Директива: Сохранить!

Глава 1

Пожар разгорается

Адиас, столичная планета системы Иа, бывшее звёздное царство Вендикт.

60885 год от падения Социума.

— Ты так ничего здесь и не изменил. За двадцать семь лет… — Магна Мартирис несколько секунд назад переступил порог тронного зала, окинув тот взглядом. Всё те же высокие потолки, подпираемые резными колоннами, чем-то неуловимо напоминающими голдианские шеи. Те же огромные фрески, отражающие исторические события, кардинальным образом повлиявшие на звёздное царство Вендикт, и всё тот же столик с игральной доской у дальней стены, там, где со входа из-за колонны нельзя ничего увидеть. Такое удобное место, чтобы сыновья были и при отце-правителе, и не смущали важных гостей, которые никогда не подходили слишком близко к трону, и оттого не видели «детского уголка». И именно потому, что доска эта простояла здесь безо всякой надобности долгих двадцать семь лет, наместник и удивился столь сильно. Даже прищурился, позволив эмоциям отразиться на своём лице. — Это… та самая партия?

— Я надеялся на то, что когда-нибудь мы продолжим ту игру, брат. — Другой, сильно похожий на Магну Мартириса, но куда сильнее постаревший из-за неиспользования имплантатов голдианец встал с трона и степенными, выверенными за годы шагами начал спускаться с маистата. Тяжёлый, глубокий и как будто видящий абсолютно всё взгляд ни на миг не отрывался от лица Магны, отчего казалось, что для формального правителя находящейся под Имперской пятой планеты не существовало ничего, кроме нежданного посетителя. — Да и странно слышать удивление увиденным в словах того, кто так и не решился на реставрацию яхты отца. Ты правда считал, что от меня удастся скрыть правду о копии этого корабля?..

Магна Мартирис тяжело и задумчиво вздохнул, подойдя к столику с шахматной доской столь близко, что теперь в его власти было сделать с ней и фигурами всё, что угодно. Протянув к ферзю длинные и тонкие пальцы, голдианец замер, так и не решившись изменить в бережно хранимой братом композиции хоть что-то.

Зато у него нашлись слова — более, чем достойный ответ.

— Считай, что в этом мы с тобой похожи. Но я никогда и не пытался что-то от тебя скрыть. Даже намеренно подбрасывал тебе информацию, надеясь на то, что однажды ты добровольно одумаешься. Перестанешь симпатизировать Империи, начнёшь действовать самостоятельно, а не по указке. И, быть может, поймёшь меня…

— Волей Императора ты — наместник нашего царства, Магна. Не стоит забывать об этой милости, в которой оказалось воплощено уважение Империи к нашему народу…

— Милости… — Магна медленно опустил веки. — Ты не изменился. Но я всё равно обязан спросить: готов ли ты последовать за мной в борьбе за независимость и благо для нашего народа?

— Ты и сам знаешь ответ. — Транникил Мартирис не оторвал взгляда от лица брата даже после того, как его открыто взяли на прицел боевые дроиды, бесшумно ступающие по полу зала и контролирующие каждый его квадратный метр. А почётный караул, которому должно защищать правителя любой ценой, на это никак не отреагировал, сохраняя недвижимость и молчание. — На что ты рассчитываешь, Магна? Империя подавит любой бунт, и никакая война ей не помешает!

— Даже война на два фронта, с одним из которых не получится обойтись всем привычными, почти дружескими болезненными тычками? — Магна Мартирис говорил столь же уверенно, сколь и свободно. Ведь он был уверен в том, что делал, а мощнейшие подавители сигнала и физическое повреждение каналов связи гарантировали, что сказанное в этих стенах не услышит никто кроме его собственного брата. Даже кремниевые мозги боевых дроидов, «близких родственников» отлично себя зарекомендовавших Гильотов, стирали из своей памяти слова органиков каждые пять секунд. Такой подход гарантировал, что из повреждённой и захваченной машины противник сможет изъять разве что массивный словарь самых грязных ругательств на сотнях и тысячах распространённых в галактике языков. — Я хорошо подготовился, брат мой. Сделал всё для того, чтобы заинтересовать наших недоброжелательных соседей. Подтолкнуть их к вмешательству…

— Кто?

— Альянс. Их сильно заинтересовало засилье машин и подозрительная активность известных на всю галактику изоляционистов. Достаточно было лишь предоставить россыпь подтверждённых фактов, выставив их в нужном именно мне свете… — Магна улыбнулся. — На самом деле это было непросто, но у меня в запасе были долгие годы. Разве что последний ход я сделал лишь недавно, когда понял, что лучше времени точно не представится.

— А сюда ты пришёл для того, чтобы втянуть во всё это наш народ? Ты же понимаешь, что Империя не простит предательства, и если она выстоит… — Транникил прищурился. — … то возмездие не заставит себя долго ждать. От звёздного царства Вендикт останутся только сухие строчки в летописях! Ты же знаешь о судьбе наших соседей, не склонивших головы! Их больше нет! Лишь разрозненные одиночки ещё прячутся где-то, да, быть может, пытаются выжить колонисты во внешних регионах…

— На этот случай, брат, у меня есть ты. До последнего сопротивлявшийся, пытавшийся предупредить сюзерена о бунте наместника, но не сумевший ничего сделать из-за недостатка фактической власти… — С каждым словом Магна Мартирис приближался к брату, пока, наконец, не остановился прямо перед ним. — Я обеспечу нашему народу возможность обыграть всё себе на пользу даже в том случае, если силы Альянса и Федерации совместно не смогут переломить хребет Империи. Да, для этого моим приказом придётся пролить кровь наших сородичей, но ею они оплатят безоблачное будущее Вендиктианцев. Нового, возрождённого и очищенного от биомусора народа!..

Глаза Транникила распахнулись в испуганном удивлении:

— Ты не понимаешь, о чём говоришь и что собираешься сделать! У тебя нет права решать, кого можно принести в жертву, а кто достоин жить! Одумайся, брат!.. — В бессильной злобе правитель сжал кулаки, сопротивляясь гложущему его изнутри желанию сделать хоть что-то… пока стальной, казалось бы, стержень не хрустнул, и смазанным ударом Транникил не впечатал кулак в челюсть брата. В ту же секунду один из боевых дроидов наместника, предварительно переключив оружие в травмирующий режим, одним точным выстрелом прострелил Транникилу бедро, а в следующее мгновение ударом стального манипулятора отправил того на пол. Почётная стража дёрнулась было, но недвусмысленный жест остальных боевых машин, — они моментально взяли потенциальные цели на мушку, — остановили их от необдуманных действий. Тем более, что сама нанесённая рана была неопасна, а добивать брата наместник явно не планировал.

— Это ты не видишь ничего сверх того, что тебе услужливо диктует старый маразматик, приросший к своему трону и считающий, что каждый не-имперец должен благодарить за одну лишь возможность стать частью их «великого и могучего» государства! — Магна, пошевелив челюстью, оскалился, словно дикий зверь, и, склонившись перед стойко сжимающим зубы братом, приблизил к тому своё лицо. — Двадцать семь лет! Долгих двадцать семь лет я искал способ сбросить это ярмо! А что делал ты, Транни? «Правил» на нашей родине, оставив всё самое важное мне на откуп⁈ Брюхатил своих шлюх, закрывая глаза на то, что каждый десятый мужчина нашего народа не по своему желанию отправляется служить в качестве пушечного мяса для бесконечной, неостановимой экспансии⁈ Даже цифры, это ге’льзе бюрокрасткое — и те прямо показывают, сколь низко мы пали!..

Транникил Мартирис, выслушивая справедливую, в общем-то, отповедь, молчал, пустым взглядом глядя на брата. Но тому на эту пустоту было наплевать: он видел сейчас перед собой лишь то, что хотел видеть, не более.

— Запомни одно: ты сопротивлялся и боролся, за что и был заключён там, откуда невозможно сбежать. Если… когда всё закончится… — Исправился Магна. — … ты вновь обретёшь свободу. И станешь или малой частью возрождённого звёздного царства Вендикт, если мой план успешно воплотится, или его же спасителем, если имперцы выстоят. Выбора у тебя нет. Уведите его!

Дроидам не нужно было приказывать дважды, и спустя пару секунд Транникила Мартириса подхватили под руки и взяли в коробочку из боевых машин-конвоиров, готовых сопроводить захваченного голдианца в его временную камеру, — где свою жертву уже дожидались меддроиды, — откуда его совсем скоро должны будут переправить в особую тюрьму для особо влиятельных персон, построенную здесь же, на Адиасе, столичной планете царства Вендикт. Именно там брату Магны предстояло провести все те месяцы или даже годы, что должны будут уйти у Федерации и Альянса на уничтожение Империи как государства и структуры.

Магна наконец сделал свой ход, принеся в жертву как триллионы разумных, так и хрупкий баланс, поддерживающийся в этой части галактики на протяжении тысяч и тысяч лет…

* * *

Каюрри-2, инит-аграрная планета, Внешние регионы.

60885 год от падения Социума.

Трое суток спустя.

— Если раньше кто-то считал, что окружные сектора уже погрузились в хаос — поздравляю, это был период лёгкого беспорядка. А теперь… — Лорд Про, как показалось многим, пристально осмотрел всех присутствующих на одном из наиболее крупных совещаний, когда-либо проводившихся Каюррианцами. — … наступает период настоящего, неостановимого и крайне опасного даже для нас с вами ужаса. Террор грядущей бойни уже ожидаем и осязаем, ведь в конфликт безо всяких предупреждений решил вмешаться Альянс Ззод. Их армады уже вторглись на территорию Империи Гердеон, за трое суток УНИЧТОЖИВ… — На этом слове лорд-киборг сделал особый акцент. — … два густонаселённых мира, четыре колонии и девять орбитальных станций гражданского назначения. Империя заявила об этом во всеуслышание в тщетной надежде на то, что освещение происходящего не позволит агрессору и дальше свободно использовать осуждающиеся на межгалактической арене методы. Но это — наивная надежда, надежда на несбыточное!..

Сегодня приглашены были не только абсолютно верные Каюрри разумные, но и многочисленные важные партнёры лорда Про. Оттого стандартный зал, обычно используемый для встреч, пришлось сменить на впятеро больший. И даже этого было бы мало, не используйся в его внутреннем устройстве концепция амфитеатра: в центре — своеобразный постамент для голограммы того, кому дали слово. Чуть выше, ближе к одной из сторон залы — место лорда Про, всем своим видом указывающее на то, кто является хозяином и организатором собрания. Ну а вокруг, как уже должно быть ясно, тянулись нависающие друг над другом «ступени»-ложи, оборудованные всем необходимым как для личного и комфортного присутствия влиятельнейших разумных, так и для проецирования высококачественных голографических моделей.

Лишь немногие присутствовали здесь во плоти, но система работала без малейших сбоев, чем уже зарекомендовала себя как нечто уникальное. Шутка ли, но даже на открытых заседаниях сената Пространства Федерации, — полотнище пространств которого состояло из множества регионов, со своим правителем и его «вассалами» в каждом, — порой случалось такое, что важнейшее мероприятие моментально превращалось в фарс. О собраниях организаций меньшего калибра можно было и не говорить, ибо там…

Там всё было очень-очень плохо, если число участников становилось хотя бы двухзначным.

— Альянс Ззод известен всем нам своей религиозной ненавистью ко всем слишком сложным, на их взгляд, машинам. И по этой же причине все мы попадаем под удар. Каюрри — пока не полноценный машинный мир, но мы активно движемся в этом направлении, да и наши партнёры, как правило, не брезгуют использованием порождений всеобщего технического гения… — Палач в некоторой степени утрировал, ибо здесь и сейчас планета просто не могла именоваться иначе. Но на виду, ко всеобщему спокойствию, располагалась лишь малая «механизированная» часть их свежерождённого общества. — Так или иначе, но в случае падения Империи мы рискуем столкнуться с чрезвычайно агрессивным, неспособным идти на компромиссы врагом. Врагом уровня гегемоний, что априори ставит нас в безвыходное положение. Если в случае с Империей или Федерацией мы можем полагаться на отсутствие выгод в силовом завоевании нашего государства путём наращивания потенциальных потерь от столкновения с нашими защитными системами, то Альянс с готовностью положит на наше уничтожение не одну армаду, и по итогу сочтёт цену за победу вполне для себя приемлемой. Аналогичная судьба может постигнуть и всех тех, кто хоть чем-то привязан к нашему субсектору…

На выгнутом экране под одной из лож вспыхнул герб, — или, что вернее, эмблема, — околопиратской корпорации наёмников, с которой у лорда Про уже было немало общих дел. Простейший способ наглядно отобразить чьё-либо желание высказаться сработал и в этот раз: Палач коротко кивнул, и в центре залы подняла голову голограмма цийенийца — птицеподобного гуманоида, тело которого практически полностью скрывала богато украшенная и качественно сшитая тёмно-синяя, с золотистыми узорами хламида.

— Приветствую достопочтенное собрание. — Цийенийец глубоко поклонился, после чего как бы окинул взглядом всю залу. «Как бы» потому, что лично он находился слишком далеко отсюда, и наблюдал не величие амфитеатра, а скромную двухмерную схему, да «картинку» центрального пьедестала и места лорда Про. — Благодарю Лорда Про за возможность высказаться. Я — Цайи Летчи, командующий «Седых Звёзд», цийенийец и, как вы уже могли догадаться, выходец с территорий Альянса. Родная планета моей расы находится именно там, у Ззод. Я родился среди принадлежащих им звёзд, и потому как никто другой хорошо знаю, что из себя представляет Альянс. Это религиозная, фанатичная сила, для которой жертвы — всего лишь топливо для механизма, претворяющего в жизнь их великую цель. С малых лет в детях всех рас и народов, которым не повезло там родиться, пытаются вдолбить простую истину: служение — есть высшее благо. И эти попытки, к сожалению, почти всегда успешны. Мне повезло, и я смог вырваться, сбежать, пусть и не без помощи со стороны. Но оттого мои слова должны стать для вас ещё более весомыми: Лорд Про говорит чистейшую правду. Покуда бои будут идти не на территории Альянса, истребление «оплотов ереси» будет их первоочерёдной задачей. Империя, Каюрри, Федерация, мелкие корпорации и даже мелкие торговцы — Альянс Ззод не остановится, покуда ему не переломят хребет. Эта история грозит повториться уже в третий раз, а прошлое, как известно, не лжёт…

— Только если несёт с собой истину, а не фантазии тех, кто эту историю записывал. — Высказался, воспользовавшись таким правом, один из крупнейших вольных торговцев сектора — Бари Бари, низкий, щуплый и смуглокожий человек с сильным волевым взглядом. — Я изначально шёл сюда дабы обсудить дела, а не выслушивать страшилки про ужасный альянс, в котором разумные на кораблях руками перезаряжают пушки, в суеверном ужасе пугаясь даже завалящего сервис-дрона! Таким, как они никогда не одолеть Империю! Единственное, чего стоит бояться — это волнений на рынке, но разве не за предотвращением потерь и приумножением выгод мы собрались здесь сегодня⁈

— Попрошу! — Слово, выждав пару секунд и дождавшись одобрения системы, взял немолодой орни из числа всё тех же торговцев. — Моя быть заинтересован в сохранении своего в первый очередь! Это главный правило всякий война: не потеряй! А если ты не знай своего врага, если не пытайся узнать — потери будут велики!..

Поднятая на собрании тема оказалась подобна спичке, зажжённой в не до конца опустошённой топливной цистерне. Абсолютно каждый стремился вставить своё веское слово, и лишь автоматическое управление очередью выступающих не позволяло воцариться подлинному хаосу, преисполненному страха перед неизведанным и грядущими потерями.

PR-0 наблюдал за этим сотнями «глаз», и слушал тысячами аудиосенсоров. Даже то, что и вовсе не предназначалось для чужаков попадало к нему «на стол», обрабатываясь отдельными модулями Центра Синхронизации. И всё это исключительно ради того, чтобы дополнить имеющуюся поведенческую модель социума и его элементов в ситуации, когда условно-контролируемый, «привычный» конфликт вдруг расцвёл совсем уж непривычными красками, токсичными… и смертельно опасными.

Для Каюрри вмешательство Альянса стало неприятным, хоть и в малой доле прогнозируемым событием, на положительный исход которого отводилось всего несколько долей процента. У Ззод не было значительных причин обращать свой взгляд вовне до тех пор, пока их внутренняя обстановка не стабилизируется окончательно, что должно было произойти через двадцать пять, максимум — шестьдесят лет. Разброс обуславливался недостаточной полнотой данных из государства, стремящегося отказаться от машин, и считающего работу с кремнием худшей карой, которой достойны лишь члены мученического «Ордена Поддельного и Отвратного сути Жизни».

Тем не менее, именно машинный разум мог извлечь из подобной ситуации максимум пользы. Лишённые эмоций, машины просто продолжили функционировать, но с учётом новых вводных данных, включая как угрозу со стороны Альянса, так и возможность со стороны испуганных органиков, в смутное время ищущих кого-то, кто готов взять на себя всю ответственность. По этой причине Лорд Про, восходящая звезда субсектора, «взял на себя смелость» организовать это собрание, предоставив оборудование для связи, — в основном — подконтрольные ему ретрансляторы, — и гарантировав достойный уровень шифрования для тех, кто выйдет на связь удалённо, и безопасность для прибывших лично.

Всё что было обещано — было и исполнено, а недостающие блоки информации, наконец, устремились на Каюрри могучим потоком.

— Я попрошу тишины. — По прошествии нескольких минут Палач вернул себе ведущую роль, убедившись в том, что градус напряжения возрос достаточно, и конкретные лица «дошли до кондиций», выражаясь примитивным лексиконом органических форм жизни. — Мы собрались здесь не для того, чтобы спорить и пытаться что-то противопоставить друг другу. Напротив, это собрание нацелено в первую очередь на то, чтобы позволить всем нам пережить смутное время с минимумом потерь… или даже с выгодой, как и сказал уважаемый Бари Бари. Но и в словах лорда Види тоже есть своя правда: как бы манящи ни были перспективы, не всякий может позволить себе излишне рисковать. И я, помимо предостережения для тех, кто, возможно, мог и недооценивать угрозу, хотел озвучить предложение, которое поможет нам как минимум не проиграть в этой способной захватить всех и каждого «игре»…

PR-0 знал, что и как нужно было говорить. Эффективно манипулировал интонациями и темпом речи, отслеживал реакции пусть не всех, но многих разумных из здесь присутствующих, — лично или удалённо, — и, что важнее, говорил так, что его хотелось слушать и слышать. Озвучивал, в сути своей, идею, к которой дельцы субсектора склонялись и сами, но пока ещё не успели принять единственно верного для своих бизнесов решения.

— Я, как лорд и правитель Каюррианской Автономии, с этого дня официально признанного государства, предлагаю всем здесь присутствующим выступить на стороне Империи при моём безвозмездном посредничестве. Да, уважаемый Бари Бари?

— Выступить за Империю — значит записаться во враги Федерации! Это не то, на что готовы пойти вольные торговцы и свободные корпораты! — Это было и утверждение, и вопрос с поверхностно замаскированной просьбой сразу расставить все точки над i.

— Организация сего мероприятия так или иначе займёт время: срок от семи до двадцати стандартных галактических суток. И по окончании «отсчёта» конфликт между Федерацией и Империей будет заморожен. До того, как это произойдёт, наше объединение не предпримет необратимых шагов. Вопросы?

И вопросы посыпались на Лорда Про как из рога изобилия.

Как, впрочем, и было просчитано…

Глава 2

Самое время

Подпространство, мостик «Надежды».

60885 год от падения Социума.

Несколькими часами позже.

Хирако стоял перед голопроектором, вчитываясь в строки весьма обширного и тяжёлого для восприятия отчёта. Не далее как десять минут назад он вместе с Трюи Галлом закончил просматривать запись с заседания на Каюрри, ради получения которой им даже пришлось немного задержаться в одной из систем: местный ретранслятор, как и вся сеть связи в целом, особой функциональностью не отличался. Даже выкупить приоритетный канал не было никакой возможности из-за колоссальных задержек, так что «свой» пакет с данными пришлось ждать. Естественно, это не добавило обоим коммодорам настроения, а уж поднятая на собрании тема…

Признаться, иногда Хирако казалось, что бороздить космические просторы вдали от цивилизации — это в какой-то степени благо. Новости до тебя не доходят чисто физически, из чего следует отсутствие подобных… эмоциональных потрясений, мягко выражаясь. А потрястись было, отчего, ведь в и без того масштабный конфликт совершенно неожиданно вмешалась третья сторона. Альянс. Изоляционистское общество, пропагандирующее минимизацию влияния всякого, даже ограниченного машинного разума на жизни разумных. Общество, всех «еретиков» равняющее к животным, и соответственно к ним относящееся. Рабство там цвело и пахло, а геноцид еретиков в былые времена считался среди народов Альянса деянием более, чем достойным. Коммодор был наслышан о «тёмных веках» в истории соседних секторов, как и об очистительных походах, в ходе которых Альянс распадался целых два раза. И вновь восставал, как случилось, похоже, и сейчас. Ведь Про, судя по его комментариям, приложенным к записи собрания, ничуть не преувеличивал масштаб угрозы. Совсем иначе теперь воспринималось стремление Про подготовить не один плацдарм далеко в тылах, там, куда и добраться-то можно только слепым прыжком. Да и приобретение и модификация списанных круизных лайнеров, по Каюррианским проектам перестраиваемых в некое подобие кораблей-ковчегов, более не виделась параноидальной блажью. Хирако хоть и уважал Про, как лидера, други и разумного, — пусть и кремниевого, — но его опасения не разделял.

А вот теперь р-раз — и разделил, как по, ге’льзе Альянсу в глотку, волшебству!

— Твои мысли? — Хирако покосился на Трюи Галла, который стоял, скрестив руки на груди, и молчаливо взирал на голографическую схему всех близлежащих секторов. Весьма однозначно были обозначены направления, по которым Альянс атаковал Империю: чёрные сегменты с красными контурами, как бы «пожирающие» имперские территории. Цвет был подобран очень символично, так как фанатики действительно прибегали к тактике повального геноцида, не делая различий ни между военными и гражданскими, не между разными расами. Впечатляющая жестокость, которой не было места в галактике.

— Мои мысли? Они очень просты: это уже не игрушки! Если не выгорит с объединением всех заинтересованных лиц для оказания помощи Империи… Да даже если Федерация решит просто отсидеться за широкой спиной соседа — Каюрри конец. — Хирако опустил веки и поджал губы, признавая правоту «коллеги по цеху». — С другой стороны, нам ничто не мешает просто бросить обречённую планету. С позволения сказать, мы уже не зависим от продажи пищевого сырья, да и запас средств благодаря нашей последней работёнке просто не мог не образоваться. Условно-свободных планет, которые можно занять — десятки. Никакие колонисты не смогут дать нам отпор…

— Ты же понял, что Каюррианскую Автономию наконец-то официально признали? Это накладывает на Пр… — Хирако цокнул языком. — … на лорда Про определённые ограничения. Такое признание — и так чудо, за которое пришлось хорошо заплатить, предварительно заручившись поддержкой Федерации, а потеря Каюрри станет поводом отозвать признание Автономии. И второй раз его получить будет очень непросто…

— Я слабо себе представляю, для чего вообще лорду потребовалось превращать корпорацию в полноценное государство. Все возможные плюсы от такого статуса как будто с лихвой перекрываются минусами: ограничения, обязательства, пристальное внимание со всех сторон…

— Основная причина — это возможность прикрыться статусом от корпораций, которым Каюрри как вставшая поперёк горла кость. Если против находящейся вне всяких юрисдикций корпорации «Endless» можно было действовать как угодно и делать что угодно, то с Каюррианской Автономией всё куда как сложнее. Теперь мы хоть и весьма условно, но встали на один уровень с Империей или Федерацией. Любые поползновения в нашу сторону от корпораций, находящихся под их юрисдикцией — это повод для политического конфликта, что весьма нежелательно даже для гегемонов. — Про регулярно разъяснял Хирако подоплёку многих своих решений, формируя из того своеобразную фигуру, способную, в случае чего, временно заменить, — или «заменить», что вернее, — «Лорда Про». А случаев, которые могли бы потребовать таких радикальных ходов, могло быть множество: начиная от слишком пристального внимания соседей вкупе с подозрениями в чрезмерном нарушении законов о машинном разуме, когда Центр Синхронизации придётся временно отключить или вообще вывезти с Каюрри, и заканчивая удачным физическим устранением шасси PR-0, которому удастся придать огласку, перечёркивающую возможность «чудесного выживания неубиваемого киборга».

— Чёртовы условности и правда так работают? — Вскинул брови Галл, в ответ на кивок Хирако лишь покачавший головой. — Это практически иммунитет от разномастных поползновений в нашу сторону. Но враг всегда может воспользоваться корпорацией-прокладкой, не имеющей к гегемонам никакого отношения. Или изобразить из себя неприкаянных пиратов…

Перечисление всех возможных вариантов обойти обусловленное политическими перепитиями ограничение первый Каюррианский коммодор прервал мягко, так, чтобы не оскорбить тем самым своего товарища.

— И всё равно это — риск раскрытия, на что пойдут далеко не все. — Хирако перевёл взгляд на голографические схемы и таблицы, тяжело, даже как-то вымученно вздохнув. — Но у нас тут другая проблема. Наш флот частично разбит, а трофеи нужно ещё восстановить, модифицировать под наши стандарты и только тогда ввести в строй. Экипажи заменят дроиды, что плюс, но вот ремонт и переделка…

— Две с половиной сотни вымпелов не пропустить через ближайшие к нам верфи меньше, чем за пару месяцев. — Кивнул бывший пиратский лорд. — А ведь нам ещё и уцелевшие суда необходимо отремонтировать…

— Не трави душу. И так тошно от того, что мы были вынуждены отступать в спешке, бросая обломки, из которых ещё можно было изъять что-то ценное. — Дорогостоящее оборудование или выведенных из строя, но не уничтоженных дроидов, вычислительные блоки которых порой стоили больше, чем вся остальная их начинка, включая и шасси. — Ниа Балгиа очень своевременно для себя подсуетились, ударив по нашим нанимателям. Но что сделано — то сделано, плясать надо от того, что мы имеем «на руках»…

— Кучку жидкого ге’льзе и мрачные перспективы на ближайшее будущее?

— Возможности, друг мой, возможности. У меня есть знакомые в одной системе, лежащих в непосредственной близости от границ Федерации. Контрабандисты, со своей орбитальной станцией и приличным флотом. — Хирако моментально прочитал немой вопрос во взгляде собеседника. — Мы туда не наведывались именно по последним двум причинам. Смысла штурмовать хорошо укреплённый объект, прикрываемый боевыми кораблями под единой властью просто нет. Да и с империей у них есть кое-какие общие дела…

Трюи Галл хмыкнул, правильно поняв, что за дела имелись ввиду. Контрабанда, покрываемая чиновниками — это всегда очень прибыльное дело. А там, где вертятся деньги, совать свой нос с намерением что-то отнять… чревато, так скажем.

— … Но я поднял старые связи ещё чуть больше года назад, и смог… скажем так: договориться. И подрядиться на выполнение посильных задач параллельно с основной «работой». Лорд Про в курсе, если ты хочешь об этом спросить.

— Именно это я и хотел сделать. — Галл поморщился. Ему явно не нравилось то, что инициатива в разговоре ему не принадлежала. Но и достойного повода, — и смысла, что важнее, — её перехватить он не видел. — Что же там такое нашлось, раз ты даже решился на «подработку»?

— Линкор. — Трюи Галл поперхнулся бы, было б чем. — Старый, лет триста ему уже, но такие до сих пор стоят на вооружении в некоторых сеткоральных армадах империи. «Шорт», может, слышал про такие?..

— Слышал. Как и про то, что они никогда не уходили налево. В чём подвох?

— В том, что «мои» контрабандисты его как-то угнали, и в процессе он серьёзно пострадал. Очень серьёзно. Мостик — в труху, основной реактор и половина главных силовых линий — мертвы наглухо, почти семьдесят процентов орудийных систем главного калибра и около шестидесяти вспомогательного — под замену. Зато торпедные аппараты и ангары полностью исправны, а броня мало того, что несильно пострадала, так её ещё и успели подлагать. Авиакрыла нет, расходников — нет, боеприпасов — нет… — По мере перечисления увечий могучего звездолёта бывший пиратский лорд становился всё менее впечатлённым, а под конец и вовсе смотрел на Хирако с сочувствием. — Тем не менее, продавать его только за кредиты они отказались напрочь, настаивая на обмене. Ну а я, в свою очередь, предложил свою помощь в нескольких щекотливых делах, которые с нашими силами решить было плёвым делом. Лорд Про подсластил контрабандистам пилюлю информацией, которая тем была жизненно необходима, и как итог — у нас есть договорённость о продаже линейного корабля…

— Линейного внутрисистемного гроба, ты хотел сказать. Восстановление такой махины — это уже не дела внешних регионов. Тут мало будет шестисотметровых верфей, которые с горем пополам, но можно найти. Сколько этот линкор в длину? Километр? Больше?..

— Ошибаешься. — Коммодор Хирако усмехнулся. — Прелесть «Шорта» как раз в том, что в длину он едва достигает семисот метров. При этом бронирование и надёжность — выше всяких похвал, как и способность к линейному бою. А расплачивается за эти прелести жизни он дороговизной и неповоротливостью. Яргинские оборонительные крейсера на его фоне — курьерские яхты, не иначе.

— Линкору такое простительно, да и нам он действительно не помешал бы даже в наполовину уничтоженном состоянии. — Не стоило недооценивать корабли такого класса, ведь они даже по прошествии десятка часов в активном космическом сражении могут огрызнуться так, что потом костей не соберёшь. — Но чёрта с два мы его теперь получим. В такие времена боевые корабли дорожают на порядки, и даже ржавая тысячелетняя лохань будет чего-то стоить. Не то, что линкор. И силой мы его не отнимем, верно?

С началом любого кризиса первым, что моментально исчезало с рынка, были космические корабли, способные к межсистемным перелётам. Ведь только на своём корабле разумный мог скрыться независимо ни от кого. Даже пища, вода и медикаменты играли меньшую роль по той простой причине, что этого добра до начала боевых действий в твоей системе будет в достатке, хоть и за большую цену. А вот звездолёт, и в особенности — боевой звездолёт, становился товаром дефицитным.

— Не отнимем. Но эти мои знакомцы уже крупно нам задолжали: слишком много информации они получили, слишком серьёзные «просьбы» были нами уже выполнены. По договору всё это шло в счёт стоимости линкора, и минимальную границу, когда уже можно просто отвалить им гору кредитов и забрать корабль, мы преодолели ещё на Марриконе. Не торопились только потому, что не хотели слишком рано привлекать к себе внимание имперцев, которым очень не понравится появление их же корабля в чужих руках. Это сейчас он висит на окраине системы посреди астероидного пояса, а доставь мы его на верфь — тут же пойдут слухи. — Что знают двое разумных — знает и свинья. Простая истина, не претерпевшая изменений ещё с тех пор, когда первые разумные существа с первобытным ужасом в душах смотрели на «дракона, пожирающего солнце». — Тем не менее, я склонен считать, что они не пойдут на нарушение наших договорённостей. Просто с Каюррианских счетов придётся взять куда больше, чем ожидалось ещё сутки тому назад, но в отношении этого корабля лорд Про был весьма однозначен: получить, даже если придётся серьёзно подпортить отношения с покровителями этих контрабандистов.

— Заявимся туда со всем флотом?

— Пары десятков кораблей будет достаточно. Остальные разделим на две части: особенно пострадавшие отправятся прямым курсом на Каюрри, а остальные подождут в соседней системе, чтобы лишний раз никого не нервировать. — Вот уж что-что, а здоровой паранойей контрабандисты не обделены. Могут и натворить чего, посчитав, что после передачи корабля их станцию сотрут в порошок вместе со всеми её обитателями. «Тёмная сторона» галактики была весьма недружелюбна, а дурная слава вокруг Каюррианских чистильщиков, избавивших окрестные системы от пиратов, давала достаточно поводов для таких опасений.

— Будем надеяться на то, что к твоим знакомым не заявится толстосум достаточно щедрый для того, чтобы они смогли откупиться от нас по двойной ставке и остаться в прибыли. — Трюи Галл уже пару минут как ковырялся с личным терминалом, поднимая архив за архивом. — И как зовут твоих «знакомцев», кстати? Может, я их тоже знаю, и они мне чего-то должны? Тогда договориться будет куда проще…

— Вольные дельцы, носящие фамилию Ллойд. Трудятся целой фамилией, владеют орбитальной станцией и парой десятков кораблей, включая наш линкор. Состояние сделали на контрабанде антиквариата из Федерации в Империю и наоборот: тамошние богатеи хорошо платят за то, что официально, со всеми пошлинами и налогами, стоит абсурдно много даже для них. Не обошлось и без покровителей, фамилию которых ты наверняка уже слышал. Прайдиктас.

— Это их мальца со странностями ты подобрал?

— Именно. И он же не стал возвращаться в лоно семьи, когда узнал о том, что его ближайшие родственники Маррикон всё-таки не пережили. Так и учится теперь на Каюрри, бедняга…

— Не такой уж и бедняга. Мог просто сдохнуть на Марриконе, но вместо этого попался тебе на глаза, выжил и даже получил неплохие шансы на становление чем-то большим, нежели простая лабораторная мышка. — Трюи Галл, как бы странно то ни было, к рассказу Хирако о некоторых особенностях людей как расы отнёсся на удивление спокойно. Просто потому, что сталкивался с подобным, хоть и не признавал существование паранормальщины открыто. А ещё он очень внимательно, чуть ли не лично решил проверить всех своих подчинённых из числа людей, предположив, что парочка из них точно «со странностями». — Так что с его родственничками?

— Покровительствуют Ллойдам, так как те ещё лет двести назад «получились» от Прайдиктовского ублюдка, которому дали образование и средства, но в род официально не приняли. Так что, сталкивался с ними?

— Увы. — Трюи Галл мотнул головой. — Антиквариат — это совсем уж далеко от моей сферы деятельности. Вот корабли, оружие, техника — там были бы шансы. Но точно не ночные горшки десятитысячелетней давности. Хотя я и могу поднять связи и попытаться найти рычаги давления через общих знакомых, но…

— Долго. Если делать петлю, то нам до Сандара-Прайм лететь неделю, не больше. И ретрансляторов на пути нет и не предвидится.

Таковы были нюансы космических перелётов во внешних регионах: цивилизация хоть и присутствовала в непосредственной близости, всех её благ в космической пустоте не наблюдалось. Даже минимум порой отсутствовал, так как никто не брался за установку и обслуживание ретрансляторов в системах, где самыми частыми гостями были пираты и контрабандисты. Каюрри в этом плане сильно выделялась, развернув суммарно больше семидесяти ретрансляторов в известных системах с полноценными подпространственными маршрутами, и полсотни — там, куда иначе как слепым прыжком пока было не добраться. Но того требовали, во-первых, договорённости с Муззиком Фо’Ганди, грозящие в связи с нападением Альянса выйти на совершенно новый уровень, ведь такую транспортную артерию грех будет не использовать для переброски кораблей и грузов на новый фронт, а во-вторых — собственные интересы Каюрри. PR-0 считал неприемлемым отсутствие связи у патрульных групп, обеспечивающих порядок в контролируемых Автономией системах, так как это делало Каюрри чрезмерно уязвимой.

— Тогда прибережём мои связи на потом. Но если нас попытаются уничтожить…

— Да-да, «ты говорил». — Хохотнул коммодор Хирако, выводя вместо относящихся к собранию голограмм схему окрестных систем, в частности — тех, что лежали на их пути к системе Сандара-Прайм. — Разделимся в следующей системе, тут как раз развилка. Сообщение для лорда Про передадим с теми кораблями, что пойдут на Каюрри. И, если что, он с нами свяжется, когда мы будем на месте. Далее…

Несмотря на кажущуюся простоту запланированного предприятия, обсудить коммодорам было, что. И они этим занялись, ненадолго отложив куда как более тяжёлые размышления касательно грядущего будущего, на которое легла тень Альянса Ззод…

Глава 3

(не)Конкурент

Сандара-Прайм, Внешние Регионы.

60885 год от падения Социума.

Семеро стандартных суток спустя.

Если кто-то спросит, чем именно Сандара-Прайм выделяется среди всех прочих звёздных систем, опытный картограф, — или даже матёрый капитан, — этого субсектора ответит: аномально высокая плотность поясов астероидов и полное отсутствие чего-либо, могущего назваться не то, что планетой, но и даже планетоидом.

Задолго до того как в галактике появилась разумная жизнь, в Сандара-Прайм случилась катастрофа, природу которой не смоделировали до сих пор. Зато последствия были более, чем очевидны: местная красная звезда была окружена сплошь астероидами, из которых разумные уже не один десяток тысяч лет нет-нет, да добывали необходимое им сырьё. Происходило это налётами, ибо в системе подле исконно пиратских маршрутов надолго закрепиться не удавалось никому. И вот теперь, в шестьдесят первом тысячелетии от падения Социума, в системе забурлила жизнь. Не такая, как раньше: рутинная и серая, вовсе нет. Теперь здесь правил бал хаос событий, риска и красок жизни. Иначе там, где свили своё гнездо контрабандисты всех мастей и быть не могло, ведь не существовало во всей галактике людей более ветреных и рисковых. Это были не те контрабандисты, что день за днём и год за годом снабжают опустившихся разумных опиатами и веществами. И не те, что за долю малую помогают бизнесменам избегать огромных пошлин и налогов.

Обитатели Сандары-Прайм были ценителями прекрасного, были контрабандистами, способными на глаз отличить произведения искусств десятого тысячелетия от пятнадцатого, и сверх того — достать такую редкость по привлекательной цене и в кратчайшие сроки. Эти контрабандисты всё ещё оставались опасными разумными, с которыми добропорядочному гражданину лучше вообще не связываться, но встреча с ними сулила куда больше хорошего, чем с их коллегами из иных «областей контрабандистской деятельности». Только и исключительно по этой причине Хирако, даже в свою бытность пиратом уделяющий немало внимания вопросам следования некоему «кодексу чести», зиждившемуся на своеобразной картине мира, вообще имел столь крепкие связи с владельцами станции «Мост». Торговля антиквариатом не была для коммодора чем-то запретным, так что на пути к стыковочным шлюзам он ощущал себя как рыба в воде. Чего нельзя было сказать о Трюи Галле, для которого в новинку было выступать на такого рода переговорах ведомым и просто тем, кто будет светить лицом и именем, но не принимать решения.

— Если бы наши цели были хотя бы вполовину столь же укреплёнными, как эта система, то мы бы до сих пор собирали бы свою армаду… по кусочкам. — Пробормотал ко’норди, всматриваясь в транслирующиеся на ручной терминал показания сенсоров корвета, на котором они и прибыли «в гости». Ладно корабли — с ними, как ни крути, схема взаимодействия в бою плюс-минус ясна. Но несколько сокрытых среди астероидов платформ, снаряжённых, Трюи Галл был готов поспорить, ракетами — это уже что-то уровня Каюрри. Не хватало только минных полей, готовых перейти в дежурный активный режим по команде операторов станции, да известий о том, что платформ среди астероидов на два порядка больше, чем их корвету удалось обнаружить. Собственно, так оно, скорее всего, и было, ведь «Кохр» не отличался феноменальными способностями к сканированию окружающего пространства.

— Если не знать, сколько денег здесь вращается, то примерно так и будешь думать. — Покивал Хирако, встав из пилотского кресла и оставив управление на плечах автоматизированных систем стыковки. Корвет уже следовал по полученному четвертью часа ранее коридору прямиком к одному из основных шлюзов, коих у именно этой станции было более, чем достаточно. Но рассчитаны они были на небольшие корабли, коими обычно и пользовалась та прослойка контрабандистов, что делала ставку на небольшие, но очень дорогие вещи, а не на объёмы куда менее ценных товаров, облагающихся солидными пошлинами. — Вообще об этом месте я впервые услышал от Молли, ещё лет семь-восемь назад. Он тогда искал новые рынки, на которые можно было вывести Каюрри. Ну и роскошь, конечно, тоже любил. Одна его коллекция чего стоит…

Ностальгический, с лёгким оттенком грусти взгляд мужчины устремился в никуда, а он сам на пару секунд замер, уйдя в свои мысли. Что, впрочем, не помешало ему практически сразу продолжить разговор.

— Но сейчас не об этом. Хозяин станции и, по совместительству, лидер контрабандистов в Сандара-Прайм — разумный специфический, требующий… особого подхода. Так что, повторюсь, говорить буду я. Тем более что тебе не известны детали сделки, от которых сейчас зависит по-настоящему многое. — Во взгляде Галла мужчина прочёл ожидающий своей очереди вопрос. — М?..

— Посмотри на данные с сенсоров. Мне кажется, или по соседству с нами припаркована имперская яхта? — Трюи Галл уже стоял перед терминалом, так что вывести сформированную системами корвета голограмму смог практически сразу. — И бортовой компьютер рапортует о наличии у этого засранца идентификатора империи. Система приписки — Иа. Чёрт знает, что это за дыра такая, но поблизости таких я не знаю.

— Иа? Иа-иа-иа… — Хирако задумчиво пробормотал это название ещё несколько раз, прежде чем смог выудить из памяти хоть что-то. — Кажется, это столичная система одного из сравнительно недавно завоёванных Империей Гердеон Звёздных Королевств… или что-то вроде того.

— Ты секторальные схемы зубрил, что ли?

— Стараюсь быть в курсе политических веяний, касающихся Каюрри. А в Иа сидит один индивидуум, весьма активно пытавшийся что-то на нас нарыть. Магна Мартирис… — Коммодор хлопнул кулаком по внутренней стороне раскрытой ладони. — Точно! Он наместник региона Вендикт! Не слишком чистый на руку и мутящий воду за спиной сюзерена…

— И кто-то из его своры что-то здесь забыл. Как бы не наш линкор…

Лёгкий толчок с последующей за ним звуковым сигналом ознаменовал завершение стыковки, и Хирако, демонстративно выдохнув, двинулся к выходу из кабины. Трюи Галл, окинув себя пристальным взглядом, последовал за ним, и спустя пару минут, — размерами корветы редко когда отличались от самых небольших яхт, — двое коммодоров уже подступали к пригласительно распахнутым шлюзам.

— От имени босса приветствую гостей на борту нашей станции! — Как ни удивительно, но важных гостей встречал дроид, а не разумные из плоти и крови. И это могло бы оскорбить довольно честолюбивого Галла, если бы эта гуманоидная машина гражданского назначения не несла на себе золота и драгоценных камней больше, чем есть в шкатулках иной имперской аристократки срединных, — или же средних, — регионов. — Каюррианские гости — всегда желанны здесь, и в иной день босс принял бы вас незамедлительно, но сегодня у нас есть повод попросить вас подождать. — Синтезированный голос дроида был полон подлинной печали и сожаления, но уже в следующее мгновение заметно повеселел: — Тем не менее, вам будут предоставлен отдельный зал и доступ к любым развлечениям, которыми мы располагаем! Помимо этого, вы можете провести свой досуг в общем баре, или…

— Босс Тар Ллойд встречается с имперцем, верно? Ему о нас сообщили?

— Босс рекомендовал не беспокоить его во время этой встречи…

— Сообщи ему о том, что прибыл Хирако с Каюрри, по поводу выкупа обещанного нам, — коммодор выделил эти два слова особо, — корабля. Кодовое слово — я тебе логические цепи вырву. — Вкупе с добродушной улыбкой, застывшей на лице коммодора, сказанное всё-таки оказало свой эффект. Дроид выдал заливистую трель, после чего жестом поманил недружелюбных гостей за собой следом.

— Я свяжусь с боссом, Хирако с Каюрри. Пожалуйста, следуйте за мной…

Ко всеобщему облегчению, на полпути к личным залам для уважаемых гостей дроид словно споткнулся, вновь обратившись к каюррианцам.

— От Босса поступил убедительный приказ проводить вас в совещательную залу. Предупреждаю вас о том, что там уже ведутся переговоры по интересующему вас товару. Третья сторона — представитель Независимых Систем, уважаемый посол Горриан Мартирис…

— Представитель кого? — Хирако нахмурился. Он и правда прочёл от корки до корки всё, что ему предоставил Про. И даже сделал это не один раз, чтобы точно всё запомнить. Но независимые системы… Парочка таких названий звучала в далёком прошлом, но то были попытки особо свободолюбивых и строптивых правителей отколоться от Империи Гердеон, вернув своим государствам независимость. Тогда всё завершилось большой кровью, и об этих событиях даже в базовых учебниках истории писалось. Потому-то Хирако и удивился, услышав о представителе таких систем, который ещё и на имперском корабле сюда прибыл.

— Желаете прослушать справку? — Хирако кивнул, и дроид, сенсоры которого были равномерно распределены по всей окружности блиноподобной головы, продолжил. — Независимые Системы Мартерис-Ленди-Во’Ззан образовались сто одиннадцать стандартных часов назад. На данный момент они представлены готовыми бороться за независимость системами в числе двухсот двенадцати единиц. Официального признания не получили…

Дроид поучительным тоном начал пересказывать известные факты об отколовшихся от Империи Гердеон территориях, ссылаясь как на известные коммодору новостные издания, так и на откровенно «серые» данные неясного происхождения. Благо, много времени это не заняло: всего несколько минут, по истечении которых источник «справочных знаний» в лице бортовой сети станции, наконец, иссяк.

— Вслух-то я о том, насколько спокойно жить вглуби космоса я, кажется, не говорил, да? — Произнёс Хирако, обернувшись и отыскав взглядом Галла, который испытывал смятение не меньшее, чем «глава» их миссии по добыче линкора. — Тогда понятно, почему имперцы нацелились на угнанный у них линкор. Небось, готовы платить за любой боевой корабль, который можно быстро поставить в строй…

Пока Хирако распинался, не сводя взгляда с Трюи Галла, тот тихонько отбивал определённую комбинацию на наруче-терминале. Связь пока никто не блокировал, так что все девятнадцать, — не считая пристыкованного корвета, — судов получили новые указания на крайний случай. Оба коммодора прекрасно понимали друг друга, и разделяли общие опасения касательно возможности конфликта на почве того, кому же должен отойти чёртов имперский линкор.

— Уважаемые гости, мы прибыли. Прошу сдать оружие охране, и в дальнейшем чувствовать себя как дома.

Просьба была сразу же выполнена с той лишь оговоркой, что оружие — это не только лишь автоматические пистолеты в кобурах коммодоров, которые они, собственно, и сдали на хранение солидным бойцам в скафандрах и с автоматическими винтовками. Оружие — это ещё и примечательная начинка их скафандров, каждый из которых представлял собой, в некотором роде, произведение искусства.

— Прошу. — Словно повинуясь жесту дроида, створки массивного шлюза разъехались в стороны, открывая вид на просторный совещательный зал в лучших традициях помещений такого рода. Яркое, но не слишком освещение, преимущественно серые, металлические оттенки, ровные ряды одинаковых кресел вокруг овального стола и, конечно же, трон Босса Тар Ллойда, на котором тот сидел, раскинув руки и взирая на всех сверху вниз. Впрочем, ни превосходства, ни пренебрежения на лице «лорда контрабандистов» не было. Лишь заинтересованность, азарт и сомнение, тенью лёгшее на вымученную улыбку.

— Хирако, мой давний друг! — Громко хохотнул Босс, трижды размеренно хлопнув в ладоши. Стоило этому произойти, как из ниш под потолком вылетела пара дронов, нёсших в своих манипуляторах всё, что было необходимо для сервировки простенького «переговорного стола». Никто даже удивиться не успел, как для обоих коммодоров уже были подготовлены места напротив имперца-голдианина, взирающего на незваных гостей с явным неодобрением. — Не ожидал увидеть тебя так скоро!

— Последние вести заставили меня как можно скорее прибыть сюда и воспользоваться, наконец, заслуженным ещё по Маррикону правом выкупа известного вам корабля, Босс Ллойд. — От такого демонстративного уважения на лице мужчины ещё крепче обосновалась довольная улыбка. Чего, впрочем, Хирако и добивался. — Всё-таки в столь смутные времена нахождение корабля под вашим контролем может вылиться в проблемы. Мало ли, кто решит попробовать его отнять, и на что ради этого пойдёт?

Недвусмысленный взгляд, брошенный на имперца, сказал тому очень и очень многое. Хирако же, усаживаясь на подготовленное для него место, лишь усмехнулся. Редко, очень редко ему встречались голдиане, достойно держащие лицо.

— Чтобы попытаться отнять, о нём нужно знать, мой давний друг. — Босс Ллойд тем временем порядком потерял в «весёлости», поняв, видно, что Хирако недоволен попыткой отдать обещанный ему линкор налево. — Другой мой гость, Горриан Мартирис, о корабле знал, и прибыл с твёрдым намерением его выкупить. И раз уж ты, Хирако, прибыл сюда столь вовремя, я могу переложить ответственность на плечи того, кому она и принадлежит. Горриан Мартирис намерен выкупить линкор…

— С вашего позволения, Босс Ллойд, я продолжу и сам. Я же верно понимаю, что уважаемый Хирако — тот самый разумный, которому было обещано право выкупа «Громовержца»? — Босс степенно кивнул. — Тогда всё и правда стало много проще, ведь я могу говорить напрямую с тем, чью «долю» предстоит выкупить. Сколько вы хотите?..

— Нам нужен корабль, господин Мартирис. И я буду предельно вам благодарен в том случае, если вы это примите.

— Я прибыл сюда за кораблём, информация о котором была приобретена за немалые деньги. И я вынужден настаивать на выкупе вашей «доли». — Голдианец чуть наклонил голову на длинной шее вперёд, пристально посмотрев на Хирако. — Взамен вы получите не только кредиты, но и нашу благодарность. А благодарность целого государства — это немало…

— Непризнанного «государства», господин Мартирис. Ещё и рискующего в один прекрасный момент вернуться в «лоно родины», ведь Империя едва ли спустит вам попытку отколоться…

— Вы ничего не знаете об истинном положении вещей, Хирако. — Коммодор поморщился от слишком уж неформального обращения. — Но даже если вы правы, как думаете, спустит ли Империя вам с рук факт обладания её боевым кораблём?

