

Ещё когда я запоминал рисунок башен и ворот, отметил на верхней площадке, где находилось знамя Реола, небрежно обозначенное парой взмахов кисти полотнище герба Великого дома Лагер, который можно было бы назвать Первым домом севера Реола — старшим из северных Домов Реола, которому и принадлежал Теназ. Тот самый спрут, который недавно Креод срезал с последней из моих целей.

Добравшись до этой самой верхней площадки, я замер, ожидая. Но всё рассчитал верно, долго ждать не пришлось. Отвернувшись от нашей армии, один из солдат направился влево, другой прямо, а дойдя до боковых зубцов, во всё горло проорали:

— На месте!

Мне оставалось лишь дождаться, когда солдаты чуть вернутся назад, скрываясь с глаз тех, кому они только что подавали сигнал, и повести рукой, отдавая безмолвный приказ.

Каждому из солдат здесь хватило лишь одной тени, но теперь у меня есть всего половина часа. В лучшем случае. Этого времени хватит и двум другим отрядам. Если всё у них пройдёт гладко.

Я вышел из Теневого шага, торопливо метнулся к заранее присмотренным верёвкам и, не тратя время на ремни своей ноши, резанул их ножом. На эту сторону тёмно-серый свёрток. Он обошёлся мне дешевле. Стараясь не высовываться, чтобы меня не заметили снизу, я быстро растянул свёрток, принялся вязать узлы уже на своём полотнище. Не обошлось и без проблем, но я справился.

С другой стороны площадки, где уже висел герб Лагер, и куда я приготовил синий свёрток, вышло и вовсе криво. Моё полотнище ещё лежало скатанным, но я уже видел, что будет криво — оно оказалось уже и не совпадало с местным крепежом. Это не считая того, что я вначале перепутал стороны и только совет вездесущих теней помог мне избежать позора.

На глаз удлинил последние две верёвки, затянул их узлы и обессиленно прислонился к тёплому, ещё не успевшему истратить дневное тепло камню.

Как в первый раз всё это… выматывает. К ипостаси убийцы я привык, к ипостаси лазутчика, ведомого тенями, тоже более-менее привык, а вот такое — ещё и что-то делать буквально на виду у всех — у меня впервые.

В кои-то веки не стал складывать знаки, а просто спросил голосом:

— Как там у остальных?

Ариос чуть промедлил, а затем сообщил:

— Последние сведения были о том, что они успешно поднимаются на стены. Четыре невидимки и четыре Кровавых в двух раздельных отрядах.

Сначала я не понял, что означает раздельных для двух отрядов, но даже не успел переспросить, как сам сообразил. Невидимки отдельно, Кровавые отдельно. Надеюсь, они не участвуют в соревновании «кто лучше»? В любом случае — я лучше, я уже на месте. Скосил глаза на небо, но ничего не понял, пришлось спросить:

— Сколько у них осталось времени?

— Пятнадцать минут.

Я поморщился. Мало, очень мало, не поторопился ли я с началом? Будет неприятно стать причиной их провала, нужно с этим что-то сделать. Вздохнув, скользнул к ближнему из тел и принялся сдирать с него доспех. К сожалению, едва я расстегнул первые ремни, как обнаружил, что подклад воняет так, что глаза режет. Успел пожалеть о своей доброте, тут ещё снизу выскочила тень и доложила:

— Кровавые наткнулись на стражу. Положили всех и бегут к башне. Через минуту будут здесь.

Ограк хмыкнул:

— Теперь всё зависит от их удачи. Если стража расслаблена и не заперла вход, то…

Он не успел договорить, даже сюда, на мою верхотуру отчётливо донеслись вопли и звон железа.

Ограк развёл руками:

— Их удача совсем плоха.

Я же молча оттолкнул от себя стражника, с которого так и не успел стащить доспех, рявкнул:

— Убивайте!

Сейчас главное — не дать охране королевских ворот завалить эти самые ворота, но с этим справятся и мои тени.

Я же вскочил, уже не опасаясь оказаться замеченным, крутнулся на месте, распрямил руку, выбрасывая из кулака плеть света. Флаг Реола, здоровенное полотнище синего цвета, качнулся и рухнул вниз. Сигнал подан.

Но на этом я не остановился, подскочил к внешним зубцам и ещё раз махнул рукой, разрубая верёвки, на которых удерживалось полотнище герба Великого дома Лагер. Не успело оно опасть на землю перед воротами, а я уже переваливал через край свой, синий свёрток. Он рухнул вниз, быстро выбрал слабину верёвок, которые дёрнули его, раскрывая. Дальше он принялся неспешно разматываться только под своей тяжестью. Минуты не прошло и все закончилось — над королевскими воротами Теназа трепыхалось на ветру полотнище герба Дома Денудо — белый барс на лазури.

Умелец, который до этого вышивал только гербы на ханбоках, справился с новой для себя работой откровенно плохо, но это видно только вблизи, а до ближайших глаз сейчас — армии Скеро — несколько сотен канов.

Они не видят сейчас огрехов герба, зато видят, кто захватил главные ворота города, и кто будет их удерживать против всего Теназа. Ограк совершенно прав — меня сделали приманкой, но кто сказал, что я буду безвестной и безропотной приманкой?

Невдалеке всплыл из деревянного настила Ариос и доложился:

— Вся стража башни мертва. Никого сильнее Возвышенного мечника здесь не оказалось. Стража привратной площади сильнее, пытается прорваться внутрь, но Кровавые прорубили дверь и как раз столкнулись с ними на втором этаже.

— Невидимки?

Ариос ткнул рукой:

— Тоже упёрлись в закрытый боевой ход, но до сих пор не решаются шуметь и выбить дверь.

Я кивнул и метнулся ко второму свёртку. С ним прошло легче и быстрей. На внутренней стороне воротной башни, в сторону города развернулось другое полотнище. Серое полотнище с угольно-чёрным сломанным клинком.

Перегнувшись через зубцы, глядя на тащащих какие-то телеги и мешки солдат Реола я заорал во всё горло:

— Незримая смерть! Незримая смерть! Я убью вас всех!

Несколько мгновений ещё поглядел сверху на лица, задранные на меня и полотнище с символом моего прозвища, а затем бросился к спуску с площадки, накладывая на себя защиту и готовясь к схватке. Хватит полагаться только на теней и неизвестных Кровавых.

На втором этаже… На втором этаже Кровавые себя совершенно не сдерживали, впрочем, реольцы тоже: кровь заливала доски пола на палец, не успевая просачиваться в щели, но в этой крови лежал и один Кровавый. Мёртвый.

Едва успев это увидеть, я тут же прянул назад, уходя от стегнувших по мне алых клинков, выругался:

— Чтоб дети забыли, как вас зовут! Свои! Кто, по-вашему, срубил флаг и перебил защитников механизмов?

Попытался шагнуть вперёд ещё раз, и в этот раз Кровавые по мне не ударили.

Вернее, Кровавый. Двое остальных выдавливали реольцев вниз по винтовой лестнице, и здесь был слышен лишь звон стали и хрипы умирающих.

Слишком долго возятся, эдак они закупорят нас здесь. Я ринулся к ним вниз по ступеням, рявкнул:

— Пригнулись!

По-другому на этой узкой лестнице было не разойтись — я буквально взбежал по спинам и плечам Кровавых и оттуда ударил потоком шипов. Прыгнул вперёд, удерживая технику и выкашивая реольцев. Один оборот лестницы, второй, третий, лестница закончилась, а поток шипов разбился о сияющий «тум», поднятый на месте выбитой двери.

Тупица, этому адепту идти бы в первых рядах, глядишь, и получилось бы вломиться на второй этаж. Впрочем, что я знаю о том, кто шёл в первых рядах? Кто-то же убил Кровавого?

Мысли скакали, совершенно не мешая мне менять печати. Поток шипов исчез, и тут же в чужой тум ударил таран. Но тум выдержал.

Мгновение я пялился, пытаясь понять, сколько жара души нужно влить в эту простую технику, чтобы она выдержала мой удар.

— Господин? — подался вперёд Ариос, готовый помочь мне.

Но я уже сменил печать, уже шагнул вперёд, уходя Теневым шагом сквозь стену. Три удара сердца, и я уже под сводом воротного тоннеля, за спиной реольцев и этого потрясающе сильного адепта.

Солдат, рядом с которым я вновь стал видимым, ещё только открывал рот для крика, ещё только поднимал меч, а я уже сменил печати и провёл жар души от сердца до пальцев.

Таран смел и этого солдата и полтора десятка других, проломив настоящую просеку в их телах, ударил в спину реольского адепта, сбив его с ног.

Я снова смял печати, собираясь сменить их, и заорал:

— Незримая смерть!

Подтверждая мои слова, кинувшегося на меня со спины реольца ударил в грудь Молак, пролетев сквозь него и убив, а я, наконец, сложил печати, заставляя брусчатку под ногами реольцев прорасти сотнями бритвенно острых шипов.

— Убивайте, — одними губами шепнул я.

Меня невозможно было услышать в заполнивших тоннель криках боли, но тени превосходно уловили приказ, промчавшись волной сквозь реольцев. Теперь уже совершенно неважно, хватило ли мне сил пробить их доспехи и защиту — живых вокруг меня не осталось.

Я снова заорал:

— Незримая смерть!

Выжившие у входа в воротный туннель, там, куда я не дотянулся шипами, отшатнулись, не решаясь войти туда, где только что за миг полегли десятки их товарищей. Оставили тоннель мне и Кровавым, которые выскочили следом за мной.

Да, то, что они видели, как я исчез и оказался снаружи — проблема, но не здесь и не сейчас.

Только теперь я сумел рассмотреть Кровавых. Двое идаров, один бывший простолюдин, тот, что закован в сталь. Даже не представляю, как он умудрился незамеченным подняться на стены. Рыкнул:

— Вы двое — держите проход! Ты, который здоровяк — со мной!

Не дожидаясь, будут они меня слушаться, или не будут, я развернулся от светлого пятна выхода и бросился вглубь тоннеля, к воротам. Едва я срубил флаг Реола, как сюда рванул мой отряд. Я могу раз, второй, третий использовать теней, но рано или поздно сюда прибудет достаточно сильных идаров, чтобы доставить и им, и мне проблем. Хорошо, когда ты уверен, что все, кто видел странности Незримой смерти, погибнут, а когда ты в этом не уверен?