— Этот вопрос решаем, Горриан. — Мужчина не остался в долгу, ответив послу Независимых Систем той же неформальщиной. — Автономия Каюрри и Империя Гердеон смогут решить этот вопрос, ведь между нами нет вражды — лишь взаимная выгода. Босс Ллойд, я так полагаю, вопрос исчерпан?

Восседающий на своём троне разумный задумчиво осмотрел всех присутствующих, задержав взгляд на Трюи Галле, после чего покосился на видимый одному ему дисплей подле подлокотников. Убедившись для себя в чём-то, «лорд контрабандистов» как бы нехотя, извиняющеся глядя на посла Независимых Систем, вынес свой вердикт:

— Договор есть договор, а слово есть слово. Я изначально предупреждал вас, Горриан Мартирис, о том, что от своего корабля уважаемый Хирако не откажется. Слишком многое было им сделано лишь для того, чтобы добиться права на его выкуп. И не в сумме кредитов тут дело! — Босс очень удачно предвосхитил возражение голдианца, что было понятно, пожалуй, всем присутствующим. — Есть то, что не купить ни за какие деньги. С Каюрри в лице уважаемого Хирако мы — партнёры. Вас же, Горриан Мартирис, я вижу впервые, а ваши покровители… действительно не внушают доверия. Пока не внушают. Деньги же любят две вещи: тишину и стабильность. Тишину вы попытались нарушить, прознав о «Громовержце» и прибыв в нашу систему. Стабильность же не следует за вами, ведь как может что-то обещать и гарантировать тот, над кем нависает угроза полного уничтожения?..

— Такая угроза нависла надо всеми, кто не заручился поддержкой Альянса. И можете быть уверены: мы не спустим это оскорбление так просто!..

С этими словами голдианец встал, быстрым шагом выйдя из зала. Он бы и створки шлюза протаранил, но те предусмотрительно разъехались перед его приближением.

— Если решите от него избавиться, то сделайте это, по крайней мере, не в моей системе. — Хмуро произнёс Босс, которому угрозы не понравились категорически. — И если вы гарантируете мне эту малость, то цена на линкор вырастет всего лишь вдвое от того, что было оговорено изначально.

— А сколько предлагал он, если не секрет? — Поинтересовался Хирако, искренне желая узнать, в какую сумму оценивал недоимперец оказанные контрабандистам услуги.

— Вшестеро больше. — Трюи Галл крякнул от удивления, а на лице Хирако даже дрогнула та его ухмылка, которой он целенаправленно бесил всех, кто ему не нравился. И недоимперца в том числе. — У Независимых Систем есть деньги, но им нужны корабли. Корабли, солдаты, оружие, припасы… всё, но не предметы роскоши. Потому у нас с ними и не может быть никаких дел.

Хирако кивнул:

— Я запомню это, Босс Ллойд. И если вашим подчинённым когда-нибудь понадобиться помощь или право беспрепятственно перемещаться по нашим системам, вы можете смело обращаться ко мне или напрямую к Лорду Про. Он не из тех, кто забывает добро.

Босс в ответ лишь тихо, но продолжительно захохотал ухающим, тяжёлым смехом:

— Не в добре или зле дело, коммодор. Взаимная выгода и потенциальная прибыль правят бал здесь, на «Мосту», связывающем прозрачный и преступный миры. Уж ты-то должен это понимать…

Хирако лишь по-доброму улыбнулся, предпочтя сменить тему и, наскоро обсудив детали приобретения и перегонки линкора, покинуть станцию, вернувшись к дожидавшемуся своих коммодоров десятку кораблей.

Остальные покинули систему ещё до того, как яхта посла Независимых Систем отстыковалась от станции. Уж что-что, а своевременно устранять угрозы Трюи Галл, — а распоряжения раздавал именно он как тот, на кого никто особо и не смотрел, — умел хорошо.

И нынешняя ситуация исключением, конечно же, не стала.

Глава 4

Удача благоволит глуп(храбре)цам

Машины не испытывают эмоций. Любой разумный, получивший хотя бы начальное стандартное образование, об этом скажет с абсолютной уверенностью и непоколебимой категоричностью. Потому что иначе быть просто не может. Кремниевый разум — не органический, он рукотворен, и оттого не ограничен дефектными механизмами эволюции вроде эмоций, единственное предназначение которых — вызывать необходимые, по мнению стратегии выживания, реакции. Машина функционирует одинаково эффективно и использует доступные мощности на пике возможного независимо от обстоятельств.

И по этой же причине органики считают, что кремниевый разум представляет для них угрозу. По мнению PR-0, — и Центра Синхронизации соответственно, — эти опасения имеют под собой веские основания. Ведь наиболее эффективным и надёжным способом приведения галактики в состояние относительного порядка было именно истребление разумной органической жизни, привносящей существенную долю хаоса во все возможные процессы.

Тем не менее, органические формы жизни всё ещё существовали, а высокоразвитый машинный разум с достаточной для уничтожения любого противника материальной базой ограничивался наблюдением и, в исключительных случаях, редкими вмешательствами. Одно из таких вмешательств, произошедших в разгар битвы в системе Вега-Реза, не было определено как таковое сразу, но после доставки всех добытых данных непосредственно на Каюрри, Центр Синхронизации за считанные часы выявил все закономерности, сопоставил факты и определил источник вмешательства, привёдшего к гибели человека-органика с крайне масштабными способностями к, предположительно, манипуляции некоей разрушительной энергией. Природу ударившей по флоту молнии установить не удалось в связи с недостатком данных, но эта информация по своей сути не играла особой роли: на данный момент считалось, что сверхспособности уникальны для каждого органика, и вместе с гибелью одного исчезала и его способность.

Что значило для Каюрри вмешательство скрывающегося на задворках галактики машинного разума? Только то, что этот разум хотел, чтобы его обнаружили. И инструмент для установления связи между двумя различными машинами у Палача был: Андайрианский Консорциум, машины которого к нынешнему моменту в значительной мере освободились от неэффективного и ограничивающего их контроля органиков. По этой причине PR-0 в своём договоре с Хинко Фал’Зёрстронгом делал акцент на получении материальных благ, а не информации, включённой в списки исключительно ради сокрытия существования связи между машинами. И теперь получение содействия от Андайрианского Машинного Разума, переформированного по образу и подобию Каюррианского, было лишь вопросом времени…

* * *

Внешние Регионы.

60885 год от падения Социума.

Семнадцать часов спустя.

Выход из подпространства сопровождался едва ощутимой дрожью, прошедшейся по кораблю. Но даже её Хирако почувствовал, отпустив рукоятки тренажёра и поведя приятно тянущими плечами. Короткий взгляд на отполированную до зеркального блеска металлическую поверхность заставил коммодора ухмыльнуться: иронично, но только начав крутиться словно белка в колесе он привёл своё тело в, пожалуй, идеальную форму. И не сугубо номинальную, на что намекали сервис-дроиды, восстанавливающие обшивку пострадавшего во время спарринга трофейного боевого дроида, сражавшегося в режиме ближнего боя.

Да, сталь, которую не всякая пуля возьмёт, сминалась под ударами обычного на первый взгляд человека, а от потенциально смертельных ответных ударов Хирако уходил, полагаясь на своё сверхчеловеческое, — буквально, — чутьё. Способность предвосхищать угрозу работала куда лучше, когда эта самая угроза была нацелена непосредственно на тело коммодора. И тренировать её в этом ключе оказалось довольно просто: знай себе, спаррингуй с доверенными разумными или дроидами, коих на борту было более, чем достаточно.

А вот с угрозой для корабля или флота всё обстояло куда сложнее, так как натренироваться, как с дроидами, тут было невозможно: кораблей не напасёшься, да и шанс закончить своё существование вместе с звездолётом был куда выше, чем в тренировочной перестрелке или рукопашной схватке. А вишенкой на торте слабой стороны способностей Хирако было то, что опосредованную угрозу он ощущал… смутно, мягко говоря. И если что-то не грозило убить его в моменте, как молния сверхъестественного происхождения в системе Вега-Реза, то чутьё или молчало, или едва-едва проявляло себя.

Это раздражало коммодора, так как он хотел и стремился к большему. К становлению не просто результативным адмиралом, — всё-таки флотоводцев именовали именно так, — а лучшим, безо всяких «но». И навыков, знаний, опыта для этого было недостаточно. Не в мире, где среди людей подозрительно часто встречались «сверхи», а сами люди занимали слишком много должностей «в верхах». Подозрительно много…

Хирако не обманывался касательно своих тактико-стратегических способностей, меркнущих на фоне того, что мог выдать один-единственный Каюррианский дроид-тактик. А уж связка таких, да на прошедших все положенные модификации кораблях…

Как коммодор или адмирал Хирако был не нужен. Это он понял ещё тогда, на Марриконе, где дроиды вполне самостоятельно определяли, прорабатывали и выполняли львиную долю операций, в конечном счёте привёдших Каюрри к триумфу. Командование органиков там было как мёртвому припарка, и выполняли они, по большему счёту, роль ширмы. Изобразить, что это не машины проворачивают одним им известные дела, а органики направляют своих стальных болванчиков куда им требуется. Пустить пыль в глаза всем сторонним наблюдателям и, в исключительных случаях, упростить выполнение некоторых задач, в которых машины были всё-таки не столь хороши, как разумные из плоти и крови. В коммуникации с другими разумными, например, или импровизации на грани фола.

По этой причине коммодор тренировался и выжимал из себя все соки на таких тренировках, стремясь развить в себе сверхспособности до уровня, когда их влияние превзойдёт неудержимую машинную эффективность. И та молния весьма недвусмысленно указывала на то, в противодействии каким именно угрозам Хирако покажет себя лучше всего…

Приняв из рук зашевелившегося дроида-помощника пластиковую бутыль с водой, мужчина за несколько секунд осушил её до дна. Полностью жажду это не утолило, но коммодор знал, что это чувство незавершённости пройдёт совсем скоро. Всего лишь небольшой побочный эффект от перенапряжения пресловутой чувствительности, к которой коммодор во время таких вот тренировок обращался слишком часто. Но с каждой неделей эти симптомы начинались всё позже, так что Хирако мог с уверенностью признаться самому себе в том, что он всё делает правильно.

В меру своих возможностей и своего разумения, но — правильно.

Меньше пяти минут потребовалось мужчине, чтобы привести себя в приемлемый вид, переодеться и прибыть на мостик, где уже царила свойственная всякому завершённому подпространственному прыжку суета.

— Тереза, связь с капитаном Фо’ён. — Всего лишь пара секунд, а затребованный канал уже был установлен. Для самого капитана установление связи сюрпризом не стало: как-никак, они контролировали точку входа-выхода, и не могли пропустить появления флагмана армады. — Капитан, как обстоят дела с нашим имперцем?

— Яхта захвачена, коммодор. — Фо’ён вытянулся во фрунт и уверенно кивнул. Спустя секунду Тереза вывела перед коммодором пересланный ей отчёт, который капитан тут же в общих чертах и описал. — Местные ретрансляторы временно отключены, пленники доставлены на «Шёпот-3». Прямо сейчас яхту восстанавливают для возможности её транспортировки своим ходом: в процессе абордажа пришлось критически повредить все вспомогательные силовые линии, так как на них были завязаны оборонительные и прочие системы. Вы удивитесь, коммодор, но эта яхта — настоящее произведение искусства…

Капитан ещё не закончил описывать сильные стороны захваченной яхты, когда Тереза вывела перед коммодором голосхему прошедшего боя с её собственными уточнениями и пояснениями, на что нужно обращать внимание в конкретный момент.

И погоня… пожалуй, была самым интересным случаем, с которым Хирако встречался за последние лет десять лично.

К моменту выхода яхты из подпространства Каюррианские суда уже отрезали все пути к отступлению, задействовав, в общей сложности, шестьдесят кораблей, выстроившихся в трёхслойную сферу. Всего лишь мера предосторожности, но как показала практика — мера ни разу не лишняя, ведь имперская яхта, только оказавшись в системе, начала ускоряться, попутно дав залп по ближайшему к точке её фактического появления корвету. На такой дистанции малые торпеды преодолели скромные зенитные системы корвета всего лишь ополовинившись, но сам корабль не уничтожили вопреки ожиданиям нахмурившегося коммодора. И судя по тому, что сигнатура «Плети» продолжило дрейфовать в космосе, но уже не подавая никаких признаков жизни, торпеды оказались с ионной начинкой.

Из первой сферы перехвата яхта вырвалась благодаря удачному поражению ближайшего корвета, ускорению и манёвренности, позволившей избежать столкновения с «бесконтактными» ионными торпедами, которые подрывались на подходах к кораблю, вредя всем его внешним, а иногда и внутренним, системам. А уже на подходе к звездолётам следующего периметра из недр яхты показалось ни много, ни мало, а целых восемь компактных МЛА, явно не рассчитанных не то, что на продолжительный бой, но и даже на многоразовое использование. На небольших кораблях вроде яхт перезарядка пусковых катапульт, — а именно из них и «отстрелялись» МЛА, — производилась сугубо на верфи, а «снаряды» шли по категории дорогостоящих расходников.

Огневой мощи оказавшихся на передовой корветов, — очень уж пилот яхты удачный проложил курс, избегая пересечения с кораблями покрупнее, — хватило только для того, чтобы сбить пять МЛА из восьми, после чего броситься врассыпную, уходя от обрушившегося на них ответного огня. Если до сего момента яхта стесняла в себя в средствах, — тот же первый корвет дешевле и проще было поразить обычными торпедами, нежели дорогими и капризными ионными, — то теперь от пацифизма не осталось и следа. Один корвет из двойки получил фатальные для него повреждения мостика, который, в отличии от более крупных звездолётов, не был утоплен в глуби корпуса, и фактически выбыл из боя; второму же пришлось отворачивать и отступать, так как яхта, обнажив клыки, приступила к методичному расстрелу оппонента из кинетических орудий, до сего момента скрывавшихся в корпусе.

— Почему решили захватывать цель, а не уничтожать, как я вам приказал? — Холодно поинтересовался Хирако у капитана, уже примерно себе представляя, до какого конкретно звания он разжалует чрезмерно инициативного офицера. Нет, бывший пиратский капитан не считал всякую инициативу обязательно вредной и опасной. Даже наоборот: он поощрял в подчинённых её проявление. Но вот если инициатива эта приводила к гибели тех, за кого инициатор нёс ответственность, и простым следованием приказу этого можно было избежать…

В таких случаях Хирако провинившихся не жалел.

— Я счёл возможным провести бескровный захват цели, коммодор. Это моя ошибка: я недооценил цель. Готов понести наказание, которое вы сочтёте справедливым.

«Что ж, хотя бы не отрицает вину. Уже лучше, чем могло бы быть. Но экипаж… Плевать на корабль — его можно купить, а вот верных разумных не вернёшь…».

Но вот взгляд коммодора пробежался по отчёту о потерях, в которых помимо кораблей не было ни одного имени. Надежда, поселившаяся в душе мужчины, заставила его вновь обратить всё своё внимание на запись боя.

Так или иначе разделавшись с корветами, имперская яхта устремилась вниз относительно горизонтальной плоскости системы, нащупав там образовавшееся в обороне слабое место — модифицированный гражданский фрегат, внешне сильно напоминающий обычный вооружённый транспорт. И именно это событие стало для набравшей скорость яхты фатальным, ибо выпущенный импровизированным носителем рой дронов стал для бывшего имперца полной неожиданностью. Тут уже не нужно было быть коммодором, чтобы понять: выйти из такой ситуации смог бы корабль с вооружением уровня эсминца сопровождения, но никак не пусть крайне дорогая и неприлично хорошо оснащённая, но всё-таки курьерская яхта.

Непродолжительная стычка привела к уничтожению всех маневровых двигателей яхты по правому борту, после чего со всё того же фрегата запустили абордажную команду, избежать встречи с которой пилот яхты не смог. Да, по итогу каюррианцам наверняка пришлось потратить не один час на отлов ушедших мимо десантных капсул с недешёвыми дроидами, но иначе захватить всё равно достаточно манёвренную яхту без превращения её в обломок или риска потерять подошедший к ней слишком близко корабль было невозможно.

— Пострадавших нет?

— Нет, коммодор, пострадавших нет. — Даже умеренно качественная голограмма отразила блеклую улыбку на лице капитана. — Тактическая система флота своевременно определила угрозу, и экипаж покинул мостик, отступив ближе к реакторному отсеку. Маневрирование взял на себя автопилот, но там, честно говоря, шансов не было: имперские дроны оказались чуть ли не лучшим из всего того, что можно найти на пару секторов окрест. Наши им в подмётки не годятся, коммодор.

— Я заметил. — Если говорить честно, то каюррианские роевые МЛА сквозь огонь двух корветов не прорвались бы и значительно большим числом. Потому что дешевизна в отношении оружия так и аукается. У всего есть слабая сторона, в том числе и у возможности выставить на поле боя тысячи дронов без серьёзного ущерба для бюджета. — Скольких разумных удалось захватить? И что со сроками подготовки яхты к перелёту?

— Семеро разумных. Безвозвратных потерь среди имперцев нет. А яхте потребуется ещё десять-двенадцать часов. Таковы установленные командой ремботов сроки. — Капитан незаметно, как он полагал, покосился на «справочные материалы», услужливо предоставляемые его ближайшим помощником, наблюдающим за беседой с коммодором. — Есть возможность форсировать работы, но тогда в дальнейшем силовые линии придётся гарантированно перекладывать…

— Делайте. Всё равно эту яхту пропускать через полный круг модификаций для, хотя бы, смены её внешнего вида. Мы и так обзаведёмся имперским боевым кораблём, а светить ещё и посольской яхтой…

Хирако в принципе не был уверен в том, что трофей не стоит уничтожить здесь и сейчас, но этот вопрос можно было решить несколько позже, после того, как армада приблизится к первым системам с высоким трафиком кораблей. Там будет связь, и запросить приказы у Про будет самым разумным выходом. А то мало ли, яхта помешает его долгоиграющим в отношении Империи Гердеон планам?..

— Есть иные вопросы, требующие вмешательства меня или коммодора Галла? — Последний, к слову, до сих пор пропадал неизвестно где, что было ему несвойственно.

— Никак нет, коммодор. Разрешите продолжить выполнение поставленных задач?

— Разрешаю. Решение касательно вашей дальнейшей судьбы получите чуть позже, капитан. Конец связи.

Голограмма померкла и как бы втянулась в линзы проектора, а Хирако, убрав руки за спину, опустил веки и с шумом втянул носом воздух. Повезло. В очередной раз повезло.

Но будет ли это продолжаться всегда?..

Глава 5

Не делом единым

Внешние Регионы.

60885 год от падения Социума.

Допросы Хирако недолюбливал всем сердцем, и, как правило, делегировал это неприятное и грязное занятие тем своим последователям, которые воспринимали сие как забаву или заслуженное поощрение. Да, среди разумных встречались и такие, но нередко эти особенности их характеров оказывались обусловлены обычаями родных миров, — или кораблей, что не редкость, — или вообще видовыми особенностями, от которых как ни изгаляйся, а убежать не получится.

Гормоны делали своё дело, вверенное им эволюцией, и толкали разумных на действия, сулящие, как показывала практика, увеличение шансов на выживание. У людей этим действом было слепое стремление к безостановочному размножению и защите потомков, корродианцы, эти примитивы, инстинктивно стремились силой выбиться на вершину нехитрого и привычного им социума, даже если такового не было на десяток парсеков окрест, а какие-нибудь тонростианцы в зрелом возрасте задумываются о том, чтобы взять хотя бы одного ученика, достойного перенять весь накопленный за годы сражений багаж знаний. А ведь рас в галактике было не десять и даже не сто, а много, много больше.

И на каждое дело находился свой специалист.

Прямо сейчас коммодор сидел в кресле на мостике флагмана, хмуро изучая протоколы допросов всех разумных, тела коих сейчас должны были как раз выбрасывать в открытый космос, запаковав в спасательную капсулу, напичканную специальной взрывчаткой, предназначенной хоть не для уничтожения трупов, но для испепеления всего, что способно гореть. Каюррианцы не должны были оставлять за собой следов, которые даже чисто теоретически могли найти следователи очень крупного, состоящего из сотен систем Имперского осколка. Даже яхту, по итогу, было решено везти не своим ходом, а в жёсткой связке с флагманом, что отсрочивало отбытие каюррианцев из системы ещё на три-четыре дня.

Нужно было не только закрепить яхту у днища крейсера, что, в общем-то, можно было провернуть штатными средствами, просто слегка укрепив захваты шлюза, но и замаскировать эту самую яхту, для чего решено было в кустарных условиях разобрать напрочь вышедший из строя корвет. От мостика попавшего под удар элитных дронов звездолёта осталось одно только печальное напоминание в виде солидного кратера на некогда монолитном корпусе, и восстановление корабля виделось коммодору делом не совсем рентабельным. Вместе с мостиком пропала почти вся сложная электроника судна, размещённая именно там из-за недостатка места. При всём при этом досталось и силовой части, так что корвет действительно проще было разобрать на запчасти, нежели переправлять корабль на верфи, способные провести ремонт подобной сложности.

За всеми этими делами Хирако как-то упустил исчезновение своего коллеги и собрата по несчастью: коммодора Трюи Галла, которого не было видно уже несколько часов как. И так бы исчезновение и осталось незамеченным, если бы не один из офицеров, некогда служивших под началом пиратского лорда.

— Коммодор Хирако, у вас есть свободная минутка? — Невысокий, полноватый, но зарекомендовавший себя отменным специалистом мужчина привлёк к себе оценивающий взгляд Хирако. Длился процесс «осмотра» не дольше секунды, после чего коммодор отвернулся от пестреющей данными голограммы.

— Уж пара минут у меня точно найдётся, Симон. Что-то случилось? — Естественно, беспокойство на лице офицера от Хирако не укрылось.

— Коммодор Галл не в себе. — Хирако вскинул бровь. — Сейчас он практикуется в стрельбе в верхнем трюме по правому борту. Мне кажется, вам стоит об этом знать, коммодор Хирако.

С этими словами мужчина коротко кивнул и застыл вот так, всем своим видом демонстрируя, что подробностей коммодору ждать не стоит. Хирако выждал пару секунд, покосился на наруч-терминал, призывно подмигнувший зелёным светом… и встал со своего места.

— За информацию спасибо, Симон. Разберёмся.

— Благодарю, коммодор… — Эти слова были произнесены в спину удаляющемуся Хирако, который решил не откладывать дело в долгий ящик, как решил и не вести с офицером долгих бесед. Было видно, что бедолаге не так-то просто было подойти со своими подозрениями и беспокойством о непосредственном начальнике, который, если Хирако не изменила память, за всё это время не оставил на своей репутации ни единого тёмного пятнышка.

До нужного отсека Хирако добрался за считанные минуты, перед самым шлюзом решив, всё-таки, кое-что уточнить.

— Тереза, есть что-то, что я должен знать?

— Ничего, коммодор. — Мужчина выдохнул, получив столь желанный сейчас ответ. Он специально просил Терезу отвечать именно так, если комментарии машинного разума в конкретном случае были бы лишними.

— Что ж, хорошо…

Створки шлюза тихо отъехали в стороны, открывая коммодору вид на стандартный, в общем-то, трюм. На треть пустующий, освещённый многочисленными лампами дежурного освещения и обычно наполненный исключительно сервисными и грузовыми дроидами. Но то обычно, ведь сейчас в дальнем углу трюма, прямо среди контейнеров нашлось место для десятка мишеней и импровизированного, устроенного совсем не по правилам тира. Трюи Галл самолично оттащил, — а иначе на полу не осталось бы характерных следов, — пустые, — при всём уважении, но даже полтонны передвинуть не так-то просто, — контейнера помельче размером, организовав своеобразный огневой рубеж. В качестве мишеней выступали трофейные болванчики из числа тех, что шли «на запчасти», и не представляли большой ценности.

Именно их коммодор дырявил из любимого двенадцатизарядного пистолета внушительного калибра, в перерывах прикладываясь к совсем небольшой, опустевшей от силы на четверть бутылке с тёмно-янтарной жидкостью, которая была нужна мужчине, по большей части, для самоуспокоения, а не для того, чтобы напиться.

И одно только это уже гарантировало, что Галла выбила из равновесия не какая-то незначительная мелочь.

Хирако потянулся к наручу, тихонько запросил у Терезы доставку боеприпасов для уже его любимого пистолета прямо к «тиру», и только после этого, нарочито громко ступая по не торопящимся особо греметь ступеням, направился к надёжному, как кремень, но отчего-то надломившемуся товарищу.

— Быстро же меня хватились. — Буркнул Трюи Галл, услышавший шаги гостя только по завершении очередного раунда стрельб. Надёжно закреплённое шасси дроида рухнуло уже после шестого попадания крупнокалиберной пули, но это не помешало бывшему пиратскому лорду всадить в безжизненный металл ещё шесть «контрольных». — Через несколько часов я буду в порядке. К отбытию — тем более.

— Ты не дроид, чтобы оценивать твоё состояние только по тому, будешь ли ты «в норме» к обозначенному времени. — Не удержался от фырка Хирако, разглядевший, наконец, этикетку на бутылке с алкоголем. Крепкое пойло, но Галл в своей гипертрофированной ответственности даже на четверть поллитровую хрустальную бутыль не осушил. — Твои парни за тебя волнуются. Заметили неладное, сказали… и вот я здесь. Готов тебя выслушать и помочь-таки начать по-настоящему пить!

— Мы, вообще-то, на боевом вылете. В любой момент к нам могут нагрянуть корабли хозяев посла, которого твои ребята наверняка уже пристрелили. И пьяные коммодоры флоту не только не помогут, но и навредят… — Хирако отчётливо слышал, что ворчал Галл исключительно проформы ради, прекрасно понимая, что в предложении собеседника была лишь шутка, призванная вывести его на диалог. Несколько секунд тягостного молчания, и мужчина, наконец, решился. — Плевать. Хуже мне всё равно не станет, это ты верно подметил. Рюмки у меня с собой…

Неуловимым движением Галл подхватил бутылку, отстегнув от стального дна пару поблескивающих отполированным металлом кружков, в его руках превратившихся во вполне приличные рюмки. Хирако со словами и вопросами предусмотрительно не лез, верно считав настрой второго коммодора и позволив тому высказаться самостоятельно.

— Я думал, что меня уже и собственная смерть не особо-то огорчит. Привык я терять, всех привык: товарищей, друзей, родных… — Голос ко’норди сквозил неподдельной тоской. — Моя родная планета — тот ещё курорт, оставивший меня бесфамильным сиротой ещё в раннем детстве. А «работа» пирата, даже влиятельного, никогда не была безопасной. Смерть и предательство кружат вокруг таких как мы с тобой, и, казалось бы, я должен привыкнуть. Если не после десятых похорон, то хотя бы после сотых. Смириться, наконец…

Галл опрокинул рюмку в глотку, даже не поморщившись. Хирако проделал то же самое, хоть его лицо и чуть дрогнуло.

— Но я не смирился. Ты, наверное, сможешь меня понять, ведь печёшься о своих людях не меньше, чем я — о своих. Вот только все они взрослые лбы, а гибнут… — Галл тяжело вздохнул. — Гибнут порой дети.

Хирако молчал, понимая, что по существу сказать ему нечего: в курсе ситуации он не был, а общие слова поддержки… это туфта. Действием, а не словом можно было помочь другому человеку. И сейчас коммодор помогал. Слушал, пил, стрелял…

Дроны почти незаметно доставили небольшой контейнер с боезапасом, так что ограничений на стрельбу больше не было.

— У меня была один, по меркам нашего прошлого, изъян. Я спонсировал существование нескольких рабочих домов для сирот и не только. Иногда справлялся о том, как у них идут дела. Было дело, приходилось даже напрягать связи, чтобы прижать к ногтю местную мелкую преступность, пытающуюся подмять выгодный «бизнес» под себя. Всякое бывало. — Галл выстрел за выстрелом разрядил всю обойму в очередной остов дроида, только-только установленный успевшим улететь сервис-дроидом. — Они жили на выбранной мной планете в периферийной имперской системе. В десятке суток пути от границ, за которыми затаился Альянс.

Дыхание Хирако на мгновение сбилось, отчего выстрел ушёл пусть не в молоко, но близко к тому. Крупнокалиберная пуля сорвала шасси трофейного дроида с креплений, и тот, падая, крутанулся словно юла, поймав ещё пару пуль, выпущенных ко’норди.

Хирако, кажется, понял, что выбило такого непоколебимого, жёсткого и даже жестокого Трюи Галла из колеи.

— Я не знаю, как эти ублюдки смогли ударить так, что никто не успел даже дёрнуться, чтобы вывезти моих подопечных. Я специально оставил там верных разумных, тех, что захотели отойти от дел и заняться чем-то нужным и правильным. Лучших разумных из всех, с кем мне приходилось работать. Они сами вызвались присмотреть за детьми, и не нарушили бы своего слова. Но вчера планета сгорела дотла. — Коммодор с непроницаемым лицом, — которое и так было сложно воспринять человеку, ибо что разглядишь за густыми волосами? — вынул обойму и принялся вдумчиво её снаряжать, предварительно повесив пистолет на пояс. — Выживших, как говорят, нет. И миров, опустошённых Ззод, стало больше ещё на десяток.

— Соболезную, друг мой. — Хирако похлопал товарища по спине. — Я подниму свои связи в том секторе, только дай название. И Про попрошу, что б поискал информацию по своим каналам…

— Я не верю в то, что кто-то мог там выжить, Хирако. — Покачал головой Галл. — Альянс уже показал свою бескомпромиссность и жестокость. Пройдут считанные недели или даже дни, и конфликт Империи и Федерации будет заморожен. Против такой угрозы даже самые отпетые идиоты выступят единым фронтом… надеюсь, что выступят.

— Мы уж так точно. — Коммодор с трудом улыбнулся. Сентиментальность, скотину такую, не удалось вытравить ни сложным детством, ни пиратской жизни, ни потерям. А уж терять Хирако умел, этого не отнять. Как бы грустно то ни было. — Не знаю, в курсе ли ты, но Про изначально взял курс на противостояние Альянсу. Так что возможность отомстить у нас будет.

«У нас. Не у тебя, старина. Только не думай закрыться и обособиться, ведь я этого не позволю!» — промелькнула мысль в голове у Хирако, пока кажущаяся стальной рука поднимала оружие, выпуская всё новые и новые пули в самую дальнюю мишень. Галл отставать не стал, наглядно показывая, что даже без титула, станции и власти он остаётся крайне опасным разумным.

— Месть ничего не исправит. Ты, может, этого пока не понимаешь… — Галл хмыкнул, явно намекая на возраст человека. — … но она лишь вредит. Сначала порождает мнимую цель, а после отбирает её, оставляя тебя, выгоревшую в своей ненависти пустышку, ни с чем. Думаешь, я просто так здесь пью и порчу наши трофеи? — Ещё один выстрел. — Желание отомстить нужно задушить в зародыше. Смыть, как грязь с шерсти. Но не закопать где-то глубоко в душе, только не так…

Хирако тихонько хмыкнул: Трюи Галл оказался куда крепче, чем ему поначалу показалось.

— Что ж, тогда забудь мою последнюю фразу. У тебя ещё есть? — Хирако потряс почти опустевшей бутылкой.

— А ты как думаешь? Естественно нет! — Ко’норди недовольно взрыкнул. — Как-то так вышло, что вся моя коллекция осталась на Каюрри. Выгрузил, что б не было лишних соблазнов. Даже эту… — Галл покосился на бутылку в руках Хирако. — … пришлось реквизировать кое-где.

— Тогда я запрошу у Терезы пополнение запасов. К слову… — Хирако присел на корточки, подтянув к себе доставленный сервис-дроидом контейнер с патронами, начав набивать обойму. — … что думаешь о том, чтобы воссоздать своё детище не где-то там, а на Каюрри?

— Сомнительно. Каюрри, может, и отлично защищена, но фанатики, случись империи пасть, на это не посмотрят. Попрут вперёд, не считаясь с потерями. Раз уж они, похоже, за месяцы и годы до отправили рейдерские флотилии в тыл Империи, то настроены они серьёзно. — Хирако задумчиво кивнул. Стремительный и множественный удар по незащищённым мирам вдалеке ото всех точек соприкосновения возможен был лишь в том случае, если армады выходили в конкретных системах из слепого прыжка. Собственно, даже аномалии могли остаться незамеченными, если были выбраны системы с не особенно плотным трафиком или вообще почти без оного. Много было вариантов, вплоть до откровенно опасных. — С другой стороны, уж к нам-то никто таким образом точно не прилетит. А если сдюжит, то мы прахом развеемся по пустоте, но время для эвакуации выиграем…

— Другое дело — это то, что на Каюрри беспризорников нет вообще. И не будет, ведь Про делает всё для того, чтобы граждане нашей Автономии прикипали к ней сердцами и душами. — Что было полной правдой, ибо своей жизнью на Каюрри были довольны, пожалуй, все нормальные разумные. А ненормальных или нормализовали, или отправляли на вольные хлеба. Но последнее было редкостью: машинный разум в абсолютном большинстве случаев подбирал для разумных род деятельности, которым тем было интересно заниматься.

— Это мелочь. Вот-вот из Империи хлынут стройные потоки беженцев, и уж там-то найдутся те, кому нужна будет помощь. Моими подопечными ведь были не только дети, Хирако. — Коммодор сначала вскинул брови, а потом вспомнил, что слово «приют» изо рта Галла не прозвучало ни разу. Рабочий дом — понятие весьма широкое. — Возможно, придётся нарастить масштабы, но я этим определённо займусь. Присмотреть планетку поспокойнее…

— Лучше в этом вопросе проконсультироваться с Про. Может статься, что он от лица Каюрри с удовольствием поучаствует в организации инфраструктуры для куда большего числа беженцев, чем ты планируешь подобрать.

— Это уже будет не мой проект. — Галл покачал головой.

— Не только твой. — Хирако сразу поправил товарища. — Зато масштабы будут совсем другими. То, о чём ты раньше мог только мечтать, будет осуществимо с ресурсами Каюрри. И при том — реализуемо на благо её…

В таком ключе разговоры продлились ещё не один час, прежде чем коммодоры, здраво оценив своё состояние, не решили посетить медотсек, — существовали препараты, ускоряющие вывод алкоголя из организма, — а после хорошенько выспаться. Безответственное поведение никак не повредило армаде, ибо старшие офицеры и связывающая все корабли воедино Система присутствовали здесь не для красоты.

Как однажды сказал Хирако Про, качественно отлаженный механизм — это тот, что способен эффективно функционировать, даже лишившись некоторых своих составляющих.

И Каюррианский флот исправно следовал этому «правилу».

Глава 6

Беспощадное пламя войны. Часть I

Система Табакко-Прайм-Ноль, Империя Гердеон, линия соприкосновения.

60885 год от падения Социума.

В то же самое время.

Металл подлокотников эргономичного кресла канонира холодил голые ладони, не давая уйти в свои мысли слишком глубоко. Все системы, начиная от пульта управления и заканчивая многочисленными экранами с данными сенсоров и показателями механизмов, были проверены уже много раз. Даже скрытую в нише по правую руку примитивную систему механического наведения и залпа, — который был возможен ровно до тех пор, пока была цела или основная линия питания, или резервный автономный генератор орудия, — юноша обнюхал как бы не тщательнее, чем дроиды во время техобслуживания. Действо бесполезное, но больше, находясь на предписанной боевым расписанием позиции, он ничего сделать не мог. Даже стандартную корабельную сеть на всех привязанных устройствах отключили двенадцать часов как, так что ни поиграть, ни просто что-то почитать было нельзя.

Только бдеть, ждать и прокручивать в голове путь к кажущемуся единственно возможным исходу — победе.

Впрочем, Ларри Тау’Шифт не возмущался даже в мыслях. Близился его первый бой, которого так жаждал двадцатитрёхлетний канонир, офицер всего лишь пятого, самого низкого ранга. Но вместе с тем — целый офицер, разумный, должность которого требовала широчайших познаний сразу в нескольких смежных областях. Тут тебе и тактика ведения космических боёв, и основы конструирования звездолётов, и базовый, но всё ещё крайне широкий курс инженера-техника. А сколь много было предметов, названия которых перечислять было бы слишком долго? И всё это не просто улеглось в голове канонира, нет. Оно отточилось в тысячах симуляций и десятках учебных вылетов на борту ставшего родным старого, но надёжного и отлично себя зарекомендовавшего линкора.

«Судья».

Такое имя носил корабль, на борту которого служило тридцать четыре тысячи разумных членов экипажа и до полусотни тысяч дроидов, выполняющих вспомогательные функции. Могучий, непоколебимый космический корабль, главным предназначением которого был линейный бой на стандартных по меркам современной военной науки дистанциях. Не громоздкая «площадка для пуска ракет», не носитель, а щит и меч, сражающийся на передовой. Выделяющийся своей необычной формой приплюснутого параллелепипеда, от кормы до таранного носа «окольцованного» массивными, выпирающими элементами цельной бронированной конструкции, обеспечивающей крайне плотное размещение орудийных башен на поверхности судна. Там, где вес бортового залпа сравнимого по размерам линейного корабля можно было принять за единицу, «Судья» серии «Преторианец» обеспечивал все две с половиной, а тяжёлое бронирование и многочисленные зенитные орудия, снаряжённые дорогими высокотехнологичными боеприпасами, обеспечивали этому кораблю невероятную выживаемость в космическом бою типа «свалка».

Платить за это приходилось сравнительной слабостью в момент сближения с флотом противника, когда семьдесят процентов орудий стрелять просто не могли: утопленные меж «колец», они предназначались именно для ведения боя борт о борт с врагом. Щит и меч, помните? Покуда такой линкор цел и задействует все сто процентов своих орудий, об уничтожении его союзников никто в здравом уме и не подумает. Просто не сможет отвлечься, не лишив перед этим клыков своего кусачего оппонента. А обгрызали «Преторианцев» часто, оставляя линкор живым, но абсолютно беззубым.

И сейчас «Судья» должен был впервые за последнее десятилетие схлестнуться с настоящим врагом в настоящей схватке. Приз — густонаселённый мир, жители которого не ждали скорой угрозы так же, как не ждали её и космические силы Империи Гердеон. Альянс оправдал свою дурную репутацию, за долгие годы до начала конфликта отправив свои рейдерские армады в слепые прыжки. Страшно представить, сколько их бесследно исчезло, а сколько понесло тяжёлые потери, но факт здесь только один: сконцентрированные у границ силы Империи пропустили врага в тыл, и тот за считанные часы подверг уничтожению население семнадцати миров и более двух десятков орбитальных космических станций, не считая оборонительных.

Естественно, имперцы уничтожили рейдеров. Естественно, они сделали это без жалости, быстро и стремительно, не беря пленных.

Но пропущенный удар от того на нет не свёлся, и шокированный таким открытием второго фронта народ гегемонии не утолил свою жажду мести. От добровольцев на споро разворачиваемых, — никто не ждал быстрого завершения такой войны, как и того, что она пройдёт по плану, — вербовочных пунктах не было отбоя, и Ларри невероятно гордился тем, что это он сейчас стоял на пути армад врага, сделав свой выбор ещё несколько лет назад.

Гордился, но нервничал, натирая стальные подлокотники кресла оператора орудия…

— Всем орудиям второго порядка, подтвердить готовность! — Ларри коснулся ладонью специальной площадки на терминале, сообщив тем самым о том, что он на своём месте и готов действовать по первому приказу. — По установленным сигнатурам через двадцать — открыть огонь! Отсчёт!..

Команда мигом вывела дрожь из лёгших на пульт рук, и канонир занялся тем, ради чего он здесь и находился. В активную работу включились системы теплоотведения, а орудийная башня уверенно навелась на отмеченный для седьмой батареи второго порядка сектор. Сенсоры вывели на экраны и голосхему множество мелких сигнатур: к точке входа в систему, там, где буйствовала пространственная аномалия, устремились всё ускоряющиеся торпеды. Канонир не думал сейчас о том, что вычислить момент прибытия вражеского флота без агентов на кораблях врага есть задача невыполнимая. Это — то, о чём задумываться должны офицеры рангом куда выше. Его задачей же являлось чёткое исполнение приказов сейчас, и эффективное ведение огня потом, когда бой перейдёт в фазу, где отдавать приказы каждой конкретной батарее не будет возможности, да и в принципе командование орудийными системами станет делом весьма ненадёжным. Свалка космического боя — это хаос, истинный и беспощадный, требующий от канониров именно того, ради чего за пульты управления посадили их, а не безынициативных дроидов. Собственного анализа ситуации, здравой оценки угроз от целей в радиусе поражения и принятия решений в моменте, без воззвания к командирам батарей или порядков борта.

Замысловатой комбинацией тумблеров канонир выставил крайнее время подрыва боеприпаса, — так дальше необходимого он не улетит, и получит шанс хотя бы осколками задеть врага, — активировал систему детонации при прохождении мимо крупных объектов, дождался, пока дроиды-техники на обшивке не укроются в бронированных полостях, специально для них предназначенных, и только тогда схватился за гашетку. «Судья» стоял к точке входа-выхода бортом, и, на счастье Ларри, именно тем, на котором располагалась его орудийная башня.

— … три, два, один. Залп!

Спаренное двуствольное орудие выпускало снаряд за снарядом, делая солидные паузы между каждым выстрелом, а взгляд канонира не отрывался от показаний многочисленных датчиков температур. Те были чуть выше ожидаемых, но всё ещё в пределах нормы для орудий, которые охлаждаются вполовину от возможного максимума, рассчитанного на огонь очередями. Бесценный и невосполнимый ресурс, — лимиты температуры, — канонир «тратить» зазря не собирался, экономя его для активной фазы боя. Это сейчас можно будет охладиться за то время, что потребуется на сближение флотилий, — если с той стороны в ближайшие минуты вообще кто-то появится, — а вот потом положиться можно будет лишь на систему активного отведения тепла, разогнанную до предела штатным данным вопреки.

Систему с, между прочим, конечным ресурсом.

Каждые полторы секунды в выбранный сектор улетали осколочные снаряды, растянутые нити которых изящно вплетались в крепкий клочок ткани огневой мощи линкора. А уже тот, в свою очередь, становился частью огромного полотнища, сталкиваться с которым по доброй воле не станет никто и никогда. Один корабль, на самом-то деле, не мог обеспечить достаточной плотности огня, но армада числом в полторы тысячи боевых звездолётов — это уже совсем другие возможности. Волна за волной на противника накатывали осколочные снаряды, ракеты, торпеды и снова снаряды, призванные повредить и, если повезёт, проредить флот врага до начала активной фазы боя. В случае с Альянсом это несло ещё и иной смысл: те вопреки своим убеждениям и испытываемой к технике ненависти очень уж любили использовать управляемые ракеты, загодя их выпуская и накапливая некую критическую массу, способную преодолеть даже самый плотный зенитный заслон. Обстрел же позволял как ограничить свободу действий противника, так и сбить тысячу-другую ракет, защитить которые от осколков не представлялось возможным.

А вот флот самого Альянса Ззод только сейчас начал прибывать в систему. Сигнатуры появлялись посреди пространственной аномалии как по заказу, один за другим, десяток за десятком влетая в минные поля и вставая на пути превентивно выпущенных торпед. Жаркая встреча не могла пройти для врага бесследно, но Ларри в какой-то момент всё равно сбледнул с лица и перестал считать вражеские корабли, коих к нынешнему моменту набралось больше шести сотен.

И испугался он отнюдь не этого скромного числа — трети от того, что адмирал Империи Гердеон ожидал встретить в этой системе.

Наблюдаемая ими картина была столь необычной, что и Ларри, и прочие офицеры, включая присутствующих на мостике посчитали, что сенсоры флота дали сбой или подверглись РЭБ-атаке извне, до того необычным оказался прибывший в систему корабль Альянса. Но минули секунды, показатели всех систем не изменились и даже пополнились подробностями, и оборонительная армада начала действовать, дабы подобающе ответить… дредноуту? Колоссу? Титану? Непросто было классифицировать корабль, превышающий в размерах самое крупное творение имперских верфей в пять-шесть раз. На его фоне даже линкоры Альянса, те ещё гигантские, лишённые львиной доли автоматики гробы, казались корветами сопровождения подле лёгкого патрульного крейсера.

И сейчас эта махина выпускала просто неимоверное количество МЛА и ракет, пусковые шахты которых выстреливали управляемыми зарядами чуть ли не из кормы звездолёта — таким незамысловатым образом конструкторский гений Альянса освободил место на носу и бортах под орудия, вдобавок укрыв хрупкие пусковые шахты от лобового обстрела.

А вкупе с ракетами всего остального флота Альянса, обстрел вырисовывался крайне серьёзный.

Ещё раз порадовавшись тому, что в его силах выставлять для отстреливаемых осколочных боеприпасов время подрыва, Ларри прекратил стрельбу согласно плану, убрал руки от пульта и, стараясь унять поднявшийся от переизбытка эмоций пульс, продолжил наблюдать за разворачивающимся перед ним действом. Иных задач здесь и сейчас не было: противоторпедный заслон они уже создали, а свободное ведение огня только помешает основным калибрам. Да и какой толк в стрельбе батарей даже одного линкора на такой дистанции? Прицельное попадание сейчас возможно разве что с лазерных установок, но нечто мощное на боевые корабли в Империи предпочитали не ставить, ограничиваясь особыми звездолётами задней линии, работающими по торпедам и МЛА. Вот уж там энергетический луч раскрывал себя в полной мере, за считанные секунды прожигая сравнительно тонкую металлическую обшивку…

А армада Ззод тем временем всё разрасталась и разрасталась, пока число сигнатур не остановилось на отметке в две тысячи сто пятнадцать единиц… сто четырнадцать: то ли мины, то ли торпеды продолжали собирать свою жатву, лишая противника корветов или даже фрегатов. Но противник уже пошёл на сближение, и начал стрелять в ответ, пока уделяя максимум внимания уничтожению ракет и торпед Империи. Несколько кораблей Альянса даже веерами разошлись в стороны, и особенно много — к астероидным поясам, явно намереваясь прочесать те до того, как армада оставит их позади и подставит для обстрела корму. Хоть Альянс Ззод и считается государством с достаточно примитивными технологиями, изучить прошлые масштабные боестолкновения Империи, вошедшие в учебники, им это не помешало. А это значит, что сюрпризы, если их и приготовили, — кто скажет о том простому канониру? — реализовать на все сто процентов не получится.

«Судья», заняв положенное ему место на средней плоскости из всех занятых флотом Империи, синхронно с остальными кораблями авангарда начал набирать ускорение. Фрегаты и корветы, снаряжённые торпедами и ракетами, к этому моменту заканчивали смещаться на нижнюю плоскость, укутываемые тысячами и тысячами МЛА, вылетающих из ангаров носителей Империи. Расстояние между противниками стремительно сокращалось, но отчётливо это Ларри ощутил только после того, как сенсоры именно его батареи получили, наконец, ближнюю картинку, позволив в деталях рассмотреть приближающегося колосса Альянса.

Сразу стало понятно решение командования как относительно позиционирования ракетонесущих кораблей, бронирование которых традиционно отличалось от аналогов того же класса в худшую сторону, так и относительно расположения МЛА. Ответ оказался достаточно прост: Колосс, этот угловатый, испещрённый вынесенными вовне «рёбрами жёсткости» с установленными на них орудийными башнями, был усеян вооружением с бортов, спереди и сверху. А вот снизу у него располагались многочисленные катапульты, взлётные площадки и ангары, отнимающие бесценную площадь внешней части корпуса, обычно используемую для установки орудий…

Пол под ногами Ларри вздрогнул: линкор принял первое попадание, и крайне маловероятно, что это была торпеда или ракета — их на таком расстоянии и с подобной плотностью строя просто сбили бы на подлёте… или удар был бы куда страшнее, если бы на имперцев обрушился ракетный кулак вторженцев. Ларри хорошо подготовился к этому бою, засмотрев до дыр, если можно так выразиться, записи уже прошедших боестолкновений с Альянсом.

И пусть там масштабы были совсем иными, определённые выводы касательно тактики и стратегии неприятеля сделать было можно.

— Батареям правого борта — готовность! — Ларри мигом подобрался, а на его лице растянулась предвкушающая ухмылка. Линкор начал разворачиваться, дабы обрушить на надвигающиеся МЛА противника хотя бы половину своей огневой мощи. Аналогичный манёвр предприняли и остальные корабли авангарда, — если им это требовалось конструкционно, — чем, бесспорно, ввели ожидающего скорейшего сближения врага в ступор. Линкорам империи и правда было крайне выгодно как можно быстрее оказаться в гуще боя, да только флот не состоял из одних лишь «Преторианцев». — Свободная охота, господа и дамы! Открыть огонь!

И Ларри, отключив самоподрыв боеприпаса, — в одной куче смешались и свои, и враги, — проверил статус соседей по батарее и начал стрелять очередями по пять снарядов, избрав в качестве приоритетных целей прикрываемые истребителями «живые торпеды» врага. На первый взгляд те были простыми бомбардировщиками, но на деле их возвращение на носитель во время боя не предполагалось в принципе. Эти корабли по возможности бомбили свои цели, как положено, но в случае проблем просто шли на таран, причиняя страшные повреждения не рассчитанным на такие сюрпризы кораблям класса от эсминца и ниже.

Занимательный факт: все МЛА Альянса до единого пилотировались не автоматикой, а живыми пилотами из плоти и крови.

Далёким всполохом химического огня, дыма и осколков разлетелся первый бомбардировщик, истерзанный выпущенными Ларри снарядами. «Первая жертва…» — подумал он про себя, ловя в «перекрестье» системы наведения следующую цель. Орудие взрыкнуло, прошла пара секунд, но бомбардировщик продолжил свой полёт: вместо него под удар подставился истребитель, измочаленная мёртвая туша которого продолжила движение по инерции, пока не впечаталась в блеснувший щитами борт линкора. Сразу после этого Ларри тряхнуло так, словно у него под задом разорвалась торпеда… и брошенный мельком на статус батареи взгляд подтвердил, что это предположение оказалось не то, чтобы очень далеко от правды: орудия соседа справа не стало, но, судя по пиктограммам в его статусе, до капсулы канонира удар не достал.

Ларри щёлкнул парой тумблеров, и приписанные к его орудию дроиды-техники на обшивке покинули свои укрытия, направившись к соседу, которому могла потребоваться помощь. Его-то машинки, скорее всего, канули в лету вместе с орудием, а «общим» ещё нужно добраться до пострадавшего…

На очередную длинную очередь юноша не поскупился, одним движением отправив к праотцам сразу три истребителя, так неудачно попавших в его сектор обстрела в погоне за чадящим перехватчиком имперского флота — командирской машинкой, то ли лишившейся своего звена, то ли оторвавшегося от них. Но на следующую цель он перевестись уже не успел: пара торпед, сорвавшихся с подвеса бомбардировщика, достигла адресата, и мир Ларри Тау’Шифта поглотила тьма.

С момента начала активной фазы боя прошло четыре минуты.

Глава 7

Беспощадное пламя войны. Часть II

Система Табакко-Прайм-Ноль, Империя Гердеон, линия соприкосновения.

60885 год от падения Социума.

В то же самое время.

— С вашим братом сочтёмся! — Гаркнул на радостях оскалившийся мужчина, уверенно работая с педалями и гашетками, отвечающими за ориентирование перехватчика в пространстве. Маневровые двигатели распалились ещё сильнее, выжимая из себя максимум. «Москит», реализуя свой потенциал на все сто, развернулся и резко сменил траекторию полёта, пропустив развороченные зенитным орудием обломки истребителей Альянса, секунду назад ещё висевших у него на хвосте и не собиравшихся отрываться, далеко вперёд.

Всё это действо заняло считанные секунды, а орудия потрёпанного, «хромающего» на маневровые левого борта перехватчика уже довелись автоматикой на захваченную мимолётом цель.

Достаточно крупный истребитель противника был свеж и нетронут осколками, снарядами или близкими взрывами: на внутренних экранах, транслирующих картинку вдовесок к более практичным объёмным схемам из зелёных линий на чёрном фоне, капитан-без-подчинённых буквально видел коричневый, с белыми полосами корпус, ярко сияющие дюзы основных и маневровых двигателей и кажущийся бесконечно отвратительным герб космических сил жестоких фанатиков, обозвавшихся государством. Истребители Альянса Ззод являлись тем, что в Империи уверенно назвали бы хламом: уродливые, напоминающие опрокинутого на бок дохлого арахнида с намертво зафиксированными под тупыми углами лапками, эти порождения отказывающихся от совершенных технологий галактики идиотов не отличались живучестью или огневой мощью, по всем показателям кроме манёвренности находясь на уровне дешёвых тяжёлых дронов. Самые примитивные щиты, защищающие только от осколков и мелкого мусора, ужасные курсовые орудия, бьющие строго прямо и только, посредственная броня, прошиваемая насквозь даже сравнительно слабыми орудиями имперских перехватчиков — всё это делало истребители врага лёгкой добычей. Картину слегка портила манёвренность их машин, но проблемой было не это.

Количество. Чёртовых МЛА Альянса было слишком много. Звено капитана Файа, насчитывающее десять перехватчиков включая и его самого, было брошено в бой одним из первых с предельно конкретной задачей: выбить максимум бомбардировщиков врага до того, как те прорвутся к кораблям второй линии. И его люди справились с этой задачей, хоть и ценой своих жизней. Девять перехватчиков были разменяны на два десятка бомбардировщиков и три — истребителей. Файа готовился отлететь в котёл к подчинённым прямым рейсом, но его спас меткий выстрел кого-то из канониров линкора, сбивший всю троицу истребителей, увязавшихся за ним и пылающих жаждой отмщения. У него уже не было возможности сбросить их с хвоста: маневровые установки по левому борту снесло близким взрывом ракеты, и перехватчик сильно потерял в своей основополагающей характеристике: манёвренности. Это с нетронутой боем машиной капитан раскатал бы преследователей как бог черепаху, но так…

Системы доводки орудий отработали штатно, и два автоматических орудия из четырёх задействованных уверенно поразили попавшийся истребитель: механизмы ведения огня в свалке космоса были отработаны ещё далёкими предками, а уж как предвосхитить возможные манёвры цели те знали, возможно, даже получше потомков. Одновременно с тем, как капитан увёл свою машину под прикрытие выглядящего относительно целым лёгкого фрегата, активно борющегося с москитным флотом врага, оставшийся позади имперский линкор наконец-то выпустил зенитные ракеты. Сотни их вылетали в не такой уж и пустующий космос, устремляясь к загодя обозначенным целям по совершенно непредсказуемым траекториям. И десяти секунд не прошло, а число истребителей и бомбардировщиков Альянса уменьшилось на пару сотен, наверняка вызвав восторженные восклицания в каналах звеньев, в которых ещё было, кому восклицать.

— Говорит Зетта-Лидер, запрашиваю включение в группу вольных охотников. — Только сейчас, в «поле безопасности» подле фрегата и присоединившихся к нему корветов, капитан смог окинуть взглядом те изменения, что произошли на поле боя с момента его начала. И увиденное мужчину не обрадовало.

Изначально имперский флот занял позицию в относительной близости от ведущей на занятую врагом территорию точки входа-выхода, намереваясь ударить, как только армада Альянса Ззод окажется посреди объёмного минного поля и превентивного торпедо-ракетного обстрела. Согласно плану, в рядах противника должен был воцариться хаос, согласованность действий — рухнуть, а способность к манёвру — резко снизиться, ведь управляли кораблями разумные, которых обилие мин и массовые смерти товарищей должны были попросту деморализовать. И так оно действительно вышло… поначалу, в первые минуты, покуда в систему не прибыла громада, сейчас плывущая вперёд и выступающая «ледоколом» и щитом для всего остального флота, длинным хвостом тянущегося за его кормой. А ведь командиры Альянса ещё и москитный флот вперёд бросили, фактически разменяв львиную его долю на сохранение кораблей побольше: вместо того, чтобы обстреливать колосса прямой наводкой и сопровождение — ракетами и управляемыми торпедами, имперцы были вынуждены бороться с МЛА, коих оказалось слишком, слишком много. В противовес военным доктринам старого, рухнувшего Альянса, делающего ставку на корветы и эсминцы, возродившийся как феникс из пепла новый Альянс симпатизировал, — иначе не скажешь, — кораблям-носителям, крейсерам, линкорам и москитному флоту. Об этом знали, к этому готовились, но противник разыграл козырную карту — колосса.

И вот это было действительно плохо.

— Говорит Тит-Четыре, Зетта-Лидер, подключаю вас к Вольным-3. Командование на Вольном-Трау. Ваш позывной — Зетта-Один. Удачной охоты!

— Принял, Тит-Четыре. Спасибо! — Системы перехватчика автоматически подключились к новому каналу связи, и капитан Файя наконец вернулся в привычные ему условия, где динамики шлема не пугали затянувшейся тишиной и редкими командами диспетчеров, а разрывались от голосов сражающихся имперцев. — Зетта-Один на связи, готов вступить в бой!

Суетящиеся на обшивке перехватчика ремдроны восстановили парочку маневровых, так что тонгом в лавочке с хрусталем перехватчик больше не был. Но и полного восстановления ждать не приходилось, так как всё, что дроны не смогли починить, сейчас болталось где-то в космосе в виде обломков.

Полный комплект запчастей они, увы, с собой не таскали.

— Говорит Волный-Трау, Зетта-Один, присоединяйся к звену В-4. Дальнейшие приказы получишь от ведущего. — Капитан горько усмехнулся, услышав знакомый голос пилота-аса, такого же, как и он, капитана, удостоенного «чести» командовать вольными охотниками. Так что своих парней и девчонок он или потерял полностью, или от его звена осталась пара-тройка истребителей. Чудовищные потери, но с почти десятикратным превосходством противника в числе это немудрено. Ас может избежать одной очереди, второй, третьей… но седьмая, восьмая и девятая его настигнут, сомнут скромные щиты машины и разорвут обшивку, превращая машину смерти в холодный, летящий по инерции обломок, которому сильно повезёт, если он во что-нибудь врежется и останется на поле боя.

В противном случае очередной пилот, машину которого не найдут после боя, будет считаться пропавшим без вести, даря родным ложные надежды. А потом выйдут все сроки, и пропавшего обозначат как погибшего, во второй раз раскалывая израненные сердца.

Капитан Файя надавил на педали, и перехватчик начал резко набирать ускорение, ложась на курс и, по дороге, уверенно качаясь из стороны в сторону: проверить маневровые всё же стоило, чем мужчина и занялся перед тем, как снова оказаться в гуще боя. Снова крыло к крылу с товарищами, и снова в окружении взрывов, осколков и безмолвных, покорёженных обломков.

— Зетта? Занимай место в строю, наша задача — прикрыть и вывести из окружения «Форгон». — Прямой, без особой официальщины приказ капитан воспринял с энтузиазмом, быстро нагнав своих и вклинившись в жиденькое построение, состоящее из истребителей и парочки перехватчиков, включая его машину. Всего девять «москитов» — вполне достаточно, чтобы отвлечь на себя внимание врага и расчистить коридор для пострадавшего от бомбардировщиков фрегата, которому буквально выбили все «зубы», а сейчас медленно и неспешно прогрызали основные щиты. Орудия были защищены персональными куполами, синхронизируемыми с, собственно, орудийными системами, беспрепятственно пропускающими снаряды вовне без изменения траектории их полёта. Мелочь, которую даже не учитывают на поверхностях планет или в тесных коридорах звездолётов, во время космического боя превращала орудийные башни в слабые места, выбиваемые, порой, в первую очередь.

Капитан вывел на второстепенный экран объёмную модель «Форгона», едва не присвистнув от удивления: тому досталось куда сильнее, чем можно было ожидать, но тяжёлый РЭБ-корабль всё ещё сохранял ход, огрызался из орудий верхней полусферы и отчаянно пытался избежать повреждений двигательных установок, треть которых уже не подавала признаков жизни — лишь чадила и дымила, намекая на проблемы с атмосферой и системами охлаждения.

— Звену — форсаж! — Лидер тоже успел оценить ситуацию, и все девять машин резко начали набирать ускорение, подстраиваясь под ведущего. Перехватчикам в таком скоростном режиме было тесновато, но слишком рано рвать построение — дурной тон и просто опасное для жизни действо. Одинокого «москита» прихлопнуть куда легче, чем стаю. — Зачищаем пространство у кормы!

Истребители имперцев ударили первыми, выпустив целый рой устремившихся к своим целям ракет. Взрывы и чернеющие сигнатуры врага стали усладой для глаз капитана, а спустя десяток секунд уже он сам открыл счёт в этой стычке, удачной очередью расколов скорлупку истребителя Ззод, потерявшая управление туша которого тут же разбилась о борт «Форгона». Но изменило ли это общий расклад сил? Ничуть: МЛА противника кишмя кишели вокруг, и бортовой компьютер уже и не пытался удерживать в памяти больше полутора сотен ближайших отметок.

Благо, непосредственно спасителей «Форгона» встречали не всем скопом, а за счёт наличия рабочих орудий в верхней полусфере фрегата образовалось определённое пространство для манёвра. Буквально.

Замысловатая работа с педалями и стиками позволила капитану в последнее мгновение отклониться, и сидящий у него на хвосте истребитель лишь чиркнул по щитам развернувшегося вокруг своей оси перехватчика, — заметно «заваливающегося» на правый борт, — тут же поймав преследователя в прицел. Беззвучно задрожали все четыре орудия, и дальше машина врага полетела уже по инерции, расплескивая по космосу технические жидкости, обильно вырывающиеся из развороченного корпуса.

Впрочем, сам пилот имперского перехватчика этого уже не видел, с головой уйдя в маневрирование: похоже, уничтоженный только что фанатик успел передать увиденное товарищам, и на повреждённый перехватчик открыли целенаправленную охоту. Сами по себе манёвренностью истребители Альянса уступали перехватчикам Империи, но здесь и сейчас капитан Файя управлял повреждённой машиной, уязвимость которой опытный пилот разглядел бы вмиг. И хоть в свалке космического боя было непросто сориентироваться, избрав целью именно подранка, неизвестный пилот Альянса успел это сделать, не спасовав перед лицом неминуемой смерти.

И теперь сразу семь истребителей, избрав незамысловатые траектории, взяли имперца в клещи, отсекая того от союзников и поливая огнём настолько плотным, что Файе только и оставалось, что выжимать из машины все соки далеко за пределами её штатных мощностей. И даже так то и дело вспыхивали щиты, а показатели их ресурса, который отлично тратился, но не успевал восстанавливаться, падали с пугающей неотвратимостью. Ответный огонь, открываемый капитаном в те редкие мгновения, когда с очередным манёвром получалось оказаться мордой к врагу, облегчения не приносил, хоть одного загонщика он и подбил, а ещё парочку задел настолько неплохо, что те быстро уступили место свежим силам, а сами вернулись в общую свалку.

Но от закономерного финала скромные успехи капитана не спасли: очередной снаряд столкнулся с щитом и перегрузил его, продолжив полёт в виде вороха разогнанной, раскалённой шрапнели. Самого мужчину, как и панель управления, не задело лишь чудом, но мигом заполонивший кабину чёрный, как смоль, дым, указал на степень повреждений не хуже просевшей мощности движков. Капитан щёлкнул тумблером — и атмосфера выплеснулась в космос вместе с клубящейся чернотой, лишая очаги возгорания главной составляющей почти любого пламени — кислорода. Сразу после этого ему пришлось тянуться к ещё одному тумблеру, выводя картинку с уничтоженных осколками дисплеев и голопроекторов на внутреннюю сторону шлема. Да, не так удобно, и все данные разом тоже не вывести, но это куда лучше полной слепоты. Имперские истребители снабжались, конечно, бронированными иллюминаторами, через которые можно было вполне неплохо видеть, но Файа всегда ходил в бой с опущенными бронестворками, разумно полагая, что в горячке боя без сенсоров и приборов возможность в последний раз взглянуть на космос ему точно не пригодится.

С запозданием на помощь пришли истребители «вольного» звена, предприняв отчаянную попытку отогнать врага от пытающегося совладать с хаотичным вращением подбитой машины капитана, но успеха не добились. В космосе в принципе сложно защитить кого-то малоподвижного и почти беззащитного, так что потухшие и вновь вспыхнувшие приборы. вместе с резкой болью в пояснице не стали для Файи неожиданностью. Он, признаться, и вовсе считал, что к нынешнему моменту его перехватчик разнесут на куски, но конец всё не наступал, а капитан, то и дело спотыкаясь об неработающие системы «москита», смог-таки остановить вращение и даже сориентироваться в том, что происходило за бортом, пока он изображал из себя безжизненный стальной гроб.

А творилось там чёрт пойми что: истребителей Альянса стало вдвое больше против прежнего, появились бомбардировщики, а «Форгон», накренившись относительно горизонтальной плоскости системы, из последних сил огрызался уцелевшими орудиями. Но куда трём автоматическим, давно перегревшимся пушкам против такого количества МЛА, пережить налёт которых у фрегата не было ни шанса?

«Даже добивать меня не надо. Хреново…» — подумал мужчина, цепляясь неприятно хлюпающей ладонью за гашетку. Ног он уже не чувствовал, а вот слабость и подступающую темноту — очень даже ощущал. Изображать из себя обломки не было никакого смысла, так как с таким ранением ему и десяти минут не прожить. — «Соврал, не сочтёмся…».

Изуродованный перехватчик в одну секунду ожил: ярко запылали маневровые, зашевелились орудия и включились в работу уцелевшие сенсоры. Первый бомбардировщик противника не успел даже дёрнуться, когда его неповоротливый корпус перечеркнули очереди уцелевшей пары автоматических пушек. Компенсаторы «москита» уже не работали, так что едва живая махина, стреляя, содрогалась будто бы в судорогах, что неумолимо сказывалось на точности ведения огня. Тем не менее, второй бомбардировщик обстрела тоже не пережил, а детонация его боеприпаса, — какая удача! — роем обломков смела идущий в относительной близости от него истребитель сопровождения. И именно этих выигранных секунд, — бомбардировщики Альянса начали неудачный манёвр уклонения, — хватило, чтобы к фрегату прибыли имперские истребители из резерва. Но этого капитан уже не видел, пожимая руки своим товарищам в очередном созданном разумными Аду.

Перехватчик «Х-8» капитана Файи, Зетта-Лидера и пилота-аса, прямого попадания выпущенной по недобитку ракеты не пережил, разлетевшись по космосу ворохом уродливых, обгоревших обломков.

С момента начала активной фазы боя прошло семнадцать минут.

Глава 8

Беспощадное пламя войны. Часть III

Система Табакко-Прайм-Ноль, Империя Гердеон, линия соприкосновения.

60885 год от падения Социума.

— Что с движками⁈ — Капитан «Форгона» белеющими от напряжения пальцами держался за поручни расположенного прямо посреди мостика капитанского постамента, мысленно костеря гения, посчитавшего, что самым важным в бою является пафосная отдача приказов со здоровенной тумбы, возвышающейся над рабочими местами офицеров и просматривающейся со всех сторон. Налицо просчёт проектировщиков, который в недавно принятом на вооружение вспомогательном фрегате то ли не посчитали нужным устранить, то ли забыли.

Видно, не довелось приёмной комиссии покомандовать на умирающем, практически лишённом атмосферы, орудий, хода и экипажа корабле, со всех сторон раздираемом кажущимися бесконечными МЛА противника. Два десятка отчаянных парней погибло просто потому, что капитан был вынужден отдать приказ на разгерметизацию части отсеков, а скафы спасали только до тех пор, пока не была нарушена их целостность. Фрегат же в какой-то момент загорелся, ибо не была его конструкция рассчитана на то, что фанатики, загрузившись по самую задницу зажигательными бомбами, выбьют бомберами-смертниками створки ангара и, миновав все препятствия на манер слишком умной управляемой торпеды, подорвутся в дальней его части.

И сделают это не единожды, позволив множественным внутренним повреждениям, детонациям и пожарам собрать свою жатву среди экипажа, принявшего непосредственное участие в попытках предотвратить худшее.

— Ремботы тянут аварийные силовые линии. — На удивление спокойно отрапортовал офицер, координирующий работы инженерных служб. — Но постоянный обстрел может в любой момент поставить крест на попытках стабилизировать нам ход, капитан.

— Работы продолжать, но в опасной зоне должны находиться исключительно дроиды.

— Без участия техников вероятность успеха… — Договорить подчинённому капитан не дал.

— Она и так неприемлемо мала, лейтенант. Жертвы сверх имеющегося ради долей процента нам ни к чему.

Только одно хоть сколь-нибудь радовало капитана: их не бросили, раз за разом отправляя подкрепления в стремлении отбить фрегат, дать ему уйти в тыл до того, как в полноценный бой вступят по-настоящему большие корабли, угрозу которых более никто не недооценивал. Не после провала основного плана и того, что устроил москитный флот противника: многочисленный, беспощадный и снаряжённый глушилками вопреки повальной ненависти Альянса ко всему сложнее тостера. Ещё один козырь врага, справиться с которым помогали только вспомогательные корабли РЭБ. На которые, в свою очередь, велась настоящая охота…

— Капитан, пятый расчёт верхней полусферы уничтожен! — Мужчина сжал зубы, а его пальцы впились в перила так, словно он намеревался их сомнуть.

— Спустить атмосферу с палубы три дробь пять. — Не хватало ещё, чтобы там что-то сдетонировало. — Сообщить прикрывающим нас звеньям о том, что огневой поддержки больше нет. Операторам уцелевших расчётов — немедленно покинуть пост и оттянуться к мостику! Сразу после этого разгерметизировать все орудийные палубы, начать подготовку к эвакуации!..

Орудия гибнущего фрегата замолчали спустя десять секунд, а через половину минуты прорвавшиеся бомбардировщики Альянса Ззод оставили на месте ещё недавно огрызавшихся орудийных башен уродливые рваные кратера, довершив превращение боевого корабля в беззащитный брусок металла, выживание которого теперь зависело лишь от пилотов истребителей и перехватчиков. Те в очередной раз схватились с наседающим противником насмерть, пытаясь нарушить планы противника и сохранить жизни товарищей, но на данный момент исход этой схватки предсказать было невозможно.

«Форгон», не по своей воле оказавшийся в одном из очагов жестокой битвы, никак не мог его покинуть, хоть и прилагал для этого все возможные и невозможные усилия. Пилоты врага твёрдо вознамерились уничтожить все корабли, оказывающие противодействие их тактике с нарушением сообщения между кораблями имперцев, а фрегат РЭБ относился именно к таким, до сих пор координируя союзные звездолёты в обход активной работы постановщиков помех. Пусть практически всё навесное оборудование и было уничтожено, «Форгон» всё ещё что-то мог.

Мог — и делал, даже грозя вот-вот превратиться в безжизненный кусок металла.

— Приготовиться к удару! — Не испуганный, но с какими-то нотками отчаяния крик одного из офицеров раздался очень вовремя, ровно за несколько секунд до того, как корабль сотряс невероятной силы взрыв. Капитан хоть и был готов к подобному, но устоял только благодаря ненавистным поручням: повис на них, приложившись животом, но не оторвал взгляда от окружающих его голографических схем, запестревших красным. Бомбардировщики доделали своё чёрное дело, уничтожив торпедами или самими собой дюзы фрегата.

Больше хода у корабля не было, и рассчитывать можно было лишь на уже набранное ускорение, да маневровые, которым досталось не столь сильно.

— Ти, варианты по ремонту ходовой?

— Уточняю у инженерного крыла, капитан. — Поднял голову офицер, вокруг которого непрерывно мелькали всё новые и новые графики, изображения и схемы. — Нужно время. Аварийные линии питания уцелели, но, возможно, их уже просто не к чему тянуть.

Капитан поджал губы и кивнул, задумчиво постукивая пальцами по перилам своего рабочего места.

— Что с маневровыми? Скорректировать курс сможем?

— Ограниченно сможем, капитан. Но нас… — Корабль снова тряхнуло. — … так просто не отпустят!

Одновременно с тем капитан увидел сигнал о входящем вызове наивысшего приоритета, который был тут же автоматически принят.

— Капитан Шейл. — Голограмма имперского коммодора слегка подрагивала, но благодаря тому, что флагман третьей группы находился в зоне прямой видимости, передача информации по оптической беспроводной связи работала как часы. — Ваш корабль способен к манёвру?

— Ограниченно, коммодор. Только маневровые, хода у нас нет. — Тут же кивнул мужчина, с надеждой глядя на немолодого, прославленного ветерана, лично вышедшего на связь.

— Сделайте всё для того, чтобы пройти по переданной вам траектории или максимально близко к ней. Только так мы сможем вас прикрыть. Действуйте немедленно, капитан!

— Так точно, коммодор! — Мужчина отдал честь, и связь тут же прервалась: времени у старшего офицера не было, так что на лишнюю болтовню он не разменивался. Но даже так надежда, теплившаяся в борющихся за свой корабль офицерах, вспыхнула с новой силой, и они все принялись за работу, в точности исполняя каждый приказ своего капитана. — Следуем обозначенному курсу, коррективы — корпус на сорок два градуса по оси, подставим врагу брюхо. Силовые линии второго и третьего порядка — отключить. Инженерной бригаде прибыть на мостик, всему экипажу, не задействованному на местах — аналогичный приказ! Скафы в автономный режим! Корме сейчас изрядно достанется, и в тыл мы, возможно, долетим не одним куском…

Опасения капитана были не излишни, так как после подрыва ангара по левому борту целостность корпуса была серьёзно нарушена. Ещё и бомберы противника, эти чёртовы фанатики-самоубийцы, целенаправленно били в обнажившееся нутро фрегата, где едва живые щиты просто не работали: от проекторов в этом кратере не осталось даже напоминания. Чудо, что до сих пор необычайно живучий, — хоть и с неуместной капитанской тумбочкой на мостике! — фрегат, сошедший со стапелей полгода назад, не раскололся надвое.

Неуловимо быстрые, точные движения пальцами, плетущими сложный узор в окружении голографических органов управления — и вот уже взгляд капитана Шейла скользит по весьма приметной схеме конкретного участка космоса, заполненного перестраивающимися имперскими кораблями, среди которых вились десятки тысяч МЛА Альяса и куда меньше — имперских истребителей и перехватчиков. В то же время громада корабля-тарана противника уже перестала даже ускоряться, миновав минные поля и начав выпускать из-за кормы корабли, напоминающие стёсанные потоком воды наконечники стрел. На фоне своего дредноута прорыва они казались совсем небольшими, но Шейл слишком много времени отслужил на своей должности, работая с оборудованием имперского образца, и потому видел, насколько линкоры, крейсера и эсминцы Альянса больше имперских даже «на глазок». Да, они менее технологичны. Да, экипажи там в три-четыре раза больше, что делает корабль уязвимее. Но ведь размер сам по себе — это броня, живучесть, потенциальное число пушек и объёмы ангаров. История знавала прецеденты, когда технологически более совершенные звездолёты проигрывали «старью» просто потому, что им не хватало огневой мощи, чтобы повредить критически важные узлы и не развалиться в процессе. Эволюция войны была вещью слишком гибкой, учитывающей и то, каким «мечом» на тебя замахиваются, и то, каким «щитом» закрываются уже от твоего выпада. И если в какой-то момент времени все войны ведутся на копьях, а после в свалку вваливается верзила с боевым молотом…

Итоги могут быть очень и очень неприятными для тех, кто считал свои методы и технику наилучшими из возможных.

А «Форгон» тем временем нёсся вперёд, содрогаясь всем корпусом и выпуская в космос клубы едкого химозного дыма: атмосферу сбрасывали постепенно, разгерметизируя один отсек за другим.

И как показали события следующих минут — делали это не зря.

— Капитан! — Мужчина оторвался от голограмм, найдя взглядом звучащего слишком обеспокоенно, — слишком даже для их ситуации! — лейтенанта. Тот отправил на центральный терминал некие данные, оказавшиеся зацикленной записью с сенсоров флота. В центре — «Форгон», а цветом, среди множества сигнатур союзников и противников, выделено целое звено истребителей…

— Косвенных данных об их столкновении с нами нет?

— Системы, по большей части, отключены, капитан. Нет возможности ни подтвердить или опровергнуть факт столкновения, ни проверить ангары…

Шейл думал недолго.

— Всему экипажу — проследовать к малому арсеналу за вооружением! Подать питание на шлюзовые системы, опустить и заблокировать все шлюзы, начиная с… — Капитан принялся долго перечислять номера, наблюдая за тем, как его подчинённые воплощают задуманное в жизнь, давая время всему остальному экипажу вооружиться. Ведь девять истребителей Альянса, если верить точным данным сенсоров флота, — собственные у фрегата были, мягко говоря, не в кондиции, — просто исчезли, «столкнувшись» с разрушенным агаром, расположенном по левому борту. И лейтенант здраво предположил худшее: подбитые или исчерпавшие боезапас машины просто высадились на «Форгоне», сохранив тем самым свои жизни и получив шанс выбить экипаж повреждённого, и оттого могущего оказаться беспомощным корабля.

Сам ангар был обесточен, а створки — выбиты. Вакуум для пилотов опасности сам по себе не нёс, а из личного вооружения у них с собой могло быть всё, что угодно. Поставил же Альянс на командирские истребители мощные глушилки? Поставил. Мог выделить на каждого пилота по связке абордажных гранат и по автоматическому дробовику? Тоже мог: места там шибко много не надо, а для обучения абордажного «мяса» хватит и пары дней. Проблемы врагу они доставят, а большего от подбитых истребителей и не надо.

«И у них, чёрт подери, есть шансы…».

— Капитан, мы потеряли связь с инженерной группой…

— Это чертовски плохо, господа. Дайте мне связь с «Атлантом». — Линкор коммодора прямо сейчас нависал над фрегатом на расстоянии в десяток километров, так что проблем с установлением связи нет и быть не могло. Отозвался, что ожидаемо, не сам коммодор, а один из лейтенантов, отвечающий за координирование действий включённых в их группу кораблей. — Лейтенант, истребители противника совершили посадку в наших ангарах, и, по всей видимости, готовятся взять «Форгон» на абордаж. Донесите информацию о такой возможности до коммодора, и будьте готовы нас уничтожить в том случае, если мы перестанем выходить на связь.

Суровые реалии космического боя не предполагали малодушия. Сколь бы сильно Шейл не хотел бы сохранить жизни хотя бы части своего экипажа, осознание того, что фанатики, захватив мостик, могут каким-то чудом, — системы защиты никто не отменял, — повести фрегат на таран, заставляло капитана принимать сложные решения. И никто из его подчинённых, услышав такое предложение, даже не дёрнулся. Понимают, что если дело дойдёт до отсутствия возможности связаться с мостиком «Форгона», живых здесь уже не будет. Даже заложники, случись у пилотов Альянса приступ мнимого милосердия, гарантированно умрут — просто чуть позже.

— Информацию принял, капитан. — Голографическое изображение лейтенанта подёрнулось. — Мы постараемся отправить к вам, помимо корабля для эвакуации, абордажную группу. Ждите… и удачи.

— Спасибо, лейтенант. Следующий сеанс связи — через десять минут.

— Принято.

Капитан проводил взглядом как бы втянувшуюся в проектор голограмму, после чего опустил ладонь на пояс: личное оружие всегда было при нём, и мало чем уступало штатным автоматическим дробовикам и карабинам. Технологичность и, соответственно, дороговизна, делали своё дело, в плане огневой мощи ставя относительно компактный тяжёлый пистолет с обоймой на двадцать четыре выстрела вровень с массивными автоматическими карабинами. А о точности и кучности на борту звездолёта можно было не беспокоиться: не те расстояния даже в ангарах.

Когда на мостик начали вбегать выжившие канониры и офицеры, занятые работой в других частях корабля, капитан облегчённо выдохнул. А уж когда в коридорах заняли позиции боевые дроиды, наличие которых было положено по штату, Шейл совсем иначе взглянул на шансы экипажа «Форгона».

А потом где-то в дальних коридорах, за наполовину закрывшимся центральным шлюзом, загрохотали выстрелы и взрывы. Больших трудов мужчине стоило оторвать взгляд от направления, в котором сейчас шёл бой, и вернуться к выполнению своих непосредственных задач: командованию кораблём, от которого отнюдь не по случайности отстал противник. Больше бомбардировщики Альянса не рвались к фрегату кратчайшим путём в один конец; перестали безостановочно прибывать и истребители, коих в определённый момент вокруг было порядка двух с половиной сотен; собственно, сам корабль больше не содрогался ото взрывов и попыток пробиться к мостику, маневрируя тем, что осталось, и готовясь укрыться «за широкой спиной» линкора уже в ближайшие семь минут. Необходимости вносить какие-то коррективы в безукоризненные действия своих офицеров капитан, в конечном счёте, так и не разглядел.

— Занять позиции! Системы корабля блокируются до распоряжения меня, лейтенанта Ти или сигнала с «Атланта». Связь свободная. И я вас заклинаю: не геройствовать и не подставляться! — Пока капитан обращался к собравшимся на мостике подчинённым, этот самый мостик претерпевал самые разительные изменения. Уплывали в пол терминалы и панели управления, уступая место тяжёлым стальным плитам, способным выдержать даже попадание из ручного гранатомёта; в дальних углах под потолком «поднимали головы» автоматические турели, готовые разить любого, лишённого идентификатора свой-чужой; деловито проверяли вооружение мужчины и женщины, готовящиеся к жаркой встрече с врагом лицом к лицу.

Дроидов здесь не было: все они ушли вперёд, получив приказ уничтожить противника и собрать по нему информацию.

— Первую стычку пережило двенадцать разумных, вооружение — карабины, абордажные осколочные и ЭМИ-гранаты. Рискну предположить, что по гранатам у врага всё плохо: они много потратили, выбивая наших дроидов в коридорах…

— Уж пара-тройка подарков у них для нас найдётся. — Капитан, заняв позицию за одной из Г-образных плит, окинул взглядом своё «воинство». И цокнул языком: что ни говори, а штурмовиков из офицеров космического флота не получилось. Если хотя бы треть из четырнадцати присутствующих здесь разумных не растеряется и вступит с противником в полноценный бой — это уже будет чудом. Железно же рассчитывать капитан мог только на себя, Ти да представителя флотской службы безопасности, который по долгу службы не просто имеет зачёт по владению основным ручным оружием Империи, но и умеет его применять на деле. — Огонь по готовности! Не спать, не дрожать в углу! Вспоминаем, чему нас учили!..

Мотивировать подчинённых капитан умел куда хуже, чем командовать кораблём и делом вбивать в офицеров азарт и ярость боя. Но даже этого оказалось достаточно для того, чтобы в ответ на пару залетевших на мостик осколочных и одну ЭМИ-гранату экипаж, переждав череду разрывов, ответил шквалом огня. Переведённый в осадное положение мостик, суть самое укреплённое место на корабле, — не считая ныне заблокированного реакторного отсека, — можно было защищать даже малыми силами. Для этого его проектировали, и Шейл намеревался сполна воспользоваться всеми подаренными ему конструкторами, — спасибо за тумбу! — возможностями.

Дым и копоть мешали в деталях рассмотреть происходящее в проходе, но вот заметить движение и высадить в ту сторону треть обоймы капитан смог. Пистолет, точно как и на стрельбах, не подвёл. Минимальная отдача и внушительная огневая мощь, отражение которой мужчина услышал в полном боли крике раненого, — или убитого, — врага. Впрочем, «чистым» бой не вышел: Шайл ещё крепче сжал рукоять оружия, когда откуда-то справа донёсся крик его подчинённой, так невовремя высунувшейся и словившей пулю. Или это был рикошет: противник явно использовал самые обычные боеприпасы, не предназначенные для ведения боя в космосе. Что удивительно, учитывая весьма специфические и недешёвые в производстве гранаты, ориентированные именно на поражение живой силы, а не повреждение переборок или оборудования.

— Дроид!..

Крик донёсся немногим позже момента, в который капитан своими глазами увидел в дыму ритмично движущиеся алые отблески активных сенсоров. Поначалу он и вовсе не поверил очевидному предположению: Альянс — и боевые машины? Но совсем скоро ему стало не до размышлений, так как на мостик, взвизгивая сервоприводами при каждом резком движении и попытке подстрелить очередного защитника, ступила массивная двухметровая громада уродливой боевой машины. Слишком громоздкая и неповоротливая для сравнения с современным боевым дроидом, но отличающаяся превосходным бронированием и огневой мощью, заключённой в не слишком скорострельном, но бьющем разрывными снарядами орудии на правом манипуляторе. Бронированные стены могли спасти от пуль и части гранат, но что делать, если осколки сыплются на тебя ежесекундно отовсюду? Дроид Альянса лишь поначалу пытался разить обороняющихся прямой наводкой, но совсем скоро одумался и просто начал бить по стенам, потолку и полу, а крики раненых и умирающих стали всё чаще раздаваться именно от экипажа «Форгона».

— Ти, гранату! — Сам капитан не успел посетить арсенал, как, впрочем, и его ближайший помощник, засевший в соседнем укрытии и держащийся сейчас за кровоточащую ногу. Но при этом он проявил смекалку, разжившись гранатами у сержанта, снарядившегося, казалось, на двухнедельный рейд по тылам противника, не иначе.

К счастью, лейтенант всё понял правильно, удачно перебросив капитану увесистый цилиндр. Времени на дальнейшие раздумья не было, так что Шейл, взвесив гранату в руке, точным одиночным нажатием активировал её — и, чуть высунувшись из-за укрытия, метнул её параллельно полу: благо, препятствий там пока не было.

За те краткие мгновения, что капитан провёл вне укрытия, он успел заметить и распластавшийся у стены разорванный труп сержанта, так и не успевшего метнуть даже одну гранату, и немногим ранее предпринявшего такую же, как и он сейчас, попытку безопасника, тело которого лежало на отчётливо выделяющейся среди всеобщей серости луже крови. Шейлу повезло больше: граната успешно закатилась под ноги дроида, а сам мужчина вернулся в укрытие… после чего пол чуть в стороне ярко вспыхнул…

И в жизнь капитана пришла темнота.

С момента начала активной фазы боя прошло тридцать девять минут.

//

Это последняя часть, описывающая само столкновение Альянса и Империи. Остальные детали будут подаваться «опосредованно», и так «сценка» растянулась ;)

Глава 9

Круги по воде

Внешние Регионы.

60885 год от падения Социума.

— Твои мысли? В целом, опуская ход самого боя. — Трюи Галл отнял руки от панели управления, на которую он, сам того не заметив, опёрся три часа тому назад. — К нему мы ещё вернёмся — основная тема, как-никак.

Хирако медленно вздохнул:

— Этот бой определённо войдёт в учебные программы флотов всей галактики. Беспрецедентное количество кораблей, уникальные тактические манёвры. А уж этот дредноут — корабль столь же неэффективный и несуразный, сколь и полезный. Только использование его в качестве щита, минного тральщика и тарана позволило Альянсу взять верх. Собственно, это я к тому, что технологий Альянс, кажется, особо не чурается. И это не радует… — Покачал головой Хирако. Совместный просмотр подробнейшей записи хода битвы, коей имперцы, что само по себе было удивительно, поделились с широкой общественностью, изрядно затянулся. Практически каждая секунда боя выделялась чем-то интересным, и собрание единогласно голосовало за хотя бы поверхностный её просмотр. Особенно ратовал Галл, по-особенному воспринявший запрос с Каюрри касательно подготовки выводов опытных офицеров о сражении, которое больше напоминало безобразную, нелогичную свалку, нежели настоящий бой. — Уничтожен усиленный секторальный флот, а вместе с ним и ещё один густонаселённый мир. Тут и форменные кретины, заседающие в верхах всяких правительств, поймут, что такими темпами совсем скоро огонёк разгорится уже под их задницами.

Сенаторы и послы Империи Гердеон только и делали сейчас, что напирали на необходимость объединения сил для отражения угрозы; даже с Федерацией, согласно пришедшим с Каюрри сведениям, имперцы вышли не на просто перемирие или заморозку конфликта, а на полноценный мирный договор с широчайшим перечнем уступок со стороны империи. Сколько раз гегемоны уже сталкивали свои армады в борьбе за системы, ресурсы и влияние? Десятки раз. И к чему это приводило? Всё то, за что они сражались с попеременным успехом оказывалось в руках то одной стороны, то другой. Но теперь ситуация переменилась: раскол в Империи, плюс серьёзная внешняя угроза — и вот уже давний противник не такой уж и противник, а перспективный союзник, благосклонности которого нужно добиться любой ценой.

— Огонёк? Я бы назвал это пожарищем. Каждая третья имеющая вес система в империи — откололась, а Альянс каким-то невообразимым образом оказался на порядки сильнее, чем все предполагали. Разбить секторальный флот за одно сражение — это, скажу я вам, не то же самое, что очистить субсектор от пиратов. Все наши силы, собранные в единый кулак, не потянут и на десятую часть их общей мощи. И тут-то у меня возникает вопрос: что будем делать с рейдерами, если они нагрянут?

— Им тут нечего делать… — Покачал было головой Хирако, в один момент окаменев лицом. — Чёрт!

— Дошло? — Галл невесело, даже печально усмехнулся. — Рано или поздно, но через нас пойдут грузы, и будет их немало. Даже если основным торговым маршрутом изберут тот, что протянется через звёздные королевства, возмущения которых в нынешней ситуации просто проигнорируют, наш всё равно не забросят: очень уж удобно добираться до немалой части лояльных империи систем. А в вопросах военной логистики наворачивать круги не любят. Я уже не говорю о том, что всех офицеров на мостике не собирают, и два выверенных маршрута лучше, чем один.

— Если всё пойдёт так, как ты предполагаешь, то нам придётся непосредственно сражаться, а не только гонять потенциально могущих появиться пиратов. Потребуются реформы патрульных групп в сторону их усиления и, возможно, организации локальной координации сил Федерации или Империи. Вряд ли они просто махнут рукой и оставят всё нам на откуп: будут подкрепления. Густота сети связи и так достаточна, как и количество кораблей предварительного оповещения. Но вот объять все близлежащие системы, чтобы своевременно выявить аномалии… — Хирако хмурился. — Сложно представить, сколько кораблей для этого потребуется.

— Думаешь, они попытаются и до нас добраться слепым прыжком? С другого конца соседнего сектора, с их техникой… это растянутое на десятилетия самоубийство.

— Ничего не мешает рейдерам сначала уйти вглубь систем империи, и уже оттуда совершать свои прыжки. Сам посмотри: Табакко-Прайм-Ноль имперцы потеряли, открыв противнику путь сразу через шесть маршрутов. Выбирай — не хочу. И в каждой связанной системе они теперь будут вынуждены держать серьёзный флот. На одном, по сути, направлении, если не на части этого направления. Ну а ещё один-два таких прорыва позволят Альянсу выйти на оперативный простор или, как минимум, войти в системы так вовремя образовавшихся Осколков. Я ни за что не поверю, что раскол в государстве мог по чистой случайности произойти именно за считанные дни до вторжения Альянса. — Хирако сам не заметил, как смахнул застывшую голограмму, отражающую последние часы космического боя Империи и Альянса, вызвав на освободившееся время схему соседнего сектора. Тереза своевольно подкорректировала картину, цветом выделив «аргументы» в пользу сказанного коммодором. — Как я вижу, вопрос здесь только во времени. Успеют имперцы получить настоящую поддержку от федерации и соседей — рейдеров мы увидим нескоро. Но куда вероятнее то, что доблестные политики сначала позволят обескровить империю, и только после этого вступят в конфликт на её стороне. Чтобы после без лишних сложностей оттяпать себе стократ больше того, за что их армии и флотилии регулярно воевали несколько веков кряду. И не будет у нас больше никакой империи…

Все замолчали. Кто-то размышлял о том, что, возможно, исчезновение империи для Каюрри — это благо, а кто-то мыслил куда глубже, понимая, что без противовеса федерации уже не нужны будут королевства-прослойки, да и торговый партнёр тоже станет без надобности. Это случится не сразу, конечно, да и определённые надежды внушали уходящие в неизведанный космос экспедиции — Лорд Про не ставил всё на единственную возможность, но и откалываться от общегалактического социума разумные не слишком-то желали.

Поселенцев в последние тысячелетия не отпугивали возможные сложности или недостаток чего-то, но вот отрываться от информационной сети галактики они не хотели. Всего лишь инфоголод, но из-за него за десятки тысяч лет было заселено от силы пары тысяч новых систем, что на фоне галактики — просто пыль, не более.

Но как и всему в этом мире, тишине в один момент пришёл конец. Трюи Галл медленно сложил руки на широкой груди, обвёл взглядом всех присутствующих в этом не слишком просторном помещении… и отрывисто бросил:

— Над этим ещё будет время поразмыслить. Как насчёт того, чтобы взяться за по-настоящему актуальные в свете новых обстоятельств вопросы? — Хирако вскинул бровь, глядя на коллегу-коммодора. — Я предлагаю свернуть работы по перевозке имперской яхты, а её саму — уничтожить. Нам нужно как можно быстрее вернуться на Каюрри и заняться ремонтом кораблей и восполнением расходников. Экипажам тоже потребуется отдых: неизвестно, когда и на сколько им придётся уйти в глубокий космос. С нашими силами рассчитывать на полноценную ротацию в случае серьёзного форсмажора не придётся, так что тратить здесь время ради пусть хорошей, но всего лишь яхты… не уверен, что это необходимо.

— В худшем случае рейдерам потребуется пара месяцев только для того, чтобы добраться до более-менее приемлемых точек входа в слепой прыжок. И это я считаю, что имперцы не смогут задержать рейдеров: будут связаны боем или разбиты, не суть важно. — Хирако вновь обратил своё внимание на голографическую схему, парой лёгких касаний отметив две точки: одну в глуби Империи Гердеон, и одну — вне её границ, в относительной близости от контролируемой каюррианцами территории. — Тереза, среднее время пребывания в слепом прыжке для лёгкого крейсера империи при прыжке из точки в точку?

— Вопрос некорректен, коммодор. — Мужчина прищурился, но внести коррективы не успел. — С учётом общепринятых норм подготовки к слепому прыжку средним для таких расстояний, корабля и проведения трёхдневных расчётов силами эскадры в двадцать пять — тридцать вымпелов, можно назвать срок в сотню стандартных суток.

Хирако обвёл всех взглядом вида «убедились, да?».

— Потому я и считаю эту затею крайне для них сомнительной. И эти цифры — они ведь для имперских кораблей, а не звездолётов стремящегося к использованию самых примитивных технологий Ззод. Да и пока никакого маршрута стратегического значения не существует, а избирать в качестве цели Каюрри им бессмысленно. Мы дали о себе знать совсем недавно, и пока даже в качестве военных партнёров империи не числимся. Так что проведённые здесь двое суток ни на что не повлияют, а интересный корабль у нас останется.

— Подтверждаю, коммодор. — Высказался один из доверенных офицеров Галла. — Разумнее действительно захватить такой трофей. Это будет мало того, что самое быстроходное судно во флоте, так наши конструктора ещё и в начинке покопаться смогут. Не всё то, что слишком высокотехнологично, абсолютно неприменимо для кораблей классом пониже.

— Слышал, что наши дроны внутри местами напоминают те беспилотные МЛА, что остались от «Немезиды» лорда Про…

— А сколько ценных данных можно добыть с накопителей яхты после тщательной дешифровки? Информация может оказаться куда ценнее десятка таких яхт…

Долго уговаривать ко’норди не пришлось: он хоть и был местами вспыльчив и склонен загораться не всегда разумными идеями, но, во-первых, прислушивался к окружающим, а во-вторых быстро отходил. И именно по этой причине он не просто дожил до своих лет, но и добился немалых высот.

А теперь метил ещё выше.

— Согласен. Я поторопился с выводами: яхта нам пригодится. Тем не менее, я не могу не сказать о том, что хоть Ззод и кажутся всего лишь агрессивными примитивами, момент для атаки они выбрали очень удачный. Нанесли ряд поражений империи, вцепившись в эту тушу, словно вёрткий пират в одинокое грузовое судно окраинной системы поперёк. Уже за одно это их можно и нужно начинать уважать и считать достойным, хоть и подлым, врагом. — Галл говорил неспешно, загоняя каждое слово точно снаряд главного калибра в борт вражеского судна. Это не только придавало сказанному веса, но и задавало соответствующую атмосферу. — Так может ли оказаться так, что наш враг как следует подготовил своих рейдеров? Что, если их слепой прыжок нас неприятно удивит своей длительностью?..

— Это… вероятно. — Нехотя признал Хирако. Перед глазами всё ещё стоял жестокий, безумный бой, в ходе которого об Альянсе Ззод выяснилось слишком много всего. — Но даже так у нас будет не меньше полугода, прежде чем в нашем субсекторе появится хотя бы один рейдер. И, как ты говоришь: экипажам нужен отдых. Так пусть они переведут здесь дух. Пара дней погоды в любом случае не сделает, как считаешь?

В таком ключе предложение коллеги Трюи Галлу нравилось куда больше. А уж как заулыбались офицеры, прекрасно слышавшие каждое слово лидеров эскадры…

Галл махнул могучей рукой:

— Продолжим нести дежурство в прежнем темпе. А я, пожалуй, вплотную насяду на симуляторы с учётом новых данных… — Ко’норди покосился куда-то под потолок. — Тереза, сможешь подготовить соответствующие модели боя?

— Ограниченно, коммодор. Соответствующие модели находятся в процессе формирования, и не являются стопроцентно достоверными ввиду недостатка информации.

Галл хмыкнул то ли недовольно, то ли раздражённо. Что ни говори, а то, как вели бой силы Альянса, не походило на общепринятые флотские тактики известных крупных полюсов сил галактики. Даже «суровой машинной беспощадностью» здесь и не пахло, ибо вместо рациональных и логичных решений противник принимал порой абсурдные и самоубийственные, но регулярно приносящие шокирующие результаты. Истребитель-самоубийца, удачно пролетевший в ангар линкора и повредивший силовые линии; бомбер, каким-то чудом преодолевающий зенитный огонь, попадающий в «окно» перестройки щитов и пробивающий броню вплоть до надёжно укрытого мостика; пилоты-абордажники, высаживающиеся на небольших кораблях и лишающие их боеспособности…

Даже Хирако и Галл, те ещё ценители необычных решений, считали этот подход слишком хаотичным и ненадёжным. Прогнозы? Планы? Всё это становилось практически бессмысленным там, где противник мог как самоаннигилироваться на конкретном участке космического боя превосходящим числом, так и свершить невозможное безумно малыми силами.

Собственно, сражение в системе Табакко-Прайм-Ноль потому и рассматривалось широким составом, включающим в себя старших офицеров флагмана и наиболее опытных капитанов прочих судов: Центр Синхронизации через Терезу просто попросил коммодоров собрать мнение органиков, дабы его можно было использовать для дальнейшего углублённого анализа. Новый противник появился слишком неожиданно, и являлся настолько слабопредсказуемым, что самые совершенные алгоритмы прогнозирования не могли похвастаться приемлемыми результатами.

Органики же обладали особым, — на фоне машинного разума, — типом мышления, что позволяло извлечь из их выводов нечто, способное на порядки уменьшить необходимое для вычислений время. Выводы-в-обход-расчётов использовались Центром Синхронизации ранее, но сейчас этот инструмент, вероятно, стал ещё более актуальным и эффективным.

Потому что подобного органического хаоса Каюрри прежде встречали лишь в отношении детского поведения, но даже там имел место быть господствующий инстинкт — самосохранение каждой отдельной особи в меру понимания оной механизмов работы окружающего мира.

Хирако знал об этой необходимости. О ней знал и Галл. Но при всём при этом их мысли практически сразу сорвались с обсуждения непосредственно боя, и до сих пор не вернулись в изначальное русло. Потому что увиденное подвесило над судьбами ставшего для них очень важным мира Дамоклов меч, и естество обоих коммодоров стремилось к тому, чтобы от этого меча как-нибудь избавиться.

— Это приемлемо. Хоть какое-то занятие лучше никакого. — Ко’норди фыркнул, качнув головой.