Я, огибая какие-то телеги и тела реольцев, на бегу ударил по запорной балке плетью света. Раз, другой, третий, старательно метя точно в предыдущий разруб, углубляя его всё больше и больше.

Наконец, балка сдалась. На пару с догнавшим меня Кровавым мы упёрлись плечами в створку и навалились.

Не знаю, сколько человек должно было открывать её, но нам двоим, несмотря даже на силу Кровавого из простолюдинов, оказалось многовато. С трудом, со скрипом и надсадными рыками нам удалось сдвинуть створку на ладонь, и я тут же с облегчением шагнул назад, остановил Кровавого:

— Х-хватит. Дальше они сами справятся.

В конце концов, их там сто рыл, у них приготовлены рычаги и верёвки.

В этот раз тень упала сверху, просочилась через свод. Ограк.

Поймав мой взгляд, он сообщил:

— Проблема, господин. Стража стен. Они уже почти здесь, а левую дверь Кровавые проломили.

И он был прав. Да, две-три тени могут сдерживать напор обычных солдат, но едва там появится кто-то сильней, их сил не хватит. Они бросятся сюда, доложить, сообщить об идаре, собрать ещё теней для его убийства, но реольцам-то нужно буквально полминуты: промчаться через башню, добраться до караулки, да выбить клинья, которые удерживают тоннель от обрушения.

Я тут же замер, ухватил за наплеч Кровавого. Тот дёрнул плечом, пытаясь вырваться, и не сумел. Я же уставился в прорезь его шлема, в горящие алым глаза и спросил:

— Вы же снесли дверь, чтобы попасть в башню? — не дожидаясь ответа, рыкнул. — Давай туда! Бегом! На стенах уже полно реольцев! Сейчас они нас завалят камнями!

Он явно колебался миг, но всё же кивнул и развернулся, убежав туда, откуда только недавно с боем пробился: на винтовую лестницу и дальше, на второй этаж.

Я сложил пальцы в вопрос.

Правый выход на стену, невидимки?

— Цела, они спустились во двор, — Ограк махнул рукой, указывая на светлое пятно выхода из воротного тоннеля, где маячили ещё двое Кровавых. — Где-то там.

Поняв, что у меня больше нет вопросов, Ограк взлетел вверх, уходя сквозь камни. Я торопливо зашагал дальше, на ходу обновляя защиту. Добравшись до Кровавых, от которых как раз отхлынули реольцы, буквально сметённые удвоенным Ветром клинков, приказал им тоже самое:

— Уходите обратно на второй этаж башни. Там через вашу выбитую дверь лезут солдаты со стены.

Спрашивать, с чего я так решил, эти не стали. И я, и они отлично слышали крик и звон стали, доносящийся до нас сверху даже сквозь камень перекрытия.

Они только переглянулись, и левый сказал:

— Приказ был удержать механизмы.

Правый кивнул:

— Пусть так, но этот здесь один справится?

Я вмешался в беседу, вставив и своё мнение:

— Скоро здесь будет подмога с той стороны, — не удержавшись от ухмылки, добавил. — Флаг Реола же рухнул, скоро сюда ворвётся армия Скеро.

— Верно, — неожиданно кивнул левый, заставив меня удивиться.

Похоже, им не сообщили, что мы здесь лишь приманка, на которую скоро навалятся со всей силой. Интересно, что для Вира и короля: когда они достаточно отвлекутся? Когда на нас навалится половина гарнизона Теназа?

Ариос вдруг без всякого приказа скользнул вперёд, пройдя сквозь обоих Кровавых. Левый даже глазом не моргнул, а вот правый поморщился и на ходу потёр грудь. Оказавшись за их спинами Ариос презрительно сообщил:

— Слабаки. Очень малый запас души.

Я изумился, сложил знаки.

Ты можешь теперь это видеть?

— Я это ощущаю. Слабаки.

Ну, они, может, и слабаки, но их там наверху уже трое, а я здесь один и реольцы это видят.

— Вперёд! Вперёд!

Я скосил глаза на теней и приказал:

— На вас этот крикливый и идары.

Через миг я остался один, все полтора десятка теней, что были рядом, ринулись навстречу реольцам.

Я проводил их взглядом и добавил к усиленной защите тела ещё и шаровую молнию, технику «раммас туматум озеррут», полученную у Вира уже давненько.

Лучшее из того, что у меня есть, чтобы сражаться в одиночку. Вокруг меня, держась на расстоянии кана, принялся наматывать беспорядочные круги светящийся белым шарик размером с кулак.

Выглядит не очень опасным, но буквально за мгновение прожигает доспехи старшего воина. Жутко горячая штука. Пока в нём есть жар души, подойти ко мне на расстояние удара меча для обычного простолюдина — невозможно.

Но реольцы этого не знали и попытались захлестнуть меня плотным строем. Я сам прыгнул им навстречу, добавив к шаровой молнии плеть света и удары теней.

Первым же ударом я убил два десятка солдат, создав вокруг себя настоящий круг смерти. Затем хлестнул плетью влево, вправо, вырвался из воротного тоннеля, чтобы добраться до ещё живых врагов.

Когда реольцы отхлынули от меня, ошеломлённые, сломленные невероятными потерями, я ударил им вслед ударом гнева, залив привратную площадь десятками смертельных лучей.

— Незримая смерть! Незримая смерть!

Я аж вздрогнул от этого рыка за спиной. Креод. Уже здесь, пока я избивал простолюдинов. Обернулся.

Они прикатили с собой телеги, как и было договорено. Правда, реольцы нам с ними помогли, притащили свои, едва увидели, что рухнул флаг на башне, и никто не собирается заваливать ворота. Пытались забить воротный тоннель телегами и мешками, чтобы не дать нам ворваться внутрь. Теперь же эти телеги и мешки мои солдаты тащат обратно.

Креод стащил шлем, оглядел меня, забрызганного кровью с головы до ног, сглотнул и опустился передо мной на колено.

— Господин, у меня плохие вести.

Я и тени знали, что армия не придёт сюда, когда рухнет флаг Реола.

— За нами никто не пошёл. Здесь только мы, господин.

Теперь это знают все мои люди.

Я улыбнулся и громко, чтобы услышало как можно больше людей, сказал:

— Что же, значит, нам придётся самим взять Теназ.

— Господин? — поднял голову Креод, глядя на меня круглыми глазами.

— Я подозревал, что так случится, но это ничего не меняет в планах.

Сверху снова появился Ограк и недовольно сообщил:

— Там не справляются.

Я повёл взглядом, выискивая в толпе одноликих одоспешенных солдат нужные фигуры, рявкнул:

— Домар, Майс, Урай, Апот! Взяли два десятка и наверх! Там трое Кровавых защищают входы со стен. Помогите им! Крикните им, что свои, чтобы не сцепиться, сами вперёд не лезьте и солдат не посылайте. Держите ауры, защиты и бейте из-за спин Кровавых. Экономьте силы. Живей, живей, не спим! У нас приказ короля — удержать ворота, и мы его выполним!

Подмога от отца привезла с собой не только доспехи, деньги, ханбоки с гербом Дома, но и крупные слезы Амании, которых с запасом хватило, чтобы снабдить всех моих идаров. Но всё равно нужно напомнить им о том, что необходимо беречь силы.

Там наверху как раз полыхнуло, грохнуло. Тут и без подсказки Ограка поймёшь, что Кровавым туго приходится. А у нас здесь затишье. Правда, вряд ли надолго.

Я повёл рукой, спрашивая вроде как у Креода, а на самом деле у Ограка:

— Что посоветуешь делать?

Первый ответил:

— Господин, если мы не собираемся отступать, то держать по старому плану оборону на выходах с площади — нельзя. Если на стенах реольцы, то они будут бить нам в спину.

Ограк кивнул:

— Разумно. Телеги на середину, не отходить от воротного тоннеля. Реольцы точно подтянут лучников. Они нам не страшны, но незачем спускать такое с рук. Пусть невидимки поднимутся на крыши и сделают это за нас.

Я чуть прищурился, услышав это. Точно, невидимки. Кивнул вновь сразу обоим:

— Хорошо, — громче сказал с трудом угадываемому в доспехах Илиоту. — Илиот, на тебе защита, ждём лучников и реольский огонь.

Стоявший в трёх шагах солдат скрипнул зубами:

— Господин Лиал, может, лучше мне поменяться с Майсом? Он сумеет прикрыть от стрел, а я нет.

По предложению и голосу я узнал Равая из Дома Орай, своего нового идара старшей крови, Палладина меча, покачал головой:

— Нет. Аура их защиты и так должна дотягиваться до нас, расстояние позволяет.

Наверняка он остался несогласен со мной, но спорить не стал. Я же, не сильно напрягая горло, громко сказал:

— Эй, четверо опоздавших на веселье у ворот! Скоро здесь будут лучники или даже метатели огня, и лучше бы вам ждать их на крышах, чтобы оказаться хоть немного полезными.

Креод поднял бровь, удивлённо глядя на меня, но через миг, когда мне ответили, обе его брови поползли наверх.

— С чего ты решил, что можешь нам приказывать?

Я ответил голосу из пустоты в том же тоне:

— С чего ты решил, что можно прийти сюда, ничего не сделать, постоять в стороне и просто уйти? Тот, кто вас сюда послал с заданием, скормит вас Кровавым за подобное. Но ты можешь сказать, что всё будет не так, и даже проверить это!

Креод обернулся, медленно обвёл взглядом площадь, дома напротив нас, суетящихся солдат, мёртвые тела на брусчатой мостовой, какие-то пристройки вдоль стены и широко, довольно ухмыльнулся, а затем сообщил мне:

— Господин, они послушались вас. Разделились на пары и двинулись к выходу с площади, — гораздо тише добавил. — Я слышу удары их сердец.

Я кивнул, принимая ответ, но больше беспокоясь о звуках, что долетали до нас из самого Теназа: крики, лязг стали, грохот. Реольцы накапливают силы, чтобы навалиться на нас. Вряд ли можно рассчитывать, что король и Вир уже готовятся нанести главный удар. Нам здесь не одну, не две и даже не три атаки нужно выдержать.