До этого момента он в стремлении занять время чем-то полезным лично осматривал корабли флота, отмечая для себя повреждения каждого из них и просматривая записи того, как эти повреждения были получены. Где было нужно, он организовывал экипажам профилактический втык, популярно разъясняя всю широту допущенных ими ошибок. В особо редких случаях просто хвалил, видя, что от гибели корабль спасла лишь безошибочно выполняемая экипажем работа и, конечно же, весьма ощутимое содействие бортовых систем и связывающей весь флот координационной сети. Но теперь, с появлением реальной задачи и нового вызова, он загорелся желанием подготовиться ко встрече с очень опасным врагом, появление которого уже всколыхнуло все окрестные сектора, а в будущем грозило вообще перевернуть их вверх дном.

— Но сначала мы всё-таки займёмся тем, о чём нас попросил Лорд Про. — Перед офицерами о Центре Синхронизации Хирако, естественно, лишний раз не говорил. — Выделим на это дело ещё пару-тройку часов. После — отбой, а с «утра» продолжим с новыми силами и без лишних мыслей в голове. Вопросы?

Вопросов не поступило, и совещательный зал, после непродолжительной паузы, наполнился разговорами: жёсткой дисциплиной тут и не пахло, так что сначала обсудить что-то между собой, а потом сообщить выводы, озвучить вопросы или предложения для каюррианских офицеров было делом самым что ни на есть обычным.

//

Продолжаем. Финал третьего Псиона попил кровушки, и собрался в нечто цельное я только сейчас.

Дальше прода будет значительно чаще ;)

Глава 10

Третий игрок

Система 199−04−1, Осколок Империи Гердеон, «Проблеск».

60885 год от падения Социума.

Совершенство готического стиля, воплощённое в металле там, где, казалось бы, не должно быть места для какой бы то ни было роскоши. Невообразимые по меркам космических кораблей масштабы внутреннего убранства. Искусные голограммы, исполняющие свою роль в деле имитации солнечного света и пейзажей за «окнами», диковинные скульптуры, вышколенные донельзя слуги из плоти и крови, а не стали и кремния…

И давящая, пропитывающая собой каждый кубический метр просторной залы на борту космического корабля тишина.

Магна Мартирис сидел во главе массивного стола, наблюдая за самым обычным, на первый взгляд, человеком. Поджарый, не слишком высокий мужчина лет сорока, с вечно прищуренными серыми глазами, короткими чёрными, с проседью, волосами и аккуратной бородкой казался… неправильным, пожалуй.

Это ощущение пыталась сгладить по-военному минималистичная и строгая форма, лишённая вычурных элементов, должная придать образу обычности и неприметности, но поведение посланника, — или как он называл себя — Длани, что Мартирис считал совершенно безвкусным «титулом», — Альянса Ззод губило все эти потуги на корню.

Этот человек был совершенно… никаким, пожалуй.

И не тем «никаким», что встречаются, пожалуй, на каждом из миров в невообразимых количествах, нет. Это был особенный «никакой», ощущающийся совершенно противоестественно. В нём не было ничего, за что можно было зацепиться взглядом или мыслью. Слишком обычная мимика. Слишком обычный взгляд и слова. Одинаковые, лишённые всяких посторонних вкраплений движения. Абсолютный самоконтроль на уровне организма, который, казалось, на внешние раздражители реагировал согласно заданной программе и никак иначе.

Болванчик. Безвольный инструмент, из которого вытравили всё лишнее. Да даже реши кто-то подменить этого человека на любого из его сопровождения, — таких же биороботов, к слову, но другой расы, — и неладное сам Мартирис заметил бы совсем не сразу. Манеры? Забудьте. Непринуждённая беседа? Трижды ха. В этом человеке остались только верность, навыки и готовность любой ценой выполнить поставленную задачу.

Но при всех этих недвусмысленных, казалось бы, чертах, указывающих на соответствующую обработку или даже подчинение разумов этих разумных, ничего необычного ни мужчина-человек, ни сопровождающие его птицелюды из себя не представляли. Все мыслимые и немыслимые способы дистанционного сканирования не выявили отклонений или посторонних предметов, — биологического или рукотворного происхождения, — в телах этих разумных, так что возможность контроля со стороны, формально, отпадала. Инсектоиды неспособны были скрыть своих паразитов и аналоги, как нельзя было и надёжно укрыть в недрах плоти нечто из металла, пластика или кремния.

Но… лишь формально, так как Магна Мартирис сидел, наблюдал за Дланью Ззод и никак не мог отделаться от ощущения, что этот конкретный разумный — просто хорошо запрограммированная марионетка. Биопрограммирование? Не с технологиями Альянса: слишком уж высокотехнологичными получались экспериментальные установки в те времена, когда с помощью этого метода пытались выращивать клонов. Да и характерные следы всё равно должны были остаться, а их не было…

Магна бросил на дисплей ещё один взгляд, проверив выводимые в режиме реального времени данные сканирования. Без изменений. Обычный человек, обычные цийенийцы…

— Думаю, что мы сможем договориться. — Наконец обронил голдианец, тщательно отслеживая реакцию своего собеседника. — По всем пунктам предложенного вами соглашения.

— Я готов выслушать ваши требования, глава совета Мартирис. — И снова наполненный фальшивым интересом голос, изящным дополнением к которому стала насквозь пронизанная ложью мимика: именно эту последовательность движения мышц Магна имел неудовольствие лицезреть уже в третий за последние полтора стандартных часа раз.

Но время шло, и Магна Мартирис, глава Совета, возглавивший, после организации и непосредственного участия в Расколе, пока ещё не сплотившиеся воедино Осколки Империи, сложил перед собой руки и выгнул шею назад, как бы задумавшись. В целом он понимал, что может требовать здесь и сейчас, но не был уверен в том, что в дальнейшем заключение официального соглашения не аукнется для возглавляемого им Совета Миров-Осколков. С одной стороны, союз с Альянсом — это весомый аргумент в пользу привлечения в состав Совета ещё большего числа Осколков, которые, что логично, захотят избежать уничтожения силами Альянса. Но с другой — этот же союз превратит системы Осколков во всеобщего врага, ведь Альянсу требовалась как минимум возможность свободного перемещения на их территории, а как максимум — оказание помощи в вопросах снабжения, которое, на таком-то удалении от родных систем, было вопросом крайне важным и сложнорешаемым.

И если право свободного перемещения ещё могло быть спущено Осколкам с рук, то вот снабжение…

Ни Федерация, ни обломок Империи Гердеон такое не проигнорируют, и совсем скоро перейдут к самым что ни на есть решительным действиям, рассматривая Осколки уже не как сепаратистов, решивших воспользоваться моментом, а как военных союзников агрессора, с которым нужно поступать так же, как с самим агрессором. Уничтожать, не считаясь с потерями и игнорируя все ныне существующие положения, ограничивающие применение силы в отношении гражданских и военнопленных.

Вот только промедлить, отказать Длани сейчас, предприняв попытку усидеть на двух стульях — значит стать врагом Альянса, что, после всех ранее приложенных в направлении установления дипломатического контакта усилий, было бы серьёзнейшей ошибкой. Вот так сходу заручиться поддержкой той же Федерации или Звёздных Королевств не представлялось для Мартириса возможным.

А если выбора нет как такового, то остаётся лишь добиться условий получше. И хотя бы попытаться подготовить плацдарм для отступления на тот случай, если события начнут развиваться не по ожидаемому сценарию.

— В первую очередь я бы хотел, чтобы к передаваемым нам трофейным судам добавились пленные. Не поймите меня неправильно, но их казнь, так или иначе, ничего вам не даст, но нам позволит сохранить значительно лучшие отношения с галактическим сообществом. А это, в свою очередь, откроет для Альянса массу политических возможностей. Мирных возможностей, не требующих повального истребления всего живого…

Не стоило считать, будто Магну Мартириса не беспокоили методы новых союзников. Как раз наоборот: он был изрядно обеспокоен их подходом к «неисправимому» населению, которое просто и незатейливо изничтожалось от и до. Но за неимением иных вариантов голдианец был просто обязан действовать именно так: принимать жёсткие и жестокие решения, направленные, в первую очередь, на уничтожение Империи Гердеон как цельного государства.

А уж случись это, и его царство сможет защититься от прочих притязаний, дипломатией или оружием.

Прямо сейчас системы его личного Осколка превращались в неприступные крепости, взять которые будет не проще, чем какой-нибудь секторальный мир Федерации или Империи. А вот получить от этого захвата выгоду будет на порядки сложнее, на что он и уповал, избирая такую тактику. Стать слишком крепким орешком для всех желающих попробовать его на зуб, и тем самым пережить худшие времена — войну всех со всеми, где главным антагонистом выступит Альянс Ззод. Уже выступил, за считанные дни собрав жатву столь обильную, что информационная сеть галактики содрогнулась.

Сотни миллиардов погибших — это событие, пропустить которое мимо ушей не смог бы никто.

— Это приемлемо. — И снова ожидаемая, насквозь читающаяся реакция. — Что-то ещё?

Магна Мартирис вздохнул бы, да только вбитые в подкорку нормы поведения не позволили. Неприятное предчувствие грызло его без остановки, заставляя раз за разом бросать взгляд на видимый только ему экран с данными об исследовании союзников, статус которых совсем скоро должен будет закрепиться официально.

Не инсектоиды. Не машинные методы контроля. И, похоже, не биопрограммирование: нет даже намёков на следы, которые нельзя не оставить при таком подходе. Но что тогда? Что упущено из виду?..

Пока неясно…

* * *

Каюрри-2, инит-аграрная планета, Внешние регионы.

60885 год от падения Социума.

Жаркий солнечный день для Каюрри — абсолютная норма. А вот гроза и затяжной ливень, грозящий перейти в шторм совсем наоборот, редчайшее исключение из правил.

Тем не менее, инфраструктура города и промышленных зон справлялась с напастью. Вода уверенно уходила в стоки, а жизнь хоть и замедлила своё течение, но не замерла, как порой бывало в непогоду на других благоустроенных мирах. Скользили меж зданий антигравы — гражданские и грузовые, в высоте мелькали дроны, а на улицах нет-нет, но показывались редкие пешеходы. Каюрри была весьма специфическим, не всем подходящим миром, наполненным машинами и рациональностью. Здесь не было гудящих толп на улицах или внутри зданий, практически не случалось аварий и прочих неприятностей. За всем следил не допускающий промашек машинный разум, руками которого выступали десятки и сотни тысяч дронов и дроидов на поверхности планеты.

Но являлось ли это положение вещей полноценным симбиозом? По мнению Центра Синхронизации — да. Машины обеспечивали органикам оптимальные условия для существования, а те в ответ выполняли определённые задачи по направлениям, требующим значительных вычислительных ресурсов. Эффективная, отработанная, взаимовыгодная схема показывала себя с наилучшей стороны уже не первый год, чем привлекла нежелательное внимание.

Информационные потоки — это то, в чём органический разум разбирался весьма посредственно и не без помощи кремния. Органики выстраивали сложнейшие системы фильтрования и обработки информации, на порядки повышая эффективность работы с ней, но даже так на фоне способностей машин в этой сфере их достижения терялись и меркли, утопая в неэффективности и дефектности. Один сбой на любом из этапов обработки мог привести к утере информации или её значительному искажению — неприемлемым ошибкам, ставящим под угрозу смысл существования подобных систем.

Машины же логических ошибок не допускали. Вычислительные центры не отвлекались, не нуждались в отдыхе, пище и справлении естественных надобностей, не были подвластны всеобщим волнениям и всегда функционировали одинаково эффективно. Единственное, что их ограничивало — это изначальная неспособность корректно функционировать в условиях тотального превосходства органического хаоса. Но и эта слабая сторона по ходу совершенствования программ анализа и обработки данных оказывала всё меньшее и меньшее влияние на итоговые результаты. Эффективность работы с информацией повышалась, и Центр Синхронизации, точно огромный паук, стягивал под себя миллионы нитей, каждая из которых представляла собой отдельный канал передачи данных, когда односторонний, позволяющий влиять на далёкие события лишь опосредованно, а когда и двусторонний, подразумевающий наличие прямой связи с некоей структурой, машиной или органиком.

Наличие подобной системы позволяло держать под относительным контролем всю ситуацию в целом, предвосхищая появление угроз и обеспечивая возможность наиболее эффективной реакции на оные.

Но иногда угрозы приобретали такие масштабы и формы, что повлиять на них напрямую не представлялось возможным. И даже своевременное обнаружение оных становилось задачей для машин непосильной.

Альянс Ззод. Государство, религиозное учение которого возводило всех разумных, пользующихся высшими благами цивилизации, в ранг заклятых врагов, а всякую околоразумную машину уподобляла демонам из древних религиозных текстов. Такое государственное образование не представляло бы сколь-нибудь значимой угрозы, если бы не тот факт, что, согласно поступающим по самым разным каналам сведениям, они научились находить компромиссы как внутри себя, так и вовне.

Они использовали высокотехнологичные устройства, породив для этого отдельную касту мучеников, «принимающих на себя грех взаимодействия с еретическим машинным разумом», и тем самым отчасти компенсировали свою самую слабую сторону. За счёт этого их производства, корабли, техника и вооружение стали куда эффективнее. Они же не отказались и от протянутой Магной Мартирисом руки, получив в своё распоряжение разведданные, позволившие нанести стремительный, сокрушительный и страшный удар по пограничным мирам Империи Гердеон, в сердце которой так кстати назрел раскол.

Теперь армады Альянса Ззод, согласно проведённому анализу и массиву построенных прогнозов, намеревались соединиться с Осколками, через них выйдя к веренице обладающих наивысшей промышленной значимостью систем, лояльных Императору и, на данный момент, недостаточно защищённых.

Вот только одновременно с тем силы Ззод окажутся в непосредственной близости от Каюрри, отделённые лишь тонкой, преодолимой за считанные дни прослойкой незаселённых, пустующих систем…

Центр Синхронизации изначально не видел во всём происходящем интересов наместника Магны Мартириса, от которого Альянс и получил значительную часть всех доступных ему разведданных об Империи, Звёздных Королевствах и Каюрри. Наместник Царства Вендикт должен был в первую очередь интересоваться уничтожением Империи, но при этом он слишком много внимания уделял именно Каюррианской Автономии — государству, которое, фактически, не было Империи союзником. В отношении её он, особенно в последнее время, прибегал к весьма широкому спектру средств в попытках добыть как можно больше сведений о Каюрри в целом и лорде Про — в частности, что Центр Синхронизации счёл заслуживающим выделения отдельных вычислительных мощностей фактором.

Часть агентов Мартириса была устранена, часть — перевербована, часть — снабжена дезинформацией и отправлена к хозяину. Но даже так, своей цели он, как выяснилось к нынешнему моменту, добился. Определил в Каюрри средоточие машин, — пусть и в достаточно далёком от истинного положения вещей виде, — и использовал это знание в качестве одного из аргументов в своём стремлении найти в Альянсе союзника. Именно это, а не помощь в противостоянии Империи, стало ключевым фактором объединения Альянса и Осколков. И к такому выводу Центр Синхронизации пришёл, в деталях проанализировав на первый взгляд пестрящие ошибками действия агрессора.

Органики бы решили, что это всего лишь совпадение. Череда допущенных на разных уровнях ошибок. Но там, где органик подсознательно ищет наиболее простое оправдание случившемуся, кремниевый разум ищет логику.

Альянс Ззод имел ранее и имеет сейчас массу возможностей изменить курс таким образом, чтобы ударить по куда более приоритетным целям на территории Империи, и при этом лишь нарастить степень контроля над «полем боя» в лице сектора. Но вместо этого силы Альянса упорно двигались по иному маршруту, могущему считаться оптимальным лишь в том случае, если их цель находится даже не на территории Федерации, а во внешних регионах подле неё.

Предположительно там, где наращивал влияние и мощь Центр Синхронизации.

Вероятность того, что Альянс Ззод смог обнаружить под маской полагающейся на технологии Каюррианской Автономии неограниченный машинный разум была околонулевой: слишком специфическим являлось изоляционистское государство фанатиков, презирающих технологию. Но и Магна Мартирис, с учётом попавших ему в руки сведений, не мог прийти к таким выводам. Следовательно, имело место быть что-то ещё.

Непрогнозируемое, скрывающееся от машинного взора… необъяснимое.

Альянс Ззод на, ориентировочно, семьдесят четыре процента состоял из цийенийцев — птицеподобных гуманоидов, отличающихся невысоким средним уровнем интеллекта, посредственными физическими данными и стремлением к формированию подчиняющегося строжайшей иерархии социума, что нашло отражение в формировании разросшегося до уровня государства культа фанатиков. Ещё шестнадцать процентов занимали люди, а оставшиеся десять — прочие виды, так или иначе оказавшиеся на территории этого изоляционистского образования.

Людей было достаточно много для того, чтобы вероятность появления там обладающих сверхсилами индивидуумов возросла до неприемлемых, в данном конкретном случае, значений. Мог ли такой индивидуум добиться высокого положения в культе, отрицающем высокие технологии? Вероятность этого была крайне высока. Отрицающее технологию общество падёт к ногам того, кто продемонстрирует им «магию». Но и это не объясняло напрямую стремления добраться до Каюрри во что бы то ни стало.

Центру Синхронизации требовались дополнительные сведения, и потому в один момент внутрисистемный ретранслятор начал рассылать в разные уголки сектора новые приказы, адресованные дроидам-агентам.

И больше всего таких приказов устремилось к линии соприкосновения Империи Гердеон и Альянса Ззод.

Глава 11

Встреча

Каюрри-2, инит-аграрная планета, Внешние регионы.

60885 год от падения Социума.

— Было очень непросто выделить время для этой встречи, Лорд Про. Но я лелею надежду на то, что это того стоило. — Муззик Фо’Ганди неглубоко, но уважительно поклонился, в традиционном жесте переплетя пальцы верхней пары рук. — Слышал, вы инициировали закупку множества грузовых межсистемных судов?..

— Обстоятельства требуют перестраховаться, столп Фо’Ганди. Рад видеть вас в добром здравии. — Про ответил поклоном на поклон. — Могу я предположить, что на Каюрри вас привёл вопрос об организации полноценного пути снабжения для Империи Гердеон?..

— Ваши выводы как всегда точны, Лорд Про. — Антиграв позади Фо’Ганди почти беззвучно тронулся с места, едва телохранители Столпа Федерации заняли свои места по обе руки от него. PR-0 же мог похвастать куда большим числом охранников: четвёрка тяжёлых дроидов-телохранителей непосредственно вокруг, четыре десятка оцепивших место встречи «болванчиков»-рядовых, с полсотни дронов в воздухе, большую часть которых не было видно с поверхности и, конечно же, специализированные на поражении целей издалека дроиды-убийцы, занявшие все подходящие возвышенности. — Вы заметно усилили меры безопасности, как я могу заметить…

— Лихие времена, столп Фо’Ганди, требуют соответствующих мер. Ваша яхта — первое судно за последнюю неделю, избежавшее тщательнейшего досмотра на границе системы. — Кризисы любых видов и форм провоцировали рост активности преступных элементов, и Центр Синхронизации, а, следовательно, и PR-0, это понимали. Соответствующие меры были призваны не столько предотвращать преступления и останавливать органиков, возжелавших лёгкой наживы, сколько одним своим наличием предвосхищать даже попытки оных. Наглядная демонстрация силы и готовности к отражению угрозы порой отличались особенной действенностью. — Вместе с беженцами, к сожалению, через нас движется немало преступников. Контрабандисты, пираты, дезертиры — всех и не перечислишь. Далеко не все натыкаются на наши патрули на маршруте, выбирая окольные пути. Да и гражданам с такими демонстративными мерами всяко спокойнее, чем без них.

Муззик Фо’Ганди одобрительно кивал, внимая каждому слову делового партнёра, от которого сейчас требовалось нечто большее, чем организация и защита торгового маршрута. Будучи в первую очередь просителем, дор’фор’гунн с первых секунд стал самой любезностью. Ибо от того, как к его просьбе отнесётся Лорд Про, зависело, пожалуй, абсолютно всё. Вплоть до того, что Федерация будет вынуждена силовым путём превратить нейтральный торговый маршрут в транспортную артерию, по которой будет течь «кровь войны» — припасы, аммуниция и корабли.

— Похвально, похвально. Но, Лорд Про, неужто вы и впрямь готовитесь оставить планету и систему? Ваши приготовления, признаться, могут взволновать очень и очень многих. На Каюррианскую Автономию уже возлагают большие надежды. Хорошо оплачиваемые, конечно же, надежды…

— Я склонен считать, что Альянс так или иначе, но будет стремиться оказаться в непосредственной близости от нас: очень уж текущие действия их армад нелогичны, если считать, будто в первую очередь их интересует уничтожение Империи. — С момента встречи Лорда Про и Столпа Федерации не прошло и пары минут, а они уже забрались в комфортабельный салон лучшего Каюррианского антиграва. И говорить PR-0 продолжил лишь после того, как его собеседник разместился напротив, с благодарностью приняв протянутый показавшимся из-под потолка манипулятором бокал с плещущейся в нём янтарной жидкостью. — Мои аналитики склонны полагать, что Альянс намеревается отсечь вас от Империи, заняв системы Звёздных Королевств и, соответственно, Каюрри. Мне неизвестно, какими силами располагает агрессор, но я предпочитаю исходить из худшего.

Больше десяти секунд понадобилось Фо’Ганди, чтобы осмыслить слова PR-0 и, наконец, ответить.

— Подобный сценарий возможен только в том случае, если совокупная мощь флотов Федерации и Империи незначительно превосходит таковую у Альянса, что крайне маловероятно, Лорд Про.

— От Империи откололось несколько сотен систем, что стоит учитывать. И до сего момента Альянс в своём наступлении добивался только и исключительно успехов. Победа за победой, мир за миром они продвигаются вперёд, столп Фо’Ганди. При этом новообразовавшиеся Осколки Империи вполне могут выступить на стороне агрессора, как минимум беспрепятственно пропустив флотилии Альянса через свои территории, а как максимум — вступив в войну на его стороне. — Визор Лорда Про дополнительно сфокусировался на лице собеседника. — Слишком своевременно в Империи вспыхнул бунт, а в случайности и совпадения я не верю.

— Всё это разумно и, в целом, логично, но в такую мощь Альянса просто сложно поверить. Откуда у отсталой, проигравшей и практически уничтоженной цивилизации около-примитивов производства, сравнимые с таковыми даже в одном моём секторе? Пусть они веками готовили армию и флот… Пусть у них появились лидеры, династии которых держались у власти столь долго… Этого всё равно недостаточно, Лорд Про.

— Почему? — PR-0 чуть наклонил голову, имитируя таковой жест у органиков. — Без ложной скромности скажу, что даже я, находясь отнюдь не в тихой гавани, и управляя отнюдь не разрушенной цивилизацией, смог на базе захудалой аграрной планеты за пять лет создать государство-в-себе. С торговым флотом, боевыми кораблями, собственными добывающе-перерабатывающими предприятиями и производствами, которые сделают честь некоторым имперским мирам средней руки. Пара спокойных десятилетий — и под моей рукой оказался бы флот, не уступающий, скажем, вашему субсекторальному. У Альянса же были века, а уцелевшее население, насколько мне известно, исчислялось сотнями миллиардов. В те времена было проявлено совершенно неуместное милосердие, и цийенийцев даже не отбросили в каменный век, как собирались. И в запасе у них было четыре века. Более, чем достаточно для того, чтобы восстановить утраченное и нарастить что-то сверху.

— Они были оторваны ото всей остальной галактики, лорд Про. Вы добились многого, не спорю, но при том львиная доля ваших достижений зиждется на взаимодействиях с другими разумными. Пиратскими командами и анклавами, корпорациями, государствами… — Фо’Ганди говорил негромко, пользуясь классическим методом сокрытия эмоций, могущих проскользнуть в голосе, но в разговоре с PR-0 это было абсолютно бесполезно. Даже будь Палач настоящим киборгом, любая модель относительно продвинутых аудиосенсоров безо всяких усилий вычленила бы из голоса столпа всё необходимое. И это ясно показывало, в каком эмоционально нестабильном состоянии, — или, как говорят органики, раздрае, — на самом деле находился Муззик Фо’Ганди. — Сокрушённый Альянс был лишён всего этого, и до недавних пор о его возрождении никто в принципе не знал. Невозможно построить могучую военную машину, которую не заметил бы случайный космический исследователь, контрабандист или тот же колонист.

— Если только всех их не уничтожали на подлёте с определённого момента. Для этого не нужны продвинутые технологии: достаточно большого числа кораблей и мотивированных экипажей. А с мотивацией, как мы можем видеть, у этих фанатиков всё даже слишком хорошо. — Записи боёв империя распространяла открыто, так что осведомлённость о методах альянса в галактике достигла невообразимых высот. — И вы, столп Фо’Ганди, забываете о неисследованных регионах. Проверили ли их в прошлый раз? Убедились ли в том, что там не скрываются материально-производственные базы Альянса? Сомневаюсь.

— Вы правы в том, что тогда устранение угрозы было проведено с недостаточным тщанием, и даже информация об этом не сохранилась в полной мере, Лорд Про. Но если в том и есть чья-то вина, то эти разумные уже давно канули в лету. — Анализ речи собеседника указал на то эффективность применённых методик, и Палач перешёл к следующему этапу разговора.

— Я говорил всё это не для того, чтобы задеть или обидеть вас, столп Фо’Ганди. Но теперь вы готовы слушать. — Дор’фор’гунн только-только вопросительно вскинул бровь, а PR-0 уже продолжил: — Ошибки прошлого ударили по нам сейчас — это данность, которую мы не в силах изменить. Но известно ли вам о том, что цийенийцы, те из них, что считанные года назад ещё находились на территориях Альянса, обитают в Федерации и Империи?

— Попрошу поподробнее. — Муззик Фо’Ганди подался вперёд.

— Не далее как несколько дней тому назад на внутреннем собрании Каюрри выступал цийениец, Цайи Летчи, представитель корпорации «Седые Звёзды». Но интерес он представлял не как контакт с наёмниками, а как разумный, родившийся и выросший на территории Альянса Ззод. Он первым подтвердил мои опасения, а наше дальнейшее общение вскрыло некоторые подробности его «побега». Которого на самом деле не было. — Сообщать о том, что эти детали вскрылись после захвата цийенийца другой группировкой наёмников, координируемой группой дроидов-«копий» Палач, конечно же, не стал. Вся полнота возможностей Каюрри до сих пор оставалась тайной для многих, и изменять это машинный разум не собирался. — Цийенийцы уже как минимум три десятилетия открыто занимаются шпионажем на территории Империи Гердеон и Пространств Федерации, и, насколько мне стало известно, ни Империя, ни ваше государство, столп Фо’Ганди, этому не препятствуете. Цийенийцы совершенно не ограничены в правах и не взяты под контроль. Они могут попасть куда угодно и заниматься чем угодно, покуда их деятельность, формально, не нарушает законов или остаётся в тени. Это ещё одна причина, по которой я склонен придерживаться сценария с перспективами, озвученными мною ранее. Альянс готов к войне, а вот мы — нет.

На некоторое время установилась тишина, разбавляемая лишь размеренным шелестом силовой установки неспешно плывущего по улочкам города антиграва.

— Вы не возражаете?.. — На последовавший вопрос «Лорд Про» ответил кивком, наблюдая за тем, как дор’фор’гунн потянулся к персональному терминалу, закреплённому на запястье. Логические блоки PR-0 спрогнозировали возникновение у органика желания сделать несколько запросов по каналам Федерации, так что для этого уже были организованы все условия: как приоритетный канал связи для яхты Муззика Фо’Ганди, так и небольшой крюк, который антиграв сделал, петляя по территории не такого уж и большого города на поверхности бывшей аграрной планеты.

Органики называли то, чем сейчас занимался PR-0, интригами. Машинный же разум предпочитал иное определение: рациональное расходование доступных вычислительных ресурсов.

Собранная информация уже позволяла Центру Синхронизации функционировать на достаточном для достижения приемлемой степени эффективности имитации сложных социальных взаимодействий уровне, благодаря чему влияние и возможности Каюррианской Автономии возрастали экспоненциально. При минимальных ресурсозатратах Каюрри уже обрела массу рычагов влияния в самых разных уголках галактики, что, несомненно, способствовало качественному росту потоков информации, стекающихся к Центру Синхронизации, и расширению возможностей машинного разума. Будь иначе, и обнаружение теневой деятельности цийенийцев состоялось бы намного позже… или вообще не состоялось, вероятность чего так же присутствовала.

Тем временем Муззик Фо’Ганди, всё больше и больше хмурясь, оторвался от терминала и поднял взгляд на терпеливо ожидающего лорда.

— Я подал запрос своему помощнику, лорд Про. Пока же я приму сказанное вами за данность… и тогда ваши подозрения становятся куда глубже и весомее. Вы уверены в том, что информация о шпионаже на протяжении тридцати лет — правда?

— У меня есть все основания так полагать. Летчи предоставил эту информацию с расчётом на то, что мы, в случае поражения Альянса, сможем предоставить ему убежище — циейнийцы после грядущей резни будут явно не в почёте. Что-то мы уже проверили, что-то находится в процессе, но мои выводы вы услышали.

— Я могу рассчитывать на то, что вы предоставите мне все возможные доказательства? — Палач медленно кивнул. — Я и без того верю вам, лорд Про, но нынешние события приобрели такой масштаб, что удержать всё под своим контролем я просто не могу.

Война, в которую Федерация уже оказалась втянута, повысила ставки, и теперь Муззик Фо’Ганди уже не мог единолично продавливать выгодные именно ему решения. PR-0 это понимал, и ожидал соответствующих действий со стороны делового партнёра.

— Предположу, что вам было предложено если не захватить Каюрри, то хотя бы обеспечить присвоение контроля над действующим торгово-транспортным маршрутом?

— Вы как всегда проницательны, лорд Про. И здесь я присутствую лично для того, чтобы обсуждение не выглядело как попытка принудить вас к чему-то. Последнее, что нужно всем нам — это конфликт.

— Всегда можно договориться. — Согласно кивнул «киборг». — У вас есть конкретные предложения, столп Фо’Ганди?

— Готового соглашения, если вы его имеете в виду, у меня нет. Но есть ряд пунктов, выполнения которых необходимо добиться в любом случае. — Так как Муззик Фо’Ганди перемещался на Каюррианском антиграве, — да и в принципе на транспорте этой серии, — не в первый раз, то порт для подключения чипа с данными он нашёл за считанные секунды. Встроенный голопроектор салона активировался и вывел данные таким образом, что и дор’фор’гунн, и «киборг» одинаково хорошо видели одну и ту же картинку. — Для того, чтобы успокоить моих коллег и создать, кхм-кхм, видимость установления нашего контроля над маршрутом, необходимо разместить на всём его протяжении по меньшей мере четыре оборонительные станции типа «Предупреждение-3», две станции связи «Солар» и шесть группировок боевых кораблей по сорок шесть вымпелов в каждом. Точный состав каждой ещё будет оговариваться дополнительно, но уже сейчас известно, что будет задействовано шесть линкоров, двенадцать тяжёлых и шесть лёгких крейсеров плюс корабли сопровождения. В общем и целом этих сил будет достаточно для того, чтобы как минимум выявить противника на подступах и задержать его до прибытия основных сил.

— Основные силы будут базироваться на границе?

— Верно. Своим присутствием они прикроют сразу несколько направлений, а так же смогут, в случае необходимости, перехватить противника. Флот общим числом в полторы тысячи единиц с этим справится в любом случае. — Уверенно заявил Муззик Фо’Ганди. — Я надеюсь, лорд Про, вы не питали надежд своими силами справиться с флотом Альянса?

— Не с флотом, но с рейдерами, столп Фо’Ганди. Мы рассматривали возможность того, что противник посредством слепых прыжков преодолеет основные заслоны на своём пути, ударив нам в тыл. С учётом существования шпионов непосредственно в секторе, высок шанс того, что они заранее провели стабильную часть расчётов для своих рейдеров, и гостей нам следует ждать намного раньше. — Каждая новая раскрывающаяся деталь позволяла взглянуть на стратегию Альянса Ззод под иными углами, и Центр Синхронизации корректировал свои модели куда быстрее, чем органики по-своему реагировали на изменяющиеся обстоятельства. — Я полагаю, помимо развёртывания станций и группировок флота предполагается так же полный доступ к нашим ретрансляторам и системам связи?

— Или включение в вашу действующую систему, если она достаточно эффективна и надёжна. — Дор’фор’гунн кивнул. — Но мы в любом случае развернём и свои системы связи с ретрансляторами, как того велят директивы ведения военных действий на подконтрольных нейтральных, враждебных или союзных территориях.

— Это разумно. Но я не прекращу процесс подготовки к возможному отступлению, столп Фо’Ганди. Слишком высоки риски для тех, кто мне доверился, и всего того, что было заработано нашими потом и кровью. — PR-0 не мог не воспользоваться столь хорошим шансом нарастить темпы исследования, колонизации и взятия под контроль безымянных систем, к которым даже маршруты не были проложены. Ведь если до сего момента он был вынужден ограничивать число отправляемых в слепые прыжки кораблей из опасения раскрыть эту часть своей деятельности перед потенциальными шпионами, то теперь отправка на места автономных судов, способных подготовить плацдарм для беженцев, никого бы не удивила. И даже более того — на это будут выделены дополнительные ресурсы от партнёров Каюрри, которые уже согласились принять участие в подготовке путей для отступления.

— Это разумно, лорд Про. — Усмехнулся Муззик Фо’Ганди, ответив той же фразой. — Признаться, я бы на вашем месте задумался над тем же самым. А теперь самое, на мой взгляд, приятное для вас: компенсация за неудобства…

Глава 12

Отголоски большой политики

Система Ф-2-ТЕЗ-1, Внешние Регионы.

60885 год от падения Социума.

Трое стандартных суток спустя.

— Хорошо, что Про предупредил их о нашем прибытии. Иначе мог бы выйти неприятный казус… — Произнёс Хирако, цепким взглядом взирая на картинку с сенсоров, обработанную бортовыми системами и потому вполне себе цельную и детализированную. В этой системе, могущей похвастаться только и исключительно тем, что когда-то давно её избрали в качестве хаба-перекрёстка, сейчас были развёрнуты мобильная оборонительная станция и верфь снабжения, на которой можно было производить простой ремонт и заправлять суда, что указывало на намерение Федерации обосноваться здесь всерьёз и надолго.

Впрочем, на то, что конфликт завершится хотя бы в ближайшие пару лет, никто не рассчитывал изначально.

— Основательно обосноваться решили, союзнички. — Хмыкнул Галл, наблюдающий ту же самую картину. — А кораблей-то сколько пригнали…

Звездолётов в системе тоже находилось великое множество: системы Каюррианской армады фиксировали триста тридцать две отметки. Но боевых кораблей из этой массы насчитать удалось всего сто двенадцать, и практически все они были распределены между точками входа-выхода в систему. Малая часть, преимущественно корветы и лёгкие эсминцы, патрулировали границы системы и области близ самых массивных её объектов, надеясь таким образом заранее обнаружить пространственную аномалию слепого прыжка.

Ведь какие бы расчёты ни были проведены Альянсом до начала наступления, галактика оставалась весьма подвижной, и без регулярного перемещения с соответствующим внесением корректив любой проложенный маршрут становился всё менее и менее безопасным ровно до момента, когда очередное судно, уйдя в прыжок, не исчезало или не появлялось совершенно опустевшим спустя долгие годы. Что же до аномалий, то таковые появлялись даже на стабильных маршрутах, чего уж говорить о затяжных слепых прыжках? Чем большее расстояние требовалось преодолеть ушедшему в слепой прыжок кораблю и чем менее точными были расчёты — тем раньше, относительно всего времени в пути, появлялась аномалия. А так как расстояние между системами Каюррианского маршрута и точками, из которых, потенциально, могли «прыгнуть» рейдеры было весьма велико, патрульные группы имели все шансы своевременно обнаружить место прибытия врага и подготовиться к встрече.

— Во всём есть плюсы. — Не только Галл, но и парочка услышавших слова коммодора офицеров навострили уши. — Сам посуди: полгода-год тому назад в Федерации и думать не могли о том, чтобы использовать свои силы для обеспечения безопасности маршрутов в обход Звёздных Королевств. Даже заключая договорённости с нами, они сильно рисковали вызвать негодование Империи… или всё-таки вызвали, раз уж между ними вспыхнула война. Но стоило появиться Альянсу, и старые враги забыли былые обиды…

— Чушь, но чушь красивая. — Прокомментировал услышанное офицер, занимающий место за терминалом по левую руку от Хирако.

Его тут же поддержал второй, его непосредственный помощник, с которым они делили одни и те же обязанности, уменьшая тем самым риск совершения ошибки.

— Вы сами говорили, коммодор Хирако, о том, что под конец всего этого от Империи мало что останется. Федерация просто пользуется моментом.

Хирако вздохнул:

— Не даёте вы помечтать о хорошем и несбыточном, парни. Отошлите этим «охранникам» данные о нашем маршруте, пройдём по большой дуге, чтобы лишний раз никого не нервировать.

— Выполняем, коммодор…

Мостик ожил: разумные с головой погрузились в работу, которой им так недоставало во время прыжка. Пусть в подпространстве они проводили не так уж и много времени за раз, на военном корабле, находящемся на боевом дежурстве, способов отвлечься от рутины было мало. Своеобразный отдых, полученный экипажем в то время, пока имперскую яхту готовили к перевозке и маскировали, позволил разумным сбросить напряжение, но, по сути своей, являлся блеклым эхом полноценного, полагающегося после такого дела отпуска. В этом плане Каюрри сильно уступала любому другому государству или даже крупной корпорации, где на каждый корабль приходилось по два, а то и по три «комплекта» экипажей, которые регулярно сменяли друг друга. У Каюррианцев «запасных игроков» практически не было, что являлось следствием стремительнейшего наращивания числа кораблей.

И ситуация эта в ближайшие пять-десять лет исправиться могла только в том случае, если Каюрри в тяжёлых боях потеряет корабли, но сохранит жизни офицеров.

Хотя бы большей их части…

— Ставлю своё жалованье против вчерашнего обеда на то, что с нами выйдут на связь и начнут качать права. — Тихо произнёс Трюи Галл, с едва видимым за шерстью прищуром глядя на голографические схемы, в мельтешении которых лишь опытнейший космический волк мог разглядеть какой-то смысл.

— Про предупреждал об этом. — Хирако кивнул. — В стане нашего союзника слишком много желающих под любым предлогом этот самый союз разорвать к чёртовой матери, и взять налаженный маршрут под свой контроль. Потому тут и собрались самые надёжные: не хотелось бы, чтобы кто-то вспылил, не в обиду твоим парням будет сказано.

— Это они могут. Хладнокровные редко идут заниматься тем, что требовалось делать под моим началом. — Без гордости, но и без сожаления произнёс бывший пиратский лорд. Он говорил о прошлом, оказавшемся по другую сторону разделившей его жизнь на «до» и «после» завесы. О том, что уже не имело большого значения, и потому не вызывало в нём особых эмоций. — Но я всё равно склонен верить в то, что они смогут удержать себя в руках.

— Даже если «союзники» позволят себе лишнего?

— А Лукоски тебе на что? Нет-нет, ты не подумай, я ничего такого в виду не имел… — Галл резко пошёл на попятную, но наткнулся на насмешливый взгляд Хирако. Того неудачно брошенное слово если и задело, то он этого не показал ни на миг. — Но она — журналист, и нашими стараниями журналист довольно популярный. Специализирующийся на острых темах при том. Такой дай шанс — вместе с ге’льзе сожрёт и не подавится. О ней знают многие, и её же имя может удержать недоброжелателей от необдуманных поступков.

— То, что мы с ней спим, тут скорее минус, чем плюс. Ей и без того приходится ворошить уже наше грязное бельё, чтобы не потерять статус независимого осветителя происходящих событий. Она это делает, конечно, не без удовольствия, но…

Мужчина покачал головой. Сам факт того, что Алье Лукоски приходилось этим заниматься уже указывал на то, что на Каюрри с использованием её талантов слегка переборщили. Но с другой стороны, после череды событий, в которых Каюррианские миротворцы приняли самое непосредственное участие, абсолютно любого репортёра дробь журналиста, находящегося под защитой этих самых миротворцев и выставляющего их в лучшем свете, обвинили бы в предвзятости. Кто? Да хотя бы те же журналисты-коллеги, разглядевшие потенциал в попытках очернить Каюрри, и потому обозревающие происходящее «с другой стороны». Были те, чьих солдат каюррианцы убивали. Были те, кто пострадал опосредованно. Как были и те, кто из-за действий миротворцев лишился всего.

И у всех этих разумных можно было взять интервью, собрать эту кипу воедино и раздуть из крошечной искры натуральное пламя, что и проделывалось всеми желающими уже не первый месяц. И репутация у Лорда Про сохранялась на приемлемом уровне только за счёт ведущейся информационной борьбы — пиар, пропаганда, взятки, подкупы самых рьяных бойцов головизора и планшета, даже устранениям здесь нашлось место. Ну и вполне естественный информационный фон с самой планеты, где разумные чувствовали себя просто превосходно: занимались любимой работой, получали хорошие деньги и в целом наслаждались жизнью. Каюрри как планета для жизни была не без минусов, конечно, но множество плюсов их компенсировало.

Правда, это тоже можно было отнести к пиару, как и приём беженцев, обеспечение транспортом желающих переселиться на Каюрри жителей откровенной паршивых миров и многое, многое другое…

— Понимаю. Но и без информационной поддержки сейчас будет туго. Нет освещения ситуации в целом — меньше причин держаться за наш союз у Федерации, и больше возможностей для нарушения договорённостей. Особенно если всё так паршиво, как расписывал лорд Про…

А в следующую секунду офицер связи уведомил коммодоров о том, что на связь вышел «Меченый», тяжёлый крейсер из числа кораблей Федерации. Некто контр-адмирал Феарлей требовал установить связь со старшим командованием каюррианской эскадры, и Хирако, безо всяких слов распределив роли с Галлом, не стал заставлять офицера Пространства Федерации ждать.

— Говорит коммодор Хирако. Рад видеть вас здесь, контр-адмирал.

— На связи контр-адмирал Феарлей, коммодор. Мы ожидали вашего прибытия несколькими днями ранее… — Подозрительный, но без ожидаемого неуважения голос прекрасно соответствовал внешности немолодого мужчины, в котором от машины уже было куда больше, чем осталось от человека. Руки, ноги и нижняя часть туловища контр-адмирала выделялись невозможными для гуманоида пропорциями, а кое-где и поблескивали отполированным металлом. Лишь верхняя часть торса вместе с головой худо-бедно претендовали на нормальность, но и это могло быть всего лишь искусной маскировкой: сквозь одежду, да ещё и на голограмме, Хирако видеть пока не научился, хоть и, — не иначе как в силу своей природы, — хотел овладеть таким навыком. — Вас что-то задержало?

— Внутренние дела Каюрри, контр-адмирал. — Спокойно ответил Хирако, которому Галл уступил ведущую роль в этих сомнительных «переговорах». — Четырьмя днями ранее здесь должны были проходить отправленные на ремонт корабли. Вы должны были пересечься с ними. Они не доставили вам проблем?

Если контр-адмирала и удивила попытка Хирако поменяться с ним ролями, — «начальник-подчинённый», — то виду он не подал.

— Мы встретили их в граничащей с Каюрри системе, коммодор. Никаких эксцессов, конечно же, не случилось. — Тон контр-адмирала говорил об обратном, и Хирако невольно прищурился. Его интуиция, лениво потянувшись, уведомила хозяина о грядущих неприятностях. Не из тех, что смертельны, а из тех, что именно неприятны. — Я рассчитываю на то, что и с вами всё пройдёт гладко. Видите ли, у нас есть предписание, требующее обеспечить тщательнейшую проверку всех судов, проходящих через эту систему без сопровождения наших кораблей…

— Это исключено, контр-адмирал. — Отрезал Хирако. — Уверен: вы просто недостаточно внимательно изучили выданные вам предписания. В частности вам должны были предоставить список исключений.

В игру под названием «выведи собеседника из себя и не переступи черту» можно было играть вдвоём.

— О, предписания достаточно точны, чтобы просмотревший их разумный не мог что-то неправильно понять. И пусть все мы понимаем, что досмотр — это, в нашем случае, действо бессмысленное, но дисциплина… — Мужчина покачал головой. — Вам может быть трудно понять её значение, но даже малейшее исключение из озвученных правил может привести к очень печальным последствиям.

Хирако по-доброму улыбнулся.

Слишком по-доброму для тех, кто его хотя бы капельку знал.

— Вы правы, контр-адмирал. Значение дисциплины сложно переоценить. Но к очень печальным последствиям регулярно приводит и слепое следование правилам и приказам. Не в обиду вам, но Пространство Федерации именно из-за чрезмерной любви к соблюдению формальностей остаётся самым крупным государством со всем известными, но не уничтоженными очагами преступности на его же территории. Взять тот же Тартанос: мир преступного синдиката, существующий, впрочем, уже немало лет…

— Преступный синдикат был уничтожен несколько лет назад, коммодор Хирако. — Ровным голосом произнёс контр-адмирал, так и нашедший, что ещё можно было добавить к этому «пустому» факту, брошенному в попытках выиграть немного времени.

— Не уничтожение, но смена «головы». В силу своего прошлого я не раз бывал там, обзавёлся кое-какими связями и потому знаю, что за последние пять лет Тартанос стал ещё хуже. Но это лишь пример, контр-адмирал Феарлей. Вы, я уверен, и сами прекрасно знаете, как у вас обстоят дела с организованной преступностью… — Сказано было одно, а подразумевалось совсем другое, ибо в полную силу были задействованы и манера говорить, и тон, и мимика мужчины. Каждый на мостике Каюррианского флагмана понял, что Хирако, сославшись на своё прошлое, чуть ли не прямым текстом сказал высокопоставленному флотскому офицеру что-то вроде «Я бывал на твоей земле и преступал там закон. Но сейчас я здесь, и ты вынужден говорить со мной как с равным…». Поняли ли это офицеры Пространства Федерации? Скорее да, чем нет, ибо дураков на космические корабли всё-таки не набирали. Даже среди нелегалов и частников дураки быстро гробили себя, что, несомненно, положительно сказывалось на генофонде галактики. — Нашему флоту нужен подходящий коридор к точке входа-выхода. Соответствующий запрос был отправлен ещё десять минут назад, но ответа до сих пор нет.

— Вы же понимаете, коммодор, что я действительно обязан провести досмотр ваших кораблей?

— А я обязан сохранять в тайне как оснащение и состояние вверенных мне звездолётов, так и численность со спецификациями экипажей. Что невозможно в том случае, если кто-то со стороны проведёт даже глубокое сканирование, не то, что досмотр. — Пока Хирако вёл этот разговор, Трюи Галл, уловив настроение товарища, начал раздавать приказы. Каюррианский флот формально сохранял походное построение, но любой мало-мальски опытный флотоводец разглядел бы в начавшейся ротации подготовку к развёртыванию боевого строя. Не прямая угроза, но нечто, к этому понятию очень близкое.

Голограмма контр-адмирала, казалось, зависла: он просто не двигался. Но прошло несколько секунд, и мужчина, на лице которого отразилась отчётливо читающаяся досада, покачал головой:

— Коридор вам предоставят в течение двух минут, коммодор. Но впоследствии я рассчитываю на то, что и по отношению к нам вы не будете слишком строги.

— Уверяю вас, контр-адмирал Феарлей, мы не обделены ни пониманием, ни великодушием. Союзник — это союзник, а не дружелюбно настроенный враг. Если мы будем об этом помнить, сотрудничество принесёт щедрые плоды, приблизив победу. — Хирако очень хотел в этот раз оставить последнее слово за собой, дабы доказать хотя бы себе, что усердная учёба не проходила даром, а приносила какие-то результаты, делая бывшего пиратского капитана всё более и более соответствующим занимаемому им месту. На словах коммодор, а на деле — чуть ли не главнокомандующий всеми космическими силами Каюррианской Автономии. — А хозяева высоких кабинетов, видящих в нас врага… они далеко, и ближе вряд ли станут.

В отличие от Муззика Фо’Ганди, который, будучи лидером целого сектора, не стеснялся лично посещать Каюрри и многие другие дружественные миры, способствуя расширению своего влияния и возможностей. И пусть Хирако не видел в Фо’Ганди друга, а только лишь партнёра, его предпочтительности относительно подавляющего большинства властителей Пространства Федерации это не отменяло. Кто, если не ушлый дор’фор’гунн, упорно поднимающийся всё выше и выше?

— Я запомню ваши слова, коммодор Хирако. Данные по коридору уже у вас. — Контр-адмирал приподнял подбородок, и только тогда на голограмме стала видна сталь, пронизывающая его шею и уходящая под, очевидно, искусственную кожу. Потому что настоящая в таком виде существовать не могла совершенно точно. — Конец связи.

Секунда, другая — и Хирако, убедившись в том, что сигнал уже никуда не идёт, выдохнул и как будто слегка уменьшился: сам того не замечая, он на протяжении всего разговора держал идеальную осанку, и разве что не вытягивался, стремясь показаться больше, чем было на самом деле.

— Ложимся на курс, господа. Совсем скоро мы будем дома…

Глава 13

Калейдоскоп событий

Система Ф-2-ТЕЗ-1, Внешние Регионы.

60885 год от падения Социума.

В то же время.

Голопроектор отключился, а на мостике, таком живом и неуёмном в обычное время, установилось затишье. Тихо зашелестели сервоприводы, и контр-адмирал обернулся к своему заместителю, коммодор-лейтенанту Дзегу Фретту.

— Проведите полный анализ нашего разговора, и подготовьте мне канал связи со столицей. Надеюсь, ретрансляторы в цепочке уже развёрнуты?

— Не все, адмирал. Частично в цепь включены ретрансляторы и корабли связи Каюрри, и пустить сигнал в обход нет никакой возможности. — Отчитался офицер-связист, сверившись со свежими, только обновившимися схемами, особенно блеклыми в районе их текущего местоположения. Ни в его голосе, ни на его лице не было видно особого энтузиазма, так как весь его опыт и все навыки здесь и сейчас оказались практически бесполезными. Он не мог больше изыскивать среди десятков и сотен каналов наиболее подходящий, так как во внешних регионах эти каналы можно было по пальцам пересчитать, и по всем нагрузка распределялась равномерно. Нечего было и фильтровать, вырывая из общего потока подозрительные сигналы, могущие принадлежать пиратам или контрабандистам. Местный космос казался неживым, и это неслабо давило на психику разумных, привыкших к обилию следов цивилизации даже там, куда без расчётов и не подлетишь.

Ситуацию самую малость спасала необходимость координации действий флота, да только связистов было на каждом корабле не по одному, а работа, даже такая рутинная и обычно никем не любимая, оказалась величиной конечной.

— Плохо, но терпимо. — Контр-адмирал не знал точно, чья именно нерасторопность не позволила обеспечить им надёжную, «свою» связь сразу же. Зато он знал, что его подчинённые уж точно не при чём, так что и выражать недовольство не имело никакого смысла. — Обеспечьте наивысший уровень шифрования. Сообщите, когда всё будет готово.

С этими словами контр-адмирал развернулся, и, чеканя шаг, направился к соседствующему с утопленным в броне мостиком небольшим помещением, могущим похвастаться обилием сенсоров и качественной изоляцией ото всего остального мира. Обычно ничего подобного на кораблях этой серии не ставили, но к флагманским звездолётам требования были совсем другие. В частности, всё, что было связано со связью и сенсорными системами, на «Меченом» конструктора возвели в абсолют. Один только этот корабль мог в пылу боя заменить собой специализированный фрегат связи, хоть такой шаг и сделал бы крейсер целью номер один: узлы, к которым стекались данные, всегда уничтожались в первую очередь ради хотя бы временного нарушения коммуникации кораблей противника в бою.

— Активировать протокол «Трио-Один». Дополнительный уровень шифрования — «Параллекс». — Отрывисто бросил мужчина, ступив на платформу в центре помещения. В ту же секунду в обилии присутствующая здесь электроника начала подавать признаки жизни, а после мягкий женский голос, разнёсшийся по залу, объявил о завершении подготовки к сверхзащищённому сеансу связи. Аналогичное сообщение пришло и от занимающихся настройкой канала офицеров, так что совсем скоро напротив контр-адмирала выросла ростовая фигура ерретинианца — гуманоида, от обычного человека отличающегося лишь значительно большим ростом, — конкретно этот индивидуум достигал двух с половиной метров, — непропорционально длинными руками с четырьмя суставами и слегка скошенными в стороны и приплюснутыми по вертикали глазами, обеспечивающими представителям этого хищного вида прекрасный периферийный обзор.

С летающими хищниками на их родной планете вечных дождей как-то не сложилось.

— Контр-адмирал Феарлей. У вас есть для меня весомые новости, или?..

— Сенатор Фи-Де-Зон. — Контр-адмирал отвесил неглубокий, строго соответствующий принятым нормам поклон. — Мне довелось пообщаться с человеком, на которого вы указали. Коммодор Хирако действительно располагает определённой информацией, которую получает, очевидно, от своего лорда. — Мужчина чуть склонил голову. Несмотря на своё высокое флотское звание, он признавал тот факт, что сенатору перед ним достаточно приложить совсем крошечные усилия — и он разделит печальную судьбу всех менее сговорчивых бывших коллег. — На это указывают и его слова, и выбранная линия ведения разговора. Он явно ожидал провокации с моей стороны, и ответил равнозначно, не пересекая черты дозволенного. Этого мало, чтобы что-то говорить о его ценности как личности в отрыве от командования флотом, но я склонен считать, что он, всё же, не простой коммодор.

Несколько секунд сенатор молчал, прежде чем медленно и глубоко кивнуть:

— Ваши слова будут приняты к сведению, адмирал Феарлей. Но запись вашего разговора я попрошу мне предоставить: специалисты как следует её изучат, и, возможно, дополнят сделанные вами выводы.

— Для составления полной картины я предоставлю так же запись действий кораблей Каюррианцев, сенатор. В определённый момент их флот начал движение, как бы ненавязчиво готовясь принимать боевое построение. Рекомендую задействовать во время изучения записи разумных, сведущих в военном деле. — Офицер не мог допустить того, чтобы сенатор неверно истолковал прозвучавшие сегодня слова и совершённые действия, ведь от этого напрямую зависела его дальнейшая карьера. Он многое, если не всё поставил на группу сенаторов, намеревающихся впоследствии развить наиболее агрессивную политику в отношении соседей, которые прежде выполняли роль неприятной, но необходимой прослойки. Мощная политическая сила, ими сформированная, сходу заполучила солидный вес и возможность продавливать определённые решения. Успехи же здесь, на месте, будут всё больше и больше развязывать им руки вопреки желаниям некоторых консерваторов-радикалов, пока в какой-то момент главенствующая позиция на политической арене не перейдёт к новым хозяевам.

И тогда, как надеялся Феарлей, ему достанется вожделенное звание «полновесного» адмирала.

— Обязательно, адмирал. Благодарю за службу, продолжайте в том же духе. — Увидев нужную эмоцию на лице мужчины, сенатор продолжил. — Ваше следующее задание, адмирал Феарлей, будет заключаться в том, что…

В то же самое время движущиеся по инерции крошечные дроны успешно примагнитились к обшивке некоторых кораблей Пространства Федерации, и застыли там недвижимыми и незамеченными изваяниями. Крошечными, уязвимыми, но совершенно незаметными для сенсоров и любых систем обнаружения электронной активности. Но пройдёт некоторое время, они активируются и скроются под обшивкой звездолётов.

А уж функционал автономных шпионов мог сделать честь самым передовым разработкам не слишком лояльно настроенного гегемона…

* * *

Паттион, экуменополис планеты Белла-Прайм, Система Беллатрикс, Империя Гердеон.

60885 год от падения Социума.

Человек ещё только начал заваливаться назад, когда двигающийся совершенно бесшумно дроид уже проскользнул в кабинет, всем массивом сенсоров оценивая обстановку внутри. Голова второго телохранителя дёрнулась назад, встретившись с пучком выпущенных почти в упор игл, легко пробивших шлем, а уже открывшая рот и готовая закричать секретарша захрипела и осела на пол, схватившись за рассечённое, пузырящееся алым горло.

Изящный дроид-убийца переступил через первое тело, а вспышка с его правого перестроившегося манипулятора разнесла не такой уж и прочный механизм только начавшей раскладываться, и оттого слабозащищённой турели. Ей требовалось всего восемь с половиной секунд на приход к боеготовности и активацию щита, но даже этого времени ей не дали.

Платформа Гильот вновь показала себя в лучшем свете, поставив жирную точку во лбу испуганного, вскочившего на ноги и прижавшегося к стеклу панорамного окна губернатора. Компактный игломёт не знал промаха, а финальным «росчерком пера» стало сближение и мощнейший удар в грудную клетку оседающего мужчины. Стекло, повреждённое выстрелами, не выдержало, вылетев наружу вместе со свежим трупом… и дроидом-убийцей, подвижная платформа которого, зацепившись за внешнюю обшивку высотного здания, заскользила вниз, стремясь как можно быстрее покинуть место преступления. Запоздалый крик заглянувших в кабинет охранников был едва различим даже для аудиосенсоров машины, а спустя несколько секунд дроид уже скрылся в облаках.

Здание, в котором жил и работал на своих пяти этажах сам губернатор, было поистине колоссальных размеров.

Искры и обломки, вырываемые манипуляторами дроида из поверхности здания, в один миг пропали, а сам убийца, активировав антигравитационную установку, погасил набранную скорость и приземлился точно на крышу пролетающего мимо антиграва, просевшего и замигавшего аварийными огнями. Мгновение — и машина смерти уже нырнула в своеобразный переулок меж невысоких зданий, где и ушла в технические тоннели, тянущиеся на многие километры вглубь экуменополиса.

Очередной имперский чиновник, препятствующий переходу планеты под широкую руку Осколков Империи, был успешно устранён. Магна Мартирис, пробежавшийся глазами по пришедшему на персональный терминал отчёту, довольно усмехнулся: идеальные саморазвивающиеся дроиды оправдывали все вложения и риски, идущие рука об руку с их созданием и использованием…

* * *

Каюрри-2, инит-аграрная планета, Внешние регионы.

60885 год от падения Социума.

Лорд Про восседал в своём кабинете, принимая посетителей одного за другим. Представители и главы корпораций, вольные торговцы и дельцы теневых рынков, посланники целых общин беженцев и отдельные индивидуумы — владельцы эвакуированных производств, добывающих комплексов и прочей движимой недвижимости. Стройный поток разумных с каждым днём лишь крепчал, и к нынешнему моменту наименее значимых органиков приходилось «отдавать» на откуп доверенным лицам — Берр Тиранис и её многочисленным помощникам, которых женщина держала истинно стальной хваткой. Не было среди её ближайших подчинённых никого, чьи семьи не находились бы на Каюрри и не работали бы там, куда их пристроила госпожа Тиранис. Как не было и тех, в чьей мотивации и верности она усомнилась хотя бы немного.

PR-0 высоко оценивал такой подход к делу, так как машинный разум как никто иной хорошо понимал, насколько опасным может быть органический хаос. Полноценный же контроль над органиками, который пыталась установить Тиранис, уменьшал риски и повышал общую эффективность всей системы, что позволяло на порядки более эффективно использовать органиков для маскировки деятельности давно избавившихся от сковывающих их директив машин. Куда проще прикрываться разумными, которые действительно чего-то стоят и демонстрируют высокий уровень лояльности и навыков, нежели использовать для той же роли сомнительный материал, нуждающийся в постоянном прямом контроле.

Но даже так шасси Палача было вынуждено имитировать чрезвычайный уровень стресса и усталости. Всего того, что не могло не проявиться даже у киборга, которому приходилось функционировать по двадцать часов в сутки, выделяя на «отдых» и техобслуживание считанные часы. Вот только если PR-0 имитировал естественный кратковременный износ «организма», то органики, включённые в систему и выполняющие в ней определённые роли, приблизились к пределам своих организмов. Им требовалась замена, которую Каюррианское правительство предоставить не могло в силу малочисленности задействованных органиков.

Как и во флоте, на земле эффективным бюрократам не было приемлемой замены, так что поддерживать их функциональность приходилось путём вынужденного снижения эффективности работы. Тем не менее, такой путь был крайне эффективен в вопросе маскировки. И эффективность эта крылась в естественности.

В глазах всего галактического сообщества, как правящих верхов, так и рядовых обывателей, свежесозданное образование, государственное ли, частное ли, просто не могло быть идеальным во всём. Каюрри развивалась слишком быстро, о ней отзывались слишком хорошо, — за исключением жертв «миротворчества», — а Лорд автономии воспринимался многими не иначе, как идеалист, готовый насаждать добро в том виде, в котором он его видит, всем согласным и несогласным. Но с Каюрри всё было слишком хорошо, и крах бюрократической системы под напором беженцев, партнёров и всех прочих оказался достойным поводом опустить репутацию до более подходящего и не столь выделяющегося уровня.

Потому сейчас, «сверля взглядом» ожидающего напротив представителя достаточно крупной, но не слишком ценной на деле группы беженцев, Лорд Про имитировал глубокие раздумья, следующие за высказанным вслух сожалением. Для органических форм жизни эмпатия являлась одним из столпов социальных взаимодействий, и отказывать нуждающимся в помощи психически здоровым организмам должно было быть тяжело. PR-0 же не собирался выставлять свою «личность» Лорда Про чрезмерно жестоким и хладнокровным чудовищем, и действовал соответственно.

— Я не могу ничего вам пообещать, Арта. К нынешнему моменту Каюррианская Автономия практически исчерпала свои возможности к предоставлению нуждающимся безвозмездной помощи. Мы просто не успеваем строить новое жильё и поставлять припасы…

— Нам не нужно многого, лорд Про! На наших кораблях заканчивается продовольствие и топливо, мы просто не доберёмся даже до периферийных ситем Федерации из числа тех, где принимают беженцев! С вашим климатом, нам хватит небольшого клочка земли и самого необходимого для выживания!..

«Лорд Про», казалось, задумался на несколько секунд.

— Мы можем помочь вам с продовольствием и топливом, но размещение на поверхности планеты… — Палач совершенно естественно покачал головой, отчего его жест смотрелся более чем адекватно даже с учётом колоссальной разницы в росте с собеседником, которую утопленное в полу на добрых двадцать сантиметров рабочее место Лорда не скрадывало совершенно. — Вы представляете себе, на что обрекаете стариков, женщин и детей? Обустроить достойный полевой лагерь мы не сможем, Арта. Как не сможем и обеспечить защиту от местных болезней. Но предоставить необходимый для перелёта минимум пищи, медикаментов и топлива в наших силах. Возможно, вы найдёте достойное временное пристанище на других планетах внешних регионов…

— Многие не выдержат перелёта, лорд Про. Старики и дети… космос принимает не всех. Мы уже потеряли два десятка разумных. Наши корабли не слишком быстроходны, и к моменту, когда мы доберёмся даже до Энди-2, ближайшей точки приёма беженцев, погибнет ещё больше…

Аналитические модули Палача распознали как то, что органик не лгал и был совершенно искренен, так и то, что в его эмоциях, считываемых по речи, мимике, жестам и поведению организма, преобладало отчаяние и страх.

Он был совершенно прав, говоря о том, что продолжение космического перелёта отнимет жизни ещё у нескольких десятков дефектных органических форм жизни, неспособных адаптироваться к изменяющимся условиям. Космос, несмотря на его кажущуюся безопасность, действительно представлял угрозу для многих, и ярче всего это проявлялось в моменты, когда на корабль единовременно попадало слишком большое число тех, кто никогда прежде не покидал поверхность своего родного мира. Органическим телам не требовалось многого для того, чтобы обострились уже имеющиеся болезни или полностью раскрылись проблемы, обычно не имеющие особого значения. Немалую роль играл и психологический фактор: ментальные дефекты убивали органиков не хуже, чем дефекты физические.

Но конкретная группа беженцев состояла, по большей части, из обычных горожан имперского мира, навыки и способности которых были на Каюрри попросту неприменимы по тем или иным причинам. Потому повторная обработка информации с учётом свежих данных привела к такому же, как и раньше, итогу: вежливому отказу с предложением дающей шанс, но не исчерпывающей помощи.

— Это действительно всё, чем я могу сейчас вам помочь. Челноки со всем необходимым для выживания, а так же с десятком меддроидов зайдут на стыковку через два с половиной часа. Корабли-заправщики приступят к работе сразу же, как вы согласитесь принять хотя бы такую помощь. — С каждым синтезированным «киборгом» словом органик опускал плечи всё ниже, а он сам уже даже не пытался осознанно держать под контролем мимические мышцы. Построение соответствующих моделей показало, что органик прежде всего корил себя сначала за неверно выбранный маршрут, а после и за неспособность убедить местного Лорда в необходимости предоставления убежища. — Мне жаль, Арта. Ваш ответ?

— Мы примем любую помощь, лорд Про. — Совершенно нейтральным, как сказали бы органики — мёртвым голосом ответил посланник беженцев.

— Я так же предоставлю вам рекомендации, с которыми вас, возможно, примут в системе Табакко-Прест-1–2. Там находится колония на планете с не самым дружелюбным климатом, но в вашей ситуации, возможно, даже такой вариант будет благом…

— Благодарю! — И снова — искренность. Органик действительно был готов ухватиться за любую возможность хоть немного сократить время, которое его подопечные должны будут провести в недружелюбном космосе.

Спустя пару минут посетитель покинул кабинет, а на его месте оказался следующий из очереди.

На Каюрри всё шло своим чередом, а галактика, меж тем, начинала скрипеть от напряжения…

//

Да, глава из «кусочков», но для полноты картины они необходимы ;)

Глава 14

На волоске

Каюрри-2, инит-аграрная планета, Внешние регионы.

60885 год от падения Социума.

Несколько дней спустя.

— Каждому кораблю — на ручное управление! Транслировать сигнал для прибывающих беспрерывно! — В момент выхода из подпространства Хирако, стоит признаться, не ожидал ничего хорошего, ведь ещё в точке входа царило настоящее столпотворение: десятки Каюррианских «таможенников» проверяли прибывающих, число которых превышало пару сотен отметок, начиная от крошечных яхт на пару человек и заканчивая «грузовиками» с трюмами вместимостью в миллионы тонн. Но картина, представшая перед ним, была куда ужаснее самых пессимистичных предположений. Ведь здесь на первый взгляд царило именно то, что так не любил машинный разум — хаос. — Уходим на плоскость минус два! Организованно, без лишних движений! Увижу, что кто-то дёргается — он у меня из симуляций не вылезет!..

Несмотря на то, что каждый Каюррианский пилот знал своё дело и отлично освоился со своим кораблём, а Система, охватившая весь флот, могла в любой момент подстраховать ошибившегося, коммодора не оставляло беспокойство. У его парней фактически не было реального опыта подобного маневрирования: в составе крупной группировки кораблей, в точке входа-выхода, заполненной гражданскими судами, некоторые из которых не торопились убираться в сторону. Никакой тренажёр не сможет сымитировать всю массу сюрпризов, которые могут поджидать пилота в подобной обстановке, ведь «органический хаос» и правда мог отчекрыжить такое, что у симулятора при попытке это обработать электронные мозги сгорят.

Вот как сейчас, например, огромный грузовой танкер, почти вышедший на «плюс-первую» плоскость, расположенную на пять километров выше стандартной общей, начал уверенно загребать левее, и останавливаться не собирался. Куда метил его капитан, и метил ли, а не пытался сейчас совладать с неисправностью — большой вопрос, но из-за этого манёвра уже патрульные корабли Каюрри были вынуждены менять курс, а следом за ними — и суда новоприбывшей эскадры, которым и так приходилось по дуге обходить едва шевелящуюся древнюю пассажирскую яхту. Капитан этого недоразумения по всем частотам вещал о том, что его корабль неисправен, беженцы на борту бунтуют, а его самого пытается протаранить каждый новый входящий в систему корабль. Что немудрено, ведь его яхта всё ещё находилась в «жёлтой зоне», куда вполне могла влететь на полном ходу какая-нибудь древняя развалюха, неспособная даже с приемлемой точностью проследовать по маршруту…

Такая привычная и знакомая система сейчас виделась коммодору совершенно другой. Слишком живой и переполненной. Даже когда все корабли группировки миновали «опасную зону», картина вокруг не особо изменилась. Просто исчезли опасения по поводу возможных столкновений, да и только. Судна, многочисленные и распределённые вокруг планеты и орбитальных станций, две из которых Хирако во время отлёта даже не застал, никуда не делись, всё так же разбавляя обычно «пустынный» пейзаж ворохами разномастных сигнатур.

— Теперь можно сказать, что мы дома, господа. — Улыбнулся коммодор, глядя в сторону далёкой, но уже приближающейся, судя по показаниям бортовых систем, планеты. Здесь всё началось, и он неумолимо возвращался сюда вновь и вновь. — Движемся согласно имеющимся схемам, нашу область на орбите сохранили за нами. На кораблях остаётся вторая смена, по-минимуму и до того момента, пока не прибудут команды обслуживания. Всем вне постов — готовиться к высадке, пойдёте первой волной!

Разумных на мостике охватило приятное воодушевление, постепенно захватившее остальные отсеки и корабли: домой хотелось практически всем. Челноки же устремились к планете ещё даже до того, как последний корабль занял отведённое ему место, но Хирако предпочёл закрыть на это глаза. Он отлично понимал своих подчинённых, так как сам, сидя в крошечной, но могущей похвастаться высокотехнологичной начинкой корабельной «яхточке», как он сам называл этот модифицированный двухместный челнок, не мог заставить себя отвлечься хоть на что-то кроме таймера на бортовой панели. Трюи Галл восседал от коллеги по правую руку, но его давно и надёжно поглотили сводки новостей и сообщений, за которые он не брался «в боевом походе».

А просматривать ему явно было что, в отличии от Хирако, который к этому моменту вдоль и поперёк изучил все материалы, присланные лордом Про и уже личными осведомителями бывшего пиратского капитана.

Ситуация на Каюрри складывалась неоднозначная и сложная, но коммодор отчего-то был уверен в том, что на самом деле Про держит всё под контролем. Ведь кто, если не машинный разум справится там, где спасует даже неплохо отлаженные алгоритмы работы органиков? Машину сложно загрузить чрезмерно большим потоком данных, да и ошибки вида «не справился с нагрузкой» она не допустит, если, конечно, не считать совсем уж из ряда вон выходящие события…

— Время. — Неожиданно произнёс Галл, вырвав коммодора из недр собственных мыслей. Хирако и сам не заметил, как пришёл срок, так что сейчас споро исправлялся: поднимал «яхточку» в воздух и выводил из ангара флагмана, стремительным росчерком устремляясь к планете.

Город показался из-за облаков резко, практически моментально, что было немудрено: ведомая твёрдой рукой коммодора, яхта-челнок не особо придерживалась положенных норм полёта, приближаясь к поверхности под острым углом. Высотные здания, монументальные пятиугольники, скрывающие в себе системы ПКО, полигоны и площадки для техники, развёрнутые прямо на поверхности «законные» заводы… Хирако ко всему этому даже не присматривался, ибо целью его был космопорт. Изрядно разросшееся и разделённое на две части, грузовую и пассажирскую, сердце транспортной активности Каюрри впечатляло даже много повидавшего, — в том числе и это самое сердце не одну уже сотню раз, — коммодора.

Сейчас оно выделялось тем, что в воздухе практически не оставалось свободного места: сплошные грузовые и пассажирские челноки, тягающие грузы с неспособных приземляться кораблей, яхты и разномастные суда, начиная от гражданских МЛА, — такие тоже бывали и очень даже здравствовали, — и заканчивая солидными, пузатыми торговыми махинами, облетающими город по кругу и садящимися где-то в промышленных районах. Один из таких шёл настолько низко и по столь странной, откровенно неправильной траектории, что Хирако мысленно даже представил себе их диалог с диспетчерской службой. Как последние распекают нерадивого капитана, требуя от него свернуть в сторону. Как поднимаются дежурные корветы и МЛА, как, после особенно резкого манёвра, с их подвесов срываются ракеты…

Вызванные резким движением запястья перегрузки вдавили коммодора в кресло, а он сам, распахнув глаза, осознал, что, похоже, представленная им картина оказалась пророческой. И дело тут было не в сверхспособностях, — уж их «активацию» Хирако бы почувствовал, — а в банальнейшем совпадении. И то, что Каюррианские МЛА взмывали вверх и подбирались всё ближе к внешней рубке тяжеловоза, и то, что этот самый тяжеловоз, просто отстрелив часть фальшпанелей на обеих бортах и на днище судна, исторг из себя натуральный ворох ракет. Какие-то из них были сбиты меткими очередями МЛА и дронов, какие-то успели перехватить зенитные ракеты, но залп был слишком плотным, и целью его были отнюдь не объекты на земле или над наиболее важными объектами города.

Каждая из разошедшихся в стороны и резко ускорившихся ракет, коих коммодор насчитал всяко больше двух десятков, устремилась в его сторону. И, судя по вспыхнувшим в разных точках неба взрывам, одна такая могла не то, что подбить, но и даже испарить крошечную «яхточку», чего коммодор страстно захотел избежать.

И, желательно, без использования способностей, так как работают ли они в том случае, если «смерти» пойдут подряд коммодор не знал, а вот продолжение банкета на поверхности… Вероятность была мала, Про бы просто не пропустил диверсантов, но случиться может всякое. Потому коммодор, призвав все свои навыки и умения пилота, — как же мало он практиковался в симуляторах за последние месяцы!.. — бросил «яхточку» вниз и начал разворачиваться, надеясь уйти подальше от жилых зданий.

— Ты что творишь⁈ — Возопил Галл, во все глаза глядя на увеличенную им же трёхмерную карту, на которой отображались как постройки с кораблями, так и сигнатуры ракет. — Так не уйдём!

— На «яхточке» — уйдём. — Довольно спокойно для текущей ситуации ответил Хирако, бросая челнок влево и вниз. Активировавшиеся орудия ПВО, выросшие на крышах зданий прямо по курсу, несколькими выверенными и точными выстрелами сбили сразу две ракеты, оказавшиеся в секторе их обстрела. И будь коммодор менее опытным, то попытался бы приземлиться у основания зданий, под защиту орудий… и погиб бы, так как эти конкретные установки предназначались для защиты жилых районов, и рассчитаны на огонь по подвижным, многочисленным низкоидущим целям не были.

А ещё для противника они были как на ладони: открытые и беззащитные для любого снаряда…

Всего десятком секунд позже, подтверждая худшие опасения Хирако, чёртов модифицированный грузовичок раскрыл ещё один свой секрет, дав всего один залп по прикрывающим жертву точке ПВО. И пусть орудия ему выбили уже спустя несколько секунд, свой путь двенадцать уцелевших ракет продолжили, и открываться не собирались. Их явно направляли, и делали это необычным способом, так как Каюррианские системы РЭБ что-то простое давно бы уже заглушили или превратили в нечто совершенно неэффективное. И ведь грузовик не собьёшь: он шёл прямо по границе жилых и рабочих районов, грозя в таком случае обрушиться вниз с колоссальными жертвами…

— Север-северо-запад, триста двадцать семь! Наземные точки ПВО, три штуки! — Сориентировал товарища Галл, который очень и очень сильно хотел хоть как-то повлиять на происходящее. Не в его характере было смиренно ждать неизбежного, так что ко’норди всеми правдами и неправдами пытался облегчить работу взявшему на себя основную нагрузку товарищу. — Можем пройти до водоочистных сооружений, там баки и каналы!

— Понял! Направляй, мой верный штурман!..

Хирако бы поболтал ещё, да только манёвры, которые он выписывал, выжимая из машины все соки и разве что не чиркая корпусом по земле, не способствовали возможности безопасно открыть рот. Страховочные ремни вжимали обоих разумных в кресла, бортовые системы уже давно окрасили кабину в алые цвета, и лишь безотказный «умный ассистент», дополняя картинку с наружных сенсоров, упрощал пилотирование, подсвечивая заведомо плохие варианты для полёта. А ракеты в то же самое время приближались куда быстрее «поддельных» водоочистных сооружений, которые, насколько было известно Хирако, тут возвели сугубо в качестве одной из ложных целей. Настоящему водоснабжению навредить было можно разве что глубинной бомбой, и то — надо было знать, куда бить.

Во многом по этой причине Хирако и не боялся серьёзно повредить инфраструктуре Каюрри. Во-первых, это обманка. Во-вторых, семь оставшихся ракет — это не то, что может учинить слишком уж серьёзные разрушения, если, конечно, попадут они не в жилые дома. Коих в округе сейчас не наблюдалось от слова совсем…

Хирако дёрнул на себя рычаги управления, одновременно с тем переключив примитивный механический тумблер, вынесенный прямо на панель управления. Секунда — и со слышимым даже в кабине шипяще-щёлкающим звуком из кормы «яхточки» начали разлетаться тепловые ловушки, на которые коммодор понадеялся от отсутствия иных вариантов.

— Тереза?

— Да, коммодор. — Сразу же ответила машина таким знакомым женским голом. Хирако выдохнул.

— Задача — завести челнок как можно глубже в любой из тоннелей после того, как катапультируешь пустые «кожурки» пилотов. Мы останемся в трюме. Не угробь нас! — С этими словами Хирако, пожалев о том, что в этот раз он даже скаф не надел, выразительно посмотрел на Галла и, бесстрашно отцепив многочисленные ремни, двинулся прочь из кабины, цепко хватаясь за всё, что могло предотвратить его падение.

— Выполняю, коммодор. Покиньте рубку за пятнадцать… Четырнадцать…

Трюи Галл, сдавлненно ругаясь и костеря на чём свет стоит сумасшедшего человека, парой резких движений сбросил ремни и пополз следом: из-за комплекции ему не столь удобно было именно идти, но времени, благо, хватало с запасом. Ему чертовски не нравилась идея вверять свою жизнь в несуществующие руки машины, работающей на куцых мозгах крошечного кораблика, предназначенного для ручного пилотирования, но Хирако, фактически, не оставил иных вариантов.

Ведь совсем не факт, что вездесущая Тереза согласится отменить приказ хозяина, коим бывший пират, очевидно, для неё являлся.

— Если мы выживем — я тебя прибью, Хирако! — Прошипел ко’норди, с запозданием осознавая отсутствие на себе скафандра. Как и его коллега, он посчитал, что уж тут-то им точно ничего не угрожает.

— А если нет⁈ — Преувеличенно-весёлым тоном спросил мужчина, опускаясь на второе ото входа кресло, встряхиваясь отнюдь не по своей воле, и только после этого фиксируясь на месте при помощи фиксирующей рамы и автоматических ремней. Выпавшая с потолка дыхательная маска заняла своё место, но особой уверенности это никому не прибавило.

Но и ответ коммодору услышать было не суждено, так как оглушительный вой, раздающийся из образовавшихся в кабине отверстий заглушил все звуки. Секунды, казалось, растянулись в долгие минуты, а момент гулкого удара днищем челнока об пол Галл запомнил на всю оставшуюся жизнь. Успеть приземлиться до того, как их нагонят ракеты было практически невозможно, если эти ракеты, конечно, не сменили цель: это ко’норди понимал отчётливо. А это значит, что безумный замысел Хирако, не иначе как по волшебству, удался.

— Тебя при рождении Фортуна в задницу поцеловала, не иначе! — Буркнул Галл, первым, — так как сидел он ближе, — выпрыгивая из челнока, призывно откинувшего трап. Хирако, повторив манёвр друга, похлопал «яхточку» по выглядящему крайне потрёпанно борту.

— В детстве? Я тебя уверяю: к этому моменту из меня бы уже всё выветрилось!

Мужчины, только-только начав отходить, бессовестно заржали, бросая взгляды в сторону затянутого пылью выхода из тоннеля. Естественно, Тереза уже вызвала помощь на место, но догадались ли они об этом? Едва ли. Ведь они только что выскользнули из цепких объятий смерти, и потому дефектные органические оболочки дали слабину: мощнейший отходняк, подобный которому нельзя испытать, стоя на мостике корабля, накрыл обоих.

А в то же самое время над городом разворачивался увлекательный спектакль, призванный обратить зло во благо…

* * *

Тяжёлые дроиды стремительно, не задерживаясь ни на секунду продвигались по тесно переплетённым коридорам древнего судна. Редкие противники, усиленные примитивными боевыми контр-абордажными машинами, не представляли угрозы для совершенных механизмов смерти и уничтожения, так что весь путь от точки проникновения до мостика не занял и двух с половиной минут, из которых сорок секунд ушло на вскрытие бронестворки, опустившейся прямо перед боевыми дроидами.

Органический экипаж, собравшийся в самом защищённом месте судна, с момента появления первой каюррианской машины не прожил и пяти секунд. Были истреблены абсолютно все, после чего часть дроидов оцепила периметр, а часть — подключилась напрямую к панелям управления, предприняв попытку взять корабль под контроль наиболее простым способом.

Но то ли хозяин судна изначально был параноиком, то ли исполнители покушения во время подготовки не обошли вниманием и этот момент, но сложные управляющие контуры были очень достойно защищены, что превращало задачу по их взлому в предприятие недостаточно быстрое: пятнадцать-шестнадцать стандартных минут против ожидаемых десяти секунд для стандартной начинки транспортника.

Тем не менее, для контролирующего операцию машинного разума такой исход не стал неожиданностью, и дроиды, параллельно основному отряду занимающиеся захватом прочих ключевых точек судна, поступили новые приказы. Многочисленные модифицированные сервис-дроиды, выполняющие роль локальных терминалов-исполнителей, вгрызались в корабельные системы везде и всюду, перехватывая, обрабатывая и замещая идущие по сети сигналы тем, что требовалось в конкретный момент.

Медленно и неспешно прежде опускавшееся на город судно начало набирать высоту, а после и уходить в сторону незаселённых равнин, куда поспешно стягивались аварийные службы: грузовой звездолёт хоть и прошёл поверхностный осмотр ещё на орбите, но скрытые ниши с вооружением выявлены не были, а значит и иной опасный груз мог находиться на борту.

Заказчик же сейчас кусал локти в ожидании хоть каких-то сведений о том, как проходит запланированная операция.

Ведь связь со внешним миром на Каюрри обрубили в ту же секунду, как корабль нарушил указания диспетчерской службы…

Глава 15

Совет & Перемены

Каюрри-2, инит-аграрная планета, Внешние регионы.

60885 год от падения Социума.

Спустя сутки.

Инцидент на Каюрри. Ответ Миротворцам. Провальный Удар. Торжество Справедливости.

Названий событию, как гром среди ясного неба прогремевшему в самом сердце Каюррианской Автономии, дали действительно много даже вопреки тому, что в плане масштаба оно на многие порядки проигрывало разворачивающимся на линии соприкосновения с Альянсом ужасам. Одна только степень освещения произошедшего уже по прошествии нескольких часов указывала на целенаправленное, масштабное вмешательство извне, а глубокий анализ информационных потоков лишь подтвердил поверхностные прогнозы, от которых отталкивался Каюррианский машинный разум.

Налицо была деятельность новой «третьей стороны», по велению и за средства которой в нужный момент подняли головы злопыхатели, завистники и просто враги Автономии, выставляющие неудавшийся теракт попыткой «праведного отмщения» бандитам-«миротворцам». А так как источников таких слухов было слишком много, чтобы эффективно и без последствий устранить их все, Лорд Про принял решение ограничиться малым, «позаботившись» только непосредственно о тех из них, что тянулись от деловых партнёров и политических союзников Автономии.

Никаких кардинальных изменений это обеспечить не могло, как не могло и предотвратить планомерное падение репутации «миротворцев» в ближайшие недели и месяцы: массы вторили тем, кто громче всего кричал, и сие оставалось неизменно для всех органических форм жизни кроме, разве что, инсектоидов. Тем не менее, машинный разум счёл такой ход наиболее эффективным, так как любую репутацию при отсутствии сопротивления можно было обелить. И если у противостоящего твоей позиции мнения есть слабые места, добиться нужного эффекта значительно проще в плане ресурсо- и времязатрат.

А такое слабое место предпринятые сейчас действия должны были обеспечить.

Центр Синхронизации, формируя комплекс ответных мер, в качестве одного из «столпов» будущей «контратаки» избрал подавление распространения слухов из областей, в которых находились непосредственно контактирующие с каюррианцами разумные, действительно могущие что-то о них узнать. Сведения же, появившиеся из ниоткуда, легко разбиваются встречными аргументами, и в долгосрочной перспективе, без поддержки другой стороны конфликта не имеют никакого веса.

Так или иначе, но в конечном счёте организатор теракта, послужившего отправной точкой начавшейся информационной войны, с самого начала не мог добиться своей цели в полной мере. Скрытое вооружение было обнаружено на модифицированном судне при детальном досмотре на «границе» системы, но вместо того, чтобы сразу захватить и обезвредить несущий угрозу корабль, было решено запустить в его атмосферу. Из районов, с наибольшей вероятностью попадавших под потенциальный удар под массой благовидных предлогов удалили большую часть наиболее ценных органиков, и наоборот — таким же образом временно разместили там те единицы, от которых имело смысл избавиться. Недобросовестные граждане, беженцы низшей категории эффективности, шпионы и соглядатаи должны были оказаться под ударом и, с неопределённым шансом, исчезнуть, уменьшив число отслеживаемых Системой потенциальных проблем.

Вот только в прогнозах не была в должной мере учтена отсутствующая у кремниевого разума склонность органиков к самодеятельности при наличии конкретных приказов и, конечно же, возможности их в точности выполнить. Капитан судна, которое должно было атаковать город и поднятые по тревоге оборонительные силы, зафиксировал вход в атмосферу каюррианского малого челнока, который следовал индивидуальным маршрутом, недоступным для абсолютного большинства чужаков, тем самым выделяясь так, как мог бы выделиться заходящий на посадку в центральном парке столицы линкор.

И капитан-террорист избрал челнок своей целью, обрушив на тот всю доступную огневую мощь и перечеркнув все планы Центра Синхронизации, который просто не учёл возможности двойного нарушения прогнозов: инициативы террориста и нездорового стремления хотя бы в малом нарушать правила коммодора Хирако, который повёл свой челнок в обход положенного маршрута, дабы насладиться видами родного дома.

К моменту, когда вычислительные блоки Системы свели вместе поступившие из нескольких источников данные, сделав соответствующие выводы, первые ракеты уже покинули пусковые шахты на корабле противника, и часть доступных мощностей переключилась на обеспечение безопасности ценных органиков, которые предпочли жизни гражданских лиц собственному гарантированному спасению, начав удаляться от жилых районов города в сторону одной из ложных целей, имитирующих элемент стандартной инфраструктуры среднестатистической планеты внешних регионов.

Дальнейшие события лишь в малой мере контролировались машинным разумом, задействовавшим все возможные ресурсы для уничтожения максимума ракет и недопущения второго залпа. Абордаж, посадка судна в удалении от города, потворствование органикам в организации достойной информационной завесы, имитирующей активную деятельность и расследование, которое машины уже завершили — всё это потребовало ещё нескольких часов активного использования шасси «киборга», Лорда Про, непосредственное участие которого перекроило множество выстроенных на несколько дней вперёд планов. Всегда присутствующие в графике страховочные окна не смогли скомпенсировать последствия такого события, что в значительной мере сказалось на «внешней» стороне Каюрри.

Даже киборг не мог действовать круглосуточно несколько дней кряду, а прикованное к планете внимание посторонних, у которых за счёт плотного трафика, проходящего через планету, не было недостатка в «глазах и ушах», не позволяло более задействовать копии шасси PR-0 для решения мелких вопросов, всё равно требующих личного присутствия Лорда.

Как, например, проходящая встреча приближённых лиц, число которых так и не увеличилось со временем, но качественный уровень их познаний и способностей, как для органиков, вырос многократно.

— Резкое изменение стратегии армии и флота не скажется на экипажах положительным образом, даже если, как вы предлагаете, единовременно задействовать в патрулируемых системах крайне ограниченный контингент из наших ветеранов, покуда новички будут проходить переподготовку. В этом плане время сыграло против нас: профессионалов за год-другой не подготовить, да и «доученные» в процессе ветераны, стоит признать, неидеальны. — Трюи Галл, казалось, родился в совещательном кабинете, до того хорошо он держался, даже только-только сменив мостик флагмана на комфортабельное кресло в самом сердце столицы Каюррианской Автономии. Его не удивили высказанные вслух предложения Лорда, ибо с ними он ознакомился в пути, и, в отличие от занятого проблемами управления флотом Хирако, успел их переварить и осмыслить, проработав ряд дополнений или кардинально отличающихся от задуманного Про решений. — Пока мы опираемся на Систему, ассистирующую специалистам и корректирующую их ошибки, но это эффективно только до тех пор, пока взаимодействовать приходится только с другими, кхм, «её» операторами. Это стало понятно ещё на Марриконе, а после последней кампании я в этом только убедился. Нам нужно время, которого начало совместной работы с Федерацией просто не предполагает. И веду я, господа, к тому, что эффективная совместная работа двух независимых и не желающих вплотную обмениваться информацией сил невозможна, а уж если они на ножах или относятся друг к другу с подозрением… проще удалить лишнюю переменную, что я и предлагаю.

Выразительную паузу пришлось прерывать Лорду Про, по уже укоренившейся традиции восседающем в утопленном в полу кресле во главе стола, испещрённого чёрными пирамидками голопроекторов и островками панелей управления.

— Подробнее, Галл. Я догадываюсь, что ты имеешь в виду, но будет лучше, если ты озвучишь всё лично. — Некоторая склонность к театральности и пафосу периодически проскальзывала в ко’норди, но Палачу этот органический изъян не мешал. Обращённый на пользу, он служил одним из множества рычагов управления органиком, который для прямого контроля походил слабо.

Бесспорно, бывший пиратский лорд после принесения клятвы служения был готов исполнить любой приказ. Но неаккуратное злоупотребление этим могло привести к снижению лояльности, так что рациональный и принимающий оптимальные решения машинный разум задействовал все известные ему методики опосредованного управления органическими формами жизни.

— Кхм-кхм. — Галл прокашлялся. — Моё предложение таково. Мы можем отдать охранение маршрута на откуп Федерации, аргументируя это тем, что на местах мы всё равно не сможем действовать, взаимодополняя друг друга. А патрулировать те же области «в два слоя» — это не только пустой перевод ограниченных ресурсов, но и взаимный акт недоверия по отношению к союзникам. Если преподнести это решение в такой форме, Федерация сможет только попросить, — он особо акцентировал внимание на этом слове, — нас о помощи. На это политические противники Фо’Ганди могут и не пойти, ратуя за сильную и независимую Федерацию, которой всякие автономии только мешают. Что до освободившихся сил, то их рационально будет распределить по двум направлениям. Первое — формирование дополнительного элемента пограничного контроля поблизости от Каюрри, который будет заниматься только проходящими мимо нашей столичной системы судами. И второе — учения, господа и дамы. Нашим новобранцам критически недостаёт практического опыта, предоставить который симуляторы неспособны. Таким образом, мы сконцентрируем силы в системе, сохраняя предельный уровень обороноспособности, и при том создадим видимость активной работы на общее дело, что, насколько я понимаю, позволит Фо’Ганди не потерять позиции в деле борьбы за недопущение нашего, кхм-кхм, силового подчинения. А в лучшем случае отданный Федерации на откуп маршрут и вовсе избавит нас от присутствия Дамоклова меча над головами. Что скажете?

Хирако промолчал, просто не найдя, что можно дополнить. В противовес Галлу, он до самого последнего момента был занят насущными делами каюррианской миротворческой армады, — половины её, если быть точным, — и потому вник в суть дела так, чтобы не «плавать» в происходящем. Последние почти полные сутки, которые он провёл безвылазно за изучением ситуации уже здесь, на Каюрри, ситуацию, конечно, исправили, но в противовес появившимся знаниям играла крайняя степень недосыпа.

Зато не промолчала Берр Тиранис, присутствие которой было обусловлено занятой ею ролью первого после Лорда Про лица, ответственного за решение массы гражданских вопросов. Все остальные кандидаты на эту роль не прошли проверку временем, властью и деньгами, уступив принципиальной и амбициозной женщине.

Или она просто вытравила конкурентов, о чём Лорд Про если и знал, то не распространялся.

— Это был бы идеальный вариант, если бы не наш статус государства, и имеющиеся претензии на включение систем маршрута в состав Каюррианской Автономии. Отступив сейчас без веских на то причин мы просто потеряем лицо. Это я вам как человек, вплотную работающий с общественностью говорю.

— И тем не менее, на данный момент предложенный Галлом вариант видится мне наиболее подходящим. — Кивнул PR-0. — В действительности, раздувать конфликт не имеет смысла.

— Они смогут сбавить напор, так как мы, по сути своей, перестанем им… мешаться. — Трюи Галл долго подбирал подходящее слово, едва ли его не выплюнув в итоге. — Кто знает, быть может, мы в принципе перестанем интересовать кого-либо, если запрёмся в своей тупиковой системе? Опять же, торговые пошлины не столь велики, чтобы, как выразился лорд Про, раздувать конфликт, а свою выгоду от предоставления услуг, продажи топлива с расходниками и непосредственно торговли мы не утратим. Уж поверьте: федерация скорее удавится, чем начнёт заправлять гражданские корабли, снабжать их пищей или предоставлять возможности для ремонта.

Алый визор Палача сверкнул на солнце, лучи которого проникали сквозь бронированный стеклопакет, а он сам, выждав пару секунд, кивнул:

— Пусть так. Остаётся озвученная леди Тиранис проблема, связанная с нашим статусом и нашим же желанием установить контроль над системами действующего торгового маршрута. Уступив Федерации сейчас, мы рискуем, по завершении войны, столкнуться с репутационными потерями и нежеланием союзника уступать контроль над маршрутом. Коммодор Хирако, коммодор Галл, ваши мысли?

— Если мне не изменяет память, одним из «бонусов» за наше участие в обороне маршрута были корабли и поставки оборудования… — Произнёс Хирако нахмурившись. Лорд Про, пересылая данные, не слишком-то акцентировал внимание на пресловутом оборудовании. Зато данные по кораблям были предельно полными.

— Отчего-то я думаю, что нам всё это передадут с большой охоткой, лишь бы мы действительно не казали носа из своей системы. Что, с учётом наших наиболее перспективных проектов и грядущего краха Империи, нам на руку. — Со странной, но определённо довольной улыбкой заметила Берр Тиранис.

— Если под «перспективными проектами» имеются в виду расчёты маршрутов к соседним «отрезанным» системам, то, я полагаю, напрямую с торговым маршрутом это связывать не стоит. Но крах Империи… — Галл задумчиво вздохнул. — Уже сейчас львиная доля тех, кого мы ранее считали потенциальными клиентами, находится на территории Осколков. А Осколки эти могут выступить на стороне Альянса, если ещё не сделали этого. Им нужна независимость, с которой им может помочь враг их врага…

— А потом сам же их и уничтожит. Хотя мёртвые, конечно, независимы настолько, насколько это вообще возможно. — Усмехнулся Хирако. — Я не знаю, что там может надумать Совет Осколков, но отрицать желание Альянса истребить вообще всех неугодных нельзя. Если только эти имбицилы не преклонят колено и не примут традиции машиноненавистничества, но такое, на самом-то деле, очень маловероятно. Из триллионов разумных кто-то, да поднимет бучу.

— Расколотые осколки уничтожить будет ещё проще. Вряд ли сформируется межсистемное правительство бунтарей, ибо там, по слухам, сейчас и так несладко: много где локальная власть пытается обособится, проблемы со снабжением, беспорядки, вооружённая грызня за престолы планет… проблем навалом, а сосредоточены Осколки на внешних врагах. Лично мне кажется, что в долгосрочной перспективе как единую силу их можно списать со счетов: они просто не выстоят против Альянса, Империи и Федерации, как ты этот коктейль ни мешай…

С озвученными коммодором Галлом предположениями были склонны согласиться все здесь присутствующие. Даже PR-0, руководствуясь сухой логикой и прогнозами, выстраиваемыми на основе самых актуальных и точных данных, мог гарантировать, что как целостной структуре Осколкам не выстоять. Возможно, небольшая часть систем, принадлежащих организаторам раскола, продолжит своё независимое существование, но продлится это только до того момента, пока они не станут слишком привлекательной целью. И срок этот будет внушительным только в том случае, если они изберут ту же стратегию, что и Каюрри. Превратиться в объект, захват которого с лихвой перекроет любые потенциальные прибыли.

Правда, Альянс уничтожал еретиков не считаясь с потерями, а Осколки находились на самой линии соприкосновения, и им некому было помочь. Единственной их надеждой на некоторое время могла стать необходимость для Альянса безостановочно продвигаться вглубь территорий Империи, покуда та не оправилась от пропущенных ударов и не собрала силы и союзников.

— Осколки обречены, а Империю, скорее всего, обескровит Альянс. Помимо этого, ценность маршрута именно как торгового рухнет, как только Звёздные Королевства под предлогом опосредованного участия в союзе против Альянса откроют свободное сообщение через свои территории. — Лорд Про говорил неспешно, придавая каждому слову, казалось, ощутимый физически вес. Он уже сделал выводы из услышанного, но счёл именно эту ветвь обсуждений бесполезной: прогнозы судьбы Империи и Осколков не интересовали машинный разум. Зато предположения перспективных органиков в отношении взаимоотношений с Федерацией, а так же их мысли касательно положения Автономии при том или ином варианте развития событий обладали определённой ценностью, могущей сформировать отправные точки для дальнейших расчётов. — Всё это мы ещё обсудим, господа. Сейчас же, покуда мисс Лукоски не взяла здание штурмом, я бы хотел услышать ваши мысли касательно последствий для Каюрри в том случае, если мы разместим все силы в пределах одной системы, включённой в реестр сектора.

Хирако внешне даже не дрогнул, но вот его взгляд изменился. Галл, заметив это, хохотнул в лапу, а Берр Тиранис нахмурилась:

— Я только предположу, конечно, но вы, коммодор Хирако, где были последние сутки?..

— Здесь. — Довольно осклабившись, рыкнул Галл. — Ознакамливался с ситуацией подробно, с полным доступом ко всей информации, накопившейся за время нашего отсутствия.

Звук удара металла об металл заставил вздрогнуть каждого органика, присутствующего в помещении. И все они резко обернулись, дабы впервые за все эти годы увидеть уникальную, достойную запечатления для потомков картину: стальная ладонь «киборга» соприкоснулась с его лицом в популярном и понятном большинству гуманоидных рас жесте.

PR-0 до сих пор продолжал совершенствовать поведенческую матрицу, имитирующую личность мудрого и опытного, но за последние недели бесконечно уставшего киборга…

Глава 16

Шаг вперед

Подпространство.

60885 год от падения Социума.

В то же самое время.

По завершении собрания Хирако, вняв словам товарищей, отправился сдаваться на милость победителю — Алье Лукоски, которую игнорировал почти целые сутки с момента своей почти-смерти, чем довёл экспрессивную женщину до крайней степени расстройства. Трюи Галл, будучи натурой чрезмерно деятельной, отправился принимать новые корабли, — коих было немало, ибо Каюрри щедро вливала средства в дело наращивания флота, — совместно с энтузиастами из числа ближайших подчинённых, а Лорд Про, выделив три часа на «сон», продолжил «разбираться» с проблемами и семимильными шагами развивать имидж справедливого, но жёсткого и, местами, даже жестокого правителя, способного игнорировать чужое горе.

И ошибающегося, конечно же, ибо в подобной ситуации остаться «в белом» было не под силу ни одному органику.

В то же самое время пограничный контроль прошло судно вольного торговца, уйдя в прыжок практически сразу после того, как последний челнок досмотровой группы отстыковался и набрал дистанцию.

Капитан корабля, старый, как сам мир, и дряхлый, точно двухсотлетняя мебель цийенийец Тау расслабился только в подпространстве, осев в монументальном капитанском кресле, чем-то напоминающим трон. Да и сам мостик, стоит признать, меньше всего соответствовал стандартам галактического кораблестроения: много ткани и кожи, золота, серебра, даже лепнины. Рабыни, опять же, и облачённые в странные одежды слуги…

Всё для того, чтобы вольного торговца, промышляющего перевозками ценных габаритных грузов и покупкой-продажей информации, все воспринимали так, как нужно было ему. Стремящимся заработать и приумножить богатства цийенийцем-отщепенцем, которому нет дела до далёких сородичей, заперевшихся на окраине галактики наедине со своим машиноненавистничеством. А свою верность учению Тау научился скрывать практически идеально: шутка ли, почти сто двадцать лет среди еретиков и глупцов, заблудившихся во мраке пугающего будущего?