Свистнула стрела, пролетев буквально у уха. Я оглянулся через плечо: на правой стене, там, где дверь цела, собралось десятка три реольцев, и они нашли луки. Но я был прав — аура Майса, который на моей крови стал Великим паладином, прикрывала нас, так что луки — это не страшно, в отличие от вон того мужика в шёлке, что на бегу вскинул меч.

Я тоже поднял руку, и шаровая молния, спокойно висевшая всё это время в стороне, скользнула мне в ладонь. Крутнуться, добавляя к силе рук скорость тела, и швырнуть шар «озеррута» на стену, точно между реольцами и их идаром.

Трюк, который подсказал мне Илиот, когда сам начал осваивать это умение.

Через миг наверху жахнуло, смело половину реольцев и идара, сбросило их со стены, моего короткого взгляда хватило, чтобы тени метнулись туда и не дали никому встать. Будем считать, что все реольцы упали крайне неудачно, сразу насмерть.

Пока я развлекался со стенами, из города добрались новые гости, и я не стал мериться с ними силой, а отступил к заслону из телег, на ходу приказывая:

— Илиот! Илиот! Держим защиту!

— Слушаюсь, господин.

Я встал слева от центра воротного тоннеля, он справа, руки мы подняли одновременно, одновременно складывая печати последнего из переданных мне Виром техник.

Раммас аут раум зиарот.

Над телегами, моим отрядом и, даже прикрывая часть башен и тоннеля королевских ворот, возникли два вложенных друг в друга купола из светящихся чешуек.

Жаль, что эта техника не может складываться в одну общую. Но и так очень и очень хорошо. Реольцы, мы готовы.

* * *

Армия Скеро стояла в нескольких сотнях шагов от стен Теназа и следила за тем, что происходило за его главными, королевскими воротами.

Конечно, видеть сквозь камень никто из солдат и идаров не мог, но вот суету на стенах справа и слева от воротных башен было отлично видно. Ещё лучше было видно вспышки техник и удары умений пути меча.

То реольцы лупили по башням, то из башен летели ответки, сносящие фигурки реольцев со стен.

А ещё все отлично видели полотнище, которое теперь висело над главными воротами Теназа — барс на лазури, и сейчас в армии не оставалось ни единого идара или простолюдина, который не знал бы, кому принадлежит этот герб.

Малый дом Денудо с севера.

Один единственный не столь и большой отряд этого Дома уже больше получаса удерживал ворота Теназа, но приказа прийти им на помощь всё не было и не было.

Но если большая часть солдат и идаров удивлялась этому, то кое-кто лишь довольно щерился, одобрительным кивком встречая каждый удар по защитникам ворот и башен.

Ватет из Великого дома Вистосо, недавний противник Лиала на судебном поединке.

Поддавшись чувствам, он одними губами прошептал:

— Сдохни, сдохни, выродок из Денудо, чтобы тебя Безымянный побрал.

Но вокруг были не только простолюдины, но и идары, которые сумели разобрать этот шёпот. И если большая часть смолчала, лишь бросив на Ватета быстрый взгляд, то один из стоявших неподалёку идаров этим не удовлетворился. Идар с вепрем на плече.

Адалио из Великого дома Тенебро.

Перед сражением войска, собранные в одном месте, распределили так, что восток встал рядом с востоком, север с севером, а здесь, в центе собрались Дома юга, как самые многочисленные в армии Скеро.

Адалио прищурился, оглядел Ватета и спросил:

— Это же ты бился на судебном поединке с Лиалом из Дома Денудо?

— Малого дома Денудо! — рявкнул Ватет в ответ. — А скоро этот крошечный Дом и вовсе исчезнет.

Адалио словно и не заметил раздражения своего собеседника, тоже, не особо сдерживая голос, заявил:

— Голос короля прямо обвинил твоего родича Кромера в том, что его обвинения были несправедливы. Ты вообще не должен был поддерживать Кромера в этом судебном поединке.

— С чего бы это? — ощерился Ватет. — Мы с ним из ветвей одного и того же Дома. Я называю его братом, он называет меня братом. С чего ты вообще ставишь мне это в вину, Адалио? Мне казалось, что мы, Дома юга должны держаться вместе и поддерживать друг друга.

— С того, что недостойно идара пытаться осудить своего спасителя.

Ватет поднял бровь:

— А если брат не считает его своим спасителем?

— В нём говорит злость и увечье. В тебе же должен говорить разум.

— Слушай, Адалио, ты, конечно, из главной ветви Тенебро, а я всего лишь из боковой ветви Вистосо, но это не значит, что ты можешь мне указывать, как я должен поступать и что во мне должно говорить.

Адалио прищурился, смерил взглядом синих глаз Ватета и спросил:

— Ты знаешь, что с год назад Лиал из Денудо спас детей из уничтоженной реольцами деревни твоего Дома?

— Какое мне дело до простолюдинов?

— Ясно, — качнул головой Адалио. — А если я скажу, что в день, когда он привёл детей в лагерь, я обещал Лиалу поддержку юга?

— Ха-ха-ха! — расхохотался Ватет. — Твой Дом, что, вспомнил вдруг времена, когда был Первым дома юга? С чего ты, всего лишь четвёртый сын владетеля одного из многих Великих домов юга, решил, будто можешь говорить за весь юг?

Адалио повёл плечами и сказал:

— Похоже, некоторые ветви юга прогнили и требуют обрезки. Завтра после битвы, я вызову тебя на судебный поединок за оскорбление.

— А если я откажусь? — презрительно фыркнул Ватет.

— Тогда я каждый день буду рассказывать всем, что ты трус, который не боится сражаться только с заведомо слабыми. А ещё буду добавлять, что даже на таких условиях ты слабак, который проигрывает даже идарам младшей крови.

Ватет растерял и улыбку, и презрение, сквозь зубы спросил:

— Ты раз за разом всё сводишь к этому ублюдку Лиалу. Он тебе кто? — раньше, чем Адалио успел ответить, Ватет рявкнул. — Забудь о нём! — ткнул рукой в сторону Теназа. — Король и Яшмовые весы пожертвовали им, разве не ясно? Он вот-вот сдохнет там и руки моего брата будут отомщены.

В этот миг там, куда указывал Ватет, жахнуло так, что простые солдаты пригнулись. Тысячи взглядов скрестились на воротах и левой башне, верхушка которой разлетелась на куски и сейчас сползала вниз, словно перерезанная наискось огромной силы ударом.

* * *

Я зарычал, пропуская через печати жар души. Чтоб Ребел к себе забрал этого реольца. Принимать на защитный купол кусок башни — это совсем не то же самое, что принимать удар техники или жидкий огонь. Это, чтоб у этого реольца и детей никогда не появилось, намного сложней.

Удержать всё я не сумел, но самое главное — продержаться, пока кусок башни и груда битого камня сползали по защите, смещаясь в сторону, я сумел. А после, когда мой щит лопнул, всё это принял на второй, свой слой Илиот, и мы не только выжили, но нас даже не завалило.

Я потряс головой, помахал руками, пытаясь хоть так охладить их — жилы гудели и горели от пропущенного сквозь них жара души. Повезло, что купола держали и пыль, не давая нам здесь задохнуться.

Нет, так дело не пойдёт. Если проклятый реолец ещё раз повторит эту технику, то нас всё же завалит и завалит тоннель ворот, а после этого все наши старания сразу станут бесполезны — реольцы облегчённо выдохнут и расслабятся, а я провалю задание Вира. Стоять в строю и держать удар оказалось не лучшей идеей. Зато теперь я уверен — у Вира найдётся чем проломить стену, если уж у какого-то реольского идара нашлось, чем снести половину башни.

Это я недавно стал считать себя достойным ранга Великого заклинателя? Или там, за клубами каменной пыли и дыма, на одной из улиц совсем не обычный реольский идар?

Я облизнул пересохшие губы, потянул из слезы на груди жар души, восполняя потраченное, и снова поднял руки, складывая печати. Но в этот раз я не собирался опять поднимать защитный купол.

— Раммас.

Шагнуть вперёд и вправо, выходя из-за защиты строя и завала телег.

— Туматум.

Перепрыгнуть через тела реольцев.

— Озеррут.

Вокруг меня, уже стоящего на пустом, свободном от моих людей пространстве, вновь закружился белый шар.

Через миг я разразился чередой приказов:

— Я влево, Креод, ты право, Илиот, выжди, пока мы не снесём первые ряды, затем сдвигай защиту. Кодик, Суташ, Орак, разбирайте людей, готовьтесь пробиться на улицы. Мы должны отшвырнуть реольцев, иначе нас здесь сомнут.

Рявкнул для Креода и теней:

— Вперёд!

* * *

Меня отшвырнуло, засыпало битым камнем, который отстучал по мне дробь боли невзирая ни на защитную пелену тьмы, ни на усиленную защиту тела. Ощущая, как по виску потекло что-то тёплое, я зарычал, напрягся и встал на ноги, сбрасывая с себя завал из кирпичей. Первое, что я увидел сквозь завесу пыли — реольца, который крутил перед собой меч.

Я не стал проверять, кто из нас быстрей и какое по счёту он делает движение пути меча. Прошлый удар, который задел меня самым краем и едва не прибил, был очень и очень хорош — быстрый, уверенный, ловко сплетённый. Соревноваться против такого меча с плетью…

Мысль я додумывал, уже убегая прочь, вкладывая жар души в ускорение. Главное, что мне нужно сделать — уйти с линии удара, прикрыться от реольца зданием.

Что я и сделал, в прыжке влетев в узкое окно, в котором не оставалось ни одного уцелевшего стёкла. Не успел даже порадоваться своей ловкости, как здание вздрогнуло, подпрыгнуло, ударив меня в ноги и сбив на пол, а затем начало сминаться, словно было сделано из бумаги, оказавшейся в руке великана.

До этого мига я даже не знал, что Шаги сквозь тьму можно исполнить, лёжа на спине, шагать в воздух, к потолку, который уже начали пронзать слепящие синим мечи.

Оказалось — можно, если очень нужно. Взбежать к потолку не удалось, даже став бесплотным, а вот пропустить сквозь себя куски досок и балок, которые рухнули вниз — вполне удалось.