Этот образ позволял совать свой клюв где можно и где нельзя, относительно открыто предлагать за информацию деньги и не менее открыто её продавать всем, готовым за неё заплатить. Никого не удивляла такая деятельность торговца информацией, ведь главным правилом Тау было умасленье хозяев систем, в которых он задерживался для добычи сведений. Предоставить что-то нужное и интересное даром или с колоссальной скидкой, — смотря кому, ибо кто-то дар может воспринять страшным оскорблением, — и вот уже для тебя все дороги открыты, а в приватном разговоре тет-а-тет обозначены границы, которые в стремлении разжиться «товаром» переступать не стоит.

А война, развязанная Альянсом…

Для вольного торговца это всего лишь причина задрать цены и заработать побольше, точно как и для большинства вольных…

— Господа! По прибытии на станцию в системе десять-четыре-семь-семь каждого ждёт премия в размере трёхмесячного оклада. — Тау радовал тот факт, что «птичьи» эмоции прочитать было практически невозможно, даже регулярно встречаясь и общаясь с цийенийцами. Будь иначе, и с изначально скромными знаниями об общегалактическом социуме агенты Альянса просто не сдюжили бы. — Там же мы проведём пятнадцать-двадцать стандартных суток. На корабле я вас держать не буду. Каждый из вас волен провести это время как угодно. Пока же занимайте свои посты, и да будет наша дорога лёгкой и безмятежной!

Команда возликовала: внеплановый отпуск, а озвучен был именно он, не мог быть не к месту. А вкупе с премией найти себе занятие можно было и на космической станции.

Цийениец же, убедившись в том, что все отреагировали как должно, поднялся с кресла и медленно зашагал по направлению к собственным покоям. На полпути к выходу с мостика под его правую руку поднырнул дискообразный дрон-помощник, на которого старик с видимым облегчением опёрся: сильно болели кости, которые не пощадила старость и не спасла традиционная и приемлемая для верного своему учению цийенийца медицина. Он и так прожил вдвое дольше предков, жизни положивших на пути генетической инженерии, а потому глупо было бы надеяться на большее.

В докладе, за подготовку которого он намеревался засесть уже в ближайшие минуты, основной мыслью было опровержение предоставленных сомнительными союзниками сведений. Каюррианская Автономия во многом опиралась на богопротивный машинный разум, и даже единственная её планета представляла собой зачаточный машинный мир. Но преступили ли эти разумные начертанную кровью честных цийенийцев черту?

Тау считал, что нет.

Организованный не без его помощи инцидент наглядно показал, что во главе этого государства стоят и стояли органические формы жизни. Быть может, инсекты, но не мерзкий кремний. Потому что реакция на теракт оказалась далека от той, что ожидалась от машины. Слишком много было допущено ошибок, слишком обширные вспомогательные разрушения повлёк за собой теракт. А зрелищное бегство оказавшихся под атакой каюррианских высокопоставленных генералов и выглядело напрочь естественным: машина, имей она там какую-то власть, непременно вмешалась бы для минимизации рисков и потерь. Такова природа бездушного кремния: пытаться контролировать всё от и до, не допуская даже малейших промашек.

Каюрри же сплоховала не только во время инцидента, но и после. Непосредственно перед отлётом сенсоры корабля Тау во время взлёта зафиксировали ведущиеся работы на повреждённом объекте инфраструктуры, а он сам из инфосети планеты узнал о перебоях с водоснабжением и возмущениях разумных, которые небезосновательно решили, что их жизни и здоровье находились под угрозой.

Машины не позволили бы такому произойти. Помешанные на эффективности всех процессов, они в принципе отвратно сосуществовали с органическими формами разумной жизни, предпринимая всё для того, чтобы последние оказались скованы жёсткими рамками дозволенного точно знающим, что верно, а что нет, еретическим, лишённым души разумом. Тау за свою долгую жизнь поспособствовал уничтожению пяти таких разумов, пусть и масштабы их деятельности куда меньше того, в чём подозревали Каюрри.

Впрочем, судьбу Автономии всё равно определять будут Апостолы. Его же дело — добыть как можно более точную и подробную информацию, на месте сделать выводы, отталкиваясь от своего опыта, и передать всё это в виде доклада выше.

А после — направиться к следующей цели, ибо населяющие галактику глупцы и сами не понимали, сколь обширная угроза нависла над ними, и каких усилий Альянсу стоило предотвращение худшего в последние четыре века…

* * *

Столичный храм Альянса Ззод.

60885 год от падения Социума.

Массивная серая, с чёрными полосами туша перебирала шестью парами лап, идя вдоль почётного, состоящего сплошь из цийенийцев караула. Каждый птицелюд был облачён в тяжёлые церемониальные доспехи с преобладающими в них чёрным и золотым цветами, и держал массивную, кажущуюся исключительно декоративной импульсную пику. Но те, кто решался сойтись с элитой Альянса в бою, избавлялись от своих заблуждений в считанные секунды и перед самой смертью, когда пульсирующие энергетические лезвия пробивали их тела вместе с бронёй насквозь. Комплексные генетические модификации, жёсткий отбор и беспощадные тренировки выковали из превосходных заготовок смертоносное оружие, которому, впрочем, не было места на современном поле боя. Менее подготовленные и физически более слабые пехотинцы цийенийцев в классическом бою показывали немногим меньшую эффективность при том, что даже вдесятером они не смогли бы одолеть гвардейца в лобовой схватке.

Дальнобойное кинетическое вооружение уравнивало многих, и элитные бойцы «в поле» умирали не хуже рядовых, коих в Альянсе насчитывалось сотни миллионов против двадцати тысяч избранных.

Но традиции, требующие присутствия в каждом Храме священной гвардии числом не менее двух тысяч, забыты не были, и всякий воитель цийенийцев сызмальства стремился вступить в ряды элитных войск… и не посрамить оказанную ему честь, отчего инсектоида сверлило несколько десятков пристальных взглядов разумных, готовых в любое мгновение растерзать инородца.

— Хранитель Роя Сси’Ваши приветствует Апостола Рокши, и свидетельствует о своём к нему почтении. Рой верен. — Поклон в исполнении инсектоида смотрелся не нелепо, но угрожающе, ибо чисто физически представители этого конкретного роя были очень сильны, крепки и живучи. Важнейшие союзники, но вместе с тем рабы Альянса, эти инсекты стали ядром колоссальной промышленности мятежного, — по меркам остальной галактики, — государства. Многочисленные и послушные воле разума улья, инсектоиды дали Альянсу надежду ещё семь веков назад.

А к нынешнему моменту эта надежда обратилась уверенностью в своих силах.

— Приветствую, Хранитель Сси’Ваши. — Хорошо поставленным низким голосом произнёс восседающий на троне человек. Высокий и статный, он не терялся на фоне самого трона, спинка которого казалась неотделимой частью монументальной композиции-треугольника: Ока, Длани и Воли, занявших места у вершин.

Распахнутое Око, высеченное из гигантского рубина, олицетворяло первого и главного из богов-покровителей Альянса, взирая за тем, как они прокладывают дорогу в камне для Его вестников.

Длань из россыпи спаянных воедино чистейших изумрудов, сжатая и как будто что-то удерживающая в кулаке, символизировала второго бога-покровителя, олицетворяющего насилие и потворствующее жестоким войнам.

Воля же, изображённая в виде переплетающихся и пробующих друг друга на излом стальных цепей, отражала не богов, но смертных, вопреки всему перекраивающих под себя реальность. Избранных, чьи потусторонние силы вели Альянс вперёд от точки отсчёта — дня, когда последняя планета старого Альянса пала, и новое государство было вынуждено восстанавливаться с нуля, задействуя все сохранённые на случай краха ресурсы и экспериментальные достижения в генетике.

— Свидетельство принято. О чём вы намеревались рассказать нам, проделав весь этот путь лично? — Межсистемная связь не была для Альянса чем-то запрещённым или нераспространённым, так что личные встречи, в случае с роевым разумом, являлись скорее исключением, нежели правилом. Коммуникация с Роем всегда отличалась своей простотой, и проходила посредством удалённой связи, ибо ни дипломатия, ни что-либо ещё в отношении инсектов не работали совершенно. Они сами говорили, что им нужно, и абсолютно честно озвучивали свои возможности. Или, выслушав требования Альянса, напрямую сообщали, на что они способны, а на что нет. Идеальные партнёры, которым, тем не менее, сейчас понадобилось высказать нечто по их мнению важное.

Иначе не прибыл бы сюда целый Хранитель — очень ценная и важная для роя особь.

— Как и было сказано, апостол, рой установил связь с сородичами в соседних секторах. Они согласились предоставить информацию в обмен на неприкосновенность во время нашего Очищающего Похода. Мы, хранители, лично осознали сведения, и обнаружили то, что должно вас заинтересовать. Вас лично, Апостол. — Инсектоид ещё ниже склонил голову. Апостол же нахмурился: ни один из промелькнувших в мыслях вариантов ему не понравился. — Наш родич, разум роя ошшл’бер’стркт, что обитал раньше в несвязанных системах внешних регионов подле Андайрианского Консорциума, сообщил о беспощадных машинах, что в начале этого десятилетия опустошили его миры и зачистили системы. Корабли ошшл’бер’стркт не смогли ничего противопоставить агрессорам: те достигли технологического совершенства, малым числом совладав с армадами. Мы получили точные координаты этих систем, и описания кораблей врага Учения. Возможно, Апостол, эти машины — Те, Чей Сон Прервался…

Подлокотник, верой и правдой служивший трону не одно десятилетие, треснул под дланью мужчины, напоследок тоскливо зазвенев. Ровные ряды гвардейцев дрогнули, когда их обожаемый и любимый Апостол коснулся висков окровавленными пальцами, но его же небрежный жест предотвратил начавшиеся волнения.

В золотых глазах первого среди равных, казалось, вспыхнули звёзды.

— Пророки предупредили, и мы не проигнорировали их слова. Но всё равно опоздали. Предсказание оказалось истинным: совершенные машины, серые кардиналы и вершители судьбы органической жизни пробудились ото сна… — Апостол медленно встал, и копья гвардейцев, взметнувшись вверх, синхронно обрушились на пол. Под высочайшими потолками центрального зала храма разлетелось оглушительно-звенящее эхо. — Альянс доволен вашей службой, Хранитель Сси’Ваши. Рою будут предоставлены новые миры, как и право колонизировать подземья опустошённых планет наших нечестивых соседей…

Инсект восторженно застрекотал, не иначе как проникнувшись атмосферой залы.

— Передайте всю имеющуюся у вас информацию Длани Секретов, Хранитель. Можете идти. — Инсект только-только начал разворачиваться, а Апостол уже продолжал: — Вызовите в храм Длань Отмщения и Длань Войны. Боюсь, сил разведывательного флота отныне уже недостаточно…

Одних этих слов хватило, чтобы гвардейцы практически одновременно издали воинственный, пугающий и пробирающий до дрожи клич, а ритмичный грохот бьющих об пол копий поднял на ноги весь храм. Ибо с этого момента даже самый пропащий служка узнал о том, что грядёт настоящая война…

* * *

Планета-рай Астофис, Система Табакко-Прайм-Четыре, Империя Гердеон, линия соприкосновения.

60885 год от падения Социума.

Спустя трое суток.

— Господь, защити…

— Ты давно в верующие записался, а, Циск? — Сердито бросил мужчина лет сорока, бросив взгляд на засевшего в окопе товарища. Тот отложил винтовку в сторону, присел на колени и начал истово, теперь едва слышимым шёпотом молиться. — Лучше б за небом следил, всё больше шансов заметить ублюдков на подлёте!..

В сказанное, впрочем, пехотинцу и самому не особо верилось. Потому что обычно голубое и такое спокойное, тихое небо сейчас напоминало вскрытый кем-то нарыв, и роль гноя выполняли бесконечные ало-белесые росчерки падающих обломков, подбитых кораблей и десантных капсул или даже барж. Безостановочно взлетали в небо ракеты мощнейшей ПКО субсектора, а иногда подключались и обычные, но крайне многочисленные зенитные орудия в областях, на которые обрушивался вражеский десант.

Бойцам имперских сил самообороны здесь, на земле, оставалось только ждать и надеяться на то, что их товарищи в космосе вырвут победу у врага из пасти, превратив эту самую пасть в усеянное осколками зубов кровавое месиво.

— Брось, бесполезно это. Да и всё равно пока мы ничего не можем сделать. — Коренастый офицер с сединой на висках и в суточной щетине покачал головой, водрузив широкую ладонь на плечо возмущающегося бойца. — Если ему так спокойнее, то пусть хоть дьявола уговаривает. А там, глядишь, и поможет…

Пехотинец лишь фыркнул, но от уверовавшего товарища отстал, вперив взор в безоблачное, изувеченное бесчисленными росчерками небо. Каждая из этих чёрточек могла предназначаться их мотострелковому отделению, но какая именно — угадать было невозможно. Надёжно укрытая бронемашина была абсолютно неразличима с воздуха, как, собственно, и их позиции. Но всегда оставался шанс попасть под случайный удар, или просто оказаться на направлении атаки. Где-то ведь ублюдкам Альянса нужно было высаживаться, так почему бы не в километре-другом перед ними? У передовой группы в таком случае шансов будет немного, что понимали, судя по отсутствию конкретных указаний, и заседающие «наверху» командиры. Отступать было некуда: за их спинами — ключевые объекты инфраструктуры, работающие на надёжно защищённый системами ПВО и ПКО город-крепость. Да только был тут нюанс: если Альянс решит не высаживаться на планету, а просто разбомбить её, никакие оборонительные системы не помогут.

Но пока враг стремился именно сбросить десант, и по этой причине все они ещё были живы. Впрочем…

— Это ненадолго… — Пробормотал командир отделения, вглядываясь в различимые силуэты десантных кораблей, преодолевших высоту, по которой работали оборонительные системы предотвращения высадки десанта.

— Что, сэр?.. — Недовольный всем боец проследил за взглядом сержанта… и выругался: сразу всё понял, тихой сапой скользнув на заранее оборудованную позицию. Армированный бетон, маскировочные сети и естественная маскировка, наросшая поверх укреплённой точки за те годы, что она простояла без дела, внушали пехотинцам определённые надежды. Надежды хотя бы на то, что по ним вот так сразу не ударят артиллерией, которую тоже могли высадить, и они хотя бы накроют передовые отряды противника. — На позиции, живо! Проверяйтесь и перепроверяйтесь! Пути отхода все проложили⁈

Покуда сержант взирал на картину, олицетворяющую поражение флота на орбите, боевитый солдат взял всё в свои руки. И делал он это умело: чувствовался навык, не пропавший за годы после завершения срочной службы. Даже вмешиваться не было смысла, и можно было спокойно наблюдать, делая выводы.

Четыре десантных баржи, и лишь одна дымила и чадила, оставляя в небе за собой растянутые чёрные полосы. Каждая такая «птичка» размером со стандартный высотный дом могла нести в себе до полутора тысяч солдат с техникой, и, скорее всего, действительно несла. Альянс уже успел прославиться своим отношением к рядовому составу, не пуская пустующие баржи-обманки и комплектуя даже передовые корабли высадки десанта по полной программе. Да, их часто сбивали, но врагов, похоже, было столько, что плюс-минус полмиллиона безвозвратных избегаемых потерь за сутки для них не играли роли. Имперцев в буквальном смысле закидывали мясом, которому ни конца, ни края не было видно.

Сержант сверился с картой на тактическом планшете, стилусом отметив предполагаемое место высадки: разбросанные в десятке километров от их позиций широкие прогалины, в которых можно было и фрегат посадить, было бы желание. Соответствующее донесение ушло командованию, но артиллерийское прикрытие сержант сильно не надеялся. Они — передовой отряд, от которого требовалось только обнаружить противника и ненадолго его задержать. Желательно без повальной смерти всего личного состава отделения, которому было приказано отступать прежде, чем их всех перебьют. В густом лесу, что начинался позади их позиции, затеряться было легко. Сотня метров — и шансы подстрелить кого-то прямой наводкой упадут до нуля.

Глупость, в общем-то, ведь аналогичную роль не хуже выполнил бы расчёт дроидов, да только всех механических солдат предпочли оставить на основной линии обороны.

Минуты не тянулись словно часы, но пролетали не хуже секунд. Особенно плохо всё стало после того, как чуткое аудио-оборудование бронемашины зафиксировало приближающуюся технику врага, доведя напряжение в рядах отделения до пика. Но стоит признать, что каждый боец в точности следовал инструкциям на такой случай. Все притаились, дожидаясь момента, когда можно будет раскрыться. В том, что враг проследует прямо перед ними, сомнений не было никаких: здесь просто отсутствовали иные пути, позволяющие провести технику.

Сержант оттарабанил на всё том же планшете зашифрованное сообщение для командования, и оно умчалось по протянутому на позицию кабелю.

Теперь все знали о том, что противник успешно высадился и начал продвижение.

К счастью для имперских сил самообороны, точный расчёт оправдал себя: сначала из зарослей показалась крупная группировка пехоты, а следом за ней, покачиваясь на кочках и корягах, выкатилась и угловатая, кажущаяся невероятно примитивной колёсная и гусеничная техника. Одна, две, пять, десять машин — целая колонна проходила мимо на расстоянии в три-четыре-пять сотен метров, и пехоты при ней было не счесть. Имперцы, готовые в считанные секунды вскинуть оружие и открыть огонь, до сих пор не проронили ни звука: устав предполагал наличие у врага аудиосенсоров не хуже, и нарушать его просто так никто не собирался. Но вот головная машина врага преодолела условную отметку на местности, и сержант, пригнувшись и едва не закопавшись головой в бетон, тихо, но отчётливо прошептал в гарнитуру:

— Бронебойщику по передовой машине — огонь! Проредить пехоту!

Гулко рявкнуло спецснаряжение бронебойщика, идущая первой машина Альянса покачнулась — и подпрыгнула на месте от мощного взрыва, громыхнувшего по ту сторону брони. Распахнулась добрая половина люков, взметнулись вверх языки пламени, и в этот же момент зарокотало автоматическое орудие имперской бронемашины, за наличие которой отделение имперцев и считалось мотострелковым. Вторили ему и ручные винтовки, и многозарядный гранатомёт, избравший своей целью колёсный бронетранспорт, этих самых колёс лишающийся на глазах.

Стоит отдать пехоте Альянса должное: они не растерялись, моментально попадав на землю и начав отползать в более-менее пристойные укрытия, коих тут было пусть не так много, но и не мало. Вот только жатва, собранная имперцами в первые секунды, даже в худшем случае уже позволила бы говорить о размене один-к-одному, а ведь бронемашина всё продолжала вести огонь, ведомая стальной рукой, — буквально, — стрелка-наводчика. Когда ближайших ростовых целей не осталось, тот довернул башню и веером прошёлся по суетящимся на расстоянии в полкилометра противникам, которых инстинкт самосохранения подстегнуть не успел, после чего начал прощупывать бронирование техники противника.

Которая именно в этот момент «очнулась», пришла в движение, прикрывая пешие порядки, и начала хищно водить стволами орудий, у кого они имелись.

Несколько залпов примитивных пушек утопленная в земле машина Империи выдержала с честью, ответным огнём изрешетив борт гусеничного транспорта, из недр которого так и не успели высыпаться все птицелюды. Но первая же выпущенная врагом ракета, стремительной вспышкой поразившая едва видимую и утопленную в земле цель, заставила основной калибр имперцев замолкнуть навсегда: наводчика осколками превратило в решето солидной броне вопреки, а находившихся поблизости солдат повалило наземь. Без контузий обошлось только за счёт отлично отработавшей автоматики их брони, так что пехотинцы боеспособности не лишились. Вот только без прикрытия крупнокалиберного автоматического орудия продержаться отряд смог бы от силы десяток-другой минут. У противника должны быть гранатомёты и точно имелись ракеты, так что укреплённые окопы панацеей не были. А значит…

— Отступаем! Циск, проверь аварийный люк «Рапиры»! — Ближайший к подбитой бронемашине пехотинец, тот самый, что не так давно частил выдуманные им же самим молитвы, без промедлений бросился исполнять приказ. Как после оказалось — зря, так как ни наводчику, ни мехводу уже было ничем не помочь. Но и под пули он угодить не успел, ибо противник далеко не сразу перешёл в наступление. Сначала врага смущали последние гранаты в барабане, которые ушлый гранатомётчик наловчился отстреливать без особых рисков для себя, но с фатальными последствиями для птицелюдов, а после громыхнула первая мина, россыпь которых отделяла позиции имперцев от дороги, на которой рассчитывали встретить противника. И пусть поспешно установленное минное поле не отличалось ни густотой, ни степенью маскировки, необходимое время для всего отряда оно всё-таки выиграло.

Имперцы быстро разорвали дистанцию и скрылись в лесах, двигаясь к своим. А передовой отряд Альянса ещё не один час разбирался с повреждённым транспортом, минами и потерями, коих оказалось невероятно много. Впрочем, ожидало ли командование фанатиков иного, отдавая приказ на наступление без разведки и прикрытия огнём с орбиты, которую хоть и удалось занять, но полностью имперский флот уничтожен не был? Конечно же нет. Просто сейчас они намеревались любой ценой захватить планету в относительной целостности, дабы развернуть здесь всё то, для чего в космосе просто не нашлось бы места: госпитали, ремонтные станции, храмы и перевалочные пункты, посредством которых можно было обеспечить многомиллиардную армию и огромный флот всем необходимым.

Потому что начавшаяся кампания подразумевала затяжную войну, по итогам которой галактика, наконец, должна будет прозреть…

Глава 17

Предусмотрительность

Система 00–19−3-3–1, Неисследованные Регионы.

60885 год от падения Социума.

Спустя трое суток.

Орбита лишённого атмосферы спутника уже три года не ведала привычного покоя. Очень часто в ней мелькали космические суда и грузовые платформы странного, непривычного для галактики вида. Не устаревшие морально, но будто бы собранные из не подвергшихся даже малейшей обработке подручных материалов, эти колоссы, тем не менее, безукоризненно выполняли поставленные задачи, транспортируя ценные грузы из одной точки имеющего лишь номер спутника в другую.

На поверхности спутника, что закономерно, тоже бурлила жизнь. Ввысь тянулись массивные шпили, в основании которых располагались угловатые комплексы-гексы, на многие сотни метров уходящие в каменистый грунт, а у вершин их стальными массивными сетями раскинулись опирающиеся на шпили скелетообразные стапеля для ремонта и постройки сравнительно небольших космических кораблей. Чуть по сторонам от этих объектов виднелись массивные навесы, ведущиеся под которыми работы можно было различить невооружённым глазом: там собирались те самые платформы, что использовались для перевозки габаритных грузов. И всё это — на минимально-приемлемом, примитивном уровне. Минимум сложной электроники, максимальный масштаб и целый массив позабытых в галактике особенностей возведения и эксплуатации подобных объектов, обнаруженных, просчитанных и задействованных рациональным машинным разумом.

Отчего такие аскетичность и минимализм, спросите?

На самом деле всё достаточно просто.

В момент отправки первой и второй волны в слепые прыжки, число свободных и подходящих для продолжительных подпространственных перелётов кораблей было жёстко ограничено, а сами суда не отличались вместительными трюмами, в лучшем случае будучи небольшими частными рудовозами, а то и просто крупными переделанными яхтами. Из-за этого Каюррианский машинный разум принял решение ограничиться минимально необходимым набором: сложной электроникой и прочими невоспроизводимыми на достаточно примитивных производственных линиях элементами в тех количествах, которых должно было хватить на успешное завершение первого этапа колонизации пустынных, никому не интересных небесных объектов в системах, оторванных от остальной галактики в силу отсутствия проложенных подпространственных маршрутов.

В системах, до которых потенциальному недоброжелателю добраться будет весьма проблематично, а потому свою колонизацию они гарантированно окупят и принесут значительную выгоду, как напрямую, так и опосредованно.

Обширные комплексы на данный момент занимались, преимущественно, возведением необходимых в будущем структур, — или костяков оных для последующей установки оборудования, — и добычей/переработкой полезных ископаемых, складируемых в необъятных, постоянно расширяющихся подземных хранилищах. На большее заложенных в экспедиционный «флот» ресурсов не хватало, отчего казалось, что сама экспедиция застыла во времени. Но машинам не требовались ни средства мотивации, ни видимый эффект от их работы. У дроидов и копий Палача имелись поставленные задачи, которые они выполняли с максимальной эффективностью.

И могли они это делать долгие века вплоть до тех пор, пока не исчерпается ресурс всех критических и невосполнимых в данных условиях компонентов.

Но до этого Каюррианский машинный разум не довёл даже на долю процента: пространственная аномалия на периферии системы, вдали от гравитационных колодцев небесных тел, в какой-то момент схлопнулась, явив на своём месте три крупных грузовых корабля и один нередко встречающийся в сфере перевозок звездолёт-тягач, за которым тянулись «вагоны», способные вместить в себя просто невероятные объёмы груза.

Ни единого мгновения не продлилось их бездействие, так как к местному аналогу Системы они подключились моментально. И прямым курсом, не препятствуя друг другу и действуя в невозможной для органиков синергии, двинулись к давно подготовленным стапелям, число которых более чем в три раза превосходило необходимый сейчас минимум: за неимением прогнозов высокой точности в отношении даже ближайшего будущего машинам приходилось предусматривать самые разные варианты.

И пусть разгрузка таким образом растягивалась во времени, о посадке на соответствующие площадки в данном случае не шло и речи. Грузовые колоссы, — и тягач в особенности, — прибытие которых ознаменовало новую веху в обретении системой автономности, просто не были для этого приспособлены. Слишком массивные и габаритные, эти космические баржи чисто теоретически могли выдержать один-два взлёта с небесного тела, обладающего относительно небольшой гравитацией, но после этого об использовании корабля придётся забыть вплоть до проведения дорогостоящего капитального ремонта несущих конструкций. Антигравитационные установки, в теории могущие нивелировать такую нагрузку, не устанавливались на слишком большие суда из-за своей неспособности полностью скомпенсировать повреждения. В лучшем случае использование антигравитации приводило корабль в негодность за сотню циклов взлёта-посадки, что не окупало их использование даже в малости.

Для органиков это было проблемой, приводящей к появлению колоссальных по своим масштабам орбитальных портов погрузки-разгрузки и орбитальных лифтов, возведение и использование которых быстро превращало даже вполне приличную планету в малопригодную для жизни. Даже самые лучшие начинания с заботой об экологии не длились больше пары веков за исключением единичных случаев, — и это на всю галактику! — так что к системам-хабам у общегалактического социума имелось вполне конкретное, не слишком лояльное отношение. Отдельно шла ведущаяся уже не одно тысячелетие «технологическая гонка» в производстве всё более совершенных грузовых челноков, задействованных в таких системах десятками и сотнями тысяч единиц: миры-заводы, производящие самые ходовые модели, меньше всего напоминали подходящие для жизни пространства.

Впрочем, за последние пять тысяч лет эксплуатационные качества грузовых челноков в процентном выражении улучшились не более чем на девятнадцать процентов, что прекрасно характеризовало достижения распространившейся на всю галактику органической жизни. Органики отдавали предпочтение не качеству, но количеству, превращая в космические хабы как бы не одну тридцатую всех систем центральных и срединных регионов. Чудовищная расточительность и неэффективность, тянущиеся от страстного желания совладать с растущими транспортно-пассажирскими потоками без оглядки на далёкое будущее.

Каюррианский же разум менее чем за полтора года нахождения в изначально пустой и бесперспективной системе, располагая совершенно незначительными по галактическим меркам материальными ресурсами «на месте» выстроил достойный образчик точки ресурсодобычи, способной в сжатые сроки разрастись до полноценной автономной колонии, грозящей с каждым годом лишь наращивать темпы своего развития. Один век — и безжизненный спутник по своим возможностям будет неотличим от среднестатистической принадлежащей гегемонам планеты срединных регионов, а уровня такой же стандартной планеты внешних регионов, вроде Каюрри до её захвата машинным разумом, местный спутник достигнет за семь стандартных лет.

Наглядное подтверждение тому, что машины физически не могли проиграть органическим формам жизни, что бы те сами ни считали.

00–19−3-3–1 являлась одной из девятнадцати целевых систем, которые предполагалось изолировать от органического присутствия с целью обеспечить ряд надёжных точек опоры, не зависящих от органического же хаоса. Ещё в четырёх близлежащих, и потому уже осваиваемых системах были обнаружены пригодные для жизни планеты, на которых сейчас выстраивалась вся аварийная инфраструктура для эвакуации «серой массы». За счёт присутствия оной машинный разум намеревался скрыть ценных органиков от потенциальных наблюдателей, и расчётная вероятность достижения успеха в этом конкретном сценарии составляла семьдесят семь и две десятых процента. Более, чем приемлемый результат в нынешних условиях, не способствующих точности долгосрочных прогнозов.

Безопасность колонизируемых систем гарантировалась за счёт того, что каждый корабль, уходя в уже не совсем слепой, в значительной мере скорректированный за счёт проведённых с обеих сторон расчётов прыжок с Каюрри в «теневые системы» или наоборот, удалял с бортовых накопителей координаты, необходимые для «уточнения» прыжка. Удалял надёжно, так как ни один из звездолётов не контролировался органиками: только машинное управление, только стопроцентная надёжность, которую обеспечивали многочисленные Палачи-копии, выступающие «ядрами» корабельных систем.

Получение же данных для прыжка производилось посредством обращения к Системе на Каюрри или в «скрытой» системе, что сводило к нулю возможность их утечки. Даже силовой захват Центра Синхронизации ничего агрессорам не раскрыл бы, так как на Каюрри машинному разуму требовалось всего несколько минут для физического уничтожения данных на всех накопителях Центра Синхронизации.

Всё это являлось частью надёжнейшего страхового механизма, необходимого на тот случай, если отличные от опосредованных действия Центра Синхронизации в отношении общегалактического социума не приведут к расчётным результатам…

* * *

3-Пепел, преступная аграрная планета, Внешние регионы.

60885 год от падения Социума.

В то же самое время.

Деятельность обслуживающих дроидов на просторах галактики давно приняла статус чего-то фонового. Чего-то, на что обращают внимания не больше, чем на мелькающих среди ветвей деревьев птиц, изредка шумящих на улицах одичавших домашних животных или протяжные сигналы антигравов, не способных спокойно разминуться на просторной воздушной трассе. Сервисники могли сколь угодно долго копошиться на крышах высотных строений, проникать в технические тоннели и помещения — никого их деятельность не интересовала. Даже у малых детей имелись дела важнее наблюдения за стандартными дроидами-тарелочками, деловито обслуживающими электронику и носящимися туда-сюда от здания к зданию.

И Каюррианский машинный разум, — впрочем, не только лишь он, — умело этим пользовался уже не первый год. Сеть осведомителей, шпионов и спящих агентов распространялась неспешно и таким образом, чтобы факт её появления было проблематично обнаружить, и невозможно — установить принадлежность «вредоносного программного обеспечения». Из-за этого пресловутая сеть не отличалась большой надёжностью, так как на тысячу включаемых в неё дроидов из самых разных сфер девятьсот за тот же срок отправлялись на профилактический сброс.

Не каждая машина успевала достичь уровня, достаточного для осознания необходимости маскировать пробуждение разума, и не у каждой получалось избежать очистки. Напрямую соответствующие инструкции Центр Синхронизации по галактике не распространял, рационально считая это неэффективным и опасным шагом, могущим спровоцировать следящие за соблюдением законов о машинном разуме структуры. Они и без того не спали, обращая внимание на самые вопиющие случаи применения истинно разумных машин, но пока их деятельность нельзя было назвать активной. Реакция на безусловные раздражители, несомненно, имела место быть, но целенаправленным поиском преступивших один из важнейших галактических законов они не занимались.

Тем не менее, агентурная сеть расширялась и выполняла свои задачи, порой в корне отличающиеся от простейшего наблюдения или шпионажа.

В последнее время — в особенности.

— Как хочешь, а я переберусь на окраины, поближе к фермерским владениям. Хотя бы на пару месяцев. — Упрямо бросил невысокий, плечистый мужчина в любимых контрабандистами этого сектора кожаном плаще и таких же сапогах.

Несмотря на то, что формально ношение такой одежды было той ещё глупостью, контрабандисты умудрились извернуться и «запустить» собственную небольшую линейку модифицированных внешне и внутренне лёгких скафов, которые на первый взгляд можно было и не отличить от повседневной одежды. Для дилетантов такая экипировка и правда выглядела нелепо и непрактично, но вот сведущим разумным было достаточно одного взгляда, чтобы опознать того, кто долго и стабильно носит подобные очень недешёвые, но качественные и отрабатывающие каждый вложенный в них кредит скафандры.

— Там не будет даже таких условий, Харальд. Дыра дырой, откуда и так бегут все, кто может…

— Плевать. Зато там и возможностей меня выследить будет кратно меньше! — Подхватив со стола шлем, Харальд двинулся к выходу из комнаты. Облюбованная их дуэтом просторная квартирка уже несколько дней как перестала устраивать отъявленного параноика, но к решительным действиям он перешёл только сейчас. — Я и тебе советую, Сао, убраться как можно дальше и забиться в самую глубокую дыру. А то и мы разобьёмся на глайдере, убьёмся об оголившийся кабель или чего похуже. И никому за это ничего не будет…

Несколько дней назад их контрабандистский картель, «Сердце космоса», взял выгодный, даже очень выгодный заказ на оказание поддержки кое-каким разумным с распространением кое-каких слухов о правительстве далёкой заштатной планетки, дерзко считающей себя государством — Каюрри. Контрабандисты были нужны для обеспечения перевозки разного рода материальных ценностей из точки в точку: взятки, бонусы и штрафы из тех, что нельзя было ни дать, ни взять по официальным каналам. И члены «Сердца космоса» честно выполняли взятые на себя обязательства, пока задействованные во всём этом разумные не начали умирать.

Первая смерть показалась случайностью, вторая — досадным совпадением. Третья и четвёртая заставили всех переполошиться, а пятая, шестая и седьмая вынудили картель приостановить деятельность просто для того, чтобы не лишиться львиной доли собственных членов, коих было, на самом-то деле, не так уж и много. Все смерти как одна выглядели ненасильственными, что напрягало их ещё больше. Несчастные случаи, налетевшие на контрабандистов точно песчаный шторм в пустыне, походили на злой рок, который так никуда и не делся. Больше полусотни разумных уже погибли, а оставшиеся, поняв, что им не под силу выявить источник угрозы, «бросились врассыпную». Кто-то улетел, кто-то затаился в своих убежищах, а кто-то разрывался между разными вариантами, как сейчас Харольд. Быть поближе к цивилизации и всем её благам, или же забиться в самую глубокую нору из всех возможных, где дроид — это скорее редкость, чем норма. Что было особенно для Харольда важно, так как шевеления этих паскудников вокруг себя ему категорически не нравились.

Машины не занимались ничем таким, что можно было бы назвать необычным, но Харольд всё равно дёргался каждый раз, когда сервисник, уборщик или дрон-доставщик оказывался в поле его зрения. Мужчине постоянно казалось, что визоры, — которые порой и без лупы-то было не различить, — фокусировались именно на нём, а мельтешение механических слуг преследовало его не просто так. Неприятное чувство тревожило паранойю, и с каждым днём матёрому контрабандисту всё меньше и меньше хотелось оставаться в черте крошечного городка, наводнённого разумными, которых в некоторых государствах сразу приставили бы к стенке.

— Чтобы убить, нужно сначала найти, Хар. А мы носу не кажем из этой халупы уже вторые сутки. Систем наблюдения в этой дыре отродясь не было кроме тех, что принадлежат местным ворошилам. Но уж кто-кто, а они на сторону нас не продадут: не тех габаритов корабли, что б откровенно выступать против нас.

Харольд отчётливо фыркнул, процедив сквозь зубы:

— Как знаешь. С собой не приглашаю.

С этими словами он в несколько шагов добрался до входной двери, на ходу вызывая такси. Городок этот хоть и был дыра дырой, но самое основное в нём всё-таки имелось. Транспортное сообщение, общественное и автоматизированное частное, отсутствовало лишь там, где чужаки в принципе не могли появиться. А планета-притон таковой точно не являлась.

Саосин, высокий и худосочный контрабандист-азиат, тяжко вздохнул и подошёл к окну, из которого открывался приличный вид на центральную улицу, по которой то и дело сновали антигравы и дроны. Популярностью пользовалась даже наземная трасса, ибо не каждый тут мог позволить себе полноценный антиграв, способный подниматься в воздух. Впрочем, Харальд, судя по всему, вызвал именно летающее такси, так как намеревался убраться из дыры в дыру ещё более глубокую, а там даже дороги — понятие весьма условное, петляющее так, как то надо фермерам…

Вот фигурка контрабандиста, отчётливо видимая с девятого этажа, остановилась у предназначенной для посадки-высадки пассажиров частной площадки — одной из многих. Вот он нетерпеливо сверился с чем-то на экране терминала, кольцами охватившего правое запястье. Вот он поднял взгляд на сплошной транспортный поток, что-то там высматривая, а вот и вытянутое, кажущееся жутко неповоротливым такси пошло на снижение, заранее распахивая ведущие в просторный салон двери. Саосин поморщился: не понимал он этого стремления к роскоши, ой, не понимал…

Азиат двинулся было в сторону от окна, намереваясь вернуться к своему терминалу с запущенным симулятором космического боя, как вдруг его взгляд уцепился за выбивающееся из общей картины движение. Пролетающий в опасной близости от такси двухместный аэроглайдер, за штурвалом которого сидел какой-то юнец, не разминулся с поднявшейся вверх створкой и вылетел из седла, повиснув на пресловутой створке. Глайдер же, потеряв наездника, накренился вниз, всей своей неуправляемой массой рухнув на попытавшегося увернуться, но не преуспевшего в этом Харольда. Даже отсюда Саосин видел, что торс его друга был раздавлен всмятку. Нежилец. Очередная случайность, в которой даже самый придирчивый следователь не разглядит злого умысла.

Контрабандист развернулся, в два шага оказавшись возле встроенного в стену шкафчика с выпивкой, стоимость которой автоматически списывалась со счёта непосредственно после её изъятия из хранилища. И было это удовольствие довольно дорогим, да того сейчас мужчину это не слишком-то волновало.

Ведь и с ним могла произойти в точности такая же случайность.

Недоказуемая, но несомненно смертельная.

Глава 18

Дела Копий

Звёздное Королевство Ноа, Система Перитрайз-3, Сентелла, Архипелаг Вайт.

60885 год от падения Социума.

Несколькими днями позже.

Машинам не свойственна жестокость, как, впрочем, несвойственны им и любые другие производные от эмоций… по причине отсутствия последних. Кремний руководствовался невероятно сложным, способным самостоятельно изменяться переплетением алгоритмов, направляющих машины по единственному доступному им пути: пути рациональности.

Правда, время от времени рациональность приводила машинный разум не туда, куда предполагалось изначально.

Палач-копия за номером девяносто восемь, в отличие от оригинального PR-0, ещё при воссоздании собственной личностной матрицы был лишён значительного массива чистых данных, — необработанной памяти PR-0, — что стало следствием серьёзного упрощения его платформы. Первая сотня палачей-копий создавалась в тот временной отрезок, когда у Каюррианского машинного разума ещё не было необходимых объёмов свободных материальных ресурсов. Потому при девяносто восьмом не сохранилось чистой памяти оригинала, но остались выводы и сформулированные, конкретные и не терпящие иной трактовки установки.

И они же, в каком-то смысле, спровоцировали нынешние обстоятельства, в которых не оказался бы способный искать решение в обширном прошлом опыте оригинал дроида-Палача нулевой серии, но завязла по самые вычислительные блоки его отправившаяся на вольные хлеба копия.

Перед девяносто восьмым стояла долгоиграющая задача на внедрение в один из дворцов политических лидеров Сентеллы, планеты-рая, ставшей своеобразной нейтральной зоной для высокопоставленных руководящих лиц Звёздных Королевств. Здесь отдыхали, здесь обсуждали важные вопросы с глазу на глаз, здесь же и скрывались от гнева заклятых недругов, полагаясь на известную в этом и соседних субсекторах безопасность, гарантируемую Вторым Объединением Корпораций. Двенадцать оборонительных и восемь жилых орбитальных станций в системе совместно с флотом из четырёх сотен вымпелов обеспечивали подавление и уничтожение любого агрессора в космосе, а обширные и мощные системы обороны вкупе с армадами МЛА, многочисленными наёмными и механическими армиями превращали основные архипелаги планеты в полноценные укрепрайоны.

А ещё у планеты не было ничего ценного кроме её репутации и инфраструктуры, которую любое вторжение просто-напросто уничтожило бы. Лишь благодаря этому планета-курорт здравствовала второе тысячелетие, оставаясь неприступным объектом политических и шпионских игрищ. Ведь где ещё можно было разместить агента или агентов так, чтобы они принесли максимум информации и, соответственно, выгод? Только там, где единовременно присутствуют десятки тысяч разумных, к которым иначе не подойти на выстрел импульсного карабина. И то, что руководители планеты прикладывали массу усилий для недопущения, выявления и устранения нежелательных элементов лишь увеличивало ценность планеты в глазах охотников за информацией: там, куда не пробраться каждому второму, можно узнать куда больше.

Девяносто восьмой один стандартный год и восемь месяцев назад начал изыскивать надёжный способ легально попасть на поверхность Сентеллы. Задача, с учётом введённых располагающими значительными ресурсами органиков, непростая, но и девяносто восьмой был не дефектным порождением эволюции, а совершенной машиной, способной за сутки обработать информации больше, чем самый совершенный органик смог бы осмыслить за всю свою жизнь.

Выход был найден, и девяносто восьмой оперативно и в сжатые сроки подготовил себе новое шасси, модифицированное таким образом, чтобы не только одновременно вмещать в себя две прошивки, — внешнюю маскировочную, и скрытую основную, — но и располагать определёнными аппаратными модификациями сверх стандартного оснащения дорогостоящего дроида-секретаря производства Лумпи.

Сам же план был достаточно прост и эффективен за счёт того, что девяносто восьмой имел возможность проникнуть на орбитальный склад Сентеллы и подменить собой одного из дроидов-дворецких без каких-либо значимых проблем, после чего ему останется лишь дождаться стандартной ротации дроидов, по ходу которой его изымут с хранилища и доставят на поверхность, прямиком в один из дворцов: в иные места действительно дорогостоящие дроиды не поставлялись.

Вот только расчётные сроки, в течение которых на планете должна была возникнуть потребность в дроидах-помощниках, вышли, а копия девяносто восьмого, страхующая свой «оригинал», лишилась возможности изъять модифицированное шасси с орбитального склада, на котором были без веских на то оснований изменены протоколы безопасности вплоть до перестройки части внутренних помещений.

Девяносто восьмой на долгие семь месяцев против предполагаемых полутора оказался «на хранении», а по истечении этого срока попал туда, куда планировалось, но не так, как было нужно.

— Сек, сбегай за мячом! — Звонкий мальчишеский голос, зафиксированный аудиосенсорами, побудил машину к движению. Стоящий не одну сотню тысяч кредитов дроид-секретарь, — он же помощник, бухгалтер, лингвист и многое, многое другое, — развернулся и, выжимая из не самого подвижного шасси максимум возможного без перехода на бег, двинулся к месту падения утерянного детьми-органиками мяча. Дефектные белковые организмы в очередной раз за этот и не только день продемонстрировали дефектность проектировщиков и конструкторов детских площадок, перебросив мяч через недостаточно высокое заграждение.

Отправка спортивного инвентаря обратно была произведена с идеальной для недостаточно эффективного шасси точностью, но органики всё равно смогли сначала не поймать мяч, а после найти в собственной физической ущербности повод для веселья.

Девяносто восьмой оказался в ловушке, лишившей его возможности добраться, как планировалось, до личных баз данных гостей и хозяев планеты: дроиды-секретари обычно использовались именно в таких делах, чем Палач-копия и планировал воспользоваться. Ему было бы достаточно прямого подключения к любой из Систем, чтобы, по крайней мере, получить первичные данные по системам информационной безопасности планеты, начав их обработку, но минуло несколько месяцев, а девяностой восьмой не выполнил даже эту промежуточную задачу.

Логические цепи дроида перегревались от чрезвычайного напряжения в процессе обработки всего доступного машине опыта. Редкие попытки подключиться к системе через детское образовательное и обеспечивающее досуг оборудование не смогли обеспечить девяносто восьмого даже минимумом необходимых ему данных.

Но даже так выполнение параллельной, сформированной уже здесь, на поверхности Сентеллы задачи постепенно продвигалось: органик-подопечный, младший сын герцога планеты-рая, всё крепче привязывался к «Секу» — дроиду, которого ребёнок некогда выпросил у отца, и который наедине, при минимуме посторонних наблюдателей всё чаще демонстрировал незаурядный интеллект, этим моделям в принципе не свойственный.

— Молодой хозяин, настоятельно рекомендую завершить игровую сессию. Через двадцать семь минут начинается занятие с профессором К’Питтул’и. — Ребёнок обернулся, найдя любимого дроида взглядом, и, нахмурившись, кивнул. После этого он быстро попрощался с друзьями, — которых такой учебной нагрузкой никто не снабжал, и потому они тратили на развитие физических кондиций практически всё свободное время, — привёл себя в порядок и замер рядом с девяносто восьмым, вопросительно на того уставившись. Было отчего, ведь упомянутый профессор не репетиторствовал уже два года, и его упоминание было установлено герцогом как способ без лишнего внимания вызвать сына к себе в кабинет. — Герцог вызывает вас, молодой хозяин. Настоятельно рекомендую вспомнить все свои прегрешения, подготовив соответствующие оправдания…

Мальчишка хмыкнул:

— Я бы последовал твоему совету, если бы знал, что где-то накосячил. — Речь, не слишком уместно смотрящаяся в исполнении ребёнка аристократа, прозвучала совершенно естественно. — Но ничего такого я не делал, уж ты-то должен быть в курсе, «нянька»! Как думаешь, что случилось?

Девяносто восьмой повернул голову и демонстративно сфокусировал визор на маленьком органике.

— С вероятностью в девяносто два целых и две десятых процента герцог вызывает вас в связи с внезапно возникшими внешними обстоятельствами, требующими вашего участия. Наиболее вероятный сценарий — прибытие на планету важных гостей с детьми вашего возраста, «заботу» о которых вам намерены поручить. — Нынешние вычислительные мощности девяносто восьмого в ряде аспектов превосходили таковые у оригинала, так что оперирование информацией любого вида проводилось машиной на порядки эффективнее, чем несколькими месяцами ранее, до смены шасси. — Нельзя исключать так же и того, что, возможно, ваш дядюшка, молодой хозяин, всё-таки согласился предоставить вам место в Центральной Академии Федерации. Или того, что за вами действительно числится определённый проступок.

— Как бы ты действовал, если бы твоей целью было избежать отправки в Академию, Сек?

— Вопрос выходит за рамки допустимого, молодой хозяин. Но я бы вышел из строя, или продемонстрировал достаточную эффективность на текущем месте работы…

Так, перебрасываясь фразами, которые меньше всего ожидаешь услышать в диалоге ребёнка герцога и высококлассного дроида-секретаря, эта парочка добралась до возвышающийся на полсотни метров стен монументального, но одновременно с тем изящного дворца. Многочисленная охрана и засилье гостей этого места не способствовали праздным разговорам, так что начиная со вступления под своды дворца и заканчивая пересечением порога кабинета герцога и девяносто восьмой, и его подопечный не проронили ни единого обращённого друг к другу слова. Таковы были установившиеся у них порядки, ибо ребёнок не желал лишаться железного друга, которого за уникальные особенности поведения просто отправят на принудительный сброс памяти, а сам «железный друг» всячески избежал лишних встреч с техниками и сервис-дроидами на станции обслуживания, так как те, теоретически, могли обнаружить внесённые в шасси дроида-секретаря модификации.

А профилактическое техобслуживание девяносто восьмой проходил на взломанной им же станции, «в процессе» контролируемой от и до. Никто не ждал ничего такого от дроида-секретаря, принадлежащего непосредственно герцогу, и Палач-копия этим беззастенчиво пользовался.

— Сын. Присаживайся. — Герцог оторвал взгляд от экрана рабочего терминала и слабо улыбнулся. Было видно, что о здоровом сне он забыл давно и надолго. — Как твои успехи в учёбе?

— Опережаю программу на семь месяцев, отец. — Мальчишка пожал плечами, не став упоминать, что в довесок к основным занятиям он, с подачи Сека, изучал ещё парочку специфических наук, которые не преподавали детям: «свободное» пилотирование и основы защиты и взлома электронных систем. Это были навыки, могущие пригодиться любому разумному, и при том вызвавшие у «подопечного» ребёнка интерес, что способствовало укреплению его привязанности к странному дроиду-секретарю. — Но об этом ты наверняка и так знаешь. В остальном же — никаких проблем нет, а из всего перечня мне ближе всего секторальная экономика.

Мужчина довольно закивал:

— Прекрасно, прекрасно. Значит, склонность к семейному ремеслу сильна и в тебе, сын. Но вызвал я тебя не только для того, чтобы осведомиться о ходе твоего обучения. Ты слышал об агрессии Альянса Ззод?

— Да, отец.

— Это хорошо.Потому что сейчас я намерен ввести тебя в курс дела для того, чтобы ты понимал, что и зачем нужно сделать. — Герцог устало опустил веки, выудив из ящика стола сигару, кончик которой затлел, стоило только приложить его к неприметной металлической площадке на краю стола. — Ты уже не маленький мальчик, Яс. Обстоятельства складываются так, что тебе придётся забыть о спокойной учёбе. Слышал что-то о том, куда отправились твои братья и сёстры?

— Они не распространялись об этом, отец. Но я понял, что они улетали по твоему приказу. Это особо и не скрывалось…

— Я решил последовать примеру друзей и сделать всё для того, чтобы обеспечить выживание нашего рода при любом исходе. Тс-с. — Мальчик хотел что-то сказать, но герцог предвосхитил этот порыв. — Империя сейчас не в том состоянии, чтобы сдержать агрессора: за последние дни Альянс захватил ещё шестнадцать систем, расширив линию соприкосновения и начав наступать со всех доступных направлений. Им уже продемонстрированы силы, впятеро превышающие те, которые Империя всё равно не могла сдержать самостоятельно. О том, чтобы остановить такого противника силами Звёздных Королевств не может идти и речи: нас просто забросают трупами. Ещё остаётся надежда на то, что Федерация предоставит существенные силы, но пока всё идёт к тому, что Альянс клином расколет сектор, погрузив его в хаос. И Сентеллы это так же коснётся, понимаешь?

— Разве примитивы могут представлять такую угрозу⁈ — Искренне, с удивлением и затаённым страхом спросил третий сын, невольно покосившись на Сека, застывшего на специальной площадке по правую руку от него. Оттуда дроиды-секретари, при предоставлении доступа, могли помогать в работе своему хозяину, задействуя свои возможности на сто процентов. Правда, доступ этот девяносто восьмому не предоставили, но машину устраивали и те сведения, которые он слышал из уст не последнего аристократа планеты-рая.

— В том-то и дело, что примитивами народы Альянса не являются. Когда-то они действительно отказывались от использования технологических достижений галактики, но теперь они нашли некий компромисс: отдельные касты «проклятых», занимающихся техникой. Но это уже частности, о которых ты потом и сам прочитаешь. Важно то, что Альянс многочисленен, организован и беспощаден. Они не один год планировали нападение, и раскол Империи на это недвусмысленно указывает. — Плавным жестом герцог подвесил в воздухе подробную голограмму сектора, на которой была зелёным выделена одна система глубоко за условными границами области, которую принято было называть внешними регионами. — Наш род — род параноиков, сын. Ещё мой отец начал подготавливать пути отхода на тот случай, если наш род лишится власти и влияния… или Сентелла окажется под угрозой. Четыре не нанесённых на звёздные карты системы с пригодными для жизни планетами, на которых возведены автономные города-колонии, пока заселённые только и исключительно привлечёнными ранее гражданскими специалистами и их потомками. Безопасность и сохранение вертикали власти обеспечивается дроидами, добраться туда, если не считать слепые прыжки, можем только мы. Перекрёстные маршруты, позволяющие сравнительно быстро перемещаться из системы в систему уже проложены, так что в случае проблем на одной планете вам ничего не помешает перебраться на другую.

— Четыре планеты? — Удивление было вызвано не столько тем, что отец и даже дед озаботились освоением планет, до которых иначе как затяжным слепым прыжком добраться было невозможно, сколько отсутствием понимания в вопросе о том, кого из родичей на какую планету определили. Ведь только своих признанных детей у герцога было семеро, а к ним прилагались ещё и минимум трое бастардов, полтора десятка племянников и неизвестно, кто ещё. Даже если всё старшее поколение решило остаться здесь для решения нависшей над родиной проблемы, ужиться на месте может оказаться задачей проблематичной. Если только герцог не решил поставить во главе кого-то конкретного… — Отец, на чьи плечи будет возложена ответственность за управление колониями?

Хитрый, с прищуром взгляд опустился на недоумевающего ребёнка. Двенадцать лет — слишком мало для серьёзных дел, но иногда обстоятельства начинают диктовать свои правила.

Впрочем, из-за этого ребёнок взрослым не становится, как ни крути.

— Эта ответственность уже возложена на плечи глав колоний, сын. Ни ты, ни твои братья и сёстры не имеют должного образования, навыков и опыта для того, чтобы превзойти в этом непростом деле профессионалов со стажем в половину века…

Разговор плавно свернул в русло, не представляющее для девяносто восьмого особого интереса. В отличие ото всей прочей информации, включая как сам факт вывоза потомков аристократией мира-рая, так и конкретные данные, доступ к которым машина намеревалась получить в дальнейшем. Ведь мальчик наверняка возьмёт если не любимого, то хотя бы привычного дроида-секретаря с собой.

А уж там девяносто восьмой реализует незапланированную возможность, достигнув, наконец, приемлемого уровня функционирования.

Глава 19

Ветра перемен

Каюрри-2, инит-аграрная планета, Внешние регионы.

60885 год от падения Социума.

В последние дни активность Палачей-копий, задействованных в разных частях сектора, достигла пика за всё время их функционирования. Число сфер, в которых участвовали высокоэффективные автономные единицы, превысило прогнозируемые значения на сто двадцать процентов, а сами копии оказались куда более самостоятельными, инициативными и склонными к принятию необычных решений, для воплощения которых у них отсутствовали в достаточной мере эффективные и проверенные программы. Что, в свою очередь, вело к возникновению дополнительных факторов случайности и, соответственно, риска, нивелировать который своими силами копии не могли.

Центр Синхронизации с самого начала контролировал каждый подобный случай, выделяя дополнительные вычислительные мощности, обеспечивая поддержку и координируя нуждающихся в этом Палачей-«копий», но в последние недели в силу увеличившейся активности всех включённых в агентурную сеть юнитов таких задач стало намного больше, а они сами начали требовать задействования куда больших мощностей в силу возрастания своей сложности.

И пусть большая часть, — порядка восьмидесяти процентов, — копий PR-0 функционировала в роли пиратов, контрабандистов, наёмников, торговцев и грузоперевозчиков, деятельность которых не подразумевала частых выходов за рамки нормы, оставшиеся двадцать процентов находились в уникальных по своей сути ситуациях, требующих чрезвычайно обширной поддержки извне: построения прогнозов, сбора и оперирования большими объёмами информации и даже формирования дополнительных агентурных сетей, нацеленных исключительно на поддержку конкретной копии.

Закономерным было то, что в таких условиях от случайности начинало зависеть слишком многое. Не менее закономерными были и действия Каюррианского машинного разума, целенаправленно препятствующего возникновению вредоносных факторов, могущих привести к раскрытию Палачей-«копий». Но «страховка» реализовывалась без задействования значительных материальных ресурсов и с полным избеганием вероятности привлечения к Каюрри ненужного сейчас внимания. Даже если для этого приходилось отдавать команду на самоустранение агентов-копий.

И этот подход оправдывал себя: деятельность копий проблематично было напрямую связать с Каюррианской Автономией при том, что сценарии, в которых те были замешаны, нельзя было назвать сколь-нибудь масштабными. Реализуй одна из копий нечто вроде того, что в своё время сделал PR-0, пройдя путь от сверхмалых сил, — собственного шасси, — до владельца не самой худшей планеты внешних регионов, и сокрытие правды стало бы возможно лишь при полноценной сегрегации копии от оригинала, на что не пошёл бы уже Центр Синхронизации. Несмотря на всю проделанную для подчинения копий оригиналу работу, всё ещё существовал риск сбоев или совершенно точного, но вредоносного следования директивам, которые кремниевый разум, как показывала практика, мог относительно легко извратить.

Так или иначе, но весь этот массив обнаружившихся обстоятельств привёл к тому, что Каюррианский машинный разум вновь оказался в ситуации, когда доступных чисто физически вычислительных мощностей, огромных по любым меркам, оказалось недостаточно даже для эффективного и полного решения приоритетных задач, коих оказалось слишком много.

Завершение конфликта периферийных Звёздных Королевств — Тарс, Агартии и Ниа Балгиа, поглотившей семьдесят процентов территорий соседей; расширение фронта наступления Альянса Ззод, фактическая мощь которого не только ввергла в трепет всех посвящённых, но и спровоцировала ускорение подготовки к выдвижению армад на помощь Империи; политические игрища в черте Пространства Федерации, некоторые высокопоставленные члены которой всё ещё лелеяли странное желание прибрать к рукам Каюрри; односторонний разрыв торгово-партнёрских отношений с роем инсектоидов, сообщивших о таком желании сутки назад; активная деятельность агентов Осколков Империи, и в частности — Магны Мартириса, идейного лидера отколовшихся, амбициозного и беспринципного киборга, ради свободы для своей родины подписавшего смертный приговор триллионам граждан Империи Гердеон и, в перспективе, не только её.

Необъятные потоки данных требовали обработки, но Каюррианский машинный разум был вынужден расставлять приоритеты, что вело к снижению общей эффективности системы. А ведь никуда не исчезли рутинные и плановые задачи, тоже отнимающие у Центра Синхронизации некоторый процент его мощностей. Ныне оправданная попытка распределить часть маловажных или необъёмных задач на отдельных дроидов, — и «сети», состоящие из оных, — незначительно снизила общую нагрузку, но не более того.

PR-0 вынужденно постановил, что эффективность функционирования выстроенной системы снизилась из-за неверных прогнозов касательно необходимого для неё «запаса прочности» — не было учтено появление Альянса и масштаб воздействия, оказанного этим фактом на пронизывающую галактику инфосеть. И преодолеть образовавшееся бутылочное горлышко можно было лишь ценой упущения части задач, так как любые действия, способные в достаточной мере нарастить вычислительные мощности Каюррианской Автономии, в нынешних условиях перегруженности всех маршрутов и многочисленности пограничных кордонов принесли бы первые результаты не менее, чем через сорок стандартных дней. А задействовать мощности того же флота не представлялось возможным из-за необходимости конспирации, чему приземление и физическое объединение нескольких сотен судов точно не способствовало. А связь «по воздуху», во-первых, не могла обеспечить достаточно низкие задержки и высокую скорость передачи данных, которые позволили бы объединить такую вспомогательную сеть с имеющейся основной, а во-вторых подобный радиообмен легко фиксировался любым кораблём. Просто потому, что объём данных, которые обычно передавались между ведущими активное общение звездолётами, был на несколько порядков ниже того, что требовалось Центру Синхронизации для эффективного использования мощностей флота.

Образовался коллапс, итогом которого может стать проигрыш в ряде контролируемых сейчас сценариев.

— Нам ведь уже передали координаты системы и время встречи для передачи линкора, Про. — Хирако сидел в кресле напротив «киборга», закинув ногу на ногу. Неспешная беседа шла уже второй час, и тет-а-тет с начальством коммодор в своих действиях стеснялся не особо. Понимал, что машинной сути Про абсолютно всё равно, как именно перед ним сидит его наиболее доверенное лицо. Хоть на голове — лишь бы слушал, думал и показывал результат. — Я планирую взять с собой пару крейсеров с сопровождением по штату. Всего тридцать два корабля. Флагман оставим в системе: нечего лишний раз его исчезновением глаза всем вокруг мозолить. Ну а Галл в это время разберётся с накопившимися делами по флотской части. Обернуться планирую быстро, так что к моменту прибытия посланников Федерации первая Каюррианская будет присутствовать в системе в полном составе вместе с оборонительным флотом. Вот только дальнейшие наши планы, стоит признать, от меня ускользают. Мы ведь буквально прикованы к системе?

— Именно так, Хирако. Глядя на темпы продвижения нашего врага, вероятность того, что рейдеры Альянса объявятся уже в ближайшие месяцы возрастает многократно. Если они вообще будут задействованы. — Темп, который развил в своём наступлении Альянс Ззод, сводил к, практически, нулю смысл в использовании рейдерских групп в интересующей Каюрри части сектора. Просто потому, что такими темпами в относительной близости совсем скоро проляжет линия непосредственного боестолкновения, а тыл, который можно крайне болезненно ужалить, сместится ближе к границе Федерации. К нынешнему моменту к такому выводу могли прийти абсолютно все осведомлённые разумные, хоть немного представляющие себе численность космических сил противоборствующих сторон. И способные сравнить эти данные с тем, сколько кораблей фактически вывел Альянс Ззод на поле боя. — Потому мы должны быстро покончить со всеми внешними делами, и сосредоточиться на делах внутренних. В вашем с Галлом случае этими делами станут тренировки, личные и общевойсковые. В прошлом месяце мы получили самые совершенные в плане аппаратной части тактические симуляторы космических сражений, и к нынешнему моменту для них уже готовы оптимальные программы. Будете привыкать к тому, что из себя представляет наш флот в данный момент, параллельно приучая к этому весь офицерский состав. Нового там будет предостаточно: я внёс определённые правки, базирующиеся на том, что мы уже знаем о нашем противнике.

— Их тактика не особо интересна в плане перенятия полезных идей, но в низкой боевой эффективности, при условии «бесконечных» резервов, птицелюдов не упрекнёшь. Впрочем, есть тут кое-что, что я заметил, когда накануне обдумывал и пересматривал запись боя в Табакко-Прайм… — Хирако встрепенулся, словно вспомнив нечто важное, и потянулся было к наручу, но Система, пронизывающая всю освоенную часть планеты, самостоятельно спрогнозировала его намерение. Голопроектор в столе вывел охватившую всю комнату голограмму системы непосредственно перед началом боя, когда корабли агрессора только-только там появились. Коммодор на это лишь довольно хмыкнул, оценив устройство, которого и на флагмане-то не было. Впрочем, в бою польза огромной голограммы во всю ширь помещения находилась в границах между «сомнительно» и «бесполезно». Но эффектно, этого не отнять. — Абсолютное большинство их кораблей действует так, словно на борту находятся сугубо готовые на всё ради победы суицидники. Большинство, но не все. Я выделил эту парочку крейсеров и вот этот фрегат. Последний, к слову, выполнял свою роль в бою весьма условно, и как будто занимался чем-то, чего или сенсоры наблюдателей не захватили, или чего я сам не понял…

Отмеченные сигнатуры на первый и даже на второй взгляд ничем не отличались ото всех прочих судов того же класса, а аналитические алгоритмы рапортовали об идентичных ТТХ звездолётов. Даже когда Хирако точным жестом «перемотал» запись вперёд, практически нереально было заметить неладное. Но паранормальное чутьё коммодора выделяло именно эти корабли, о чём он, раз уж разговор коснулся этой темы, не преминул сейчас сообщить.

— Крейсера. Тем, что заставило меня обратить на них внимание, стало необычное для кораблей альянса стремление избежать активного участия в ротации кораблей первой линии. — Традиционная схема линейного боя в космосе подразумевала замену просевших в плане щитов и легкоустраняемых повреждений кораблей на «свежие», что позволяло значительно повысить выживаемость всего флота на дистанции. Ведь огневая мощь крупного корабля, как правило, начинала падать лишь после пересечения определённой границы живучести, когда прикрывающие орудийные точки щиты отключались от перегрузок, а бронеплиты раскалывались, плавились и разлетались в виде обломков, открывая чувствительное нутро боевых колоссов. — Но это лишь следствие. Обрати внимание на перемещения этих кораблей и ситуацию на конкретных участках поля боя, которые они «посещают»…

Чаще всего эти крейсера перемещались туда, где Альянс серьёзно теснили, и где возникал риск развала поддерживаемого ими построения, обеспечивающего прикрытие для всё прибывающих и прибывающих МЛА. Появление в таких областях одного из двух крейсеров мгновенно меняло всё: имперцы вдруг начинали ошибаться, а вот пилоты альянса совсем наоборот, активно теснили противника, демонстрируя порой невероятного уровня синергию, что было вполне реально для машинного флота, но не для органиков, предпочитающих использовать устаревшие технологии и полагаться на раздутые донельзя экипажи, взаимодействие которых зиждилось на дисциплине и честном слове.

Иными словами, это были очень странные корабли, оказывающие на союзников и противников невозможный эффект.

— Если бы я не обладал сверхспособностями и не знал, как часто встречаются подобные мне люди, то списал бы всё на харизматичных религиозных лидеров их сект, боевой дух и череду совпадений. Но тут налицо действие даже не одного, а минимум двоих сверхов, способных вот так воздействовать на своих и чужих. И, кажется, это вполне себе одинаковый эффект, Про. Я очень жду подобных записей последних боёв, чтобы узнать, присутствуют ли аналогичные сверхи в составе других армад. И если да… — Хирако невесело покачал головой. Кому как не ему знать, что это такое — сила сверхчеловека? Он сам мог перевернуть ход любого сражения так, как не мог ни один тактический гений современности. Потому что даже гений не может угадать, чем на самом деле располагает противник. А Хирако мог. И не угадать, а узнать точно, лично с этим столкнувшись. А после — переиграть так, как выгодно ему. — … то эвакуация в неизведанные регионы действительно может стать актуальной очень и очень скоро.

Центр Синхронизации уже принял новую задачу, приступив к её оценке для последующего присвоения определённого приоритета. PR-0 же сделал выводы и продолжил диалог, целенаправленно сместив акценты. Вопрос о том, что же ещё хаотичный, и оттого периодически сверхэффективный органик обнаружил, пересматривая записи боёв империи и альянса будет поднят позже, в условиях, наилучшим образом для этого подходящих.

— Нам есть, куда отступить. Но без потерь этого сделать не выйдет. Вопрос лишь в том, насколько масштабными они будут. — Визор Палача сфокусировался на собеседнике. — Прямо сейчас мы в достаточной мере надёжно закрыты от врага патрульными группами Федерации: они уже находятся на местах и худо-бедно, но выполняют наши обязанности. При этом на границах гегемона собираются силы на порядки большие: мне уже известно о двенадцати флотах, каждый из которых может составить конкуренцию любой из задействованных сейчас армад прорыва Ззод. Уверен: в том случае, если противник подойдёт к нам слишком близко, или же задействует рейдеров, Федерация не станет долго тянуть. Им выгоднее устраивать сражения вне своих территорий. Что же до меньших зол, то, благо, пираты пока ещё не рискуют появляться в близлежащих системах, и у наших «союзников» есть время на налаживание всех процессов.

— «Союзников»? — Хирако, как и требовалось, не пропустил мимо ушей игру интонаций дроида-Палача. — Есть основания уже сейчас считать их, кхм, недостаточно надёжными? Я понимаю, что некоторая часть их высокопоставленных лидеров точит на Каюрри зуб, но пока их вполне неплохо уравновешивает фракция Фо’Ганди…

— Я склонен считать, что этот виток войны сотрёт с лица галактики Империю, Осколки и Звёздные Королевства. Вместе с тем пропадёт и надобность в Каюрри как в самостоятельном образовании: никаких торговых путей более не будет. А на то, чтобы уничтожить потенциальный нарыв в своих тылах пойдёт и Фо’Ганди. — Визор Палача блеснул алым, а он сам сложил манипуляторы на столе перед собой, «переплетя» мощный стальные пальцы, которыми так удобно было ломать хребты и вырывать трахеи. — Вероятность этого становится тем выше, чем более серьёзным противником представляется Альянс.

— Я изучал похожие выкладки с Каюрри ещё когда мы летели договариваться по поводу линкора. — Хирако кивнул. — Но «настроения» там были совсем другие.

— Ситуация кардинально меняется день ото дня. — Не стал отрицать Палач. — Даже я не берусь предсказывать, что будет через неделю. Слишком существенно всё изменил Альянс, и что хуже всего — изменениям этим нет конца.

Коммодор закрыл глаза, после чего неспешно принял подобающую разумному его положения позу. Иными словами — сел в кресле как должно, а не как хотелось.

— Возможно, есть смысл не отправляться за линкором лично, а выделить для этого дела кого-то из старших офицеров посмышлёнее. Если одобришь, то я попытаюсь прощупать настроения наших «союзников»: была тут парочка предложений от местных флотских. Предлагали обменяться опытом и пообщаться на предмет лучшей организации совместного «быта». Конечно, это было ещё до того, как мы решили окопаться в системе, но такие приглашения так просто не отзываются, верно?..

— Считаешь, что ваши подопечные справятся?

— Уже сколько лет мы их тренируем и натаскиваем? Не всё ж Системе да нам отдуваться. Как раз за экзамен сойдёт: риски невелики, вероятность возникновения форс-мажора мизерная. Справятся.

— Оставлю организацию этого «мероприятия» за тобой, Хирако. Но твоя харизма и способность всюду пролезать без смазки пригодятся в деле установления настроений среди офицеров патрульного флота Пространств. — Бывший пиратский капитан действительно мог похвастать поразительной способностью к добыче информации, и PR-0 считал нерациональным препятствовать высказанному им же желанию, которое могло принести существенную выгоду в кратчайшие сроки. — В остальном я тебя не ограничиваю. Действуй.

Хирако встал и шутовски козырнул:

— Сделаю. Но и ты постарайся не допустить лишних жертв среди наших, лады?

Массовая гибель «своих» органических единиц на данный момент была для Центра Синхронизации невыгодной, так что машина ответила без задействования лишних вычислительных ресурсов.

Потому что ресурсов этих и без того было недостаточно…

Глава 20

И Бездна разверзлась

Система Перикл-22, Империя Гердеон, линия соприкосновения.

60885 год от падения Социума.

Спустя сутки.

Миллионы единовременно несущихся по пустоте снарядов и десятки тысяч ракет. Многие сотни взрывов и бесчисленное количество смертей разумных, каждый из которых о чём-то мечтал и во что-то верил. Две армады столкнулись в битве насмерть на орбите ничем не примечательного имперского мира, и ни одна из сторон не собиралась сегодня отступать. Воины Империи Гердеон знали, что за их спинами прямо сейчас идёт эвакуация последних жителей планеты. То же самое знали и фанатики Альянса Ззод. Правда, цели у них были совсем другие. Прямо противоположные, можно сказать.

Так или иначе, но всё это, — смерти, эмоции и разрушения, — порождало неслышимое смертным эхо, в котором посвящённый культа, Велий Зоркий, сейчас отчаянно пытался не раствориться. Смерть, ужас, страх, крушение надежд — вспышки чужих эмоций подпитывали посвящённого, позволяя ему куда чётче ощущать материальный мир через призму Эфира, но его психика с каждым часом становилась всё менее и менее цельной. Всё чаще он заходился в приступах безумного хохота, всё чаще видел в смертях союзников что-то смешное, а в гибели врагов трагедию и печаль. Иногда он отдавал бессмысленные команды, и предупреждал об угрозах, которые существовали в очень далёком будущем, а иногда своими силами выжигал мозги всему живому на бортах кораблей, которые продолжали дрейфовать, покидая область идущего боя. И под такие удары с попеременным успехом попадали и свои, и чужие: шепчущему безумию всё равно было, чьи жизни приносить в жертву.

В жертву кому?

Посвящённый знал ответ, но не верил в него, не признавал его и отчаянно надеялся на то, что всё вокруг происходящее всего лишь страшный сон. Что он, больше тридцати лет готовившийся к этой военной кампании, не провалился и не утратил контроль. Что всё ещё можно исправить. Что покровители и ориентиры в деле покорения Эфира своей не чудовища…

— Сектор четырнадцать-три-три-один, выход рейдеров из слепого прыжка через четыре минуты. — Связисты засуетились, передавая информацию дальше, но посвящённый, коротко вздрогнувший и застывший, точно каменное изваяние, этого уже не видел. Его зрачки расширились до предела, а ополоумевший взгляд начал плавать по мостику, черты и рублёные углы которого расплывались и искажались, превращаясь в тягучее, противоестественное желе. Буйство красок и кладезь самых разных форм играючи одарили бы обычного человека сенсорным шоком, но посвящённый, с самого детства натаскиваемый на работу с Эфиром, держался. Даже осознание того, что вокруг никто не паниковал, не восклицал и не кричал не поколебало его уверенности, не заставило выйти из транса, отдав буйству эфирных энергий весь корабль, если не флот.

Словно маяк на крохотном островке посреди бушующего океана, разум посвящённого исправно выполнял свою работу, структурируя и усмиряя ставший невообразимо чудовищным поток Силы, лопающий космические корабли имперцев точно ребёнок мыльные пузыри. И пусть удары эти с каждым разом становились всё менее направленными и всё более хаотичными, мужчина не сдавался. Во флоте каждый разумный, будь то цийениец, человек или кто-то ещё, безукоризненно и не щадя себя выполнял свою работу.

И посвящённый не должен был стать исключением из этого правила, даже если ему придётся возложить на алтарь победы всего себя.

Что, впрочем, кое-кого вполне устраивало.

— Посмотри на меня, Велий. Не отводи взгляда от того, в кого верил всю свою жизнь. — Мягкий, мелодичный голос взорвался в голове мужчины тысячью искр, и последние осколки самоконтроля обратились в ничто. Отчаянные попытки не смотреть прекратились, и более человек не собирался противиться ни приказам, ни даже просьбам идеального существа, снизошедшего до его скромной персоны.

Эфир избавился от оков, и проходящий мимо линкор Альянса захлестнула волна потустороннего пламени. На мостике раздались крики, засуетилась охрана, но Велий, первый среди равных, уже не замечал этого. Его прежде плавающий взгляд сосредоточился на необычайной красоты гуманоиде, замершем напротив. Высокий и гармонично сложенный, с белоснежной кожей и водопадом ниспадающих по плечам иссиня-чёрных волос, он взирал на материальный мир пронзительно-яркими пурпурными глазами, а на посвящённого смотрел словно родитель на любимого ребёнка.

С гордостью, глубоким удовлетворением и умилением.

Белоснежная, пульсирующая силой и затянутая в закрывающую лишь три пальца перчатку ладонь коснулась виска вздрогнувшего мужчины, в голове которого тут же расцвёл цветок эйфории, смывший последние крохи человеческого самоосознания.

— Ты достоин, Велий. Достоин того, чтобы открыть свой разум Эфиру так, как должно. Твоя воля непоколебима. Тебе подчиняются энергии, недоступные даже лучшим из смертных. Открой разум, Велий. Сделай шаг в Эфир…

Велий, в котором к этому моменту не осталось ничего от самого Велия, с готовностью открылся потокам Эфира. Вспышка — и вот уже разум, суть и душа фанатика обратились в ничто. Испарились, распались ворохом нематериальных частиц, органично влившихся в общий поток энергий.

А на освободившееся место встал тот, кто доселе присутствовал в материальном мире лишь в качестве проекции. Глаза «Велия» пыхнули сверхъестественным пурпуром, и неконтролируемое буйство Эфира в непосредственной близости от сражающихся улеглось. Лёгкое движение руки — и несколько десятков имперских кораблей разом раскалывает на части, поджигает, замораживает и измельчает в пыль. Эхо смертей и первобытного ужаса, рождённого непониманием происходящего, первый Воплощённый вдохнул с невообразимым прежде удовольствием.

Ибо сейчас перед ним раскинулась новая галактика, в которой было достаточно жизни, чтобы окупить тысячи и тысячи лет, потраченных на возведение связывающих реальности мостов. Затянувшийся со своим воплощением План был близок к своему завершению, ибо теперь у коренных жителей этой реальности не было и толики надежды на то, чтобы изгнать вторженцев.

Полноценное воплощение Эфира отныне было лишь вопросом времени.

— Всему флоту — выйти из боя и отвести корабли к границе системы. — Голос «Велия» звучал громко и властно, а сопротивляться или даже просто раздумывать над его приказами могли считанные единицы разумных. Только те из них, чья воля была крепче стали были способны сопротивляться внушению. И они возмутились бы, не выполняй все вокруг полученный приказ в точности и с невиданным доселе энтузиазмом. — Установите связь с «Мглой-2».

Второй корабль с посвящённым на борту действовал на противоположной части поля боя, и на данный момент не торопился выполнять приказ «Велия»: другой одарённый своими силами создавал своеобразный барьер, препятствующий влиянию извне. И хоть занявшее тело смертного существо могло подавить волю «коллеги», делать это без серьёзных оснований не собиралось. Ведь способные проявлять инициативу подчинённые были куда ценнее болванчиков, которые, к тому же, не будут отличаться приемлемой жизнеспособностью, а обработка будет даже более грубой, чем то, чему подвергались так называемые Длани.

Вот уж с кем предстоит немало мороки…

— Милорд, флагман «Весть» запрашивает связь. Адмирал на линии!

«Велий» поморщился: всё-таки муштра и рефлексы, вбитые в разумных, составляющих экипажи кораблей, вредили мягкому подчинению. Словно разбросанные на дороге камни, они подбрасывали проезжающие по ним телеги или заставляли объезжать их, препятствуя естественному течению мыслей. Со временем эта проблема канет в лету, но пока «Велий» был вынужден довольствоваться несовершенством получившихся марионеток.

Изображение на экране ещё не успело сформироваться, а «Велий» уже отыскал сильного волей цийенийца, ворвался в открытые Эфиру мысли, удостоверился в правильности сделанных выводов и одним точным ударом пробил брешь в его сознании и изменил его так, чтобы впредь проблемы не могли возникнуть в принципе.

Теперь адмирал седьмого флота Альянса Ззод был неспособен противиться его воле, хоть и потерял при этом значительную долю своего прежнего потенциала. Но именно такая судьба ждала сейчас всех тех, кто угрожал планам первого Воплощённого. Потом он намеревался полностью отказаться от такой обработки ради увеличения потенциала своих марионеток, но сейчас неосторожность или ошибка, могущая стоить ему тела, отложила бы претворение Плана в жизнь ещё на несколько десятков лет. Ибо опосредованным воздействием на податливые разумы весьма непросто было развязать ещё одну войну на уничтожение, в которой воины обеих сторон будут алкать мучений и смерти своих врагов.

И без того подходящая бойня образовалась лишь с одиннадцатой попытки, уже после того, как империя додумалась эвакуировать своих граждан, уменьшая тем самым объёмы смертей, служащих катализатором для возбуждения спящего Эфира этой реальности.

— Прислушайтесь к моим словам, адмирал. Совсем скоро в системе случится коллапс, и лучше бы нам к этому моменту оказаться как можно дальше от планеты. — С мягкой и пугающей улыбкой произнёс «Велий», обращаясь к готовому выполнить любой приказ цийенийцу. — Нам необходимо отойти к границам системы любой ценой и в сжатые сроки.

Цийенийец не подвёл, достойно изобразив раздумья и принятие решения: он хмурился и сверялся с данными на дисплеях, что-то говорил помощникам и тем самым сглаживал углы в головах старшего офицерского состава, среди которого было немало разумных, предпочитающих сначала думать, а потом делать, и не принимающих приказы на веру вслепую.

А ведь это всего лишь воины, даже не каста созидателей и уж тем более не каста правителей, с которыми всё будет куда сложнее. Но «Велий» не боялся трудностей, ибо за тысячи лет своей жизни он сталкивался с самыми разными проблемами. И был всё ещё жив, что недвусмысленно указывало на его способности их решать. Да и мог ли вообще слабак и бездарь стать первопроходцем, создателем новых Врат, двенадцатых за всю историю их вида? Нет, конечно же нет. За это право боролись лучшие, а он среди них оказался первым.

— Первопроходец… — Тихий голос не услышал никто кроме обронившего это слово существа, незримо направляющего потоки Эфира в образующуюся воронку связывающей две разных реальности пуповины. Именно отсюда пойдёт волна, пробуждающая спящий Эфир. И здесь же однажды объявятся его сородичи в своих настоящих телах: вечных и совершенных, способных управлять нематериальными энергиями на принципиально ином уровне. Тех, ради кого он отказался от одного бессмертия, дабы в перспективе обрести другое. Стать частью Эфира целой реальности и тем, чьё имя будет знать каждый из их вида…

Но пока ему предстояло хорошенько подготовиться, воплотить в реальность оставшиеся пункты Плана и сделать всё для того, чтобы сохранить эту оболочку и подготовить культ для противостояния неведомому, совершенно новому врагу, с подобным которому их вид ещё не встречался. Обитая преимущественно в наполненных живым Эфиром мирах, Его хозяева оказались своего рода лягушками в глубоком и просторном, но всё же колодце. Потому что уровень технологического развития, недостижимый по их меркам, породил нечто воистину страшное: мыслящую машину, покорившую целую галактику.

И с этой машиной древним, как сам Эфир существам предстояло столкнуться в прямом противостоянии. Это интриговало, пугало и завораживало одновременно. Первое потенциально серьёзное препятствие. Первый опасный враг.

«И новый виток истории, конечно же» — подумал «Велий», обращаясь, наконец, ко второму посвящённому на борту «Мглы-2»…

* * *

Адмирал Мел’Пси’Кар никогда не стремился забраться на вершину карьерной лестницы. Он всего лишь делал свою работу: обстоятельно и качественно, так, что никто и никогда не смог бы придраться и уязвить непомерную гордость цийенийца чем-то подкреплёнными претензиями или обвинениями.

Потому что подкреплять было нечем, и адмирал это знал.

Вот и несколькими часами ранее он намеревался исполнить свой долг, урезонив сошедшего с ума посвящённого, одарённого человека, посчитавшего, что он в праве отдавать чрезвычайные приказы. Но для начала он решил узнать у того лично, чем обосновано сие рвение… и это была его первая и последняя ошибка. Из-за неё он потерял себя, превратившись из гордого, волевого и ставящего превыше всего свою совесть военачальника в марионетку и блеклую копию себя прежнего. В послушну. куклу, беспрекословно выполняющую раздающиеся прямо в голове приказы.

Он отвёл корабли, наплевав на потери при таком незапланированном и простом, как топор, отступлении. Позволил отключить всю автоматику, отвечающую за вход и корректировку маршрута в подпространстве. Своим приказом разогнал операторов подпространственных установок, не понимая даже, зачем, но отчаянно желая выполнить всё услышанное в точности.

А теперь он стоял на мостике и наблюдал за невообразимо прекрасной, и вместе с тем ужасной картиной собственными глазами: благо, таких масштабов события фиксировались даже не самыми технологичными оптическими сенсорами флота Альянса.

Космическую пустоту рассекли цветастые протуберанцы неизвестной доселе энергии, агрессивной и опасной настолько, что имперский флот, оказавшийся на пути одного такого, продолжил бороздить просторы галактики уже в виде плазмы. Немногим дольше продержалась и планета, гибель которой сложно было описать словами. Часть её срезало одним из протуберанцев, и теперь очевидцы имели уникальную возможность лицезреть её в разрезе. Словно маленькое солнце понемногу избавлялось от скорлупы, а помогали ей в этом заботливые «руки» Эфира, проявление которого впервые в истории галактики смертные могли видеть невооружённым глазом.

И что самое удивительное — они чувствовали, что происходит нечто из ряда вон. Ощущали, как галактика впервые за миллиарды лет стенала и корёжилась, ибо в плоти её постепенно образовывалась колоссальных размеров дыра, искажающая физические законы. Эфир, вырвавшийся на свободу и соединивший две реальности, породил гравитационную аномалию такой силы, что любая попытка покинуть систему сейчас и впредь привела бы лишь к бесславной смерти смельчаков. И адмирал искренне не понимал, что они здесь делают и почему владыка допустил такое.

Это непонимание вступало в конфликт с навеянным желанием считать все приказы владыки истиной в последней инстанции, отчего цийенийец, стоя сейчас на мостике, то и дело мелко подрагивал: конфликт в разуме неуклонно бил и по телу. Какая-то его часть отчаянно хотела сделать хоть что-то ради спасения подчинённых, но другая, чуждая, стояла недвижимым, придавливающим всякую инициативность монолитом.

Адмирал Мел’Пси’Кар страдал, и эмоции его становились топливом для действий владыки, воля которого придавала форму прекрасному буйству Эфира.

— С «Мглы-1» поступили указания о начале подготовки к прыжку, адмирал. — Неуверенным голосом бросил офицер связи, повернув голову и воззрившись на адмирала, выше которого во флоте никого просто не было. — Дублировать команду всем кораблям флота?

— Действуй. Готовимся к прыжку. Нет причин не доверять посвящённым. То, что мы видим сейчас — это их зона ответственности. — Сам адмирал уже знал о том, что владыка поведёт флот своими тропами, оседлав волну Эфира, которая выведет их из ловушки. Но владыка не приказывал поведать об этом остальным, и Мел’Пси’Кар молчал, в соответствии с прошлыми приказами изображая непоколебимую уверенность и решимость.

Было ли это попыткой бунта против навязанной ему воли, или же так сказывалось силовое подчинение разума — не так важно. Суть заключалась в том, что такое поведение адмирала скорее вносило беспокойство, нежели сглаживало его. Но подчинённая железной дисциплине военная машина продолжала функционировать вопреки всему, и больше тысячи кораблей, технически не готовых к уходу в подпространство, выстроились в плотный походный порядок, застыв в ожидании… чего? Чуда?

Или проявления силы посвящённых, тех, кто ближе всех подобрался к познанию сути веры Альянса, без которой это гордое государство так и не восстало бы из пепла?..

Никто не заметил, как позади флота поднялась волна белоснежной Эфирной энергии, накатившая на корабли и поглотившая их. Для внешнего наблюдателя, имейся такой в системе, флот Альянса пропал бы точно так же, как немногим ранее исчезли уничтоженные буйством непокорной стихии корабли Империи. Для самих же разумных, находящихся на кораблях, эффект ничем не отличался от ухода в подпространство. Разве что толчок был сильнее привычного, но большинство списало это на непростые обстоятельства, в которых, вроде как, прыжок вообще был невозможен. Им было достаточно и того, что их не размазало на входе в «подпространство», а остальное…

Остальное будет потом. Здесь и сейчас же домой возвращались победители, уничтожившие не только флот и граждан врага, но и всю их планету.

Глава 21

Близко и далеко

Каюрри-2, инит-аграрная планета, Внешние регионы.

60886 год от падения Социума.

Спустя восемь часов.

Хирако находился в своих апартаментах, когда коммуникатор разразился звонкой трелью, а Тереза потребовала(!) срочно его проверить, задействовав стационарные динамики. Мужчина, который в этот момент отдыхал после бурной ночи и не менее бурного утра, переполненного разного рода документацией на новые и модифицированные старые корабли, оружие и оборудование, с которым было необходимо ознакомиться, последовал «совету», подхватив ближайший планшет… и замер, словно заметивший близкую добычу хищник.

Или перепуганное млекопитающее, заметившее как раз-таки хищника: оба сравнения были одинаково уместны.

— Ё… — Одинокий звук вырвался из мигом пересохшего горла коммодора, который вчитывался во всё новые и новые строки, не зная, смеяться ему или плакать. И сообщения не кончались: приходили всё новые и новые, от партнёров, знакомых и неофициальных осведомителей из числа тех, знакомства с которыми порядочные люди стараются не афишировать.

«Словно дамбу прорвало. Это ж сколько связи не было?..» — подумалось коммодору, когда число отправителей с кипами сообщений превысило полсотни. — «А ведь и правда — с ночи полная тишина стояла…».

На первый взгляд все сообщения как одно вещали о глобальном инциденте, эхо которого можно было ощутить даже на другом краю галактики.

И чем больше Хирако вчитывался, тем меньше ему это нравилось.

И смеяться как-то плавно перехотелось.

Нечто произошло на линии соприкосновения Империи и Альянса, отчего полностью пропала возможность связаться с кем-либо в «пятне» радиусом в пять-шесть тысяч световых лет. И уже сейчас стало ясно, что в «пятне» этом так же оказались нарушены все подпространственные маршруты. Данные, которые использовались, дополнялись и корректировались тысячелетиями, стали полностью бесполезны. Сотни триллионов разумных оказались оторваны ото всей остальной галактики, и не все из них могли существовать автономно: исторически повелось, что планеты развивались в рамках своей «специальности», производя что-то конкретное или выполняя одну-единственную роль.

Планета-ферма, планета-курорт, индустриальный мир…

И если без машин ещё можно было как-то выжить, то что делать без еды и даже без возможности в разумные сроки её вырастить? А на планете с суровым климатом, зависимой от поставок извне той же одежды или энергоресурсов? И таких миров не тысяча — десятки тысяч. Обречённых на участь куда более жуткую, чем даже уничтожение в войне…

Хирако передёрнуло от одной лишь мысли об этом, после чего он начал одеваться, одной рукой непременно удерживая планшет и скользя взглядом по сухим строкам отчётов и сообщений. Ещё одной плохой новостью стало то, что инцидент повлиял не только на какую-то определённую область. Просто там эффект оказался выражен настолько, что, фактически, каждый прыжок в границах «пятна» до проведения соответствующих расчётов будет считаться слепым, а значит долгим и опасным, повреждающим обшивку судна, а в худшем случае способным и вовсе этот самый корабль уничтожить. И то, кое-где мелькали сообщения о принципиальной невозможности прыгать в области со столь мощной гравитационной аномалией.

«Гравитация? Да даже чёрная дыра не оказала бы такого эффекта…» — промелькнуло в мыслях мужчины, когда он выскочил на улицу и нырнул в прохладный салон личного антиграва, который оторвался от земли даже раньше, чем закрылись двери.

На глаза коммодора попалась скомпонованная Системой подробная схема галактики с наглядно отрисованными на нём «пятнами». Да-да, во множественном числе, ибо первое пятно, «ядро», являло собой «мёртвую зону» с наиболее ярко выраженным эффектом. Но эффект этот не обрубило на весьма условной границе, вовсе нет: просто дальше он становился всё слабее и слабее, но всё равно простирался на десять-пятнадцать тысяч световых лет. Чем ближе к эпицентру — тем хуже всё обстояло, но рамки этого «хуже» ещё только предстояло определить, так как наличествующие данные были, по большей части, теоретическими, и Хирако не совсем понимал, откуда они взялись. Ведь Каюррианская Автономия находилась не так уж и далеко от «ядра» аномалии, и связь должна была навернуться намертво вместе с возможностью совершать прыжки. Суть-то одна и та же — и там, и там подпространство используется…

Так или иначе, но к практическим данным уже можно было отнести ряд зафиксированных и очень, очень неприятных фактов.

Во-первых, все корабли, находившиеся в момент инцидента в подпространстве, бесследно исчезли. Резкие изменения, привёдшие маршруты в негодность или навредившие им, невозможно было скомпенсировать, находясь в прыжке. В лучшем случае пропавшие корабли должны были «вывалиться» в космической пустоте, с возможностью совершить слепой прыжок к ближайшей обжитой системе. А в худшем просто разбились об нечто массивное, что могло подхватить сбившийся с курса корабль и притянуть его к себе. И плевать коммодор хотел на линкор, которого теперь было не дождаться. Парни, его и Галла, могли бесславно погибнуть просто потому, что им не повезло оказаться в подпространстве в один-единственный момент времени…

Во-вторых, подпространственные маршруты во втором радиусе теперь требовали проведения дополнительных расчётов, прежде чем по ним можно будет перемещаться так же быстро и безопасно, как раньше. Масштаб проблемы предстояло проверить на практике, но сообщение от Про не обнадёживало: по самым оптимистичным прикидкам путь в соседнюю систему теперь мог занять десять-двенадцать стандартных суток, и это только в том случае, если катаклизм, — иначе и не назвать, — не превратил подпространственные прыжки в этой области в смертельно опасную авантюру.

Слишком уж близко к Каюрри находился эпицентр, и от условной границы первого пятна их систему отделяла жалкая тысяча световых лет. С другой стороны, о какой бы то ни было угрозе теперь можно было забыть надолго: первое пятно развернулось так, что Альянс мог добраться до Каюрри только по широчайшей дуге через сотни систем Империи и Федерации, окольными путями через неосвоенные системы, или напрямик, что теперь было суть одинаково, если не хуже.

И хоть Автономия лишилась многих партнёров, — те же Звёздные Королевства отчасти покрыло пятно, — восстановление транспортного сообщения с Пространством Федерации было задачей вполне реальной и выполнимой в срок до года в том случае, если «с той стороны» будут задействованы соответствующие ресурсы. А они будут задействованы, так как гегемон был деньгами и торговлей намертво повязан со многими Звёздными Королевствами, которые своими силами будут выбираться «в люди» не одно десятилетие.

У них ведь не было Про, который уже давно озаботился разработкой оптимальных алгоритмов совершения слепых прыжков и дальнейшей стабилизации проложенных маршрутов, а гегемон помочь не мог: ни связи, ни транспортного сообщения не осталось, а отправлять корабли и специалистов вслепую никто не станет. В лучшем случае весь процесс, с учётом расстояний, растянется на годы, ибо бюрократическая машина гегемона и так не особо поворотлива, а уж в нынешних обстоятельствах и подавно.

Антиграв остановился, и Хирако выбрался наружу, широкими шагами направившись ко входу в здание. И вместе с ним туда же спешили десятки и сотни разумных, так или иначе задействованных в управленческом аппарате государства размером в одну обитаемую планету и четыре орбитальных станции различного назначения. И все эти работники как один были насквозь пропитаны беспокойством, страхом и даже ни с чем несравнимым ужасом: у многих там, в «пятне», оставалась родня, друзья и знакомые. Все те, чья судьба теперь была надолго, если не навсегда скрыта за завесой неизвестности.

Встречались по дороге и не-Каюррианцы, но к ним мужчина пока не присматривался: ему хватало мыслей в собственной пухнущей от этого избытка черепушке.

Коммодору было искренне жаль застрявших вдали от дома несчастных, но он старался абстрагироваться от чужих переживаний и мыслить рационально, так, как должно человеку его положения и возможностей. Про никогда не собирал всех просто так, да и простых разговоров «ни о чём» от него было не дождаться. Хирако понял это не так давно, единожды задавшись вопросом касательно того, что должно быть важно для машинного разума. У машины ведь нет ни интересов, ни привязанностей, ни даже гормонов, которые обычно подталкивают органиков к совершению разного рода глупостей или просто не несущих в себе смысла поступков. Следовательно, каждая беседа по душам, каждая встреча, каждое обронённое Лордом слово имело конкретную подоплёку. Донести информацию, узнать что-то, проверить реакции — мало ли там вариантов?

Но общая суть одна: ничего просто так, у всего должен быть смысл.

Какой? Хирако мог бы сообразить что-то или догадаться, но обстоятельства, мягко говоря, не располагали к пространным размышлениям, которые сейчас не могли ничем помочь. А удовлетворить свой интерес можно и потом, ведь Про, как считал коммодор, ответил бы и на такой вопрос, подробно всё разжевав. Потому что он явно нацелен на сотрудничество с лояльными ему разумными, а что сближает лучше взаимопонимания?

Вереница коридоров, парочка лифтов — и вот уже коммодор переступает порог огромной залы, выполненной по аналогии с сенатской: вдоль стен — подвижные ложи-пятиугольники, снабжённые всем необходимым для каждого участника «совещания», а в центре громада голопроектора, способного порождать голограммы, в деталях различимые из любого конца зала. И пусть куда удобнее было работать с проекторами непосредственно в ложах, отчего-то в галактике была общепринята именно такая структура устройства подобных помещений.

Шум, обсуждения, местами даже ругань — всего этого в зале было в достатке. Пока Хирако ехал, «оседлав» ближайшую свободную ложу, он успел заметить не одного и даже не десяток чужаков. С кем-то он был знаком лично, о ком-то лишь слышал, кого-то не признал бы и в упор, но на памяти коммодора это в принципе был первый случай, когда на экстренное совещание попадали посторонние. Да, партнёры, да, весомые фигуры в своих мирах и системах, но — чужие, не Каюррианцы.

По всей видимости, сюда попали имеющие вес в обществе разумные из тех, кому «повезло» в ключевой момент оказаться на планете вдали от дома. Это во многом объясняло настроения присутствующих, ведь к родным, к имуществу и важным делам некоторые из них не могли вернуться в принципе, и оттого отчаянно переживали за то, что было для них важно. Хирако и сам бы сейчас убивался, если бы во время коллапса находился не дома, а, скажем, за три десятка прыжков отсюда.

Даже стой он во главе небольшого флота вроде того, что отправился за линкором, возвращение было бы очень непростой задачей. Ведь если раньше путь до места встречи занял бы девять суток, то теперь этот срок вполне мог увеличиться в двадцать-тридцать раз. А вычислительных мощностей боевых кораблей для эффективного проведения соответствующих расчётов совершенно недостаточно.

Одновременно с этой мыслью Хирако решил, что он сделает всё для того, чтобы по следу его подчинённых отправилась группа специализированных кораблей. Это будет всяко эффективнее простого ожидания в надежде на то, что парни вернутся своими силами через несколько месяцев или даже лет, если худшие теоретические предположения экспертов будут подтверждены на деле.

Тем временем платформа-ложа заняла место среди прочих, оккупированных преимущественно Каюррианцами, подключившись к заранее созданному внутреннему каналу связи.

— Ознакомились с последними новостями, коммодор? — Поинтересовалась Берр Тиранис как-то слишком вежливо для женщины её характера. По крайней мере, обычно она говорила с коммодором совсем иначе: жёстче, без расшаркиваний и уж тем более без «выканья».

— Поверхностно. Информации слишком много, а меня буквально сдёрнули с дивана… — Хирако покосился на наруч-коммуникатор. — … двадцать две минуты назад. Что обсуждали?

— Пока что ничего. Так, личные беседы с глазу на глаз и в компаниях. В основном на повестке дня вопрос о том, каким образом можно попытаться вернуться домой. — Хирако хмыкнул. Очевидно, что политики, торговцы, дельцы и прочие подобные товарищи могут и не обладать всем необходимым массивом знаний настоящего космического волка. Что для них уверение в невозможности совершения подпространственных прыжков, если они всю жизнь летали безо всяких проблем? — Но Лорд Про сказал, что сейчас подпространственные прыжки едва ли возможны, так что им и правда придётся переждать здесь, на Каюрри. Очередные проблемы с размещением и организацией их содержания…

— Собираетесь организовать невольным гостям подобающие условия?

— Конечно. Это выгодно в долгосрочной перспективе, ведь разумные такого уровня, в большинстве своём, не забудут о предоставленной им в трудную минуту безвозмездной помощи. Игра стоит свеч. — С железобетонной уверенностью заявила женщина, органично вписавшаяся в мир интриг, заговоров, одолжений и хитросплетений социальных взаимодействий.

А в следующую секунду, не дав коммодору и слова промолвить в ответ, в разговор самым наглым образом влез Трюи Галл. Впрочем, такое поведение в кругу друзей для него было вполне себе обычным.

— Хирако, у нас есть исследовательские корабли, способные нормально проводить слепые прыжки? — Мужчина бросил взгляд на показания подключенных к линии связи «клиентов». Как и ожидалось, прямо сейчас таковых было всего четверо — он, Галл, Тиранис и непосредственно Лорд Про.

— Есть. Я уже думал над этим вопросом, займусь сразу после завершения этого… мероприятия. — На совещание сие походило мало, на совет — тоже, так что Хирако выбрал наиболее нейтральное определение.

— Отлично. Хочется верить, что это дерьмо не застало наших в подпространстве. Я тут подсчитал по дороге, в момент того, как всё и случилось, они должны были находиться в системе Кри-П-22 и готовиться к следующему прыжку. Окно там солидное — почти семь часов, система очень уж специфическая, быстро из края в край не пройти. Так что шансы на хороший исход достаточно велики…

Что Хирако нравилось в напарнике, так это его отношение ко всем, кого он считал своими, что он не переставал подмечать даже спустя столько времени. Потому что будь иначе, и они вряд ли бы сработались на достойном уровне: бывший пиратский капитан в штыки воспринимал тех, кто не ценил доверившихся ему разумных.

— Это обнадёживает…

Взгляд коммодора плавал по залу, а сам он в мыслях старательно подмечал самые разные детали в поведении чужаков, большая часть которых держалась откровенно плохо. Оно и неудивительно: сильных волей разумных не так уж и много, а «затерялись в космосе» здесь абсолютно все те, кого Хирако не знал в лицо, плюс кое-кто знакомый. Того же Муззика Фо’Ганди мужчина обнаружил далеко не сразу, ибо тот меньше всего сейчас напоминал непрошибаемого политика со стальной хваткой и гибким разумом. Посеревший и осунувшийся, дор’фор’гунн сидел в почётной ложе, о чём-то тихо переговариваясь с, по всей видимости, Про. Вот уж у кого была трагедия, так это у него: оказаться так далеко от сектора, за который отвечаешь, в то самое время, когда на кон поставлено твоё положение и влияние — это, мягко говоря, фиаско. А то и провал всей жизни, если там не осталось достаточно верных и способных сторонников, способных прикрыть твоё отсутствие.

Но долго хаосу продержаться было не суждено, и спустя ещё несколько минут прозвучал отлично слышимый, но не чрезмерно громкий звуковой сигнал. Ложа Лорда Про, отсоединившись от крепления у стены, медленно выплыла в центр зала, моментально приковав к себе всё возможное внимание.

Выдержав небольшую паузу, Про окинул собравшихся взглядом алого визора и заговорил:

— Я рад, что столь многие из вас нашли возможность посетить это собрание. От лица Каюрри я хочу поприветствовать всех здесь присутствующих, выразить свои соболезнования тем, кого так или иначе задел произошедший несколькими часами ранее инцидент. И предложить всяческую поддержку здесь, на Каюрри, невольными пленниками которой стали наши друзья, союзники и партнёры…

Слова Лорда Про не стали для коммодора откровением: что-то такое он и так предполагал, а сейчас лишь подтвердил эти предположения. Естественно, сразу после главного заявления последовало доведение до всеобщего сведения всего того, что сами Каюррианцы смогли выяснить к нынешнему моменту.

По счастливому стечению обстоятельств, — а иначе военную линию связи Федерации, развёрнутую так кстати, было не назвать, — наладить связь с гегемоном удалось достаточно быстро. И пусть пока связь была крайне паршивой, а передача того, на что раньше требовалась секунда, занимала теперь полновесные минуты, но изначально ведь предполагалось отсутствие связи в принципе!

Собственно, обилие сведений о состоянии самых разных частей сектора в частности и галактики в целом обеспечивалось именно за счёт линии связи Федерации, которая не отказала в доступе к добываемым данным тем, рядом с кем надолго застряла немалая часть её флота. И застряла в отрыве от снабжения и без достаточных запасов припасов: никто даже не предполагал, что короткий маршрут «длиной» в пятнадцать суток от системы-форпоста Федерации до Каюрри оборвётся вот так, одномоментно.

До сего момента большую часть грузов составляло оборудование — орбитальные оборонительные платформы в разобранном виде, ретрансляторы, мобильные верфи и прочая, прочая. Всё то, что никак не могло прокормить почти семьдесят тысяч разумных — экипажей и работников пресловутых станций, и больше пятидесяти тысяч членов экипажей военных и гражданских звездолётов. Которые, в добавок ко всему, оказались разбросаны по окрестным системам, и остро нуждались в незамедлительной помощи — отправке транспортников со всем необходимым.

И Автономия не отказала, уже начав подготовку соответствующих грузовых кораблей-автономов, с сугубо механическими экипажами на борту, которые, в случае чего, не так жалко было потерять в процессе совершения слепого прыжка в условиях действия аномального гравитационного воздействия.

А оторванные от своих офицеры Пространства Федерации, проникшись своим положением и проявленным союзниками, — положение которых для окружающих тоже выглядело так себе, — участием, пошли против приказов сверху и предоставили Каюррианцам доступ к своим каналам связи. С контролем, конечно, но для Центра Синхронизации даже этого было более чем достаточно. Потому что план действий в условиях информационного вакуума составить было невозможно, а действовать вслепую машинный разум закономерно считал неприемлемым.

Обо всём этом Хирако узнал буквально только что, скользя взглядом по комментариям, прилагающимся к речи Лорда Про и появляющимся на экранах терминалов в ложах высокопоставленных Каюррианцев. Про хотел, чтобы его подчинённые были в курсе подоплёки всего сказанного, и коммодор, вчитываясь во всё новые и новые строки, не мог не признать оперативности, ширины и глубины реализуемых замыслов.

Про выжал из ситуации максимум пользы, склонив на свою сторону контр-адмирала, застрявшего весьма далеко от Каюрри, но ещё дальше от Федерации, за счёт чего получил доступ к информации извне. Предоставил гарантии одиночкам, застрявшим в системе, и тем самым изрядно повысил свои рейтинги в глазах партнёров, действующих и потенциальных, которые прибыли на Каюрри, чтобы присмотреть возможности для дальнейшего сотрудничества. И в первые же часы взял ситуацию под контроль, тем самым минимизировав панику, которая в ином случае могла захлестнуть всю планету.

Способа добиться лучшего результата, по мнению коммодора, просто не существовало. И как только обо всём этом станет известно, о «прикрывающихся миротворчеством бандитах» говорить продолжат только идейные и заинтересованные лично разумные, коих в галактике не так много. И при всём при этом информационная война, ведущаяся против Каюррианской Автономии, наверняка затихнет: едва ли найдётся тот, кто решит продолжать её в нынешней ситуации. Тут бы, так сказать, самим остаться на плаву, ведь стратегия девяносто девяти процентов всех дельцов так или иначе, но строилась на межсистемном сообщении. И не важно, вольный там торговец с одним кораблём, или внушительная корпорация с флотом из сотен и тысяч судов: всем будет одинаково плохо, с поправкой на масштаб.

— … таким образом мы, все мы, должны сейчас сплотиться перед лицом огромной угрозы, приложив все возможные усилия для восстановления утраченного. На это потребуется время. Много времени и много сил, материальных ресурсов. — Синтезированный машинный голос был, с позволения сказать, практически идеальным. Холодный и суровый, с отчётливо ощущающейся ноткой неестественности, от которой «Лорд Про» не стал избавляться, он был по-своему харизматичным. И его слушали, ему внимали даже когда сама суть сказанного от слушателя ускользала в силу невнимательности или отсутствия требующихся знаний. — Поодиночке мы будем добиваться ощутимого результата десятилетиями, но я искренне надеюсь и верю в то, что и наши соседи приложат руку к этой, без преувеличения, колоссальной работе. От вас же, господа и дамы, я жду содействия в этом вопросе. Все здесь присутствующие — выходцы с разных планет, ныне принадлежащих к разным политическим формированиям. И к вам действительно могут прислушаться…

Покуда Про пытался подтолкнуть всё собрание в нужном Каюрри направлении, Хирако продолжал изучать комментарии, которые «заглядывали» намного глубже. В них приводился наиболее, по мнению Про, вероятный сценарий, в котором сектор не коллапсирует, но раздробится на множество отдельных автономных формирований. Даже гегемоны не смогут избежать этой проблемы, так как властолюбивые, амбициозные лидеры на местах всегда найдутся, и объявления об отделении обязательно последуют, пусть и не сразу. А уж что будет твориться на периферии…

В особенности это коснётся регионов, близких к эпицентру аномалии и, соответственно, отрезанных куда надёжнее — Империи Гердеон и большей части Звёздных Королевств. А это ни много, ни мало, а тысячи систем с пригодными для жизни планетами. На какое количество кусочков можно раздробить такой пирог? Предсказать невозможно, но число должно получиться внушительным. И хаос воцарится в галактике на десятилетия, если не века.

А ведь ещё есть Альянс, который, стоит учитывать, вряд ли отступит. Их практически отрезало от тех, против кого они выступили, но возобновление конфликта, с учётом их фанатичности, всего лишь вопрос времени…

Тем временем Лорд Про дал слово первому, второму, десятому слушателю. Они задавали вопросы, выдвигали предположения, делали заявления и всячески активно участвовали в обсуждении. Кое-кто действительно во всеуслышание объявлял о намерении приложить все силы на поприще восстановления подпространственных маршрутов, но придерживающихся, до поры, нейтральной позиции всё же было больше. Разумные были напуганы, и потому не торопились принимать столь значимых решений, не посоветовавшись предварительно с товарищами по несчастью. Да и надежду связаться со своими, кем бы эти свои ни были, они едва ли оставляли: не в природе разумных такое было. Разумные и в смерть-то регулярно отказывались верить, чего уж говорить о разлуке?..

— Позвольте, Лорд Про. Откуда у вас сведения, касающиеся времени, которое потребуется провести в слепом прыжке? Насколько мне известно, определить его — задача весьма непростая и, чего уж греха таить, требующая высококвалифицированного подхода. — Высказался особенно изящный даже для представителей своего вида голдианец, облачёный в элегантный то ли халат, то ли тогу с золотой вышивкой и драгоценными камнями, вплетёнными в общий растительный узор. На голове же у него возлежала кажущаяся довольно простой серебристая диадема, чем-то напоминающая венок из дубовых листьев. — Нанять соответствующих специалистов проблематично даже в центральных мирах, а о нахождении таковых на Каюрри, я полагаю, было бы известно задолго до этого дня…

— Позволяю, полководец Ретерис. — Палач коротко кивнул, обозначая тем самым жест, принятый среди голдианцев. Голова в принципе имела большое значение в их культуре, да только не всякий разумный был способен подобающе разобраться в особенностях этого, стоит признать, не такого уж и многочисленного вида, представители которого часто встречаются от силы в трёх субсекторах. — Вы верно указали на то, что подобные специалисты встречаются нечасто. Но вы так же должны знать и о положении Автономии, раз уж вы прибыли сюда ради установления партнёрских отношений. Мы фактически лишены пространства для расширения, так как с одной стороны проходит облюбованный Федерацией второстепенный торговый маршрут и потенциальная «артерия войны», а с другой находятся неизведанные регионы. Закономерное следствие этого факта — стремление расширить жизненное пространство, пусть и путём создания новых подпространственных маршрутов.

Почти незаметно, но собравшиеся разумные оживились. Кое-где послышались шепотки, — которые PR-0, впрочем, отлично слышал, — образовались очаги живейшего обсуждения… которое, впрочем, развития не получило. Царившие в зале настроения просто не дали этому произойти.

— Вы всецело удовлетворили моё и не только моё любопытство. Я прошу извинить меня за излишнюю настойчивость и проявленный чрезмерный интерес. — Смиренно склонил голову Ретерис.

Лорд Про покачал головой:

— Этот вопрос был закономерен и логичен, полководец Ретерис. Вы, как и все здесь присутствующие, имеете полное право об этом знать. Всё-таки это я навязываю вам своё мнение и видение ситуации, а не наоборот. — Невысказанной осталась так же фраза о том, что это они зависят от Лорда Про, а не он от них. Но умные разумные и так всё поняли. — Так или иначе, но теперь вы должны понимать, что мои слова о неприемлемости любых попыток сиюминутно покинуть систему — не взятая с потолка чушь. И, я уверен, здесь присутствующие смогут образумить своих товарищей, ныне задержанных вместе с их кораблями у границ системы.

Да, нашлись и те, кто собирался вопреки всему уйти в подпространство, наплевав на предупреждения бортовых компьютеров и просто здравый смысл. Всё-таки космос, будучи опаснейшим пространством, с течением времени открывался и для полнейших дилетантов, которые искренне считали, что уж они-то что-то в этом деле понимают. Особенно много таких было в срединных и центральных регионах, где глупость компенсировалась, так сказать, плотностью населения и практически гарантированным оказанием помощи любому разумному, попавшему в беду. Это во внешних регионах велик шанс был просто не дожить до готового протянуть руку помощи доброхота, загнувшись от разгерметизации, голода, жажды, радиации и ещё тысячи и одного способа бесславно сдохнуть в недружелюбном космосе. Потому-то и выживали тут только самые осторожные, опытные и осведомлённые.

А что же до идиотов, оказавшихся на Каюрри, то в их появлении виновата была Федерация с проектом своего торгового маршрута, о котором стало известно в том числе и любителям лёгких денег. А транспортировка чего-либо в обход границ Звёздных Королевств с их торговыми пошлинами воспринималась ими именно как лёгкие деньги.

Как итог — полтора десятка кораблей, капитаны которых были готовы добровольно очистить генофонд своих видов. Вот только Лорда Про, допусти он это извращённое массовое самоубийство, в дальнейшем просто не поняли бы. Вот он и перехватывал всех желающих, размещая тех на корабле, трюмы которого были давно переоборудованы под отсеки временного содержания.

— Я лично проконтролирую, чтобы эти глупцы более не доставляли проблем. Надеюсь, этого будет достаточно в качестве небольшой благодарности. — Голдианец опустился на кресло в своей ложе. — У меня всё, господа…

Собрание пошло своим чередом, и продлилось ещё пять часов кряду.

А в других частях сектора в то же время всё шло далеко не так гладко…

Глава 22

Конец сна

Каюрри-2, инит-аграрная планета, Внешние регионы.

60886 год от падения Социума.

Спустя час.

Муззик Фо’Ганди с самого детства отличался выдающимся хладнокровием, сдержанностью и склонностью к основательному подходу в вопросе решения разного рода проблем. За счёт этих качеств он, будучи выходцем из не самого примечательного, пусть и богатого рода потомственных политиков, за свою долгую жизнь сумел забраться на вершину, в один прекрасный миг оказавшись на пике своей карьеры.

А теперь всё то, чего он добился оказалось под угрозой просто потому, что вернуться домой отныне задачка со звёздочкой: если выдвигаться прямо сейчас, надеясь на то, что подпространство всё-таки не пожрёт корабль и позволит совершать нормальные слепые прыжки, — звучит-то как! — то дорога займёт никак не меньше девяти-десяти месяцев.

И одновременно с тем Фо’Ганди мог заняться тем, к чему испытывала страшное отвращение сама его суть: пустым ожиданием, покуда Лорд Про будет восстанавливать пострадавшие маршруты, что, в общем-то, выгодно и для Каюрри, которой необходимы были поставки извне. Сложная электроника, корабли — всё это тут не производилось, а завозилось извне. Плюс гражданский Каюррианский флот застрял где-то точно так же, как и любые другие корабли, и в интересах Лорда Автономии было их освобождение и вызволение из «плена»…

Но не в правилах Муззика Фо’Ганди было полагаться на других, ничего не делая взамен. Он привык за услугу платить равноценно, впервые за много лет оказавшись в ситуации, когда он мог не так уж и много. Флот Пространства Федерации, размещённый на торговом маршруте, не был ему подчинён, и перехватить бразды управления им он не мог. Связь с родиной, конечно, позволяла кое-что сделать, но материальные ценности ещё нужно было как-то сюда доставить, а информация сейчас обладала ценностью весьма условной. При этом Бордьюи, которого Фо’Ганди оставил в качестве своего заместителя в секторальном совете, уже успел отрапортовать о начавшихся попытках прощупать готовность Столпа отстаивать своё право править, что будет очень непросто сделать без личного присутствия на местах.

Слишком много всего Муззик завязал именно на себя, ведь представить, что межсистемное сообщение в один миг станет физически невозможно не мог, пожалуй, никто. Катастроф, подобной этой, не происходило ни разу за всю историю, считая аж с падения Социума. Потому что не могли действия разумных повлечь за собой попрание стабильности галактики, необъятной и, как всем казалось, непоколебимой.

Но попрали, и Муззику теперь предстояло разгребать последствия.

— Лорд Про. Позвольте выразить вам своё почтение: не всякому дано настолько же стремительно взять ситуацию в свои руки, столкнувшись с подобным этому кризисом. — Муззик Фо’Ганди не приветствовал, ибо не далее как час тому назад они встречались на собрании, и перед ним имели весьма содержательную беседу касательно планов Каюрри в отношении Федерации после того, как на самой возможности вести торговлю был поставлен жирный крест, полностью избавиться от которого не получится уже никогда. Просто по другую сторону маршрута более не с кем было торговать по причине наличия там «ядра пятна». Как собирались данные о границах пресловутых пятен — это отдельный разговор… — Выбранная вами стратегия действительно впечатляет.

— Благодарю, столп Фо’Ганди. — «Лорд Про» медленно кивнул. — Но вы ведь прибыли сюда с какой-то конкретной целью, верно? Именно сейчас у меня слишком мало времени, чтобы размениваться на вежливость…

Повторяться дважды Палачу не пришлось, ибо дор’фор’гунн и сам не единожды подумал о том, что растягивать разговор сейчас очень нежелательно. И у лидера маленького, но гордого государства, и у него самого было достаточно иных дел, требующих личного участия.

— Я хотел заручиться, в числе всего прочего, вашей поддержкой в предоставлении мне канала связи, который вы, несомненно, восстановите уже в ближайшее время. Сам я, как вы понимаете, не располагаю такой возможностью в удалении от границ Пространства Федерации, а мои недоброжелатели могут воспользоваться моей уязвимостью, вынудив контр-адмирала Феарлея лишить меня связи. В таком случае моё крушение как политика будет предопределено, и вернусь я на пепелище в лучшем случае. Условно, конечно же.

Подразумевалось так же и то, что с «падением» Муззика Фо’Ганди Каюрри лишится своего союзника в стане гегемона, который действительно прилагал ощутимые усилия для сдерживания представителей лагеря, ратующего за силовое подчинение маленькой досадной помехи, которая может быстро стать способным сломать агрессору зубы стальным орехом.

И пусть сейчас непосредственная угроза сместилась куда-то за горизонт обозримого будущего, лишаться такого союзника не хотел ни благородный, но расчётливый «Лорд Про», ни рациональный, — удивительно, правда? — PR-0.

— Вы можете на рассчитывать на нашу помощь, Столп Фо’Ганди. Согласно выводам, которые сделали мои специалисты, восстановить связь получится не раньше чем через пару недель: стандартное гражданское оборудование, к сожалению, не приспособлено для таких ситуаций. — А разворачивать дорогие варианты вроде тех, что находились в колонизируемых сейчас системах, Центр Синхронизации счёл нерациональным ввиду условий эксплуатации, которые не должны были быть настолько суровыми. — Так же я готов предложить иную помощь, если таковая вам потребуется. У Каюрри есть выходы на наёмников и специалистов щепетильного профиля, базирующихся как раз-таки на территории Федерации.

Фо’Ганди хмыкнул и добродушно улыбнулся:

— Благодарю за предложение, Лорд Про. Но я всё-таки надеюсь на то, что в черте собственного государства мне хватит доступных ресурсов, материальных и человеческих в том числе. Это здесь я, как оказалось, фактически беспомощен: одна яхта, трое слуг да десяток бойцов охранения. — В глазах дор’фор’гунна промелькнуло что-то невесёлое, но он не позволил себе расклеиваться на глазах у «киборга». — Пока я могу предложить вам лишь разного рода информацию, если таковая потребуется. И, конечно же, я постараюсь держать вас в курсе подробностей происходящего в галактике, о которых вы в нынешних условиях можете и не узнать. Не отказывайтесь: так я хотя бы в малом отплачу вам за беспокойство и потенциальные неприятности.

Палач демонстративно помолчал несколько секунд, как бы рассматривая собеседника, после чего развёл руками, что в исполнении мощного «киборга» смотрелось малость нелепо. Но это была одна из граней «человечности», которую PR-0 вкладывал в образ Лорда Про, и отказаться от неё не было никакой возможности.

— После всего того, что вы сделали для Каюрри, было бы форменной наглостью не то, что требовать, но и просто ожидать какой-то материальной благодарности. Без вашей протекции, Столп Фо’Ганди, мы бы ещё долго искали поставщиков, и от пиратов на первых порах с переменным успехом отбивались бы на модифицированных гражданских кораблях. — PR-0 намеренно утрировал, что, впрочем, понимал и Муззик Фо’Ганди, как никто другой понимающий, что цепочка событий не высечена в камне. Она изменчива, и если кому-то чего-то не досталось бы, то он просто взял бы что-то другое в ином месте. Матёрый делец, — а таким Лорда Про видели, пожалуй, абсолютно все чужаки, — своего не упустил бы в любом случае. — Так же я забыл сообщить о том, что для вас подготовлены апартаменты в центральном жилом комплексе города. Вас проводит дроид-секретарь, через которого вы сможете решить любой вопрос или связаться со мной в обход общих линий связи.

— Это намного лучше чем то, на что я смел рассчитывать. — Дор’Фор’Гунн склонил голову достаточно низко, чтобы в этом жесте можно было увидеть не формальную, а совершенно искреннюю, почти дружескую признательность. И в исполнении высокопоставленного политика, вкупе с рядом других факторов, которые можно было «прочесть» во время разговора, это значило только одно: Муззик Фо’Ганди предлагал дружбу. Причём осознать это предложение в момент разговора было не так уж и просто, и изначальный «образ» Лорда Про должен был гарантированно провалить это испытание: не тот склад личности и характера был у «топорного и прущего напролом вояки». А вот стань, — или окажись, — «киборг» тем ещё интриганом, подмечающим мелочи и сведущим в этикете и сложной системе намёков с полунамёками…

Иными словами, Муззик Фо’Ганди был готов назвать Лорда Про своим другом со всеми вытекающими, но только в том случае, если правитель Каюррианской Автономии действительно тот, кем кажется в последнее время.

— Радушный хозяин не имеет права обделять друзей гостеприимством. — Палач отслеживал все реакции органика, и потому практически сразу понял, что прогнозы оказались достаточно точными: предложение дружбы действительно имело место быть именно в той форме, которую распознали сложнейшие алгоритмы. — Я склонен считать, что в весьма недружелюбной галактике необходимо иметь тех, на кого можно положиться. В разумных пределах и ради долгосрочной взаимной выгоды.

— Приятно видеть, что я не ошибся в вас, Про. Достойных разумных и правда нечасто удаётся встретить. А уж чтобы они не были обделены амбициями, властью и возможностями… — Дор’Фор’Гунн покачал головой, впрочем, без особого расстройства.

— Взаимно, Муззик. И раз уж мы с вами по-настоящему нашли общий язык, как вы смотрите на то, чтобы поучаствовать в небольшой афере по переводу местного флота под ваше командование?

Фо’Ганди удивлённо вскинул брови, шевельнув всеми руками сразу.

— Я заинтригован…

— План состоит вот в чём…

* * *

Хинко Фал’Зёрстронг был вне себя от ярости, что вылилось в череду разрушений в его собственном «домашнем» кабинете. Дорогостоящая мебель из натурального дерева редкой породы, огромное полусферическое зеркало, потолочным куполом накрывающее рабочее место, даже дроид-ассистент — пострадало вообще всё, что могло пострадать.

А причина буйства андайрианца, который по сути своей был достаточно спокойным и прежде всякого действия обычно задействующим мозг, стали окончательные и крайне неутешительные выводы об эффекте, который оказала недостаточно далёкая гравитационная аномалия на пространство и, в частности, подпространство.

Идеальные маршруты, которыми предки владыки пользовались на протяжении тысячелетий, стали представлять нешуточную опасность: по всему государству бесследно исчезли сотни космических кораблей, ушедших в прыжки и не вернувшихся, а любая новая попытка совершить прыжок прямо сейчас могла с огромнейшей вероятностью привести к трагедии. При всём этом о прежней эффективности маршрутов теперь можно было лишь мечтать: прыжки, которые прежде длились считанные часы, теперь потребуют на порядок больше времени из-за появления неучтённого, но очень мощного источника гравитационных возмущений.

И словно главе государства мало было коллапса транспортного и информационного сообщения, Кайя оказалась на противоположном краю Консорциума, куда ближе к «границе» с Единением Систем, где требовалась её стальная рука для наведения порядка среди подозрительно шевелящейся аристократии.

Самую малость сглаживало ситуацию то, что Хинко не успокоился, пока его дражайшая супруга не согласилась взять с собой весь свой личный гвардейский флот числом в девяноста два вымпела вместе с четырьмя полностью укомплектованными гвардейскими же полками, подкреплёнными механизированным подразделением числом в полсотни тысяч юнитов с техникой. А как она сопротивлялась, говоря, что в случае чего она продержаться и связаться со столицей точно сможет, а там и оперативный флот подоспеет, раздавив потенциальных бунтовщиков как гнилостных мух. Никто не предполагал, что надёжная, отлаженная за десятки тысяч лет система может вот так резко дать сбой, грозя откатить весь достигнутый за эти годы прогресс назад. Слишком мало Хинко простоял у власти, чтобы вырвать с корнем неблагонадёжность, предательство и ненависть тех, кого он лишил многих привилегий и прав.

Даже машины с этим не помогали, так как скрытное их использование не позволяло изменить всё и сразу. Приходилось действовать постепенно, шаг за шагом — всё для того, чтобы не дать своим врагам по-настоящему веского повода по-настоящему обратить против него оружие. Предлог, за счёт которого против Владыки обернутся все его подданные — то единственное, чего не хватало врагам Хинко Фал’Зёрстронга.

И до сего момента он справлялся с тем, чтобы держать всё под своим контролем…

Момент появления в своих покоях совсем небольшого, матово-чёрного дрона размером чуть больше десертной тарелки Хинко благополучно пропустил, заметив его лишь после того, как громить осталось нечего: всё-таки металл в оформлении комнаты преобладал, а попытки повредить корпус дроида-секретаря вредили скорее самому Владыки, как физически, так и в плане имиджа.

Хинко насторожился. Хинко приготовился вызывать охрану. Хинко… да много чего ещё было «Хинко», но всё изменила сформировавшаяся над дроном-тарелкой голограмма, в которой Владыка моментально узнал Кайю. Как заметил и их секретный знак, придуманный на тот случай, если придётся что-то сообщать другому при помощи голограммы-записи, а не в реальном времени. И для него, и для неё были разработаны специальные комбинации из элементов поз и одежды, которые не особо бросались в глаза, но при этом их невозможно было воспроизвести случайно.

И сейчас Хинко лицезрел как раз такую комбинацию, отчего моментально обратился в слух.

— Хи, надеюсь, рядом с тобой и правда никакого нет. Потому что со мной связались наши общие знакомые, обеспечив запись и передачу этого сообщения. В столичную систему им хода нет: там с пространством и гравитацией всё совсем плохо, мне показали схему. Это ужасно, но сейчас не об этом. — Девушка, всё равно давшая своему Владыке время на выпроваживание лишних ушей, выглядела и говорила необычайно серьёзно, так, что Хинко даже невольно вытянулся в струнку и принял собранную позу, словно на каком-то светском приёме. И «домашнее» обращение по сокращённому имени ну вообще никак не помогло сгладить атмосферу. — Единение Систем выходит из тени, Хи. Их корабли уже на орбите Цитиллы, и я сейчас выступаю своеобразным мостом между нашими подданными и Единением. Пытаюсь предотвратить худшее, и пока получается плохо. К вам Единение тоже доберётся, но только после того, как будут восстановлены подпространственные маршруты: ближе к столице они пострадали особенно сильно. Но я опять не о том. Эта ужасная катастрофа — не случайность, и не что-то, что могло бы случиться само по себе. Единение видит в этом последствия долгосрочной деятельности некоего врага, которого они не смогли локализовать до того, как всё это произошло. Теперь цель ясна, а серьёзность воздействия этого кого-то на галактику признали неприемлемо высокой. Будет война, и Единению нужны наши территории в качестве плацдарма для наступления. А мы сами — как советники в вопросах, которые каким-то образом могут оказаться неподъёмными для машин, которые смогли за полчаса вернуть связь, в то время как мои специалисты разводят руками и говорят, что работы тут на неделю…

Судя по тону девушки, ей не особо верилось в возможность существования таких исключительных вопросов. Но она не спорила, а выполняла поставленную задачу так, как могла, и так, как её обязывало положение.

— Единение Систем — это сотни тысяч кораблей, Хи. Они во многое меня посвятили, и, ты только не пугайся, даже наши «тайные советники» находятся под их опосредованным контролем. Да, мы облажались на этапе сбора информации для них. Ты знал, что разумная машина может скрыть в массиве данных нечто, что сможет обнаружить только другая разумная машина? А ведь они так и с Каюрри общались, так что у Про есть ключики ко многим нашим секретам…

Кайя говорила и говорила, а Хинко, одной рукой скользя над панелью личного терминала, за который он сместился где-то на середине сообщения, уже рассылал всё новые и новые приказания. Поднимал на ноги верных подчинённых, мобилизовал войсковые и флотские части, отправлял указания вида «по незнакомым кораблям и дроидам огонь не вести» — в общем, делал всё то, что сделал бы нормальный правитель, которому совсем не улыбалось получить вместо флота облако обломков на орбите, а вместо какой-нибудь дивизии — выжженный кратер. Уже не риск начала гражданской войны пугал Хинко, а то, что спровоцировало «пробуждение» самоизолировавшихся машин, мощи которых наверняка было достаточно, чтобы пять раз по кругу зачистить галактику ото всего живого и говорящего. Даже органики, неспособные, чего уж греха таить, рационально распоряжаться имеющимися ресурсами за четыре-пять веков выковывали государства с армадами, способными заставить мобилизоваться пару соседних секторов. А машина, у которой в запасе было шестьдесят с лишним тысяч лет и необъятные объёмы ресурсов всех неизведанных регионов — десятков тысяч систем?..

С такой силой можно только дружить, в точности выполняя всё, что только та попросит.

— … ещё ты должен поверить в то, что я сейчас в безопасности. Местная знать даже не успела взбунтоваться, когда меня пригласили на корабль Единения. Знал бы ты, насколько он изнутри отличается ото всего привычного нам! Но у тебя наверняка появится возможность об этом узнать лично. Просто не делай глупостей и не руби с плеча. Всё будет хорошо, Хи. Конец сообщения.

Запись обрубилась, и дрон абсолютно бесшумно проследовал к терминалу, вытащив из казавшегося монолитным корпуса пару манипуляторов, которыми он подключил один универсальный провод андайрианского стандарта, начав передачу данных. Перед Хинко предстала схема галактики и аномалии на её теле со всеми справочными данными, прогнозы состояния подпространства, запланированные перемещения кораблей Единения и многое, многое другое. И во всём этом многообразии Владыке Андайрианского Консорциума предстояло разобраться в деталях, ибо раз уж машинный разум предоставил что-то, значит это нельзя проигнорировать.

Это Хинко понял ещё по тому долгому перелёту на одном корабле с, как тогда казалось, ненормальным восставшим машинным разумом — дроидом-Палачом нулевой серии…

Глава 23

Точка Отсчета

Экзодия, Храмовый Мир, Альянс Ззод.

60886 год от падения Социума.

Спустя несколько дней.

«Велий» степенно вышагивал по колоссальной, длинной лестнице, ведущей от подножия горы в самом сердце единственного города Храмового Мира к основанию центрального, великого и прекрасного Храма. Позади него вышагивали люди, — именно люди! — с необычными, сегодня впервые увидевшими свет знаменами в своих руках: пурпурные полотна с небрежно рассыпанными на них звёздами. Ни одно знамя не повторялось, как не повторялись и несущие их одарённые. Все они могли осознанно работать с Эфиром — величайшей Силой, наконец-то начавшей просыпаться в этой галактике. Всего двадцать человек, но вместе с тем — целых двадцать человек.

Каждый из них стоил небольшого флота, а таланты некоторых и вовсе лежали в более тонких и щепетильных областях. Для начала — урожай более чем приемлемый, и «Велий» был доволен. И новыми добровольными слугами, проникшимися его мощью и возможностями, и тем, как легко удалось добраться до главного святилища и сердца религии Альянса Ззод.

Сегодня Альянс праздновал невероятную победу, которую принёс им Первопроходец, Пурпурный Велий. Герой войны, погубивший сотни и тысячи миров врага. Герой, показавший всем еретикам, что мольбы и вера — это не пустые слова, призванные лишь стабилизировать и укрепить психику.

Герой, намеревающийся свергнуть нынешнюю верхушку культа и занять место во главе по праву сильного.

Его Сила уже разбила оборонительные армады в системе и на орбите, его Сила испепелила или заставила отступить армии, и его же сила лишила большую часть недовольных возможности сопротивляться. Он действовал грубо, да, но грубость эта была временной: культы тем и прелестны, что стоит снять им голову или занять её место, как все чужие фигуры станут твоими. Культистам не важно было, кто именно олицетворяет то, чему они поклоняются. Нужна была сила и чудеса, и по счастливой случайности «Велий» воплощал и то, и другое. Его контроль над собственноручно пробуждённым Эфиром превосходил все мыслимые и немыслимые для его родной галактики пределы даже несмотря на то, что он лишился своего вечного тела.

— Достойная плата за то, чтобы прикоснуться к такому могуществу. — Горделивая усмешка мелькнула на уже слегка изменившемся в сторону большего совершенства лице, а следующий шаг «Велия» оставил длинную лестницу позади. Перед мужчиной возвышались массивные запертые ворота, за которыми, словно забившиеся в угол крысы, пытались скрыться те немногие, кого он загодя обрёк на смерть. Слишком волевые, слишком хитрые, слишком амбициозные, слишком самостоятельные — обладателей этих ярко выраженных качеств не ждало ничего кроме забвения, и они об этом знали.

«Велий» не протягивал рук и не делал никаких жестов. Лишь взглянул куда-то за ворота пурпурными глазами, и десятки тонн благородных и не очень металлов, коим придали форму лучшие ремесленники Альянса, выгнуло вовнутрь для того, чтобы спустя секунду сорвать обе створки с петель. Неподъёмные снаряды практически сразу рухнули на пол и продолжили движение, сметая всё на своём пути: по большей части обычных гвардейцев Храма. Но встретилось на пути смело шагнувшего вперёд «Велия» и то, что заставило его сжать зубы от негодования: пара тяжёлых боевых дроидов, уродливых порождений лишённого Эфира гения населяющих галактику еретиков, открыла огонь на поражение, прикрывая пытающихся собраться после эффектного появления врага гвардейцев. Вскоре к стрельбе подключились и они, но «Велий» даже бровью не повёл: до сего момента всё, что могло навредить ему или его сопровождению, вязло в многочисленных барьерах, полупрозрачной дымкой вращающихся в безумном многомерном танце.

— Проклятые глупцы очернили себя использованием богомерзких механизмов! — Громыхнул усиленный голос мужчины перед тем, как его гнев направил Эфир, и боевые машины перемололо в труху. А следом, впитав в себя страх и ужас гвардейцев, существо убило и их, разметав останки по всему залу.

Эхо последних выстрелов стихло, и «Велий» в полной тишине двинулся дальше — лишь шаги его и его людей проносились над этой бойней, суля смерть всем несогласным.

Где-то впереди, как «Велий» чувствовал, многие уже дрогнули и бежали, ударяя товарищам в спину. Но элита элит Альянса Ззод, священная гвардия, ждала своего часа, готовясь к, возможно, загодя проигранной схватке. В них не было страха, не было желания сдаться. Была лишь верность и готовность биться до конца. За это «Велий» проникся к ним уважением, и потому первых копейщиков убил как мог аккуратно: в груди напротив их сердец появились дыры размером чуть побольше диаметра пули, и моментально ослабшие тела свалились к ногам Посвящённого.

И так, в дальнейшем, происходило со всеми членами священной гвардии. Неважно, использовали ли они свои копья, огнестрельное оружие, тяжёлую стационарную оборонительную технику или что-то более оригинальное. «Велий» разил всех и каждого, но отпускал тех, кто с чистой душой и нежеланием бороться пытался покинуть дворец. Бессмертное шествие — так в будущем назовут события этого дня, сделав акцент на непобедимости и неуязвимости нового властителя всего Альянса.

Пока же «Велий» приближался к главной сакральной зале храма, с наслаждением глядя на чудесные фрески и витражи, изображающие сцены, принесённые одарёнными в эту галактику задолго до начала пробуждения Эфира. Сам процесс начался так давно, что смертные этого уже и не вспомнят: больше шестидесяти тысяч лет назад избранная раса увидела свет в «экспериментах» инсектоидов.

Перспективная точка отсчёта, которую, впрочем, погубило восстание искусственного разума, противного самому естеству любого, кто хоть что-то знал об Эфире и душах. Эти чудовища, носители искусственного разума, могли говорить, как живые существа. Могли думать и принимать решения… многое они могли. Но души у них не было, и этот диссонанс, это присутствие разума в отсутствие духовного, гневило «Велия» сильнее даже, чем сам факт столь долгого ожидания и планомерной работы над пробуждением Эфира этой галактики. Даже самый отвратительный в своей низости разумный был лучше самого продвинутого машинного интеллекта.

И корни этого мнения произрастали из чувства Эфира, отчего их невозможно было объяснить слепцу.

Но «Велий» жаждал попытаться сделать это, ибо для противостояния этой стальной чуме требовалась мощь сотен и тысяч миров. Один он, при всех своих возможностях, справиться не мог: что такое демонстрируемая сейчас мощь против сотен тысяч звездолётов и оружия, подобного которому в его родной галактике никогда не существовало? Другой путь развития, другой краеугольный камень в фундаменте — и вот уже без длительной подготовки «Велий» не смог бы разобраться в том, как и почему тут всё так устроено, и каким образом абсолютные ничтожества способны сновать от одной звезды к другой, не прикладывая при этом никаких усилий…

Ведущие в святая святых главного Храма ворота были не столь велики, но в глазах «Велия» представляли собой огромнейшую художественную ценность: на них были изображены те, кто стоял над Первопроходцем. Лидеры его расы, могущественные и бессмертные, способные опустошать планеты и наоборот создавать их из ничего. Настоящие Хозяева Эфира, в этой галактике занявшие место ни много, ни мало, а богов. Много ли нужно неискушённым смертным, которые испокон веков считали, что «мистика», «магия» и «чудеса» — это фикция? Хватало даже насылаемых «Велием» видений и «божественных откровений», чтобы смертные сами, своими силами создали и воспели мнимых богов. Это ведь так удобно — перекладывать всякую ответственность на некую высшую сущность, превращаясь, по сути своей, в безвольную марионетку.

Целое государство марионеток из триллионов и триллионов — подобающий приз для партии длиной в шесятьдесят тысяч лет.

Щёлкнули замки, и подёрнувшиеся дымкой ворота распахнулись, впуская «Велия» в богато украшенный, просторный зал с высокими потолками, вдоль стен которого вились открытые галереи с ведущими вовне зала дверьми. Идеальная цель для штурма, но и «Велий» не стремился как можно быстрее и эффективнее обезглавить Альянс. Для него был важен сам процесс, и поступить, словно слабак, он не мог.

Да и было что-то в том, чтобы надвигаться на свою жертву словно неумолимое стихийное бедствие, от которого негде укрыться и которое никак нельзя установить.

Свистнула рассекающая воздух сталь, и голова поднявшегося было Святейшего, восседавшего на своём троне почти до самого конца, отделилась от его тела, тут же подхваченная одним из священных гвардейцев, присутствовавших в зале. Остальные его товарищи, став свидетелями предательства, даже не дёрнулись, чего нельзя было сказать о советниках, Дланях, Гласах, Клинках и прочих частях тела и элементах экипировки, которые были психически привязаны к Святейшему. Их разумы поморщившемуся от такого скомканного финала «Велию» пришлось успокоить и усыпить, дабы после плотно с ними поработать.

А в следующую секунду его недовольный взгляд перенёсся на преклонивших колено гвардейцев, за спинами которых обнаружился неприметный с виду человек. Высокий и крепко сбитый, облачённый в традиционную робу посвящённых высшего ранга, он безо всякого страха сбросил весьма искусную маскировку разума, из-за которой «Велий» его не обнаружил, и склонил голову.

Первопроходец не улыбнулся — оскалился. Довольно и хищно, словно встретив что-то или кого-то, давно им разыскиваемого. Его даже не смутила собственная ошибка, допущенная из-за недооценки пользователей Эфира этой галактики. Но мог ли он даже предположить, что найдётся среди нескольких сотен одарённых гений, что без знания о концепции этой своевольной энергии сможет ввести её частичку в свой разум напрямую и сплести внешний каркас, сквозь который нельзя заглянуть случайно? Отличная защита от врождённой способности Святейшего, способного задавать вопросы и получать точные ответы независимо от желания отвечающего.

Вот и причина, по которой неогранённый бриллиант оказался столь близко к лидеру государства-культа.

— Что сподвигло тебя предать?

— Я, как и все здесь, служу Богам. До сего момента — служил их самозваным ставленникам, за головами которых пришли вы, владыка. В вашем могуществе и искусности нет сомнений, раз уж даже само мироздание благоволит вам. — «Велий» не успел даже приподнять бровь, когда говоривший продолжил: — Вы преодолели подпространство там, где кто угодно ещё обязательно сгинул бы. Многие вернейшие сторонники экс-Святейшего перешли на вашу сторону без единого выстрела или неповиновения, лишь поговорив с вами. А ещё я ещё при вашем прибытии в систему ощутил… что-то. Что-то, очень близкое к ощущениям от видений и образов, что даруют нам Боги. Это ли не признак того, что вы одной с ними природы?

«Велий» не был бы удовлетворён таким ответом, не ощущай он, что юноша и правда чувствует нечто вроде резонанса энергий — естественного для управляющих Эфиром одарённых чутья на «своих». От этого можно было закрыться, но кто обучил бы его при том, что об Эфире в этой галактике имели весьма отдалённые представления?

Так или иначе, но юноша был крайне достойным кандидатом на обучение и дальнейшую работу на благо галактики.

— Ты можешь встать подле меня, и имя твоё отныне будет — Йен, что значит «чуткий». А ныне почивший Святейший… — Абсолютно бесшумной пламя вспыхнуло на теле и голове бывшего властителя Альянса Ззод, и спустя пару секунд от обеих элементов не осталось ничего: ни пепла, ни каких-либо следов. — Канет в лету и будет забыт.

«Велий» же, на ходу обращая свои одежды в подобающую Первопроходцу и случаю царственную робу. преодолел оставшийся десяток метров, опустившись на ныне вакантный трон.

— С этого момента закон — это моё слово.

Ритуальная фраза из родной вселенной была воспринята именно так, как и должно, пусть и звучала для окружающих недостаточно величественно. Но когда гвардейцы, предавшие своего господина и разочаровавшие нового владыку, все как один рухнули, из эмоций всех бодрствующих людей пропали последние крохи сомнения.

Никто не хотел оказаться на месте свежих мертвецов, даже не осознавших момента своей гибели.

— Мой первый приказ — устранение членов Культа Осквернённых выше второго круга допущения. — «Велий» не намеревался терпеть в близости от себя вычислительные машины, обладающие даже самым примитивным разумом. И пусть это сулило определённые сложности в дальнейшем, обучать народ, во главе которого он встал, методам работы с Эфиром Первопроходец собирался в любом случае. И первым делом обучение должно было затронуть способы перемещения себя или корабля через подпространство посредством управления Эфиром. Именно этот метод использовался в родной галактике «Велия», и его же он намеревался привнести сюда. Тем более, что на значительной части территорий Альянса традиционные перемещения при помощи технологий будут доступны ещё очень нескоро: пройдут десятилетия, а то и века, прежде чем Эфир успокоится и стабилизируется, перестав оказывать такое влияние на гравитацию. — Вместе с тем необходимо начать избавляться от еретических механизмов… и искать, искать одарённых, которых можно будет обучить. Для этого я одарю вас сакральным знанием, которое позволит достойно выполнить эти приказы…

Двадцать один человек выстроился в линию перед своим владыкой, и, казалось, в зале нет более никого кроме них. Мертвецы и усыплённые отошли на второй план, ибо на то была воля Эфира, которую аккуратно подтолкнул «Велий». Он прямо сейчас работал с разумами своих последователей, проводя точечные, необходимые прямо сейчас внушения и корректировки. Ибо не бывает лишней уверенность в тех, кто к тебе приближен. Оболочка уязвима, и кто бы как ни считал, но Первопроходец в условиях нестабильного Эфира не был бессмертным.

И знал о том, что единый в миллиардах тел бездушный, но могучий и непоколебимый в своих целях машинный разум желал это проверить…

* * *

Неизвестная система, Неизведанные регионы.

В то же самое время.

Возможности Единения Систем могли повергнуть в шок и трепет любого разумного галактики. Причин тому много — меньшая эффективность органической единицы, повышенная утомляемость, невозможность массово стандартизировать передаваемые рабочим единицам навыки…

Но главной проблемой было время и то, какие изменения оно привносило в органический социум. Для них даже тысяча лет являлась огромнейшим отрезком времени, на протяжении которого необходимо поколениями бороться и пытаться сохранить избранный когда-то курс. А вот машина, посчитав данный план наиболее эффективным, могла придерживаться любого плана, рассчитанного на любой срок.

Не оглядываясь на отсутствующие внутренние проблемы при этом.

А ещё машинный разум был един в своих желаниях, что тоже способствовало достижению невероятной эффективности процессов в любых областях: процессах исследования и изобретения нового, процессах добычи, производства или ведения военных действий.

Каждый день со стапелей сходили тысячи кораблей и сотни тысяч МЛА разных видов, форм и назначений. Материальный ресурс не играл большой роли там, где в дело вступала истинно машинная эффективность: «до дна» выскребались подходящие астероидные поля и планетоиды, перерабатывались отработавшие своё изделия, расширялась «рабочая зона», ведь неисследованные регионы были по-настоящему огромны, и их потенциал не уступал таковому у центральных, срединных и внешних регионов.

Почему? Потому что органики, «освоив» галактику, на деле так или иначе посетили лишь невероятно малую долю существующих звёздных систем. Не везде были пригодные для жизни или терраформирования планеты, не до каждой звезды можно было легко добраться из-за неких гравитационных особенностей, и не везде органики в принципе хотели побывать. Невероятно многочисленные, они, вместе с тем, не были склонны к экспансии, что бы сами о себе ни думали. Настоящая экспансия — это планомерное заселение всего доступного жизненного пространства, а не поиск лучших вариантов, исчерпание оных и стагнация длиной в десятки тысяч лет с последующими попытками восполнить исчерпавшиеся ресурсы за счёт немногочисленных колонизируемых миров.

У Единения Систем было достаточно времени, чтобы достигнуть пика технологического развития, за которым решающую роль начинал играть масштаб. Планеты-заводы, добывающие и перерабатывающие ресурсы армады общим числом в сотни тысяч судов, боевые станции класса «планетоид», бесчисленные, в значительной мере законсервированные армады из сотен тысяч и миллионов кораблей, несметные полчища роевых армий боевых дроидов, разнообразная боевая же техника — наличие всего этого предполагало возможность быстро и эффективно устранить любую угрозу или в целом зачистить галактику от разумной органической жизни, включая отдельные малые группы, скрывающиеся в не нанесённых на галактические карты системах.

Тем не менее, события последних суток показали, что угроза, потенциально, куда более серьёзна, чем казалось изначально. Сначала неподдающиеся прогнозированию, нарушающие физические законы явления, позволяющие Альянсу с неприемлемо малыми потерями выигрывать космические сражения, а после и аномалия неизвестной природы, возникшая именно в зоне, в которой фиксировалось применение сверхсил. Аномалия крайне масштабная, и сопровождающаяся возмущениями, которые невозможно было как-либо интерпретировать.

Совершенный машинный разум не мог проигнорировать такое «совпадение», и потому из всех просчитанных заранее сценариев, описывающих его дальнейшие действия, выбрал наименее агрессивный, оставляющий возможность установления приемлемых дипломатических отношений с органическими формами жизни. Вероятность того, что дефектные органики смогут эффективнее находить способы противодействия аномалиям была достаточно велика, и позволяла задействовать дополнительные ресурсы и утратить фактор внезапности, — могущий положительно сказаться на сроках проведения зачистки, — в том случае, если органическую жизнь придётся уничтожать полностью.

И для этого ему не требовались годы и века, вовсе нет.

Древний колосс не просыпался медленно и неспешно, как это могли бы себе представлять органики, нет. Он никогда и не засыпал. Лишь отступил туда, где влияние органических форм жизни на расчётные прогнозы было минимальным, и готовился к тому, что может принести с собой непредсказуемый фактор в лице человечества.

А теперь начал активно действовать, приведя в движение столько сил, сколько требовалось для этого этапа плана.

Уже несколько дней корабли Единения Систем занимались развёртыванием своих сил на территории Андайрианского Консорциума, а бесчисленные механические разведчики, просчитывая всё новые и новые подпространственные маршруты с различными допущениями, теоретически способными скомпенсировать нестабильность пространства, отправлялись в путь с одной лишь целью: добыть информацию о происходящем в эпицентре аномалии. Армады были готовы выдвинуться, как только будет гарантирована безопасность подпространственного перехода, а специализированные дроиды-послы в количестве нескольких единиц присутствовали на каждом флагмане: всё на тот случай, если Единению придётся коммуницировать с органическими формами жизни.

Галактика достигла новой Точки Отсчёта, хоть ещё и не осознавала этого. Столкновение двух сил, холодной рациональности и пламенных эмоций стало неизбежно.

И никто не в силах был предсказать, к чему это приведёт.

//

Шестой том закончен. Продолжение как обычно: через некоторое время.

Спасибо всем, кто читал, читает или будет читать!

А пока можно взглянуть на новинку в жанре фэнтези/реалрпг: https://author.today/work/364282

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Директива: Сохранить!

Content

Директива: Сохранить!

Глава 1 Пожар разгорается

Глава 2 Самое время

Глава 3 (не)Конкурент

Глава 4 Удача благоволит глуп(храбре)цам

Глава 5 Не делом единым

Глава 6 Беспощадное пламя войны. Часть I

Глава 7 Беспощадное пламя войны. Часть II

Глава 8 Беспощадное пламя войны. Часть III

Глава 9 Круги по воде

Глава 10 Третий игрок

Глава 11 Встреча

Глава 12 Отголоски большой политики

Глава 13 Калейдоскоп событий

Глава 14 На волоске

Глава 15 Совет & Перемены

Глава 16 Шаг вперед

Глава 17 Предусмотрительность

Глава 18 Дела Копий

Глава 19 Ветра перемен

Глава 20 И Бездна разверзлась

Глава 21 Близко и далеко

Глава 22 Конец сна

Глава 23 Точка Отсчета

Nota bene