Крутнувшись, я, наконец, встал на ноги и рванул прочь, где проскакивая сквозь стены, где тщательно уворачиваясь от бьющих со всех сторон мечей. Проверять, насколько силён этот реольец и может ли он повредить мне в Шагах сквозь тень, я не собирался, тем более с этими столь ярко сияющими синим светом мечами. В одной из комнат, через которую я пробегал, мелькнул испуганный, прикрывший голову старик. Прости, старик, я не думал, что реолец снесёт и это здание.

Выскочив на улицу, обернулся, оглядывая, во что превратился давший мне укрытие дом. Без шансов.

Ограк, который без малейшего напряжения удержался рядом во время моего бегства, сообщил очевидное:

— А вот этот достоин именоваться Клинком. Почти полноценный Хвао.

Я зыркнул на него, но он и не подумал смущаться, а лишь снова сказал правду:

— С ним вам не справиться.

Злясь, я буркнул:

— Так помогите.

Ограк молча кивнул, развернулся и побежал прочь от меня, за угол завала, в который превратился этот длинный дом в три этажа. По пути к нему одна за другой присоединялись и другие тени.

Я оскалился и рванул следом. Только для того, чтобы увидеть, как в смутно различимую в пыли фигуру реольца одна за одной вонзаются мои тени, а он… продолжает стоять.

Конечно, здесь не все три десятка теней, они ведь прикрывают и других моих людей, но Ограка, Ариоса и Молака я видел, фигуру здоровяка Ирала, который сейчас поглотил в себя и всех более мелких теней и реольца, тоже вижу своими глазами, а реолец лишь вертит шеей и трёт грудь.

Оскалился в злой усмешке. Ну отлично. Я, значит, не справлюсь, а что же вы? Сильный Клинок, значит, вам уже не по зубам, тени? Кто же грозился убить Вира?

Тем не менее убивать реольца нужно. Ударить сейчас, когда он явно ослаблен тенями?

Где-то на соседней улице жахнуло какими-то голубыми молниями, им ответили яркие белые всполохи, расчертившие тучу пыли, которая только разрасталась от нашей битвы. Там, похоже, Илиот опять наткнулся на опасного врага.

А ведь я привёл сюда людей не для того, чтобы терять их. Похоже, настало время использовать кое-что ещё из моих тайн. Гораздо более заметное, чем тени.

Моя усмешка стала только злей, а через миг я выпустил из себя скрываемую в себе тьму, использовал Сферу тьмы, которую забрал у одного из Кровавых, постарался раскинуть её пошире.

Я по-прежнему отлично видел всё, что происходило вокруг, но знал, что сейчас все, кто оказался внутри этого умения, буквально ослепли и оказались в непроницаемой тьме.

Разумеется, кроме меня и моих теней.

Рявкнул, всё ещё находясь в бесплотности Шагов:

— Тени, уничтожить всех, кто попал во тьму!

Сам рванул вперёд, забирая левей и заходя за спину реольцу, который уже сплёл вокруг себя Сферу чего-то там: ни следа мечей обычного умения, а вместо них плотная синяя поверхность, которая закрыла реольца словно плёнка воды. Полусфера воды внутри моей полусферы тьмы.

На пробу первым делом я коснулся этой плёнки лишь кончиком пальца, но рука свободно провалилась внутрь, защита реольца не отчекрыжила мне палец и вообще не повлияла на моё бесплотное тело в Шагах сквозь тень.

Спустя миг я уже стоял за спиной напряженно озирающегося реольца.

Прошлый, почти Клинок, из Великого дома Лагер почуял и отбил такой удар, этот, настоящий и сильный Клинок из какого-то неизвестного мне Дома, ничего почуять не сумел. Может, тому виной была его слабость после теней, может быть, тьма, которая обволокла его со всех сторон и полностью скрыла меня от зрения и слуха, но я просто и без затей снёс ему голову плетью света.

Миг постоял над телом, прислушиваясь к звукам сражения вокруг, а затем рванул на помощь Илиоту.

Рванул сквозь дом, обнаружил, что от дома осталось одно название, лишь одна стена, а из битого кирпича и досок торчит рука в знакомой серой броне.

Сбросил Шаги сквозь тьму, сломав печать, рванул руку, вытягивая остальное тело, а заодно открывая взгляду броню. Всё верно, знакомая броня. Но всё равно это был лишь человек деда, поэтому я сказал ему, по-прежнему не видящему ничего в моей Сфере тьмы не больше того, что он должен был знать.

— Это я, твой господин Лиал. Стой здесь, жди, сейчас я прикончу этого Кровавого и тьма уйдёт. Если рядом был ещё кто-то из наших, попробуй отыскать по голосу и откопать.

Солдат закашлялся, закивал, думая, что смотрит мне точно в глаза:

— Понял, господин.

Отпустив его, я рванул дальше по улице. Помню, планируя эту битву, я хотел в конце поручить Креоду пройтись и прикрыть меня, наделав дыр в реольцах, которых убили тени. Но я просто не представлял, насколько мы развернёмся с защитой ворот, действительно превратив её в битву за город. Не знаю, что там с воротами, их просто не видно за пылью и дымом, но половина ближайших к воротам домов — в труху, в обломки. Ни реольцы, ни мы не сдерживались.

Впереди, буквально за углом, снова жахнуло, ударило сверху, из-за пределов тьмы росчерками ослепительного света, очертило во тьме огромную защитную технику, подсказывая мне, где Илиот вслепую бьётся с реольцем.

Если и этого королю и Виру будет недостаточно, то я даже не знаю, сколько мы ещё сил Теназа должны на себя стянуть.

* * *

Яшмовые весы отвернулся от череды белых и синих вспышек, осветивших изнутри огромное облако пыли, которое заволокло уже не только ворота, но и лежащие за ними кварталы Теназа, и в очередной раз с возмущением поглядел на Вира.

— Если и этого ещё недостаточно, то я даже не знаю, как заместителю командира моего отряда Гирь Весов вообще вам угодить.

— Не угодить, а выполнить условия, не заместителю твоего отряда, а выпускнику моей Академии, — спокойно поправил его Вир, а затем согласился. — Но в этот раз и впрямь пора, реольцы, наконец, осознали, какая острая кость впилась им в глотку, и стали достаточно серьёзны.

Яшмовые весы быстро повернулся к Теназу, обнаружив за его воротами огромную чёрную чашу, которая вспухла прямо посреди клубов пыли, накрыв собой едва ли не целый квартал.

Повернувшись к королю Лавою, Вир улыбнулся и сказал уже ему:

— Что же, хватит этому щенку красоваться.

— Погоди, — изумился король Лавой, — я слышу в твоём голосе восхищение?

— Удивительно, но с ним я испытываю те же эмоции, что и с тобой. Одновременное желание прибить и похвалить, — не стал скрывать Вир. — Ничего не могу поделать с собой.

— Интересно, — прищурился король Лавой. — Видимо, мне стоит получше приглядеться к нему.

— Приглядись, — кивнул Вир. — Теперь же настала пора проверить, найдутся ли в Теназе обещанные тобой достойные противники.

Тот в ответ улыбнулся:

— А что, ударить в полную силу и снести стену Теназа этого мало?

— Нет-нет-нет, — покачал пальцем Вир. — Ты обещал мне другого рода развлечение. Нехорошо будет с твоей стороны обмануть меня.

Король Лавой задумался, опустил взгляд, затем глянул на Вира исподлобья и скривился:

— Хорошо, если достойного противника не появится, то я отдам тебе право расколоть Хранителя. Как тебе такая слава?

— Хм-м, не думал, что ты пойдёшь на такую жертву.

— Славы хватит на всех, — криво усмехнулся король Лавой. — Стать первым королём Скеро, начавшим новую эру, тоже немалого стоит.

— Договорились, — кивнул Вир. — А теперь прикрой меня от лишних глаз.

Яшмовые весы заложил руки за спину, всем видом пытаясь показать, что ничего особенного не происходит, а сам с трудом сглотнул, ощущая, как пересохло во рту. На его глазах разговаривали не король и подчинённый, не король и глава Академии, не сильнейший идар королевства и его старый друг. Нет, в каждой их фразе было что-то совсем другое, очень странное и опасное. Это Яшмовые весы чуял шкурой, которая за последний год стала очень и очень чувствительной.

То, что последовало дальше, только убедило его в подозрениях.

Король Лавой вскинул меч, сплетая быструю вязь движений и накрывая их троих плотной, слепящей, сотканной из белого света полусферой. Вир же медленно поднял руки и принялся складывать печати.

На двадцатой печати Яшмовые весы снова сглотнул. На тридцатой ощутил, как слабеют колени, а в животе всё скручивается в ледяной ком.

Этого не могло быть, но это происходило на его глазах: Вир создавал невозможную технику, технику, которая явно была не под силу какому-то там Великому заклинателю.

Замерев со сложенными у пояса печатями, Вир негромко, без напряжения в голосе сказал:

— Три, два, один.

Король Лавой резко опустил меч, в одно мгновение убирая Покров света.

Все, кто стоял за её пределами, увидели, как исчезла Сфера, как открывшийся взглядам армии король резко опустил меч, указывая им на Теназ и вперёд, к стенам города полетел небольшой, ослепительно-белый шарик, который стремительно увеличивался в размерах с каждым мгновением.

К стене Теназа прилетел уже гигантский, сравнимый в размерах с самой крепостной стеной северной столицы Реола шар света, словно само солнце рухнуло на землю и покатилось на Теназ.

Ещё через миг сияющий шар солнца достиг Теназа и исчез. Вместе с куском крепостной стены. Без звука, без вспышки. Вот есть шар-солнце и стена, вот шара и куска стены нет.

Король Лавой вскинул вверх меч и закричал:

— Вперёд! Смерть реольцам! Реол должен пасть!

Глава 26

Я снова закашлялся, пытаясь выбить из груди вставший там комок. Справившись, с отвращением сплюнул его на землю, утёр рот внутренней стороной ворота ханбока. Знал бы, что идары младшей крови делают схватку в городе такой пыльной, постарался бы убивать их заранее, используя теней в полную мощь.

С другой стороны, не будь этих идаров и действия самих теней было бы гораздо сложней скрыть.

Кто-то сунул мне под нос флягу. Я принял её, хлебнул, полоская рот, а только потом понял, что ханбок протянувшего её чистый и не покрыт пылью, а значит, это не мой человек и, вообще, мои сегодня все в броне, даже Листен.

Вскинул взгляд, с удивлением опознав в идаре Адалио из Великого дома Тенебро, моего старого соученика ещё по Кузне Крови.

Справившись с удивлением, кивнул:

— Давно не виделись, Адалио.

— Да, давненько, — с улыбкой согласился он со мной.

Затем поднял взгляд и нарочито неспешно осмотрел полностью рухнувшую правую, если смотреть отсюда, воротную башню, остатки нашего тележного заграждения, валяющиеся тут и там тела, пятна гари от реольского огня, сумевшего расплавить даже камни мостовой, тлеющие руины домов, что когда-то выходили окнами на площадь, перевязывающихся солдат, Илиота, который лечил самых тяжёлых, шумных, орущих, непрерывным потоком вливающихся в воротный тоннель солдат Скеро, и снова повернулся ко мне.

— Когда мы с тобой выполняли очередное тупое задание Глебола, мог ли ты подумать, Лиал, что однажды будешь участвовать в подобной битве, а?

— Конечно же, нет, — легко ответил я ему. — Всё, о чём я думал в Кузне, так это о том, чтобы превзойти тебя, перековать ихор и заслужить уважение отца.

— Ихор ты перековал дважды, и, кажется, после второй перековки стал только сильней, — улыбка Адалио стала кривой. — Меня ты тоже превзошёл, Лиал, если глядеть на бляху на твоём поясе. Что с твоим отцом, уж прости, не знаю, но кто не станет тебя уважать после того, как ты открыл ворота Теназа и со столь малым отрядом почти час бился против всего гарнизона города?

Я глотнул из фляги, а Молак поспешил с советом:

— Либо благодарите за похвалу, господин, либо обратите всё в шутку, вспомнив что-то из общего прошлого.

Но, прежде чем я успел это сделать, Адалио спросил:

— Ты ведь знал, что помощь к тебе придёт не сразу?

Я помедлил, но ответил честно:

— Знал.

Адалио кивнул и негромко произнёс:

— Когда-то я поспешил сказать за весь юг. Был молод, горяч, с тех пор немного поумнел и скажу в этот раз по-другому, более честно, — я нахмурился, пытаясь понять, о чём он говорит, Адалио же громче и более твёрдо продолжил. — Юг стоял как раз напротив ворот и ждал приказа. Мы верные слуги короля и не могли нарушить приказ «стоять, ждать». Не со всем югом у тебя задались отношения, Лиал из Дома Денудо, но ты должен помнить, что на юге много Домов и во многих из них будут помнить сегодняшний день и то, как ты и твои люди бились в воротах Теназа.

Хлопнув меня по плечу, Адалио шагнул прочь быстрей, чем я успел хоть что-то ответить. Мне только и оставалось, что проводить его спину взглядом, да ещё раз отхлебнуть из его фляги, на этот раз смочив горло.

Только сейчас сумел придумать шутку, связанную с общим прошлым. Правда, шутка была мрачной. В Кузне я всегда проигрывал Адалио в такой дисциплине, как управление большим числом отрядов. Каждый раз, когда я оказывался стратегом, я проигрывал битвы и терял баллы, а вот сам Адалио был великолепен в управлении большой битвой, выигрывая в наших тренировках всего с шестнадцатью отрядами против двадцати восьми.

Вот сегодня я в очередной раз снова доказал, что самое большее, чем я могу хорошо управлять в бою — это десяток солдат, не больше. Что я сделал для управления битвой в последний раз, ну, после того, как мы на пару с Илиотом прикончили сильного идара старшей крови? Приказал всем действовать по усмотрению, бить реольцев и отступать, если совсем прижмёт? Возможно, я больше бы пользы принёс, держась чуть позади, слушая донесения теней, отдавая приказы разделившемуся отряду и выбивая со спины сильных реольцев.

Но тут уж, если нет таланта стратега, то, сколько ни пытайся, отыскать его в себе не получится. Покосился на Ограка, который вполне мог бы стать таким стратегом, но тени после наказания и разговора с ними, не спешили навязывать мне своё мнение и лезть с лишним советом. Возможно, зря.

Налив воды в ладонь, смыл с лица грязь и кровь, натёкшую с небольшого рассечения чуть выше повязки. Основную часть крови впитала сама повязка. Привычно поправив её, позвал:

— Креод!

— Да, господин.

Кому-кому, а трёхжильному Кровавому эта битва далась легче всех. Грязный, весь в крови, в побитых доспехах, но бодрый, словно только-только встал.

— Посчитали, сколько погибших?

— Ещё нет, господин, — мотнул он головой и ткнул рукой за спину и влево. — В том квартале пропало полтора десятка, ищут.

— Нашли, — вмешался Ариос. — Это отряд Кодика. Из четырнадцати погиб только один, Кодик удержал завал Покровом Клинков, спас остальных. Скоро их выкопают.

Я привычно кивнул сразу обоим собеседникам и спросил:

— Если без них?

Спокойно выслушал ответ. Четверть.

С одной стороны, погибло гораздо меньше, чем можно было ожидать после битвы таких размахов и накала. Заслуга в этом не только доспехов, но и идаров старшей и младшей крови, которые выложились на полную сами и опустошили до дна все слёзы Амании. Не меньшая доля в этом и крови, которой я почти месяц тайно поил своих солдат. Потому как Покров клинков в исполнении пусть даже и старших солдат Дома… Это невозможно. Это даётся даже не всем хёнбенами Домов. Это не просто уровень Возвышенного мечника, это уровень полноценных, долго тренировавшихся в пути меча идаров, а не простолюдинов, которые на подобное не замахиваются. Впрочем, Кодик как раз замахивался, а вот другие — нет.

С другой стороны, погибло слишком много для моего небольшого отряда и Малого дома. Раньше подобная потеря каждого четвёртого из небольшого гарнизона погрузила бы наш Малый дом в уныние. Сейчас, пусть мы и окрепли немного, тоже ничего хорошего.

— Я бы предложил, господин, — обратился ко мне Креод, — выбрать ближайший уцелевший дом достаточного для нас размера, бывшую харчевню или постоялый дом, да расположиться там.

Я бросил взгляд выше руин площади, туда, где поднимались дымы битвы за город, и снова задал вопрос сразу обоим своим собеседникам:

— Думаешь, мы справились и дожмём реольцев?

Первым ответил Ариос:

— Скеро нанесли удар сначала гораздо восточней, когда приличная часть гарнизона сосредоточилась на нас, затем вошли в ворота, когда реольцы бросились назад.

Следом его дополнил Ограк:

— Считайте, дважды ударили в спину. И без теней Ариоса ясно, что потери Реола огромны и всё упирается только в «когда»? Ночные битвы не самое приятное, что существует.

Наконец, кивнул и Креод:

— Да, господин, дожмём. Солдаты, — он кивнул на орущую про смерть Реола колонну, что никак не заканчивалась, — говорят король лично снёс стену Теназа в лиге отсюда и первым вошёл в город, уничтожая любое сопротивление.

Ирал недовольно рыкнул:

— Первым в Теназ вошёл наш господин! Вор чужой славы!

Ограк осадил его:

— Спокойней. Никто не заберёт у господина его часть славы. А раз уж в город вошёл сам король Скеро, то Теназ спасёт только чудо, например, король Реола, который всё это время ждал нашего удара.

Ирал недовольно огрызнулся:

— Тебе ли не знать, что мощь можно победить упорством, числом или самопожертвованием.

— Всё возможно, — спокойно согласился Ограк, — поэтому я и не советовал бы углубляться в город. Пока. Мало ли какие сюрпризы для нас припрятаны у Реола. Ночь близится. К чему искушать судьбу?

Креод понимал, что вокруг есть тени, понимал и то, что они не молчат и я их слушаю, но всё же устал ждать и напомнил о себе:

— Господин.

Я кивнул:

— Да, — тут же поправился. — То есть, нет. Покидаем город и возвращаемся в лагерь.

— Господин? — снова проговорил Креод, на этот раз с отчётливо различимой вопросительной интонацией.

— Мы не знаем, как повернётся сражение. К тому же, — я тоже ткнул в проходящих мимо солдат. — Сомнительно, что уже был приказ глотать зелье Ярости, но глянь, как они выглядят и как себя ведут.

Мы вместе, все вместе, и я, и Креод, и тени, что стояли рядом, оглядели чужих солдат. Глаза горят, рты перекошены в ухмылках у каждого второго, половина по-прежнему орёт про смерть Реолу.

— Да-а-а, — протянул Креод. — Я помню, как вы относитесь к мародёрству и насилию, господин, а тут явно не избежать ни того ни другого. Вы правы, господин, лучше уйти прочь, чтобы не видеть всего этого и не искушать наших людей. Они-то сегодня уже пили зелье.

Я кивнул. Креод всё понял правильно.

— Распоряжусь, господин, — кивнул он мне и двинул прочь.

Сделав ещё глоток, я закрыл флягу и тоже поднялся на ноги. Хватит сидеть и бездельничать. Илиот вряд ли устал меньше меня, но лечит солдат, пора и мне заняться делом. Поток излечения будет хорошей помощью Илиоту.

Нам удалось даже отыскать три уцелевших телеги, вытащить их на руках за ворота, и уже там уложить на них раненых. Затем недолгая дорога к лагерю, под взглядами левого крыла армии, к шатрам отряда Гирь Весов, в которых было почти пусто.

Невольно я задумался, что реольцы могли это предугадать, и сюрпризом для нас станет удар в спину обезлюдевшему лагерю, а затем удар в Теназ — в спину нашим вошедшим туда солдатам. Разослал теней, но они ничего и никого не нашли в доступной округе, зато, окружив лагерь, замерли стражей, которую вряд ли реольцы сумеют пройти незамеченными.

Я даже похвалил себя за решение вернуться сюда. Кто знает, как с этим обстоят дела в городе, который штурмуют, а здесь в бочках запасы воды, которые мы тут же пустили в ход.

Возле них я и столкнулся с Листеном, который стащил шлем, броню и смывал с себя пот, грязь и кровь.

Он выпрямился, поприветствовал меня:

— Господин.

Я окинул его взглядом:

— Цел? Молодец.

Листен с трудом, криво улыбнулся:

— Старался.

Я попросил его:

— Слей мне.

Сбросил истерзанный ханбок, оставшись только в штанах, нагнулся над лужей, похлопал себя по затылку, показывая, куда лить. С наслаждением, отфыркиваясь, принялся плескаться под струёй холодной воды.

— Повязка, господин, — вдруг заметил Листен. — Снимите её, она мешает промыть волосы, да и, вообще, вся в крови.

— Да, повязка, — теперь у меня на лице была кривая усмешка.

Снимать я её, конечно, не собирался. Сегодня я убил немало сильных идаров, мои тени убили множество солдат и слабых идаров, а мы до сих пор не знаем, передают ли они мне частицу силы убитых или нет. В любом случае, я совершенно не представляю, что у меня под повязкой, а показывать полутора сотням солдат, пусть даже и моих солдат, знак проклятого рода Оскуридо, я не собирался.

— Ну-ка, дай, — рядом с Листеном будто из ниоткуда возник Креод, ловко отобрал ковшик и буркнул. — Как там тебя? Листен? Свободен, у меня есть разговор к господину.

Креод до сих пор был в мятой, битой броне, покрыт кровью от кончиков волос до кончиков сапог, поэтому Листен даже слова ему не сказал. Хотя не думаю, что сказал бы и в любом другом случае. У Креода в отряде особая репутация.

Едва Листен отошёл на пять шагов, как Креод опустил ковшик в бочку, ловко откуда-то выудил свежую налобную повязку и шагнул ко мне ближе, закрывая меня от постороннего взгляда.

— Да, нужно что-то уже делать, господин, — сообщил он через миг, уже держа в руках старую, грязную повязку.

— Что-то? — переспросил я. — Ты знаешь, что нужно делать.

— Вы не думали, господин, — вдруг спросил он, — открыться ещё кому-то? Например, Илиоту. Он тоже не раз обязан вам жизнью.

Я потёр шрам. Думал-то думал, но… Озвучил своё сомнение:

— А если он не примет этого?

— Значит, он и не был верен вам до конца, — жёстко отрезал Креод, а через миг добавил. — К тому же, господин, ваше увлечение «вином», — с нажимом произнёс он это слово, намекая на то, что я добавлял в это самое вино, — стало уж слишком явно. Те, первые два десятка человек, которые давали клятву у алтаря, молчат, как молчат и все те, с кем мы были в Ожерелье, но вам пора взять клятву и с остальных, пока это не закончилось плохо. Ваших помощников слишком мало, чтобы уследить за всеми длинными языками, а после сегодняшней битвы не осталось тех, кто не заметил возросших сил. Шутка ли, недавно простые солдаты вдруг осознали, что у них всех проявилась крепость тела, третий дар Хранителей, то, что получали гаэкуджи и хёнбены Домов после долгих лет службы.

— Ну, не простые солдаты, — возразил я, — а старшие, опытные, отдавшие те самые долгие года службе.

— Господин, вы серьёзно? — поднял брови Креод. — Ладно крепость тела, господин, но у каждого четвёртого проявилась защита от стрел, четвёртый дар, который здорово их сегодня выручил под стрелами и камнями, когда никакого Великого паладина из наших не было даже на соседней улице. Уверен, уже к вечеру они начнут проверять умения пути меча. Господин, восемь десятков идаров, возникших из ниоткуда, это не шутки.

— И он совершенно прав, — мрачно подтвердил Молак, который последние дни был необычно молчалив. — Нужно закрыть им рты и обязать держать всё хотя бы в подобии тайны, а не светить всем в лагере умения Возвышенных мечников.

— Ты прав, — кивнул я и хлопнул Креода по наплечнику. — Прости, — крутнул головой, выискивая среди шатров в соседних рядах тот, что с походным алтарём, не отыскал, но всё равно приказал. — Как только все приведут себя в порядок, собери их.

— К чему ждать, господин? — не согласился со мной Креод. — Кровь с рож смыли уже все.

Я хмыкнул, не став говорить, что как раз Креод всё ещё в крови, поднял ханбок и тряханул его, выбивая пыль.

— Значит, собирай.

Спустя десять минут я стоял в плотном кольце своих солдат, набившихся на свободный пятачок посреди шатров. Ну, своих и солдат деда, но это было не суть важно. Сегодня они пошли за мной туда, где могли сложить головы и даже слова не сказали, значит, я и правда могу считать их своими людьми. К тому же, сейчас проверю и привяжу к себе окончательно. Хорошие, верные солдаты на дороге не валяются, дед знал, какой подарок мне придётся по душе.

Тени тоже были здесь, пришлось их отозвать со стражи лагеря, сейчас они сновали в толпе, вслушивались во фразы, которыми обменивались солдаты, в это я не влезал, у Ариоса гораздо больше опыта в подобном. Я лишь обозначил теням чем займусь и чего от них хочу. Жаль, что нельзя забрать к себе выжившего Кровавого и двух невидимок.

Я крутнулся на месте, чтобы в сгустившихся сумерках увидеть все лица и позволить всем увидеть своё. Сказал:

— Все сегодня заметили, что превзошли свой привычный предел сил. Кто-то заметил это не в первый раз, для тех же, кто со мной недавно, это стало неожиданным открытием.

Раздался едва ощутимый ропот шепотков. Бывшие люди деда неожиданно обнаружили, что они стоят в ближнем ко мне круге, а внешний составляют как раз старые мои люди. Кое-кому это сильно не понравилось.

— Не буду ходить вокруг и около. Дом Денудо — старый Дом. Когда-то мы были Первым домом севера, были для всего севера вторыми после короля и с тех пор сохранили немало тайн. Одна из таких тайн — тайна состава, который позволяет простолюдинам стать идарами, прибавить вам сил. И этим составом я не раз вас поил.

В этот раз в ропоте были отчётливо слышны восклицания:

— Вино. То кислое пойло. Вино, чтоб его.

Я кивнул:

— Вы верно догадались. А раз догадались, то я хочу получить от вас клятву на алтаре Хранителей, что вы будете хранить в тайне эту догадку и молчать о том, что стали сильней. И конечно же, хочу клятву о том, что вы будете скрывать свою новую силу, а не трепаться о ней у каждого костра и показывать каждому собутыльнику.

Неожиданно раздался выкрик:

— А если не захотим?

Возле этого солдата тут же оказалось сразу четыре тени.

Я широко улыбнулся и сам спросил:

— Что делает владетель с подчинённым, который желает раскрыть тайну господина? — и сам тут же ответил. — Он его убивает. Тайна Дома — есть тайна Дома.

Ответом мне стало мрачное молчание. Никто не стал поправлять меня, что я пока что никакой не владетель.

Не убирая с лица улыбки, я сообщил:

— Думаю, все знают поговорку про кнут и пряник. Кнутом я уже погрозил, но каков же пряник? Ну, если вам мало уже полученной силы… — ответом мне стало мрачное молчание. Я хмыкнул и громко сказал. — Тогда поглядите туда! — указал я на покрытый дымом и пылью Теназ. — Это лишь первая победа Скеро над Реолом. Впереди ещё немало битв и городов. И у кого больше шансов выжить в этих битвах? У простолюдина, чей предел повышенная сила и выносливость или у гвардейца Великого дома, для которого и защита от стрел не предел?

— Господин, — вперёд шагнул Юсто, командир дедовского отряда. — Вы говорите, что мы можем стать ещё сильней?

Я пожал плечами:

— Наш Дом так давно последний раз использовал этот состав, что полные знания о нём утеряны. Я и сам не знаю пределов вашей будущей силы.

Юсто не стал медлить с ответом, не стал даже глядеть на своих людей.

— Я уже говорил, господин, что мы выполним любой ваш приказ и, конечно же, дадим клятву.

Я довольно кивнул:

— Идём.

И развернулся в ту сторону, где тени отыскали шатёр с походным алтарём. Надеюсь, его охрана не решит, что мы реольцы. Впрочем, это будет их проблема.

Для меня же больше проблем принесло само количество клятв. У меня оставалось ещё два незавершённых дела, но больше полусотни клятв — это больше полусотни клятв.

К их концу окончательно стемнело, а мне уже ничего не хотелось. Не было ни малейшего желания переться в Теназ, потом шагать по его горящим улицам в поисках уцелевшей троицы из Кровавого и невидимок. Отсюда наблюдать за клубами дыма над его стенами приятней, чем вдыхать смрад на его улицах.

Но одно дело — хочется, совсем другое дело — надо.

Я, ни как идар, наследник Малого дома, ни как заместитель командира Гирь весов, ни как тот, в ком течёт кровь проклятого рода Оскуридо и убитого Предка Ребела, ни как тот, кто обещал убить другого Предка — Аманию, не мог валяться здесь, когда в паре лиг от меня скоро свершится падение Хранителя.

Креод не был бы собой, если бы упустил, что я куда-то собрался. С тех пор как я спас его от безумия Кровавого жнеца, его верность только становится сильней.

— Господин? Куда вы?

— Хочу поглядеть на статую Хранителя и как её будут разрушать.

И всё же Креод строго придерживался границ отношений господин и слуга.

— Мне пойти с вами, господин?

— Нет, приглядывай здесь.

Креод кивнул и сделал шаг назад.

Город был точно таким, каким я и думал: много разрушенных домов, следов жарких схваток идаров, крики, плач уцелевших жителей, снующие тут и там группки солдат, многим из которых Ярость Эскары затмила разум.

Услышав дикие женские крики из дома по правую руку, я остановился, морщась, спросил:

— Там солдаты, да?

Теням хватило буквально нескольких мгновений.

— Да, господин.

— Убейте их, — коротко приказал я. Уточнил, на всякий случай. — Солдат.

Ограк кивнул, и от меня в сторону дома тут же сорвались пять безымянных теней. Миг — и женские крики сменили тон, а затем и вовсе смолкли, сменившись рыданиями и какими-то причитаниями.

Я, всё так же морщась, двинулся дальше. То, что я вывел своих людей из города это правильно. А вот то, что вернулся сюда сам… Вздохнув, признал, что за всё нужно платить. За возможность увидеть падение Хранителя Предков тоже. И не только запахом гари в воздухе.

* * *

Король Лавой оглядел усеянную телами площадь, громаду храма впереди и молча двинул дальше. Пересёк площадь, поднялся по ступеням, вошёл через выбитые двери храма.

Внутри тоже была битва, и реольцы дрались яростно, отчаянно. Никто из живущих сейчас не представлял, чем обернётся для королевства захват одного из Хранителей и тем более его разрушение. Все просто понимали, что ничем хорошим.

Сам король Лавой ожидал, что исчезнет связь Хранителя севера Реола со всеми алтарями, которые относились к этой части Реола. Он надеялся, что все окрестные алтари станут бесполезными кусками камня, не в силах больше накапливать и отдавать жар души. Но как это будет в точности, покажет только жизнь.

Реольцы не хотели этого проверять, но отстоять город, площадь, храм Предков и статую Хранителя не сумели. Оказались слабы.

Король Лавой задрал голову. Освещение храма по большей части уцелело, поэтому статую было отлично видно, огромный сводчатый зал заполнял приятный, рассеянный свет от десятков источников.

Посреди этого огромного зала лежал прямоугольник основания — полированная глыба камня с идеально ровными краями и линиями. А на основании и стоял Хранитель — гигантская статуя серого, шершавого камня, почти упиравшаяся головой в купол храма — широкоплечий мужчина в ханбоке без герба, с суровыми, но неясными чертами лица, держащий перед собой в жесте уважения сжатый в ладонях меч.

Никакого отличия от таких же Хранителей Скеро король Лавой не увидел. Планировка зала, освещение, материалы отделки и прочие мелочи отличались, Хранитель — нет. Даже алтарь перед основанием Хранителя точно такого же размера — глыба полированного чёрного камня высотой по пояс.

Король Лавой перешагнул тело реольца, не заботясь о том, что наступил в лужу крови, сдвинулся в сторону и повёл рукой:

— Он твой.

— Держишь обещание? — спросил вошедший следом Вир.

— Король Лавой Справедливый, звучит?

Вир скривился:

— Что за жалкая попытка отыграться? Реольцы не стали биться за город до конца, а настроение ты срываешь на мне?

— Меня смущает эта лёгкость. Так не должно было быть, — признал король Лавой.

— Меня тоже смущает. Развернёмся и уйдём? — предложил Вир.

— Он твой, — повторил король Лавой, но в этот раз голос его звучал жёстче, почти как приказ, который тоже прозвучал. — Занять оборону вокруг храма! Быть готовым ко всему!

Вир отбросил свои шуточки, молча сделал десять шагов вперёд, с сожалением похлопал по мечу, что висел на его поясе, и поднял перед собой правую руку, складывая печать.

Через несколько мгновений в статую Хранителя ударил неяркий белый луч.

И не оставил на ней ни следа.

Король Лавой пробормотал под нос:

— Никто не обещал, что это будет легко.

* * *

Вдали, далеко впереди что-то сверкнуло ярко-белым, озарив начавшее темнеть небо.

Ариос с явно уловимым сожалением произнёс:

— Уже начали. Это Вир бьёт по Хранителю. А нам ещё далековато.

Я смерил его удивлённым взглядом, буркнул:

— Кто желает поглядеть — вперёд.

— Оставить вас? — хмуро переспросил Ирал.

— Меня обидят на этих улицах? — поддел я его и повторил. — Летите, я разрешаю.

Тени, именные тени, кто помнил больше остальных, кто ещё больше тысячи лет назад были назначены советниками Оскуридо, переглянулись. Затем Ограк сказал:

— Господин, мы благодарим за эту возможность.

Ариос добавил:

— С вами останутся незанятые в поиске простые тени.

— Не только, — буркнул Ирал. — Я тоже не уйду. Хранитель Химедо? Что мне до него? Я бы с удовольствием насладился разрушением Хранителя Амании.

Его обожгли многообещающими взглядами сразу несколько других теней, но Ирал лишь хмыкнул и с вызовом глянул на них в ответ.

— Летите, — повторил я в третий раз, видя, как вспышки света в небе стали чаще.

Тени сорвались с места, оставив меня с Иралом и шестью безымянными.

Я переспросил:

— Значит, Хранителя Амании?

Ирал не опустил взгляда:

— У меня, да и всех остальных, остались смутные воспоминания о последних днях. Но ничего хорошего в тех воспоминания нет. Бедняга Тормур помнит, как его развеяло, и не сказать, что это воспоминание приносит ему радость. А ещё я, стоя за вашей спиной, читал книги в библиотеке Кузни Крови. Что с моей памятью, что без неё я могу сказать одно точно: на руках Амании больше всех крови Оскуридо.

Я кивнул, принимая его ответ. По летописям всё выглядело именно так. Тем удивительней было то, что именно Амания спасла меня на посвящении и так радовалась тому, что кровь Ребела уцелела. Что же, Теназ, можно считать, пал. Скоро я стану свободен от долга Виру и поеду домой. И что помешает мне по пути туда заглянуть в Ожерелье и проверить догадку о нахождении Амании?

Да и, вообще, что я там недавно говорил сам себе? Я, столь сильно переплетённый с судьбами двух Предков, просто обязан увидеть падение Хранителя третьего из них. Так чего плетусь?

Весело обронил:

— Догоняйте, — и сорвался с места сначала в ускорении, держа его печать на правой руке, а затем складывая левой рукой печати Шагов сквозь тень.

Лететь, конечно, не полечу, но должен успеть. Хранитель не может быть хрупким, это творение самих Предков.

* * *

Вир, щерясь, стоял, широко расставив ноги и стремительно складывая печати. Света в храме стало гораздо меньше, немногие светильники пережили техники Вира, тел павших в храме реольцев теперь почти не было видно, их засыпало обломками рухнувшего свода, как не было видно и алтаря Предков. Но сама статуя Хранителя всё так же возвышалась посреди завала, который сумел засыпать её только по щиколотки.

Не повредило обрушение и королю Лавою. Идара его силы сложно ранить, тем более тогда, когда у него есть пространство для отступления.

Полыхнуло, заставив и короля Лавоя и всех тех, кто подглядывал за происходящим из дверей и проходов, прикрыть глаза от слепящего белого света.

— Аха-ха-ха!

Яростный смех заставил их побыстрей открыть глаза. Хохотал Вир, и причина его веселья была понятна — глубокий шрам-выбоина, появившийся на плече Хранителя.

— Создание Предков может разрушить всего лишь умелый и хитрый Великий заклинатель? — непонятно произнёс Вир. — Как смешно. Или за тысячу лет ваше последнее творение ослабло, Предки?

Кто-то из простых солдат даже попятился, слыша хулу Предков, но Вир уже складывал новые печати.

Первая пара, вторая пара, третья пара… седьмая.

Между рук Вира возникло два вложенных друг в друга кольца. Они принялись вращаться, а едва слились для глаза в единый слепящий шар, Вир словно оттолкнул его от себя.

Техника стремительным росчерком пересекла руины зала, ударила в грудь Хранителя. Со вспышкой, грохотом, яростным взрывом огромная статуя словно переломилась надвое.

Но не успели обломки статуи пролететь даже половину пути до земли, как из заваленного обломками постамента статуи во все стороны ударила ослепительная бело-голубая волна.

Ударила и схлынула прочь, за пределы храма, оставив короля Лавоя и Вира изумлённо оглядываться на то, что она натворила.

* * *

Вот всё отлично, я, бесплотный, неуловимый, быстрый, стелюсь над дорогой, торопясь в центр города, а вот меня скручивает болью, выбивает из сосредоточенности бега, техники и умения, и я кубарем качусь по заваленной мусором и битым камнем мостовой.

Ошеломлённый, сбитый с толку, пытающийся понять, свернул я себе шею или нет, я приподнялся на локтях, осторожно качнул головой, проверяя шею.

— Господин!

Рядом оказался Ирал, дёрнулся, вроде как попытался ухватить меня за руку, но в последний миг спохватился, требовательно повторил:

— Господин, вставайте! Что с вами?

Я толкнулся от мостовой, сумел встать на колени и прохрипел:

— Чтобы я так знал.

Ирал как-то странно, замедленно выговорил:

— Эт-то ещё что?

Я торопливо, наплевав на боль, вскинул голову.

Последние минуты я бежал, вывернув на одну из главных улиц города — широкую, прямую и ведущую к храму Предка. Сейчас, в опустившейся на город ночи, далеко впереди, там, где возвышалась громада храма, был отчётливо виден какой-то голубой огонёк на его фоне.

И кажется, этот огонёк стремительно приближался.

И видел его не я один — впереди, там, куда я чуть, буквально полминуты не добежал, стоял отряд в два десятка солдат с безгербовым идаром в шёлке. Наши, из Скеро. Пялились они точно в ту же сторону и задавали тот же вопрос.

— Это ещё что за хрень?

Я со стоном встал и этим привлёк их внимание.

— А ты ещё кто такой и откуда тут взялся?

Вопрос я пропустил мимо ушей — в рёбрах так кольнуло, что мне стало не до чужого пустого любопытства. Если бы я знал, что в бесплотных Шагах сквозь тьму можно так больно упасть, то не стал бы так разгоняться.

А вот Иралу удалось отвлечь меня от боли:

— Господин! Это приближается!

Я вновь вскинул голову. И впрямь: голубой свет стал гораздо ближе, уже видно, что это не какой-то там огонёк, а сияние, перегородившее улицу от края до края и от брусчатки до крыш зданий.

А ещё отчётливо заметны тёмные фигурки на её фоне, которые бегут прочь от этого катящегося по улице сияния, то и дело проигрывая этот бег и исчезая за стеной света.

Что-то мне как-то не хочется проверять, что это за свет такой и что случится, когда он и меня настигнет.

Я бросил быстрый взгляд влево-вправо, выбирая, в каком здании скрыться, но за эти мгновения стена голубого света стала ближе и стали видны ранее неразличимые подробности: волна света то расширялась, то сужалась, неразрывно касаясь стен зданий, отблёскивая голубым во всех стёклах и сияя в провалах окон.

Это не стена света вдоль улицы, осознал я, это волна света, которая не замечает на своём пути даже камня зданий, пронизывая их насквозь.

Солдаты позабыли о вопросах ко мне, засуетились, бросились в разные стороны, не обращая внимания на вопль своего идара.

Но я отметил это лишь краем глаза, продолжая глядеть на волну света: она несётся с такой скоростью, что даже мне, пожалуй, не сбежать — прошло не больше нескольких мгновений, а она уже вот — рядом, совершенно неясно, как успевают убегать вон те тёмные фигуры.

Ирал, потрясённо выдохнув, подсказал:

— Это же тени.

Через миг до меня донёсся и их вопль:

— Защиту! Защиту, господин!

Я подобрался, уже совсем другим взглядом впившись в накатывающую волну голубого света. Слишком близко для «раммас аут раум зиарот», я не успею сложить столько печатей.

Едва осознал это, как вскинул перед собой левую руку, складывая самое быстрое из своих защит.

Херристра аут.

Две печати, которые впитали весь брошенный в них жар души и подняли вокруг меня голубоватый купол.

Но сумеет ли такая слабая техника защитить меня от того, что несётся на меня?

Раздался ещё один вопль:

— В господина! Прячься!

Я изумлённо вскинул брови. Чего?

Через миг получил ответ: Ирал развернулся и бросился на меня, входя внутрь меня.

Ещё через миг, пройдя купол защиты, тёмными росчерками его поступок повторили все остальные тени.

Осколок льда рванул грудь холодом, перехватил дыхание, а следом за тенями сквозь защиту прошла, словно её и не было, волна света, пронизала меня, ослепив меня болью, и умчалась дальше.

Я выдохнул, выкашлял через себя боль, моргнул, разгоняя белую муть перед глазами, и услышал полный муки стон. Не свой стон, моя боль уже прошла.

Проморгавшись, обнаружил, что окружён тенями, которые сейчас глядят не на меня.

Чуть в стороне, сжавшись в клубок, лежал на мостовой… Наверное, это был Ирал. Никого массивней него среди моих теней не было, но сейчас это была скорее безликая фигура, лишившаяся былой плотности, яркости, больше похожая на тень времён моего детства — странное человекообразная тень с руками-лапами. Ни лица, ни деталей одежды не разобрать. Вместо лица — бесформенная маска с провалом стонущего рта.

— Это что такое? — не узнал я своего голоса.

Ответил мне Молак, ответил невпопад:

— Не знаем, господин. Этот свет ударил из храма. Мы остановились, а вот Тормур и некоторые безымянные тени и не подумали. Их разметало на тысячи клочков, и мы бросились бежать.

Я невольно потёр грудь, в которой словно поселился кусок льда. Выходит, боль от которой я упал, пришла от уничтожения нескольких теней? А новая, ослепившая меня только что, значит, от того, что Ирала облизала, ободрала своим светом эта волна? Лёд же, столь памятный мне по Кузне Крови, это жар души, который из меня тянет раненый Ирал? Или не только Ирал? Тормур?

Пополнив жар души из слезы Амании, спросил:

— Ему можно помочь?

— И на это у нас нет ответа, господин, — качнул головой Молак. — Но пока живы вы, мы тоже должны быть живы. А вы живы, в отличие от других.

— Других?

Я торопливо огляделся, обнаружив, о чём он говорит: солдаты, возле которых я вывалился из Шагов и которые разбегались перед волной света. Некоторые из них остались на улице и теперь лежали вповалку буквально в десяти шагах от меня. Над ними потеряно метался их идар, ругаясь и тряся безвольные тела.

Я уточнил:

— Мертвы?

Ариос кивнул:

— Да.

— А те, что спрятались в здании?

Ариос взмахом руки разослал в стороны сразу несколько безымянных теней. Через минуту я знал, что в домах мертвы вообще все. Не только солдаты, но и простые жители. Лежат без единой раны и без дыхания.

Я не успел задать какого-то следующего вопроса, когда все они вылетели у меня из головы.

Мёртвые тела солдат, что лежали невдалеке, вдруг окутало красное свечение, заставив безымянного идара замолкнуть и отскочить прочь, ещё через миг свечение превратилось в красный столб, высотой в два человеческих роста, что вырос из груди тел, а ещё через миг эти столбы превратились в лучи алого света, которые ударили в тёмное небо.

Кто-то из теней охнул, но я даже не обратил на это внимания, крутнулся на месте, оглядываясь. В половине окон сияло алым, отовсюду — из зданий, с соседних улиц, со всех частей города — били вверх лучи алого света, окрашивая тёмное небо в цвет крови. Где-то потеряно, страшно, завыли собаки. Весь город сиял лучами крови.

Эпилог

Несмотря на ночь, король Реола, Исиор из рода Агуас, был в тронном зале. Один, в темноте, не на троне. Он стоял у широкого окна. Но глядел не на столицу, не на её огни ночной жизни, а глядел на небо. Ждал. И дождался.

Небо вдруг окрасилось багряным, налилось алым, а затем пролилось вниз, ударив тёмно-красным лучом в самое высокое здание столицы, в купол храма Предков.

Расплывшись в улыбке, которая была незаметна в бороде, Исиор, король Реола наслаждался этим видом. Тишину тронного зала разогнали гулкие слова, которые он произнёс:

— Свершилось, первый Хранитель Химедо пал.

Летописи Реола хранили немало тёмных моментов, бывали в прошлом времена, когда младшая кровь пыталась украсть трон у старших братьев, поэтому послание Истинного Предка, передававшееся от Деко, хранителя традиций к Амо, старейшине и Диа, главе рода, дважды едва не было потеряно.

Один раз Деко и вовсе передавал его внуку, хрипя и умирая от раны, пробившей грудь и повредившей сердце. Поэтому и были сомнения, что обозначенные в послании тысяча лет уже истекли, ведь они считались не от так называемого ухода Предков, а от ухода Истинного Предка.

Король Исиор был уже стар, его волосы и борода уже полностью побелели. От старости умерли и его отец, старейшина Амо, и тем более его дед, хранитель традиций. Ему пришлось самому нарушить традиции и передать знание о послании Предка сыну, который всё ещё считался не более чем наследником, поколением Албо и не имел права на это знание.

Но король Исиор боялся, что дело, передававшееся в его роду на протяжении тысячи лет, будет забыто и потеряно, поэтому и пошёл на подобное нарушение.

А ещё очень боялся, что обсчитался и начал выполнять задуманное раньше срока. И поначалу первая неудача с Кровавыми легла тяжёлым грузом на сердце: ошибся, вступил в битву, в которой Реол может и не победить, напрасно, впустую израсходовал последние года жизни, подвёл сына, украв его годы и его славу. Но нет, кровавое сияние с неба только что сняло с его плеч все сомнения — в этот раз он всё сделал правильно и вовремя. Скеро попалось в ловушку, впереди у него самого ещё много лет жизни, у Реола — расцвет могущества, а у сына свои собственные земли и подданные. Ну а то, что Амания ещё немного поживёт, в этом нет ничего страшного. Пусть и не её смертью, но весть Истинному Предку отправлена.

— Отец, — едва слышно загудела, открываясь, дверь в тронный зал. — Свершилось!

— Да сын, — отвернулся от окна король Исиор. — Свершилось. Пойдём же, Амар, сорвём плоды нашего успеха.

Спустя половину часа король Исиор и наследник Амар уже спрыгивали с граухов возле ступеней центрального храма королевства Реола. В него уже почти десятицу не пускали никого из посетителей, отменив посвящения даже для самых известных и сильных Домов Реола.

Охраняли его вернейшие из идаров и Кровавых.

— Ваше величество, ваше высочество, — приветствовал их за воротами храма гонган охраны. — Всё, как вы и сказали.

Король Исиор лишь кивнул, торопясь увидеть всё своими глазами.

Стремительно, невзирая на свой немалый возраст, буквально промчался по главной галерее в зал Хранителя и застыл там на пороге.

Всё точно так, как и было предсказано в вести Истинного Предка.

В постаменте, гладком, нерушимом, открылась ниша, чуть больше, чем наполовину заставленная небольшими пузырьками с алым содержимым.

Не отводя от них взгляда, но уже и не торопясь, король Исиор прошёл последние шаги к статуе Хранителя. Остановишь у ниши, отсчитал пять пузырьков, вспоминая слова деда из послания Истинного Предка.

— Жители Теназа, — затем его палец скользнул дальше, отсчитав ещё три. — Армия Теназа, — ещё шесть пузырьков. — Сильнейшие идары Теназа, — на последние два пузырька он указал с негодованием. — И это все скерцы, которые погибли в черте города? Это все враги, которых они сумели убить, защищая город? Ублюдки, если бы они уже не были мертвы, то я бы повелел казнить их второй раз! Ничтожества, не сумевшие даже достойно продать свои жизни!

Наследник Амар тоже недовольно морщился:

— Это меньше, чем мы ждали, отец. Может быть, в послании ошибка и мы неверно рассчитали кровь? — с намёком покосился он на гонгана, замершего невдалеке.

— Нет, — спокойно ответил король Исиор, знавший, что не только гонган приглядывал за Хранителем. — Дело в самовольничестве бездарного командующего обороной Теназа. Он должен был уберечь своих идаров и стянуть всех в город, дав битву в его стенах, но вместо этого понёс огромные потери, даже потерял одиннадцать из сильнейших, поэтому мы и недосчитались теперь драгоценного состава — они погибли вне города, разрушенный Хранитель не дотянулся до их крови.

— Значит, нам придётся кого-то обделить, отец, — мрачно подвёл итог наследник Амар. — Кого?

Король Исиор усмехнулся в ответ:

— Не меня, не тебя и не вернейших из людей, — с этими словами он ухватил один пузырёк из ниши статуи и протянул гонгану, который всё это время молча стоял в пяти шагах.

Тот торопливо шагнул ближе, опустился на колено, двумя руками принимая хрустальный пузырёк, в котором огнём горела кровь:

— Благодарю за доверие, ваше величество.

— В остальном, — вновь обратился к сыну король Исиор, — минула тысяча лет, Предки окончательно ослабли, а вместе с ними ослабла и старшая кровь, началась новая эра, и королевство Реола первое сбросит оковы ограничений силы идаров. Впереди множество сражений, и Скеро ещё не раз выплатит нам виру кровью и силой. Никто не останется обделённым, а затем вернётся Истинный Предок и все остальные королевства падут.

Наследник Амар кивнул, выкрикнул:

— Да будет так! — тремя глотками осушил свой пузырёк и кровожадно ухмыльнулся.

Content

Михаил Игнатов
Дары Крови

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог