Плюсы и минусы алхимии

Глава 1

Тянуть с отчетом я не стал, рассказал сразу, как мы заперлись в домике.

— Чье-то поместье, предположительно Живетьевых, потому что Арина Ивановна была там.

— Ты успел ее там увидеть? — удивился Зырянов.

— Типа того. Но она там точно была. А увидеть я успел очень недружелюбных собачек.

Последней фразой я пытался сбить Зырянова с ненужной мысли, но это не получилось.

— То есть ты можешь чувствовать других магов на расстоянии?

— Не совсем так. Извините, Григорий Савельевич, объяснять не буду. Но не всех магов, а конкретных.

— Целителей, что ли? — удивился он.

— Нет.

Мы немного пободались взглядами, но он отвел свой первым и спросил:

— Место, где вышел, найти сверху сможешь?

— Если далеко, только направление смогу указать. И только когда выйдем.

К сожалению, у карты были свои ограничения: она точно показывала только Маяки и Метки на определенном расстоянии от меня, на третьем и пятом уровне ДРД были доступны увеличения этого расстояния, а на магии Пространства второго уровня становилась доступна принципиально иная карта, но пока приходилось обходиться тем, что есть. И это было много больше, чем ничего.

— Это получается, что Живетьевы нас в любой момент могут накрыть? — спохватился дядя.

— Вряд ли, — почти не задумываясь, ответил Зырянов. — Если бы они использовали это место, то этот дом был бы вскрыт задолго до нас и уже использован и обжит.

— Но в таких местах наверху возникает напряженность, — напомнил дядя.

«Не знаю, как сейчас, а во времена моего создания целители такую энергию могли выкручивать в свою пользу. Ее закачивали в определенного вида накопители, подобных которым я в этом мире не видел, но это не значит, что их нет».

— Есть предположение, что Живетьевы научились это место использовать. Если там, конечно, они. Наличие главы рода не говорит, о том, что это именно их владение.

— Тогда бы они закрывали зоны с магическими аномалиями, — со скепсисом сказал дядя.

— Сил хватает только на одно место?

«Или накопителя. Они были другого типа, могло что-то уцелеть».

— Вообще, по идее должны быть те, кто такие аномалии закрывает, иначе бы их было слишком много даже по нашему княжеству, — продолжил я, опираясь уже на информацию Песца.

— Есть такие Рода, — согласился Зырянов, — но ценник у них негуманный. Штраф дешевле. И гарантию они дают только на год.

— И специализируются на скупке участков по дешевке? — предположил я. — Интересно, связаны ли они хоть как-то с Живетьевыми?

— Можно проверить, — согласился Зырянов.

«Если наверху жилище целителя, то Живетьевы могли быть прямыми потомками того целителя, в чьем доме мы сидим», — не унимался Песец.

«Скорее наткнулись на развалины его дома и что-то для себя нашли, — скептически предположил я. — Были бы потомками, не были бы ограничены одним целительством».

«Так, может, и не ограничены. Мы не знаем. Одно понятно: в сейфах этого семейства может найтись много интересного».

«Невидимость не мешает собакам меня чуять».

«В ДРД четвертого уровня есть заклинание, убирающее собственный запах и звук. Общая кровь из магии Жизни тоже подойдет, но не первого уровня. Поскольку тебе нужно будет еще и умение вскрывать магические замки, то все равно придется качать до ДРД пятого уровня. На нем, кстати, есть еще поиск тайников, закрытых магией».

Все это звучало вдохновляюще: становилось понятно, кем я стану, когда все это освою. Идеальный диверсант. Совсем не то, чем я собирался стать, но обстоятельства перекраивают под себя любые мечты. С Живетьевыми напрямую не справиться.

— Короче говоря, — резюмировал я вслух, — нужно будет выяснить, когда и кем был куплен участок, на котором стоит мой маяк, а в перспективе еще и наведаться туда. Как мне кажется, там должно быть нечто от Древних.

— Не рекомендую, — возразил Зырянов. — Попадешься — миндальничать не будут. А что попадешься, у меня сомнений нет: там несколько линий защиты плюс собаки, на которых наверняка стоит датчик, сигнализирующий при наступлении смерти.

— Травить собак я не собираюсь, Григорий Савельевич, — это сразу укажет, что в доме кто-то побывал. И лезть пока туда я тоже не собираюсь. Я здраво оцениваю свои силы.

— Если бы, — не удержался Олег. — Тебе свойственно их переоценивать.

— Я увлекся.

— А что тебе мешает увлечься в следующий раз?

— Я же сказал, что в ближайшее время не полезу. Ближайшее — примерно год. Ну и, разумеется, выяснить сначала надо, чей это домик. Может, Живетьева там вообще была проездом. В любом случае, пока с Изнанки не выйдем, ничего не прояснится. Смысла не вижу гадать. И вообще, до того, как туда лезть, желательно узнать про это место все. И не только про это место. Нужно выяснить про все случаи, которые выявил Олег. Кто там в целителях, чтобы точно знать, замазаны какие-то еще Рода или нет. Хотя в данном случае посторонние целители могут просто не видеть блоки, но, мне кажется, Живетьевы должны перестраховываться и ставить только своих.

— Логично, — согласился Зырянов.

— Далее, нам нужна вся информация о том, с кем Живетьевы дружат, а с кем в контрах. Причем не официальная. Потому что Григорий Савельевич не так давно выяснил, что Живетьевы и Ведищевы вовсе не в контрах, а в вполне себе дружеских отношениях.

— Я глубоко копать не буду, — сразу обозначил свою позицию Зырянов. — Не мой уровень, не смогу незаметно. Это совсем другая компетенция должна быть.

Я кивнул, принимая его слова. Была еще мысль узнать про всю живетьевскую собственность, чтобы в случае чего знать, куда бить. Но я даже рот не успел открыть, как заметил, что Олег мне пытается сказать жестами что пора помолчать. Поэтому я решил: чужая собственность — дело несрочное, можно будет дать поручение потом, когда узнаю, чем недоволен родственник.

Разговоры на деловые темы прекратились, да и вообще все разговоры резко свернулись, а Олег зевнул и предложил отправиться на боковую. Зырянов его поддержал, да и я ничего против не имел.

В медитацию я уходить не стал, просто впитал магию Воды третьего уровня и отправился спать. Хотя в нынешнем моем положении стихийная магия была не самым лучшим выбором — показывать владение ею нельзя, а в борьбе с Живетьевой ее полезность невелика. Здесь больше пригодится ДРД, целительство и всякая хитрая алхимия. Причем все оно должно быть высокоуровневым. Попробую все же покачаться по травмпунктам, не заходя за грань. Песец обещал проследить, одернет в случае чего. На этой мысли я и уснул.

Утром мы позавтракали и отправились в обратный путь. Был он подлиннее, потому что в этот раз ингредиентами я набивал все под завязку, да еще и бархатница налетела, одарив меня очередным набором крыльев. Нужно срочно заниматься обработкой изнаночной кожи и пускать ее в дело. А то скоро я буду всем этим завален так, что стазисных ларей не хватит. Один, кстати, Олег предложил поставить на кухню, но я прикинул и решил, что там пока достаточно холодильника, а дальше посмотрим.

Вернувшись домой, мы сразу попытались определить, куда ведет Прокол рядом с изнаночным домиком, но я только мог сказать, что Маяк в стороне Дальграда. Ехать и проверять смысла не было никакого. Ну, узнаю точно, где я вышел — и что? Для меня эта информация сейчас бесполезна. В конце концов, можно поискать фотографии мест, связанных с Живетьевыми, — я успел запомнить кое-что и кроме собак. Да и собаки там были достаточно запоминающиеся, чтобы я их мог узнать.

— Илья, давай рюкзачок, да я двигаюсь дальше до Дальграда, — заявил Зырянов. — Дела не ждут.

Рюкзак я принес, но поскольку у нас с отцом Даши вышел конфликт интересов: я предполагал рюкзак в подарок, а Зырянов непременно хотел его оплатить — то предложил компромисс:

— Григорий Савельевич, если вы настаиваете именно на покупке…

— Настаиваю, — перебил он.

— Тогда я предлагаю вам скидку в девяносто процентов от той цены, что вам назовут, — закончил я. — Я реально не собирался это продавать, потому что на рюкзаке оттачивал навыки. Это пробник, и мне за него в принципе неудобно брать деньги.

— Ну если так посмотреть. — Он прищурился и неохотно согласился: — Годится тогда.

На этом мы попрощались, и Зырянов ушел, а за меня взялся Олег:

— Мне кажется, Илья, что ты совершаешь ошибку. Зырянов не твой начальник отдела безопасности, он представитель другого рода, которого мы наняли на некоторое время для, так сказать, деликатных поручений. И мне кажется, что ты по молодости лет не понимаешь, почему он вообще за это взялся. Так вот, поясняю. Не потому, что он весь из себя такой борец за справедливость, а ты вызываешь у него симпатию. А потому, что у него были планы относительно тебя и Дарьи. Но сейчас он понял, что эти планы нереальны.

Рассуждения Олега меня удивили, особенно последнее замечание.

— Почему?

— Потому что ты — наследник Шелагиных. Судя по всему, второй княжич к Шелагиным отношения не имеет, хотя и носит нужную фамилию. А значит, ты не имеешь права жениться на ком попало. Сколько там у Даши кругов силы?

— Четыре.

— Для будущей княгини это ни о чем. Зырянов это прекрасно понимает. Если бы ты был просто наследником Песцовых или, как вариант, Вьюгиных, если отец поймет, что его поимели и выставит из рода Алку вместе с сыночком… Эх, мечты, мечты… — Олег тряхнул головой и продолжил: — Так вот, в этих случаях у Зырянова был бы шанс сговориться с тобой и выдать за тебя дочь. Но не в случае Шелагина.

Слушать такое было странно. Честно говоря, в этом направлении я раньше вообще не думал, а тут оказывается, что кто-то не только думает, но и активно что-то планирует.

— А если я не собираюсь становиться наследником Шелагиных?

— Тогда княжество отойдет императору, как это и было спланировано Живетьевыми. Ты хочешь, чтобы их планы воплотились в жизнь? Вряд ли. Но мы отвлеклись. Я к чему все это говорю. Зырянов все это прекрасно понимает и, если решит, что опасность от нашего союза намного превышает выгоду, то без всяких душевных терзаний договор расторгнет. Поэтому у него не должно быть никакой лишней информации. И никаких лишних заклинаний. И вообще, поменьше умений ему показывай, понял?

— Я не думаю, что Григорий Савельевич нас предаст. Он клятву дал.

— Ну, что-то ему клятва сказать не даст, — согласился Олег. — Но не все. Просто ты не учитываешь, что он — не твой человек, а нанятый. Не стоит с ним быть откровенным по многим вопросам, понимаешь? И часть алхимии, которую ты делаешь, тоже ему не показывай, потому что никто не даст гарантии, что она не обратится против тебя. Очень уж неоднозначные пошли наименования.

На мой взгляд, Олег сгущал краски, Зырянов всегда считался порядочным человеком, но если так рассудить, то и про тетю Аллу наверняка не ходило ни одного порочащего слуха. Верить, что Дашкин отец способен на подлость, не хотелось, но и вставать в позу, отбрасывая рассуждения Олега, было неправильно. В конце концов, я и сам считал, что нельзя все рассказывать даже Зырянову.

— Ты не учитываешь, что пока не доказано, что Шелагин — мой отец, — все же возразил я. — Да, вероятность высокая, но не стопроцентная.

— Ну-ну, — сказал Олег. — Сам-то ты не в стопроцентную вероятность веришь? Но речь-то все равно не о том. У Зырянова свои интересы. Как только они пойдут вразрез с нашими, он в лучшем случае отколется, а в худшем — будет играть против нас. Поэтому давай так. Все планы предварительно будем обсуждать вдвоем, и уж после этого сообщать Зырянову то, что посчитаем нужным. И полагаться на него сильно тоже не надо. Да, у него больше возможностей. Но кое-что можно найти и в открытых источниках.

— Например, кто входит сейчас в состав клана Живетьевых? — предположил я. — Там должен быть не один Род. А еще желательно знать, что у них есть в собственности. Чтобы знать, куда наносить удар поболезненней.

— А ты кровожаден, — одобрительно хмыкнул Олег. — Время у меня есть, пошарю в сети, составлю список и, возможно, нарисую схему. Ты-то сейчас наверняка опять в лабораторию полезешь?

— Изнаночной кожей собираюсь заняться, — согласился я. — Слишком у меня ее много. Нужно обработать и думать, что с ней делать.

На третьем этаже я оборудовал не только алхимическую лабораторию, но и начал организовывать рабочее место кожевника, занеся туда один из столов, извлеченных из алхимического контейнера. Стол мне не нравился, поэтому я планировал с первой же продажи продукции приобрести другой, а еще шкафчики под инструменты и мелочевку. В перспективе нужно бы еще швейную машину прикупить, а то, если захочу сделать что-то покапитальней, замаюсь каждый раз прошивать вручную. И вообще, это нерациональная трата времени. Но на промышленную машину деньги у меня будут нескоро, а покупать бытовую смысла не было. Это точно будут выброшенные деньги.

Под каждое сырье с Изнанки предполагался свой способ обработки, поэтому нужно было определять очередность. Я остановился на крыльях бархатницы, которые у меня отжирали максимум места в стазисных ларях. Зелье для выделки неожиданно оказалось сложным даже не из-за состава, а из-за требующегося для его приготовления времени. Причем прерывать процесс длительностью почти в два часа было нельзя. И отвлекаться тоже было нельзя. Зато результат порадовал — зелье вышло в точности такое, каким оно должно быть по описанию и по виду, и по консистенции, и по запаху. После чего зелье можно было уже спокойно остужать заклинанием, что я и сделал, когда перелил в огромную емкость с крышкой, которые нашлись среди алхимической посуды.

Можно было переходить к крыльям и убирать оттуда все лишнее. Как ни странно, информация о том, что лишнее, была в алхимическом модуле, а не в модуле кожевничества, что меня настолько удивило, что я поделился удивлением с симбионтом.

«Ну так правильно, — ответил Песец. — Изнаночной кожей всегда занимались алхимики, потому что это требует специфических знаний. Не используй ты нужных заклинаний, выжег бы себе легкие от этой ядреной смеси. Да и через незащищенную кожу она хорошо впитывается. Но работающая алхимическая вытяжка и нужные защитные заклинания гарантируют, что ты не пострадаешь. А вот среди кожевников не так много магов. И те, что были, редко работали на продажу, в основном развлекались тем, что делали для себя вещи с дополнительными свойствами. Ты, вон, можешь сделать себе куртку с пространственными карманами. Которые можно экранировать и таскать в них все что угодно».

Идея была интересной, и я обдумывал ее все время, что чистил крылья. Разумеется, куртку я собрался делать не из них, и не только потому, что видел цену изделий из бархатниц и понимал, что это однозначно подходило под выпендривание. Но и потому, что такие куртки мне не нравились: они были слишком мягкими, что мне казалось неинтересным, хотелось что-то пожестче, с большим количеством клепок и молний. С рельефным Песцом, улыбающимся во все сорок два зуба и держащим в лапах бокал с сидром. Э, нет, никаких песцов пока — слишком палевно. Куртка не должна сильно выделяться. Стоит взять какую-нибудь распространенную модель и с нее скопировать. Как сказал Зырянов, нельзя выпендриваться.

Но о модели подумаю, когда выйду в плюс: пока что мы с Олегом в жестком минусе, я даже на сайты с модулями не заглядываю, потому что денег на них нет. Стазисные лари существенно уменьшили доступный бюджет, и аппетит пришлось умерить.

Я перевалил в емкость почищенные крылья и старательно побултыхал все так, чтобы жидкость распределилась по всем поверхностям и началась нужная алхимическая обработка. Все, про это можно забыть на ближайшие несколько дней.

Я включил телефон, который вырубал, чтобы не мешал ненужными звонками, и тот почти тут же зазвонил.

— Илья, это Тимур, — раздалось в трубке. — Если я приеду минут через двадцать, будет что для меня?

— Будет, — сказал я, гася вспыхнувшую радость от грядущего увеличения бюджета. — Не слишком много, потому что не ждал звонка, но кое-что найдется.

Глава 2

Когда я садился в машину к Тимуру, там бодро играло радио, но стоило захлопнуть за собой дверь, как оно сразу переключилось на новости. Радиостанция была местной, поэтому и новости оказались тоже местными. У меня внезапно заела молния на сумке, поэтому я выслушал несколько хвалебных речей в отношении княжеской семьи, а потом внезапно услышал:

— Неожиданное самопожертвование со стороны целителя, который находился на обязательном дежурстве в травмпункте. Как известно, при легких повреждениях целители обычно не вмешиваются в процесс излечения, но не в случае нашего героя. Сколько же было потрачено им энергии, если за время его дежурства…

Далее пошло перечисление пациентов, на которых я действовал целительскими техниками. Упомянуты были не все, но я был не в претензии: список и без того получился внушительным. Слишком внушительным, чтобы это действие прошло незаметным.

«Спалились», — мрачно заключил Песец.

— Господин Огоньков оказался очень скромным и отказался от интервью. Единственный ответ по этому происшествию, который нам удалось от него получить, это то, что как истинный целитель, он не мог пройти мимо чужих страданий. «Они делают мне больно. Признаюсь, что нарушил правила дежурства целителей, но я не мог поступить иначе», — так он и сказал.

Ага, прям вселенское страдание было нарисовано на физиономии, когда дежурный целитель отправлял отца обожженной девочки к коллегам. Если целитель и мучился от чего, то только от невозможности содрать деньги при свидетелях.

«А может, и не спалились. Теперь если мы узнаем график этого Огонькова, то все чудесные исцеления будут приписывать ему. Он, похоже, на это согласен…»

— Как приятно, что до сих пор встречаются целители, отдающие себя полностью на благо других людей и не требующие за это особого отношения. Более того, стремящиеся все оставить в тайне, так что, если бы не случайность, мы бы понятия не имели, какой широкой души человек живет рядом с нами, — продолжал петь дифирамбы ведущий.

— Эй, — похлопал меня по руке Тимур, — ты чего замер-то?

— Размышляю, как открыть, чтобы не выдрать замок, — ответил я, подвигал опять бегунком и все-таки расстегнул молнию на сумке.

Вытащенных зелий Тимуру показалось мало.

— Что-то совсем хило, — недовольно сказал он.

— Вашими стараниями, — огрызнулся я. — Кто-то из ваших донес Шелагиным, в результате у меня возникли некоторые неприятности. И появились некоторые ограничения с получением исходного сырья.

Последнее я добавил для солидности и запутывания противника. Мол, возят мне откуда-то сырье. А кто и откуда — не ваше дело.

— С чего ты взял, что из наших? — фальшиво возмутился Тимур.

— С того, что больше неоткуда было информации протечь. У меня, между прочим, серьезные неприятности были. И не факт, что они закончились.

Тимур отвел взгляд и недовольно сказал:

— Разберемся. Из того списка, что я тебе давал, будет что?

— У меня рецептов нет, это раз. А два — я под колпаком Шелагиных. Начну делать запрещенку — сразу придавят.

— Почему сразу запрещенку?

— А что, там есть что-то из официального списка Гильдии алхимиков?

— Не все, что отсутствует на сайте Гильдии, относится к запрещенке, — наставительно сказал Тимур. — Есть интересные редкие авторские зелья. Если собираешься заниматься алхимией дальше, советую вникнуть в тему и чтобы не выглядеть глупо, и чтобы не влипнуть в неприятности.

— В любом случае у меня нет рецептов.

— Рецепт-то не проблема, если возьмешься. — Он оценивающе на меня глянул. — За рецепт — литр зелья каждого типа. И дальше не обидим.

«Не вздумай соглашаться. Дальше вступит в дело старый добрый шантаж».

— Заманчивое предложение, — ответил я, — но пока воздержусь. Я же говорил, что под колпаком у Шелагиных. Мне не нужно лишнее внимание.

«Но сам факт, что у них есть рецепты, очень интересен, — сказал я Песцу. — Можно рассмотреть вариант ограбления Тимура, когда он какой-нибудь привезет. Метку на него я поставил».

«Это сработает один раз, — скептически сказал Песец, — а рецептов у них больше одного. Нужно узнать, где они лежат».

«Если грабить, так сразу всю бандитскую организацию?»

Я пошутил, но Песец вполне серьезно ответил:

«Ну да, их не жалко. Если отнять что-то, заработанное нечестным путем, то оно не отразится плохо на ауре мага».

«А иначе отразятся?» — невольно заинтересовался я.

«Конечно. Каждый раз, когда маг идет против совести, это тяжким грузом ложится на душу и мешает оптимально использовать знания», а значит, мешает развиваться'.

Песец говорил убежденно, но мне кажется, что как раз это было в него вложено специально, а не относилось к слепку личности. Все же модуль был обучающим, а значит, в нем должны были присутствовать и воспитательные моменты. Но сама натура Песца искала варианты их обхода как вот сейчас, когда симбионт предложил ограбить Власова.

Тем временем Тимур, не подозревая о кровожадных планах по изъятию рецептов, старательно проверял мою продукцию на качество и количество. Результат его удовлетворил, хотя он еще раз сказал, что количество могло быть и побольше, но расплатился честь по чести.

Деньги требовали вложения, и я решил проехаться в центр города. Сначала посмотреть, не смена ли сегодня «жалостливого» целителя. Если да — поработаю на его репутацию. Потом пройдусь по магазинам с артефактами Древних. В тот, где я покупал лари, соваться смысла нет: мне обещали сообщить, если будет новое поступление. Не думаю, что покупок будет много, если вообще будут, так что на кожу и фурнитуру тоже хватит.

Размышляя об этом, я возвращался с проходной, когда наткнулся на Елизавету Николаевну. Мы поздоровались, и она сказала:

— Илья, право слово, мне уже неудобно спрашивать, но как там дела со справкой?

— Получена, Елизавета Николаевна, — бодро отрапортовал я. — Если хотите, могу сейчас занести на обратной дороге — в центр собираюсь съездить.

— Это было бы замечательно, — расплылась она в улыбке. — Тогда я вас подожду на проходной, хорошо?

— Без проблем, Елизавета Николаевна, — согласился я.

Она помахала рукой и двинулась к выходу из поселка. Что характерно — пешком. На машине я ее ни разу не видел. На ее участке стоял гараж, но был он всегда закрыт. То ли машины у замдеканши не было, то ли она ею редко пользовалась предпочитая ходить пешком. Я это просто отметил, в сущности, дела мне до этого особого не было.

Олега я нашел на третьем этаже в комнате, которую он решил сделать своим кабинетом. Сейчас там стоял большой стол из тех же лабораторных, усеянный стикерами, на которых Олег делал записи, консультируясь со своим ноутом.

— Мне в город надо. Я возьму твою машину?

— Ага, бери, — согласился он. — Смотри, сколько уже выявил связанных с Живетьевыми. Независимых целителей, считай, и не осталось. Либо под Живетьевыми, либо под Ведищевыми.

Если бы меня не ждала Елизавета Николаевна, я бы с интересом задержался на подольше, потому что объем проделанной работы впечатлял, но пока времени разбираться не было, поэтому я просто пробежался быстро взглядом по стикерам, зацепившись за знакомую фамилию.

— Огоньковы?

— Младший род. Считается довольно независимым, — прочитал Олег запись на листочке. — А что?

— Да так. Потом поговорим. Меня Одинцова ждет со справкой.

— Ну, список еще не закончен, здесь есть над чем поработать, — решил Олег. — Вот думаю, схему на ноуте делать или лучше на большом листе бумаги, чтобы эту информацию отсюда не выносить. Ноут-то я таскаю с собой на работу, мало ли…

Я понял недосказанное: сюда пока никто забраться не может, а вот забраться в вынесенный отсюда ноут — запросто. Его даже красть для этого не надо, и тогда мы даже не узнаем, что в наших записях кто-то покопался. А записи из тех, что нас в глазах Живетьевых смертельно компрометируют. Причем «смертельно» в данном случае не фигура речи, а направленность их действий.

— Ты прав, лучше на бумаге. Если попадется что по дороге — куплю.

— Ты как, кстати, дорогу выдержишь? — спохватился он. — После того случая я уже опасаюсь тебя одного отпускать.

— Олег, это разовый случай был, — возмутился я. — Не надо мне о нем постоянно напоминать. Я уже осознал и, даже если заеду в травмпункт, выкладываться на все сто не буду. Сам не ожидал, что так выйдет, а теперь знаю и буду беречься.

В Олеге боролись желания присмотреть за мной и закончить работу. Последнее победило.

— Ну смотри…

Пока он не передумал, я захватил ключи от машины и справку от Гильдии и выехал к проходной. Одинцова меня там ждала, беседуя с охранником, который ей мило улыбался и что-то объяснял, активно жестикулируя. Из машины я вышел, справку вручил и предложил:

— Елизавета Николаевна, давайте я вас довезу до академии?

— А давай, Илья, — согласилась она. — Кстати, у тебя есть еще возможность поменять факультет.

— Вы хотите от меня избавиться? — удивился я.

— Разумеется, нет. Но для нашего факультета три круга силы — очень мало. Я заинтересована, чтобы ты выпустился из нашей академии, пусть даже не с моего факультета.

— Последнее измерение показало пять кругов.

— Разве такое возможно? — удивилась она.

— Резкий скачок. Иногда бывает. Я много занимаюсь в плане развития силы. Если не верите, у меня есть официальная бумага, могу занести.

Бумага действительно была — Олег настоял, сказав, что такие вещи надо документировать непременно, и сам лично проконтролировал, чтобы я получил новый документ на руки. Год назад я бы светился от счастья, но сейчас понимал, что в этой бумаге указана всего лишь треть от моей настоящей силы.

— Но сразу на два?

— Давно не проверяли.

— Тогда обновите документы в деканате, — сказала она, явно испытывая сомнения по этому поводу.

— Хоть сейчас, — предложил я. — У меня с собой.

В результате я проводил Елизавету Николаевну до деканата, где секретарша сделала копию с моего документа, чтобы было что вложить в личное дело. Мне показалось, что замдеканша до последнего сомневалась, что я сказал правду, и только предъявление документа с печатью ее окончательно убедило. Смотрела она на меня задумчиво, но спросить ничего не спросила. На этом мы попрощались, я поехал в город и остановился неподалеку от центрального травмпункта.

Первым делом я зашел в канцелярский магазин и купил несколько больших листов ватмана и маркеры, потому что вовремя вспомнил, что маркер у Олега только один, а ему точно захочется рисовать разные связи разными цветами. Это и удобно, и наглядно. Забросив все в машину, я ушел в невидимость и прогулялся до травмпункта. Дежурил там сегодня другой целитель, поэтому в лечение я не вмешивался, посидел всего полчаса, делая поверхностное сканирование пациентов — полное мне было пока доступно только для себя.

Так что, выходя из травмпункта, я не чувствовал себя выжатым лимоном, а напротив, был готов на подвиги, что и доказал, двинувшись в обход магазинчиков с вещами Древних. Контейнеры мне были пока не по карману, поэтому в их сторону я лишь глянул, убедился, что сейфов нет, и больше не смотрел, сконцентрировавшись на «монетах», привоз которых был недавно. Улов был небольшой. Первым попался модуль магии Разума второго уровня. Первый я до сих пор не взял, хотя Песец считал его относительно полезным. Относительно, потому что на первом уровне плюшки были совсем незначительными. Даже защита от ментальных атак была слабенькой. Оказалось, что магия Разума и Ментальная — понятия разные. Первая больше рассчитана на развитие собственных мозгов, а вторая — на влияние на чужие. Модулей по менталу мне пока не попадалось.

Потом я выудил модуль по магии Воздуха четвертого уровня. Третьего опять же, у меня не было. Зато к нашедшемуся модулю магии Металла третьего уровня у меня был четвертый, что, с одной стороны радовало, а с другой стороны — у меня не было модуля магии Земли четвертого уровня, без которого металл было не использовать.

«Похоже, модули высоких уровней мы таким путем найдем, только если вскроют спецхранилища, — пессимистично сказал Песец. — Или в сейфах Родов. Модулей высоких уровней было меньше начальных, заказывали под себя. О, артефакторика!»

Радовался он не зря: действительно обнаружился модуль по артефакторике. Но второго уровня. Это немного остудило нашу общую радость, но я его отложил и принялся перебирать «монеты» дальше, не забывая общаться с Песцом.

«Чисто теоретически, я могу набрать первый уровень артефакторики на кожевничестве?»

«Ты имеешь в виду, чтобы впитать второй? Даже не знаю. Возможно. Но при этом ты первый уже не сможешь использовать, а там много всего полезного. Я бы не рекомендовал. Не торопись, у нас еще запасы в Гильдии не осмотрены».

Обогатившись на четыре модуля, я отправился в магазин с кожей и фурнитурой. Запланированных к трате денег хватило, чтобы набрать материала Олегу на чемодан и мне на куртку: я подумал, что глупо пренебрегать возможностью себя усилить хотя бы так. Артефакты из модуля Кожевничества были специфическими и работали только с кожей и ни с чем больше. Из плюсов — кожа могла быть Изнаночной. Из минусов — плюшки ограничивались уменьшением веса и увеличением внутреннего пространства. Песец утверждал, что на уровнях повыше к этому набору будут добавки повкусней, а пока стоит просто нарабатывать навыки, потому что хоть модулей в кожевничестве всего три, но требуют они долгой и дорогой прокачки. Прокачка мне была не особо актуальна до получения остальных модулей. Упор я все так же собирался делать на алхимию, ДРД и целительство.

Набрал я еще и обычных химических реактивов, которые использовались при изготовлении алхимических красителей. Хочешь не хочешь, а запас был необходим, чтобы каждый раз не гонять в город за мелочевкой. На этом я покупки прекратил и развернулся к Философскому Камню.

По дороге попался крытый рынок, и я притормозил машину. Нужно было пополнить запас травок для алхимии, да и неплохо было бы закупить продуктов, а заодно протестировать впитанный модуль по их качеству.

Первым делом я отправился в травяной ряд. В отличие от Горинска, здесь нормальным сырьем торговали трое, ассортимент у них отличался, но в итоге я купил все нужное, и даже с запасом, после чего пошел проверять новые знания по качеству продуктов.

Полезность модуля оказалась на уровне, потому что, когда я начинал проверять качество, выяснилось, что у большей части продуктов оно довольно-таки сомнительное, если о качестве там вообще можно было говорить. Причем красиво выглядящее мясо еще и оказалось дополнительно обработанным. И чтобы выглядело красиво, и чтобы дольше хранилось. Но кусок свинины и кусок говядины поприличней я купил, после чего перешел в молочный ряд, где мне сразу попытались впарить нечто разведенное и подкрашенное. А я-то думал, что хоть здесь продают личную продукцию.

— У вас сертификат на вашу бурду есть?

— Почему бурду? Свежее молочко лучшее у меня, это вам любой скажет, — возмутилась тетка.

— Молочка здесь хорошо если треть, остальное… Сказать что?

— Ой, парень, иди отсюда, не мешай торговле, — прошипела она уже не так громко, как меня зазывала. — Знаток нашелся. У меня все бумаги от лаборатории в порядке, не боись.

— Хорошо, что я не на бумаги смотрю, а на состав.

— Состав на внешний вид не виден, — буркнула она и потеряла ко мне интерес, а я подумал, что так тоже можно спалиться.

Приличная молочная продукция нашлась ближе к концу этого ряда и выглядела не столь привлекательно, как у соседок. Оказывается, молоко с мелом выглядит куда белее молока без мела. А кроме мела, у некоторых чего только не нашлось: и сода, и гипс, и мыло, и меламин. Такого молока напьешься — и не будешь знать, отчего помрешь. Хорошо жить в незнании… Выбранные мной молоко, сметана, творог и масло были свежими, чистыми и без ненужных добавок.

Дальше пришел черед овощей, где тоже пришлось побегать по рядам, ориентируясь не на внешний вид, а на состав. В результате багажник хорошо так забился, и я наконец поехал домой. Вроде ничего особого не сделал, но устал как собака.

Глава 3

За неделю до следующего появления Зырянова успел я очень много. Полностью обработал крылья бабочек и поставил на обработку змеиные шкуры. Сделал пробный чемодан для Олега, тот тут же в него вцепился и с восторгом принялся упаковывать все, что подворачивалось под руку. Поскольку никакие раскопки не планировались, то наигрался дядя быстро, попросил сделать еще один и вернулся к составлению схемы, листы ватмана для которой пришлись очень кстати. Шерстил сеть дядя очень тщательно, процеживая через нужные нам фильтры самые, казалось, не относящиеся к деятельности Родов заметки. В результате вытаскивал наружу совсем неочевидные связи. Поразмыслив, я решил в это дело не лезть: Олег прекрасно справлялся без меня, опыта по обработке информации и вылавливании оттуда крупиц нужного у него было куда больше моего. То есть помощь от меня не перекрывала бы мои потери в прокачке навыков, но не стала бы более-менее значительным вкладом.

Поэтому я занимался тем, что нам было необходимо обоим: прокачивал целительство, не забывая о ДРД и алхимии. По ДРД Песец меня обрадовал, что еще чуть-чуть — и я смогу взять следующий модуль. Целительство тоже качалось довольно успешно — оказалось, что прокачка на грани дает огромный прирост. Огоньков дежурил дважды, и оба раза я хорошо поработал на его репутацию. Правда, когда я видел его второй раз на этой неделе, он выглядел каким-то дерганным и затравленным. Вздрагивал нервно от каждого шороха и озирался, как будто ожидал, что на него кто-то нападет. Видно, большая народная любовь идет в паре с большей нелюбовью коллег. Метку я на него поставил, поэтому при взятии следующего модуля ДРД, скорее всего, можно будет понять по карте, когда целитель появится в травмпункте. Это было удобно, потому что совсем скоро у меня начнутся занятия и не будет столько возможностей прокачивать нужные мне навыки. Разве что по алхимии, и то там пойдет намного больше теории, чем практики.

Поэтому я планировал все же использовать модуль магии Разума первого уровня, но поближе к занятиям. А сейчас усиливать то, что мне было актуальнее. Правда, пока я использовал только еще один модуль, по кулинарии, изготовление колбас. А все эта гадость по пониманию состава. Как только я посмотрел на то, что мы с Олегом обычно покупали, то пришел к выводу, что живой человек такое есть не должен. Это мертвому все равно, что у него в желудке лежит, а если еда способна перевариваться и всасываться, то она может приносить вред или пользу. Польза от пищевого геля, которого в некоторых образцах было устрашающее количество, была сомнительной, как и от огромного количества добавок, призванных замаскировать отсутствие в колбасе мяса и присутствие растительных волокон.

Правильно говорят, что незнание — иной раз благо. Вот я понятия не имел, что именно закладываю в рот, и все было нормально. Теперь пришлось распыляться еще и на изготовление колбасных изделий, благо самым сложным оказалось найти магазин, где продавалась нитритная соль и оболочки разного размера. Там же ради интереса я взял набор стартовых культур для сыровяленых колбас. Мой внутренний справочник по их поводу молчал: во времена его создания старты все равно были другими. Но не принципиально отличающимися.

Поскольку пришлось делать сразу много, чтобы потом не отвлекаться, то я с болью в сердце выделил часть стазисного ларя, где хранились готовые варианты сосисок, вареных и полукопченых колбас, сыровяленые доходили в холодильнике. Смешно, но моя возня с колбасами, по словам Песца, прилично добавила в алхимию. Хоть на продажу начинай делать… Только время, опять же где найти?

Зреющие на деревьях яблоки приводили Песца в эйфорию, и он уже несколько раз напоминал, что совсем скоро мне придется заняться тем, ради чего я смирился с садом при нашем доме, — сидром. Причем симбионт напирал не только на то, что это занятие дает хороший алхимический прирост, но и на то, что сидр — очень вкусный и полезный напиток. С какой стороны он полезный, я так и не понял, Песец объяснял это очень невнятно. Возможно, потому что все время облизывался.

Поскольку до прокачки алхимии сидром дело пока не дошло, приходилось ее качать изготовлением зелий, преимущественно целительских и кожевнических. Причем те, которые я мог делать на продажу, первого уровня, на втором почти ничего не давали ни в алхимию, ни в целительство. А те из целительских, которые я мог приготовить на втором уровне алхимии, были не столь востребованными и довольно узкоспециализированными, да еще и не слишком сильными. К примеру, антидот на слабые зелья подчинения был еще и ограниченного действия. Зелье обучения минимизировало последствия от слишком быстрого впитывания информации, но его нельзя было использовать часто из-за накапливающихся отрицательных флуктуаций, которые давали откат, если их оказывалось слишком много. Условно полезными можно было считать зубной эликсир, антипростудное зелье и мазь против фурункулов. Последняя давала самую существенную прибавку, и ее я заготовил столько, что Владика можно было бы обмазать с ног до головы в несколько раз. Не уверен, что это поможет его проблеме, поэтому даже предлагать не буду. А вот Зырянову банку приготовил. Вдруг заинтересуется?

Приехал он с деньгами за рюкзак и сразу заговорил на тему изделий из кожи.

— Илья, мне сказали, что такое будет проще реализовать, если выдавать за контрабанду. У нас с такими свойствами делают вещи всего несколько семейств, они быстро возбудятся, обнаружив конкурента.

— Какой я им конкурент с одной-двумя вещами в месяц? — удивился я.

— Ты думаешь, они так много производят? — удивился теперь уже Зырянов. — Более того, ни у кого из семейств, завязанных в этом бизнесе, не используются одновременно и увеличение внутреннего объема и облегчение веса. Поэтому если просто вывалить вещи на рынок, они начнут тебя искать, а вот если пускать, как контрабандный товар…

— И что для этого нужно? — уточнил я, подозревая, что он не просто так говорит.

— Вшивать бирки фирменные, — ответил Зырянов и выложил передо мной образцы. — С параметрами и всем таким по стандартам той страны, под которую собираешься мимикрировать.

«В принципе, логотип у нас уже есть, — сказал Песец, гордо распушившись. — Алхимические краски ты делать умеешь, осталось как-то все это свести вместе на бирку».

— А если вариант — вытащенное на раскопках? — предложил я. — У меня вон курточка женская нестандартная получилась.

И я развернул перед Дашкиным отцом сшитую по древним выкройкам куртку из крыльев бабочки. Курточка получилась мягкая, легкая, с бархатистой текстурой поверхности, усиленная — порвать ее было практически невозможно. И выглядела весьма экзотично.

— Илья, ты как сказанешь иной раз, хоть стой, хоть падай, — хмыкнул Зырянов. — У тебя все молнии стандартные современные, какие раскопки? На фиг тебе вообще раскопки приплетать, если от них к вам провести ниточку проще простого?

«Кстати, на втором уровне кожевничества есть заклинания по изготовлению фурнитуры».

«Это не совсем кстати. Фурнитура нам нужна сейчас, а модуля второго уровня у нас нет», — напомнил я и сказал Зырянову: — Это я не подумал, Григорий Савельевич. Хорошо, буду думать по биркам. Хотя куртка без дополнительных заклинаний, просто из изнаночной кожи.

— Вшей бирки, и я заберу на оценку. Но особо губу не раскатывай. Этот рынок тоже поделен. Причем кусок отхвачен Живетьевыми. У них очень много интересов в разных сферах. Лучше не привлекать ненужного внимания. Контрабанда всегда существовала и не угрожала внутренним интересам. Продажа пойдет по своим. Агент заинтересован в рюкзаках, не только женских и не только кожаных.

— Из ткани не могу, там другой артефакт нужен, — сразу пояснил я. — Я его не сделаю. — Мужские большие могу.

В памяти было несколько вариантов разнообразных рюкзаков, причем конкретно для магов и немагов. Хотя, признаться, я был разочарован, что Зырянов не заинтересовался курткой. Пусть она и без дополнительных магических прибамбасов, но цена на вещи из изнаночных ресурсов все равно была немаленькой.

— Только рюкзаки нужно будет делать цветов вот таких, — продолжил Зырянов и выложил передо мной палитру в милитари стиле. — Можно переходами из одного в другой.

— Камуфляжными? — уточнил я, чтобы Зырянов не думал, что я вообще ни в чем не разбираюсь.

— Именно, — обрадованно подтвердил он. — И не части с изготовлением. Пару штук в месяц достаточно чтобы на них посмотрели сквозь пальцы.

— У меня больше вряд ли выйдет. Учеба начинается.

— Точно, — спохватился он. — Это тоже нужно будет обсудить. — Но сначала — вот. — Он вытащил из сумки пачку листов. — По Живетьевым все, что нашлось. Не файлом, уж простите, чтобы следов не оставлять. И в единственном экземпляре. И поскольку все от руки написано, то чтобы за пределы дома не выносили. Изучите потом. Сейчас уже пора на Изнанку, если мы сегодня хотим дойти до леса и вернуться.

До леса мы дойти хотели, поэтому вышли сразу, тем более что к походу были готовы полностью. Разве что бумаги по Живетьевым я оттащил в кабинет Олега перед уходом, и деньги оставил там же. Потом буду решать, на что пойдут, но с полученной суммой можно будет по зарубежным сайтам полазить, поискать нужные модули. Сейчас как раз наплыв будет.

По договоренности до домика мы ни на что не отвлекались. В нем устроили короткую передышку и выложили вещи, которые нам могли когда-нибудь понадобиться, окажись мы в нем надолго. Олег даже консервы притаранил и пару мешков крупы. Кажется, вариант в случае чего отсидеться на Изнанке, он воспринимает вполне рабочим.

Пока там сидели и пили чай, обговорили изменение графика походов в связи с началом моей учебы. Фактически я теперь мог только в выходной, если не прогуливать занятия. Зырянову этот вариант подходил. Правда, он сразу добавил:

— Ты успеешь переработать то, что добудем? Может, имеет смысл пока раз в две недели ходить?

Прямо говорить, что получение следующего блока знаний у меня зависит от степени усвоения этого, я не мог, хотя мне казалось, что Зырянов догадывается о том, что знания я получаю пакетами.

— Посмотрим по загрузке, — решил я.

— У алхимиков она приличная. И вот еще на что хочу обратить внимание. Это прям важно. Я указал в записях по Живетьевым, но акцентировать на этом все равно надо. Пункт первый. В твоей группе будет некая Мария Фурсова. Чтобы ты не обманывался фамилией, должен знать, что Фурсовы — младший род Живетьевых. И первоначально она собиралась учиться в Дальграде. Восемь кругов силы. Фотку сам найдешь в сети, и она тебя не разочарует. Девочка красивая, умная и полностью подконтрольная Живетьевым. Пункт второй. Для усиления целителей академии Живетьевы направили некую Дарину Грабину. Постарше, конечно, но тоже девочка внешности весьма приятной. Десять кругов силы.

— Десять кругов на дежурство в академию? — присвистнул Олег.

— Скорее на дежурство над вашим племянником, Олег Васильевич.

— У меня блок на либидо, — напомнил я. — Где сядут, там и слезут.

— Ну-ну, — скептически хмыкнул Зырянов. — Прикинь, как тебе голову снесет, если его внезапно снимут? У меня нет уверенности в том, что может эта Грабина и чего ей не дали. Так что наедине ни с одной не оставаться, ничего не есть и не пить из того, что будут давать эти две. Лучше вообще в академии не есть и не ходить без артефактов. И после окончания занятий — домой, куда ты никого не приглашаешь, потому что стройка и может что-то упасть на голову. Будет жалко, девочки реально красивые.

Да уж, прям не занятия меня ждут, а военные действия…

— Насколько я понимаю, чтобы снять блок, наедине необязательно оставаться, — заметил Олег.

— Не думаю, что Живетьевым нужно, чтобы ваш племянник бросался на все, что шевелится. Если озаботились обложить, значит, конкретные планы имеют и снимут тогда, когда им это будет выгодно. Поэтому моя просьба держаться подальше от Дарьи становится еще актуальней. Даже если в планах Живетьевых всего лишь наблюдение, задача Ильи остается прежней: не привлекать внимания странностями, относящимися к магии. Всем остальным привлекай, сколько хочешь. Но не этих девиц.

Мне почему-то вспомнилось предложение Одинцовой о переводе на другой факультет. Хотя вряд ли это было связано с Живетьевыми, да и не сильно бы мне помогло: студентов на поток набирается мало, поэтому общих лекций хватает, так что ни Фурсовой, ни Грабиной избежать бы не получилось.

Отдых закончился, и мы вышли к лесу. Находился он близко. Остановку мы делали, чтобы не подойти к нему уставшими, потому что внимание рассеивается, а это опасно не только на Изнанке. Пожалуй, про живетьевских подсадных уток Зырянов сказал сейчас зря, потому что мыслями я временами к его словам возвращался. Похоже, я для Живетьевых представляю ценность и как носитель тринадцати кругов силы, и как наследник Шелагиных. На случай если придется разобраться с реликвией.

Что представляла из себя реликвия, я не знал. В каждом княжеском роду это было одним из тщательно лелеемых секретов. Но именно благодаря ей происходила часть управленческой деятельности в княжестве: князья о многих важных событиях узнавали до того, как им официально о них сообщали. Слушалась реликвия только носителей определенной крови, поэтому для тех, кто терял над ней контроль, было логично передать управление императору. Реликвия служила только старшему в роду, и еще одной из ее важных функций был доступ в княжескую сокровищницу. Личную княжескую сокровищницу, которая была очень небольшой, но хранила весьма ценные вещи.

До леса мы дошли быстро, а дальше дядя заартачился — очень уж густыми и непроходимыми оказались заросли вблизи. Те, что были на виду, для меня ценными не были, разве что для тех, кто работает с деревом: выбор даже на краю леса был огромный, я даже совсем молодое металлическое дерево Гумбольдта заметил, из которого был сделан приклад моего арбалета. А вот чуть дальше были уже и те, кора и листья которых используются в зельях и мазях.

— Предлагаю пройтись вдоль кромки леса, — сказал дядя. — Если там близко кто-то есть, он на нас выманится, но сражаться мы будем на наших условиях.

— Слишком густой подлесок, — заметил Зырянов. — Вряд ли там есть кто-то крупный.

— В проколах первого-второго уровня в лесах из опасностей — только насекомые, — припомнил я. — Причем такие, которые используются в редких зельях. Давайте я один пройду немного вглубь, благо целительское зелье при мне. Если что, у меня реакция позволит удрать.

И не дожидаясь ответа Олега, который наверняка начал бы возражать, я ввинтился между деревьями, вооруженный сачком и ножом. Нож понадобился для того, чтобы отсечь пару веток покрупнее, которые на ингредиенты раздербаню чуть позже, а сачком я набрал с десяток жуков одного вида и штук пять другого. Возможно, я бы еще поизображал из себя энтомолога, но раздавшееся вдалеке гудение намекнуло, что пора на выход: все жалящие насекомые летали тут не поодиночке.

Я выскочил из подлеска, и мы прошли еще немного вдоль полосы леса, состав и плотность которого не изменились. Поскольку я уже начал собирать ингредиенты, то продолжил и дальше, не забывая отправлять и поиск нужных минералов. В том числе и металла Изнанки, крошечную горошину которого все же удалось найти и отправить в контейнер так, чтобы Зырянов этого не заметил.

Вскоре он скомандовал возвращаться, но в целительский домик в этот раз мы решили не возвращаться, обошли его по дуге, чтобы пройти там, где мы еще не ходили.

Глава 4

Как сказал Олег, основной наплыв вещей Древних пойдет осенью, когда все вернутся с раскопок, рассортируют добычу и решат, что куда пойдет. Возможно, поэтому процеживание зарубежных сайтов принесло очень небольшой улов: модули магии Воздуха третьего уровня и магии Льда пятого. Лед был на очень далекую перспективу, потому что третьего и четвертого у меня пока не было, а вот Воздух можно будет изучить сразу, когда приедет. Если не будет возможности впитать что-то приоритетнее: время идет, я качаюсь.

ДРД третьего уровня удалось получить за день до начала занятий. Целый день на отработку нужных навыков — это же праздник какой-то. Куш достался солидный: защита от прослушки, выявление ядов, бесшумное передвижение, работа с алхимической взрывчаткой, легкое ментальное внушение, прыжок, использование минеральных ядов, распознавание иллюзий, выявление подделки бумаг, личина на другого, обнаружение магических ловушек, поиск тайников, не закрытых магией, расширенная карта… Последнее вообще оказалось очень кстати: использовав ее, я обнаружил, что сегодня в облюбованном мной травмпункте опять дежурит Огоньков.

— Олег, перед поездкой на Полигон заедем покачать целительство?

— Ты не зачастил? — обеспокоился он.

— Занятия начнутся — еще неизвестно, когда удастся выбраться в очередной раз. А тут нужный человек дежурит. Я недолго, максимум час. Тебе все равно завозить в Гильдию документы от академии.

О том, как я решил маскировать вмешательство, я Олегу рассказал и даже получил его одобрение: когда внимание направлено на другого — в нашей ситуации самый правильный выход. Но родственник настаивал на том, чтобы ездить туда пореже и заниматься поменьше.

— Это не час займет.

— Ты сомневаешься в способностях Лихолетова задержать тебя на подольше?

Олег поморщился. В способностях Лихолетова никто из нас не сомневался: в хранилище Гильдии без главы оной попасть нам еще ни разу не удавалось. Причем попадание происходило в часть, выбранную Лихолетолвым, и это ни разу не были коллекции «монет». Вообще, эта лихолетовская заинтересованность во мне была сроду маньяческой: он постоянно пытался мне всучить какие-нибудь артефакты, зачастую одни и те же, в надежде, что я смогу их пробудить. И хотя я Лихолетова больше не радовал новыми работающими артефактами, надежды он не терял, как и энтузиазма при моем появлении.

— Если меня будет задерживать Лихолетов, то я и на два часа запросто задержусь.

— Тогда я позвоню, когда закончу? — предложил я.

— Палевно все же в одном месте постоянно, — завел Олег разговор, уже не в первый раз.

— А что делать? Тут хотя бы Огоньков на себя удар принимает. — Пожал я плечами. — Качать как-то нужно? На втором уровне целительства я могу у других только поверхностные повреждения залечивать и регенерацию стимулировать. Третий будет — имеет смысл наведаться в больницы, а пока только так. Вмешательство получается слишком заметным, даже если я одного-двух буду править, поэтому распыляться по нескольким травмпунктам смысла нет. Тут хотя бы есть подставной герой-целитель. И место тут очень удобное: машина внимания не привлечет, потому что много куда можно наведаться по соседству. В ту же Гильдию.

Олег недавно составил относительно полную схему по Живетьевым, впечатлился и начал требовать, чтобы хотя бы до третьего уровня целительства я сидел под плинтусом. Типа, дальше мы просто сможем удрать — нас не будет сдерживать необходимость отираться около Владика. Объяснить, что, сидя под плинтусом, целительство я буду прокачивать до конца жизни, оказалось очень сложно. Я, конечно, был согласен, что метод прокачки по травмпунктам привлекает нежелательное внимание. Но пока оно привлекается к другим, мы можем не переживать.

— Все равно нужно как-то осторожнее… Предчувствие у меня нехорошее.

— Я и так очень осторожно все делаю. Еще осторожней — это только тебя поливать кипятком или резать, чтобы потом восстанавливать. Тогда точно никто посторонний ничего не заметит если делать это дома.

Олег поежился. Идея его ни с какой стороны не привлекла. В травмпунктах хотя бы уже порезанные и обожженные доставляются, а тут нужно работать наглядным пособием. Увы, исцеление собственных травм теперь прибавляло очень мало.

— Может, до каникул больше возможностей не будет, — добил я его.

Олег махнул рукой и потащил сумку со спортивной формой и оружием к машине: время на Полигоне мы забронировали еще с утра, оставалось только подъехать вовремя. Но мы выехали настолько заранее, что точно не опоздаем.

Олег поставил машину у Гильдии, я отключил телефон и рванул дворами, по дороге кастуя ускорение, невидимость и бесшумное передвижение.

Огоньков, как и показывала карта, сидел на месте. Вид у него был еще более зашуганный чем прошлый раз. Поди, другие целители на него наезжают, а ему и ответить нечего — показал себя уже бессребреником.

Перестал смотреть на него сразу же, потому что появился первый пациент с гипсом. Отправил на него Обезболивание и Целительскую волну. После этого что-то пошло не так.

— Есть контакт! — заорал неприметный мужичок, сидевший рядом с Огоньковым.

В его руках был артефакт, который указывал точнешенько на меня. Самое паршивое, что после его вопля все двери в приемном покое заблокировались, а до этого выплюнули целую группу захвата. Человек двадцать.

— Вот и узнаем, кто здесь развлекается, — радостно сказал мужик с артефактом. — Никому не позволено нарушать правила, понял? Снимешь невидимость сам — просто отведем к начальству, а вот если заставишь за собой побегать — еще и отпинаем.

Перспектива была так себе. Светиться перед начальством, которое конкретно относилось к Живетьевым, мне было попросту опасно. Группа захвата, расставив руки, начала движение в мою сторону. Тормозить было нельзя.

Я скастовал уничтожение следов ауры, затем Прыжок и Липучку — и повис на стене почти у потолка. Песец. Полный. Такое было хорошее место, и так нехорошо все закончилось.

— Я же говорил, — забубнил Огоньков.

— Заткнись, — почти ласково сказал мужик с артефактом.

Группа захвата подо мной смыкалась, у одного в руках был артефакт, которым он водил по сторонам, к счастью, не поднимая к потолку. Повезло, что потолок был высоким, а мне недавно разблокировали два дополнительных круга: могу висеть хоть до завтрашнего утра, качать ДРД. Все плюс. Остальное было сплошным минусом. Выйти, не выдав себя, было невозможно.

— Посторонней ауры не нахожу, — наконец сказал мужик из группы захвата. — Может, артефакт сработал?

— Какой еще артефакт?

— Одноразовый. Здесь грязи хватает под лавками. Вроде мыть должны регулярно, а поди ж ты — не отличить грязи с улицы от грязи с рассыпавшегося артефакта.

— Я точно тебе говорю, человек сработал, — запальчиво сказал тот, что сидел с Огоньковым. Похоже, из целителей. Не в мантии, но вид у него был такой, что сразу наводил мысли на этот род деятельности.

— И где он? Мой артефакт никого не показывает, но ты-то у нас точнее определяешь.

И ведь даже не насторожило, что никого не показывает. Ладно, группа захвата могла быть в исключениях на такой случай. Но ведь и врач с медсестрой, которые остались в закрывшемся помещении, у него тоже не отображались. И пациенты, в том числе тот, кого я так неудачно попытался исцелить. То есть исцелил-то удачно, но вот последствия не порадовали. В любом случае артефакт не показал никого, а дружинники даже усом не дернули. Были бы это моими дружинниками, уже на штраф бы наработали, но поскольку не мои, пусть тупят. Тем более подо мной еще и личный конфликт намечается между силовым и управляющим отделами.

— Не может быть такого артефакта, дубина. Как ты это представляешь? Хрен знает за какие деньги делать, чтобы подставить этого придурка? Человек здесь был, точно тебе говорю. Ты просто его профукал, как ты обычно делаешь. Он успел выскочить. Потому что ты и твои подчиненные — криворукие медлительные идиоты.

Второй мужик аккуратно выключил артефакт и передал дружиннику, стоящему рядом, потом пошел на первого, засучивая рукава.

— Повтори. Что ты там вякнул, ублюдок?

— Господа, — попытался успокоить дружинников врач, — не могли бы вы в другом месте выяснять отношения?

— А зачем? Все равно этого сюда нести придется. Гипс наложить, зеленкой обмазать. А так время сэкономим. Стой, сволочь!

Но первый решил не пользоваться удобствами травмпункта и рванул к ближайшей двери, которую не только захлопнул, но судя по звукам, еще и чем-то подпер и задвинул засов.

— Только не разнесите помещение! — взвизгнула медсестра, почему-то боясь больше за травмпункт, чем за себя. Хотя на ее месте я бы этого мужика точно испугался: рожа перекошена, глаза красные, мышцы бугрятся, изо рта слюна летит.

Дверь оказалась крепкой. Похоже, металлической. Мужик пару раз стукнул по ней кулаком, сделал вмятину, на этом успокоился и подул на покрасневший кулак, который и подсунул Огонькову.

— Поработай, — бросил небрежно.

Хотя я находился в подвешенном состоянии, все равно рискнул отправить целительскую волну одновременно с началом работы Огонькова. Обезболивания я тоже добавил. Хороший мужик, тупой, меня не нашел, так чего бы ему и не помочь?

— Но вы подтвердите, что это не я? — заискивающе спросил Огоньков. — Что меня подставили?

— Умничать не надо было перед репортеришками. Во всех непонятных ситуациях молчи и сообщай выше.

Он ткнул пальцем вверх и сам поднял голову к потолку, но меня так и не заметил, даже не задержался взглядом. Я все равно почувствовал себя не в своей тарелке и обновил Липучку, чтобы не свалиться, если вдруг действие заклинания закончится. Проверял-то я его впервые — и сразу в боевых условиях. Заклинание грохот снимет, но если я упаду на кого-то из дружинников, то тихо уйти уже не получится. Хотя бы Оглушение засветить придется.

— Да понял уже, не дурак, — совсем поник Огоньков. — Но хотелось престиж нашего дела поднять.

— Не свисти. Престиж дела хотел поднять, как же. Мою версию подтвердишь с артефактом, а не этого придурка. «Проникновение лазутчика», — передразнил он ушедшего и сплюнул. — Какой тупой целитель будет так поступать?

— Видел, как артефакт рассыпался, — с готовностью сообщил Огоньков. — С короткой вспышкой. Вон та кучка.

В кучках копаться никто не стал, поверили целителю на слово.

— Зачем вообще это было устраивать? — проворчал врач. — Всем же хорошо.

— Кому хорошо? — повернулся к нему главный. — Разве что тебе. Урон престижа целительской профессии, потому что теперь каждый посчитает возможным подкатить за бесплатной услугой. И это я еще молчу про недополученные деньги.

— Вряд ли кто из получивших целительскую помощь бесплатно стал бы платить, — скептически возразил доктор.

— Стал бы или нет мы не знаем. Но исключить не можем. Целительские услуги были, есть и будут дорогими. Демпингу тут не место. Не согласны — вообще целителя от вас уберем. А ты, Огоньков, дебил. Хорошо хоть догадался, когда жареным запахло, артефакт прикупить. Мол, не при делах.

— Так я и не при делах, — чуть не плача, оправдывался целитель.

— Не при делах? А кто жаловался, что практики не хватает?

— Я думал, меня в лечебницу возьмут. Здесь вообще штаны зря просиживаю.

— Еще один выкрутас, — жестко сказал главный, — и я в докладе конкретно укажу, чей был артефакт.

— Не было никакого артефакта, — огрызнулся Огоньков.

— Сам же ручкой тыкал.

— Я хотел показать, что на вашей стороне.

— Так и мы на твоей. Не будешь лишнего нести — и мы не будем. Но чтобы с самодеятельностью завязал. В этот раз прикроем, но больше ни-ни, понял?

Огоньков сообразил, что что бы он ни высказал сейчас, все будет использовано против него, поэтому вздохнул и обреченно подтвердил:

— Понял.

Главный кивнул и скомандовал своим на выход, а Огоньков застыл, тупо глядя в стену. Причем сидел он настолько неподвижно, что, если бы не выражение лица, я бы решил, что медитирует. Но нет, он на такое способен не был и просто страдал.

Двери разблокировали, и пациенты, даже те, кому не оказали помощь, рванули на улицу. А кому охота попасть под очередные разборки? Я тоже начал аккуратно спускаться, стараясь двигаться осторожно, чтобы не отходила от стен краска.

— Вить, сильно влетело? — участливо спросила медсестричка и подсунула Огонькову чашку с чаем.

— Не то слово, — вздохнул он. — Но еще не закончилось ничего. Может, вообще сошлют куда.

Он шмыгнул носом, жалея себя.

— Козлы ваше начальство, — сказала медсестра. — Разве ты что плохое делал? Ты людям помогал.

— Да не я это был, — совсем вяло запротестовал Огоньков.

— Конечно. Мы все подтвердим, что ты ничего не делал. — Она погладила его по голове и спросила: — Конфетку дать?

Огоньков уткнулся лицом в сложенные руки и зарыдал. Да… Кажется, я сломал кому-то если не жизнь, так карьеру. Или он сам себе сломал? Не присваивал бы чужие заслуги — ничего бы этого не было, но на меня могли выйти куда раньше, а без третьего модуля ДРД я бы смог проколоться. Короче говоря, Огоньков, спасибо тебе большое и человеческое, но кажется, твоя полезность себя исчерпала. И как в таких условиях качать целительство? Это я и спросил первым делом у симбионта, когда покинул травмпункт и убедился, что за мной никто не увязался. Попетлять я все равно решил на всякий случай.

«Поверхностное сканирование делай всех, кого встретишь, — предложил Песец. — Обезболивание на страдающих отправляй, Целительскую волну на всех, кто в гипсе. И не забывай про алхимию, она тоже дает прибавку, когда делаешь целительские зелья».

«Опять все затягивается».

«А что делать? — участливо сказал Песец. — Все равно, похоже, в первую очередь тебе нужно качать ДРД. Полностью прокачанная ДРД — это решение половины проблем. Ее можно качать незаметно: на Полигоне и Изнанке».

Я вышел из невидимости, позвонил Олегу и побрел к машине. Сегодня я прошелся прямо-таки по грани. Узнай Живетьева о моих умениях — и о моей незаметности можно забыть. Если в то, что алхимик мне продал свою базу, она еще может поверить, то в то же самое от целителя — нет.

Значит, нужно эффективнее использовать те ресурсы, которые позволяют развиваться, не засвечиваясь. Например, Изнанку. Кстати…

«Давно хотел спросить. Можно ли переходить из одного уровня Изнанки на другой, не выходя на поверхность?».

«Можно. Но не тебе. Во-первых, можно перейти только на близлежащие уровни, например с третьего — на второй и четвертый. Во-вторых, там гибридное заклинание, принципы построения которого даются при изучении магического конструирования».

«То есть теоретически я его могу вывести сам?»

«Теоретически да. Но, чтобы перейти на тот же четвертый уровень Изнанки с третьего, тебе нужно уметь делать Проколы на четвертый уровень».

«То есть это как бы складываются действия с выходом наружу, а потом он убирается?»

«Немного сложнее, потому что Проколы в соседние уровни Изнанки не бывают рядом. Но принцип примерно ты ухватил».

«Ага, понятно. И вот еще что. В твое время по Изнанке передвигались только пешком или были варианты?»

Вопрос был интересным, потому что никакие двигатели, сконструированные снаружи, не работали на Изнанке, следовательно, прокатиться с ветерком на бронированном внедорожнике не вышло бы, даже если бы его каким-то чудом пропихнули в Прокол. Например, по частям.

«Были. При полностью прокачанной магии Жизни можно использовать любую изнаночную тварь в качестве ездовой».

«Сурово. С неразблокированной силой мне не светят высокие уровни, ведь так?»

«Смотря чего. ДРД, кожевничество и Медитацию ты можешь взять полностью».

«Но это не поможет ускорить передвижение по Изнанке. Кроме магии Жизни, еще варианты были?»

«На пятом уровне артефакторики появляется возможность собрать полноценный транспорт. Но там, опять же, либо собирать на Изнанке, либо иметь прокачанную до третьего уровня магию Пространства и создать пространственный карман, вмещающий артефактный транспорт. Что магия Пространства, что артефакторика на высоких уровнях требует куда больше силы, чем та, к которой у тебя есть доступ», — безжалостно опустил меня на землю Песец.

Куда ни кинь — все упирается в блок.

«Теоретически, блоки ты сможешь ставить на четвертом уровне. То есть отрываешь пиявку, занимаешься тем, что тебе нужно, потом опять ставишь. Единственная сложность: ставить ее нужно в присутствии твоего кузена. Ну и в точности запомнить структуру, чтобы скопировать. Тут я тебе помогу».

Вопрос, смогу ли я взять четвертый уровень целительства с той силой, что мне доступна, остался открытым. Снять-то я смогу на третьем, но вот что делать дальше?..

Глава 5

Группа у нас оказалась на редкость маленькой, всего девять человек, из них три девушки и шесть парней. Как оказалось, для факультета общей алхимии это была норма, потому что мало кто собирался претендовать на изготовление всего спектра алхимических зелий, в который входили даже боевые. Последнему нас, разумеется, учить не будут, но тем не менее, когда я получу диплом, буду иметь право этим заниматься и без курсов при военной академии, которые проводились раз в несколько лет. На остальных факультетах набор был хоть и ненамного, но больше, за исключением факультета цифровой инфраструктуры. Вот там была полноценная группа в тридцать человек.

И все равно для меня первокурсников было слишком много, потому что я подозревал, что, кроме двух явных агентов Живетьевых, могут быть и другие, уже поступившие до того, как им дали задание. Потому что, если судить по фамилиям, которые я обнаружил в списках зачисленных на сайте академии, из семей, связанных с целительским родом, были первокурсники на факультетах косметической алхимии, алхимико-целительских технологий и цифровой инфраструктуры. Всех их я взял на заметку и решил по возможности избегать, а при контакте ставить очередную метку. Количество последних было ограничено на первом уровне магии Жизни всего десятком, так что нужно было четко понимать, на кого ставить. Увеличение количества меток будет только на третьем уровне магии Жизни, сразу резко до сотни, но до этого еще надо как-то выкручиваться.

Сейчас шла самая первая лекция, и была она для всего потока, за исключением группы с цифровой инфраструктуры, которой вовсе незачем изучать безопасность при занятиях алхимией. С группой нужно будет как-то взаимодействовать, но пока из группы я знал в лицо только Марию Фурсову, с кем общаться желания не было. Девушка оказалась весьма заметной, обнаружил я ее сразу и выбрал место подальше.

Большинство студентов знакомы не были и пока настороженно переглядывались. Похоже, общительность не самая сильная черта алхимиков, что меня устраивало. До самого начала лекции в аудитории было относительно тихо, переговаривались лишь несколько человек. А уж когда в помещении появилась лектор, затихли и они.

— Заходить в кабинеты, оборудованные для занятия алхимией, без преподавателя запрещено, даже если вдруг дверь оказалась не заперта. — Голос преподавательницы Северигиной был на редкость нудным, а сама она с волосами тускло-фиолетового оттенка, выглядела жертвой собственных алхимических умений. — При нарушении выносится предупреждение, которое вносится в личное дело в виде штрафного балла. При накоплении большого числа отрицательных баллов встает вопрос об отчислении. Внесенная оплата при этом не возвращается. — Она постучала карандашом по кафедре, привлекая внимание к последней фразе. — Далее. Если во время занятий вы что-то сделали неправильно и начала происходить непонятная реакция, вы обязаны сообщить об этом преподавателю немедленно, как и в случае, если вы что-то разбили, пролили или просыпали. Невыполнение этого простого требования также ведет к получению штрафного балла, критическое количество которых ведет к отчислению. Защитную одежду используете всегда, даже если вы собрались приготовить простейшее зелье от кашля. Вытяжка над вашим столом должна быть включена всегда, даже если вам кажется, что зелье, которое вы делаете, совершенно безобидное.

Аудитория амфитеатром позволяла не только всем видеть лектора, но и лектору видеть всех, чем преподавательница и пользовалась, неодобрительно посматривая на галерку, где кто-то уже улегся на стол перед собой в надежде добрать сна перед нормальными занятиями. Делал он это зря: Северигина, по полученной информации от Елизаветы Николаевны, особой была весьма злопамятной, поэтому зачет по технике безопасности, который мы ей будем сдавать и без которого не будет доступа к практике, этот парень будет сдавать несколько раз, даже если знает все назубок. При желании придраться можно к чему угодно, а желание у этой особы будет — вон как неприязненно посматривает на тех, кто не пишет. Я же писал и очень аккуратно подчеркивал особо важные места. Сел, правда, не совсем на виду, но пару одобрительных взглядов уже заработал. Не могу сказать, что они меня вдохновили: и лекция была скучной, и особа, ее читающая, была не слишком впечатляющей — низенькая, кругленькая, с отвисшими щеками на широком лице, она едва возвышалась над кафедрой, что не добавляло ей хорошего настроения.

— Рабочее место без присмотра не оставляйте, пока не убедитесь, что все выключено, — важно продолжала Северигина. — Из лабораторных помещений запрещено выносить что бы то ни было, начиная от ингредиентов и заканчивая приготовленными зельями. В зависимости от тяжести проступка, штрафных баллов может быть добавлено до десяти.

Кажется, эта особа из тех, что упивается даже самой мелкой властью.

— Отдельно отмечаю полный запрет на прием пищи в алхимических лабораториях. И не потому, что крошки могут упасть в готовящееся зелье и испортить его, хотя это тоже важно — недопустимо использовать вещества, не входящие в рецептуру, а потому, что на пищу может попасть что-нибудь ядовитое, что вы примете внутрь. Разумеется, в академии постоянно дежурит целитель, и не один, но до целителя пострадавшего еще нужно доставить, а это не всегда возможно.

— Смерть тоже приносит штрафные баллы? — хохотнул кто-то с задних рядов.

Я не заметил кто, но Северигина безошибочно нацелилась взглядом в ту сторону, откуда прилетел возглас, и прошипела:

— Любое повреждение на алхимических занятиях приносит штрафные баллы, как и замечания по поведению. Смотрю, вы, господин Шмаков, любите неуместно шутить, так что это не последний заработанный вами штрафной балл.

Шмаков в списках был единственный. Получается, это мой одногруппник Андрей. Я нашел взглядом ничуть не смутившегося от общего внимания парня, чьи темные вихры стояли дыбом, как будто он забыл причесаться.

У Северигиной слова с делом не расходились: она достала планшет и потыкала коротким толстым пальцем с длиннющим ногтем в экран, явно отправляя во внутреннюю академическую сеть замечание. Судя по поморщившемуся парню, доставшему свой телефон, сообщение о первом штрафном балле ему пришло. Захотелось узнать, будут ли начисляться за что-то положительные баллы и будут ли они вычитаться из штрафных. Но это любопытство явно было неуместным, потому что, судя по виду Северигиной, любой вопрос, не относящийся к технике алхимической безопасности, будет воспринят ею в штыки и добавит штрафных баллов. При этом не факт, что ответ будет дан.

Прозвенел звонок, но Северигина подняла руку, призывая оставаться на местах и дослушать все, что она собиралась сказать.

— Сегодня вы узнали об общих принципах безопасности при занятиях алхимией. На следующих лекциях мы поговорим о дополнительных необходимых мерах при работе с особо опасными веществами.

«А ведь все это можно заменить несколькими заклинаниями, — тоскливо сказал Песец, вынужденный выслушать вместе со мной всю эту муру. — Подумать только, за две тысячи лет вы не удосужились восстановить нужное заклинание».

«Возможно, восстановили, но сделали только для своих?»

«Да уж, прямо кастовую систему ввели. И маг, вместо того, чтобы изучить многообразие магии, а потом выбрать направление по душе и в нем совершенствоваться, вынужден влачить жалкое существование, оставаясь исключительно в той колее, которую продавили предки. Это глупо и неосмотрительно».

«Возможно это следствие безответственности в использовании магии, что и привело к Магической чуме?»

На это Песцу сказать было нечего, и он обиженно замолчал.

— Занятие алхимией предполагает большую ответственность, поскольку, кроме самого алхимика, могут пострадать непричастные к этому делу люди. Это не просто недопустимо, это — прямой путь в места не столь отдаленные. Если вы, конечно, выживете, — Северигина выразительно посмотрела на Шмакова, — потому что алхимия ошибок не прощает. На этом занятие закончено.

Она грузно спустилась с возвышения и поковыляла к двери. Именно поковыляла: ее туфли были на высоченных каблучищах, наверное, чтобы добавить роста. Но держалась на каблуках Северигина не слишком уверенно, поэтому двигалась на полусогнутых ногах. Подозреваю, что при этом она казалась ниже, чем если бы она выбрала обувь без каблука или на каблуке невысоком. Но это не мешало этой особе чувствовать себя королевой красоты. Шла она с горделивым видом ничего вокруг не замечающего человека. Еще бы, жизнь удалась: день только начался, а уже удалось начислить штрафной балл.

Следующей лекцией были Основы ботаники, и она проводилась в этой же аудитории. Преподавательница, Эльза Эдуардовна Штраубе, была уже не просто в возрасте, а в очень солидном возрасте. Этакая довольная жизнью бабуля с головой, похожей на одуванчик из-за коротких, пушистых и абсолютно белых волос. Изъяснялась она громко, понятно и очень увлеченно. Практически все, что она говорила, я уже знал, но слушать все равно было интересно, да и знания получали дополнительную глубину, какой не бывает при впитывании модулем. Про нее Елизавета Николаевна никаких предупреждений не делала, но я и сам после общения с Ариной Ивановной подсознательно не доверял облику милой старушки. Это сейчас она щебечет как престарелый жаворонок, а на экзамене зарычит как полная сил опытная овчарка.

Не отметить, что это грамотный специалист, не смог даже Песец.

«Акценты она правильные делает на взаимозаменяемости сырья, — заметил он. — Это очень важно на самом деле. Потому что некоторые близкие растения для замены не подходят. Нужно четко разбираться. И купить справочник. Он тебе точно понадобится».

Так же думала и Эльза Эдуардовна, потому что закончила лекцию словами о необходимости иметь такой справочник в постоянном доступе. Причем посоветовала конкретных авторов и отдала предпочтение электронному изданию, потому что там куда проще найти нужное. На этой позитивной ноте она попрощалась и ушла, а мы разбрелись уже по разным аудиториям, потому что больше на сегодня общих лекций для групп не было. Нашей предстояло постигать основы экономики, на которых мы бодренько порешали предложенные преподавателем задачки, заодно присматриваясь друг к другу и запоминая имена.

Фурсова вела себя довольно отстраненно-высокомерно, но это могло быть следствием незнакомой компании, в которой себя нормально чувствовал только Шмаков, вот он почти не закрывал рот, сыпля одну шутку за другой. В отличие от Северигиной, Скоблов, который вел это занятие, был сам не против пошутить и не считал ни себя слишком важной персоной, ни свой предмет — жизненно необходимым для занятия алхимией. Задание, которое он нам отправил по сети для самостоятельного решения к следующему практикуму, было несложным и не должно занять много времени.

— Ребят, — выступил сразу после окончания занятия Шмаков, — не разбегаемся. Давайте где-нибудь посидим, познакомимся? Нам учиться вместе несколько лет.

— Нам еще старосту выбрать надо, — напомнила Яна Мацийовская, жизнерадостная брюнетка.

— Кто сказал, тот и вызвался, — быстро выпалил Шмаков. — Яночка, ты будешь идеальной старостой, я уверен.

— Я не вызывалась, — попыталась она упереться.

— Все равно больше желающих нет.

— Я не желаю. Я просто напомнила, потому что, если не выберем, назначат в деканате.

— Знаем мы, как они назначают, — недовольно сказал Шмаков. — Кто за Яну? — И не дожидаясь никакой реакции с нашей стороны, быстро бросил: — Видишь, единогласно все за тебя. Этот вопрос мы закрыли. Но вопрос с посидеть где-нибудь в кафе открыт.

Яна растерянно молчала, но было видно, что она не очень-то и возражала против такого поворота. Других желающих точно не было, а она девушка ответственная, должна справиться.

— Это в город ехать надо, — манерно протянула Фурсова. Машкой ее нельзя было назвать при всем желании, только Марией и только — на расстоянии. Идти в одно кафе с ней в принципе не стоило. — Здесь ничего приличного нет.

Это в самом деле было так, потому что столовая при академии была достаточно нормальной, чтобы не искать другие места питания, поэтому все заведения в этой части города, гордо именующиеся кафе, на самом деле были забегаловками самого низкого пошиба.

— В город ехать и обратно — по времени ого-го выходит, — недовольно заметил Шмаков.

— Может, лучше у кого посидим? — предложила та же Фурсова. — Есть здесь у кого свое жилье? У меня съемное, по договору никого водить не могу.

Кажется, она плавно подводила к тому, что всех должен пригласить я, а заодно показать, что же находится за нашим туманом. Это надо было сразу пресекать. Но говорить, что у меня ничего нет, было нельзя: правда выяснится быстро и репутации мне это не прибавит.

— У нас свое, но участок в таком виде, что никого пригласить не могу — негде размещать.

— Да ладно, — сразу уцепился за меня Шмаков. — Мы в любых условиях согласны посидеть, правда, ребят?

— Конечно. — Фурсова даже улыбнулась. Хищно так, как волчица, загоняющая жертву на того, кто работает с ней в паре. — Мы очень неприхотливы.

— Не, ребят, я пас. Я не могу гарантировать, что с вами ничего не случится, — отрезал я. — Дядя мне строго-настрого запретил приглашать кого-либо, пока стройка не будет закончена. Давайте рассмотрим другие варианты.

— Да какие другие? — возмутился Шмаков. — Нет у нас других. Или еще у кого есть свое жилье?

Свое жилье оказалось у нашей старосты, но, чтобы туда добраться, пришлось бы ехать через весь город, потому что семья у нее была алхимической, а они свои дома выносили за пределы города.

— Илюх, так что все. Идем к тебе без вариантов, — радостно сообщил Шмаков.

Я не помнил его в списке связанных с Живетьевыми родов, но создавалось впечатление, что он работает в паре с Фурсовой. Мне даже показалось, что они обменялись быстрыми взглядами. Если я окажусь прав, учеба тут превратится в тот еще квест.

— Я терпеть не могу, когда меня называют Илюхой, — резко бросил я. — И я уже сказал нет. Ищите другое место. У нас опасно.

— Давай мы одним глазком глянем и решим, опасно нам или нет, — настаивал Шмаков.

— Давай ты не будешь больше ко мне приставать с этой идеей, — отбрил я его. — Я тебе не стеснительная девица, чье нет означает на самом деле «да, но только подольше попроси». У нас в данный момент нет возможности принимать гостей. Участок с магической аномалией, которая может в любой момент опять долбануть. Так что только еще раз повторю: нет. В конце концов, мы можем посидеть в любой открытой аудитории, чтобы познакомиться поближе.

— Не компанейский ты тип, — обиженно сказал Шмаков. — Было бы у меня свое жилье, я бы точно всех к себе позвал и посидели бы нормально. С пивом или чем покрепче.

— У тебя в договоре аренды тоже пункт о недопустимости гостей? — поинтересовался я.

— У меня комната маленькая, все не влезем, — вывернулся он.

— То есть ты можешь только болтать, — бросил я, подозревая, что наживаю себе врага.

— Мальчики, не ссорьтесь, — вмешалась Яна, наверное, чувствуя себя уже в статусе старосты.

— Да мы еще не начинали, — неприязненно глядя на меня, сказал Шмаков, — хотя мне уже хочется кому-то набить морду.

— Вот и познакомились, — хихикнула третья девушка из нашей группы, Уфимцева Анастасия. — Кажется, больше нет необходимости куда-то идти. Поссорились уже тут.

— Да я просто не понимаю. У парня огромный участок, а он жлобится нас позвать на шашлыки.

Шмаков старательно пытался противопоставить меня остальной группе. Интрига была шита белыми нитками, но могла и сработать. Ровно до тех пор, пока он не столкнется еще с кем-нибудь. Но я предпочту быть плохо воспитанным и недружелюбным, чем мертвым, что обязательно случится, стоит кому-нибудь сунуть нос на наш участок.

— А не охамел ли ты вконец, Шмаков? — не удержался я. — Сам к себе приглашать жмотишься, а от меня шашлыки требуешь, хотя я ясно сказал, что компанию мне размещать негде. А и было бы где, тебя бы я точно не позвал.

— Мальчики, не ссорьтесь, — опять жалобно попросила Яна.

— Нужен он мне, — пренебрежительно фыркнул Шмаков. — Я же помочь ему хотел влиться в наш алхимический круг. Мы же все из алхимических родов, а он так, левый. Не хочет с нами водиться — ну и фиг с ним. Ему же хуже, когда некому будет подсказать.

— Ты мои слова не перекручивай, — бросил я. — Не хочу я водиться с конкретным козлом, тобой, я ясно выражаюсь? Ладно, всем хорошего дня. Пойду я.

После чего развернулся и ушел, пока не наговорил лишнего. Мне срочно требовалась медитация. И пообедать.

Глава 6

Отошел я довольно далеко, когда внезапно сообразил, что чуть было не совершил глупость. На Фурсовой стояла метка, а значит, я мог подслушать разговор, который сейчас вела группа. Не факт, что он обо мне, но если обо мне, то я пропускаю весьма нужную информацию. И все же я не ошибся: речь шла про меня и Шмакова.

— Это не дело, сразу вносить разлад в группу, — говорила Мацийовская противным менторским тоном.

— А я чего? Он сам против нас выступил.

— Против кого это нас? — поинтересовался кто-то из парней, которых я по голосу не различал, потому что пока их не слышал. — Ты нас в свои терки не записывай. С чего бы нам быть на твоей стороне?

— Какие у них могут быть терки? — удивилась Фурсова. — Они только познакомились.

— Только познакомились, а конфликт уже есть, — ответил тот же парень. — Песцову кто-то из алхимиков продал свою базу, а тот разошелся и стал штамповать зелья.

— Это несерьезно, — насмешливый хмык Фурсовой. — Самоучка никогда не достигнет уровня кланового алхимика.

— Ага, именно поэтому главу рода Шмаковых ткнули носом в то, что у них качество целительских зелий куда хуже, чем у парня без базовой подготовки.

— Не трепи языком, — разозлился Шмаков.

— Скажешь, не так? Я точно знаю, что Рыжов отметил способности Песцова. И что вам выговорили про качество. По сравнению с зельями Песцова у вас редкостная бурда.

— Заткнись!

— Оу, — сказала Мацийовская. — Он уже и с княжеским алхимиком успел пересечься?

— И с княжеским алхимиком, и с князем, и с княжичем. Если ты не в курсе, он летом участвовал в княжеских раскопках. Поэтому, Андрей, не знаю, какие у тебя там планы в отношении Песцова, но я в этих делах не участвую.

— Да ты у нас ссыкло, Паша, — издевательски сказал Шмаков.

Паша — значит Темников. Других Паш в группе не было.

— С чего бы? С того, что не хочу выступать против него? Так нас его деятельность не задевает никак, — отрезал Темников.

— Это пока не задевает. А потом заденет, когда он что-то другое производить начнет, — зло бросил Шмаков. — У нас достаточно алхимических родов, еще один не нужен. Давить конкурентов нужно сразу. Предлагаю ему устроить веселую жизнь, потому что в группе должно быть восемь человек. Легко по парам разбивается, и вообще.

— У нас в группе три девушки и шесть парней, так что я даже не хочу знать, о какой паре ты мечтаешь.

— Паш, ты не сечешь главного. Нефиг ему с нами рядом сидеть.

— Ну это ты загнул, Андрюша. Ты боишься конкуренции, а мы должны на тебя работать? — фыркнула Уфимцева. — Если он действительно так хорош, то его стоит прибрать к рукам в какой-нибудь приличный род.

— Свой имеешь в виду? — зло спросил Шмаков.

— Хоть бы и свой. Рецептов целительских зелий у нас нет.

— У нас тоже нет, — задумчиво сказала Мацийовская. — Спасибо, Паша, за ценную информацию.

— Э-э-э… — растерянно промычал Шмаков, который на такое точно не рассчитывал. — Девчонки, вы чего? Он же нищий. У них даже дома своего нет.

— Зато у него есть алхимический талант и нужные нам рецепты, — отрезала Мацийовская. — Это компенсирует отсутствие денег сейчас. Если он войдет в наш род, Андрюша, то догадайся, чьими станут княжеские контракты по целительским зельям?

— Дорогуша, вообще-то, я первая на него глаз положила, — проворковала Уфимцева. — Так что по праву он мой. Как и княжеский контракт.

У них почему-то даже мысли не возникло, что я могу отказаться от столь заманчивого предложения. Честно говоря, мне ставленницы Живетьевой было много, а сейчас к ней присоединятся еще двое.

— А меня вы в расчет не принимаете? — неожиданно зло спросила Фурсова.

Ой-е…

— Тебя? Если тебя услали на обучение на другой конец империи, у тебя или у вашего Рода есть какие-то проблемы, — уверенно сказала Мацийовская. — Так что мы точно предложим условия лучше.

— У нашего рода проблем нет. Причина, по которой я тут нахожусь, тебя не касается.

— Разумеется, не касается, если это не Песцов, — радостно согласилась Мацийовская. — Не ради него же ты сюда приехала? Итак, мы не лезем выяснять твою причину, ты не лезешь к Песцову.

— Нужен он мне больно, — недовольно сказала Фурсова.

— Так вот… — продолжила Мацийовская.

Но что «так вот» я уже не услышал, потому что разговор стал удаляться, а значит, Фурсова от группы отошла. Я уже думал обрывать прослушку и быстро уходить, но тут ее догнал Шмаков.

— Я думал, ты на моей стороне, — обвиняюще бросил он.

Пришлось зайти в ближайшую пустую аудиторию и прикрыть за собой дверь, иначе столкнемся и я не услышу чего-нибудь интересного. Сделал я это вовремя, потому что вскоре голоса одногруппников стали слышны не только благодаря заклинанию.

— С чего бы? У меня свои интересы. Подыграла тебе сегодня, потому что захотелось. Кстати, что тебя так тянет на его участок? Не ври, что просто так хотел попасть. Не поверю.

— Посмотреть хотел. Мы специалистов нанимали, чтобы они проникли и… Короче, чтобы проникли. Но никто не смог.

— Интересное дело… — протянула Фурсова. — А лезли вы туда, чтобы лабораторию уничтожить, я правильно понимаю?

— Я этого не говорил, — ответил Шмаков, но таким тоном, что не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что предположение оказалось верным. — Мы рассчитывали найти записи и посмотреть, как там все устроено. Ну не может же такое быть, чтобы какой-то недоучка делал зелья лучше, чем алхимический Род с многовековым опытом.

Хорошо, что шмаковским наемникам пролезть не удалось, но плохо, что к нам ломились, а мы ни сном ни духом. Нужно второй уровень магии Жизни брать и ставить сигнальный контур.

«Можно, — подал голос Песец. — Второй нормально усвоится. Тогда Разум возьмешь завтра».

— Слушай, может, еще подыграешь? — неожиданно спросил Шмаков.

— Зачем мне это? — скучающе спросила Фурсова.

— Буду обязан.

— Это очень расплывчатое обещание.

— Скажи, что конкретно хочешь?

— Мне нужно знать, в чем подыгрывать.

— Влюби в себя этого Песцова, — с надеждой предложил Шмаков. — Ты офигительно красивая, у тебя точно выйдет.

— Реально боишься, что они его к себе затащат? — с насмешкой спросила Фурсова. — Но тут, прямо скажу, ты этому сильно посодействовал.

— Я думал, на мою сторону встанут. Еще один алхимический род в Верейском княжестве — лишний. У нас все поделено, — зло прошипел Шмаков. — А конкретно этот разевает рот на нашу, шмаковскую, часть пирога.

— Прибейте, — неожиданно предложила Фурсова. Причем в голосе ее прозвучало воодушевление.

Кажется, я ей не понравился. Это, конечно, взаимно, но немножко обидно. Никогда не думал, что кому-то не понравлюсь настолько, что меня решат убить.

— Думали. У них договор о защите с неким Зыряновым. Мы справки навели. Дело того не стоит. Он очень жестко расправляется с теми, кто покушался на подопечных. То есть покушение пройдет удачно или нет, неизвестно, а мы однозначно пострадаем.

— А за лабораторию? Не пострадали бы?

— Договор только на жизнь и здоровье.

Какие информированные эти Шмаковы. И что мне теперь с ними делать? В чем-то Шмаков прав: против меня могут выступить и другие алхимические Рода, если посчитают, что мое существование им угрожает. Прям не жизнь, а минное поле: не знаешь, куда наступить, чтобы остаться в живых. С целителями вон чуть не попался, а алхимикам точно нельзя показывать больше, чем уже засветил. Зырянова я и не подумал предупреждать, но он вряд ли начнет кому сообщать об алхимическом усилении…

— Понятно… Честно говоря, Андрюша, мне в ваши местечковые разборки лезть не хочется. Не вижу плюсов для себя, одни минусы.

Кажется, Шмакова сейчас грамотно разводили на деньги. Одногруппника не жалко, дурак потому что. И трепло: сначала создал одну проблему, раззвонив обо мне, потом попытался ее решить, выложив еще информацию о наемниках, которым не удалось проникнуть на наш участок. Хотелось бы верить, что Фурсова оставит эту информацию для собственного пользования и не передаст дальше. А то ведь придется уходить на Изнанку и сидеть под домом Живетьевых миной замедленного действия. Очень замедленного — до достижения мной нужных уровней.

— Ты просто сомневаешься, что он в тебя влюбится.

— Андрюша, мой тебе совет: используй разные приемы, — с насмешкой сказала Фурсова. — А то ты всех пытаешься брать на слабо, и как-то это у тебя не особо хорошо получается. Я уже сказала, что без выгоды для себя не полезу.

— Пойдет?

К сожалению, заклинанием передавался только звук, поэтому то, что предложил Шмаков Фурсовой, для меня осталось тайной. Одногруппница решала недолго, неохотно сказала:

— Разве что как аванс.

— Ну ни фига ж себе аванс! — возмутился Шмаков. — Недешевый артефакт, между прочим. Это — полная оплата. И отдам, когда будет результат. Нет результата — нет артефакта.

— Понимаешь, Андрюша, — ласково проворковала Фурсова, — мне нужно будет сделать вложения. Как минимум в одежду и косметику. Я с собой ничего такого не брала. И поскольку существует вероятность, что несмотря на все ухищрения, Песцов голову от меня не потеряет, то будет справедливо, если все это оплатишь ты.

— Сделать зелье? Оно дешевле. И дает стопроцентный результат.

— На неделю? Сдурел? Попадет Песцов к целителю — это сразу заметят, тогда у меня появятся проблемы. Короче, Шмаков, связываться с тобой — себе дороже. Очень уж ты креативный.

Раздалось постукивание каблуков: Фурсова уходила от собеседника, но делала это столь медленно, что тому не составило труда ее догнать.

— Стой, Манюня! — проорал он.

— Мария, — прошипела она в ответ. — Если еще раз изуродуешь мое имя, разговаривать с тобой больше не буду.

— Вы с Песцовым не родственники? — не удержался Шмаков. — Ладно, сколько тебе надо?

Переговоры вошли в завершающую фазу, и Фурсова получила премию за работу, на которую она уже была подряжена Живетьевой. Подозреваю, что последняя не была столь щедрой

— Завтра займусь, — довольно сообщила Фурсова.

— Ты домой? Проводить? — не столь довольно спросил Шмаков. — Я тоже в Философском Камне снимаю.

Я уже собрался отключаться, уверенный, что больше ничего интересного не услышу. Разве что как Шмаков подкатывает к девушке, которую нанял для охмурения другого? Но тут без вариантов: гиблое дело. Девушку, которая считает тебя идиотом, очень сложно охмурять.

— Я к целителям. У меня там подруга.

— Проводить?

— Я не в таком состоянии, чтобы меня провожать к целителям, — прохладно ответила Фурсова. — Сама дойду.

— Может, потом вдвоем куда сходим? — не унимался Шмаков. — Познакомимся поближе.

— Андрюша, без обид, не надо нам знакомиться поближе. Я здесь максимум на полгода. Потом все решится, и я переведусь туда, где собиралась учиться до этой дыры.

Отшить Шмакова ей наконец удалось, и его больше не было слышно, только цоканье каблуков, которое затихло перед стуком в дверь.

— Дарина? Ты как, освободилась?

— Машуля, заходи, — так радостно сказала Грабина, как будто ей доставляло особое удовольствие бесить «подругу». Сомневаюсь, что последняя не говорила ей, что не любит, когда уродуют имя. — Меня одну оставили на сегодняшнее дежурство. Практических занятий уже нет, нагрузки никакой. Можешь спокойно говорить, посторонних нет. Как день прошел?

— Продуктивно. Пообщались с группой. Взяла заказ на охмурение Песцова от некоего Шмакова. И даже аванс уже у меня, — мрачно сказала Фурсова. — Бесит все. Я тут всего один день, а уже все бесит. И одногруппники придурочные, особенно Шмаков. Из тех, кому наш мальчик уже успел дорогу перейти. Убить его побоялись и даже на участок пролезть не смогли.

— Да, там интересная защита, — согласилась Дарина. — Не пройти, не посмотреть. Ты как продвинулась?

— Никак, — буркнула Фурсова. — Еще и конкурентки появились благодаря придурку Шмакову.

Она пересказала выступление Шмакова и реакцию одногруппниц.

— Итого минимум две конкурентки, — подытожила Грабина. — Если парни из группы не идиоты, то перескажут в семье, а те подумают, что перспективный алхимик нужен и им.

— А он перспективный? — пренебрежительно сказала Фурсова. — У него пять кругов Силы. Всего пять. Крошечный Род. Ни денег, ни недвижимости. Зачем вообще на него тратить время? Устраивать вокруг какие-то танцы с бубном? Он должен быть в восторге, если ему предложат влиться в наш клан. Тем более речь шла о том, чтобы войти в род Живетьевых.

Проскользнувшая в словах зависть оказалась довольно неожиданной.

— Машуля, Арина Ивановна сказала вполне определенно: он должен вливаться под клятву. Какие у нее на то резоны, я знать не хочу.

— Но знаешь…

— Знать не хочу, — жестко повторила Грабина. — И не хочу знать, что будет в случае провала со мной или тобой.

— Дарина, мне противно таким заниматься. Я себя проституткой какой-то чувствую. Не мое это. Арина Ивановна мне совсем другое обещала! — с истеричными нотками выкрикнула Фурсова.

— Блин, за что мне это? Тебе с ним даже спать не понадобится, если сама не захочешь. Ну мало ли, не смотри на меня так… Да у тебя задача легче легкого: флиртуй с красивым спортивным мальчиком, получай удовольствие — и все.

— Может, сама тогда возьмешься? — с вызовом спросила Фурсова.

— О, дорогая, как все запущено. Видать, не доводилось тебе видеть Арину Ивановну в ярости. А сейчас ты пытаешься подвести под монастырь и меня. Короче, не дай бог, ты не справишься — станешь моим личным врагом. А личный враг из целителей… Тебе перечислить проблемы, с которыми ты столкнешься?

— Не надо, догадываюсь.

— И это замечательно, — радостно сказала Дарина, возвращая доброжелательный тон, который наверняка позаимствовала у Живетьевой. — Значит, засунула свой гонор в жопу и работаешь. Так работаешь, чтобы мы здесь не дольше семестра пробыли. Замечу, что филонишь — прикрывать тебя не буду, так и скажу. Мне своя шкура дороже, поняла?

— Куда уж доходчивей.

Дверь хлопнула, и каблуки дробно застучали по полу. Временами слышались отдельные всхлипы. Чужую истерику слушать я не стал, отрубил заклинание. Нужно ставить метку на Грабину и слушать всегда, когда эти двое оказываются рядом. Потому что Грабина либо знает, либо подозревает о том, что я в родстве в Шелагиными — во всяком случае, ее «знать не хочу» я интерпретировал именно так.

«Кажется, мы совершили стратегическую ошибку», — внезапно сообщил Песец. — Точнее, я. — Ты-то вообще был не в курсе, а я решил, что он тебе не нужен'.

«Он — это что?»

«Курс соблазнения. Из тех что для разведки. Ты уж прости, Илья, но перед этими девочками будешь лопух лопухом, особенно если в нужный момент снимут блок на либидо. Поэтому берешь машину, едешь в Горинск и надеешься, что эти модули там остались. Прошлый раз были. Они слишком непрезентабельно выглядят, а свалили их вместе. И вообще нужно забрать все военные, которых у нас нет. Ты слишком быстро наживаешь новые проблемы и новых врагов, поэтому никакие знания не будут лишними».

«Мы вроде все полезное взяли?»

«Если бы. Время не тяни. Тебе нужно сегодня вернуться».

Песец был настроен серьезно. Военные модули мы видели только в Горинске, поэтому хочешь, не хочешь, а ехать надо, причем чем быстрее, тем лучше. Поэтому я тянуть не стал, сразу созвонился с дядей и сказал, что мне срочно нужно в Горинск. По телефону, разумеется, подробностей рассказывать не стал, но Олег понял, что дело серьезное, и ответил, что поедет со мной, благо машина стоит у академии, у нее и встретимся.

Я отключил телефон, вышел из аудитории и почти сразу налетел на парня, который принимал у меня документы при поступлении. Кажется, его звали Сергей.

— О, — обрадовался он. — Ты-то мне и нужен. Ты же в курсе, что у нас есть фехтовальная секция? Те, кто туда ходят, могут не посещать физвоспитание, зачет получают автоматом. В следующем месяце уже начнутся соревнования межвузовские. Ты нам о как нужен.

Он провел рукой по горлу, то ли показывая мою необходимость, то ли намекая, что со мной будет в случае отказа. Но я отказываться не собирался. Полноценной тренировки там, конечно, не будет, но разомнусь явно лучше, чем на общих занятиях.

— Буду, но не сегодня.

— Так занятия и не сегодня, завтра начинаются, — обрадовался он. — Точно придешь?

— Точно. Извини, сильно тороплюсь. Проблемы.

Я рванул вниз, к машине, хоть и понимал, что появлюсь там куда раньше Олега.

Глава 7

Олег подошел минут через пять и спросил, что случилось. Я рассказал сразу, как мы сели в машину и я поставил защиту от прослушивания. Олег от смеха чуть грудью на руль не лег.

— Ой, не могу, Илюш. А Песец тебе не сказал, что ты делать будешь, когда навык сработает?

«В модулях это тоже будет, пусть твой дядя не переживает», — обиделся Песец

— Ты поосторожней, а то мы так до Горинска не доедем.

Поскольку Олег остановить смех не мог, то направил машину к обочине и там уж дал себе волю.

— Ой, не могу. Как представлю эту картину, когда охотницы внезапно становятся дичью, а в конце всех ждет облом.

Он аж сложился от смеха.

«Соблазнение не обязательно должно заканчиваться постелью, — пробурчал Песец. — Да, там навыки специфические, поэтому я подумал, что они тебе не нужны, но сейчас они дадут контроль за эмоциями».

— Слушай, — сквозь смех выдавил из себя Олег, — а на Живетьеву оно подействует? Влюбленная женщина, то-се. Глядишь, и поменяет относительно тебя планы.

Влюбленная Живетьева у любого нормального человека должна была вызывать ужас, и я не оказался исключением.

— Паук она, а не женщина, к тому же старый. Песец говорит, что эти навыки дадут нужный контроль за эмоциями.

— Паучиха тогда. — Олег вытер выступившие от смеха слезы. — Извини, Илюш, это все так неожиданно оказалось, что я не удержался. Решение уж очень неочевидное. Но хорошее. Знания-то передашь?

Он поиграл бровями, намекая, что и сам не прочь такое использовать.

«А вот фигушки, — злорадно проворчал Песец. — Там маркировка модуля как чисто ментального. То есть сам будешь пользоваться на уровне инстинктов, а другому не передашь».

— Песец говорит, что передать не выйдет, потому что я сам не буду понимать, как работает.

«Именно».

— Обидно. Но не является причиной для отказа от поездки. Только сначала в Философский Камень надо завернуть. На карте у меня слезы, а там есть наличка, ее тратить нужно в первую очередь.

— Точно, мы же можем заехать к Зырянову и забрать деньги за куртку, — вспомнил я.

Куртка из крыльев бархатницы продалась на аукционе, о чем Зырянов сообщил по телефону. Иносказательно, конечно. Сумма должна была быть приличной, потому что с Дашей он деньги не передал, хотя мог. Конечно, на то могла быть другая причина: он не хотел, чтобы мы с ней встречались даже по делам, но она же ехала с Федей и под присмотром его отца. Но с Шишкиными Зырянов тоже не рискнул передать.

— Еду нужно взять, — спохватился я, потому что как раз в этот момент желудок дал о себе знать. Раньше он, придавленный грузом подслушанной информации, тихарился, делая вид, что может не работать хоть неделю, хоть две, но сейчас затребовал свое.

Так что сначала мы все же поехали в Философский Камень. Наскоро поели и забрали всю наличку на случай, если не пересечемся с Зыряновым в Горинске. Олег набрал в термос кофе, хотя и проворчал, что это варварство, а кофе надо пить сразу. А я навертел с собой бутербродов на случай, если возникнет желание перехватить что-нибудь по дороге.

Зырянова я набрал, когда мы были на полпути к Горинску и я пересел в пассажирское кресло из водительского.

— Григорий Савельевич, здравствуйте. Мы скоро в Горинске будем, можем заехать.

— Не доверяешь, значит, — мрачно ответил он.

— Почему не доверяю? — удивился я.

— Сам едешь, хотя я в конце недели завез бы.

— У нас в Горинске срочное дело, — пояснил я. — Если для вас столь принципиален вопрос доверия, можем к вам не заезжать вообще.

— Да нет, заезжайте. Заодно поговорим. Я в конторе буду допоздна.

Разговор получился довольно странный, но поскольку я был уверен, что Зырянов расскажет сам, в чем дело, то задумываться над странностями не стал. Да и не получилось бы, потому что совсем скоро после этого разговора мне позвонили. Номер был незнакомый, но я ответил.

— Илья, привет. Это Яна Мацийовская, если ты вдруг не узнал.

— Узнал, конечно, — покривил я душой, потому что без представления мог бы долго гадать: голос у Мацийовской был без выдающихся речевых особенностей. — А номер моего телефона у тебя откуда?

— В деканате взяла, — после короткой запинки ответила она. — Я чего звоню-то. Мне кажется, что нам все же нужно где-то группой собраться. Мои родители согласились, чтобы вечеринка прошла в нашем доме. Подойдешь?

— Сегодня? — удивился я.

Напрашивалось логическое объяснение этой вечеринки: родителей нашей старосты заинтересовали перспективы расширения ассортимента продаваемых зелий, о которых Мацийовская им рассказала.

— Да, сегодня собираемся, — подтвердила она.

— Увы, Яна, не могу. — Напрашивающиеся дальше объяснение: еду за модулем Соблазнения, я благоразумно упустил. — Я не в Верейске, вернусь только поздно вечером, если не ночью.

— Ой, нехорошо как получается… — Она горестно вздохнула. — Желательно всей группой собраться, посидеть, нормально поговорить.

К Мацийовской домой переться не было никакого желания, как и терять время на тупые посиделки с группой, в которой я был чужаком.

— Собирайтесь без меня.

— Без тебя неправильно. Значит, тогда переносим на завтра.

Менять тренировку на какую-то ерунду?

— Завтра я обещал быть в другом месте.

— Какая у тебя насыщенная жизнь, — обиженно заметила она.

— Наверняка не у меня одного, — намекнул я. — Лучше согласовать дату со всеми. Например, завтра. Или в общем чате.

— Ты прав, конечно, — неохотно признала она. — Но тогда все откладывается. Не хотелось бы… Тебе Настя Уфимцева не звонила?

— Нет. А должна была?

— Мало ли… Ладно, тогда до завтра, — недовольно бросила она и отключилась.

Следующий звонок прозвучал, когда мы уже подъезжали к Горинску. Номер опять был незнакомый, поэтому я предположил, что это Уфимцева, и не стал отвечать. Не до нее сейчас.

— Телефон звонит, — намекнул Олег.

— Пусть звонит. Вырубать недальновидно, а отвечать очередной одногруппнице неохота.

Олег хохотнул.

— Ты модуль еще не использовал, а они на тебе уже виснут. Страшно представить, что будет, когда ты все это изучишь.

— Модуля вообще может в магазинчике не оказаться.

— Значит, просто покатаемся. Сейчас к Зырянову?

— Да, он в конторе обещал быть.

Олег подрулил к зыряновской конторе, но подниматься со мной не стал.

— Давай, я пока к себе заеду, заберу что-нибудь? — предложил он. — Типа за этим и приезжали. А ты отсюда на Рябиновую доберешься, где я тебя и подхвачу?

— Договорились, — легко согласился я и выскочил из машины, захватив только рюкзак.

Зырянов как раз пил чай, когда я к нему постучался.

— Приехал-таки, — мрачно констатировал он, отодвигая в сторону огромную чашку. — А Олег Васильевич?

— На квартиру поехал. Я ж сказал, что мы по делам. Вы с ним хотели поговорить?

— Да нет, с тобой. Ты садись. — Он указал рукой на стул.

— Насиделся за дорогу, — отказался я. — Если разговор короткий, то я бы постоял.

— Да уж не длинный. Ты без сумки?

— С рюкзаком.

— Боюсь, не влезет.

Зырянов встал, подошел к сейфу, открыл и вытащил из него коробку с пачками купюр.

— Твоя доля за куртку. Она неожиданно такой ажиотаж вызвала, что цена загнулась занебоскребная. Поэтому просьба придержи пока новые, чтобы не ронять. Следующую не раньше, чем через пару месяцев, а лучше через полгода.

Честно говоря, у меня в голове не укладывалось, что за куртку могли столько заплатить. Ладно в голове: мне столько денег уложить сейчас некуда.

— Григорий Савельевич, может, действительно, вы завезете?

— Впечатлило? — хмыкнул он. — Нет уж Илья, заехал — забирай. Пересчитаешь — и укладывай. Пакетик дам для того, что в рюкзак не влезет. Или коробочку.

Он хохотнул и начал выкладывать пачки на стол. Пересчитывать я не стал, принялся распихивать по рюкзаку. Как я и думал, все не влезло. Остаток Зырянов забросал в коробку из-под небольшого торта, которая напомнила мне о долге перед Дашкой.

— Кстати, Григорий Савельевич, я вашей дочери торт обещал сделать…

Зырянов нахмурился.

— Об этом я и хотел с тобой поговорить. Требование то же: держаться от нее подальше. С Дарьей я поговорил, но она серьезностью не прониклась, потому что, разумеется, сказать я ей все не мог. Но ты все знаешь и ты парень ответственный, поэтому к ней близко не подойдешь, усек? Поэтому никаких тортиков, пока ситуация остается столь напряженной, усек?

— Мы хотели в выходные втроем встретиться. Даша, Федя и я.

— Ешкин кот, Илья! — рявкнул Зырянов. — Я тебе русским языком сказал: держись от моей дочери подальше! Что тут непонятного? Рядом с тобой — место повышенной опасности, поэтому ставь туда кого не жалко. А лучше вообще того, от кого хочешь избавиться, чтобы уж наверняка не пришлось пачкать руки. Если узнаю, что ты мое требование нарушил, договор между нами будет расторгнут, усек?

— Запрет переписки сюда входит?

Он задумался, потом махнул рукой.

— Только чтобы никто не знал, а то Дарья меня вообще съест. Но, опять же, чтобы там не было ничего такого, что посторонний человек мог бы воспринять как отношения, выходящие за рамки дружеских, усек?

— Усек.

— Вот и ладненько. Можешь идти.

— Может, хоть тортик завезете в Верейск сами?

Зырянов хохотнул.

— Нет уж, пурхайся сейчас с этим сам. Не люблю, когда у меня столько неучтенной налички. Топай давай. Уверен, ты сможешь это сохранить. Разве что пакет еще дам.

Он достал большой пакет с логотипом той же кондитерской, что и на коробке, поставил коробку в пакет, вручил мне эту конструкцию и выставил из кабинета. Признаться, такую кучу денег держать в руках раньше не доводилось, и чувствовал я себя с набитым рюкзаком и коробкой из-под торта дурак дураком.

«Сейчас что-нибудь потратишь», — успокоил меня Песец.

«Да что я там потрачу? Каплю в море?»

«Я выберу там все, что может понадобиться даже теоретически, — хищно встопорщил усы Песец. — Выгребаем все. Деньги есть — надо тратить».

«Не на откровенную же ерунду».

«Ничего. Мы в Верейске пройдемся и в Дальград слетаем. Не переживай, налички не останется».

«Да я не особо переживаю по этому поводу, это меньшая из моих проблем».

Я как раз завернул на Рябиновую, почти к магазинчику, и мне сразу бросилось в глаза объявление на витрине: «Распродажа в связи с ликвидацией».

«О, нет! — простонал Песец, картинно прижимая лапу к пушистой груди, как будто собрался свалиться в обморок. — Неужели опоздали? Эти модули должны быть нашими. На них никто не мог покуситься».

Заходил я в магазинчик, ожидая увидеть толпы покупателей и почти полное отсутствие товаров, но на деле все оказалось наоборот: покупателем я был единственным, а товаров прибавилось. И я прям физически почувствовал, как Песец принялся оглядываться и откладывать все в виртуальную корзину. «Так, это берем, это берем, еще вот это, и того отсыпьте, пока не тресну».

Продавец радостно ко мне устремился, и я спросил:

— Почему закрываетесь?

Он огорченно вздохнул и махнул рукой.

— Не везет с раскопками. Второй год фигня попадается, в минус уходим, решили прикрыть лавочку. Почему другим везет, а у нас всегда так? Ни артефактов, ни ярких монеток, одна серость и кирпичи Древних.

«Там такие кирпичи появились, что о-го-го. Брать надо все».

«Брать надо то, что нам нужно, — отрезал я. — Распродажа — это не значит, что отдают даром, лишь бы взяли».

— Из прошлого завоза монетки сохранились? Я там пару присмотрел.

— Да хоть все бери. Скидка на все пятьдесят процентов. Что прошлый, что новый — разницы нет, дерьмо одно.

Он опять вздохнул и выставил на прилавок коробки с «монетами», которые больше не распределялись по десяткам, а были свалены россыпью. Цвет у них, в основном, был грязно-бурым, с редким вкраплением черного и темно-серого.

«О-о-о, — в экстазе простонал Песец. — Магия Смерти. Ментальная магия. Модули по военным артефакторике и алхимии — без основных не пригодятся, но брать надо. Вот счастливчик, они опять вскрыли военный склад. В контейнерах — амуниция и все такое…»

Пока мы не дошли до контейнеров, и я подбирал модули, на которые указывал Песец. По военным дисциплинам вытащили все, по менталу вытащили все, по магии Смерти тоже нашлись все. Модули по соблазнению тоже меня дождались — а кому интересно брать себе бурое убожество, если есть яркие модули по обучению выстраивания композиции еды для фотографирования?

Я пытался намекнуть, что магия Смерти мне не особо нужна, но Песец твердо ответил, что у нас такая ситуация, что может пригодиться возможность разговорить труп. Возможность эта появлялась на третьем уровне, то есть как минимум два мне предстояло изучить и отработать. Впору поинтересоваться, сколько сможет впитать обычный человеческий мозг без того, чтобы выйти из строя.

Модулей стихийной магии не было вовсе — наверное, их, как более симпатичные, разобрали в первую очередь. Зато было построение щитов, или защитных заклинаний. Уровней три. И на каждом варианты от «на себя» до «на большое помещение».

Артефакты меня не заинтересовали, поскольку там не было ничего без накопителя, а значит все, как бы ни было оно полезно, уже давно дохлое.

А вот контейнеры…

«Сотня алхимических гранат», — сообщил Песец.

— Эти беру все, — решил я.

— Вообще все? — удивился продавец.

— Вот этого типа — да. Мы композицию в саду наметили с кирпичами Древних, они идеально впишутся. Скидка за количество будет?

— Конечно, — активно закивал он. — Шестьдесят процентов вместо пятидесяти, если берете действительно все.

«Вот эти — полная экипировка элитного подразделения, с артефактами и оружием», — продолжил соблазнять Песец. Получалось у него прекрасно — наверное, создатель нужные модули изучил.

— Эти тоже беру все, — решил я.

Продавец икнул и посмотрел недоверчиво-подозрительно.

«Вот эти маленькие кубики — не контейнеры, а артефакты иллюзий. Заряжающиеся. Настроить можно что угодно. Рекомендую взять хотя бы один — поставите маскировку на дом перед снятием Строительного Тумана. Но не раньше, чем защиту научишься делать».

Кубики действительно были совсем небольшие, а главное — на фоне остальных недорогие.

— Этих сколько? — деловито спросил продавец.

Я обнаружил, что он подогнал пару коробок, в которые складывает отобранные мной контейнеры, хотя сомнение на его физиономии до сих пор было. Но и надежды хватало — а вдруг?

Я понимал сомнения Песца — не самая полезная штука, но больше может вообще не попасться. Во всяком случае я таких не помнил. Было их всего пять, и я решил: гулять так гулять!

— Давайте все.

— Что-то еще?

Я осматривался, а Песец комментировал:

«Разворачивающийся Полигон для преодоления препятствий. Тебе нужен разве что в качестве подарка отцу для тренировки дружины».

«Перебьется».

«С какой-то вероятностью эта дружина станет твоей, а контейнеров больше не будет…»

— Этих два.

«И правильно. Фигня. Фигня. Фигня. О, артефактный транспорт. Работает в том числе на изнанке. Назад в контейнер пакуется, поэтому можешь взять один».

Хомяк громко запыхтел, жаба возмущенно заквакала, но хомяк жабу придавил, и я решил:

— Эти тоже все.

Остальное было не столь интересно, но я все же взял еще несколько контейнеров.

Продавец смотрел на меня почти влюбленными глазами. Совсем влюбленными он стал смотреть, когда я открыл коробку с тортом и с ним рассчитался. Денег, кстати, хватило впритык.

— Уходите? — с надеждой на то, что я куплю еще что-нибудь, спросил продавец.

— Если у вас больше ничего нет, то ухожу.

— У нас есть еще бусины, но они в подсобке, — тоном делающего мне большое одолжение человека сказал он. — Показать?

«Из военного склада? Бери все не глядя».

— Показать, — согласился я.

— Но на них скидки не будет.

— Даже если я возьму все?

— А вы возьмете все?

— Посмотрим, — не стал я внушать надежды.

Но бусин оказалось не так много, и я взял действительно все. Оставшихся в торте денег не хватило, пришлось лезть в рюкзак. В результате на два человека в мире стало счастливее: меня — потому что я получил кучу полезных вещей, и продавца, который сбыл то, что уже не надеялся сбыть. А уж как счастлив был Песец, который пытался перестроить график моего обучения в очередной раз…

Глава 8

Когда Олег увидел меня с коробками, он знатно офигел.

— Ты не увлекся, Илья?

— От чего ты бы хотел избавиться? От упаковок алхимических гранат или от транспорта, который может ездить по Изнанке?

— Да ты что? — Олег с интересом уставился на коробки, как будто мог силой мысли проникнуть в суть каждого контейнера. — А летающего там ничего нет?

Признаться, его вопрос поставил меня в тупик, и я теперь тоже с интересом уставился на купленное.

— Разве что в контейнерах с полной экипировкой элитного подразделения…

«Нет там такой опции. Но летающие машины на складе теоретически могут быть».

— Здесь и такие есть?

— Но без летательной опции. Песец говорит, что могло быть на складе. Это с военного.

— Такс. — Олег потер руки. — Нужно смотреть остальное. Как я понимаю, все это с одних раскопок?

— Где копают второй год…

Олег подхватил одну из коробок, забросил в багажник и спросил:

— Может там еще что полезного есть? Деньги найду. Даже займу под такое.

— У меня денег — полный рюкзак. Все полезное выгреб, но, может, что осталось у твоего коллеги, который в этот магазин поставляет предметы.

Олег убедился, что все коробки с добычей — в багажнике, захлопнул крышку и деловито направился в магазин.

— Назад купленное не принимаем — заволновался продавец — наверное, выражение лица у дяди было не слишком довольным. — Правила продажи вещей Древних это четко оговаривают.

— Я не собираюсь возвращать, что вы, — удивился дядя. — Я бы хотел пообщаться с археологом, который это поставляет, как с коллегой.

— Брат это мой, — признался продавец. — А что такое?

— Место раскопок интересует. Редко бывает, что кирпичей Древних много, а артефактов совсем нет, — пояснил дядя. — Нельзя ли мне получить контакты вашего брата для общения?

— Я спрошу.

Продавец тут же позвонил и ввел родственника в курс проблемы, тот изъявил желание пообщаться по телефону брата, решив не давать пока своих контактов.

— Чего я хотел? Взять в аренду место раскопок. Племянник увлекся вещами Древних, а у вас сплошняком кирпичи, как я понимаю. Так пусть он лучше себе кирпичи берет, чем дорогущие артефакты. И коллекция есть, и не столь дорого получается.… Монеты он тоже собирает.… Лучше такое увлечение, чем алкоголь и наркотики, хе-хе.… В часе езды от Горинска? Признаться, мы рассчитывали сегодня вернуться в Верейск. Что вы говорите, практически по дороге? Хорошо, заедем. Сбросьте мне координаты.

Олег продиктовал номер своего телефона и отключился, вскоре его телефон звякнул — пришло сообщение. Олег глянул:

— Действительно, недалеко. Поехали Илья, глянем, что там и как.

Продавец аж светился от привалившего счастья. Видно, раскопки стали проблемным местом братьев: дохода не приносят, но и бросить нельзя. А тут возможно выгодное решение проблемы.

Но насколько выгодное, мы даже не подозревали, пока не доехали. Как оказалось, оборудование Щукиными было взято в аренду, стоимость которой превышала стоимость продажи выкопанного. Потому что больше всего ценились артефакты, которых тут почти не обнаруживалось. Предварительной оценки раскопок тоже никто не делал. Более того, у парня, который здесь сидел, не было даже археологического образования, и он не озаботился никакой защитой.

— Виктор Алексеевич, нельзя же так, — поморщился Олег. — Это занятие не зря считается опасным.

Он осматривался и возмущенно крутил головой. С его точки зрения, копать что-то в таких условиях — полная безответственность.

— А что делать? — вздохнул Щукин. — Денег на специалиста не было. Решили сами все достать. А Гильдия еще и за сертификаты дерет.

— Вам просто несказанно повезло, что ничего не случилось, — продолжал Олег. — Артефакты, знаете ли, иногда взрываются.

— Я сворачивать все собирался. Завтра подходит срок очередной платы за оборудование. Платить не из чего. Смысла здесь ковыряться больше не вижу

— Положим, племянник вам денег подбросил, но вы правы: смысла арендовать артефакты нет. Судя по всему, раскопки почти завершены. Здесь работы на один-два дня.

— Вот-вот, а платить за месяц.

— Можно глянуть, что у вас выкопано из последнего? — спросил Олег.

— Разумеется. Вон в той палатке все лежит.

Палатка тоже была самая обычная, без какой-либо защиты. И свалено все было абы как. Олег взглядом спросил, есть ли что интересное. Я кивнул, потому что контейнеры интересные были. Возможно, и модули нашлись бы, но там нужно было копаться.

— Всякий хлам, — пренебрежительно бросил Олег. — Даже не знаю теперь, что с моим предложением по аренде места раскопок… Впрочем, давайте так. На ближайших выходных мы завершим раскопки и заберем по скидочной цене все, что нас заинтересует.

Щукину явно хотелось согласиться, но он осторожничал, логично сообразив, что никто не будет ввязываться в столь бесперспективное мероприятие, если не видит для себя выгоды.

— Я подумаю, — наконец сказал он.

— Думайте, — согласился Олег. — Но имейте в виду, что с высокой вероятностью позже откажемся уже мы. Кирпичи Древних по скидке бывают и в других местах. Возможно, племяннику тогда придется собирать набор дольше, но ненамного. Поехали, Илья.

— Стойте, — испуганно сказал Щукин. — Давайте тогда с вас и сертификаты на все, что вы не возьмете?

— А вы не обнаглели, любезнейший Виктор Алексеевич? Мне ваш хлам не слишком-то и нужен. Только для тренировки племянника.

Олег развернулся и быстро пошел к машине. Настолько быстро, что что мне, что Щукину пришлось за ним почти бежать.

— Олег Васильевич, я пошутил, — выпалил Щукин. — Давайте заключать договор на ваших условиях.

— Могу за дополнительную плату просканировать окрестности на предмет других перспективных мест для раскопок, — снисходительно предложил дядя.

Щукин ненадолго задумался, потом затряс головой.

— Предпочел бы не знать, если таковые вдруг найдутся. Мы и с этими-то встряли, — честно признался он. — Думали, заработаем, а оно вон как вышло.

— Когда за дело берется непрофессионал, часто так и происходит. Если бы вы заплатили за оценку, смогли бы понять, насколько бесперспективно это место.

— Но вам же зачем-то кирпичи Древних нужны?

— Я же говорил, племянник собирает. Причем собирает по какому-то странному принципу, я уже отчаялся понять, признаться. Но… деньги есть, так почему бы не пойти ему навстречу?

— Может, возьмете что из того, что здесь? — заискивающе спросил Щукин.

— Илья?

— Гляну, пожалуй, — согласился я.

В результате я отобрал пять контейнеров с алхимией — Песец утверждал, что в контейнерах с ней ничего не происходит и она может храниться вечно. На мое замечание, что речь идет не об одном веке, а о двадцати, он недовольно распушился и сказал, что все равно буду в выигрыше, потому что там стекло весьма непростое и оно точно сохранилось. Но тут я вспомнил, что алхимия в контейнерах с наборами для похода на Изнанку действительно сохранилась, поэтому все сомнения отбросил.

Дальше были контейнеры с полевой и парадной формой, которая мне была не настолько любопытна, чтобы ради этого тратить деньги. Зато еще один контейнер с военным транспортом я решил подгрести. В ту же кучу отправились и контейнеры со средствами связи — Песец утверждал, что они там продвинутые и общение идет не голосом, а мысленно.

Среди модулей неожиданно нашелся модуль магии Льда третьего уровня, но больше ничего полезного я не обнаружил.

Артефакты все были дохлыми, хотя Песец и говорил, что их можно было бы восстановить по снятому слепку при прокачанной артефакторике. На уровне то ли шестом, то ли седьмом, что при наличии только одного модуля второго уровня выглядело скорее издевательством.

Пока я копался, Олег со Щукиным согласовали и подписали договор, причем собственник раскопок выглядел куда довольнее моего дяди. Похоже, решил, что это ему куда выгоднее. Возможно, конечно, что оно так и будет, если мы ничего интересного не найдем. Но раскопки — всегда лотерея.

— Теоретически завтра сможем подъехать, — решил Олег. — Как занятия у племянника закончатся. Следующие два дня — выходные, так что с гарантией все завершим. Но, Илья, это последние кирпичи в этом году.

Я невозмутимо кивнул. Все равно сейчас дядя играет исключительно на публику, пусть она представлена всего лишь одним человеком. Тот уже начал прикидывать, как все сворачивает и сдает артефакты: посматривал в сторону раскопок, явно горя желанием все разбирать. Поэтому после того как я отдал деньги, мы попрощались быстро и к взаимному облегчению.

— Что взял-то? — спросил Олег, когда мы отъехали.

— Контейнеры с алхимией, контейнер с транспортом и контейнеры со средствами связи. Песец утверждает, что по ним можно общаться мысленно. Но надо разбираться.

— Да уж, нахапали больше, чем можем сейчас переварить, — согласился Олег. — Не так уж нам и нужны эти раскопки.

— А если там что-то летающее?

— Да я так, чисто побухтеть, — заметил он. — Сам я никогда не отказывался от выполнения подписанного договора. А тут еще чисто теоретически можно найти что-то очень ценное.

Время что он сидел за рулем я решил использовать для поиска нужных модулей. Но ничего из того, чего у меня не было, не нашлось. Зато я вспомнил, что Олег хотел себе парикмахерский контейнер, зашел на тот сайт и сделал заказ. У них, кстати, ассортимент пока не поменялся. Наверное, новое вывалят чуть позже. Нужно будет не пропустить, а для этого забросить на карту денег, потому что конкретно на этом сайте опция «оплатить при получении наличкой» отсутствует как класс.

«Странно, что все это за столько лет не разрушилось. Я уверен, что ничего из наших приборов не переживет и сотню лет».

«У вас артефактов столь тонкой работы и нет, — заметил Песец. — Когда появятся, научитесь и защищать. На самом деле они тоже легко разрушаются, но нужно знать как».

«Как думаешь, что-то полезное на невскрытой части найдется?»

«Если контейнеры с оружием не ушли из этого магазина до твоего появления там, то они должны быть в невскрытой части. Потому что на военном складе оружие быть обязано».

«Как и сухпайки?»

«А на фига их в дорогущие контейнеры? — удивился Песец. — Дешевле списать что-то с истекшим сроком годности, чем хранить. Так что это точно все давно превратилось в пыль».

Вскоре за руль сел уже я, дав Олегу возможность отдохнуть, но не перестав беседовать с Песцом. Приехали мы, когда уже совсем стемнело. Даже разгружать машину не стали. Я так чуть про модуль не забыл, ради которого и ездил. Спасибо, Песец напомнил.

Когда я встал утром, желания бежать и соблазнять кого бы то ни было у меня не появилось, что я и сказал Песцу.

«Ты реально думал, что это так сработает? — он противно захихикал. — Включится при необходимости. В пассивной форме — только противодействие чужим попыткам на тебя влиять. Тоже мне, герой-любовник нашелся».

Это было обидно, но справедливо.

«А как сделать активным?»

«Когда понадобится, тогда и включится. Я тебе вообще не для этого предлагал, а для противодействия».

Может, оно и так, но большая часть знаний, которая мне досталась, была именно о физической части соблазнения, а вовсе не о пассивном преодолении чужого. Во время изучения полученного мне даже показалось, что блок на либидо начал чувствовать себя не на своем месте и стремиться меня покинуть. Но видно, ставил его настоящий специалист, поэтому блок устоял. Но желание использовать полученные знания никуда не делось.

«Я правильно понимаю, что прокачка идет только при использовании активных навыков?»

«Пассивные при срабатывании тоже дают прирост. Мелкий, конечно, но стабильный. А что, решил срочно качать? — он опять захихикал. — Дело хорошее. При полностью прокачанном соблазнении практически любую можно в себя влюбить, хотя бы на время. А еще получаешь устойчивость к любому ментальному влиянию такого плана и любому зелью. Так что одобряю. Кого влюблять-то собрался? Выбор широкий».

Песец смотрел с интересом, а я понял, что ответить-то ему нечего. Потому что ради прокачки в данном случае придется портить кому-то жизнь. Разве что Дарина, с ее готовностью на все, чтобы заслужить одобрение Живетьевых, возможно, не вызвала бы у меня жалости. Но именно возможно…

«Эх, Илья, не о том ты думаешь. Тебя тащат за шкирку в зону большой политики, а ты переживаешь, не сломаешь ли зубик у мелкой акулы? Да она, иносказательно говоря, при возможности тебе с радостью оттяпает любую часть тела и сожрет. Все, вечером берем модуль Разума. Чувствуется, он тебе жизненно необходим».

«Почему Разума, а не Ментала?»

«Ментал до двадцати лет не рекомендуют брать. Лучше даже до двадцати пяти подождать. Иначе уродуется собственная психика, — пояснил Песец. — Те же модули Соблазнения я именно поэтому не хотел брать, но сейчас тебе без них никак».

Песец мог кого угодно убедить в чем угодно, поэтому я решил разговор с ним прекратить и отправиться на тренировку. Кстати, я же обещал сегодня появиться на тренировке в академии. Придется подойти к тренеру раньше и обрисовать ситуацию. Или найти Сергея и передать с ним. А еще Зырянову нужно будет сообщить что поход переносится, если не успеем до воскресенья. Но это терпит.

Коробки с контейнерами я оттащил на третий этаж. В пару нос сунул, убедился, что полные, но разбираться с ними буду потом, сейчас не до этого.

«Кстати, в алхимии в контейнере может быть что-то для допроса?»

«Смотреть надо. Хочешь Живетьева поспрашивать под запись?»

«Да, потому что сомневаюсь, кого мне считать отцом. Что если мы ошибаемся и Шелагин действительно мне не отец? И не говори, что я это пойму на третьем уровне целительства, потому что до него я неизвестно когда дойду, а знать хочу сейчас».

«Смотреть надо, — повторил Песец. — Проблема в том, Илья, что сейчас ты можешь наследить. При твоей нынешней силе это опасно в первую очередь для тебя, во вторую — для твоего дяди».

Подумать было о чем, так что я за завтраком даже на дядины подначки вяло реагировал. Так что он в конце концов решил, что я морально готовлюсь к новому дню с новыми знаниями, и отстал от меня, всего лишь раз десять выразительно хмыкнув и поиграв бровями. Выдвигались мы по отдельности, поскольку у него сегодня была вторая пара, на которой он читал лекцию по общей археологии. На него еще пытались повесить часы по истории, но тут уж он бился как лев, утверждая о занятости и необходимости вести научную работу.

Я чуть было не вышел с территории, но в последний момент спохватился и вызвал карту. Как я и опасался, Фурсова караулила меня невдалеке. Рассчитывала, наверное, перехватить на выходе и войти в академию под ручку. Но тут уж ей не повезло: я набросил на себя Невидимость, в таком виде покинул Строительный туман, прошелся почти до проходной, и только перед ней скинул. Судя по Метке, Фурсова продолжала меня ждать. Терпение и выдержка — вот они, качества настоящего охотника. Но Скрытность или Невидимость, похоже, придется использовать чаще, чем хотелось бы, потому что в академии меня ждут еще две озабоченные девы. Если, конечно, родственники им не заявили, что один рецепт — хилое приобретение, если в комплекте иду я.

«Кто-то собирался прокачивать соблазнение», — ехидно напомнил Песец.

«Не самая приоритетная прокачка».

«Это пока на тебя не начали ресурсы тратить. Но тут ты прав — может, не начнут. Для незнающего ты — добыча так себе».

Тут я заметил впереди Сергея, с которым хотел переговорить, и рванул, чтобы догнать. После короткого обмена приветствиями я сразу пояснил суть возникшей проблемы:

— Не получается у меня сегодня на тренировку. Дяде срочно на закрытие раскопок нужно, а я обещал ему помочь.

— Как не вовремя. У нас подготовка пойдет к соревнованиям.

— Это только на одни выходные. Дальше я буду с вами. Могу после занятий подойти к тренеру, договориться.

— Лучше перед, — предложил Сергей. — Он сегодня с утра будет. Вместе сходим.

Похоже, предложил он не для того, чтобы помочь найти тренера, а чтобы проконтролировать, что я точно дошел.

Глава 9

Тренер, Богданов Павел Валентинович, оказался не преподавателем академии. Зал он тут арендовал, причем рано утром занимался с детьми, которые сейчас как раз переодевались в раздевалке и радостно шумели.

— Здрасьте, Павел Валентинович, — затараторил Сергей. — Это Илья с первого курса. Помните, я про него рассказывал?

Я тоже поздоровался, а вот тренер не торопился. Осматривал меня, так как будто ему предлагали меня купить, на крайний случай — взять в аренду, а он раздумывал, не слишком ли это невыгодное приобретение.

— И вам доброго утра, молодые люди, — наконец сказал он. — Илья, ты у кого раньше занимался?

— У Власова из Горинска, — ответил я.

— Погоди-ка… Вьюгин? Точно, Вьюгин.

— Песцов, — поправил я.

— Неужели ошибся? — удивился он. — Да нет же, я точно тебя вспомнил.

— И все же я теперь Песцов. С Вьюгиными там все очень непросто, поэтому на эту тему я говорить не хочу.

— Лезть в душу не собираюсь. Не хочешь говорить — твое право. Но задатки у тебя хорошие. Не зря Поморцев мне о тебе все уши прожужжал.

— Так уж и все, — обиженно бросил Сергей.

— Действительно не все. В основном — правое. Так чего вы пришли не на тренировку?

— Я пообещал Сергею, что сегодня подойду, но так получилось, что мне придется срочно уезжать из Верейска сразу после занятий. Так что, наверное, мой приход — обозначение серьезности намерений.

Он нахмурился.

— И как часто ты собираешься прогуливать?

— Прогуливать я не привык, но иногда бывают обстоятельства непреодолимой силы. Это одно из таких. Ну и само имя тренера говорит о том, что я занятия не пропускаю.

— Да, Власов с прогульщиками не церемонится. Хорошо, я вас понял. Может, короткий спарринг для оценки? Длинного не выйдет: и у тебя сейчас занятия начнутся, и у меня.

Он указал на стойку с учебными клинками, я кивнул и выбрал себе один из. По сравнению с тем, которым я пользовался в последнее время, этот казался жалкой пародией на оружие. Но в руке лежал удобно, так что для показа того, чем я владею, годился.

Как только мы скрестили клинки, то я внезапно обнаружил, что стою на ступень выше, если не на две. Ускорение я не использовал, но двигался куда быстрее и уверенней соперника. Поединок я мог закончить мгновенно, но это значило бы напрочь уронить авторитет тренера в глазах детишек, которые с интересом за нами наблюдали и наверняка болели сейчас за того, кто их учил. Сражались бы мы без свидетелей, я бы показал больше, но сейчас я действовал куда осторожней, лишь пару раз обозначил удары, что отметил только тренер, но не зрители. Вопреки моим опасениям Богданов не разозлился, а выглядел довольным. Он жестом остановил поединок и сказал:

— Сам-то наверняка уже понял, что я тебя ничему не научу?

— Есть такое, — смущенно признал я. — Но на занятия я бы все равно походил.

— А я бы посмотрел на тебя, когда ты не сдерживаешься, — ответил он. — Сергей тебя не зря расхваливал. Но он ориентировался на твои прошлые заслуги, а я вижу, что ты на месте не стоишь: со времени последних соревнований ты сильно прогрессировал. Хорошо заметно, что ты постоянно занимаешься: движения отточенные, быстрые — одно удовольствие смотреть. А вот спарринговать — нет, не мой уровень. В секцию тебя записываю — физические нагрузки лишними не будут, да и остальным полезно будет с тобой бой провести, чтобы понять, к чему стремиться.

Расстались мы вполне довольными друг другом. А уж насколько был доволен Сергей — этого и не передать.

— Все, — заявил он, — в этом году победа будет за нами.

— Вот когда будет, тогда и порадуемся, — ответил я. — Нам неизвестно, кто будет на соревнованиях от других вузов.

— Это да. Ладно, я побежал на занятия.

Он махнул рукой и действительно почти побежал, мне же идти не особо хотелось, потому что первой парой стояло не общее занятие для всего потока, так что придется окунаться сразу в тонкости взаимоотношений в группе. Метку я проверил — Фурсова была уже в академии. Сообразила, что меня не стоит дожидаться до упора. А ведь я довольно долго проговорил с тренером — до занятия осталось всего несколько минут. Вдохновленный этим, я храбро вошел в дверь аудитории.

— Всем привет, — максимально нейтрально поздоровался я.

— Илья, ты как раз вовремя, — обрадовалась Мацийовская мне как родному.

Она сначала улыбнулась, потом томно округлила губы и посмотрела по-особенному, так, что впитанный мной вчера модуль оценил эти действия, как попытка заигрывания.

— Обсуждаете встречу всей группой? Извини, на эту неделю я пас. Сразу после занятий уезжаем из Верейска по делам.

— Господи, — пренебрежительно бросил Шмаков, закатив глаза к потолку, — какие могут быть дела у вашего Рода? У вас же ничего нет.

— Вот поэтому и приходится крутиться, — согласился я. — Чтобы что-то было. Это вам еще можно долго сидеть на нажитом, пока все не спустите, а нам только наживать.

Уфимцева хихикнула, а потом разразилась издевательским смехом, который никто не поддержал, но Шмаков все равно разозлился и приподнялся над столом. Мацийовская встала между ним и мной перекрыв обзор на возможного противника.

— Илья, сбор группы — это очень важно, но мы хотели тебя спросить совсем о другом.

— О чем же?

— О куртке княжны Прохоровой.

Она уставилась на меня с таким видом, как будто все нужное было уже сказано, а от меня требовался какой-то ответ. Не могу сказать, что слова по отдельности представляли для меня сложности: что такое куртка, я знал, а в княжестве Прохоровых мы с дядей вели раскопки на землях Волковых. Тем не менее княжну я не знал и уже тем более не знал, что там не так с ее курткой.

— Прости?

— Ты вообще новости не смотришь? — возмутилась она.

— У меня на них нет времени, Яночка.

Последнее вылетело само, да еще с донельзя интимной улыбкой. Похоже, не вовремя сработали знания из модуля Соблазнения, потому что от Мацийовской полетело ко мне удовлетворение, а от остальных двух девиц — злость. Но не на меня, а на нее. Странно, раньше я так остро чужие эмоции не чувствовал.

— Вот смотри.

Мацийовская с довольной улыбкой открыла на своем телефоне статью, которая иллюстрировалась фотографиями довольно симпатичной девушки в моей куртке. В моей — в том смысле, что сделана была мной. Девушка в куртке выглядела весьма и весьма, и, насколько я успел вникнуть в текст, автор статьи все это объяснял некими необъявленными секретными особенностями курки. Фантазер или, скорее, фантазерка — раздел о моде наверняка вела женщина. Сама по себе демонстрация этой статьи мне не понравилась, потому что первой мыслью было, не проверка ли это и не вычислили ли меня. Но потом я подумал, что для проверки это слишком сложная и тупая схема, поэтому спокойно сказал:

— Посмотрел. И что?

— Как думаешь, есть там вложенные заклинания, позволяющие выглядеть лучше? — выпалила Мацийовская.

— Нет, конечно. Просто девушка красивая.

От всех троих одногруппниц повеяло неодобрением. Эмоции парней я, к счастью или к сожалению, не различал. Но о том, что не стал врать, не пожалел ни на миг: девушка действительно была красивой и куртка на это никак не повлияла, разве только подчеркнула.

— Ты находишь ее красивой? — картинно удивилась Мацийовская.

— Честно говоря, Яночка, не могу взять в толк, зачем вам мое мнение по поводу этой девушки. Даже не девушки, а ее фотографии.

Уфимцева подперла меня с другой стороны. Наверное, ей не понравилось, что соперницу уже несколько раз назвали Яночкой, а вот ее Настенькой — ни разу.

— Действительно, — сказала она, — фотографии можно так обработать перед выкладкой, что от первоисточника разве что имя останется. Но спросить мы тебя хотели не об этом, Илья. Как думаешь, кому из нас троих такая куртка подошла бы больше?

Сирена опасности внутри взвыла, особенно усилившись, когда я заметил что Фурсова не стала стоять в стороне и теперь напрочь перекрывала мне обзор, показывая в улыбке ровные белые зубы. Даже сомнений не было — моего обаяния на троих не хватит, значит, и нечего его распылять. А тут еще Фурсова решила внести ясность:

— Вот скажи нам, Илья, если бы у тебя на руках была такая куртка, кому бы из нас ты ее подарил?

— Я бы ее продал, — попытался отшутиться я, говоря при этом чистую правду. Кто-то из парней ее даже оценил смешком, но кто, у меня не было возможности увидеть. — Вы ее цену видели? Самый логичный поступок в такой ситуации.

Неожиданно руки зажили собственной жизнью и приобняли Мацийовскую и Уфимцеву. Они возражать не стали, а вот Фурсовой это не понравилось. Она сузила глаза и сказала:

— Ты такой меркантильный или тебе никто из нас не нравится?

— Я такой меркантильный, — согласился я. — Как посмотрел на цену, так одна мысль в голове: какой идиот согласился столько заплатить за обычную куртку?

— Вот-вот, — поддержал меня Темников, которого я узнал по голосу. — Я им то же самое сказал. Это всего лишь обычная шмотка.

— Она необычная, там крылья бархатницы нестандартной выделки, — возмущенно пояснила Мацийовская, пытаясь примостить голову мне на плечо и с вызовом глядя на Фурсову, которая оказалась в стратегически невыгодной позиции, поскольку на второе плечо нацелилась Уфимцева.

— Да из этой бархатницы столько всякой одежды — продолжал Темников. — У меня и то перчатки есть.

Уфимцева заинтересованно обернулась. Наверное, наличие перчаток из бархатницы говорило о перспективности Темникова. Не знаю, занервничал ли он от оценивающего взгляда, но я для себя решил: никакой одежды из экзотических материалов, иначе не справлюсь с силой женской любви даже при изученном модуле. Если они на мне виснут только ради редкого рецепта, то страшно представить, что с ними будет, если узнают, что к рецепту прилагаются какие-никакие, но деньги. Впрочем, новые знания позволяли понять, что девушкам был интересен и сам я, безо всяких вкусных добавок. Но именно что интересен — о большем пока речи не шло, хотя в голове сразу набросалось несколько вариантов, как это большее можно получить кратчайшим путем. Опасная эта штука — знания по соблазнению: вызывают слишком сильное желание их применять даже в пассивном режиме.

Новое знание оказалось довольно сомнительного толка, хотя не используй я вчера модуль, в такой ситуации стоял бы истукан истуканом, не зная, что делать. Сейчас я тоже не знал, но только как сбросить повисших на мне девушек поаккуратнее. Спас меня преподаватель, при появлении которого они отцепились сами, а я сел подальше от нашего цветника.

Весь день приходилось лавировать, чтобы никого не обидеть и никому не дать надежды, в то же время оставаясь в рамках вежливости. Мужской части группы перекос интереса в мою сторону откровенно не нравился, так что даже Темников разговаривал со мной довольно сухо, хотя и был настроен как минимум нейтрально поначалу. Очень помогло умение передвигаться в скрытности, но под конец занятий меня все это настолько достало, что я невзначай поинтересовался у Песца:

«Этот модуль не мог повлиять на мою увеличившуюся привлекательность для девушек?»

«Разве что чуть изменившаяся манера поведения? — предположил Песец. — Тут скорее свою роль сыграло соперничество. По-настоящему ты никому из этих девушек не нужен, но у них в крови обойти остальных и заявить права на конкретного мужчину. Думаю, после выходных они подостынут».

Утешение было слабым, а в голосе Песца не было должной уверенности. Поэтому домой я возвращался очень быстро и не только потому, что нам надо было уезжать.

Основной причиной было не желание удрать от женской половины группы, а желание проверить контейнер с транспортом. Хотелось посмотреть, что последний из себя представляет. Боялся я, что там ничего не обнаружится. Маркировка маркировкой, но вероятность чего-то неработающего отбрасывать не следовало. Поэтому, прежде чем отправляться на раскопки, стоило проверить, имеет ли ценность уже выкупленное нами.

Олег со мной согласился, поэтому на Изнанку мы пошли вдвоем, прихватив контейнер. Содержимое развернулось в непривычного вида агрегат, внутри которого не было ничего похожего на привычные мне руль или педали. Хорошо хоть сразу поняли, что двери сдвигаются в сторону, а то бы бегали вокруг и облизывались, не зная ни что внутри, ни как туда попасть. Затемненные стекла не давали возможность увидеть салон снаружи. Впрочем, особых удобств там не наблюдалось: четыре не слишком мягких сидения и багажный отсек, доступ к которому был только изнутри. Капота как такового не было, но это и неудивительно для агрегата, работающего на магии.

«Как он управляется?»

«Мне откуда знать? — удивился Песец. — Я с военной техникой дела не имел. Одно могу сказать: энергия там есть. Видишь, зеленый огонек горит. Значит, все рабочее».

«Рабочее, но неработающее. — Я опять заглянул в контейнер в надежде найти там инструкцию, но нашел только лишь радужную пластину (предположительно ключ), которую непонятно как было использовать. — Инструкции к ним не полагались?»

«Может, и полагались, но были утеряны за давностью лет. Можно попытаться включить экспериментальным путем».

Я с сомнением повертел пластину в руках. Было непонятно, куда ее прикладывать. Вдруг она вообще существовала для ментального использования, а я буду пытаться проявить панель управления?

— Ну что там? — нетерпеливо спросил дядя.

— Песец не знает, что с этим делать, и предлагает включить экспериментальным путем.

Дверцы открывались свободно, так что внутрь мы попали, но дальше дело застопорилось, потому что прикладывали мы радужную пластину к выступу перед лобовым стеклом в разных местах и на разное время, но с одним и тем же результатом — нулевым. Мне казалось, что мы делаем что-то неправильно, потому что если не срабатывает на любом месте, то должно быть такое, которое чем-то отмечено. Панель же перед нами была совершенно гладкой.

— Время поджимает, — наконец разочарованно сказал дядя, — так что убирай все обратно в контейнер и поехали. По дороге подумаем.

— Например, о том, нет ли инструкции на кристаллах, которые мы купили?

— Точно, — обрадовался дядя. — Кристаллы же из того же места. Возьмем их и проигрыватель, будем там изучать.

— Это если Щукины не захотят присутствовать при раскопках.

— Если захотят, вернемся — просмотрим здесь, — оптимистично решил дядя. — Главное мы поняли: контейнер не пустой, нужно только как-то запустить эту бандуру.

Он похлопал рукой по круглому боку нашего несостоявшегося транспорта, а я убрал в контейнер сначала ключ, а потом и саму машину, для последнего пришлось всего лишь нажать на нужный символ на контейнере.

— Полезная штука, — оптимистично высказался Олег. — Как только запустим, будем на коне во всех смыслах этого выражения.

— Кроме первоначального.

— Тут я поспорю. Машину часто называют железным конем.

Олега вовсе не расстроила невозможность запуска машины Древних, что он и пояснил, оказавшись на той стороне:

— Илья, если у нас машина есть, рано или поздно она заработает. Кстати, а зачем мы вообще пошли ради испытания в Прокол? Могли бы сделать это в гараже. Тихо, спокойно и без отвлечения на тварей Изнанки. Голову ты мне заморочил, вот я и не сообразил раньше.

Я расхохотался.

— Да я сам заморочился в академии, а мысли были — использовать транспорт на Изнанке. С другой стороны, если бы мы его запустили, еще неизвестно устоял бы гараж, а на той стороне ничего не жалко.

Глава 10

Дашка позвонила, когда мы уже подъезжали к раскопкам.

— Песцов, можешь объяснить, что ударило в голову моему отцу? — выпалила она.

— Ты о чем?

— О том, что он от меня в ультимативной форме потребовал с тобой не встречаться, прикинь?

— Даш, поверь, у него для этого серьезные причины.

— Какие еще серьезные причины? — запыхтела она в трубку. — Он просто хочет, чтобы мы не дружили.

— Он не возражает, чтобы мы дружили, при условии, что об этом никто не будет знать. Григорий Савельевич опасается, что ты пострадаешь, если будут считать, что ты мне дорога.

Короткое задумчивое молчание на той стороне.

— А я тебе дорога, Песцов?

И тон был такой, что я сразу забеспокоился о том, что Дашка может наделать глупостей.

— Конечно. И ты, и Федя — вы ведь мои друзья.

Ответа она ждала не такого, но мне сейчас нужно было ее остудить, а не польстить ее самолюбию.

— Друзья, значит? Что там с моим дружеским тортиком?

— Даш, я над этим работаю. Но Григорий Савельевич мне запретил даже через Федю передавать, — перевел я стрелки на Зырянова. — Как только ситуация прояснится, так сразу я лично испеку и появлюсь у тебя с тортиком.

— Можешь и без тортика, Песцов, — грустно сказала она. — Я хотела вас с Федей в гости пригласить, похвастаться. Мне папа такой клевый рюкзак подарил. Между прочим, с изображением песца.

— Тебе он так понравился? — спросил я, сразу сообразив, о каком песце идет речь.

— Спрашиваешь. Да я в восторге. Там столько фишечек. Главное — не забывать заряжать накопитель.

— А накопитель-то там к чему? — я сделал вид, что понятия не имею о том, что из себя представляет рюкзачок. Знала бы Дашка, что я вообще хотел его ей подарить, а пришлось вот так через прокладку в лице Зырянова…

Но одно было понятно: рюкзачок Дашке не просто понравился, а пришелся по душе и не только потому, что на нем была мордочка Песца, но и потому что он был удобный, полезный и многофункциональный. Говорила она про это с любовью к новой вещице, что прекрасно чувствовалось.

— Дорогой, наверное? — уточнил я.

— Папа сказал, что не очень, потому что достался ему с огромнейшей скидкой из-за обнаружившегося дефекта.

— Какого еще дефекта? — возмутился я.

Да, это была моя пробная работа, но я был уверен, что недостатков там нет: я все проверял и переделывал, пока не получалось, как надо.

— Не знаю. Папа не сказал, я не нашла. На мой взгляд, рюкзачок вообще идеальный. Но я рада, что он был со скидкой, потому что без скидки папа бы мне его не купил. По нему и так видно, что дорогущий, а тут я недавно увидела, сколько стоит куртка того же производителя.

— Далась вам эта куртка, — невольно проворчал я.

— Кому это нам? — насторожилась Дашка.

Впитанный недавно модуль сразу дал тревожный сигнал, пришлось выкручиваться, не упоминая одногруппниц.

— У нас в группе тоже ее обсуждали. Парни понять не могут, за что там столько денег девушка отдала.

— Она красивая.

Дашка сказала это столь мечтательно, что я чуть было не пообещал подарить ей куртку в таком же стиле. В последний момент удержался, сообразив, что это точно будет не в рамках дружеской болтовни, и небрежно бросил:

— Да не особо. Девушка как девушка.

Немного слукавил, когда отвечал, потому что хотя меня куда больше интересовало, как выглядит курточка на модели, все равно отметил, что девушка более чем ничего. А скорее — очень даже.

— Я про куртку, Песцов! — обиженно бросила Дашка. — Да что бы ты понимал, эх…

Она тяжело вздохнула, но с темы куртки не ушла и зачем-то начала мне доказывать, что за такую куртку можно было бы и больше отдать и что, если бы у нее были такие деньги, она бы точно не пожалела.

— Ага, и торговались бы с Прохоровой до полного разорения одной из сторон.

— Смотрю, ты даже имя запомнил.

— Имя нет, а вот фамилия прям врезалась в память. Ее сегодня столько раз повторяли, что с твоей стороны точно будет лишним.

— Ладно, Песцов, позванивай хоть иногда, что ли, если уж ты считаешь себя моим другом, — совсем грустно сказала Дашка и отключилась.

Почему-то появилось огромное желание еще раз намять бока Агееву. Да, речь про него в разговоре не заходила, но я был уверен, что от Дашки он не отстал и продолжает ей вешать лапшу на уши. И вообще, у него точно была пара-тройка лишних зубов, а то и весь десяток. Почти три десятка, если уж быть точным.

«Ты эмоциями так не фонтанируй, — внезапно вылез с поучениями Песец. — Зырянов тебе правильно сказал: по-другому ты девушку сейчас не защитишь. Только показывая, что она тебе до лампочки».

«Я это и сам понимаю, но ничего с собой сделать не могу».

«Когда ты ничего с собой не можешь сделать, уходи в медитацию: и успокоишься, и уровень, весьма вероятно, подкачаешь. Кстати о медитациях. Не знаю, почему она у тебя прокачивается с такой скоростью, но еще пару раз — и можно будет использовать новый модуль».

«И что он даст?»

«Новые приемы медитации, которые дадут возможность прокачивать силу быстрее. Ты должен помнить, что разбиение на уровни необходимо для того, чтобы каналы успели прокачаться под увеличивающуюся силу. У тебя сейчас сила есть, но если снять блок, то каналы могут не выдержать, вздумай ты пропустить это все через себя одномоментно. А медитация их, с одной стороны, усиливает, с другой — делает эластичней, если так можно говорить о таком эфемерном понятии, как каналы».

Песец неожиданно стал весьма разговорчивым, он явно хотел меня отвлечь от мыслей о Дашке, но вместо этого я начал думать о том, как можно избавиться от Фурсовой с Грабиной. Две шпионки под боком сильно ограничивали. Потому что при столь плотном наблюдении любой показ того, чего у меня не должно быть, равносилен провалу.

«А ты сделай вид, что играешь по их правилам. Пригласи девушку куда-нибудь, — предложил Песец. — Заодно попытаешься выяснить, какие инструкции были даны ей Живетьевой».

«Думаешь, она проболтается?» — скептически спросил я.

«Это смотря как спрашивать», — хитро крутанул Песец носом: мол не зря же соблазнение брали, проверять нужно.

Но я для себя решил: пока не перейдут к активным действиям, против них такое не использовать. Может, та же Фурсова будет только имитировать бурную деятельность для Грабиной? А Грабина — писать положительные отчеты для того, кто курирует эту операцию у Живетьевых, потому что я сильно сомневаюсь, что лично Арина Ивановна уделяет мне постоянное внимание.

«Метку надо ставить на Грабину. И слушать, что она говорит. Наверняка куратору отчитывается, — опять влез в мои размышления Песец. — И телефон просмотреть надо, потому что отчитываться может и в переписке».

«Это ДРД пятого уровня», — напомнил я.

«Ты развиваешься быстро, не заметишь, как дойдешь», — тут же оптимистично отозвался Песец.

Больше он меня не отвлекал, потому что мы подъезжали к месту раскопок. Археологических артефактов там не было, а вот палатки остались. Более того, там обнаружились и оба брата Щукины, которые весьма оживились, когда мы остановились и вылезли из машины.

— Поприсутствовать хотим, — заявил Виктор сразу, как поздоровался.

— Вы об этом не предупреждали, — холодно бросил дядя. — Такое желание клиента вносится в договор и влияет на итоговую сумму. Мне показалось, что вас устраивает постоянная видеофиксация.

— Мы вас ни в чем не подозреваем, — неожиданно смутился Виктор. — Просто хотелось посмотреть, как работает настоящий профессионал. Одно дело на видео и совсем другое — вот так вживую. Мы и поможем, если понадобится что-то тяжелое таскать.

Говоря о дядином профессионализме, Виктор, не зная того, попал на слабое место моего дражайшего родственника, потому что тот тут же оттаял. Или как вариант, сообразил, что от зрителей не отделается, поэтому решил притвориться, что так оно и нужно.

— Если мы не будем перезаключать договор на вариант с увеличением моей оплаты… — Дядя сделал паузу и посмотрел на обоих Щукиных, которые дружно замотали головами, как испуганные лошади, — тогда я вас буду использовать как рабочую силу. Для начала помогите разгрузить машину.

План по просмотру видео рассыпался, потому что хоть палатка и была экранирована, звуки из нее наружу, не пробивались, но никто не может гарантировать, что кто-то из этих двух субчиков внезапно не полезет в палатку, чтобы задать какой-нибудь идиотский вопрос. При этом, соответственно, постороннее лицо может увидеть нечто, ему не предназначенное. Нам не нужны были даже слухи, а тут появится целый свидетель.

Пока Щукины разгружались, дядя предложил заниматься раскопками и ночью, чтобы побыстрее закончить. Обычно это не практиковалось, потому что артефакты были дорогими и их эксплуатация без перерывов не приветствовалась, так как могла привести к поломке. Но в данном случае вскрыть оставалось всего лишь угол здания, если судить по месту, поэтому примерно за сутки мы могли управиться и тогда уехали бы завтра вечером.

Контейнеров для артефактов Щукины не нашли, поэтому предполагалась складывать все в ту же палатку, что и раньше. После того как все было расставлено по местам, дядя выставил, но пока не включил прожектор, и быстро прошелся по невскрытой части артефактом, который давал предварительную картину. Щукиных она не порадовала: много артефактов не ожидалось. Зато порадовало нас, потому что оставшаяся часть раскопок не грозила вылиться во что-то капитальное.

«Военный склад был защищен лучше казарм, поэтому от них ничего не осталось, — заметил Песец. — Еще тут возможен высокоуровневый Прокол поблизости, потому что военные части часто ставили рядом с таким местом».

«Нужно брать срочно третий уровень и проверять».

«Третий точно не поможет. Начиная с пятого проверять нужно. Но по соседству могли быть и другие воинские части. — Песец сел на пушистую задницу и потер передние лапы. — А там тоже могли сохраниться склады».

«А еще в военной части мог быть сейф… — внезапно сообразил я. — И он никак не мог быть на складе».

«Командный пункт тоже мог быть защищен, — согласился Песец. — Сейф так точно должен был сохраниться. Вопрос, насколько близко мог он находиться к складу…»

Вопрос был интересный. Сам сейф вряд ли бы нашелся оборудованием Олега, но в командном пункте могли быть артефакты, на которые наводилось археологическое оборудование.

— Олег, а что, если я по округе пробегусь с твоим артефактом, проверю, нет ли чего? — предложил я.

— Хозяева земли против, — чуть прищурившись, чтобы скрыть заинтересованный блеск в глазах, напомнил Олег.

— Я же просто для тренировки. Могу им не говорить, если что-то обнаружится.

— Как это не говорить? — всполошился второй Щукин. — Это все-таки наша земля.

В конце концов договорились, что если я что-то найду, то они заплатят за исследование. Поскольку я понятия не имел, где здесь что располагалось, то выставить артефакты не получилось бы, придется ходить, постоянно держа один, довольно тяжелый, в руках. Я решил двигаться по расходящейся спирали с центром в месте раскопок. Убил на это остаток вечера, отвлекся только на приготовление ужина, причем готовил в результате на четверых: по времени одинаково выходит, а продукты мы все равно брали с запасом и не вкладывали никакой экзотики. Разумеется, кроме определенных специй, но их при желании и просто так купить можно, без похода на Изнанку.

Щукины оказались далеки от гурманства: отметили, что еда необычайно вкусная, но про специи даже не заикнулись. Впрочем, славословили мою стряпню дольше чем я согласен был выслушивать поэтому сбежал на обследование территории.

К тому времени, как начало темнеть, я пришел к неутешительному выводу: если тут где и валялся сейф, то таким методом его не найти — не было ни единого отклика от артефакта, хотя на таком расстоянии, что я взял за шаг спирали, что-то непременно бы зацепилось, если оно там было. Значит, не было.

«Теоретически сейфы, которые были сделаны по типу контейнеров, тоже можно искать, — сообщил Песец, ничуть не расстроенный моей неудачей. — Гибридным заклинанием или артефактом, который реагирует на магиеинертные вещества, к которым относятся контейнеры. Эх, тебе бы хороших учебников по магическим дисциплинам. Модули не всегда заставляют работать голову, а это необходимо, если ты не собираешься оставаться ремесленником, а планируешь быть творцом».

«Пока я планирую разобраться с Живетьевыми. Более далекие планы могут не осуществиться».

«Для осуществления такие сейфы тебе жизненно необходимы, — уверенно сказал Песец. — Там должны быть карты со всеми отмеченными рядом потенциально опасными местами, потому что такие вещи всегда дублировались на таком материальном носителе, как бумага или тонкий пластик для печати. Все места для Проколов — это потенциальная возможность уйти от врагов на Изнанку, куда за тобой попросту не пройдут при нынешнем развитии магии».

«Мне кажется, этот разговор смысла не имеет: учебников нет и даже модули есть не все. Предположим, найду я сейф, и что? Вскрыть-то его не смогу».

«Будет стратегический запас, — радостно сообщил Песец. — Один сейф уже есть, а где один — там и пара десятков. А лучше пара сотен. Сейфы надо отслеживать и покупать, вот что я тебе скажу. Не с этой военной части, так с другой. Потихоньку составим свою карту, с привязкой к местности».

«Раньше нам вещи с военных складов не попадались», — напомнил я.

«Составим карты и поймем, где их нужно искать. Ты же понимаешь, что военные склады были при военных частях. Только нужно просматривать, где раньше были раскопки. Вообще, составить карту раскопок. Кроме того, очень может быть, что я припомню, где находились жилища нужных тебе магов. Но необходима карта с центром жилища Зырянова. Того Зырянова, который меня создал».

Карту мы уже давно планировали начать, но пока до нее просто не доходили руки. Раньше, когда я еще жил у Вьюгиных, мне казалось, что у меня нет свободного времени. Сейчас, оглядываясь на те дни, я понимал, что как раз тогда свободного времени у меня было много, а вот сейчас его не было почти совсем. Более того, если бы не жесткое требование Песца спать положенные часы, я бы и от сна отрывал, чтобы либо что-то прокачать, либо что-то сделать на продажу. Но Песец заявил, что если организм не получит достаточного расслабления во сне, то, напротив, прокачка и обучение затянутся. И медитацией это не снять.

Олег предложил мне взять на дежурство первую половину ночи, а на вторую он меня сменит, и я смогу использовать модуль, который с собой захватил. Предложение меня устроило, а еще больше бы меня устроило, если бы при этом оба Щукина пошли спать, но нет: сначала оба, а потом один решили составить мне компанию, поэтому разговоры с Песцом сошли на нет. Возможно, это и к лучшему, потому что, когда темы по делу заканчивались, он всегда переходил к тому, что совсем скоро можно будет заняться вершиной эволюции — сидром из правильно подобранных идеальных сортов яблок.

За время моего дежурства было найдено два артефакта, что вызвало бурный восторг Щукиных. Но не мой: артефакты были дохлыми, а ведь один из них был как раз такой проигрыватель, какой мы выкопали на шелагинских раскопках. Но, увы, найденный был вариантом с накопителем, который и сам не пережил Магическую Чуму, и внутренности артефакта выжег. Но сидящему рядом Виктору я сообщил, что как раз такой артефакт мне недавно удалось активировать и это оказался проигрыватель. Диски к нему тоже извлеклись через некоторое время, но желания их выкупить у меня не возникло, потому что были они, как тактично выразился Песец, для воспитания правильного настроя у подчиненных. То есть с точки зрения истории интересно, но для меня они бесполезны.

Глава 11

Дядю я решил не будить, все равно ничего интересного из-под земли не появлялось. Так, всякая бессмысленная мелочевка. Так что утром я приготовил завтрак и ушел спать. Модуль использовал, да, чтобы уж совсем бесполезно день не прошел. Проснулся ближе к обеду сам, и полностью выспавшимся. Не знаю, повлиял ли модуль Разума, но появилось осознание, что пока я топчусь на месте, потому что мало того, что не представляю точной картины, так еще постоянно возникают новые проблемы, которые напрочь откатывают мой прогресс. Зато появилась идея, как можно немного продвинуться, правда, проверить ее можно было только в Верейске. Песец отнесся с сомнением к тому, что идея была вызвана усвоением магии Разума.

«Магия Разума совсем не для этого, — сообщил он. — То есть улучшение памяти дает, но логику развивать не помогает. Скорее всего, эти мысли у тебя подспудно в голове вертелись раньше, требуя решения. Сон иной раз лучшая возможность найти ответ на то, что беспокоит. Так что это чисто твоя заслуга, а не магии Разума. Разумеется, если это считать заслугой. Ты, конечно, начал чувствовать магические устройства, но это не делает тебя неуязвимым. А вот сделать неосмотрительным может запросто».

Сомнения Песца были понятны: идея не внушала доверия даже мне. Зато могла дать хоть какую-то подвижку, поэтому я полез в телефон искать, где же находится полицейский архив. Оказалось, что существует общий для всех отделений, причем находился он как раз на въезде в Верейск. Электронные замки я все также вскрыть не мог, но была надежда, что там их нет. Кому нужны дела столь далеких дней?

«Если замечу хоть намек на опасность, не полезу», — решил я больше для себя, чем для Песца. Потому что засветиться в архиве — показать ненужный интерес к автокатастрофе, унесшей жизнь моих родителей.

Когда я вылез из палатки, выяснилось, что раскопки практически завершены: артефакт вычищал самый угол из размеченного, а Олег кое-что даже уже убрал в машину.

— Илья, встал уже? — обрадовался Олег. — Глянь, нужно тебе что из того, что нашли.

Честно говоря, после того, что откопалось ночью, я ничего приличного не ожидал. Тем сильнее оказалось мое удивление, когда в палатке под находки обнаружился сейф. Если бы не он, можно было посчитать, что съездили зря, потому что ничего полезного больше не нашлось: надежды на контейнер с чем-то летающим оказались тщетными. Разве что в плюс можно было засчитать горстку кристаллов, которые я тоже отложил к выкупу. Все это я вынес к дяде, прежде чем отправиться на разминку.

Ну а как иначе? Раскопки раскопками, а продолжать развитие надо, если я собираюсь противостоять Живетьевым, а не вливаться к ним в клан, подняв лапки и повиливая хвостом.

Сегодня я основной упор сделал на фехтовальные навыки, потому что место было равнинное, отрабатывать магию в таких условиях чревато тем, что кто-то может подсмотреть, рисковать не стоило. Для отработки магии лучше всего подходили Полигон и Изнанка: и там, и там я был полностью защищен от чужих взглядов.

Когда я вернулся, последний археологический артефакт уже перестал работать, и дядя с заказчиками выяснял финансовые вопросы. Стоимость сейфа и кристаллов не превысила оплату за раскопки, поэтому Щукины остались нам должны. Поскольку чуть ли не единственным их доходом за последнее время были деньги, которые я оставил в их магазине, то они очень желали расплатиться предметами. Даже с болью в сердце отдавали определенный мной артефакт вместе с дисками, предлагая им закрыть остаток долга. На самом деле, предложение было щедрым, потому что по каталогу артефакт стоил побольше, чем та сумма, что нам полагалась. Но дохлый артефакт представлял для нас ценность куда меньшую, чем деньги, поэтому Олег отказался.

— Мы с вами сразу договаривались на то, что артефакты остаются у вас, — сказал он чуть покосившись на меня: нет ли возражений. — Поэтому останемся в пределах договора, во избежание, так сказать, возможных никому не нужных претензий. Не думаю, что у вас возникнет проблема с продажей артефакта. И мне бы не хотелось, чтобы вы потом говорили, что я воспользовался вашим бедственным положением.

Я пошел в душ и не слушал, что он там дальше говорит Щукиным, но в одном был уверен: артефакт мы не заберем ни при каких условиях. Когда я вышел, спор еще шел.

Пока дядя решал возникший финансовый вопрос, я собирал вещи и сгружал в машину. Сделанный мной артефактный чемодан оказался прекрасным подспорьем. Сложность была только в том, чтобы не показать посторонним его вместимость. С этим мы пока справлялись.

— Хорошо, мы вам переведем остаток суммы, — наконец сдался один из Щукиных.

— Можно наличными.

— Наличных у нас при себе нет в таком количестве. Так что оформим банковским переводом.

— Договорились, господа.

Дядя важно кивнул и присоединился ко мне. Было видно, что ему хочется со мной поговорить, но ограничивали свидетели. Те тоже начали собираться: укладывали добычу в салон и багажник. Расстроенными они не выглядели — думаю, оплата дядиных услуг не пробьет брешь в их финансах.

— Олег Васильевич, — обратился Виктор, когда мы уже собрались уезжать. — Если мы захотим проверить территорию, сделаете нам скидку, как постоянным клиентам?

— Племянник же проверил, ничего не нашел. Какой смысл вам тратиться? — удивился дядя.

— Это он здесь проверил. А у нас есть одно перспективное место. Недалеко.

Дядя задумался.

— Честно говоря, я не планировал полную проверку и нужных артефактов у меня попросту нет при себе. Можно договориться на следующие выходные. Но даже при положительных результатах, в этом году с раскопками все. Не стоит начинать новые: консервация — довольно затратный процесс, а завершить до холодов не успеем.

— Мы думаем на перспективу, — важно сказал второй Щукин.

— Предлагаю созвониться ближе к концу недели — предложил дядя. — Вы точно определитесь, нужно ли вам это. Я точно определюсь, сколько с вас возьму.

На этом обсуждение закончилось, и мы выехали, причем за руль сел я с тем, чтобы вторую половину пути вел дядя.

— Проигрыватель битый? — сразу спросил он.

— Битый, конечно, иначе бы я тебя дал знать, что заинтересован.

— А диски?

— Ерунда всякая. Контейнер — сейф.

— То есть пока не откроем, — загрустил дядя. — А больше там ничего не было интересного?

— Я бы отложил.

— Я понимаю. Но у меня такое чувство, что зря съездили.

— Почему зря? Заработали немного. И возможен второй заказ.

— Археолог моего уровня за такие раскопки не берется. Урон имиджу, и все такое. Если мы будем на неперспективные раскопки часто выезжать, наблюдатели могут что-то заподозрить.

— Не думаю, что Живетьевым интересно, что мы выкапываем.

— Это если они не в курсе, что именно мы берем. Нужно исходить из худшего варианта, — пессимистично сказал дядя. — Какие планы на сегодня?

— Высадишь меня при въезде в город? Хочу целительство и ДРД покачать.

Про архив я решил не говорить — мало ли, начнет волноваться и отговаривать. А я еще сам не решил пойду ли внутрь или ограничусь наружной разведкой.

— В травмпункт полезешь? — все равно заволновался Олег. — После прошлого?

— Не полезу. По улицам похожу либо под скрытностью, либо под невидимостью.

— Разве что так.

Дядя начал переживать, поэтому я не стал говорить, что у меня в ближайших планах есть еще испытание полученных на раскопках алхимических гранат, которое, если пройдет благополучно, будет испытано повторно на одном из живетьевских предприятий. Только я пока не решил, стоит ли взрыв делать намеком на развязывание клановой войны. Недругов у Живетьевых хватает — глядишь, Арина Ивановна совсем про меня забудет, разгадывая, от кого прилетел подарок. Подозреваю, что я и так не в фокусе ее интересов, но нужно, чтобы вообще выпал.

Олег меня отговаривать не стал, высадил, где я просил, только еще раз напомнил, чтобы не усердствовал и в случае чего сразу его вызывал. Я подтвердил, что все понял и именно так сделаю, отключил телефон, завернул за угол и ушел в скрытность. Дело было к вечеру, но людей на улице хватало, в том числе тех, кто не мог похвастаться отменным здоровьем. Но с целительством я не усердствовал: лучше добрать после архива, чем в архиве оказаться без магии.

Искомое заведение занимало полуподвальное помещение одного из домов и к моменту, когда я к нему подошел, оказалось закрытым. Но не это было самым неприятным: на вход была направлена камера. Возможно, я на ней не отражусь, но то, что откроется и закроется дверь, отразится точно. Причем сам замок был довольно простым, а следов каких-то магических устройств я не чувствовал. Еще я не исключал сигнализации внутри, которая могла среагировать на проникновение.

«Как вариант, можно обесточить дом, тогда перестанут работать и камеры, и сигнализация, — влез в мои размышления Песец. — Но лучше прийти в день, когда архив работает, войти под невидимостью одновременно с кем-то и дальше по обстоятельствам».

Как мне ни хотелось заглянуть в дело моих родителей, правоту Песца я вынужденно признал, расписание запомнил и решил наведаться аккурат после занятий в понедельник, а сегодня ограничиться предварительной разведкой. И не только архива: держать руку на пульсе врага надо постоянно.

Проверив метки тети Аллы и Владика, я обнаружил, что тети в Верейске нет, а вот Владик находится не в казарме, а в снятой родительницей квартире. Слушать его без тети Аллы было бессмысленно, разве что прямо сейчас он пытается найти киллера по мою душу, обзванивая всех подряд. Но это как-то слишком глупо даже для него. Да и не сможет он никого нанять без участия матери: карманных денег не хватит, а дед столь большую сумму откажется выдавать без пояснения, на что та пойдет.

Так что Вьюгиных из головы я выбросил и просто погулял по городу, сканируя всех встречных людей и время от времени отправляя на кого-нибудь Волну Исцеления. Усердствовать особо не стал, вскоре вызвал такси и отправился домой. Телефон я при этом включил, и зря: не успел сесть в такси, как раздался звонок. Мацийовская. Настырная какая.

— Рад твоему звонку, Яночка, — жизнерадостно сказал я в трубку.

Соврал, конечно, а что делать? Выученный модуль нагло внушал, что нужно говорить в данном конкретном случае.

— Илья, мы решили собраться завтра после обеда у нас, в беседке на открытом воздухе. Мясо пожарить и поболтать о том о сем. Тебя тоже ждем. Адрес отправлю сообщением. Не вздумай отказаться, а то обидимся.

Отказываться я и не подумал: нужно же как-то вливаться в алхимическое сообщество. Со Шмаковыми дружбы уже не выйдет, но, возможно, найдутся точки соприкосновения с другими? Конечно, все мы конкуренты по большому счету, но, если рецепты не пересекаются, возможны варианты. Правда, у меня возникло подозрение, что после изучения всех модулей мои рецепты с гарантией будут пересекаться с рецептами всех алхимических родов, но это когда еще будет. К этому времени я должен решить, в чьи сферы лезть не буду.

Время мне подходило. Даже если соберусь с утра на Изнанку, к обеду непременно вернусь и смогу расслабиться.

— Хорошо, Яночка, непременно буду. Могу даже мясо замариновать, — предложил я, опасаясь, что в противном случае придется есть что попало.

— Это было бы здорово. У нас этим занимается папа, он любит готовить и радуется, когда находит единомышленников, — с необычайным воодушевлением сказала Яна.

Для меня ее слова прозвучали как: «Так, точки соприкосновения уже есть». И тем не менее мясо замариновать я решил. В стазисе как раз лежал подходящий кусок свинины, выбранный на рынке по всем правилам. Такая свинина хороша и просто пожаренная без специй, а с правильно подобранными специями она становится пищей богов.

Впечатление на Яниного отца я производить не собирался, но нужно было как-то налаживать отношения с группой, особенно ее мужской частью. С женской-то они сами налаживаются.

Когда я вернулся домой, дядя выскочил ко мне как ошпаренный и заорал:

— Илья, мы идиоты!

Я сначала пытался сообразить, где прокололся, и только потом спросил:

— Олег, что случилось?

— Знаешь, куда надо вставлять ту пластину? Изнутри на крыше есть устройство, в него и вставляют. Пойдем покажу.

Он почти побежал, но не в гараж, а в гостиную, где стоял проигрыватель, куда он и вставил отложенный кристалл, который и оказался инструкцией по управлению транспортным средством. В отличие от дяди, язык я понимал, поэтому не только смотрел, но и переводил вслух практически синхронно. А переводить было что. Речь шла не только о включении и управлении, но и активации защитных или атакующих заклинаний. Отдельное внимание уделялось зарядке накопителя, без которого вся эта бандура становилась обычным металлоломом.

— Как чувствовал, — гордо сказал дядя. — На третьем же просмотренном кристалле обнаружил, представляешь?

— Нужно их маркировать как-то, а то запутаемся, — предложил я. — А завтра с утра тогда на очередное испытание пойдем?

— Лучше не с утра. Зырянов тут, мы уже договорились, что он подойдет пораньше. Сам позвонил, когда я к дому подъехал, — чуть поморщился Олег. — Утром тогда сходим с ним, а после обеда без него отправимся разбираться с машиной.

— После обеда я обещал быть на встрече группы. Может, совсем рано утром?

Идти сейчас было форменным самоубийством: время суток тут и на Изнанке совпадало. А ночью там не только ухудшалась видимость, но и появлялись другие твари. Пользы мне от сражений с ними не было, потому что в известные мне алхимические рецепты ничего из ночных тварей не входило, поэтому и необходимости в риске не было. Машину нужно проверять днем, при хорошей видимости.

— Лучше не рисковать, — решил Олег. — Заподозрит еще что-то. Мне иногда кажется, что он у нас прям что-то вынюхивает. Так что чем меньше вынюхает, тем лучше. Он и так знает больше, чем должен.

— Разве? — удивился я.

— Илья, ты заметил, что он вопросов почти не задает по поводу, откуда то или другое? Нет, я не отрицаю, что помощь от него есть, и значительная, но как бы нам эта помощь боком не вылезла.

Представить Григория Савельевича, интригующего за нашими спинами, я не мог, но и к словам Олега не мог не прислушаться.

— Ты его в чем-то подозреваешь?

— Не то чтобы подозреваю, но есть некоторые странности в его поведении, которые я не могу объяснить. Одно точно: он не на стороне Живетьевых, иначе не переживал бы так за дочь. Проблема в том, что сторон, не совпадающих с живетьевской, очень много, — пояснил свою мысль Олег. — И не факт, что она будет нужной нам.

— Я думаю, Зырянов играет на своей собственной стороне в первую очередь.

— Именно, — согласился Олег. — Поэтому я и говорю, что нужно с ним быть поаккуратней. Лишнего не болтать и не делать. И привлекать его только тогда, когда это действительно нужно.

Пожалуй, я с Олегом был согласен. Мы не говорили Зырянову ничего лишнего, но и он не сообщал, до чего додумался сам, наблюдая за нами. Впрочем, у нас всегда найдется чем удивить, и не только его…

— Кстати, Олег, инструкции по алхимическим гранатам среди записей не нашлось? — спохватился я. — Есть у меня мысль, где их использовать, осталось узнать как.

— Пока не видел, но еще много непросмотренных кристаллов.

— Тогда я замариную мясо на завтра — и будем смотреть дальше? — предложил я. — Пока нужную инструкцию не найдем. Там наверняка есть и по алхимии в целом.

Олег идею признал годной, но с условием, что не сидим до полуночи, чтобы уж совсем из режима не выбиваться.

Оставшийся вечер мы провели с большой пользой, изучая инструкции и обучающие видео, которые были нами прихвачены с этих раскопок. На части кристаллов оказались записаны разного рода военные игры, которые мы откладывали, чтобы посмотреть потом, поскольку в первую очередь нас интересовали именно видеоинструкции. Смотреть, как на машинах того времени гоняли и отстреливались, было интересно, но на развлечения времени пока не было.

Глава 12

В результате после вечернего просмотра я использовал модуль по метательно-стрелковому оружию, чтобы получить возможность работать с арбалетом. Алхимия второго уровня позволяла делать пропитки для болтов как разрывные, так и зажигательные — грех это не использовать, особенно когда увидел, как зрелищно это смотрится на видео. Один минус прокачки: тренироваться можно либо на Полигоне, либо на Изнанке. Последнее желательно делать без Зырянова и там, где он не заметит следов.

Дашкин отец пришел совсем рано, я разве что разминку успел сделать, а вот позавтракать мы с Олегом — уже нет. В результате завтракали в беседке, чтобы не тащить Зырянова в дом, и мне пришлось пару раз сбегать за кофе для всей компании.

— Предлагаю сегодня ненадолго сходить, — слабым голосом умирающего от усталости человека сказал Олег. — На полчаса, не больше. Только чтобы Илья ингредиентов набрал.

— Получасом вряд ли обойдемся, — скептически сказал Зырянов. — Нам бы до леса добраться. Насколько я понял, именно там добываются нужные ингредиенты для нескольких полезных зелий. Пробники-то пошли на ура. Неплохо было бы получить побольше.

Зырянову в этот раз достались главным образом зелья из ассортимента первого уровня, из второго — только антиалкогольное и ускорения. Отсутствие ингредиентов было всего лишь предлогом: я решил не усиливать слишком Дашкиного отца, вняв предупреждению Олега. Зато для себя я разошелся: и взрывчатки сделал и пропиток с запасом, ну и по остальным прошелся, решив, что запас не помешает.

— Не получится, Григорий Савельевич. Мы алхимической группой в обед встречаемся.

— Если нигде не задерживаться, то успеем, — бодро продолжил Зырянов. Видно, зелья произвели на него такое впечатление, что захотел получить немедленно полный набор.

— Григорий Савельевич, мы вечер пятницы и субботу на раскопках провели, я же вам говорил, — возмутился Олег. — Илье восстановиться нужно, он вам не машина для штамповки бутылочек с зельями.

— Вы же сами говорили, что ему нужны постоянные тренировки? — притворился удивленным Зырянов.

— У него они сейчас в достаточной мере будут на занятиях. Алхимия — не самая полезная штука для здоровья. Так что я против лишних занятий, — уперся дядя.

В результате на Изнанку сходили действительно на полчаса, как-то совсем буднично, без приключений, после чего Зырянов ушел весьма недовольный тем, что желаемые зелья он не получит и в следующий раз. Заявил, что он на них рассчитывал, и посмотрел так, как будто я его подвел. Это при том, что существовал согласованный список зелий, по которому я ему делаю все в полном объеме. А уж если оставался ненужный остаток, он откладывался власовскому Тимуру, который греб все, что бы я ему ни предложил. В том числе и те, что Зырянову никак не интересны — типа той же Фейской Пыльцы.

— Он теперь тебе плешь проест с новыми зельями, — проворчал Олег, когда Зырянов ушел. — Не надо было вообще светить их. А уж если засветил, выдавай в гомеопатических дозах, говоря о сложности и дороговизне изготовления.

— Зажигательную пропитку можно и нормального объема, — ответил я. — Она делается быстро, прирост алхимии дает хороший, а ингредиенты недорогие.

— Ее можно, — согласился Олег и предвкушающе потер руки. — Ну что дубль два с Изнанкой? Все успеем.

Я прикинул, что время действительно есть, и согласился. В этот раз нам удалось не только извлечь транспорт из контейнера, но и его активировать. Панель перед нами, ранее казавшаяся безжизненным листом металла, расцветилась огоньками и надписями, а приятный женский голос поинтересовался, не хотим ли мы перейти на голосовое управление.

Я отказался, занес контейнер в салон и проверил уровень заряда. Он показал примерно половину столбика. Точнее, два столбика, заполненные наполовину, — накопителей в комплекте было два. По мере использования одного шло переключение на второй. Кстати, нужно будет их взять и заправить дома. Или только один? Кто знает, как поведет себя контейнер, если там не будет транспорта с активным накопителем. Конечно, у нас есть запасные, но лучше не рисковать.

— Поехали? — нетерпеливо спросил Олег.

— Поехали, — согласился я и прикоснулся пальцами к панели управления. Машина неуверенно тронулась с места. Следов она, как ни странно, не оставляла, но и не возникало впечатления, что она висела в воздухе. Вскоре управлять я стал куда уверенней, а потом начал пробовать все режимы, кроме физической атаки: в боекомплект входили дротики, которые непонятно как придется возобновлять, потому что они наверняка унифицированные и потребуются в точности такие же. Конечно, можно будет отправить заказ в слесарную мастерскую, но это опять же привлечение внимания.

Кроме того, военный транспорт прекрасно уходил в невидимость, а водоем мог пересекать по дну, становясь герметичным. Последнее я запомнил из видео, сам не рискнул направить машину в воду. Хотя к воде подъехал в надежде, что кто-то сагрится и удастся проверить защиту. Но даже пролетавшие вдали бархатницы не заинтересовались невзрачной коробкой. Возможно, если по ним пульнуть чем-нибудь, внимание мы привлечем. Но я не мог отбросить вероятность, что здесь задействована куда более серьезная магия, чем я мог воспринять, поэтому транспорт остался бы невидимым для изнаночных тварей, даже если бы мне пришло в голову заняться их обстрелом.

— На видео были катера, — внезапно вспомнил Олег.

— На видео и летающие штуковины были, — напомнил я. — Но ни того, ни другого на складе не было. Или же оно было выкопано и продано раньше.

— Вот ведь, не могли Щукины попридержать столь полезные контейнеры, — проворчал Олег, сразу приняв второй вариант.

До леса мы доехали вообще не напрягаясь, но перед ним я развернулся и двинулся назад: добычи ингредиентов в планах не было, только проверка возможностей доставшейся штуковины. Я отслеживал, как уходит заряд на разных режимах, и приходил к неутешительным выводам: на случай серьезных боев нужно иметь запасные накопители. Рабочие они могли быть только в подобных контейнерах, а значит, нам нужно искать в продаже вещи с других военных частей. И еще…

— Песец утверждает, что военные части ставились рядом с возможными местами Проколов, причем Проколов высокоранговых. Я сопряжение отправил на всякий случай, отклика не было.

— Ты это к чему?

— К тому, что аномалий там не зафиксировано, хотя высокоуровневые места для Проколов должны нехило так фонить, — пояснил я. — А это значит, что где-то есть незарегистрированный Прокол, потому что официально на территории Шелагинского княжества Проколов нет.

— Идея интересная. Но нам, даже если найдем, где он расположен, эта информация бесполезна. Разве что князю сдать? Но тогда поимеем такие проблемы с теми, чей Прокол, что Власов детскими шуточками покажется.

— Теоретически Власов про этот Прокол мог говорить, когда звал меня в команду на Изнанку, но ты прав: пока эта информация нам бесполезна, хотя на будущее можно посмотреть, что за строения там имеются.

— И, кстати, Шелагины про него могут знать, но им удобней иметь незарегистрированный Прокол. Так что туда вообще лучше не лезть.

Олег был слишком категоричен. Я же думал на будущее: рано или поздно высокоуровневые Проколы все равно придется искать. Но и команду, с которой туда можно ходить — тоже. Где ее брать — непонятно. Но без высокоуровневых ингредиентов прокачка алхимии встанет, а их нужно не просто собрать, а собрать правильно и использовать максимально свежими, иначе полученное зелье будет не совсем того качества, которое должно быть. И если для слабеньких зелий это не столь критично, то для тех, где требуется настоящее мастерство, некачественные ингредиенты снижают действенность иной раз на порядок. Это мне Песец как-то объяснял, когда зашла речь о дальнейшей прокачке.

Хотелось еще пострелять, но на это времени не было. Отложу на следующую поездку. К примеру, во вторник. В понедельник у меня проникновение в архив запланировано, оно тоже не терпит. В среду у нас Полигон. И нужно как-то вписывать время для алхимии и кожевничества. А еще Песец намекает, что скоро придет пора снимать яблоки и заниматься сидром, а иначе наши отношения перейдут из дружеских в стадию позиционной войны, потому что симбионт сказал, что для него жизнь без сидра — не жизнь. Радовало, что урожай не слишком большой, а кулинарный контейнер у меня полный, с оборудованием для приготовления алкоголя. Настраивал я себя на двойную пользу от сидра: алхимия попрокачивается и Песец придет в состояние гармонии. Или, напротив, возбудится — трудно так сразу сказать без проверки.

— Посмотришь, где примерно может быть Прокол? — предложил я. — Возможно, определим, где можно будет поискать еще военные базы.

Военный транспорт слушался каждого движения даже не руки — пальца. Очень чувствительное управление. А какая скорость! Поневоле задумаешься, а не поехать ли на ней куда-нибудь снаружи. Под невидимостью, например, или под иллюзией нормальной машины.

— Иллюзия — это ненадежно, — возразил Олег. Кажется, я начал размышлять вслух. — Можно корпус-обманку сделать. Но лучше не рисковать и не ездить на этом наверху. Потому что особенности движения сильно отличаются от привычных.

Мы как раз подъезжали к Маяку у входа на наш участок.

— Во вторник нужно будет проехать подальше, — предложил я. — Поискать место, где можно было бы устроить свой полигон для алхимии и оружия, которые нам достались.

Пострелять из арбалета я мог и в мишень на нашем участке, правда, мишенями при этом придется запастись в достаточном количестве. Но стрелять болтами с пропитками я там уже не мог, а проверить действие следовало до того, как мы войдем в острую фазу войны с Живетьевыми. Времени они мне дали полгода, нужно загрузить их проблемами так, чтобы они вообще обо мне не вспоминали.

«На четвертом уровне ДРД есть магические взрывы, — встрепенулся Песец. — И вообще, с ним уже можно попытаться добраться до сейфа Живетьевых, в том числе через Прокол. В смысле не со взрывом, а с четвертым уровнем. Там как раз есть фишечки, благодаря которым тебя не заметят собаки. Думаю, после посещения архива как раз можно будет брать модуль и наведываться в тот дом. Но лучше без присутствия там самой Живетьевой».

«А еще нужно удостовериться, что это именно их особняк, — напомнил я. — Мало ли у кого она могла останавливаться».

«Это ты вообще по сети проверить можешь. Думаю, фотографий живетьевского особняка там должно хватать. Ты, конечно, видел его ночью, но экстраполируешь на день запросто. Собаки там, опять же, примечательные. Явно модифицированные».

«Разве? Я не заметил».

«Модифицированные, поверь мне, у меня глаз наметанный. Целители живое модифицировать могут только на высоких уровнях. Или как сейчас у вас при достаточно развитых навыках. Еще это возможно при развитой магии Жизни, но тоже не начальных уровней, шестой-седьмой, точнее не скажу».

«Твой создатель не владел магией Жизни?»

«Почему не владел? Он много чего умел. Без специфических знаний хорошим артефактором не станешь, — пояснил Песец. — Проблема в том, что я — не он. Мои знания урезанные, а местами — очень поверхностные».

«Странно, что такое небрежение к важным вещам».

«Странно, что я вообще помню что-то постороннее, — не согласился Песец. — Ты не забыл? У меня предполагался определенный набор функций. Я должен отслеживать твое состояние и корректировать использование модулей. Именно для этих целей Зырянов делал слепок собственной личности, поверхностный и небрежный, потому что я — тестовый образец, на самом деле. Он бы непременно отладил и создал идеального симбионта, не случись то, что случилось. — Песец вздохнул. — Именно поэтому у меня углубленные знания в одних вопросах и поверхностные или отсутствующие — в других».

«Может, ты не идеален, хотя я сомневаюсь, что это не так. Одно точно — ты уникален».

Песец гордо распушился и выудил традиционный бокал, которым он отмечал то, что казалось ему удачей. Транспорт я как раз остановил, пластину вытащил, один из накопителей извлек и забросил в рюкзак, а потом упаковал транспорт в контейнер. Последний, кстати отличался не таким большими размерами, чтобы его нельзя было запихать в рюкзак и носить с собой.

— Кстати, мы же можем нормально оборудовать тот домик, — внезапно заявил Олег. — У нас теперь есть машина, чтобы доставить туда все нужное.

— Все минимально нужное там уже есть, — возразил я. — В случае чего все равно долго отсидеться не получится.

— Попробовать можно, — не согласился Олег. — Пусть будет запасным вариантом.

— Там есть продукты и спальники. Разве этого не хватит? Или ты хочешь туда еще и кровати доставить? И что скажет Зырянов, когда увидит?

— Не выдумывай. О кроватях я не говорил. Но продуктов и посуды туда можно довезти.

Спорить с Олегом было бессмысленно, поэтому я предложил ему зарядить накопитель, пока я встречаюсь с группой. Полный накопитель — залог того, что транспорт может быть использован в любой момент и для любых целей. Хоть кровати возить, хоть мешки с мукой — почему бы и не пойти навстречу Олегу, у которого разыгралась паранойя, тем более что основания для нее были. Я вот к встрече с одногруппниками собираюсь с ощущениями, что иду на боевые действия. Да и не только туда. Я чувствовал себя в безопасности только в этом доме. И то — относительно. Надо бы модули по защите использовать. Глядишь — наверчу чего-нибудь дополнительного к Строительному Туману, который, как ни крути, — заклинание бытовое, на отражение атак не рассчитано, только на то, чтобы не пострадали посторонние лица, которые могут случайно попасть на стройку.

Машину я брать не стал, заказал такси и прогулялся до проходной сам, не хотелось созваниваться и объясняться с охранником. Груза у меня не так много: рюкзак и пакеты с мясом, которое даже в сыром виде уже вызывало аппетит, потому что я сразу представлял, как оно доходит на углях, пропитываясь дымком. Песец бы наверняка посоветовал к нему сидр, но он сидр советует вообще ко всему, стоит только заикнуться о напитках. Надеюсь, о них будет кому позаботиться и без меня. В конце концов, приглашают Мацийовские — они это обеспечат и проследят, чтобы группа дочери не перепилась до изумления.

Такси приехало, как раз когда я подошел к проходной. Пакеты полетели в багажник, а я сел на заднее пассажирское сиденье, потому что собирался поискать особняк Живетьевых в Дальграде и не хотел, чтобы это кто-то видел. Водитель попался на редкость разговорчивый, но ему достаточно было от меня коротких междометий. Возможно, он бы болтал и без реакции с моей стороны. Но короткие угу и ага совсем не отвлекали меня от поисков в сети.

В правоте Песца я убедился сразу. Я действительно видел ночью живетьевский дом. Собаки тоже подходили под описание и фотографии. Правда, в статье, посвященной им, утверждалось, что это — особая порода, выведенная целительским родом, с чем не вязалось мнение Песца о модификациях. Но мнению симбионта я доверял больше, чем мнению журналистки, которая в вопросе не разбиралась вовсе и лишь восхищалась умом и внешностью собачек.

«А что ты хочешь, там мозги правлены и на лояльность все завязано, — заметил Песец, изучавший статью вместе со мной. — Конечно, они будут казаться умнее обычной собаки. Но их щенки без правок ничем не отличаются от обычных. Ни умом, ни внешностью. Это все искусственное».

Искусственное или нет — это было делом десятым. Меня куда больше волновало, смогут ли эти модифицированные особи обнаружить меня под заклинаниями из ДРД четвертого уровня.

Глава 13

Дом у Мацийовских оказался тоже в коттеджном поселке, но рангом пониже, без проходной и охраны, хотя будка под нее имелась. Но, похоже, жители посчитали, что калитки на электронном замке и сдвижных ворот достаточно, и на дополнительную охрану тратиться не стали. Возможно, в этом был смысл: мелкая шушера не полезет, а крупную и хорошо подготовленную, как я недавно узнал, охранник может не заметить.

Такси я отпустил, забрав предварительно пакеты из багажника и только после этого позвонил Мацийовской, которая сначала попеняла, что я отпустил такси — мол, до дома бы доехал, а потом дистанционно открыла калитку. Идти было недалеко, пакеты были не столь тяжелыми, так что ничего страшного в том, чтобы прогуляться, я не видел. Вот если бы от нашего поселка сюда… Тогда бы получилась хорошая такая тренировка на выносливость.

Около калитки дома Мацийовских меня никто не встречал, поэтому я нажал на кнопку звонка и принялся оглядываться. Участок был поменьше нашего, дом тоже уступал размерами. Но, в отличие от нашего, этот можно было смело показывать посторонним. Нельзя было сказать, что Мацийовские жили бедно. Конечно, до положения Вьюгиных не дотягивали, но определенный уровень зажиточности присутствовал. Это было видно и по самому дому, и по ухоженности участка, над которым работал специалист, причем не разово, а на постоянной основе.

Долго размышлять не получилось, Мацийовская выскочила почти сразу.

— Как ты быстро, Илья, я от дома дойти не успела, а ты уже здесь, — затараторила она. — Я папе сказала, что ты с мясом приедешь, он на это знаешь что ответил?

Вопрос, конечно, был риторическим, но требовал реакции.

— Что, Яночка?

— Хоть кто-то у вас головой думает, — процитировала она отца и сказала: — Пойдем, я вас познакомлю. Он как раз собирается приступать.

Глава семьи находился в беседке, размерами побольше нашей, хорошо оборудованной под разные виды готовки на свежем воздухе. Сам Мацийовский был довольно плотной консистенции явно любитель хорошо покушать. И выпить — в его руке был бокал с явно алкогольным содержимым, которое приводило Мацийовского в прекрасное настроение.

«Наш человек. Сидр пьет», — уверенно сказал Песец.

«А не пиво?»

«Если пиво — тогда не наш».

Кроме Мацийовского, в беседке обнаружились Темников и Уфимцева, которым я помахал издали, они мне ответили тем же, только Уфимцева махала с большим воодушевлением. Остальных не было. Решили ближе к готовности еды подойти? Или Мацийовская приглашала выборочно?

— Папа, это Илья Песцов. Илья — это Василий Павлович, мой отец.

— Рад знакомству, Василий Павлович.

Мацийовский выглядел столь же расслабленным, лишь взгляд посерьезнел, как будто он пытался просканировать меня насквозь.

— И я рад познакомиться с одногруппником дочери, — склонил он голову в уважительном жесте. — Это ты обещался мясо принести?

— Я не только обещался, но и принес.

Я выставил на стол пакеты поближе к Мацийовскому, и он тут же со скепсисом сунул туда нос. Посмотрел, понюхал, а потом еще и маринад попробовал.

— Сам делал? — недоверчиво спросил он.

— Мне нравится готовить. Это довольно близко к алхимии.

Взгляд Мацийовского подобрел.

— Вот, нашелся понимающий человек. Я тоже считаю, что алхимик должен уметь готовить. Разумеется, не постоянно, а по настроению. Когда есть вдохновение.

— Папа… — возмущенно закатила глаза Мацийовская.

— Что папа? Есть блюда, которые правильно сделать может только мужчина. Женщин к шашлыкам вообще подпускать нельзя: либо сожгут, либо пересушат. Мясо же должно быть сочным и умеренно поджаренным.

Кажется, это был намек на какой-то внутрисемейный случай, потому что Мацийовская вспыхнула и опять сказала с нажимом:

— Папа!

— Илья, пиво будешь? — повернулся ко мне Мацийовский.

— Пожалуй, воздержусь.

Градус там небольшой, но язык все равно развязывается, поэтому лучше в незнакомой компании лишнего не пить.

«Нет, не наш человек, — вздохнул Песец. — Не то он пьет. Маг не должен пить что попало».

Я проверил заклинанием и возразил:

«Не что попало. Качественное пиво, не абы что».

— А что так? Пиво не любишь?

— Настроения нет.

— А что так? Пиво хорошее, на конкретной пивоварне беру.

Настойчивость Мацийовского еще больше убедила меня не брать ни грамма спиртного в рот. Хотя при мне было антиалкогольное зелье (без полного набора своих зелий я больше никуда не выходил), но доза была только одна.

— Вижу, что хорошее, — согласился я. — Спасибо, но нет.

— Видишь — это предполагаешь или?.. — заинтересовался он.

— Или.

Такое заклинание могло быть среди переданных мне алхимиком знаний, специально узнавал, поэтому скрывать владение не стал. Все равно выяснится, и тогда встанет вопрос, зачем врал.

— Хорошая штука. Знаешь только по продуктам?

— По сырью тоже.

Умалчивать смысла я тоже не видел, потому что конкретно это заклинание в некоторой степени засветил в княжеской лаборатории, о чем могло быть известно.

— Это вы про заклинания? — заинтересовался Темников. — У нас тоже есть по сырью. Без него качественную продукцию стабильно делать было бы невозможно. А мы делаем качественную.

— Не то что эти халтурщики Шмаковы, — неожиданно влезла Уфимцева. — У них такого нет, вот и делают из того, что покупают. А поставщики то и дело пытаются всунуть просрочку или порченное.

В столь короткую речь она вложила столько эмоций, что их причиной вряд ли мог быть только ополовиненный стакан с пенным напитком. Насколько я понял, Уфимцевы таким заклинанием тоже владели и имели зуб на Шмаковых. Последние, похоже, не гнушались никакими методами в попытках заполучить нужный контракт.

— Скандал с шелагинскими службами был громкий, — согласился Мацийовский. — Но мне кажется, больше для того, чтобы сбить цены. Отзывать контракт же не стали.

— А цены сбили? — заинтересовался я.

— Наружу такое не уходит, — удивленно ответил Мацийовский. — Ах да, ты же не из алхимического рода. Детали контракта посторонним не раскрывают никогда. Это считается дурным тоном. Кстати, почему ты выбрал алхимию? Вьюгины всегда славились своими боевыми техниками.

Вряд ли мой собеседник раньше интересовался Вьюгиными, так что к разговору точно готовился.

— Появилась возможность получить алхимические знания, решил воспользоваться. Тем более что от Вьюгиных мы практически отделились. А использование большинства заклинаний стихии Лед требует большого количества кругов силы, а значит, мне недоступна.

Сообщать, что мне их не сочли нужным передать в принципе, посторонним я не собирался.

— Положим, часть алхимических рецептов тоже требует значительной силы.

— Необязательно делать все.

— Необязательно. Но редкие зелья оплачиваются лучше. — Мацийовский отсалютовал мне красиво запотевшим бокалом.

Захотелось создать себе воду нужного качества и температуры прямо в бокале, но… такого заклинания сейчас не знают, а значит и показывать его нельзя. Поэтому я налил себе сока, к слову, дрянного, в отличие от пива, и спокойно сказал:

— Тогда вы должны радоваться, что я у вас этот заказ не уведу.

— А-ха-ха, — рассмеялся Темников. — Да ты и так не увел бы.

Мацийовский не только болтал, но и следил за углями, когда, на его взгляд, готовность стала оптимальной, он предложил:

— Выкладываем? Половину замаринованного мной, половину — тобой. Сравним, чей вариант лучше.

Я согласился, хотя мог и без сравнения сказать, что мой должен быть вкуснее — и по подобранным специям, и по качеству мяса, потому что свинью, мясо которой подготавливал Мацийовский, кормили неправильно, что должно было отразиться на вкусе. Ну и набор специй у меня был с изнаночными, причем свежими, недавно добытыми растениями.

Вскоре подошли еще трое: Ушколов, Бизунов и Юричев. И поскольку каждого Мацийовская представляла отцу, у меня наконец совместились фамилии в списке с лицами одногруппников. Говорил в основном только хозяин дома, остальные осторожно присматривались друг у другу. Зато Мацийовский то сыпал анекдотами, то вспоминал интересные случаи из своей практики. А еще он постоянно пытался подсунуть мне что-то алкогольное, что не могло не настораживать.

— Илья, а на что ты рассчитываешь? — неожиданно спросил Бизунов. — В смысле, в нашем деле все уже давно поделено. Шмаков в чем-то прав: здесь места лишним нет.

— На качество? — предположил я.

— Если бы все было завязано на этом, то у Шмаковых отобрали бы контракт и отдали тебе.

— Что ты имеешь в виду?

Сделать вид, что я ничего не понимаю, оказалось не так просто, но я справился.

— Он на тебя агрится как раз из-за того, что княжеские службы им предъявили твое и сказали, что качество у него намного выше.

— Не думаю, что Шмаковым стоит из-за меня переживать: меня не любит Греков, — ответил я, понижая градус интереса к своей персоне в плане княжеских контрактов.

— Ты же на княжеских раскопках был? — удивилась Уфимцева.

— Реально, как вспомню, так вздрогну, — ответил я. — Греков превратил раскопки в какую-то жалкую пародию на это действие. А ведь оно очень интересно.

Я воспользовался возможностью сменить тему разговора и перевел ее на археологию, даже упомянул, что у меня есть собственная коллекция «монет Древних».

— Что ж ты не пошел в археологи? — не унимался Бизунов. — Тебе же это интересно.

— Интересно, но археолог скорее вспомогательная профессия, — пояснил я. — Одного археолога на Род хватит, тем более что мой дядя — специалист очень высокого уровня, вряд ли мне удалось бы достичь его результатов. Ну и алхимия мне тоже нравится. На карманные деньги ею я зарабатываю уже сейчас.

— Илья, посмотришь за мясом? — неожиданно спросил Мацийовский. — Супруга зовет, а ты единственный, кому я тут могу доверить столь важное дело. В поездках с дядей наловчился, наверное?

— Есть такое, — согласился я. — Конечно, посмотрю. Чего тут сложного — переворачивай вовремя и радуйся жизни.

Мацийовский улыбнулся и поспешил к жене, которая стояла в дверном проеме. Почему-то подумалось, что их разговор стоит подслушать.

— Мясо скоро будет готово, а Шмакова и Фурсовой нет, — заметил Темников. — Я бы сказал, что это неуважение, но чем нас меньше, тем каждому достанется больше, не так ли?

Кроме жарящегося мяса, на столе хватало закусок, и их активно потребляли, хотя от мяса уже шел такой запах, что его хотелось есть даже недожаренным.

— Я до них не дозвонилась, — без тени смущения пояснила Мацийовская. — Может, они где-то в городе и выключили телефон?

— Вместе? А Андрюха-то не промах.

Они оживленно начали обсуждать возможный роман Фурсовой и Шмакова. Я же разочаровывать их не стал, сообщая, что там чисто деловые отношения и что Шмаков заплатил Фурсовой за то, чтобы она привлекла мое внимание. Мне было на руку, что в разговор вовлеклись все. Почему-то Уфимцевой ужасно не понравилось предположение, что Фурсова могла ответить взаимностью Шмакову, и она так жарко начала спорить, что я без проблем настроился на разговор Мацийовских. Мясо при этом я переворачивал практически без участия головы, на чистых рефлексах.

— Ну как? — нетерпеливо спросила Мацийовская, которая старшая.

— Нормальный парень. Готовить любит. Насколько умеет, предстоит проверить.

— Я не про это, — нетерпеливо бросила она.

— Набор ему точно передали, насколько большой, выяснить не удалось, поэтому насколько он пересекается с нашим — тоже. Но если честно, что-то мне не нравится. На уровне интуиции. Парень вроде норм, но от него прям несет большими проблемами. Настолько большими, что они нас могут похоронить.

Это было неожиданно. Я говорил на нейтральные темы, за исключением княжеских раскопок, где упомянул Грекова. И то для того, чтобы поняли: через меня княжеский контракт не получить. Для похорон нужно было что-то посущественней, чем неприязнь княжеского безопасника.

— Возможно, ты прав. Я смотрела на вас из окна и внезапно что-то вспомнила. Смотри.

Насколько я мог понять, она показала мужу фотографию.

— Шелагин и?..

— Софья Вьюгина, — торжествующе сказала Мацийовская. — У них был роман.

— То есть ты думаешь?..

— Вполне возможно. В мальчике есть что-то шелагинское.

— Мне кажется, ты выдаешь желаемое за действительное, — со скепсисом сказал Мацийовский. — Почему тогда его не признали? И почему Шелагин с Вьюгиной не поженились? Княжич не женат, детей у него нет. Вьюгины достаточно сильный род, чтобы это не считалось мезальянсом. Это слишком странно, не находишь?

— Не нахожу. У Шелагиных должны были быть веские основания, чтобы отказаться от ребенка. Что касается Вьюгиных, информация о них интересная. У Софьи было два брата, старший и младший. Младший до сих пор не женат, детей нет. Старший имеет сына, но тот не совсем здоров. Он, кстати, сейчас в военном училище, где сын моей подруги учится. Отзывы на парня неоднозначные. Я бы предположила, что у него и с головой не все в порядке.

Надо же, ни разу Владика вживую не видела, а сумела поставить столь точный диагноз, в то время как что дед, что дядя Володя, что тетя Алла были убеждены в нормальности наследничка. Я не исключал, что проблемы кузена являлись исключительно результатом избыточного влияния моей силы, которую Владик попросту не мог усвоить, поэтому она разрушительно действовала на здоровье и мозги. Кто знает, что из него вышло бы, не будь постоянной накачки? Сейчас-то точно ничего не исправить, а раньше? Ладно, матриарху Живетьевых было наплевать на одноразовый инструмент, но тетя Алла была ему родной матерью и прекрасно понимала, к чему это ведет. А всего-то и надо было хоть иногда снимать блок, но ей это знание никто не передал.

— То есть там в семье что-то не так с наследственностью, — убежденно продолжила Мацийовская-старшая. — Серьезно не так, если даже целительница из рода Живетьевых, а жена старшего брата Софьи оттуда, ничего не смогла сделать. Мое личное мнение: новые рецепты не стоят испорченной жизни дочери. Поэтому стоит сказать Яне, чтобы не лезла.

— Где ты раньше была со своей аналитикой? — проворчал Мацийовский.

— Фамилия у него другая, не сразу связала с Вьюгиными, — пояснила его супруга. — Совершенно случайно в разговоре с подругой всплыло. Той самой, чей сын учится с Вьюгиным.

Похоже, Владик и там успел кого-то против себя настроить. Он это умеет лучше остального: настолько уверен в собственной исключительности, что традиционно плюет на чужое мнение относительно собственной персоны.

— Ну а дальше раскрутить все было уже быстро, — продолжила она. — Как только нашла фотографию, в голове словно щелкнуло. Но пока парня не увидела, уверена не была. Да, он производит впечатление здорового и нормального, в отличие от двоюродного брата, но…

— Шелагины от него отказались, — закончил за нее Мацийовский и задумчиво потер подбородок. — Да, ты права. Для этого должна быть очень серьезная причина, если он, конечно, от Шелагина. Кругов Силы-то у него всего-навсего пять.

— А у кузена — семь. При том что у Вьюгиных традиционно силы хватало. Я специально справки наводила. Так что не знаю, что там твоя интуиция говорит по поводу опасности от Песцова, но моя логика требует, чтобы дочь с ним не связывалась.

— Они вместе учатся.

— Учиться — это одно, встречаться — другое. Против первого я ничего не имею. Возможно, из парня выйдет толк, как алхимика, на что указывает отзыв Рыжова, одного из лучших алхимиков в княжестве. Так что выстраивание дружеских отношений должно иметь место. На случай, если княжич решит принять более деятельное участие в судьбе сына, тогда от дружбы будет существенная польза. Но и без этого можно получить совет или даже рецепт.

— Он может и не быть сыном княжича.

— Может и не быть. Но это не отнимает проблем с наследственностью. Яночке про возможное родство с Шелагиными говорить не стоит, только про то, что парень — неподходящий жених. Она девочка разумная, поймет без ненужных объяснений.

Я тоже рассчитывал на то, что в группе должна быть хоть одна разумная девушка, которая оставит меня в покое. Я снял пробу с мяса. На мой взгляд, идеально.

Глава 14

Посидели мы хорошо. Мацийовский решил, что мы справимся без него, и ушел в дом, предварительно выбрав по паре кусков шашлыка от «разных изготовителей», чтобы продегустировать с супругой, не иначе. О чем он с ней говорил еще, не знаю, потому что это проходило в доме, а метку на него я решил не тратить, но их дочь внезапно резко потеряла ко мне интерес. Уфимцева, словно почуяв что-то неладное, тоже напор поуменьшила. Умная девочка — поняла, что со мной связаны какие-то проблемы, и отстала. Еще бы Фурсова отвалилась — вот было бы совсем хорошо. Но последнее было нереальным, пока ко мне не потеряют интерес Живетьевы.

Внимание девушек перестало принадлежать только мне, и возникшая было напряженность между мной и остальными парнями рассеялась. В результате посидели очень даже неплохо. Мой вариант мяса пошел лучше мацийовского, хотя и его был неплох. Очень даже неплох. Я бы раньше вообще в восторг пришел, настолько хорошо подобраны были специи, но это было до того, как я изучил модуль, подаривший мне кучу рецептов еды на открытом огне и углях, причем владеющим магией он давал куда больше возможностей, чем не владеющим. Такой шашлык, как у меня, без магии подготовить было невозможно, но оно того стоило пусть при приготовлении магия уже была не нужна. К этому мясу бы еще нормальный напиток — вообще было бы идеально, но приходилось довольствоваться тем, что имелось.

Без Мацийовского-старшего все окончательно расслабились и принялись нести все, что приходило в голову, с поправкой на алхимическую тусовку, разумеется. Некоторые специфические шутки мне были непонятны, я сделал себе зарубку, что стоит разобраться, но спрашивать не стал, чтобы опять не ставить себя отдельно от остальных. Да и не так много было непонятных специфических шуточек, хотя разговоры крутились вокруг алхимических родов и их проблем.

Потихоньку вырисовалась расстановка сил среди алхимических родов. Я не ошибся, Шмаковых действительно не любили за грязные приемчики, которые, видимо, они практиковали и при изготовлении зелий, потому что качество у них хромало, что было отмечено вообще всеми в группе. К шмаковской продукции относились с пренебрежением. Зато у этого Рода не хромало умение втираться в доверие. В данном случае — к княгине, потому что именно она пролоббировала покупку зелий.

— Но почему? — недоумевающе спросила изрядно захмелевшая Уфимцева. — Столько предложений было куда выгодней и по цене, и по качеству. Мы три позиции предлагали — ни одна не прошла.

— Да взятку они княгине наверняка дали, — бросил Бизунов. — Все знают, что она хочет тратить куда больше, чем ей выделяет князь.

Темников поморщился.

— О таких вещах, Ром, вслух стоит говорить, только если у тебя на руках есть доказательства.

И только среди тех, кому полностью доверяешь — это сказано не было, но взгляды всех не совсем трезвых одногруппников внезапно скрестились на мне. Мол, остальным-то мы точно доверяем, а ты у нас лошадка темная.

— У нее конфликт был с моей матерью, так что даже если контракты получают именно так, то взятка мне не поможет, — постарался смягчить ситуацию я шуткой.

— Какой ты проблемный… — рассмеялся Бизунов. — И Греков тебя не любит, и княгиня, и Шмаковы… Может, ты вообще на другое княжество нацелился? В смысле упилить туда с концами?

Кажется, он умудрился напиться пивом. Мацийовский ушел, но здесь сидит его дочь, которая сказала, что пиво не любит, и тоже пила сок, как и я. Остальные, как я с удивлением обнаружил, уже сильно были подшофе. При этом разговорчивей стали только Уфимцева и Бизунов. Остальные, видно, больше налегали на закуски.

— Пока я нацелился на получение диплома, — ответил я. — А что там дальше будет — загадывать рано. Работать на кого-то не хочу, а алхимия — не единственный способ заработка. Мне и артефакторика интересна.

— У, — вытянула губы трубочкой Уфимцева, — интересно ему. Артефакторы еще более закрытая гильдия, чем мы. Вот тебе кто-то продал свои родовые алхимические секреты, а среди артефакторов таких фиг найдешь. Университет артефакторики дает только базу.

«Хорошей базы достаточно для старта, — проворчал Песец. — Видно, там и база неполноценная. Странное дело, хороший артефактор или алхимик выгоден в первую очередь правителю, а у вас, такое впечатление, что отдали все на откуп Родам и успокоились. А как же свежая кровь? Свежие мозги? Свежий взгляд со стороны? Ведь даже если все это есть, без нужных знаний толка не будет…»

— Тоже хотела туда? — догадался я.

— Хотела, а толку? Мечты мечтами, а реальность — вот она, алхимическая, вредная и вонючая. А иногда и смертельно опасная.

Она мрачно замолчала, похоже, что при возможности выбора в алхимики бы она не пошла ни за что. При наличии заклинаний, которые были у меня, алхимия становилась намного легче и безопасней, но эти заклинания если кто и знал сейчас, не торопился делать их достоянием общественности. Родовые знания как раз и складываются из таких мелочей, которые иногда, как в случае с Красильниковыми и моим дедом, становятся предметом торга и позволяют обменять собственный косяк на крупицу нужного знания. Как мне кажется, за передачу любого из алхимических заклинаний, пришедших ко мне с модулем первого уровня, я бы мог запросить состояние. Ведь они обеспечивали безопасность и сохранность — основные проблемы алхимиков.

«По-моему, надо линять, — внезапно сказал Песец. — Роман наклюкался, скоро начнет буянить. Предоставь с этим разбираться тому, кто его споил. Намеренно споил, а не случайно, для того, чтобы язык развязался и сказанное по пьяни можно было использовать против того, кто неумеренно болтает. Пиво, может, и хорошее, но градусов в нем больше, чем должно быть, а звук с камеры на потолке беседки должен был четким».

Оставалось порадоваться, что я ничего не сказал лишнего, поскольку про камеру Песец меня не предупредил. Но тут уж я сам балбес: мог бы обратить внимание без напоминания Песца. И пусть выявление электронных устройств было только в следующем модуле ДРД, но глаза-то мне на что даны? И мозги? Ведь обратил внимание, что Мацийовский пытался меня подпоить, мог бы понять, что не просто так он это делал. И что там, где тебя пытаются развести на разговор, должно быть устройство, на который этот разговор записывается.

— Мне пора, — решил я согласиться с Песцом. — У меня еще дела есть дома.

— Дома? — спросил Бизунов, говорил он уже невнятно и явно не думал, что несет. — Какого дома? Реально, Илья, как вы там живете? Я видел фотки участка до того, как вы накрыли его этой странной защитой. Это же помойка. Нет, не помойка. Свалка. Всякого дерьма и лома.

— Расчищаем потихоньку, — ответил я. — Теперь это не свалку не похоже.

Я представил, что он сказал бы, увидев, что теперь представляет из себя участок, и с трудом удержался от смеха.

— Не обижайся, — неправильно понял меня Бизунов. — Я так не со зла, а с сов… с сов… с совчувствием, — наконец с трудом выговорил он внезапно ставшее для него сложным слово. — Иначе никак. Вообще не представляю, как ты дальше жить будешь. Вместо дома — помойка, денег нет, клиентов нет и ваще…

Он широко развел руки, показывая степень моих проблем, и скривился, как будто собирался зарыдать от сочувствия ко мне.

— Поверь мне, Ром, это еще не самое страшное, что может случиться, — возразил я и открыл телефон, вызывая такси. — Ладно, мне реально пора. Кого-нибудь еще захватить до Философского Камня? Машина будет минут через пять.

— Я с тобой, — решительно встал Темников.

Остальные энтузиазма не выразили, потому что и мяса, и выпивки оставалось достаточно, а компания получилась хорошей. И хотя у Мацийовской улыбка уже казалась приклеенной, выпихивать с нами она никого не стала, так что мы пошли вдвоем. К хозяевам дома заходить и прощаться мы не стали, попросили Мацийовскую передать нашу благодарность родителям, и на этом посчитали формальности закрытыми.

— Как думаешь, вытрезвляющее зелье оставить? — спохватился я, когда мы вышли из беседки. — У меня с собой есть, а Роман скоро совсем никакой будет.

— Не жалко? — удивился Темников.

— Еще сделаю. Оно легкое и недорогое.

— Ага, недорогое, как же, — хмыкнул он.

Тут я вспомнил, что для меня оно недорогое, потому что там все компоненты из тех, что постоянно встречаются на Изнанке. Стоимость ингредиентов во внешних ценах можно было понять по списку Власова, и по нему зелье на выходе получалось совсем не бюджетным. То есть если бы я закупал исходники, а потом продавал готовое зелье, то по факту сработал бы почти в ноль, с совсем небольшим плюсом. Но неограниченный доступ к Проколу давал мне значительную фору, о чем, разумеется, собеседнику я говорить не собирался.

— Может, у нас рецепты разные? — выкрутился я. — Оно мне реально почти ничего не стоит. А делаю я качественно, не волнуйся.

— Не волнуюсь, наслышан. Если не жалко, то давай, я Юричеву передам. Самому Бизунову смысла нет, он забудет тут же. Не понадобится — вернет завтра, я прослежу. Все же недешевая вещь.

Мне было не жалко, поэтому бутылочку я достал и Темникову дал, а тот рысцой вернулся в беседку и передал уже Юричеву с инструкцией. А потом столь же быстро вернулся ко мне.

— Ты не думай, Роман нормальный, — неожиданно сказал Темников, когда мы подошли уже к калитке. — Выпил лишнего — вот и понесло. С ним бывает.

Как я заметил, сам Темников спиртное употреблял умеренно, предпочтя сок и минералку, которая тоже была куда хуже, чем если бы я сделал свою. Необходимость таиться сильно ограничивала и временами злила из-за невозможности использования чего-нибудь при свидетелях.

— Ты его хорошо знаешь?

— Неплохо.

— Вы из одного города?

— Нет, конечно. Мы бы тогда заклятыми врагами были, — рассмеялся он. — Хотя с Юричевым Ромка из одного города и дружат, а их рода даже сотрудничают по нескольким пунктам, закрывая потребности друг друга. Наш же род с Бизуновыми общается довольно часто, есть общие проекты. В нашей гильдии не все как Шмаковы, нормальные тоже есть, с ними можно сотрудничать. Поймешь, когда в гильдию вступишь. Но Ромка сегодня, конечно, лишнего наговорил. Хорошо, что Шмакова не было.

Не знаю, намекнул ли он на то, что мне не доверяет, но я все же сказал:

— От меня информация к княгине не уйдет, как ты понял. Но мне кажется, что Мацийовский как раз и добивался, чтобы у нас развязались языки.

— Он же ушел?

— Он ушел, а дочь и камера в беседке осталась.

Темников аж остановился.

— Камера? Хреноватенько для Ромки… Княгиню реально лучше не трогать, не отмоешься потом. Будем надеяться, что дальше Мацийовского не уйдет. За ним не замечены сливы. Или я о таком не знаю.

— Для личного использования информацию собирает?

— Возможно, — согласился Темников и оглянулся.

От дома Мацийовских мы уже ушли не просто далеко, а почти дошли до выхода из поселка, так что возвращаться и предупреждать остальных смысла не было. Да и не исключал я, что камера там только ради безопасности и никто потом слушать разговоры подвыпившей компании не будет. Меня-то Мацийовский точно хотел раскрутить на откровенность, и на то у него были свои причины. А остальным он мог столь же настойчиво предлагать, чтобы никто ничего не заподозрил.

Такси нас уже ждало, и в нем на темы алхимические мы не говорили. Разве что Темников поинтересовался рецептом маринада, но я ответил, что это родовой секрет. Он хмыкнул и отстал, и даже не сказал, что каков род — такие и секреты, хотя ответ напрашивался.

Когда мы уже собирались расстаться у входа в Философский Камень, потому что идти нам нужно было в разных направлениях, Темников неожиданно сказал:

— Илья, должен тебя предупредить. Ты мне показался человеком, умеющим держать язык за зубами.

Он сделал паузу, пришлось заверить:

— Все, что ты мне скажешь, Паша, останется между нами.

— Как и все, что ты скажешь мне, если не будет просьбы об обратном с твоей стороны. Шмаков пытался настроить группу против тебя, но проговорился, что у тебя есть рецепт зелья, которое его род поставляет князю, поэтому наши девушки решили устроить на тебя охоту.

— Ради рецепта? — показательно удивился я.

— А ты не знал, что это такая ценность? Я даже удивился сегодня, что они на тебя не вешались как сразу после получения известия. Так что имей в виду, интерес там сугубо меркантильный. Я про Мацийовскую и Уфимцеву. Фурсова в гонке не участвует. Думаю, у ее рода рецепт есть.

Откровенность требовала откровенности, но этого я себе позволить не мог. Потому что его откровенность не стоила ему ничего. Даже в случае, если я проболтаюсь, он просто поймет, что со мной нельзя иметь дел. А вот для меня откровенность могла стоить жизни. Но кое-что ему я все же сказать мог.

— Открою тебе страшную тайну, но тоже по секрету. Фурсову нанял Шмаков, чтобы она оставила остальных за бортом. Я совершенно случайно услышал. Он меня тогда из себя вывел, и я чтобы не идти в таком состоянии, зашел в пустую аудиторию, чтобы успокоиться, а они проходили мимо и договаривались. Я тогда не понял, для чего ему нужно это было, но ты непонятный момент прояснил.

Темников заржал.

— Нет, я знал, что Шмаков идиот, но не до такой же степени. И много заплатил?

— Да не особо. Я прям себя оскорбленным посчитал, что меня так дешево оценили. Но мне кажется, Фурсова собиралась его развести. Разве что сымитирует бурную деятельность.

— То есть Фурсову тоже исключить нельзя… А кто тебе из них больше нравится? — неожиданно спросил он. — На случай, если начнут пари заключать, чтобы знать, на кого ставить.

— Ни на кого. Не мой типаж.

— Все три? Они же разные.

— Так и типажей больше, чем три, — подмигнул я. — Но я не думаю, что, они прям начнут за меня бороться. Скорее высказались, чтобы Шмакова подразнить. На редкость противный тип.

— Не исключаю. Но решил предупредить.

— Спасибо.

Все это мне казалось детскими играми. Вот живетьевские планы для меня куда опасней, а из загребущих ручек одногруппниц я выйду не запыхавшись. Разумеется, если они не передумали загребать.

Распрощавшись с Темниковым, я пошел к себе, а по дороге еще и проверил Фурсову. Она была в снятом жилье и, к сожалению, ни с кем не разговаривала, так что о ее злодейских планах в отношении меня я остался не осведомлен.

Но все равно день получился на редкость насыщенным: транспорт наконец протестировал, ингредиентов набрал, получил немного ценной информации по алхимическим родам и способам получения княжеских контрактов. Интересно, княгиня берет взятки, потому что дура или потому что понимает, что княжеству долго независимым не пробыть, а посему собирает себе личную подушку безопасности? В любом случае она мне враг, пусть и рангом, а то и двумя пониже, чем Живетьева, так что любую информацию, играющую против нее, стоит запомнить и проверить.

Глава 15

Если кратко, то вытрезвляющее зелье пригодилось. А если расписывать полностью, то вышла целая история, как на следующий день рассказали мне одногруппники. Потому что Бизунов реально начал бушевать, и зелье в него пришлось вливать силком. А вот как влили — моментально протрезвел безо всяких побочек. Как выяснилось, для таких зелий это нехарактерно, потому что обычно после употребления вытрезвляющих снадобий опьянение уходило, зато приходили головная боль, тошнота, ломота в костях, а в некоторых случаях — даже кратковременная рвота и некратковременная диарея. Таких зелий, чтобы после протрезвления не оставалось никаких неприятных симптомов, никто не знал.

Обсуждалось это все бурно, и Фурсова со Шмаковым сообразили, что собиралась почти вся группа, а их не пригласили. Разумеется, возмущение последовало тут же.

— То есть вы меня, представителя потомственного алхимического рода, не позвали, а его позвали? — заорал Шмаков, неприлично тыкая пальцем в мою сторону.

— Если у кого-то память как у рыбки, это его проблема, — отрезала Мацийовская. — Мы обсуждали всей группой и день, и время. И даже решили собраться, если Илья не сможет. Он смог, а вот вам я специально звонила несколько раз, чтобы напомнить. И никто ни разу не перезвонил.

— Я не отвечаю на звонки с незнакомых номеров, — с долей высокомерия сказала Фурсова.

— Я тоже, — чуть пристыженно добавил Шмаков.

— И какие ко мне претензии? — возмутилась Мацийовская. Весьма натурально возмутилась, хотя я почему-то был уверен, что она никому не звонила, а если и звонила, то на заведомо неправильные номера. — Я дошла до деканата, собрала номера всей группы, чтобы иметь возможность со всеми связаться. Вы наплевательски относитесь к общим мероприятиям, а виновата в этом почему-то я.

— Извини, — буркнул Шмаков, но без всякого раскаяния.

— Предлагаю всем обменяться номерами телефонов, чтобы больше такого не было, — громко сказала Мацийовская.

— Его мне не нужен, — пренебрежительно бросил Шмаков. — Все равно он тут — явление временное.

Мацийовская только глаза закатила от возмущения. Фурсова же подошла ко мне.

— Мог бы за мной зайти. В одном поселке живем.

— В самом деле? — изобразил я удивление. — В следующий раз непременно зайду. Если буду знать, где ты живешь.

Мацийовская с Уфимцевой бросали в нашу сторону недовольные взгляды, но дальше взглядов не заходили.

Фурсова снисходительно продиктовала телефон и адрес и явно собиралась пригласить в гости, но этому помешал приход преподавателя.

На следующих перерывах между парами ее от меня оттирали желающие купить рецепт. Исключительно для пользования внутри Родов, не для торговли. Разумеется, я отказывался под язвительные замечания Песца, что не выпендриваться у меня получается просто прекрасно. Но кто мог предположить, что существующие варианты вытрезвляющего зелья настолько отличаются от моего? Я даже выдвинул идею, что это только у Бизунова так сработало, и от меня наконец отстали. Обдумывать, не иначе, что уникальнее: мое зелье или Бизунов. Надеюсь что придут к выводу, что одногруппник.

Последней была нудная лекция по безопасности от Северигиной, в конце которой лектор заявила, что завтра группы будут получать допуск к практическим занятиям, сдавая ей теорию по безопасности.

— График будет висеть на доске объявлений у деканата, — важно сказала она и зашкандыбала к выходу.

Я решил рвать когти сразу за ней, но не успел, меня перехватила Мацийовская с новым предложением: продать десять флаконов зелья ее отцу. Цену они предложили хорошую, и я сказал, что подумаю, но больше для того, чтобы меня никто не задерживал. Время поджимало: я собирался в архив, а потом на тренировку. А еще хотелось походить по магазинчикам с вещами Древних, проверить, не привезли ли нового.

Пришлось вызывать такси, потому что машина нужна была сегодня Олегу, да и приметная она. Точкой назначения я выбрал не сам архив, а торговый центр недалеко, в котором незаметно можно было уйти в Скрытность, а потом в Невидимость и уже так отправиться на дело.

Телефон я выключил в такси. Не то чтобы я думал, что мне начнут непременно названивать, но и отвлекаться не хотелось. Водитель в этот раз попался на редкость молчаливый, больше напоминая андроида, чем живого человека своими выверенными движениями и полной неспособностью отвлекаться от дороги. Вел он вроде бы спокойно, но довольно шустро и вскоре я был уже на месте.

Нырнул в торговый центр и осмотрелся. Мне нужна была слепая зона камер, чтобы не было свидетельства моего исчезновения. Нашлась такая быстро, и оттуда я уже осторожно направился к архиву.

Он был открыт. Более того, на двери оказался сломан доводчик, поэтому если дверь не прикрывали специально, она оставалась распахнутой. В само помещение я проник без проблем. Охранник на входе меня ожидаемо не заметил, так что я прошел на охраняемый объект, особо ничего не применяя. Осталось только найти нужное дело, изучить его и так же спокойно выйти.

Сам архив был небольшим, так что я надеялся управиться быстро. Но как оказалось, небольшим он был только снаружи, потому что в цокольном этаже размещались только кабинеты сотрудников, а сам архив находился куда ниже и занимал два этажа уже подвала. Причем подвал не только не был защищен магией, но и имел одну-единственную камеру на входе. Наверное, рассчитывали, что окон тут нет, поэтому проникать будут исключительно через единственный проем, а значит, мимо камеры не пройдут.

«Да уж, — возмущенно пропыхтел Песец. — Такая безалаберность ничем не оправдана. Тебе бы первого уровня магии Пространства хватило бы, чтобы сюда попасть. Конечно, — спохватился он, — если ты точно знаешь, что в точке, куда ты переместишься, нет ничего. А то, знаешь ли, мало приятного выйти в шкаф или стул».

Я, было заинтересовавшийся магией Пространства в целях перемещения в слабо защищенные объекты, тут же решил, что выходить там, где выход не видишь, — плохая идея, но на всякий случай уточнил:

«А что будет?»

«Станешь одним целым со стулом. Теоретически это можно сбросить, если тут же вернуться тем же заклинанием, но срабатывает не всегда».

«А что будет, если не сработает? Так и останешься человеком-стулом?»

«Целители высших уровней могут разделить».

В словах Песца слышалось вполне понятное сомнение, потому что разделить могли в его время, а как это сейчас, не знали ни он, ни я. Во всяком случае я ни разу не слышал, чтобы кто-то с чем-то срастился, и, соответственно, понятия не имел, как это могло бы закончиться.

«А телепорты?»

«Что телепорты? В телепортах ты видишь, куда переходишь. Нашел время для лекций. Можно подумать, тебе их в академии не хватило».

Возмущения Песца мне были непонятны, потому что если наверху жизнь, хоть и не бурная была, то в подвале с архивом не было вообще никого, поэтому помешать моим розыскным мероприятиям тоже никто не мог. Я оставил действующим заклинание по обнаружению точек жизни на случай, если кто решит вдруг сюда спуститься, и начал поиски.

Разделы шли не по годам, а по отделениям полиции, номер которого я помнил. А уж в том разделе шла сплошная нумерация. Дела лежали в солидных таких коробках на стеллажах до самого потолка. Я проверил, что камер тут действительно нет, после чего надел приготовленные перчатки, и вытащил ближайшую коробку, чтобы примерно знать год. Я подозревал, что через поиск на компьютере можно найти и номер дела, и полку, на которой оно стоит, но в самом хранилище ни одного компьютера не было, все они стояли наверху, в кабинетах, в которых работали люди, а значит, данные с тех устройств были для меня недоступны. Ждать, пока кто-то пойдет на обед? А если он неожиданно вернется и увидит, что по его компу кто-то лазит? И даже не увидит — я не настолько компьютерно подкован, чтобы в принципе скрыть свое проникновение. Вдруг у них там ведется реестр запросов? Лучше потерять времени побольше и просмотреть вручную.

Вытащенная коробка оказалась с делами куда более раннего периода, чем случилась гибель моих близких. Я запихнул ее обратно и вытащил другую много правее. Даты оказались ближе к нужной — предыдущий год. Непродуманная система. Могли бы хотя бы год указывать на коробке, а не только номер.

Наконец я добрался до нужного года и стал искать дело моих близких. Дата их смерти навечно запечатлелась в моей памяти, так что с ней проблем не возникло и нужное дело я нашел. Но стоило мне его раскрыть, как сработало заклинание обнаружения точек жизни — кто-то спускался в подвал.

Я торопливо все захлопнул и еле успел поставить ящик на место, когда служащий вошел в сам архив. Пожалуй, я в полной мере осознал минусы своего нынешнего положения: выход только один и до него еще надо добраться. Но служащий пришел сюда не по мою душу, он отправился в совсем другой раздел, волоча с собой складную лестницу. Там он вытащил коробку с самой верхней полки, кряхтя, спустил ее на пол, где извлек нужное дело. Но с собой его не забрал. Сделал пару фотографий, положил папку назад в коробку, а коробку затащил на то же место, где она стояла.

Пожалуй, стоило воспользоваться его методом и все сфотографировать, а изучать потом, в более спокойной обстановке. Хотя… у меня же телефон был выключен и с высокой вероятностью может разразиться звонком в самый неподходящий момент. Но отсюда в помещения, где работают служащие, звуки доносились плохо, так что я решил рискнуть. Был еще вариант выйти на улицу и сделать все там, но тогда может не получиться удачного возвращения…

Я стянул перчатки и рискнул включить телефон, который почти сразу попытался зазвонить. Вызов я скинул и быстро поставил беззвучный режим. И понял, что мне жизненно необходим следующий уровень ДРД: на нем есть нужное заклинание, блокирующее все звуки, которые исходят от меня.

Как я и надеялся, никто не заметил попытки моего телефона выдать хозяина. Я постоял минут пять, прислушиваясь к тому, что творится наверху, но там все было совершенно спокойно, поэтому я опять надел перчатки, вытащил нужную коробку, извлек из нее дело о смерти родителей и принялся фотографировать. Сфотографировал я все до самой последней бумажки и фотографии, которых набралось очень много. Я старался не всматриваться, чтобы не накрыло эмоциями: не хотелось видеть исковерканные тела близких мне людей.

Папка оказалась не слишком толстой, так что я закончил с ней быстро, а когда закрывал, заметил на обложке небольшой оттиск в виде герба Шелагиных. На других папках его не было, так что это, скорее всего, говорило либо о том, что дело на контроле князя, либо о том, что замешан кто-то из княжеской семьи.

Хорошо бы еще найти дело погибшей матери Александра Федорова — мне казалось, что и там должен стоять такой значок, потому что ее смерть и гибель моих близких были тесно связаны. Скорее всего, муж моей мамы (отцом почему-то его больше называть не хотелось, пусть родство с Шелагиным было не доказано) мог что-то сказать или передать своей любовнице. Что-то такое, что стоило ей жизни. И это были не вьюгинские секреты. Конечно, дядя Володя мог рассказать не все, но мне показалось, что он говорил правду: Вьюгины к смерти матери Александра отношения не имели. Разве что косвенное, как источник информации, смертельно опасной для носителя.

Папку я положил в коробку, а коробку поставил на место. Зачистил как мог следы своего пребывания, даже уничтожение следов ауры запустил. На папке и документах моих отпечатков не осталось, так что доказательств моего пребывания тут не найдется.

Возвращался я осторожно. Архив оказался местом весьма непопулярным. С одной стороны, это было хорошо — по коридорам мало кто ходил, с другой — не очень, потому что дверь оказалась прикрыта и мне возле нее пришлось простоять минут двадцать, пока наконец не появился тот, у кого возникло дело в архиве.

Я выскочил наружу, отбежал подальше и снял с себя невидимость. С плеч словно гора упала.

«Поздравляю, четвертый уровень ДРД можно брать, — радостно сообщил Песец. — Вот с Целительством хуже, практики не хватает. Я бы сказал даже, катастрофически не хватает».

«Защитные заклинания сейчас актуальней, — возразил я. — Потому что пытаться к нам пробраться будут и дальше, и перед кем-то Строительный Туман не устоит. И еще. Нужен комп для работы со всеми сомнительными данными. Комп без выхода в интернет, на который я смог бы сбросить фотографии, а у себя на телефоне стереть».

«Тогда лучше ноут поменьше или планшет. Их можно в контейнер убирать, тот же алхимический. Я правильно понимаю, что ты боишься, что кто-то к вам пролезет?»

«Правильно. Одно дело — странный дом, а другое — подборка сведений вполне определенного толка. И если первое, скорее всего, заинтересует, то второе может сподвигнуть наших врагов на наше устранение».

«Тогда и схему Олега нужно будет перенести на компьютер».

«Ее можно сворачивать и убирать в контейнер».

«Точно. Не подумал».

Фотографии на телефоне карман мне прилично жгли, поэтому я зашел в первый попавшийся магазин, торгующий компьютерами, и выбрал себе компактный ноут, помянув добрым словом любительницу экзотических курточек. Вообще, неожиданно полезное и прибыльное оказалось это занятие. Себе я пока куртку еще не сделал, хотя все нужное уже собрал, только кожу, разумеется, взял телячью, а не бархатницы. Но времени не хватало, даже чтобы все разложить и раскроить.

Дойдя до центра, я привычно прошелся по магазинчикам с вещами Древних, в которых меня уже запомнили, как странного чудака, собирающего всякую фигню. В этот раз подходящей фигни не было ни в одном, но и ассортимент у них с прошлого раза не поменялся. И во всех ждали новый завоз. Эх, мне бы завоз с военных баз…

Выйдя из последнего магазина с вещами Древних, я вызвал такси и поехал домой. Спокойно выдохнуть смог только после того, как скинул все фотографии на купленный ноут и стер их на телефоне. На ноуте их и начал рассматривать. Одной из первых лежало исследование крови мужа моей матери. И да, там было указано, что найдены следы наркотических веществ. И перечисление этих самых наркотических веществ присутствовало, что мне сразу показалось подозрительным: я не слишком разбираюсь в наркотиках, но вряд ли наркоман будет принимать сразу несколько сильнодействующих веществ. Но тут возможно два варианта: либо мужу моей матери их подлили, либо на того, кто делал исследование, надавили, и он специально написал ерунду, чтобы на этот факт обратили внимание. Не обратили, посчитали достаточным одно упоминание того, что запрещенные вещества были. И вывод сделали однозначный: мол, находясь под воздействием наркотиков, Вьюгин Евгений Петрович не справился с управлением транспортным средством и врезался в столб. Это устроило всех, и дальше никто не копал. Камеры тогда не были столь распространены, и записи катастрофы не было. По факту и расследования как такового не было. Не было даже экспертизы автомобиля, как будто опасались, что будет найдено что-то подозрительное. Вообще, следователь отработал на редкость халтурно, как будто сверху ему дали указание, чем должно завершиться расследование, он все к этому итогу подогнал и успокоился. Имя следователя в деле было, и я поискал его в сети, чтобы узнать, чем его вознаградили за столь точное выполнение задания. Вознаградили достойно: как только дело отправилось в архив, следователь погиб от сердечного приступа. Вот и думай теперь, был ли приступ естественным или это подсуетились Живетьевы. В том, что они излишней щепетильностью не страдают, я убедился давно.

Глава 16

На следующий день в академии только и речи было о взорвавшемся ночью складе алхимической продукции. Версии запускались самые разные: от небрежного хранения до сознательной диверсии. Род, чей склад взлетел на воздух, был из мелких и находился на грани выживаемости, так что вариант, что собирались скупить их производство за бесценок, исключать было нельзя, потому что само предприятие опечатали, чтобы проверить, что такого там производят, что способно не только взорваться, но и нанести значительный урон.

Погибнуть там никто не погиб, но с десяток человек получили значительные ожоги, несколько даже находились между жизнью и смертью, столь значительны оказались площади ожогов. Врачи боялись не справиться и обратились с просьбой о помощи к целителям. Те отвечать не торопились.

— Раздумывают какой ценник назначить, чтобы не продешевить и не показаться хапугами, наживающимися на чужом горе, — предположил Бизунов.

— Ха, — выдохнул Шмаков. — Раздумывают, как же. Они ждут, когда кто-нибудь умрет, чтобы оставшимся выкатить конский ценник.

— Как вариант, хотят, чтобы князь обратился к ним лично, — заметила Мацийовская.

— Зачем им это?

— Как зачем? Целительской гильдии иметь в должниках князя очень даже неплохо.

На мой взгляд, в должниках у князя были как раз целители, причем в таких должниках, что даже если они десять лет будут бесплатно трудиться в княжеских больница, долг не отдадут. Но об этом долге знала только целительская верхушка, так что рассчитывать на снисхождение от низовых исполнителей не приходилось.

«В принципе, твоих знаний должно хватить, чтобы спасти этих людей, — заметил Песец. — Повреждения там как раз поверхностные, плюс отравление продуктами распада. Так что Целительской Волны должно хватить, чтобы не умерли. А если противоожоговую мазь добавить, то даже следов не останется».

Мази у меня было запасено уже изрядное количество, ее было не жалко единственное, что останавливало…

«Никто не станет использовать для лечения непонятно откуда взявшуюся мазь, — возразил я. — А давать ее от себя, в свете сложившихся обстоятельств, — такая себе идея, потому что однозначно привлеку к себе ненужное внимание».

«Можешь не к себе, а к Огонькову. Личину используешь».

«За что ты так его ненавидишь? Его ж другие со свету сживут».

«Ну проявись перед врачом в его личине и попроси держать свое участие в тайне, — предложил Песец. — Если честно, мне этого хмыря не жалко было бы, даже приди ты в его облике через главный вход под гром фанфар, потому что плохой он целитель и гнилой человек».

Идея Песца с тем, чтобы прийти в тайне и говорить под личиной только с одним врачом, имела смысл. Вдруг тот окажется достаточно амбициозным, чтобы скрыть участие целителя и припишет все заслуги себе, а еще новому инновационному способу излечения?

Потому что Песец был прав: мне нужна была прокачка Целительства, жизненно необходима, а тут даже если целители официально на помощь не придут, все будут уверены, что они сделали это неофициально. Не последней причиной того, что я почти согласился, было еще понимание, что я могу помочь людям, получившим такую серьезную травму. Но и не основным — все-таки меня готовили для того, чтобы убивать, а не чтобы исцелять, и кардинально моя жизнь поменялась не так давно.

Я решил пока горячку не пороть, а обдумать, как все это можно сделать по возможности непалевно, ну и планы на этот день не очень перекраивать. Потому что планов хватало: поездить по Изнанке и заняться выстраиванием охранной системы дома и участка. А значит придется продумывать схему, потому что основы я получил, как и заклинания, но совмещение всего этого в нечто удобоваримое приходит только с опытом. Поэтому я решил несколько раз сделать теоретические выкладки, а уж потом воплощать их в практику. Песец сказал, что такая схема легко укладывается в артефакт, правда не уточнил, как я должен этот самый артефакт делать. В дефектном слепке личности этих знаний не оказалось.

Поэтому зачет по технике безопасности для меня был отнюдь не на первом месте по важности, но и не на последнем — без него к практике не допустят, а без практики не выдадут диплом, пусть у меня своя техника безопасности куда эффективнее.

Наша группа сдавала первой, поэтому я надеялся, что быстро отстреляюсь и все успею. Методичку я вызубрил наизусть и мог оттарабанить от и до. Но первым ломанулся сдавать Шмаков. Видно, тоже хотел пораньше свалить. Но Северигина либо оказалась дамой злопамятной, либо просто считала, что нужно показать сразу, насколько важный ее предмет, поэтому Шмакова завалила. Сам он этому поспособствовал не только тем, что показал себя на лекциях не с лучшей стороны, но и плаваньем в предмете обсуждения.

— Вот я вас слушаю, молодой человек, и понимаю, почему этой ночью случилась такая ужасающая трагедия, — не без удовольствия заявила Северигина. — Казалось бы, алхимический род, обязаны знать все тонкости производства, чтобы не допускать несчастных случаев. Ан нет, ничего вы не знаете, и поэтому я вас не могу допустить к практике. Пересдача через неделю. Надеюсь, к ней вы усвоите хотя бы базу.

— Эльвира Анатольевна, — заныл Шмаков, — у меня эта техника безопасности на уровне инстинктов. Пусть словами я не всегда могу сказать, но действую всегда по ней.

— Вот когда ваши инстинкты придут в соответствие с вашими мозгами, тогда и получите зачет, — отрезала она. — Человек — существо в первую очередь мыслящее, а инстинкты отставьте для животных. Не занимайте впустую время, молодой человек.

Шмаков не ушел, пристроился в углу с методичкой по технике безопасности. Правда, он не столько читал, сколько бросал жалостливые взгляды на преподавательницу. Но той было наплевать. По насмешливым взглядам, которые она позволяла себе бросать в сторону неудачливого студента, было понятно: не сдать зачет сегодня Шмакову.

А вот Мацийовская отвечала бодро, подробно и быстро, поэтому зачет получила с первого захода. После нее пошел я, и у Шмакова нашлась новая причина для ненависти ко мне. Потому что он, представитель древнего и славного алхимического рода, не смог получить зачет по алхимической безопасности, в отличие от меня, наглого выскочки. Провожал он меня таким взглядом, как будто я нагадил в его любимые тапочки.

За время занятий я выяснил, куда отвезли пострадавших, и нашел рядом с тем местом большой магазин для садоводов. Почему для садоводов? Потому что я понял, что наличие сада тоже надо будет как-то объяснять. А если я на машине привезу саженцы, на которые сохраню документы магазина, вопрос отпадет. Саженцы можно будет высадить на Изнанке — растения верхнего мира там приживались, но почти не плодоносили и совсем не размножались. То есть заселить Изнанку яблонями, к большому горю Песца, не получилось бы, иначе пришлось бы сидр еще из изнаночных яблок делать.

Смысл же в этом был следующий. Если встанет вопрос, откуда у нас яблони на участке, можно будет предъявить чек из магазина, а там уж пусть к ним пристают, что за сорта и где их взяли. Возможно, я перестраховываюсь, но лучше так, чем оказаться не готовым к расспросам.

Домой я забежал ненадолго, наскоро перекусил, нафасовал в пяток стандартных алхимических баночек мазь против ожогов и взял дополнительно одну большую банку (мелкие отдам врачам, из большой намажу сам), отправил Олегу сообщение, что я отъеду примерно на час, и отправился в гараж за грузовичком.

Минут через двадцать я был на месте. Грузовичок поставил на стоянку садоводческого магазина, а сам ушел в невидимость и рванул к больнице. Охранялась та куда лучше полицейского архива: камерами было утыкано все. Но засечь через них меня было невозможно. Скрытность вызывала на записи лишь небольшую размытость, а невидимость вообще не была видна, так что пока я личину Огонькова не примерял, экономил энергию.

Мои пациенты оказались в реанимации ожогового отделения. Состояние их было плачевным, там даже без полного сканирования было понятно, что борются за жизнь из последних сил. Все тело у них представляло одну большую рану. Запускать у них регенерацию — отбирать те крохи сил, что у них оставались. Поэтому пришлось действовать Волной Исцеления, которая требовала энергии от меня куда больше, чем запуск регенерации. А регенерация поможет тем, кто в палатах. К ним я зайду позже, когда обработаю мазью пациентов из реанимации. Делал я это в перерыве между Волнами Исцеления — подряд их все равно бессмысленно отправлять, заклинание должно рассеяться, прежде чем пойдет новое. Так что запустил три Волны — намазал одного, запустил следующие три Волны — намазал второго, запустил еще три волны — и намазал третьего. Разумеется, мазь прибавку к целительству не давала, но давала хорошую к алхимии, а потребности в ней не было ни у Власова, ни у Зырянова. Так что я посчитал это использование ликвидацией излишков, а заодно проверкой действия. Мазь показала себя прекрасно, она впитывалась, не оставляя следов, и начинала тут же действовать. Из минусов — я мог намазать только с одной стороны, если не переворачивать тело, а переворачивать я опасался — слишком много датчиков было прикреплено к людям, начнут пищать — толпа сбежится.

— Пить, — простонал один из пациентов.

И в палату тут же вбежала медсестра. Наверное, на нее завязана вся сигнализация, в том числе и звуковая. Картина, открывшаяся ее глазам, заставила женщину охнуть и выскочить из палаты. Вскоре в нее быстрым шагом зашло другое действующее лицо, мужчина в белом халате и с табличкой на груди «Калинин Лев Михайлович. Врач-хирург». Удивился он не меньше медсестры.

— Да не может такого быть!

— Вот и я так думаю. Это же работа целителя, хорошего такого. Может, у нас тайно Огоньков побывал, а, Лев Михайлович?

Смотрю, Огоньков стал уже целительской достопримечательностью. Как я отлично сработал на его репутацию. И главное, дальше собираюсь на нее работать.

— Оля, не несите чушь. С чего бы к нам стал тайно пробираться целитель? — скептически сказал врач.

— С того, что ему строго-настрого запретили исцелять бесплатно. У меня подруга в том травмпункте работает, где Огоньков благотворительностью занимался, так ему такое там устроили, врагу не пожелаешь.

Я решил, что самое время выйти из сумрака, принял облик Огонькова и сказал, пытаясь сымитировать его голос:

— Мне бы очень не хотелось, Ольга, чтобы вы этими предположениями с кем-то поделились. У меня действительно были большие неприятности и будут, если вы проговоритесь.

— Я же говорила, — медсестра посмотрела на весьма удивленного врача. — И среди целителей бывают хорошие люди, не все надутые снобы, которым только и нужны чужие деньги.

Я смущенно улыбнулся и чуть было не поскреб кончиком ботинка пол, но решил, что это перебор. Не настолько нежной и стеснительной личностью был Огоньков.

— Если вы перевернете пациентов, я нанесу на них мазь и с другой стороны, — предложил я. — А вам оставлю баночки для тех, что в палатах. К ним я так явно зайти не могу, только под артефактом.

— Храни вас бог, Виктор Филиппович, — благоговейно сказала медсестра.

— С чего такая щедрость? — подозрительно спросил врач.

— Не могу смотреть, как люди мучаются. Душа болит. Запреты эти целительские в печенках уже сидят. Целитель должен делать людей здоровыми, иначе какой он целитель?

— Ольга, проверь, как работает мазь на пациентах в соседней палате, — внезапно сказал врач и вручил ей одну из баночек.

Та выпорхнула из палаты, а он сказал:

— Это вы медсестре можете втирать. Я Огонькова знаю лично. Тварь он та еще и говорить так, как вы, в жизни не стал бы. И голос у него отличается — это на случай, если вы опять захотите себя за него выдать, так лучше делать это молча. Одного не могу взять в толк, зачем вам делать из этой сволочи героя?

Да, у личины есть серьезный недостаток: голос она не копирует. Но кто знал, что мне повезет наткнуться на человека, лично знающего Огонькова?

— Затем, что у меня могут быть проблемы, по сравнению с которыми проблемы Огонькова — мелочь, — честно признал я. — И мазь вам по-другому не передать. А она, видите, как хорошо действует? Давайте пока с другой стороны пациентов обработаем?

Врач хмыкнул, но подошел к ближайшей койке, представляющей из себя сложное сетчатое сооружение. Пациента мы перевернули вдвоем, и я нанес мазь уже с другой стороны. Пациент, кстати, уже начал приходить в себя, и я забеспокоился, не услышал ли он чего лишнего.

— Да, мазь знатная, — признал врач. — Нам бы такую на постоянной основе не помешало бы иметь.

Я подумал, а почему бы и нет? Благотворительностью тоже нужно заниматься, особенно если она мне ничего не стоит. Кроме тары и времени, разумеется.

— Неофициально могу немного передавать регулярно.

— Это было бы прекрасно, — расцвел он.

— Но без целительских заклинаний результат будет хуже, — предупредил я.

— Так вы приходите неофициально и практикуйтесь, — предложил он.

Это был не вариант. Одно дело — разовая акция, и совсем другое — приходить сюда на постоянку. Большая вероятность спалиться, что в моей ситуации смертельно опасно.

— Вами начнут интересоваться. А потом — мной.

— У нас есть прекрасный козел отпущения, — вдохновенно сказал он. — На него и укажу в случае чего. Ольга-то точно проболтается, к гадалке не ходи. Перед подругой похвастается наверняка.

— Он мазь не делает.

— Мазь — из другого источника получена, — предложил врач. — Так и скажу.

— И все же нет. Для меня это очень опасно. Когда опасность удастся убрать, тогда смогу прийти, не раньше. Ну или в таких вот экстренных случаях. Все, мне пора.

Прощаться я не стал, чтобы не затягивать ненужный разговор, ушел в невидимость и пошел по палатам, отправляя волну исцеления раз за разом. Пару раз пришлось восполнять энергию медитацией, но оно того стоило: Песец радостно сообщил, что продвинулся я прилично, и еще один такой выход — и можно надеяться на взятие следующего модуля.

Закончив с ожоговым отделением, по которому металась медсестра с мечтательным выражением на физиономии, явно надеявшаяся случайно наткнуться на Огонькова, я направился в садовый центр, где купил пачку саженцев, среди которых были и яблони, и груши, и сливы, и вишни и абрикосы и даже пара кустов черной и красной смородины. Все это было на нашем участке, поэтому нуждалось в легализации. Загрузил я саженцы в грузовичок таким образом, чтобы пара веток из-под тента торчала, и выехал домой.

Олег был уже там и помог перегрузить покупки из грузовичка в вызванный армейский транспорт, который опять я убрал в контейнер.

— Вообще, хороший способ тяжести переносить — внезапно сказал Олег. — В одном месте загрузил, в другом — разгрузил. И я не про машину сейчас, а про контейнеры вообще.

«Они для этого и были разработаны, — заявил Песец. — Удобный артефакт для переноса и длительного хранения громоздких вещей».

После таких его ремарок мне все сильнее хотелось заняться артефакторикой, но не было модуля, а появился бы модуль — не факт, что хватило бы времени.

По Изнанке мы катались до темноты. Сначала доехали до домика и высадили все растения, в чем мне изрядно помогли сначала магия Земли и магия Жизни, а потом, когда пришла пора полива, магия Воды. Как выяснилось, использование магии в таких объемах привлекает тварей Изнанки, как мух — свежее дерьмо. Но мы опасность заметили вовремя и скрылись в транспорте, пока без включенной защиты. Военный транспорт тварей уже не привлекал, поэтому мы спокойно отъехали от домика, вокруг которого продолжала кружиться стая бархатниц. На подлете была стая клювоголовых змей. Смотреть, сцепятся они или нет, мы не стали, поехали дальше.

Немного прокатились вдоль реки и увидели на горизонте горы, до них доехали, но выходить не рискнули: там было слишком оживленно для нас двоих. Маяк я поставил, а потом решили возвращаться. И вовремя: когда подъезжали к Проколу, начинало темнеть, а ночью тут куда опаснее, чем днем. И без того еле успели нырнуть в Прокол до того, как до нас добралась тройка клювоголовых змей.

И почти сразу я услышал звонок своего телефона, который я оставлял снаружи. Звонила мама Владика.

— Добрый вечер, тетя Алла. Что-то случилось?

— Илья, ты так долго не отвечал, — в панике выкрикивала она. — С тобой все в порядке?

За меня она бы так не убивалась: похоже что-то не то было с Владиком.

Глава 17

— Со мной все в порядке, тетя Алла, — бодро отрапортовал я. — А почему вы решили, что со мной что-то случилось?

— Потому что я звоню, а ты не берешь трубку, — зло сказала она. — У Владика проблемы, я решила узнать, все ли с тобой нормально, а ты вообще не отвечаешь.

— Я звонка не слышал — слишком далеко был от телефона, — пояснил я. — Тетя Алла, вы же понимаете, что мы с Владиком отнюдь не однояйцевые близнецы. Это про них говорят, что они чуть ли не одновременно болеют.

— Тебе все шуточки! — взорвалась она. — А я чуть с ума не сошла, когда названивала тебе безответно.

Тут только я сообразил, что она не отстанет, пока я не придумаю внятного объяснения, почему ее сын внезапно лишился доступа к моим силам. А то еще и к Живетьевой полезет с тем же вопросом. Этого нужно было избежать.

— Извините, тетя Алла, я вовсе не хотел вас обидеть, — примирительно сказал я. — Я действительно не слышал звонка. Занимался новым способом медитации, при которой стараешься выпустить из себя всю энергию в пространство.

Она немного помолчала, а потом разразилась возмущенным воплем:

— Илья, ты с ума сошел? Кто таким занимается посреди дня? Только вечером, только перед сном. Пообещай мне, что больше днем не медитируешь.

Голос у нее становился все выше и противнее, но я стоически терпел.

— Но, тетя Алла, это реально полезная методика. Мне пообещали, что она запустит рост силы.

— Илья, медитация — это не шуточки, она должна проводиться в определенное время: либо рано утром, либо перед сном, — вдохновенно врала тетя Алла, сообразившая, что отговорить меня не удастся, и решившая, что нужно сдвинуть мой бзик на удобное для Владика время. — Только тогда от нее будет максимальная польза. И мне не придется волноваться еще и за тебя.

— Да не надо за меня волноваться, со мной все в порядке, в отличие от вашего сына. А что там с ним случилось?

— Резкое падение сил на занятиях, — неохотно ответила она. — Илья, я знаю, что ты меня винишь во всех своих бедах, но я всегда относилась к тебе хорошо и заботилась.

Ага, только убила трех человек, одной из которых была моя мать, чтобы грязная тайна не вылезла на люди. То, что это было сделано чужими руками, ничего не меняет.

— Я прекрасно помню, что вы для меня сделали, тетя Алла.

— Неблагодарный, — всхлипнула она в трубку и отключилась.

— Что случилось? — спросил Олег.

— Похоже, пока мы были на Изнанке, Владика отрезало от моей силы. И случилось это на занятиях.

— Тужился, тужился — и пукнул? — хмыкнул дядя. — Но это может стать проблемой. Если Алка поймет, что сила идет с перебоями, ей не будет необходимости сохранять тебе жизнь. Более того, ты живой станешь представлять опасность для этой парочки.

— Собирался же ориентироваться на его занятия, да напрочь все из головы вылетело. Не подумал, что у них может быть что-то после обеда.

Я полез на сайт училища, но расписания там не нашлось. Во всяком случае в открытом доступе. Ну так училище военное, все, что там происходит, — государственная тайна.

— Мой приятель там работает, — припомнил Олег. — Дай-ка ему звякну. Вроде еще не совсем поздно.

Оказалось, совсем не поздно, потому что Олег с другом как зацепились языками, так и начали вспоминать школьные годы в Горинске. Слушать было даже интересно, хотя я слышал только половину беседы, но тут опять зазвонил мой телефон.

— Добрый вечер, дядя Володя.

— Ага, скажешь тоже, добрый, — проворчал он. — Алла всех на уши поставила, когда ни ты, ни Олег ей не ответили.

— У Олега она в черном списке, — напомнил я.

— А я тоже у него в черном списке? Вы почему трубку не брали, балбесы? Мы же за вас реально переживали, понимаешь? Я вообще в Верейск выехал, уже подъезжал, когда Алла мне перезвонила и сообщила, что вы нашлись.

— Дядя Володя, ну реально, мы не старые и не больные, с чего вы так переполошились-то? — удивился я.

— С того, что вы живете одни, в непонятно каких условиях. Мало ли, вдруг плита свалилась и вас придавила? Вот что, сейчас поздно, завтра встречаемся и серьезно разговариваем.

— У меня с утра занятия, и у Олега что-то должно быть из лекций.

— В обед встречаемся. Я столик забронирую, — безапелляционно сказал дядя Володя и отключился.

— Вовка звонил? — спросил Олег, который как раз закончил разговор.

— Он самый. Тетя Алла поскандалила, и он едет в Верейск. Точнее, почти приехал. Предлагает завтра в обед встретиться.

Тут я немного смягчил, потому что это было не предложение, а требование.

— Где? — забеспокоился Олег.

— Сказал, столик закажет. Думаю, вы с ним с утра созвонитесь. А с расписанием что?

— Завтра мне сбросит. Придется ориентироваться на загруженность говнюка Владика, — вздохнул Олег. — А ведь так хорошо сегодня поездили.

— С Полигоном еще вопрос. Не будет ли он блокировать передачу энергии.

«Будет, — обрадовал меня Песец. — Там полное экранирование».

Я передал это Олегу, и мы оба загрустили, потому что на такие ограничения не рассчитывали. Это может замедлить как изучение Изнанки, так и прокачку выученных заклинаний.

— Завтра получим расписание и будем думать, — решил Олег. — Не занимается же он целыми днями? В конце концов, на Полигон можно и поздно вечером ходить, хотя в такое время там посещаемость повыше, но как-нибудь втиснемся.

Наскоро поужинав, мы еще часа два просматривали кристаллы: некоторые просто маркировали, а один просмотрели до конца, потому что он был посвящен переговорникам и раскрывал некоторые тонкости их использования.

— Теоретически мы их постоянно можем носить, — задумчиво сказал Олег. — В нашем положении постоянная мгновенная связь очень важна.

Подписанные кристаллы мы складывали в коробки, которые хранились в контейнере с ноутом. Этот кристалл отправился в емкость для военной базы.

— Было же, что не рекомендуется постоянно носить, — напомнил я. — Правда, не объясняли почему.

— Повышенный износ казенного имущества? — предположил Олег. — Точно помню, что больше всего военные бюрократы переживали о сохранности имущества.

— А если по мозгам бьет? Связь же по факту, ментальная. Давай так. На всякие важные встречи надеваем, а просто так не носим? Пока не поймем, почему нельзя носить постоянно. Потому что, если оборудование при постоянной носке быстро выходит из строя, заменить его, когда содержимое контейнера закончится, будет нечем. Короче, нужна более полная инструкция.

Олег вздохнул, поглядел на еще непросмотренные кристаллы и предложил:

— Пойдем спать, завтра будет еще один загруженный день.

И он даже не представлял насколько.

Нет, дело было не в том, что усвоил я не модуль ДРД, как собирался, а изменил выбор в пользу магии Пространства: уж очень меня заинтересовала возможность переместиться при необходимости пусть и на небольшое расстояние. В ДРД был Прыжок, конечно, но он не позволял проходить через стены. А еще в магии Пространства первого уровня внезапно оказался Вестник — заклинание, которым можно было направленно передать короткое сообщение определенному человеку. О существовании такой возможности Песец не помнил, и для него это тоже стало сюрпризом. А когда выяснилось, что это заклинание можно с легкостью передать Олегу, радости нас обоих не было предела. Из минусов: сообщение было именно голосовое, то есть его, скорее всего, будут слышать и те, кто рядом. Зато работал вариант с шепотом: даже самый слабый до абонента доходил. Оставалось проверить, на каком расстоянии все это действует, что я сделал сразу, как оказался в академии (для выхода из поселка опять пришлось уходить в невидимость, потому что Фурсова бдела за углом, рассчитывая упасть мне на хвост и прийти в академию вместе).

Как только обменялись сообщениями, выяснили, что на это расстояние проходит все без помех. Следующим этапом будет попытка связи с противоположной окраины Верейска, и вряд ли сегодня.

Перед началом занятий я побродил по сайтам с модулями, обращая внимания и на другие вещи Древних, но ничего интересного не нашлось. Возможно, среди кристаллов и было что-то ценное, но брать их вслепую — все равно что рассчитывать с первой попытки вытащить иголку из копны сена.

— Привет, — Фурсова села рядом и ослепительно улыбнулась. Улыбка была насквозь фальшивой — похоже, девушка разозлилась не на шутку. — Смотрю, ты ранняя пташка?

— Люблю побегать перед занятиями, — не стал я ее разочаровывать.

— Правда? Я тоже люблю, — пропела она. — Возьмешь меня на следующую пробежку, а то я боюсь в одиночку бегать в таком стремном месте?

— Училась бы не в стремном.

— Я не про академию, а про этот райончик. Он уж очень неказисто выглядит. Только алхимический поселок нормальный. А сама академия тут очень хорошая. Меня и направили сюда, потому что здесь уникальная система подготовки алхимиков.

Я чуть не засмеялся, очень уж глупыми были все фурсовские объяснения.

— Да? И чем она уникальна?

— Ты меня специально отвлекаешь? — увильнула она от ответа. — Я тебя спросила, возьмешь ли ты меня завтра на пробежку.

— Не возьму. Я не только бегаю, но и отрабатываю родовые техники, которые никто не должен видеть.

Фурсовой едва удалось удержаться, чтобы не закатить глаза и не бросить презрительно: «Да какие там техники у вашего Рода?». Но это ничуть не продвинуло бы ее к цели, потому что редко находится любитель унижений, на котором такой подход сработает. Поэтому она сдержалась и даже вымучила из себя очередную улыбку.

— Ты такой загадочный… Приходи сегодня к нам в гости. С подругой познакомишься.

— Зачем? — удивился я.

— Она целитель академии, — подрагивающим от сдерживаемой злости голосом сказала Фурсова. — Иметь рядом знакомого целителя очень полезно.

Судя по моему опыту, иметь рядом целителя не просто не полезно, а опасно и вредно для здоровья. Причем это может проявиться не сразу, а только со временем.

— Спасибо, у меня уже есть знакомый целитель, супруга дяди. Для консультаций мне хватает.

— Не бывает лишней консультации целителя, — убежденно сказала Фурсова. — Илья, девушка тебя приглашает в гости на ужин, а ты сомневаешься? Я такая страшная?

Она тряхнула копной распущенных волос и призывно улыбнулась. Все бы хорошо. Но взгляд… С таким взглядом я наверняка шел на пучеглаза, понимая, что могу не выжить, и зная, что должен стоять до конца, потому что за спиной близкие мне люди, которых никто не защитит. А что защищала она? Только себя или еще кого-то близкого?

— Мария, ты очень красивая, — проникновенно сказал я и улыбнулся, очень надеясь, что получается это естественно. — Но у меня сейчас не та ситуация, чтобы ходить по гостям даже к таким красивым девушкам и их не менее красивым подругам. Нам дом нужно довести до состояния относительно жилого, понимаешь? Все время на это уходит. Зима не заметишь, как придет. Зимой в палатке не поживешь.

Начало лекции откровенно задерживалось. Уже минут пять, как прозвенел звонок, а лектор так и не появился на пороге. Если не считать за такового Шмакова, который влетел, воровато огляделся, обнаружил, что преподавателя нет, успокоился и уже вальяжно пошел к свободному месту.

— К Мацийовской ты выбрался, — с обидой напомнила Фурсова.

— Там вся группа была, а мне требовалась передышка после раскопок. Мы там как проклятые вкалывали, чтобы за выходные закончить.

— Илья, ты алхимик, зачем тебе раскопки?

— Интересно же.

Тут наконец появился лектор, и наша содержательная беседа закончилась. Лекция была по минералогии. Вроде важная дисциплина для алхимиков, но читал ее этот тип из рук вон плохо и безо всякой связи с алхимией. И очень, очень поверхностно. Это было понятно: мало какие алхимики самостоятельно заготавливают даже растительные ингредиенты, что уж говорить об остальном. И все же хотелось более развернутых знаний по этой дисциплине, поэтому я для себя отметил поискать литературу.

Остаток занятий я успешно уходил от разговоров с Фурсовой, появляясь чуть раньше преподавателя, поэтому одногруппница к концу учебного дня если и не дымилась от злости, то была к этому близка. Не удалось ей поговорить со мной и после последней пары, потому что, как только та закончилась, за мной зашел Олег.

С дядей Володей он договорился, и у нас было ровно полчаса, чтобы до него добраться. Я сел в машину и расслабился. Надеюсь, Фурсова за нами не поедет, чтобы терроризировать меня дальше. Но одной надеждой я успокаиваться не стал, а проверил карту на метки. И вот тут меня ожидал неприятный сюрприз: в Верейске обнаружилась Живетьева. Я сразу на нее настроил заклинание прослушки. Расстояние было великовато, но разобрать разговор оказалось возможным. Попал я на середину беседы с многострадальным Огоньковым.

— Арина Ивановна, — ныл он, — да не был я в больнице. У меня даже алиби есть на это время.

— Да ты что? Настоящее алиби? — радостно уточнила она. — Скажи на милость, зачем тебе понадобилось алиби, если ты не собирался идти в ожоговое отделение?

Голос ее был участливый-преучастливый, но при этом обещающий неприятности и пробирающий до печенок. Пробрал он и Огонькова.

— Арина Ивановна, не устраивал я нарочно алиби, оно само получилось, — проблеял он, наверняка сейчас обливаясь потом от ужаса.

— Ты, Витюша, заигрался. Настолько заигрался, что мне пришлось сюда лично ехать, чтобы с тобой разбираться. Как думаешь, у главы клана так много свободного времени и так мало важных дел, что она может позволить себе в любой момент сорваться с места и приехать на тебя посмотреть?

— Арина Ивановна, да не я это, — плаксиво заныл он. — Я никогда не исцеляю бесплатно. Это мой жизненный принцип.

— Неужели? А кто требовал больше практики, а когда ему отказали, заявил, что об этом пожалеют?

Какой, оказывается, Огоньков временами смелый и недальновидный. Да ему сейчас все чужие косяки припишут.

— Арина Ивановна. Тот тип еще мазь приносил, — ухватился за соломинку Огоньков. — У нас мази такой нет.

— Это не он приносил. Врач утверждает, что принес алхимик рано утром, но он сомневался, применять ли, пока ты не появился и не одобрил.

— А медсестра говорит другое.

— Витюша, ты меня за дурочку-то не принимай, — ласково сказала Живетьева. — Медсестра — твоя поклонница. Она скажет все, что тебе нужно.

— Да я до того дня ее вообще не видел! И дальше бы с радостью не видел! — истерично выкрикнул Огоньков.

— Понимаю, неприятно, когда просишь держать язык за зубами, а дама метет им как помелом. В следующий раз выбирай сообщниц понадежней.

— Арина Ивановна, я правда не знаю ничего, — зарыдал он уже в голос. — Не было меня там, у меня свидетели есть.

— Которые путаются в показаниях, — отрезала она. — Что же мне с тобой делать, Витюша, а? Тебя уже предупреждали о последствиях бесплатной практики.

— Да я никогда…

— Заткнись! — рявкнула она с неожиданной злобой. — Ты не понял еще, что, отказываясь признавать вину, наказания не избежишь?

Огоньков промолчал, сообразив, что что бы он ни сказал, ему не поверят и используют все аргументы только как доказательство злонамеренности.

— Сказал бы честно: «Хочу усилить свои способности к исцелению», я, может, и поняла бы. Все мы, целители, стремимся к силе, знаниям и власти, пусть иногда приходится идти кривыми дорожками. Но ты начал врать. И кому? Мне, главе клана. Поэтому для начала я заблокирую тебе силу на месяц, а там посмотрим на твое поведение.

— Арина Ивановна! — взвыл он как раненый зверь. — Не надо блока. Все что угодно, только не блок. Я все осознал, я больше никогда, даже краем глаза не посмотрю в запрещенную сторону.

— Ничего, дружок, тебе полезно будет, — опять перешла на ласковый тон Живетьева. — Посидишь под блоком, подумаешь о смысле жизни и обязанностях перед родом.

Огоньков что-то умоляюще бубнил, но никакие аргументы были неспособны что-то для него изменить: выставили его уже с заблокированной магией. Легко, походя, безо всякого напряжения провернула Арина Ивановна это действо, а я задумался над тем, что этак она и мне может заблокировать все, и тогда я останусь полностью беззащитным перед всеми врагами.

Глава 18

После ухода Огонькова пришло время для других разборок. Причем эти разборки проводились уже под защитой от прослушивания. Как с апломбом сказала Живетьева, никто не узнает, о чем она говорит с внуком. Я прям возгордился: насколько у меня, оказывается, продвинутый способ.

— Эрни, почему у тебя бардак творится в княжестве?

— Почему у меня? — удивился ее собеседник, в котором я по голосу узнал княжеского целителя. — Формально глава местной целительской гильдии стоит надо мной.

— Вот именно что формально, — проворчала Живетьева.

— Бабуль, мне эти местечковые дрязги неинтересны. Я еле успеваю отслеживать все, что у Шелагиных происходит. Старший княжич уж больно активен стал в последнее время. Может, изменим своим принципам, да и уберем его, чтобы не мешался? В какой-нибудь катастрофе вместе с отцом?

Судя по звуку, кто-то из них потарабанил пальцами по столу или по другой твердой поверхности.

— Рановато, — сказала Живетьева. — Младший должен войти в возраст принятия княжества, иначе может возникнуть вариант, когда принятие реликвии должно будет идти при свидетелях. Этого допускать нельзя. Что там со старшим княжичем?

— Мне, кажется, подозревает он что-то по поводу Песцова…

— Ну и? Греков вон тоже подозревал, и что? Зимина привлек, чтобы родство проверить. Мол, целитель независимый. Тот и проверил: нет родства. Ты подтвердил, что еще?

— Может Песцова превентивно?..

Какой кровожадный целитель. Ему причинять добро положено, а он только и думает, как бы кого убить. И если бы кого-то, а то меня.

— Нет, — резко ответила Живетьева. — Даже не думай. Он мне нужен. У меня на него планы. Мальчик умный и сильный — редкое сочетание.

— Пойдет в размножение? — хохотнул Живетьев.

— И как страховка к реликвии. На это княжество у меня особые планы.

— Песцов — не единственная проблема. Греков мне тоже не доверяет. Он догадывается о моих отношениях с Маргаритой.

— Эка ты обтекаемо: догадывается. Скажи прямо: знает. Потому что Шелагина та еще дура. Вот кого стоило бы давно убрать, да она нам полезна, на князя влияет.

— Там влияния этого кот наплакал. Пропади она — никто не заметит, — Живетьев намекнул, что он совсем не против устранения и Шелагиной.

Да он прям маньяк какой-то.

— Сколько бы кот ни наплакал, все наше, — отрезала Живетьева. — Не трогаем ее. Что касается княжича… Я подумаю. Автокатастрофа не подойдет, нужно разнообразие.

— Супруга князя отравила старшего сына, чтобы расчистить дорогу своему? — хохотнул Живетьев, опять пытаясь приплести княгиню.

— Так хочешь избавиться от бабы?

— Честно? Сил нет уже ее терпеть. А ведь ее нужно не только терпеть, но и трахать. И в любви признаваться неземной.

Живетьев явно надеялся, что бабушка пойдет ему навстречу в такой малости и разрешит убить хотя бы княгиню.

Олег тронул меня за руку, я открыл глаза и понял, что приехали, но сделал ему знак, что мне нужно еще посидеть. Слишком серьезный шел разговор, нельзя отвлекаться.

— Это не такая большая плата за возможность в перспективе стать князем, а потом и императором, — внезапно сказала Живетьева.

— Бабуль, мне все также не нравится эта идея, — фамильярно сказал Живетьев. — Все-таки именно императорская семья поспособствовала нашему возвышению.

— Вечная лояльность — слишком высокая плата за ту незначительную помощь, что император нам оказывает. Мы ему даем куда больше, чем он нам, — жестко сказала «бабуля», показав, что в первую очередь она не любящая родственница, а глава крупного клана. — Именно найденное мной умение ставить блоки привело к тому, что император подгребает к себе чужие владения. И что он нам дает взамен? Жалкие подачки, которые к тому же приходится выгрызать самим. Нет, с захвата шелагинского княжества начнется наше восхождение. Оно удобно по всем параметром: большое, но не чрезмерно, чтобы император не захотел его отобрать, находится в центральных областях, а главное, Эрни, — тут есть незарегистрированный Прокол. И тут у нас будет нужное большинство, потому что с десяток мелких Родов уже стоят на таймере, вливание их к нам — дело времени.

— Очень отдаленного.

— Согласна. Но такое всегда играется вдолгую, чтобы выглядеть естественно. Мы не должны выглядеть узурпаторами, мы будем выглядеть теми, кто в трудную минуту взял на себя ответственность и вытащил страну. От тебя пока требуется самая малость: проследить, чтобы никто из Шелагиных не наделал глупостей.

— Малость, а как же, — проворчал он. — Одна Ритка чего стоит, не говоря уж о старшем княжиче. Князь, тот поспокойней и полностью мне доверяет.

— Методы решения оставляю тебе, Эрни. Учти, хоть ты и самый талантливый и сильный мой внук, но, если пойму, что не справляешься, исполнителя поменяю.

— До сих пор справлялся, — проворчал тот. — Только тесно мне в этих рамках, понимаешь?

— Понимаю, отчего не понять, — опять сменила она тон на ласковый. — Чтобы тебе скучно не было, выясни-ка ты, откуда взялась мазь в ожоговом центре. Очень уж она нестандартная.

— Будет сделано, бабуль.

— Отлично, Эрни, а теперь иди, дай бабушке отдохнуть с дороги. У меня еще две встречи.

Кажется, они обменялись коротким родственным поцелуем, после чего раздался стук двери, все разговоры прекратились, и я смог отвлечься от прослушивания, что сразу отметил Олег.

— Что случилось?

— Живетьева тут. Заблокировала Огонькову магию.

— Она и это может? — неприятно удивился Олег.

— Это княжество Живетьева собралась захватывать для внука, который сейчас у Шелагиных целителем.

И я коротко пересказал все, что услышал, а заодно поинтересовался у Песца, смогу ли я снять блоки с себя, если буду иметь нужные знания, но не буду иметь силы.

«С накопителем сможешь, — обрадовал он меня. — Но лучше бы этого вообще не допустить, потому что тогда тете Алле ты становишься не просто ненужен, но и опасен».

«Противодействовать целительским заклинаниям реально?»

«В ДРД должно быть, — неуверенно сказал Песец. — На случай провала и допроса, агентам дают устойчивость к ментальным и целительским воздействиям. Я не уверен, что смогу справиться с вмешательством целителя или менталиста высоких рангов. А при попытках — однозначно себя засвечу».

ДРД у меня шла лучше всего, так что была надежда, что к концу года я возьму все уровни, а с ними — защиту от несанкционированных целительских и ментальных воздействий.

— То есть все не плохо, а очень плохо, — резюмировал Олег. — Чем дальше дело движется, тем меньше у меня оптимизма.

— Выкарабкаемся.

— Надеюсь. А то у меня ощущения, что вокруг нас сжимается кольцо. Гасить надо эту суку, пока не поздно.

Концовка речи была неожиданной, но верной. С дядей я был согласен на все сто.

«Не справитесь, — заметил Песец. — Я Олега поддерживаю, гасить надо, но пока без вариантов. Твоих умений не хватит».

— Песец говорит, что тебя поддерживает, но Живетьева нам пока не по зубам.

— У нас целый ящик алхимических гранат Древних, — напомнил Олег. — А еще у тебя есть возможность переноса небольшого предмета в пространстве, в том числе и через стену… Может, попробуем?

«Попробует он… Кто же тренируется на объекте? Сначала пробовать надо в другом месте. Там, где никого нет и никто не увидит. Но я вам сразу скажу, не убьете ее даже ящиком гранат».

— Песец предлагает сначала потренироваться, а еще говорит, что мы так Живетьеву не убьем.

— Но испугаем. И она начнет думать, откуда прилетит.

— И мы подумаем сначала. А пока нас дядя Володя ждет, — напомнил я.

— Точно! — Олег хлопнул себя по лбу. — Ну надо же так: забыл зачем мы сюда приехали.

А приехали мы, надо сказать, в довольно пафосный ресторан. Не знаю уж, с чего дядя Володя его выбрал. Разве что похвастаться, что может себе позволить?

— Вов, почему такое дорогое место выбрал? — спросил Олег сразу, как поздоровался с братом. Видно, не один я задался таким вопросом.

— Хочу, чтобы вы наверняка нормально поели, — неожиданно ответил тот. — А то, поди, всухомятку перебиваетесь. Здесь, по отзывам, кормят хорошо, так что выбирайте что хотите. Плачу я, и это не обсуждается.

Олег насмешливо хмыкнул.

— Ты просто не пробовал того, что готовит твой племянник. Уверен, что здесь даже близко к этому нет.

— Вот достроитесь, позовете в гости и угостите, — спокойно сказал дядя Володя. — Только, боюсь, такими темпами мне еще долго приглашения в гости ждать.

Олег посмурнел. Было видно, как он борется с желанием все рассказать брату. Но мы решили вовлекать дядю Володю в разборки не раньше, чем я смогу снять блоки и тем самым доказать свои слова.

Подошел официант и протянул каждому по книжечке меню. Я заказал мясо на гриле, картофель фри и большую порцию овощного салата, Олег остановил выбор на морепродуктах, а дядя Володя — на отбивной с каким-то сложным гарниром. Заговорил он сразу, как отошел официант.

— Мы с отцом посоветовались и решили отдать вам снятую в Верейске квартиру. Одному Владиславу она не нужна, как мы считаем, а Алла может останавливаться в гостинице, когда сюда приезжает.

— Вов, это очень щедрое предложение, но мы от него отказываемся. Мы справляемся собственными силами. И успешно справляемся, поверь мне.

— Олег, я знаю твою упертость, но сейчас ей не место. Пока тепло, вы можете жить в палатке. Но что дальше? На зиму она у тебя не рассчитана, я точно знаю.

От разговора дядьев я отвлекся, потому что к Живетьевой пришел новый посетитель, глава местного отделения гильдии целителей. Поначалу я удивился, что он перед ней лебезит, пока не понял, что Живетьева — глава гильдии целителей империи, то есть его непосредственное начальство. И начальство было очень недовольно.

— Чтобы это было в последний раз, — холодно сказала она перед тем, как выставить мужика за порог. — Гильдия имеет определенную репутацию, ее нужно поддерживать, а не рушить, потому что вместе с ней падает уважение и доходы. Сумму штрафа я определю позже, когда уяснятся все нюансы.

— Но я ни сном ни духом… — попытался тот оправдаться.

— А за это на вас будет наложен дополнительный штраф. У вас под боком идут несанкционированные исцеления, — шипела Живетьева, — а вы ни сном ни духом? Может, вы вообще не на своем месте?

— Огонькову в большей степени вы указ, а не я. На что он постоянно упирал, — все же попытался отстоять свое место глава местной гильдии. — Со своей стороны, я пытался призвать его к порядку, но, когда он чувствует за своей спиной поддержку целого клана, это делать затруднительно.

— Не оправдывайтесь, это вам не поможет. Еще один такой случай на вверенной вам территории — и одним штрафом не обойдетесь. И проконтролируйте, чтобы опять не появились статьи в духе, что Огоньков — герой и пытается идти против системы, как это было после происшествий в травмпункте. Все. Можете быть свободны, — раздраженно бросила Живетьева.

И сказала она таким тоном, что мужик сразу заткнулся, скомканно попрощался и ушел. Не сказать, чтобы их беседа была совсем полезной, но и информативной ее было не назвать. Так, мне осталось непонятным отношение главы местного отделения к бесплатным исцелениям, зато было хорошо заметно, что Живетьеву он опасается, но и себя старается отстоять. Не слишком успешно, разумеется, но все же. И информация о статьях про Огонькова тоже оказалась кстати: я о них был не в курсе, настолько выпал из жизни, что новостями не интересовался, а, оказывается, зря, — это тоже можно использовать. Говорите, чтобы не было статей о героизме Огонькова, которые портят имидж целительских родов? Будут. Нужно только сообразить, как это можно сделать не засветившись. Потому что все, что портит жизнь Живетьевым, должно идти в ход.

Тем временем дядья уже вовсю ругались. Дядя Володя пытался доказать Олегу, что тот надо мной издевается, превращая в бесплатную прислугу: мол, и готовка, и стройка на мне, а ведь я должен еще находить время на учебу. Говорить о том, что, даже если бы у нас не было жилья, вселяться в квартиру, пропуканную Владиком, мы с Олегом в жизни не согласились, я не стал. Вместо этого попытался найти аргументы, достаточные для убеждения дяди.

— Дядя Володя, я на все время нахожу, — вмешался я в разговор. — Готовить мне самому нравится. Знаешь, мы недавно собирались группой в доме одногруппницы. Так ее папа уверен, что настоящий алхимик должен уметь готовить, и не видит ничего страшного в такой деятельности, потому что это поддерживает и развивает нужные навыки.

— Разве что, — недовольно проворчал дядя Володя.

— Из вашей квартиры нам будет неудобно добираться до академии. Кроме того, я не смогу там заниматься алхимией. То есть для нас это одни сплошные неудобства. А с участком мы скоро закончим. Я даже деревья уже посадил.

Дядя Володя ничего не ответил, но только потому, что нам принесли заказанные блюда и возмущаться при официанте он посчитал неприличным.

Что сказать? Еда была неплоха. Но именно что неплоха. Мы с Олегом уже привыкли к качественно иным блюдам, поэтому на его физиономии восторг тоже не проявился, хотя, я уверен, он, чтобы наверняка не разочаровываться, специально заказывал морепродукты, которые я не готовил.

Следующими визитерами к Живетьевой оказалась сладкая парочка из Грабиной и Фурсовой. Их старушка выслушивала тоже под защитой от прослушки, будучи уверенной, что никто не окажется в курсе ее планов. Самонадеянность и не таких губила.

— Итак, слушаю ваш отчет, — властно сказала она.

Вообще, как я заметил, переключалась она из режима доброй бабушки в режим престарелой мегеры легко и непринужденно, иной раз задерживаясь на любом из этапов, потому что думала, что так будет эффективней доводить до собеседника свое мнение.

— Отчитываться пока не о чем, Арина Ивановна, — подобострастно сказала Грабина. — Времени прошло очень мало. Маше до сих пор так и не удалось заманить его в гости. Он ссылается на постоянную занятость на стройке дома. Возможно, это и так: до того как Песцовы прикрыли защитой участок, он представлял из себя жалкое зрелище. Там работы на несколько лет, если перетаскивать все вручную, а не использовать технику. Не знаю, на что они вообще рассчитывали, покупая этот участок.

— А тебе и не надо знать, дорогая, — ласково сказала Живетьева. — Достаточно того, что это знаю я.

Я аж вздрогнул. Что она могла узнать? И главное как?

«Не дергайся ты так. Если бы она знала про возможность открывать Проколы, то этот участок вам бы не достался. Наверняка подумала про артефакт, собирающий энергию Изнанки».

— Значит, говоришь, Маше не удалось выполнить мое маленькое поручение. Странно. Я тебя, Машенька, не просто так подбирала, а по определенным критериям. Не могла же я ошибиться? Сдается мне, ты недостаточно стараешься. Ты забыла о долге твоей семьи передо мной?

— Арина Ивановна, я правда стараюсь, — испуганно затараторила Фурсова, враз растеряв свойственное ей высокомерие. — Мне кажется, что я выбрала неправильный подход и Песцов решил, что я за ним бегаю. Поэтому я прошу вашего разрешения временно переключиться на другого. Мне кажется, если Песцов решит, что я на него не имею видов, он расслабится. Потому что иначе никак: в гости приходить он отказывается, в академии не ест, а на сбор группы меня не позвали. Все остальные из одного княжества, а я для них чужачка.

Про то, что не позвали и Шмакова, Фурсова благоразумно умолчала, потому что это немного противоречило картине, которую она пыталась нарисовать.

— Хорошо, Машенька, действуй, как считаешь нужным, — неожиданно согласилась Живетьева. — Ты умная девочка. Времени прошло всего ничего, а ты уже испробовала несколько вариантов и на них не остановилась. Для меня главное — результат, способ вторичен, и я надеюсь, что ты меня не расстроишь. Отчет с тебя так рано я требовать не собиралась, но раз уж выбралась в Верейск, так хотела узнать, насколько внимательно ты отнеслась к моей маленькой просьбе. Тех, кто их выполняет со всей тщательностью, я предпочитаю держать рядом с собой, в Дальграде, а тех, кто относится к ним наплевательски, — как можно дальше от себя. И Верейск — это не предел.

Она говорила ласковым, прямо-таки сиропным голосом, но угрозы там были нешуточные, что и показали обе девушки сказав почти хором:

— Мы справимся, Арина Ивановна.

Глава 19

Больше к Живетьевой не приходил никто, и если с ее стороны слышались разговоры, то говорила она сама с собой, в духе: «Вокруг одни идиоты» и «Почему я не могу разорваться и сделать все сама?». Но подслушку я не сбрасывал, решил слушать фоном, на случай, если вдруг подойдет кто-то еще, хотя и подозревал, что она уже переговорила со всеми, с кем хотела. Но даже из почти бессвязных реплик Живетьевой кое-что можно было понять. Не относительно меня, разумеется, но относительно ее общих планов.

Дядя Володя не терял надежды уговорить нас на переселение, но напирал сейчас на Олега, пытаясь воздействовать на родственные чувства. В их разговор вмешиваться не хотелось, да и мне было что обсудить с Песцом.

«Ты говорил, что Живетьеву не убить и ящиком алхимических гранат».

«Целители высоких уровней волей-неволей прокачивают защиту, а целительская регенерация сейчас известна. То есть фактически целитель может зарастить почти любое повреждение. Разве что кроме отрубленной головы. Да и та прирастет, если ее приложить сразу».

Перспективы вырисовывались не очень. Да я уже принял разумом, что Живетьеву, а возможно и не только ее, придется уничтожить, потому что в противном случае она не задумываясь уничтожит всех, кто встанет на пути к власти. Или ей покажется, что встанет. А сколько было уже уничтожено и не только людей, а целых родов? Но способ очень уж неприятный предлагался, который к тому же не гарантировал нужного результата. Я представил, как Живетьева, ласково улыбаясь, прикладывает голову к телу, и ощутил рвотные позывы, что, с учетом приглашения дяди Володи, было совсем не к месту.

«Чем ее можно отрубить? Я про голову. Я же понимаю, что мое оружие не подойдет».

«Да, твоя тыкалка не сработает, — довольно ухмыльнулся Песец. — Нужно оружие из металла Изнанки, причем клинки должны быть привязанными и иметь дополнительные свойства — напитка огнем, например, прекрасно помогает отсечь с одного удара любую голову, самую защищенную».

«То есть мне надо качать магию Металла?»

«Разумеется. Плавка металла Изнанки — третий уровень, привязка — четвертый, а напитывание нужной магией — пятый».

Я прикинул: чтобы более-менее гармонично развивать стихийную магию (если сделать перекос в сторону Земли, от которой зависит Металл, я теряю часть заклинаний), мне потребуется год, не меньше, а еще недостающие модули — та же Земля у меня ограничивается тремя уровнями, а Металл — четырьмя. Но хуже всего дело обстоит с магией Огня — там всего первые два модуля, которые уже изучены. Получается, я катастрофически не успеваю.

«Тебе нужны союзники. Причем серьезные союзники. Пусть они даже не будут знать о твоем существовании, но станут выступать против Живетьевых».

«Это как?»

«К примеру, запиши ты сегодня разговор Живетьевых, его можно было отправить в императорскую СБ и Грекову», — пояснил Песец.

«Это упирается в отсутствие модулей по артефакторике».

«Искать надо, — согласился Песец. — В крайнем случае что-то могу дать и я, но у меня настолько фрагментарные знания, что лучше без этого обойтись. Все же нужна база».

В том магазинчике, где можно было оставить заявку на нужные «монетки», я это сделал, но результат пока был только по целительству. Хороший результат — полный набор, да еще и стазисные лари.

«Шелагин к тебе расположен, может выслушать и без доказательств».

«Выслушать — да, но поверит ли?»

«На него необязательно вываливать все сразу. Можно дозированно, и то, что там в состоянии проверить. Это касается и его жизни, так что скрывать столь важную инфу ты права не имеешь».

«Доступа у меня к нему все равно нет».

«Можно и Грекову сказать».

«Вот он точно не поверит».

«Поверит не поверит — дело десятое. Проверить обязан».

«А если проговорится тому же Живетьеву? Ему он точно верит больше, чем мне…»

На это Песцу ответить оказалось нечего, и он замолчал, ушел в себя. Или в меня? Во всяком случае я очень надеялся, что если он сейчас и занимается самокопанием, то это инвентаризация знаний по артефакторике, а не выкапывание моих потаенных желаний и секретов.

Тем временем дядья дошли до сожалений и раскаяний за то, что портят друг другу жизнь.

— И как мы до этого докатились, Олежка? — тяжело вздохнул дядя Володя.

— Как — не знаю, а вот про когда — могу ответить. Все началось с твоей женитьбе на Алке. Это было закатом рода Вьюгиных.

— Олег, не начинай, — возмутился дядя Володя, моментально выпадая из ностальгического настроя. — Столько, сколько сделала для рода Алла, никто из нас не сделал.

— И не поспоришь. Но только все ей сделанное — со знаком минус. Она — гробовщик Рода, — припечатал Олег и, возможно, что-то добавил бы еще, если бы не зазвонил его телефон.

— День добрый, Аристарх Петрович.… Конференция?… В Дальграде?… Звучит заманчиво, но я не уверен, что Шелагин даст разрешение… Без изображения проигрывателя только фотографии, полученные при проигрывании видео? Хм… Это может сработать. Но все равно нужно разрешение. Раскопки княжеские, артефакт и диски — их.… Если разрешение получите, я только за.… Илья? Думаю, на пару дней разрешение в академии можно взять… Да-да, подъеду непременно, всего хорошего, Аристарх Петрович.

Разговор с Лихолетовым его немного успокоил, поэтому, убрав телефон в карма,н брату он сказал:

— Вов, мы сейчас с тобой просто бессмысленно поругаемся, поэтому будет лучше, если мы с Ильей уйдем. Но совсем скоро у меня будет доказательство моим словам. Только прошу тебя вообще никому об этом не говори, а то мы с твоим племянником закончим как Соня.

— Олег, — поморщился дядя Володя, — прекрати видеть везде заговоры. Разумеется, я никому не скажу, но исключительно чтобы ты не выглядел глупо. Ты не прав по поводу Аллы. Одно ее унижение перед Живетьевой, чтобы Илье добавили ритуалом два круга, чего стоит.

Олег не удержался и начал хохотать. От души, вытирая выступившие на глазах слезы и сгибаясь пополам.

— Вов, как ты думаешь, почему Алка?..

Договорить он не успел: я пнул его по ноге, так, чтобы второй дядя не видел, потому что это был даже не намек, а почти прямое объяснение, а мы решили пока не вовлекать дядю Володю.

— Что ты хотел спросить, Олег? — нахмурился дядя Володя.

— Ладно, проехали, — остыл тот. — Потом, все потом. Мне нужно к Лихолетову.

— А Полигон? — удивился я.

— Сходи один, мне непринципиально. Вов, спасибо за все, пока.

Он поднялся из-за стола, я последовал его примеру и тоже попрощался с дядей Володей. До Полигона меня Олег отвез, да еще и поблагодарил по дороге, что я его вовремя остановил. Ну так, как заходит речь о тете Алле, он сразу выходит из себя и взрывается. А дядя Володя ее чуть ли не мученицей считает и это кого хочешь из себя выведет. Я помянул добрым словом Власова, научившего меня держать себя в руках, а то бы мы непременно выложили все дяде Володе именно сегодня.

Живетьева тем временем выехала в аэропорт, и я прекратил ее слушать: все равно при свидетелях она отыгрывает роль бабушки божьего одуванчика, а значит лишнего не скажет.

На Полигоне мы не резервировали сегодня комнату, потому что не знали, когда освободимся, но я надеялся на удачу, так как время было непопулярным. Удача мне улыбнулась, и для меня тренировочная комната Полигона нашлась. На этом мое везение закончилось, потому что, направившись к выделенной комнате, я столкнулся с Грековым.

— Ба, кого я вижу, — обрадовался он. — Как говорится, на ловца и зверь бежит. Колись, Песцов, мазь от тебя?

— Какая еще мазь? — огрызнулся я, сразу сообразивший, о чем речь идет, но решивший отпираться до последнего.

— Какая, какая… Противоожоговая. Не свисти, что тебя там не было. Ваш грузовик стоял совсем недалеко от больницы.

— Алексей Дмитриевич, в толк не возьму, о чем вы, — спокойно ответил я. — Последний раз грузовик я брал, чтобы привезти саженцы. Ни в какой больнице меня не было. Извините, у меня время оплаченное уже идет, мне бы пойти.

— Ты там зелья, что ли, готовишь? — хохотнул он. — В толк не возьму, зачем тебе, с твоими тремя кругами силы, Полигон. Он и мне-то не особо нужен.

Из-за угла вывернул Шелагин, но меня уже понесло.

— Потому что вы его не умеете использовать.

— А ты умеешь? — с насмешкой спросил Шелагин и бросил своему подчиненному: — Притормози, Леша. Даже если мазь сделана Ильей, это не преступление.

«Нужно ему сказать про планы Живетьевых, но как-нибудь поосторожнее».

Кажется, судьба давала возможность поговорить с Шелагиным наедине. Только решить нужно, о чем ему рассказать, а что пока лишнее, потому что недоказуемое.

— А я умею, — с вызовом ответил я. — И могу доказать. Но только вам и под клятву.

— Под клятву?

— О том, что вы никому не передадите эту информацию без моего разрешения.

— Александр Павлович, я бы пацану доверять не стал бы, — вмешался Греков.

Я повернулся к нему. Бесил он меня жутко. В том числе и потому, что я вынужден закрывать пробелы в его работе, в то время как он ходит здесь с довольной рожей и лыбится.

— А я бы вам доверять не стал. Вас давным-давно надо уволить за несоответствие занимаемой должности.

— Да ну? И на основании чего ты делаешь такие выдающиеся выводы? — зло спросил он.

— Хотя бы на основании того, что моя мать погибла по вашей вине.

— Твоя мать, щенок, погибла по вине твоего наркомана-папаши, что бы тебе в уши ни дудели Вьюгины.

— Хватит! — резко бросил Шелагин и взял меня за плечо. — Пойдем покажешь, как правильно использовать Полигон.

— А заодно он тебе по ушам поездит, — напрочь забыв о формальной субординации, бросил Греков придвинувшись. — Смотрю, в его роду умений хватает. Его сучка-мать знатная лгунья была. Врала как дышала.

Двинул ему я в челюсть от души.

— Не тебе, скотина, марать имя моей матери!

Шелагин встал между нами.

— Я сказал: хватит! — рявкнул он. — Заткнулись оба. Алексей Дмитриевич, по морде ты за дело получил. Нечего оскорблять тех, кто не может за себя постоять.

— Извиняться не буду. За правду извиняться не привык, — отрезал Греков, буравя меня ненавидящим взглядом. — Нельзя замарать того, кто сам в грязи по уши, щенок. А тебе, Сашка, я скажу: хочешь опять оказаться оплеванным — нянчись со своим Песцовым, но меня потом не вини.

Он махнул рукой и двинулся дальше по коридору, обойдя нас по широкой дуге. И правильно сделал: желание наподдать ему у меня было слишком сильным, чтобы я смог устоять, окажись он в зоне досягаемости. Не удержала бы меня рука Шелагина, которую он опять положил на мое плечо.

— Не пропало желание показывать мне секреты Полигона? — с легкой насмешкой спросил он.

— Если у вас не пропало желание дать клятву и есть при себе оружие, — в свою очередь ответил я, отводя взгляд от ненавистного Грекова, — то я готов хоть сейчас.

— Оружие всегда при мне. В чем там клясться нужно?

— В том, что вы никому не передадите эту информацию без моего разрешения. Вообще ничего из того, что вы узнаете в том зале Полигона, где мы будем, не станет достоянием кого бы то ни было.

Шелагин усмехнулся и клятву такую дал. Когда же мы вошли в тренировочную комнату и я активировал защиту, он внезапно сказал:

— Чтобы не было недоговоренностей. Я очень любил твою мать, я хотел на ней жениться, но ее вранье убило все между нами. Греков питал некие иллюзии, потому что связи между ней и Федоровым не находил, и он, признаться, взбесился, когда Зимин подтвердил, что ты не мой сын.

— А он подтвердил, что я сын Федорова? — заинтересовался я.

— Зачем это было проверять? Илья, ты же не собираешься утверждать, что Зимин ошибся и ты мой сын? Я в это не поверю. Детей у меня быть не может. Это подтверждено несколькими целителями.

Интересно, все ли они были из Живетьевых или Ведищевы тоже отметились?

— Не начну. Я вам другую историю расскажу. Запомните эти фамилии.

И я перечислил княжеские Рода, которые накопал Олег.

— Возможно, это не все, — предупредил я.

— И что между ними общего? — спросил Шелагин.

— Я предлагаю вам это найти самому, потому что ваш Род в этом же списке, хотя стоит немного особняком. Это первое, что я вам хотел рассказать. И второе. Греков сказал, что у меня три круга. Это неправда. Официально у меня не так давно зарегистрировано пять.

— Скачок на два круг? Это нереально.

— Это оказалось реальным при помощи главы Рода Живетьевых.

— Разве что целительская практика.

— Интересная целительская практика, после которой моему кузену стало намного лучше, а у меня прибавилось два круга.

— На что ты намекаешь? — напрягся он. Неужели слышал про Пиявку?

— Я ни на что не намекаю. Я хочу вам напомнить про обещание никому это не рассказывать, потому что эта информация опасна и для вас, и для меня. Недостающие детали мозаики у меня есть, но я пока не готов их вам передать, потому что не смогу доказать. Теперь давайте перейдем к тому, ради чего вы согласились со мной пойти — к секретам Полигона.

Терминал я вызывать не стал, чтобы уж совсем все секреты не выдавать, но и голосовое управление прекрасно работало. Когда из стены зазвучал голос, Шелагин начал озираться, рассчитывая увидеть динамик, но от этого увлекательного занятия ему пришлось оторваться, когда на нас пошла толпа изнаночных тварей.

Повертеться пришлось хорошо, потому что я сразу запустил третий уровень и добавил тварей по максимуму, но я был уверен, что вдвоем мы справимся. Заруба получилась та еще. Не знаю как Шелагин, а я получил настоящее удовольствие, используя попеременно то оружие, то заклинания.

Добили мы всех, и голос поинтересовался, отправлять ли новую волну, я ответил, что не надо, и спросил Шелагина:

— Ну как, знали вы об этой возможности Полигона?

— Признаться, даже намеков не слышал. А откуда знаешь ты?

— Родовой секрет, — отрезал я.

— Вьюгиных?

— Песцовых. Вьюгины ничем подобным не владеют. Не владела и моя мама.

Он нахмурился, явно не желая говорить о ней, и спросил совсем другое:

— Почему ты это рассказываешь?

— Вы мне не поверите, но я все же скажу. Вы мешаете Живетьевым, и они рассматривают возможность вас устранить.

— Целители? — он недоверчиво усмехнулся. — Эрнесту Арсеньевичу доверяю и я, и мой отец.

— Совершенно напрасно, особенно ваш отец, — намекнул я на роман Живетьева с княгиней.

— Илья, не нужно этой таинственности.

«Не верит он тебе. Расскажи про Живетьева и мазь. Попроси про тебя не говорить».

— Хорошо, больше ни слова не скажу, пока сами не спросите. Просьбу выполните?

— Смотря какую.

— Когда Живетьев захочет узнать об источнике антиожоговой мази, мое имя не должно звучать. Попросите об этом Грекова.

А когда Живетьев спросит, это будет еще одна крупинка на чашку весов в мою пользу. Пока Шелагин мне не верит.

— Ты так уверен, что он захочет узнать?

— Ему задание Арина Ивановна сегодня оставила. — Я ответил и сразу перевел разговор на другое: — Второй круг? С тварями или с людьми?

— Давай с людьми, хотя они тоже бывают теми еще тварями.

Не знаю, поверил ли он мне хоть немного — больше мы не разговаривали, отрабатывали все оплаченное мной время. Когда время вышло, мы оба стали мокрыми, но довольно улыбались. Метку на Шелагина я все же поставил на случай, если он каким-то образом умудрится проговориться, поставив тем самым нас с Олегом под угрозу смерти. И его разговор с Грековым тоже послушаю. На Грекова бы еще поставить — и ведь возможность была да не использовал.

— Спасибо, — сказал Шелагин. — Действительно, удивил. Такой возможности я не знал. Вопрос, откуда знал ты?

— Я вам и без того сказал больше, чем следовало, — буркнул я.

— Это ты про заговор целителей относительно меня? — Он рассмеялся.

Я все же постарался до него достучаться.

— Пока вы верите Живетьевым, вы в опасности. Посмотрите, что стало с теми родами, про которые я вам говорил.

— Договорились, посмотрю, — он усмехнулся, явно не собираясь этого делать. Что ж, моя совесть чиста. — Может, повторим как-нибудь поход на Полигон?

Я помотал головой. Только слухов не хватало, что я часто бываю в обществе княжича. Живетьев тогда точно реализует свои маньяческие наклонности.

Глава 20

Подслушивать разговор Шелагина с Грековым я начал еще в душе, котрый решил принять до ухода отсюда.

— Ни у как? Стоило оно того? — проворчал Греков.

— Стоило, — удивил его Шелагин. — Еще бы понять, как это делать самому.

— Что делать?

— Да уж не оскорблять покойных родственников того, с кем разговариваю. Ты прошелся и по отцу, и по матери Песцова. Леш, это вообще ни в какие рамки. Ты взрослый человек, он пацан, только окончивший школу, а ты его сразу подозреваешь во всех грехах.

— Есть в кого, Саша, есть в кого, — многозначительно протянул Греков.

— Он остался сиротой совсем маленьким. Родители в его воспитании почти не участвовали.

— Да и хрен бы с ним, с этим Песцовым, если бы не непонятная мазь в больнице. Врачи о ней отзываются, как о панацее, а гильдия алхимиков требует найти изготовителя.

— Именно требует? — хмыкнул Шелагин. — Они не оборзели вконец? А ты решил убить сразу двух зайцев и сдать им Песцова?

— Основания были, — уперся Греков. — Во-первых, Рыжов сказал, что по уровню и качеству это либо Песцов, либо его учитель.

— Даже так? А что во-вторых?

— А во-вторых, машина Песцова во время прихода в ожоговое отделение Огонькова находилась недалеко. А вот самого его камеры нигде не срисовали, в магазине он появился позже.

— Ты еще скажи, что он и исцелял вместо Огонькова.

— Это уже перебор, — сконфуженно ответил Греков. — Ты прав, заносит меня.

— Значит так. Всем любопытствующим отвечать, что следы производителя уходят в соседнее княжество. И если о мази спросит Живетьев, ему ответить то же самое, а мне сразу донести.

— А Живетьеву-то зачем?

— Вот и узнаем зачем. Так, напомни-ка мне, что ты знаешь о… — И Шелагин произнес одну из тех фамилий, что я ему называл.

Кажется, начало положено, и если Греков сработает нормально, у меня могут появиться союзники.

— Соседнее княжество, — чуть удивленно ответил Греков. — Князь передал его под управление империи, сохранив некоторое количество привилегий для семьи.

— Причину не знаешь?

— Слухи ходили, что реликвия не признала, но это именно что на уровне слухов, потому что княжеских детей после рождения, как ты помнишь, проверяет целитель именно на княжескую кровь.

— Кто там целитель был?

Все-таки не пропустил мои слова между ушей. Узнает правду — задумается о том, что врут в этой истории именно целители.

— Ну ты и спросил… Это столько лет назад было… Узнать?

— Узнай, но так, чтобы интерес был не явным.

— Поучи еще. По всем приближенным сделаю запрос. Слушай, а все же, что тебе Песцов показал?

— Леш, я ж клятву дал. Но реально неожиданно и очень полезно. Жаль, сам не могу воспользоваться: непонятно, что делать.

— Купи у него секрет? — предложил Греков.

— Не продаст. Такие вещи за деньги не отдают.

— Купи за вещи Древних. Пацан ими реально увлекается. Всякую фигню скупает, как только деньги появляются.

— Думаешь, на артефакты купится?

— Вот артефакты он как раз не покупает. Монеты, кирпичи и, вон недавно, пару ящиков Древних купил. Причем ящик-то — штуковина бесполезная, а стоит как полноценный артефакт. Думаю, он знает что-то, чего не знаем мы, — неожиданно заключил Греков. — Причем именно о той цивилизации. Полигон это подтверждает.

Заключение было неприятным, хотя и верным. Не подозревал, что Греков за мной присматривает настолько плотно. Отследить покупки в сети просто, но я стазисные лари покупал за наличку. Значит, информация из магазина утекла.

— Дядя у него археолог.

— Так не дядя же покупает. А он сам в магазин приходит и выбирает. Может, реально фигню покупает, на что глаз упадет, а может и нет. Сам не скажет. Мазь-то, выходит, он делал?

— Прямо не подтвердил.

Греков мне не нравился все сильнее и сильнее. Спрашивается, зачем ему за мной следить? Что он собирается мне предъявлять? И ведь подчистить такие покупки пока невозможно. Разве что в другое княжество ездить или в Дальград, да и то не факт, что покупки удастся сохранить в тайне.

— Дело-то хорошее. Рыжов говорит, аналога не знает. Хм… Еще один фактик в копилочку. Зуб даю, у него доступ к информации о цивилизации Древних.

— Тогда бы скорее у дяди был.

— Может, и есть, только он не палится. Поумнее будет.

— Не любишь ты младшего Песцова.

— Не то что не люблю. Бесит меня несоответствие между тем, что я вижу, и что там на самом деле.

— А если на самом деле там то, что ты видишь?

— Это точно нет. Хочешь, честно скажу? Вижу я тебя в молодости, Саш. Прям копия, чего быть не может. И по силе, и по реакции. Он мне в морду дал. Признаю, за дело, но сам факт, что он до меня добрался… Это почти невозможно, но выходит, что у него реакция лучше моей.

— И не хуже моей точно, — задумчиво сказал Шелагин. — Причем, когда я его первый раз увидел, ну, в том происшествии с пучеглазом, помнишь? Реакция была неплохая, но даже не близкая к тому, что он показал сегодня. Почти невозможный прогресс…

— Сильно хитровыделанный этот Песцов. Секретов у него на приличный княжеский род, — проворчал Греков. — Ладно, фиг с ним, угрозы от него княжеству пока нет, но вариант с покупкой секрета Полигона рассмотри. Предложи вещи Древних из хранилища выбрать на определенную сумму.

Идея мне понравилась. В княжеском хранилище наверняка можно будет найти много чего интересного, и не только монет. Как сокрушался дядя, попавшее туда больше археологам на изучение не доставалось.

— Или можно пожизненный абонемент на посещение Полигона предложить, — продолжал двигать идеи Греков. — Если уж он как-то хитро его использует, то возможность пользоваться бесплатно не упустит. Вам тогда это вообще стоить ничего не будет. Полигон редко полностью загружен.

Греков мне стал казаться еще симпатичнее. Такие замечательные идеи не могли родиться в голове плохого человека. А если он еще выкопает информацию о Живетьевых, то ему цены не будет. В конце концов, он верил моей маме до целительского вердикта о том, являюсь ли я родственником Шелагиных. Откуда бы ему знать, что есть целители, которые врут, и есть целители, которые мало знают? Не видел ли Зимин маскирующее заклинание или видел, но предпочел смолчать, для моей матери на тот момент было без разницы. А вот для меня нет, от этого зависело, стоило ли ему доверять в принципе, потому что от идеи ткнуть носом Шелагина в наше родство, я не отказался. Это снимает пятно с репутации моей матери, а что при этом будет думать княжич, — не моя забота. К чему он вообще мне рассказал о чувствах к моей матери?.

«Вообще странно, что у Шелагина и моей матери при его блоке на либидо получился я», — поделился я с Песцом.

«С чего ты взял про блок на либидо? — удивился он. — Сейчас-то он сто пудов есть, иначе Шелагин либо женился бы, либо ходили бы слухи о его любовнице. А тогда, скорее всего, речь шла о противозачаточном блоке. Вот он у двух сильных магов мог пробиться. Потом-то точно решили не рисковать и поставили блок на либидо. Одного неучтенного Шелагина оказалось достаточно. Хе-хе. Но это пока неточно. Вот возьмешь следующий уровень — тогда будешь уверен. А пока… Не прогуляться ли до ожогового отделения и добить целительство?»

«Палевно».

«На Огонькова отнесут. Он с утра еще без блока был. А потом вообще докачаешь — и снимешь ему блок, пусть Живетьева начнет переживать, что ее блоки слетают. Ты с высокой вероятностью закроешь сегодня уровень».

И тогда у меня встанет вопрос: ДРД иди целительство. Как не так давно сказала Живетьева самой себе, хоть разорвись, потому что подряд их не возьмешь, после любого из модулей нужно будет брать паузу. Но после ДРД меньше, так что его и возьму, если вдруг докачаю целительство. Или все же целительство? Я усмехнулся. Пока я делил шкуру неубитого медведя, до которой еще надо добраться. Песец был прав — нельзя упускать возможность.

Олегу я позвонил. Он еще сидел у Лихолетова, так что я сказал, что подойду к Гильдии, но чуть попозже, и выключил телефон. Вышел я в направлении Гильдии, которая располагалась немного не там, где ожоговое отделение, куда я нацелился. Если уж Греков за мной присматривает, не надо давать ему подсказок. Разговаривать они с Шелагиным прекратили, разошлись по делам, которые, как я уверен, будут двигаться в нужном направлении.

Когда-то и этот Полигон находился за городом, но границы города сдвигались и сдвигались, пока не поглотили и этот участок. Селиться поблизости опасались, некоторая зона отчуждения была, но не столь большая, чтобы ее нельзя было пересечь быстро.

В первой же зоне, где камер поблизости не было, я ушел сначала в скрытность, а потом в невидимость и рванул на всех парах до больницы. Время было ограничено: должен уложиться в то, которое бы ушло при неспешной прогулке от Полигона до Гильдии.

В реанимации ожогового отделения оказались два новых пациента. Мазь на них наносили, поэтому я обошелся одной Целительской Волной во славу Огонькова, чтобы не было сразу понятно, когда было воздействие, и потом прошелся по палатам, добавляя кому Волну, кому Регенерацию, а кому — и то и другое. Три раза пришлось восстанавливаться медитацией, но зато, когда я уходил, Песец гордо сказал:

«Что я говорил? И Целительство можно брать, и медитацию — все прокачалось до максимума».

Хороший получился поход. И если что — огребать не мне, а Огонькову. Может, все же взять первым Целительство и снять с него блок? Вот будет радости… Время на обдумывание было, поэтому всю пробежку до Гильдии я крутил в голове так и этак, находя плюсы как в ДРД, так и в целительстве. В медитации они тоже были, но не столь существенные, чтобы ее брать раньше остального. В конце концов я не выдержал и спросил:

«Что посоветуешь брать первым?»

«Медитацию, за ней — ДРД и уже потом — целительство, — предложил Песец. — Я понимаю, что для тебя Целительство — приоритетно, но сейчас упор нужно делать на выживание. ДРД даст защиту от прослушки и выявление электронных устройств рядом, а еще выживание на нижних уровнях Изнанки, а медитация — прокачку и эластичность каналов, что для тебя, чья сила возрастет резко, очень даже немаловажно, и она задерживает всего на день в отличие от остальных модулей».

«Целительство на третьем уровне дает прибавку к регенерации», — напомнил я.

«Которую ты должен как-то маскировать, если сейчас ее дают дозированно. И не только ее. Кстати, я бы вам рекомендовал стройматериалы закупать, потому что если Греков за вами пристально следит, то вопрос, как вы выживаете в летней палатке, он тоже непременно задаст. И не только он».

Предложение было правильным, а стройматериалы можно было отвезти на Изнанку. Например, можно было бы вставить в домик окна. Правда, сначала придется разобраться с жалюзи, которые за давностью лет перестали функционировать. Одно хорошо, не развалились пока — защитный контур с дома слетел с них в последнюю очередь.

К Гильдии я подходил спокойным, размеренным шагом человека, совершившего длительную оздоровительную прогулку. Позвонил дяде с проходной, тот подниматься к Лихолетову не предложил, сказал, что спустится сам. И действительно минут через пять он был уже внизу. Выглядел уставшим, как будто лично производил раскопки имея в руках одну лишь лопату.

— Уф, не верю, что вырвался. Лихолетов как клещ вцепился, тебя тоже хотел, но тут уж я отбрехался. Но завтра придется подъехать.

— Зачем? — удивился я.

— Один из коллег сдает все Гильдии. Лихолетов предложил тебе право приоритетного выкупа по их ценам. Нельзя упускать. Еще он уболтал князя, и тот дал разрешение на доклад без опубликования вида артефакта и без опубликования видео. Фото в количестве до десяти штук. Но там особо и не повыбираешь из того отрывка, что я отправил Лихолетову, так что в десять уложимся.

— Там и ценного ничего нет: виды природы, и только.

— Потому и разрешили, — вздохнул Олег. — Меня подмывает что-нибудь посерьезней добавить, но тогда проблем не оберешься. Официально на шелагинских раскопках первый раз сработал подобный проигрыватель.

— А неофициально их может быть много.

— Именно, — Олег опять вздохнул. — Домой?

— В магазин стройматериалов, — возразил я. — Нам пора окна для дома покупать.

— Думаешь? — удивился Олег.

— Если мы не хотим зимовать в палатке, то пора купить и установить, — с нажимом сказал я. — И отделкой потихоньку начинать заниматься.

Олег перестал удивляться, понятливо кивнул, только уточнил полушепотом, когда мы уже выезжали с площадки:

— А точно покупать надо или достаточно будет посмотреть?

— Точно, — подтвердил я. — Два окна. Размеры у меня есть.

Замерил еще в первый раз, когда попали в тот домик на Изнанке. Потому что оконные проемы следовало чем-то закрыть, если мы хотим открывать жалюзи. Того, что к нам кто-то заберется, я не опасался — решетка там сохранилась и была достаточно крепкой, чтобы выдержать атаку.

Близких по размеру не оказалось, поэтому пришлось оставить заказ, который пообещали выполнить в течение недели и доставить на дом. Еще они очень хотели всучить нам услуги по установке окон. Менеджер прям из себя выпрыгивал, предлагая максимальные скидки и угрожая тем, что не дадут гарантию при собственной установке. С отсутствием гарантии мы согласились, но он все равно долго не мог успокоиться. Доплачивают ему, что ли, установщики?

Олег терпел до дома и только там напустился на меня с расспросами:

— Илья, на кой черт тебе окна?

— На Изнанку отвезем, там поставим. Греков за нами следит, нужно, чтобы у него подозрений было поменьше.

— Тогда давай еще досок закажем? — предложил Олег. — Половую рейку, и не только. Обустраиваться там, так с удобствами. Столик сколотить — дело нехитрое. И пару табуреток.

— Особенно если ты этим раньше не занимался.

Я был полон скепсиса, и не на пустом месте: дядя Олег славился тем, что ничего руками делать не умел, только артефактами. Правда, в последнем он был дока, тут не поспоришь. По настройке археологических прибамбасов только за то время, что мы живем вместе, с ним раза три уже советовались.

«Был набор для деревообработки, — вмешался Песец. — Я даже помню где. Там должен быть обучающий модуль и нужные инструменты».

«Это опять мне придется учить, а мне это точно лишнее».

«И не поспоришь. Но имей в виду, что такая возможность сейчас есть, а потом ее может не быть. Оттащишь контейнер в домик — и забудешь до использования. И малый алхимический туда же можно. Мало ли что».

В конечном итоге он меня уболтал, и я заказал и такой контейнер. Действительно, мало ли что. Вдруг Песец сможет размножиться и Олегу достанется его копия. Будет тогда копии чем заняться. Параллельно я просмотрел на недостающие стихийные модули, но там было глухо.

По сети я лазил недолго, приступил к расчету защиты, хотя бы первый контур надо было запустить даже без снятия Тумана. Больше всего я рассчитывал на оповещение, чтобы знать, когда к нам попытаются залезть, и с каким результатом. Потому что, понятное дело, вряд ли получится на первом уровне создать систему заклинаний, непроходимую для опытных взломщиков. Я даже не был уверен, что смогу им усложнить прохождение. Строительный Туман шмаковским наемникам преодолеть не удалось, но возможно, они недостаточно опытные? Тут перестраховка лишней не будет.

К тому времени, как я собрался идти спать, первичный контур был набросан, но на бумаге, оставалось его воплотить в заклинаниях, для чего требовалась пара свободных часов, чего у меня катастрофически не было.

Использовал я все-таки модуль медитации, решив, что все равно блок снимать сразу будет нельзя, так что будем готовиться к тому, чтобы обставить это покрасивей. Если взрыв одного артефакта наложил блок на моих дядьев, то взрыв второго вполне может его снять. Нужно только подобрать что-то взрывающееся красиво и безвредно. И это не алхимические гранаты, для которых подходит только первый пункт.

Глава 21

На следующий день, можно сказать, была благодать, потому что Фурсова меня упорно не замечала, сконцентрировавшись… нет, не на Шмакове, который был бы легкой добычей, а на Бизунове. Поразмыслив, я признал правильность ее стратегии: Шмаков фактически в группе оказался персоной нон грата, а Фурсова явно собиралась мне чего-то подлить, что проще было бы сделать на очередной сходке группы. Другой вопрос, пойду ли я туда поскольку облегчать задачу своим противникам не хотелось. На всякий случай я старался держаться от девушки подальше, потому что о ее миссии имел довольно смутные представления и не собирался рисковать.

Особенно на первом практическом занятии по алхимии, на котором были все, кроме Шмакова, так и не сумевшего получить зачет по технике безопасности. Казалось бы, алхимический род, такие вопросы у него должны откладываться на подкорке, но нет — в вопросах безопасности Шмаков плавал совершенно неприличным образом. А значит, ему придется дополнительно сдавать еще и пройденные нами без него практические занятия.

Темой сегодняшнего занятия было приготовление основы под эликсир. Ингредиенты выдали сомнительного качества, но у меня в арсенале было заклинание их улучшения, поэтому результат получился почти приличный. Почти приличный — это для меня, преподавательница после проверки пришла в восторг и сказала, что у меня талант, подтвердив тем самым мнение княжеского алхимика.

Поскольку это занятие было на сегодня последним, то, получив плюсик в журнал, я решил вернуться домой и заняться наконец защитным контуром. Но все мои планы пошли прахом, потому что к дому я подошел одновременно с началом разгрузки из подъехавшего фургона. И если бы там были окна, так нет — Олег решительно взялся за воплощение своей мечты по превращению домика на Изнанке в нашу изнаночную резиденцию и заказал кучу разного дерева, которое он сейчас лихо забрасывал в гараж прямо через Строительный Туман.

Пришлось подключиться к этому процессу, чтобы он побыстрее закончился, а уж высказывать свое неудовольствие позже.

— Олег, мы же договаривались.

— Сейчас забросим просто в домик — и все, — предложил он. — Я ж не настаиваю на том, чтобы прямо немедленно настилать пол.

— А чуть позже, значит, уже будешь настаивать?

— Илья, ну фиг его знает, как все повернется, а там все же безопасное место, в котором до нас никто не доберется.

— Изнаночных тварей ты в расчет не берешь?

— Если их не будет целое стадо, то нет, — храбро ответил Олег. — Поэтому мы должны там установить максимально возможный комфорт. Вытаскивай машину из контейнера, перегружать в нее все будем.

— Уверен, что пройдет по длине?

— Наискосок должно. Поехали давай.

— А Владик?

— Что Владик? Думаешь, я забыл про расписание? Оно у меня на телефоне. У алкиного говнюка сегодня боевки нет, только шагистика. Строевые занятия.

— Да уж, там строить и строить…

— Двигаться ему полезно, — решительно сказал Олег. — И нам тоже, если мы не хотим, чтобы наш гараж был завален стройматериалами.

— Да сколько ты там их купил, — возразил я, надеясь все-таки позаниматься защитой дома и участка.

— Вот именно, всего ничего. Отвезем — и сразу к Лихолетову.

— Может — сразу к Лихолетову? — не сдавался я.

— Ты что? Мы тогда у него до конца рабочего дня просидим, а так вместе уйдем, потому что задерживаться он не будет, всегда возвращается домой строго к ужину за редким исключением.

Пришлось скорректировать планы и перенести создание защитного контура на вечер. А от поездки на Изнанку получить дополнительные плюсы: я решил доехать до горной гряды, по дороге проверяя местность на металл Изнанки. С учетом того, по каким крохам его приходилось собирать, изготовление клинка сдвигалось на неопределенное время. А он точно нужен, если решать вопрос с Живетьевой придется в одиночку. Шелагин был далековато, поэтому его планы узнать я не мог. Очень может быть, что к полученной вчера информации интерес он уже потерял. Или Живетьев интересовался о мази не у Грекова, а у кого-нибудь другого. И тогда у меня могут возникнуть неприятности. Но повлиять на это я никак не мог.

Мы загрузили часть закупленных стройматериалов в военный автомобиль, отправили его назад в контейнер и пошли на кухню перекусить. Плюсы стазисного ларя там мы уже давно оценили, и он был забит не только особо важными продуктами, но и уже приготовленными блюдами, доставая которые, мы могли тут же есть, не портя их разогреванием: потому что они были в точности такими же, как до помещения в стазис. Хорошая штука, с ней у меня время на готовку прилично экономилось.

«Кстати, — неожиданно радостно сказал Песец, — день-два — и можно брать следующую алхимию».

«Только не говори, что ради этого я должен буду подвинуть целительство».

«Разумеется, не скажу, — возмутился Песец. — За кого ты меня принимаешь? Для нормальной прокачки алхимии третьего уровня нужен доступ и ингредиентам с Изнанки третьего уровня. Без них тоже можно, но дело пойдет медленней. Меня просто порадовал твой прогресс, и я решил поделиться с тобой своей радостью».

Я только вздохнул. Иногда мне казалось, что голова лопнет как перезрелый арбуз из-за обилия информации, которая в нее запихивается, и все равно ее было недостаточно. Насколько мне помнилось, на третьем уровне алхимии было нужное мне зелье, заставляющее забыть жертву события последних нескольких часов. В этом случае у меня собирался полный набор для допроса Живетьева: зелье болтливости, зелье правды и зелье чистой памяти. Так что, если для последнего зелья понадобятся ингредиенты, доступа к которым у меня нет, придется их покупать.

Выход на Изнанку теперь казался рутиной, хотя и сопровождался одними и теми же предосторожностями перед выходом, потому что опасность никто не отменял и к ней нужно было быть всегда готовым. В этот раз нам ничего не помешало извлечь машину из контейнера и в нее залезть. Сидеть там было не слишком удобно, потому что размещать доски пришлось по диагонали, да еще и под углом. Дядя вообще смог устроиться только сзади, да и то в весьма неудобной позе, но недовольным не выглядел — ведь это всего лишь временные трудности, которые в конечном итоге приведут к постоянным удобствам.

До домика мы домчали вмиг, еще какое-то время потратили на разгрузку и уже потом выехали к горам. Места стали оживленнее, но машина внимания тварей не привлекала, хотя друг с другом они время от времени сцеплялись. Под парой сражающихся бархатниц на земле кружила тройка шакалов Изнанки, совершенно бесполезных с точки зрения ингредиентов, но выполняющих тут роль падальщиков. И не только: стоило одной из бабочек неосторожно спуститься чуть ниже, чем нужно, как двумя молниями шакалы подпрыгнули и вцепились в крылья. У бабочки получился перегруз, и она рухнула на землю, где челюсти третьего шакала вмиг оставили ее без головы. Крылья наверняка тоже пострадали, но на обратном пути нужно будет там проехаться: даже ошметки представляют ценность, из них тоже можно набрать крупные куски. Жрать шакалы их точно не будут: питательных веществ там маловато.

— Хорошо, что не стая, — откомментировал дядя нападение, на которое тоже обратил внимание.

Мы уже проехали, но он обернулся и внимательно изучал обстановку. Проверял, не заинтересуются ли шакалы нами.

— Стае с одной бабочки не наесться.

И тут поиск минералов показал металл Изнанки. Я резко затормозил, Олег возмущенно охнул:

— Илья, я чуть нос не разбил. Как бы мы потом объясняли это посторонним?

— Как травму на стройке? — предложил я. — А вообще, у тебя под боком целитель, который с такой мелочевкой справляется, так что посторонние просто не увидели бы на тебе никаких увечий. Подстрахуй меня, я наружу.

Пришлось немного вернуться. При этом я старался держать шакалов в поле зрения, потому что во мне мяса куда больше, чем в бархатнице, которой они точно не наедятся. Металла Изнанки нашлась крошечная дробинка, миллиметра два в диаметре, но и это было хорошо, потому что довелось уже пожалеть о сданном Власову металле. Да, его было совсем мало и деньги оказались весьма кстати, но сейчас любая крошка нужна. Здесь — десятая доля грамма, а мне нужно грамм семьсот, чтобы начинать возню с клинком.

«При плавке будут потери, — влез в мои размышления Песец. — Особенности металла».

Сказал он это уже в машине, куда я вернулся сразу, как забрал металл Изнанки и убедился, что больше его тут нет.

— У нас полчаса осталось, — напомнил Олег. — И пора будет возвращаться. Предложение — ехать помедленнее, потому что, может, ты и классный целитель, но испытывать на себе прелести исцеления от нанесенных тобой травм не хочется. Разве что для дела: для прокачки навыка…

Сообщать ему о том, что я готов использовать следующий модуль целительства, я не стал: мало ли что, вдруг модуль окажется битый, а я человека обнадежу. Нет уж, лучше по факту. Почему-то мне казалось, что не такое уж простое дело снимать блоки, даже если ты их видишь, иначе тот же Зимин уже смог бы придумать методику за столько лет, что он целительство практикует. Я вон, кстати, тоже блоки вижу, хоть и только свои, но даже как подступиться к ним, не знаю. Или просто не думал, рассчитывая на знания из модулей? Так-то модули — дело хорошее, но постоянное их использование отучивает пользоваться головой. Собирался же разбирать заклинания на блоки и смотреть, что там общее, а чем отличается. Вон как два типа ледяных лезвий — сразу же отличия видны.

«Такое изучение предполагает время, которого нет, — пробурчал Песец. — Кто ж тебе даст медитировать в свое удовольствие над заклинаниями, да еще и проверять их действенность на Полигоне?»

«Почему на Полигоне?»

«А где? Сразу на противнике? Можешь сам без головы остаться, а на Полигоне хотя бы защита есть».

Разговаривая с Песцом, я не забывал кастовать поиск металлов, за что был вознагражден еще двумя находками, тоже удручающе крошечными. Такой россыпи, как в первый раз, на раскопках Волкова, не находилось, увы. До горной гряды мы не доехали — время вышло, поэтому повернули назад. Крюк до места битвы шакалов с бархатницей я сделал и крылья, изрядно потрепанные, прибрал. С них даже пыльцы удалось немного наскрести, но занимался этим уже Олег, пока я вел машину к Проколу. Быстро вел, нигде больше не задерживаясь.

Дома крылья и пыльцу забросили в ближайший стазисный ларь и пошли собираться к Лихолетову — к нему в том виде, что мы грузили доски, а потом лазили по Изнанке, приходить было неприлично, глава Гильдии как-никак. Тащиться мне туда не хотелось, потому что подозревал в предложении того археолога какой-то подвох. Скорее всего, сдает то, что тяжело и долго продается. Там разве что модули Земли наскрести удастся, и то под вопросом.

Но подвох был совсем другим, и выяснился он, только когда мы уже зашли в кабинет к Лихолетову. Право приоритетного выкупа было только при условии, что мне удастся активировать один из артефактов. Причем из тех, которые тот хитрожопый археолог на продажу не выставлял. Активировать было что: Песец сразу сказал, что вариантов несколько, но он предлагает активировать мешалку, специальный алхимический инструмент для равномерного размешивания готовящегося зелья, — как самое дешевое и бесполезное приспособление.

Пока мы проводили оценку, Олег вовсю ругался с Лихолетовым.

— Аристарх Петрович, вы ни о чем таком не предупреждали! Мы бы вовсе не поехали. Работа моего племянника стоит куда дороже, чем покупка вещей по себестоимости. С вашей стороны даже как-то неприлично такое предлагать.

— Помилуйте, Олег Васильевич, это не мое предложение, я только передаю вам условия, — залебезил Лихолетов. — А что вчера не сказал, так просто из головы вылетело.

— Могу я посмотреть, что будет продаваться? — спросил я. — А уже потом решать, проверять мне артефакты или нет.

Потому что в кабинете Лихолетова были только артефакты для проверки. Поди, рассчитывали, что мы активируем что-то и уйдем без платы, потому что выбрать там ничего не получится.

— Илья, вы выберете там хоть все, — с энтузиазмом сказал Лихолетов. — Вообще все, что захотите, и по цене Гильдии.

— Позвольте, Аристарх Петрович, — сообразил наконец и Олег, — вам ли не знать, что рыночные цены по некоторым позициям могут быть ниже гильдейских.

Лихолетов вильнул взглядом.

— Кроме того, в выкупные предметы артефакты не входят, — добавил Олег. — И что остается? Кирпичи и монеты?

— Еще кристаллы, — упавшим голосом сказал Лихолетов. — И диски. Диски вы же умеете использовать.

Если бы взглядом можно было испепелить, Олег от своего начальника не оставил бы даже лужицы. Тот чувствовал себя все неуютнее и неуютнее и наконец выдавил из себя:

— Олег Васильевич, это добыча моего племянника. Если бы я сказал жене нет, она бы меня выставила из дома. Уверяю вас, это экстренный случай. Может, все же глянете? Обещаю, что к артефактам с других раскопок я вас буду приглашать на других условиях.

— Илья?

— Давай глянем и будем решать.

— Я вот чувствую, что там ерунда всякая, — проворчал Олег.

— Ерунду можете взять по рыночным ценам, если они окажутся ниже, — убитым голосом предложил Лихолетов, из чего я сделал вывод, что ждет нас настоящий хлам, с его точки зрения. А все, что не хлам, предприимчивым племянником сдано в другое место.

Лихолетов понурившись проводил нас на склад, где находки его племянника были разложены на полочках, чтобы придать им видимость чего-то приличного. Прямо скажем, задача оказалась невыполнимой, выглядело все это весьма убого.

«Сейф рода! — внезапно завопил Песец. — И алхимический набор, тоже личный, может быть с дневником и записями. Я заподозрил, что дом алхимика вскрыли, когда мешалку увидел. Не может же алхимический предмет просто так валяться».

«То есть на сделку с Лихолетовым идем?»

«Спрашиваешь».

Дисков оказалось два, и оба, самое смешное, с обучающими видео по алхимии, поэтому я даже не задумывался, брать ли кристаллы, на которых наверняка тоже найдется что-то полезное — они же из дома алхимика. Все — брать, а уже потом смотреть, нужное ли там или фигня всякая.

Модули я тоже просмотрел, обнаружил там рабочие модули кожевничества второго и третьего уровней, первый тоже был, но смысла его брать я не видел — он у меня не только есть, но и изучен. Попался еще интересный с названием «Артефакторика для кожевников».

«Требует первый уровень артефакторики, — предупредил Песец. — Если брать, то только на туманную перспективу. А вот „Алхимические красители для кожевников“ сможешь использовать».

Больше там ничего интересного не нашлось или оно, это интересное, было порченное до невозможности использовать.

— Что-то, Аристарх Петрович, я вижу здесь не право первого выкупа, а распродажу неликвида по завышенным ценам, — заметил Олег.

— Так и артефактов мало совсем для определения, — вздохнул Лихолетов. — Илья, это моя личная просьба. Я буду должен очень и очень, если тебе что-то удастся активировать.

— Пойдемте глянем, — согласился я, пока ничем не показывая своей заинтересованности. — Диски, конечно, дело хорошее, но проигрывателя у нас к ним нет.

Не было его и среди предложенных к активации артефактов. Повертел я их в руках все, активировал только мешалку. Лихолетов обрадовался до слез.

— Боже мой, Илья, вы не представляете, что для меня сделали. Племянник жены, она в нем души не чает, а он этим нагло пользуется. Вы возьмете что-то из его добычи?

— Сейчас будем решать с Олегом. Я думаю строительный материал древних взять.

— Ты его уже и без того набрал, — включился в игру Олег. — Гильдейская цена у него выше рыночной.

— По рыночной отдадим, — обрадовался Лихолетов. — Более того, один пойдет в подарок лично от меня. Я и не рассчитывал, что вообще что-то удастся пробудить.

Олег смерил его недовольным взглядом.

— Аристарх Петрович, сегодня мы пошли вам навстречу, но я очень надеюсь, что это разовая акция.

— Племянник, занимающийся археологией, у меня один, слава богу, — виновато сказал Лихолетов. — Так что вы берете?

Взяли мы сейф, контейнер, все кристаллы, оба диска и выбранные мной «монеты». Лихолетов многократно повторял, что он наш должник, но сдается мне, забудет это сразу, как мы отсюда выйдем, и это не последняя подстава с его стороны.

Глава 22

Сейф отправился к тем двум, которые ждали своего часа в кладовке, а вот контейнер удалось вскрыть. Кроме кучи инструментов, там еще оказались записи, а вот модулей по алхимии не нашлось. Не было их в куче хлама, оставленного для нас племянником Лихолетова, так что либо обучение шло другим способом, либо нужные мне модули ушли по другому адресу. Разбираться ни с кристаллами, ни с записями я не стал, потому что тогда у меня не осталось бы времени на защиту. Единственное, на что я себе позволил отвлечься — на новости и на то, чтобы посмотреть, требуется ли вброс про Огонькова или его уже сделали до меня. Верным оказалось второе. Общественность бурлила, возмущенная тем, что героический целитель не только не был вознагражден, но и был сурово наказан. Наказание в разных сообщениях отличалось, но все сходились в одном — оно было серьезным. Правда, о блокировке магии никто не писал, то есть сам Огоньков не проговорился. Но возмущались все равно сильно: и на беспредел целительской гильдии, и на безразличие князя. Как будто в других княжествах в целителях работали исключительно альтруисты, с презрением отказывающиеся от денег.

Я насмешливо фыркнул, отложил телефон, достал схему с защитой и принялся воплощать ее в жизнь. Первым делом следовало разместить по периметру узлы, к которым цеплялись все защитные и оповещающие заклинания. Это был самый стабильный элемент, поэтому к его размещению и исполнению требовалось отнестись с максимальной ответственностью. Поскольку территория была относительно небольшая, количество узловых точек я сделал по максимуму — в этом случае взломать защиту было сложнее. Во всяком случае, именно это знание пришло ко мне со впитанным модулем.

Я прекрасно понимал, что защита была простенькой и стандартной, пусть и военной. Но она была простенькой в те времена. Кто знает, как она выглядит сейчас для современных взломщиков. Хотелось бы надеяться, что она окажется для них непроходимой.

Провозился я примерно столько, сколько рассчитывал — два часа. Точнее, два часа и три минуты прошло с того момента, когда я приступил к созданию первого узла до того, когда я проложил последнее заклинание и связал его с остальными. Но удовлетворения, как ни странно, не было. Упорно казалось, что этой защиты недостаточно, чтобы остановить тех, кто придет за нашими секретами. Да еще и запитывалась защита от накопителя, который пришлось установить рядом с калиткой, и не только потому, что там будет сразу видно, когда потребуется дозаправка, но и потому, что по расчетам там выходило оптимальное место для ключевого узла.

«Сделай дополнительную вокруг дома, — предложил Песец, с которым я поделился своими сомнениями. — Только на других принципах. И еще одну — вокруг ваших рабочих кабинетов».

Предложение имело смысл, потому что некоторые заклинания из набора, отпечатавшегося в моем мозгу, конфликтовали друг с другом и не могли быть использованы вместе. А если еще использовать артефакт иллюзий, так вообще потенциальный взломщик будет искать вход совсем с другой стороны, что замедлит его продвижение. В идеале бы взломщика вообще зафиксировать, но на моем нынешнем уровне знаний это было практически невозможно. А значит нужно его увеличивать.

«Как вообще можно качать защиту?»

«В смысле как? — удивился Песец. — Ты же не только на дом можешь ставить, но и на себя и других. Чем чаще это делаешь, тем быстрее прокачаешься. Можешь вообще ежедневно снимать защиту с участка и ставить заново».

Пожалуй, на такой подвиг я готов не был — тратить ежедневно два часа, которых мне и без того катастрофически не хватало, ради полезного умения, но не первостепенного.

От размышления меня отвлек звонок Феди.

— О, наконец-то дозвонился, — радостно проорал он в трубку, заставив меня немного отнести ее от уха. — Илюх, ты чего сегодня весь день был недоступен?

— Телефон разрядился, — соврал я. — Что-то случилось?

— Ты думаешь, я могу позвонить другу, только если что-то случилось? — возмутился Федор.

— Если ты до меня пытался дозвониться весь день, то точно да.

— А, ну да, — нелогично согласился он. — Слушай, ты чего нас с Дашкой избегаешь? Она конкретно на тебя обижена.

— Федь, у меня сейчас сложная ситуация. Рядом со мной опасно находиться, причем ей — в особенности. Рассказать ничего не могу, уж извини.

— Помочь чем-то могу? — деловито спросил Федор. — Иск на кого-нибудь составить? На Вьюгиных?

— Они к этому отношения не имеют. С другой стороны проблемы, но вплоть до смертельных, если не вырулим. Поэтому никак не поможешь. Только я сам.

— Ты сам все время выруливаешь, — не согласился он. — Друзья нужны не только для того, чтобы вместе пиво пить, поэтому если что, только свистни. Да, кстати, тебе подработка нужна?

— Смотря какая, — осторожно ответил я.

— По твоему профилю: алхимическая. Отец в субботу-воскресенье приезжает, хочет с тобой обговорить этот вопрос.

— Я много не делаю.

— Ему много и не надо. Мы не Зыряновы, — хохотнул Федя. — Встреча с отцом тебя ни к чему не обязывает. За себя он постоять может. Так как?

Шишкиным я был очень благодарен за помощь в истории с Вьюгиными, поэтому и не подумал отказываться, согласился сразу. Но только на встречу, а там уж будем смотреть, чего именно от меня захочет Федин отец. И почему: чтобы помочь по просьбе Феди, который уверен, что у меня проблемы, или чтобы получить с меня зелья по цене ниже рыночной. Впрочем, он может действовать одновременно по обоим мотивам, друг другу они не противоречат.

Вымотался я настолько, что даже не стал смотреть записи из контейнера — все равно до меня не дойдет смысл, голова работает уже туго и требует перезагрузку, так что я решил отправиться спать, зашел только в гостиную, где Олег просматривал кристаллы, чтобы сообщить:

— Защиту установил. Но насколько она будет эффективна, сам понимаешь…

— Можно испытать, — предложил Олег. — Нанять кого-нибудь, чтобы сюда проник и что-нибудь утащил.

— Это как-то слишком радикально.

— Зато наверняка будем знать, вскроет или нет.

— Если удастся, то к нам будет слишком много вопросов. Лучше не трогать ничего. Я дополнительную защиту сделаю вокруг дома и на кабинетах. И иллюзию подключим с входом с другой стороны.

— Дело говоришь, — согласился Олег. — Я тут кристаллы пересматриваю. Много по алхимии или чему-то подобному в виде лекций, я их в отдельную коробку с надписью алхимия складываю. Остальное практически все музыка. Красивая. Но я особо тоже не слушаю пока, просто разбираю. Затарились мы с тобой, Илюш, выше крыши всякими полезными штуками.

— Переварить бы.

На коробку с надписью «алхимия», несмотря на усталость, я посмотрел с огромным интересом, но оценил, сколько там всего придется пересматривать, и не факт, что оно будет понятно на моем нынешнем уровне, поэтому только вздохнул и пошел спать. Оставалось только принять душ и использовать модуль, что я и сделал, поборовшись с соблазном использовать целительство. Все же Песец прав: после него перерыв придется брать больше, чем после ДРД.

Первым делом утром я проверил все мне доставшееся. Как утверждал Песец, усвоилось все без нареканий. Подвох выяснился сразу. Для использования части знаний, требовалось владение стихиями на третьем уровне. Так, для использования магических взрывов был нужен Воздух третьего уровня, а для вскрытия электронных замков — Огонь и Воздух тоже третьего уровня. Получил рецепты изготовления магических ядов, но для них нужна была алхимия третьего уровня. В том, что я мог использовать сейчас, полезного тоже хватало: Обезвреживание магических ловушек, Зашита от прослушек всех видов, передвижение без Запаха и Звука, Выживание на Изнанке 1–4 уровней (переход от Прокола до Прокола). Выявление и распознавание электронных устройств поблизости. Это все было несомненно, полезным, но для полного использования нужно было усвоить еще три модуля: Воздух, Огонь и Алхимию. При этом Огня третьего уровня у меня не было.

«Вообще, стихии надо подтягивать, — согласился со мной Песец. — Проблема в том, что подтягиваться они должны равномерно. Второй уровень у тебя закрыт полностью, нужно закрывать третий. Ищи модуль Огня».

«Заказ на него я оставлял. И не только на него».

Защиту от прослушки стоило добавить к общему пулу защитных заклинаний. По идее, конфликтовать с остальными заклинаниями она не должна, пройдет отдельным контуром. Полученные знания в разминку не вошли, я разве что округу на электронные устройства проверил, из которых обнаружились только телефоны и компьютеры, принадлежащие нам с Олегом.

К завтраку дядя не вышел, так что я сидел на кухне в одиночестве, привычно просматривая одни и те же сайты на новинки. Это занятие меня так увлекло, что я чуть было не забыл про начало занятий, а когда рванул на выход чуть было не забыл проверить на наличие Фурсовой рядом. Конечно, она показывала во мне незаинтересованность, но это не отменяло ее поста рядом с нашим домом. В этот раз я проверил еще Поиском наличие рядом с ней точек жизни и обнаружил кроме фурсовской еще одну.

Когда я вынырнул из Тумана под невидимостью, оказалось, что Фурсова караулит меня с Грабиной. Видно, та с недоверием отнеслась к рассказу подруги о том, что меня невозможно поймать на выходе из дома. Предоставив им возможность и дальше наслаждаться обществом друг друга, я рванул к проходной, попутно проверяя все по дороге на электронные устройства. Несколько работающих камер сразу же обнаружилось, прошлые разы мне повезло, что я выходил из невидимости не в их зоне. Зато сейчас я уже в полной уверенности вывалился из невидимости там, где меня никто не мог засечь, и нормально дошел до проходной.

Короткий рывок до академии — и вот я уже в аудитории. Получилось даже рановато, минут пятнадцать еще в запасе оставалось, чем и воспользовался Темников.

— Илья, а что это было вчера за заклинание?

— Какое заклинание? — состроил я непонятливую рожу.

— Перед тем как ты основу для эликсира начал готовить, — пояснил он.

— А ты про это… Там не одно было, — ответил я. — Секрет Рода, сам понимаешь.

— Ну реально из того дерьма, что нам дали, ничего нормального приготовить было нельзя, уж я это точно знаю. Ни у кого даже близко не получилось приблизиться к твоему результату. Преподша сказала, что в следующий раз отправит нас на пересдачу, если мы будем халтурить, и привела тебя в пример. А у нас никто не халтурил.

Подставлять всю группу не хотелось, поэтому я предложил:

— Могу в следующий раз немного поколдовать над вашими ингредиентами, если опять дерьмо выдадут, или не колдовать над своими, чтобы не выпендриваться.

— Не, лучше над всеми, — оживился он. — Заклинание по улучшению качества, да?

— Да, — неохотно признал я. — Но на Шмакова мое предложение не распространяется.

— Подозреваю, что за него никто не будет просить. Старший брат предупреждал, что на практике иной раз приходится пересдавать раз по пять, пока что-то приличное не получится. А как тут получится, если дерьмо выдают? Так что мы тебе заранее благодарны все. Ну, кроме Шмакова, разумеется.

Похоже, Шмакову суждено стать в нашей группе неуспевающим. Жалко ли мне его было? Ни на грош — за что боролся, как говорится. Вон и на первую лекцию опять не пришел, в отличие от Фурсовой, которая влетела перед самым звонком, нашла меня взглядом и нахмурилась, не понимая, как умудрилась опять пропустить. Но пошла она к Бизунову, который ей радостно замахал рукой. И я его понимал: хоть какое-то развлечение в предстоящем действе.

Лекция была скучной, по философии, так что мне она казалась напрасной тратой времени. Лучше бы ту же археологию давали, но она только на втором курсе будет. От скуки я принялся экспериментировать с тем, на какой дальности мог определить электронные устройства. Выяснилось, что покрываю весь корпус. Только те, что подальше, могли экранироваться теми, что перед ними, поэтому при серьезных изучениях нужно будет обследовать объект с разных сторон, чтобы получить полную картину. И да, те, что были подальше, ощущались слабее, иногда прям на грани моих возможностей.

Мацийовская и Уфимцева, узнав про заклинание, вновь начали меня обхаживать, но теперь, благодаря модулю по соблазнению, я чувствовал, что этим их интерес не ограничивался. Я был обеим интересен сам по себе, в отличие от Фурсовой, которая относилась ко мне, как к неприятному временному заданию, которое еще и создает постоянные проблемы.

Практических занятий сегодня не было, только лекции, да и те имели весьма относительную связь с алхимией. Хотя та же высшая математика в некоторых вопросах могла быть полезна, но больше в расчете заклинаний, чем рецептов.

Ушел я сразу после окончания занятий и еще несколько часов доводил до ума защиту: добавил связки, которые мне пришли в голову за ночь и утро, и выстроил дополнительные контуры на доме. Потом мы с Олегом настраивали иллюзорный артефакт, который собирались включать каждый раз, когда вдвоем уходили с участка. Иллюзия получилась очень убедительной: куча стройматериалов, наскоро собранный из дерьма домик, торчащие прутики саженцев. Уверен, у любого, кто вторгнется на наш участок, эта картина вызовет исключительно сочувствие и сомнение в нашей с дядей умственной полноценности. Потому что нормальный человек в таких условиях жить не может. Именно поэтому Олег сразу после настройки артефакт вырубил, потому что, как он сказал, этот вид отрицательно воздействовал на его нервную систему. После чего дядя устроился с ноутом у бассейна, который имел автономную систему подогрева, а я опять пошел в академию, на занятия фехтовальной секции.

Поскольку остальные очень мне уступали как в скорости, так и в навыках, я предложил после разминки чуть усложнить себе жизнь. А именно — завязать глаза и фехтовать, ориентируясь исключительно на ауру противника. Это оказалось довольно интересным опытом и не столь сложным действием, как представлялось. Потому что стоило настроиться на противника — и для меня разницы уже не было, открыты у меня глаза или завязаны. Таким образом я себе если и усложнил тренировку, то самую малость. А вот у остальных в секции наверняка начал вызывать чувство собственной неполноценности, потому что Богданов попросил меня задержаться после занятия и сказал:

— Илья, давай договоримся так. Ты приходишь в секцию раз в неделю, потому что на твоем фоне остальные выглядят бледновато и теряют мотивацию, а я смотрю, что ты занимаешься сам, то есть к соревнованиям ты готов хоть сейчас. Посещения раз в неделю будет достаточно, чтобы тебя выставить от академии и чтобы дать тебе освобождение от спортивных занятий в академии, которые тебе точно не нужны. Пойдет так?

— Пойдет, — согласился я. — Хотя я в секцию хотел походить больше для того, чтобы себя в тонусе держать.

— Боюсь, ты только квалификацию у нас растеряешь, — вздохнул он. — Потому что слабые противники на твоем уровне — это очень плохо для личного развития, а где тебе подбирать сильных, я не знаю. Сам я на это не очень-то гожусь.

В принципе такой вариант меня устраивал, а если еще Шелагин предложит абонемент на посещение Полигона хотя бы раз в неделю, будет вообще прекрасно. Уж там я получал куда больше, чем в другом месте.

«Согласен, — заметил Песец. — Полигон хорошо помогает в становлении фехтовальных навыков. Но это не предел. Ты уже можешь следующий модуль по колюще-рубящему брать. И метательное близко».

Почему-то радости при этом известии я не испытал…

Глава 23

В субботу у нас было всего две пары, на которые не соизволили прийти ни Шмаков, ни Фурсова. Поневоле задумаешься: а не связывает ли этих двоих что-то еще, кроме обучения в одной группе и контракта на меня. Девушки наши на это всячески намекали, парни больше помалкивали, хотя Бизунов посмурнел — не пришлись ему по душе такие намеки. Мне его стало жалко, и я высказал предположение, что Шмаков просто проспал, а Фурсова приболела. Мол, мне вчера показалось, что она плохо выглядела. Зря я это сделал, потому что Мацийовская тут же развела бурную деятельность, заявив о необходимости заботы о больной согруппнице. Предложила после занятий пойти всей группой и выяснить, не надо ли болящей какая помощь. Одно я знал точно: соваться в логово двух выкормышей Живетьевой мне не следует ни под каким предлогом. Не хотелось узнавать, что же они для меня приготовили такого, что мне не останется выхода, как только идти под руку Живетьевой, да еще и под клятву.

— Яночка, ты позвони ей сначала, — выдвинул я встречную идею. — У нее подруга, с которой она снимает жилье, целительница, на отработке в академии, так что справится с помощью лучше нас. Мы только помешаем.

Мацийовская, уже предвкушавшая очередное общее дело группы, со мной нехотя согласилась и начала названивать Фурсовой, которая трубку не брала. Я и слинял потихоньку, пока на меня внимания не обращали. Уфимцева разве что проводила грустным взглядом, но не сдала — решила, что самой нужнее, чем если бы пришлось тащить к Фурсовой и делить внимание к себе с вниманием к больной. Так что даже скрытность использовать не пришлось для выхода из академии.

До дома я пробежался, а там меня встретил радостный Олег со словами:

— Зырянов уже подъехал, предлагает сегодня сходить на Изнанку. И завтра тоже.

— У меня так-то планы были на сегодня, — напомнил я. — Сделать защиту на наших кабинетах и заняться курткой. Кстати, Зырянова можно попросить защиту проверить. Должен быть у него такой человек на примете.

— Проси, конечно. Но с походом на Изнанку это никак не пересекается. Сходим сегодня и завтра, просто ненадолго, — предложил Олег. — Только чтобы набрать тебе ингредиентов. А то давай на машине? Скорость изучения Изнанки сильно увеличится при силовом прикрытии со стороны Зырянова. Ему скажем, что нашли машину на Изнанке, пустую и не заправленную. Вытащили накопители, заполнили и…

Олег уже счастливо предвкушал, как будет и дальше перемещаться со всеми удобствами, и ничуть при этом не рискуя. Разве что только собственным носом при резкой остановке, да и тот я ему обещал вылечить. А еще появлялся дополнительный грузчик и, очень может быть, что и работник по приведению домика в жилой вид. Пришлось родственника остудить:

— Сразу научились управлять машинкой, которая выглядит как будто только с завода. Ты вспомни, как выглядел домик, когда мы его нашли. А тут транспорт реально как совсем новый. Да и оставлять его на Изнанке без присмотра… Не то чтобы я думал, что его сопрут, но он же с выключенной защитой будет, его любая тварь повредит.

— Зачем оставлять? Ты вышел первым и сразу вытащил из контейнера, ушел последним — забрал. А что касается странностей, то после нашего дома это вообще ни о чем.

— Оно все плюсуется и плюсуется. И если Зырянова прижмут, он может все выложить.

— Не выдумывай. Кто его прижмет?

— Менталисты Живетьевых, к примеру. Одно дело — проход на Изнанку и непонятно откуда взявшийся жилой дом и совсем другое — военный транспорт.

Дядя разом сдулся.

— На нем не написано, что он военный, — все же попытался он поспорить. — И Прокол куда серьезней, чем дом и транспорт, вместе взятые.

— Вдруг это окажется последней каплей? Сам же говорил, что не стоит так опрометчиво доверять Зырянову. Да и планы у меня на эту машину по сбору металла Изнанки, которым придется с Зыряновым делиться. Так что я против привлечения его к поездкам.

Упоминание металла Изнанки для Олега оказалось решающим. В самом деле, поездить мы могли и без Зырянова, потому что машина нас защищала, а вот заниматься сбором ингредиентов для алхимии, при котором можно увлечься и пропустить нападение, было желательно делать под присмотром со стороны опытного военного.

— Я понимаю, что у тебя планы на Зырянова по благоустройству домика на Изнанке, — продолжил я, давая понять, что все Олеговы хитрости у меня как на ладони — но ты не забывай, что сейчас из-за Владика мы надолго не можем там задерживаться.

— У него занятия с магией уже прошли.

— А дополнительные занятия?

— Илюш, ты чего? Где Владик и где дополнительные занятия? — возмутился Олег. — Ты же куда лучше меня его знаешь и должен помнить, что напрягаться он не любит.

— Мало ли, могли заставить. Все же не гражданское учреждение.

— Этого я не учел, — признал он. — Нужно повнимательней на расписание глянуть. В идеале бы уточнить у Алки, но, если мы начнем это выяснять, она точно что-нибудь да заподозрит. Товарищ мне общее расписание пригнал, там и факультативы есть. Глянем.

— Кстати, сегодня должны же еще окна привезти, — вспомнил я.

— Так привезли уже. В гараже стоят.

Расписание мы изучили во время обеда. Не нашли никаких занятий на послеобеденное время. А вот в воскресенье, напротив, было нечто с подозрительным названием «Основы магических дуэлей».

— Как думаешь, мог Алкин сынок туда пойти?

Я плечами пожал.

— Оно может быть обязательным.

— Точно, как пить дать обязательное. И как неудобно поставлено-то, — раздраженно бросил Олег. — Руки бы тому, кто это расписание составлял, повыдергивал. В воскресенье, в обеденное время, когда все нормальные люди отдыхают. Что за свинство…

— Знать бы точно, ходит туда Владик или нет…

Сейчас-то я проверил и обнаружил кузена в снятой квартире. А ведь дядя Володя говорил, что ключи у него отберут. Впрочем, может он там с отцом? Метка тети Аллы была за пределами доступной мне карты, а на дядю Володю я ее не ставил. И послушать, о чем Владик говорит, тоже возможности не было: слишком далеко. Я попытался послушать Фурсову, но и тут меня ждал облом: от нее никаких разговоров не доносилось. Только тишина, изредка прерывающаяся шуршанием ткани.

Я начал было прикидывать, не заняться ли собственной курткой, но тут явился Зырянов.

— О, Илья, ты уже здесь, — обрадовался он, стоило мне открыть калитку.

— И я вас рад видеть, Григорий Савельевич. Дело у меня к вам есть.

— Что за дело? — подобрался он.

— Защиту бы нашу вскрыть. У вас есть специалисты?

— Какую защиту?

— Вокруг участка и вокруг дома.

Он остановился и задумчиво поскреб подбородок.

— Илья, что-то я в толк не возьму, зачем тебе это?

— Проверить, насколько серьезная защита получилась. Сравнить не с чем, — пояснил я. — Вот и хотел, чтобы специалист покопался и сказал, как быстро с ней можно справиться.

Зырянов кивнул и опять начал двигаться к беседке, где сидел Олег, привставший при виде гостя.

— Сделаем, но за отдельную плату, потому что услуги такого рода в договоре не указаны, а мне платить человеку придется, и немало. Так что денежку на свою блажь готовь, если не передумаешь, когда я цену озвучу. А то решишь, что мы тебя без штанов оставим, хех. Кстати, я чего пораньше-то приехал…

Зырянов выразительно замолчал.

— Два раза на Изнанку хотите сходить? — предположил я. — Но тут, Григорий Савельевич, такое дело, когда я на Изнанке, у Владика возникают проблемы с использованием магии. Приходится ориентироваться на его расписание, чтобы наши противники ничего не почуяли. Ну и сокращать там пребывание.

— Ограничиваем посещение Изнанки? — предложил он нахмурившись. — Но тебе же нужно из чего-то алхимию бодяжить?

— Короткие вылазки, — предложил Олег. — Для обычного набора должно хватить.

— Короткие… — вздохнул Зырянов. — Тут такое дело. На того, кто проводил аукцион, вышла лично Юлианна Прохорова. Если вы не в курсе, то это покупательница курточки, которую Илья сделал.

— Попробуешь тут быть не в курсе, если об этом вся женская половина группы говорит. Так что и слышал, и видел.

— Да, Дарье куртка тоже в душу запала, пару дней только о ней и говорила, — поморщился Зырянов. — Но я сейчас не об этом. Прохорова попросила аукциониста быть посредником для заказа. Она хочет штаны с такой же обработкой. По цене куртки.

— С какой такой же? — удивился я. — Такой же цвет нужен?

— Нет, такая же защита от магии, — неожиданно ответил Зырянов.

— В смысле? — удивился я.

— В смысле, на нее покушались, но не смогли пробить куртку. На самой куртке это тоже никак не отразилось. Выглядит как новая. Более того, девушка выяснила, что и к физическому урону куртка устойчива: пробить ножом ее невозможно. И знаешь, я втайне от Дарьи поэкспериментировал с ее рюкзаком, там та же самая история.

Я молча переваривал его слова, поскольку для меня такие свойства моих поделок оказались сюрпризом.

— Может, это свойство любой вещи из крыльев бархатницы? — предположил я.

— Рюкзак из обычной кожи, не изнаночной, — укоризненно ответил Зырянов. Мол, ты меня что за идиота держишь?

«Финалочка, хе-хе, сработала, — подал голос Песец. — Заклинание на финальную обработку готового изделия».

— А проверю-ка я свои чемоданы, — внезапно решил Олег.

И тут же направился в гараж, из которого так и не убрал чемоданы с артефактами после нашей последней поездки. Зырянов тут же сделал стойку и пошел за ним, пришлось идти и мне.

В гараже Дашкин отец сразу обратил внимание на доски и окна.

— Разбили, что ли? — удивился он. — И как только умудрились?

— А, это не сюда, — отмахнулся Олег. — На Изнанку. Думаем домик в порядок привести. Полы настелить, и все такое.

Параллельно он пытался воздействовать на чемодан-контейнер магией. Сначала слабенькими заклинаниями, потом все сильнее и сильнее, но те как будто соскальзывали с чемодана, не в силах произвести ни малейшего повреждения. Зырянов, с интересом на это глядевший, предложил свой кинжал, не преминув заметить:

— Зря вы эту ерунду с изнаночным домиком затеяли, Олег Васильевич. Я в перетаскивании тяжестей участвовать не собираюсь. Ни за какие дополнительные деньги. Опасно это.

— Мы вам и не предлагаем, Дмитрий Савельевич, — недовольно сказал Олег. — Как-то сами обходимся с доставкой. Половина досок уже там.

Зырянов на него вытаращился.

— Олег Васильевич, это же реально опасно. Я знаю, что на Изнанке строятся, но перетаскивают строй материалы в колонне, чтобы те, кто по бокам, могли защитить носильщиков.

— Что, на руках таскают? — удивился уже Олег.

— Когда как. Бывает, что и на руках бывает, что и на тачках. Но последнее, только если есть укатанная дорога. По бездорожью проще на руках. Да вы и сами это наверняка поняли.

Олег промолчал, хотя его наверняка подмывало сказать, что мы не идиоты переть все на себе. Он с силой тыкал острием в чемодан, кожа немного прогибалась, но на ней не оставалось даже следа.

— Тоже Илья делал? — заинтересовался Зырянов.

— Он, ага. Ну что я могу сказать, действительно результат устойчивый как к магии, так и к механическим повреждениям, — вынес вердикт Олег. — Странно, что мы сами этого не заметили раньше.

— И жаль, что я не заметил. Иначе отговорил бы вас от продажи точно. А теперь Прохорова не успокоится. Она ведь не только штаны хочет, но и сапоги или ботинки и перчатки.

— Обувь не делаю, — сразу пошел я в отказ.

«В модуле второго уровня есть, — обрадовал меня Песец. — Тебе до его взятия немного осталось. Одна-две вещицы».

— Проблема в том, что Прохорова — деваха увлекающаяся. Не получит желаемого, их СБ начнет тебя искать. Предварительно они уже выяснили, что курточка ни фига не контрабандная, нигде за границей ничего подобного не производится. Признаться, о такой одежде я тоже раньше не слышал.

— Твою мать! — не удержался Олег. — Нам только этого не хватало. Если они менталистов задействуют, выложит все и ваш аукционщик, и вы сами, Григорий Савельевич.

— До меня не так просто добраться, но если доберутся, то да, выпотрошат, — согласился Зырянов. — Так что лучше подать ваше согласие как желание заработать, чем как вынужденный ответ на шантаж.

На мой взгляд, для того, кто считает, что ему действительно что-то угрожает, Зырянов выглядел слишком спокойным, так что в большей степени и он, и аукционщик наверняка хотели заработать, чем избежать неприятностей. Не верилось мне в реальность угрозы: какой нормальный князь станет использовать свою СБ ради женской прихоти, да еще столь дорогостоящей? Поэтому вставал вопрос, стоит ли браться за работу. Я подумал и решил: стоит. Трат у нас много, и они только растут, а деньги девушка предлагает хорошие. Так что изготовление собственной куртки опять откладывается. Хотя ею можно заняться, пока будут обрабатываться крылья. Грех не иметь одежды с выявившимися свойствами. И себе сделаю, и Олегу.

— За обувь пока не возьмусь, — предупредил я, — только за одежду. Перчатки и штаны могу сделать, загвоздка в крыльях. Нет их у меня, ушли все.

Из тех ошметков, что у меня в стазисном ларе валялись с последнего раза, разве что перчатки можно было нормально выкроить, на штаны такое пускать — себя не уважать, на них четыре крыла нужно, чтобы куски были цельными и результат выглядел прилично.

— Купить можно, — предложил обрадовавшийся Зырянов.

— Качество не гарантирую, — покрутил я головой. — Я работаю со свежим сырьем, а там будет непонятно что.

Заклинания по улучшению кожи у меня были, но довольно специфические, не факт, что помогут подогнать крылья бархатницы под нужные свойства.

— Да мы бархатниц даже не каждый поход видим, — проворчал Зырянов. — А это лишнее время.

— Я все равно мгновенно не сошью ничего, — заметил я. — Крылья надо будет обработать, покрасить… Кстати, пожелания по цвету есть?

— Не обсуждали. Я вообще не был уверен, что ты согласишься, — признался Зырянов.

— У меня трат много, — ответил я. — Поэтому и согласился, а не потому, что угроз испугался. Неубедительны вы были, Григорий Савельевич. Мало чужой СБ боялись, так что я сразу заподозрил, что придумали.

— Чего сразу придумал? По СБ — это слова Прохоровой, — хохотнул он, ничуть не смутившись. — Но да, аукционщик — лицо неприкосновенное. Не рискнули бы его прохоровские в оборот брать ради шмотки. Разве что проследить могли, откуда новая придет.

— Это тоже в нашем положении опасно, — признал Олег.

— С крыльями что будем делать? — деловито поинтересовался Зырянов.

— Ловить бабочек, — предложил я. — А пока вы спросите про цвет и размеры и предупредите, что дело небыстрое.

— Размеры у меня есть, — спохватился Зырянов. — В запечатанном конверте выдали. Я даже, грешным делом, решил, что там какой следящий артефакт присунули, но нет — только листок с мерками. По цвету уточню.

Дядя активно сигнализировал, что ради такого случая можно слить информацию Зырянову про транспорт. Но я покрутил головой: бархатница — не самый сложный противник, а с появившимся у меня недавно умением использовать арбалет — еще и дистанционно досягаемый. Так что даже с двумя я справлюсь, причем так, что крылья не пострадают. А на большие группы просто не полезем.

В результате мы сделали короткую вылазку до речки, где я вытащил очередную нимфею и немного порыбачил, пообещав поделиться копченой рыбой с Зыряновым. Энтузиазма это ему не прибавило: головой он вертел постоянно, в надежде высмотреть хотя бы одну бабочку, но те не появлялись даже на горизонте. Распугивали их хищные флюиды, исходящие от Дашкиного отца.

Вернулся он расстроенный и тут же отбыл выяснять информацию по цвету штанов и договариваться со взломщиком. Мы же с Олегом загрузили остаток досок в машину и отвезли их до домика. Олег предлагал еще и окна запихнуть, но вместе с досками они не помещались или помешались, но уже без нас, так что решили их захватить в следующий раз.

После выгрузки мы прицельно покатались, и одну бабочку удалось добыть. Искать вторую времени не было, поэтому Олег предложил сгонять за ней утром до прихода Зырянова, заодно и окна отвезти. На том и порешили.

Глава 24

Заняться защитой кабинетов я не успел, потому что сначала обратил внимание на загоревшийся на теплице огонек.

«Это еще что?»

«Время подзарядки пришло, — невозмутимо пояснил Песец. — Энергия не берется из ниоткуда. Теоретически существовали практически вечные накопители, но они покупались отдельно и стоили целое состояние. Разумеется, такая ерунда, как теплица, их в комплекте не имела».

«Но мне-то сейчас они стоят только цену контейнера».

«Это если они найдутся в контейнерах. Их не так много выпускалось: и производство дорогое, и ингредиенты, а главное — потребность не столь высока. Так что подозреваю, что они уже канули в пучину веков. Безвозвратно канули. Разве что ты где откопаешь технологию изготовления. А пока только ручками заряжать».

Полезность теплицы я признавал — и овощи к столу, и травки в зелья, и все это на самообслуживании. Поэтому даже не задумываясь потратил полчаса на подзарядку, а уже потом сообразил, что можно было припрячь Олега, который очень уважал салаты из свежих овощей. Ничего, заправка не последняя, в следующий раз будет его очередь.

Я размял руки, собираясь наконец приступить к защите на кабинетах, и тут позвонил Федя и пригласил на встречу с отцом, причем в том же ресторане, где мы встречались с дядей Володей. Там не понравилось ни мне, ни Олегу, но это не могло быть причиной для отказа приехать, так что я вздохнул и отправился на встречу. Взял я машину, чтобы наверняка оставаться с ясной головой. Вот получу плату за штаны и куплю свою. Какую-нибудь мелкую, типа той же Дашкиной «Ласточки». Нужно будет глянуть, что взять. А то на Изнанке у меня есть личный транспорт, а тут — нет. Непорядок.

Хоть я и выехал сразу после звонка, но в ресторан прибыл позже Шишкиных. Они меня уже ждали. Тимофей Игнатьевич по обыкновению выглядел погруженным в собственные мысли, но при моем появлении очнулся и разулыбался, но к делу сразу не перешел, предложил выбрать блюда на ужин.

Я выбрал то же, что и в прошлый раз: оно хотя бы точно было съедобно. От предложенного вина отказался, сославшись на то, что я за рулем, и заказал ягодный морс.

Поскольку за столом ни о чем серьезном речи не шло, я позволил себе отвлечься на проверку Владика. Судя по пыхтенью и характерным выкрикам, он сейчас занимался любимым времяпрепровождением: резался в стрелялку на компе. Больше рядом с ним звуков не слышалось, так что дядя Володя уже либо уехал, либо не мешал сыну развлекаться. На всякий случай я оставил кузена фоном, но больше для тренировки, чем в надежде что-то услышать. Тренировки не только навыка, но и выдержки: звуки, доносившиеся от Владика, вызывали у меня отвращение, которое с трудом удавалось сдерживать. А сдерживать было обязательно, иначе Шишкины бы подумали, что мне не понравилась заказанная еда. Та была не очень, но не настолько, чтобы кривить морду.

Параллельно даже удавалось поддерживать разговор, довольно нейтральный. Шишкин-старший интересовался, как мне нравится место учебы, и немного рассказал о новостях из Горинска, не слишком важных и в большей степени забавных, чем серьезных.

Федя тоже делился новостями своими и Дашкиными. По последней он мимоходом доложил, что ее обхаживает какой-то старшекурсник из ее же университета.

— Агеев, наверное, — пытаясь казаться равнодушным, заметил я. — Из магов?

— Из магов, ага, — подтвердил Федя. — Сталкивались?

— Сталкивались. У меня остался его зуб в качестве трофея.

— Значит, не тот. У этого зубы все на месте.

— Агеевы не бедствуют, — вставил свое слово и Шишкин старший. — У них дети без зубов ходить не будут. В этом роду при необходимости тратятся на целителей без раздумий.

— Богатенький, значит, — скорее утверждающе, чем вопросительно сказал Федя.

— Богатенький, — с усмешкой подтвердил его папа. — Если бы ты дал себе труд ознакомиться со значимыми семьями Шелагинского княжества и все их запомнить, ты бы знал, что Агеевы входят в десятку, и имеют интересы не только в нашем княжестве, но и в соседних.

Федя принял виноватый вид и начал что-то пристально изучать в своей тарелке. Меня подмывало спросить, отвечает ли Дашка на агеевские ухаживания, но я оставил вопрос при себе, тем более что как раз в этот момент телефон Владика выдал столь резкий звук, что я удивился, как его выдерживает кузен. Хотя по его недовольному воплю стало понятно, что со стула он сверзился. Громкость ему, что ли, подправили?

— Да, мам, — недовольно сказал он. — … Нет, больше не падало. Может, эта карга что-то напутала, когда меняла блок, вот и сбоит.… Чего это не обзываться, если она накосячила?… Не забыл. — Он недовольно посопел, наверняка выслушивая увещевания матери. — Да не будет она нас слушать.… Завтра. Но там факультатив, поэтому не пойду.… Не хочу, потому что. На фига мне Основы магических дуэлей? Я не идиот с кем-то дуэлиться.… Что значит должен? Никому я ничего не должен.… Для проверки? Хм… А что за это получу?… Не, это не серьезно.… Да не наглею я. Хорошо, схожу и отчитаюсь, как себя вела магия. Все?

Я невольно посочувствовал тете Алле — своего сыночка она очень любила, а тот ее разве что терпел. И хамить опасался только деду, к авторитету которого сейчас воззвали. Не вижу иной причины, по которой Владик согласился потащиться в воскресенье на занятия, как то, что его мать пообещала пожаловаться деду. А тот и финансирование срежет, и квартиру отберет. Кстати, нужно будет завтра походить рядом с училищем, послушать, что там происходит на занятиях со столь интересным названием.

Основная часть ужина завершилась, и отец Феди наконец приступил к тому, ради чего просил меня прийти.

— Илья, наша семья тебе очень благодарна за все, что ты сделал для моего сына. С нашей стороны для рода Песцовых будет вечная скидка на наши услуги в пятьдесят процентов. На Вьюгиных она не распространяется, сразу подчеркну. Только для тебя и для твоего дяди. Это самое малое, что мы можем для тебя сделать. Ты всегда можешь рассчитывать на поддержку нашей семьи.

Предложение на самом деле было очень щедрое, при условии, что Шишкины, начиная заниматься профессиональной деятельностью, давали клятву, не давать даже бесплатных консультаций, не говоря уже о юридическом сопровождении. При этом Шишкин-старший давал понять, что я могу рассчитывать на любую помощь от их семьи, а не только юридическую, пусть в папочке, которую он мне вручил, лежал документ только на оказание юридической помощи со скидкой. Но помощь от всего рода Шишкиных, проживавших во многих городах Шелагинского княжества. И завизированная главой рода.

— Спасибо, Тимофей Игнатьевич, это очень щедрый дар. Я вам благодарен и за него, и за то, что вы мне очень помогли в свое время с отделением от Вьюгиных без полного ухода.

— Это Федина заслуга. Делал все он, от и до. Я только проверил, — перевел он сразу стрелки на сына. — Идея тоже была его. Он все думал, как тебе помочь можно в вашей непростой ситуации. Я рекомендовал Василию Дмитриевичу провериться у менталистов, но он моим советом пренебрег. Понимал, что получит на выходе, и не захотел получить скандал. Выбор его, но я не одобряю. Иногда скандал лучше, чем последствия его отсутствия.

Конечно, я себя уже не чувствовал частью рода Вьюгиных, но обсуждать внутренние их дела с кем бы то ни было все равно не хотел.

— Это их внутреннее дело, — сказал я с нажимом. — Я не в обиде на Вьюгиных. Все это в некотором роде дало мне хороший толчок к развитию. А главное — я могу теперь сам выбирать свое будущее.

Тут я немного покривил душой, потому что конкретно сейчас приходилось оглядываться на очень многое и многих, самыми серьезными из которых были не только Шелагины и Живетьевы, но и император, по поручению которого шло уничтожение целых княжеских семейств.

— Не хочешь обсуждать, понял, — сказал Шишкин-старший. — Что касается твоего будущего… С чего вдруг алхимия?

— Интересно, — ответил я.

Это действительно было так, и если бы не было постоянного цейтнота, то я получал бы даже удовольствие от того, что делаю. Если, конечно, не шла речь об одном и том же постоянном действии. Но в алхимии от рутины никуда не деться.

— Это довольно вредное занятие, — продолжил Шишкин.

— Я соблюдаю все правила безопасности. Реально вредных для здоровья при производстве не так много алхимических продуктов, я пока ни с одним не сталкивался.

— Федя говорил, что тебя хвалил главный княжеский алхимик. Это неплохая возможность.

— Было такое. Но я к нему не пойду.

Шишкин улыбнулся, считая мое высказывание одним из проявлений горячности юности.

— Алхимия имеет свои тонкости, которые тебе вряд ли передадут, если ты не войдешь в один из алхимических родов, а это условия куда хуже, чем идти под руку князя.

— Мне передали приличную базу. Надеюсь, ее хватит для самостоятельной деятельности.

— Даже так? Щедро. В таком случае, могу я оставить у тебя заказ?

И он вытащил из внутреннего кармана листочек со списком, из которого я мог сделать почти все. А что не мог — там речь шла о недостающих ингредиентах, а не о недостающих знаниях.

— В принципе могу сделать все, если это не срочно.

— А по цене?

— Первый раз для вас бесплатно.

— Нет, Илья, так дело не пойдет. Ты можешь не брать деньги за свою работу, но ингредиенты же не достаются тебе даром, — возмутился Шишкин. — Что бы ты о нас ни думал, грабежом мы заниматься не будем.

Говорить, что ингредиенты мне тоже достаются бесплатно, было нельзя, поэтому я прикинул и сказал:

— Хорошо, тогда для вас пятидесятипроцентная скидка от цены, которая указана сайте алхимической Гильдии. Тоже вечная.

Шишкин хмыкнул, возможно потому, что для него слова, не закрепленные в документе, ничего не значили. Тут уж извините, не готов я был к таким поворотам.

— Договорились, Илья. Хотя нам много не нужно. Так, чтобы было на всякий случай.

Честно говоря, я даже не понял, хотели ли они меня поддержать таким замысловатым образом или действительно нуждались в алхимии. Потому что список был небольшой, но включал не самые дешевые зелья. А до этого Шишкин аккуратно выяснил, насколько я пострадаю при изготовлении, и заказ оставил, только когда убедился, что на моем здоровье он не отразится.

— Как сделаю, созвонюсь и передам с Федей, — решил я. — Но у меня кое-чего не хватает, чтобы сделать весь комплект, поэтому по времени не сориентирую.

Я уже прикидывал, как аккуратней попрощаться и уйти, но тут как раз позвонил Зырянов:

— Илья, договорился я. Сегодня ночью жди гостей. Только сначала нужно перевести деньги.

Он назвал сумму, я прикинул свою финансовую состоятельность и поинтересовался:

— Наличными можно? Не хотелось бы трогать счет.

— Можно, почему нельзя? Тогда мне деньги занесешь. Адрес ты знаешь, я пока в Философском Камне.

— Но я не там. Минимум через полчаса появлюсь.

— То есть заднюю ты не дашь? — уточнил он.

— Разумеется, нет. Для меня эта проверка очень важна.

— Тогда я с ним договариваюсь под свою гарантию, — предложил Зырянов. — На это ночь норм будет?

— Замечательно. Мне расклад нужен, за сколько минут, что будет пройдено. Это реально?

— Вполне. В оплату входит. Отчет будет полный: то есть сколько минут на каждый контур уйдет. Считая ваш Туман, их три, так?

— Так. Но он — простенькое заклинание, закрывающее строительную площадку.

— Тем не менее его тоже нужно преодолеть. Все будет отражено в отчете. Жду с деньгами.

Я попрощался и посмотрел на Шишкиных.

— Мне очень жаль, но я вынужден вас покинуть. Срочное дело.

— Дела прежде всего, — покивал Шишкин-старший. — Рад, что у тебя все относительно хорошо.

Я попрощался и уехал, потому что мне не терпелось поговорить с Зыряновым. А перед этим требовалось еще заехать домой и забрать нужную сумму. Как я ни торопился, все равно не уложился в полчаса. Но я точность и не обещал. Поставил машину в гараж, взял деньги и отправился к Зырянову.

Дома я у него раньше не был, знал только адрес, поэтому осматривался с интересом. Небольшой, но симпатичный двухэтажный домик точно был отличным денежным вложением, хотя у меня зародилось подозрение, что Зырянов его приобрел, чтоб было проще за мной присматривать. Открыл он мне сам, хотя я определил еще две точки Жизни внутри. Возможно, одним из них был приглашенный специалист, а возможно, и оба. В любом случае Зырянов меня ни с кем не собирался знакомить.

— Договорились на сегодня? — уточнил я, вручая деньги.

— Да, на сегодня. Все в лучшем виде сделает. Определит, сколько времени потребуется на отключение вручную, и сколько — с помощью артефактов. Все данные получишь в распечатке. В том числе будут указаны слабые места и рекомендации по улучшению защиты. Полный набор, короче говоря, получишь за свои деньги. — Он подмигнул. — И проверка, и рекомендации.

— Примерно по времени когда?

— Как стемнеет, так и пойдет человек на дело, потому что в дневное время расценки другие, — пояснил Зырянов. — День при таких профессиях более опасен.

— Я хотел бы, чтобы вы позвонили, когда он закончит.

— Договорились, — легко согласился Зырянов.

Как мне показалось, ему не терпелось меня выставить. Боялся, что я засеку посторонних? Очень может быть. Нервировать Дашкиного отца я не стал, попрощался и ушел. Ждать.

В сложившихся обстоятельствах ставить дополнительную защиту не стоило — мало ли что потом придется менять, так что я отнес Олегу документ от Шишкиных на пожизненную скидку рода на юридические услуги, сообщил, что нас вот-вот начнут вскрывать, и отправился заниматься собственной курткой, которая стала куда актуальней, когда я узнал о дополнительных свойствах. Возможно, стоит сделать по жилету для меня и Олега для Изнанки — жилеты движения не сковывают, а туловище оказывается защищенным. Но это я решил отложить на потом, потому что на Изнанке опасностей было меньше, чем снаружи, а все детали для куртки были уже раскроены, оставалось только их собрать.

Дело это было достаточно небыстрое, и я провозился часа два, временами поглядывая в окно в ожидании темноты. Но темнота наступила, а заклинание по оповещению все не срабатывало, и я начал беспокоиться: если оно так легко отключается, то ценность его стремится к нулю. А ведь я возлагал на него такие надежды…

Примерно через час после наступления темноты позвонил Зырянов. Расстроился я здорово: если его спец все провернул так, что я не заметил, то защита у меня оставляет желать лучшего. А сигналка не работает вообще.

— Илья, тут такое дело, — на удивление смущенно сказал Зырянов. — Специалист застопорился на вашем Тумане, не может его пройти.

— Это же обычное строительное заклинание? — удивился я. — Сдается мне, Григорий Савельевич, что ваш специалист не так хорош, как вы мне пытались доказать, и точно не стоит тех денег, что я заплатил.

— Илья, это реально один из лучших специалистов. Может, у него как раз затык из-за того, что заклинание не защитное, а строительное?

Предположение я воспринял с изрядным скепсисом, потому что появилось подозрение, что меня просто развели на деньги. От кого-кого, а от Зырянова я такой подставы не ожидал.

— Возможно, Григорий Савельевич. Давайте я сниму это заклинание на полчаса и ваш специалист попробует вскрыть основную защиту. Но если он и там не продвинется, то, простите, я буду требовать возврата уплаченных денег.

— Справедливое требование. Я его поддерживаю. Снимешь сейчас?

— Сейчас.

Я активировал артефакт с иллюзией, а Строительный Туман, напротив, убрал и принялся ждать. Оповещающее заклинание наконец сработало, но я только на него не полагался и вышел из дома под набором заклинаний из ДРД: хотелось посмотреть на специалиста, приглашенного Зыряновым.

Как оказалось, сам он не удосужился нанести на себя даже простейшую защиту и сиял для меня во всем магическом спектре. Отнесся к делу он со всей ответственностью, и вокруг него на нашем газоне было разложено множество артефактов. Несмотря на это, во вскрытии моей защиты он не продвинулся ни на шаг. Пожалуй, если следующий взломщик будет такого же уровня, то при срабатывании сигналки я успею прибежать из академии…

Глава 25

Взломщик ковырялся еще пару часов, не желая признавать поражения, но так ничего и не выковырял. Я созвонился с Зыряновым, сказал, чтобы отзывал, и восстановил Строительный Туман, после чего пошел спать. А рано утром меня разбудил Олег, горевший желанием отвезти на Изнанку окна и поохотиться на бабочек.

Конечно, сразу мы не отправились. Сначала я сделал разминку и легко позавтракал. Прислушался к себе и выпил еще зелье бодрости, иначе реакции может не хватить. До оговоренного прихода Зырянова был еще час, поэтому на Изнанку мы переместились и окна в домик доставили. Теперь помещение внутри напоминало склад стройматериалов. Олег хмыкнул и невнятно пробормотал что надо хотя бы пол настелить, но, разумеется, не сейчас.

Я решил поехать к горной гряде, но не тем путем, что раньше. Попадутся бабочки — прекрасно, нет — так хоть на металл Изнанки проверки буду делать по дороге.

В результате нашлось и то, и другое. Но, увы, вместе: три бабочки кружили там, где должен был найтись металл Изнанки. Три для меня одного было многовато, а убивать их нужно было без магии и аккуратно, чтобы не повредить крылья. Но не бросать же плывущее в руки богатство?

— Олег, у тебя арбалета с собой нет?

— Зачем бы я его таскал?

— Мало ли… — расстроенно ответил я. — Значит так. Я делаю выстрел и ныряю в машину. Пока отъезжаю, ты перезаряжаешь арбалет. Как перезарядишь, останавливаюсь и опять стреляю. Если повезет, двух завалим, а третью добью так.

Не повезло. Первый раз бабочка дернулась, болт пролетел мимо ее головы, и бархатницы всей стаей ринулись на нас. Второй раз попадание было точным, как и третий. А последнюю бабочку пришлось строгать ломтиками, чтобы оставить крылья целыми, поскольку до головы клинком было не добраться.

В результате вместо двух нужных крыльев мы получили шесть, которые я забросил в транспорт, поручив Олегу соскребать пыльцу, а сам принялся разделывать тушки, получая нужные ингредиенты. Валялись бабочки на приличном расстоянии друг от друга, и стоило поторопиться, пока что-нибудь не решило, что моя добыча сойдет и ему. Замеченные нужные травки я тоже собирал. Для изготовления заказа Фединого отца набралось почти все, за последним ингредиентом следовало прокатиться до леса, именно там были нужные мне листья. Постепенно я дошел до места, где поиск указал наличие металла Изнанки, и сгреб проявившийся шарик.

К сожалению, он оказался один. Возможно, покатайся мы по Изнанке подольше, собрали бы побольше, но я предложил ехать к лесу и возвращаться, потому что скоро должен был подойти Зырянов. А до его прихода я могу заняться крыльями, потому что места они занимают слишком много, чтобы их вообще пытаться запихивать в стазисный ларь. А так — наварю бадью зелья и залью крылья раствором, чтобы обрабатывались…

— Предлагаю сегодня больше на Изнанку не ходить, — сказал Олег, когда мы возвращались к Проколу от леса где я набрал с приличным запасом нужных листьев — под них места в ларе хватит.

— Точно, сегодня же у Владика основы дуэлей, — вспомнил я. — Совсем из головы вылетело. Я вчера разговор его с тетей Аллой подслушал. Он не собирался идти, но она его накрутила. Мол, нужно проверить, как поведет себя магия. Он-то сам на Живетьеву грешил. Мол, косо пиявку поставила. Так что потащится сегодня на занятие. Я хочу рядом побродить, послушать, что там будут делать.

— То есть поедешь в город? Так Зырянову и скажем: не выспались, боимся, что поход будет травматичный, — мечтательно сказал Олег, поглаживая крыло бархатницы, которое на ощупь действительно было очень приятным.

— С Зыряновым нужно переговорить по поводу ночного визитера. Как-то он меня не впечатлил.

«Возможно, он не сталкивался с таким типом защиты? — предположил Песец. — Это во времена моего создания она считалась простеньким вариантом, причем, заметь, армейским, а не гражданским, а сейчас аналогов может не быть».

Слова Песца позволяли посмотреть на ситуацию с другой стороны: это не спец плохой, это защита крутая. Но впадать в эйфорию я не торопился, потому что стоит уверовать в собственную неуязвимость — и тебе сразу прилетит по голове.

Мы доехали до Прокола. Прежде чем его открывать и выходить из машины, я осмотрелся, но фортуна сегодня бабочек мне больше не отправила, посчитала, что и без того сегодня завалила дарами. Машину я убрал в контейнер, и мы вернулись на нашу сторону. Травки я забросил в стазисный ларь, а крылья сразу потащил в лабораторию, складывать их куда-то особого смысла не было — пока зелье будет остывать, я их как раз отчищу от всего лишнего.

Предоставив Олегу разбираться с Зыряновым лично, я отправился в лабораторию, чтобы не затягивать с изготовлением заказанных штанов, где убил кучу времени на приготовление раствора, а потом на чистку крыльев и укладывание их в огромную емкость.

Когда залил раствором крылья и тщательно его распределил, я распечатал конверт с присланными мерками. Не знаю, с чего Прохорова решила, что эти данные представляют какую-то тайну. Но ни я, ни Песец не обнаружили никаких следящих меток, значит, дело все-таки было не в них. Листок я придавил магнитом к столу, на котором буду раскраивать, хотя мерки запомнил, но контроль не помешает.

Зырянов так и не появился, поэтому я пошел заниматься рыбой, которую мы вчера повытаскивали из изнаночной речки. Речка наверняка была не единственной, и у нее наверняка было какое-то имя, вот только я его не знал, а называть абы как смысла не было — пока на исследованной территории речка была только одна. Эх, забуриться бы на Изнанку на недельку или хотя бы на пару дней… Но пока у Владика каникулы не наступят, это нереально.

Рыбы было много, поэтому я решил часть подвялить, а часть оставить на холодное копчение. Для этого рыбу сначала требовалось подготовить и оставить пропитываться на несколько дней. Но и на горячее копчение остались тушки, которые я натер специями и отправил в коптильню. Все извлеченные внутренности рассортировал на те, что используются в алхимии, и те, что никуда не идут. Последние уничтожил магией.

Решив, что дальше процесс обойдется без моего присутствия, я отправился выполнять заказ Фединого отца, к которому добавил немного Фейской Пыльцы бонусом — очень уж много у меня ее получилось, чувствую, Власов скоро решит, что столько не переварит, и откажется брать

То ли Зырянов опасался отвечать за своего взломщика, то ли проводил разбор полетов слишком долго, после чего банально проспал, но появился он только ближе к обеду, когда я уже подумывал поесть и отправляться в город. Причем планировал брать такси: нечего Грекову давать лишние зацепки. Хотя сегодня я никаких акций не планировал. Хотел побродить по центру и послушать Владика. Последнее Греков при всем желании не засечет.

— Григорий Савельевич, не успеваем уже на Изнанку, — после приветствия радостно сообщил ему Олег. — У Алкиного сыночка занятия с магией сегодня, неизвестно насколько затянутся.

— Может, тогда вечером? — предложил Зырянов. — Хотя бы ненадолго. Крылья-то нужны.

— Крылья мы уже добыли, — огорошил его Олег. — Когда окна отвозили.

— Отвозили? — зацепился за слово Зырянов.

— Ага, на дяде, — ответил я, костеря про себя родственника на все лады. — Он их тащил, пока я отбивался от бабочек. Оказывается, они хорошо приманиваются на пластиковые окна.

— Хмм… Может, там какой компонент их привлекает? — заинтересовался Зырянов. — Вы где заказывали?

Олег радостный, что пронесло, тут же притащил документы на окна, и Зырянов заснял данные организации. Проверять, наверное, будет, таская пластик на Изнанку. Если у него, конечно, был доступ к нелегальному Проколу, который находится недалеко от Горинска. Я склонялся к тому, что был, и отсюда следовало, что в Горинске Зырянов осел не просто так, а по конкретной причине. Как наверняка и Власов.

— То есть весь нужный материал в наличии? — уточнил Зырянов.

— В наличии и уже на первой стадии обработки, — торопливо ответил я, пока Олег не ляпнул, что у нас даже больше есть, чем необходимо. — Вопрос по цвету остается открытым.

— Прохорова хочет черные, — сказал Зырянов. — Так что, считай, этот вопрос закрыт. А вот со спецом по взлому защиты… Илья, откуда у тебя эти заклинания? Мужик утверждает, что даже близко не видел ничего подобного, и не знает, как подступиться, хотя проторчал у тебя долго, обычно его максимум — это пара минут. Он, кстати сказать, удивился, что такая защита наложена на такое убожество. Хм…

— Он видел дом без иллюзии, — ответил Олег.

— Олег Васильевич, ну мне-то вы не врите. Это сейчас у вас иллюзии нет, а тогда была. Ладно, осуждать не буду, идея здравая. Ни к чему к себе привлекать лишнее внимание. С оплатой специалисту что делать будем?

— Наверное, я погорячился вчера, сказав, что не заплачу, — ответил я. — Отработал-то он старательно, а я убедился в эффективности защиты. Возврата уплаченного не потребую.

— Заклинания оттуда же, откуда алхимия? — Я промолчал, но Зырянову мой ответ не был нужен. — Вариант, в нынешних реалиях невскрываемый. Специалист предлагает заплатить сам, с тем, чтобы он мог покопаться изнутри, предлагает хорошие деньги, но я не советую.

— Я и не собирался. Собственную безопасность менять на деньги глупо.

— Вот именно. — Зырянов похлопал меня по плечу. — Всегда был уверен, что из тебя выйдет толк. Вопрос с проверкой защиты считаем закрытым?

— Пока нет. Не хотелось бы, чтобы ваш человек трепался о том, что столкнулся с защитой, которую не смог вскрыть. Мало ли кто может посчитать это вызовом. Мне бы не хотелось паломничества специалистов такого рода к моему скромному жилищу.

— Да уж, скромному, — хмыкнул Зырянов. — Особенностью такого контракта является то, что все случившееся во время исполнения остается только между заказчиком и исполнителем. Это я тебе гарантирую. Теперь вопрос закрыт?

— Закрыт.

От коптильни доносился волшебный аромат, и Зырянов время от времени дергал носом и туда посматривал. Не пригласить его перекусить было бы невежливо. Олег среагировал раньше меня и поинтересовался:

— Григорий Савельевич, не хотите ли отведать то, что мы вчера притащили с Изнанки?

— Спрашиваете, Олег Васильевич, — воодушевленно согласился Зырянов. — Разумеется, хочу.

Столик мы накрыли в беседке. Я принес из дома вареную картошку, которую присыпал укропом и перемешал со сливочным маслом. Хранилось это в стазисном ларе, поэтому я набрал строго три порции, добавил овощных закусок и отнес в беседку. Олег уже вытащил пару бутылок холодного пива, и они с Зыряновым дегустировали рыбу из коптильни.

В этот раз видов было несколько, и определить, какой вкуснее, оказалось делом почти невозможным: в каждом варианте были свои плюсы. Но Олег и Зырянов честно старались, так честно, что я начал подозревать, что к моему возвращению из города они отдегустируют все под ноль.

Я глянул на часы и обнаружил, что занятие у Владика уже началось, а значит, мне было пора выезжать еще минут двадцать тому назад. Я вызвал такси и сказал:

— Я в город по делам.

После чего незаметно подсунул Олегу пару бутыльков антиалкогольного зелья, один из которых дядя тут же выпил, сообразив, что, если будет пьянее собутыльника, тот уж точно вытащит из него пару секретов.

Такси подъехало быстро, и пока мы двигались в центр Верейска, я пытался поймать звук со стороны кузена. Наконец пошли отдельные неразборчивые звуки, которые сменились столь же неразборчивыми восклицаниями. От этой мешанины у меня заболела голова, и я временно отключился, чтобы не перенапрягаться.

«Кстати, сегодня я смогу взять целительство?»

«Шутишь? Нет, конечно, — ответил Песец. — Завтра глянем. Может, и сможешь, а сегодня — точно нет».

«Жалко. Это бы сняло кучу проблем».

«У тебя как только снимается одна проблема, на ее место приходит десяток новых».

«Они не берутся ниоткуда, просто выясняется, что я о них не знал».

«Вот именно. Иногда незнание — благо. Сидел бы сейчас в беседке, пил сидр… Которым, кстати, уже пора заняться, — грозно напомнил симбионт. — Или ты меня решил кинуть?»

«И в мыслях не было. Вот после следующего целительского модуля и займусь».

«Все равно не раньше, чем завтра — вздохнул он. — И это не точно. Может, на послезавтра придется перенести. Сидр, конечно, важен, но, если у тебя мозги вскипят, тебе будет не до сидра».

С этим было не поспорить: мне не то что не до сидра, мне вообще ни до чего дела не будет. Зато тетя Алла порадуется, что проблемы с передачей энергии Владику закончатся. Радовать ее я не хотел, так что предпочел подождать день или два.

Поездка уже была близка к завершению, поэтому я опять рискнул настроиться на Владика и попал на самый конец вводной лекции, которая до меня доносилась словно издалека, но тем не менее была разборчива:

— Как вы поняли, наиболее эффективны смешанные техники. В ближнем бою это нанесение стихийных заклинаний на клинок и использование поражающих заклинаний всех школ. В дальнем бою — нанесение заклинаний на пули, дротики, болты, стрелы и тому подобное, совмещенное с поражающими заклинаниями. Про защитные заклинания тоже нельзя забывать, потому что размен трупов один к одному очень невыгоден, если один из этих трупов — ваш. Хе-хе. Так. Дуэльный кодекс я до вас донес. Основы ведения боя — тоже. Теперь разбиваетесь на пары, не сами, а по жребию, — и вперед, показывать, на что вы способны. Почему по жребию? Чтобы поучаствовали все. Не для того же вы пришли сюда в свой законный выходной, чтобы предаться отдыху, наблюдая, как бьются ваши товарищи?

Тяжелый вздох Владика я бы ни с чьим другим не перепутал. Кузен наверняка решил выполнить данное матери обещание наполовину: на занятие прийти, но активно в нем не участвовать. Но увы, не сложилось.

Дальше ничего членораздельного со стороны Владика не слышалось, комментировал чужие схватки кто угодно, только не он. Преподаватель, проводивший занятие, пояснял каждую схватку. Иногда во время ее, иногда только после окончания. Давал советы по развитию, сообщал, что именно нужно подтянуть и отработать. Но пару человек отправил восвояси, сказав, что пока им на его занятии делать нечего.

Такси остановилось, и я вышел, направившись в ближайший магазин с вещами Древних. Передача с занятия шла четкая, вещи говорились интересные, и я невольно пожалел, что не могу присутствовать там лично. Слушал я фоном, так что это не мешало разглядывать выставленные в магазине вещи. Впрочем, если пропущу что-то важное, Песец непременно на это укажет.

Наконец дошла очередь Владика и раздались усиленное пыхтенье и ругань сквозь зубы.

— Вьюгин, вас вообще не учили держать в руках оружие?

— Конечно, нет, — возмущенно ответил кузен. — У нас в Роду было разделение обязанностей. На мою долю приходилась исключительно магическая поддержка, а клинками махал двоюродный брат.

— И как? Хорошо махал? — ехидно спросил преподаватель.

— Какая разница? Его все равно из Рода турнули как бестолковую обузу.

— Боюсь даже представить, что из себя представлял ваш двоюродный брат, если вся надежда Рода только на вас.

— И не спрашивайте, — выдохнул Владик, не понявший сарказма. — Дурачок бесполезный, ни в чем от него толку не было. Дед в сердцах вообще из рода выставил, потом пожалел дурачка и позволил им отдельный род основать, боковую ветвь, чтобы уж совсем на улицу не выгонять.

— Вьюгин, ты ври да не завирайся, — раздался голос одного из моих бывших одноклассников. — Илья тебе фору по многим позициям даст. У него только кругов силы маловато, а фехтовальщик он классный.

— Классный фехтовальщик? — заинтересовался преподаватель. — И куда он поступил?

— На алхимию, — пренебрежительно бросил Владик. — Я ж говорил, дурачок он.

— С прискорбием вынужден с вами согласится. Классный фехтовальщик — и на алхимию? Действительно, что-то у него не то с головой. Но с такой родней это и неудивительно. Вьюгин, я категорически запрещаю вам приходить на свои занятия. Толку от этого не будет, только сами покалечитесь.

— Больно надо было, — совсем тихо пробормотал себе Владик под нос, громко же сказал: — Согласен, это не мое.

«Илья, артефакторика! — завопил мне в ухо Песец. — Вот он, родненький модуль первого уровня. Вот она, наша радость. Бери же его скорее в ручки, проверить надо, целый или нет».

Модуль был первого уровня и оказался совершенно целым. Можно сказать, как будто только вышел из-под печатного станка или на чем там Древние их делали. Я как-то спросил у Песца, но в этот слепок личности такие знания не попали.

Глава 26

Возможности использовать целительский модуль пришлось ждать целых два дня. Песец меня всячески уламывал сначала использовать артефакторику, упирая на то, что ее можно будет начинать качать на целых два дня раньше. Я на это ответил, что не успеваю качать то, что у меня есть, и что я слишком долго ждал возможности снять хотя бы один блок, чтобы остановиться на пороге.

Поэтому в среду утром, как только я открыл глаза, сразу принялся изучать все, что мне досталось с модулем, страшась, что самое важное получить не удалось. Но нет, возможность видеть чужие блоки, а также снимать свои и чужие при беглом просмотре нашлась. Я успокоенно выдохнул и стал изучать остальное. Полная диагностика теперь уже других — полезная штука, давала возможность видеть не только заболевания, но и блоки и маскирующие заклятья. Снятие отравлений всех видов тоже не было лишним и позволяло вывести токсины как с себя, так и с других. Присутствовали в наборе и такие полезные штуки, как определение типов маскирующих заклятий, умение видеть количество кругов силы как у себя, так и у других, и определение родства. Появились возможности влияния на пациента: целительский сон и целительский контроль поведения (последнее пыталась провернуть со мной тетя Алла на вокзале и, на мой взгляд, оно было совсем близко к ментальной магии, хотя Песец утверждал, что это не она). Ну и приятным бонусом оказалась средняя регенерация.

«Вообще, логично было бы сначала ставить построение блоков, — сказал я Песцу, — а уже потом — разрушение».

«С чего логично-то? — удивился он. — Ломать не строить, знаешь ли. Чтобы разрушить блок, нужно всего лишь распустить его ключевой узел, а вот чтобы блок установить, требуется серьезная работа. И знания. Ты вообще представляешь, сколько существует блоков, или считаешь, что их всего два типа и все на тебе использованы?»

«Как минимум есть еще противозачаточный блок и блок на магию», — припомнил я Шелагина и Огонькова.

«И это не предел. И принципы установок разных блоков — разные, а вот принцип разрушения — один».

Песец потирал лапы. Не потому что он был доволен своим выступлением, а потому что считал, что еще на шаг приблизился к изготовлению сидра моими руками. Во всяком случае, он уже взял с меня обещание собрать яблоки завтра. Почему не сегодня? Сегодня у меня был слишком насыщенный день: планировался Полигон и визит к Огонькову, которому предстояло стать первым пациентом, с которого я сниму блок. Конечно, Песец говорил, что на пациенте это никак не отразится, но сомнения у меня были, поэтому я хотел потренироваться на том, кто в случае чего сможет себя подлечить сам.

В академию я ушел до того, как Олег проснулся, поэтому испытать на нем новые знания по обнаружению блоков я не смог. В этот раз скрываться от караулившей меня Фурсовой я не стал, потому что огонек Жизни рядом с ней наверняка принадлежал Грабиной, на которую я собирался поставить Метку.

— Илья, привет! — сразу радостно завопила Фурсова, когда я появился из Тумана. — Ты сегодня на пробежку не ходил? Дарина, это мой одногруппник, Илья Песцов.

— Приятно познакомиться, Илья.

— И я рад познакомиться с такой красивой девушкой.

Мне даже врать не пришлось, поскольку я был действительно рад увидеть ее вживую и девушка была реально красивая. С Фурсовой они составляли контрастную пару: брюнетка против блондинки. Причем брюнетка мою одногруппницу уделывала по всем статьям.

— Мария мне говорила про соседку. Целительница, правильно? Признаться, удивлен, что слышал о вас только от нее. Такая девушка не могла остаться незамеченной в академии.

Со стороны Фурсовой прилетела волна недовольства, Грабина же поощрительно улыбнулась. Я улыбнулся в ответ, а затем просканировал появившимся сегодня заклинанием. В результате узнал, что Грабина — на редкость здоровая особь (еще бы она такой не была при выбранном пути магического развития) с десятью кругами силы и печатью личной клятвы. Причем все это было настолько хорошо видно, что я начал сомневаться, в том, что Зимин не увидел маскирующего заклинания на мне.

«У него сканирующее заклинание могло быть другого типа, — пояснил Песец. — Входящее в модуль — наиболее полное, но есть и частные случаи, когда сканирование нужно проводить на что-то определенное. Они выгодней тем, что при их использовании тратишь меньше энергии, а потому для потоковых исследований подходят больше. Какое заклинание использовал Зимин, мы не знаем».

По дороге болтали в основном мы с Грабиной, Фурсова пыталась пару раз вклиниться в нашу беседу, но это у нее получилось не слишком хорошо — похоже, мешало раздражение, которое она скрывала, но плохо. А вот с Грабиной мы почти договорились как-нибудь погулять в Верейске. То есть это она так решила, а я знал, что у меня всегда будет находиться занятие на выбранный ею день. Что характерно, она меня в гости не приглашала, в отличие от Фурсовой. Не хотела спугнуть или?..

На входе в академию, когда мы прощались, Грабина выглядела немного странно. О причине я догадался, когда отошел: я на автомате против нее использовал навыки Соблазнения. Угрызения совести я не испытывал. Напротив, обернулся, послал поплывшей Грабиной воздушный поцелуй и с чувством хорошо выполненной работы отправился в аудиторию, где пройдет лекция. Девушки же задержались у входа, и я не упустил возможности послушать, о чем они говорят. У меня даже выбор был, на кого настраиваться, потому что при прощании на Грабину я успел поставить Метку.

— Ну, и что это было? — прошипела Фурсова.

— А мальчик-то очень даже, — мечтательно сказала Грабина. — Вообще не поняла, чего ты так ерепенишься. Наверное, из-за того, что он на тебя не клюнул?

— С чего бы не клюнул? — еще злее прошипела Фурсова.

— Ты фактически это сама сказала Арине Ивановне. А ларчик-то просто открывался: ты не в его вкусе, — припечатала Грабина. — Ему нравятся брюнетки.

— Ты еще скажи: конкретная брюнетка.

— А что не так? — ехидно спросила Грабина. — Ты радуйся, что я всю работу за тебя сделаю. Еще пару встреч — и он точно поплывет…

Я невольно ухмыльнулся. Еще посмотрим, кто поплывет: на нее мои навыки действовали лучшим образом. Пообщайся мы пару часов — забыла бы не только о задании, но и о существовании самой Живетьевой.

— Прямо в твои загребущие ручки? Ну ты и сволочь. Песцов — мое задание, поняла?

— Провальное. Вы друг другу не нравитесь, а вот я — напротив, — Грабина почти мурлыкала от удовольствия. — Ты же не хотела с ним связываться, должна радоваться, что есть кому выполнить твою работу.

— Выслужиться хочешь?

— Разумеется, — и не подумала отказываться Дарина. — Арина Ивановна ценит тех, кто ей предан и делает все, чтобы выполнить личное поручение. В тебе она, похоже, разочаровалась…

— Ну-ну, посмотрим, — от металла, прозвучавшего в голосе Фурсовой, даже мне стало не по себе. — Арина Ивановна не просто так выбрала именно меня на эту роль.

Судя по тому, как через секунд десять до меня донеслось грабинское: «Вот сучка малолетняя», девушки расстались не лучшими подругами.

Буквально через полминуты в аудиторию влетела взбешенная Фурсова и, не обращая внимания на встрепенувшегося Бизунова, подсела ко мне. Странные существа девушки: самой не надо, но и другой не отдам.

— Не связывайся с Дариной. Она та еще тварь, прожует и выплюнет, — выпалила она.

Кажется, в рядах моих противников наступил раскол. И если это так, то нужно его углублять и усиливать: пока они грызутся между собой, друг другу будут постоянно мешать.

— А мне показалась очень приятной, — не согласился я, исключительно чтобы позлить Фурсову. Из нее и так чуть ли не летели искры, казалось, еще чуть-чуть — и вспыхнет как фейерверк. — Ты же ее так расхваливала.

— Я тогда не знала, что она из себя представляет. Внешность обманчива. Дарина умеет производить хорошее впечатление, но внутри она та еще гадина.

— Спасибо, буду знать. — Я одарил Фурсову улыбкой, от которой она застыла на месте.

Так, Соблазнение нужно отключать. Две невменяемые девицы под боком — это перебор.

Хорошо, что наконец пришел лектор. За первую половину лекции Фурсова пришла в себя и даже пересела на перерыве к Бизунову. Тот стал выглядеть, как будто победил меня в серьезном магическом поединке. Пусть радуется. Не говорить же ему, что Фурсова — не тот приз, за который я бы согласился драться. До обеда я удачно избегал общения как с Фурсовой, так и с Грабиной, метка которой несколько раз приближалась к месту проведения наших занятий, но поскольку я ее засекал издалека, пересечься нам ни разу не удалось, даже из академии пришлось уходить через боковой выход.

Дома я обнаружил Олега в кабинете, родственник продолжал систематизировать информацию о Живетьевых. Я его не стал отвлекать, прошелся по нему сканированием. Так, вот он блок, вот узел, нарушение которого блок позволит распустить, насколько я понимаю. Казалось бы — протяни руку и избавь дядю от многолетней проблемы, но я не торопился ни протягивать руку, ни его обнадеживать. Требовалась проверка на том, кто мне не столь дорог.

Так, где там Огоньков? Ага. Метка горит в определенном месте.

— Олег, нам бы в центр Верейска до поездки в Полигон добраться.

— Запросто. Меня опять Лихолетов просил подъехать.

— Мне кажется или он тебя опять собрался как-то использовать?

— В этот раз просто попросил показать примерный текст выступления на конференции, чтобы посмотреть, не затрагиваются ли ненужные темы, — ответил Олег. — Это недолго. В идеале я просто передам пару листиков лихолетовской секретарше и быстро сделаю ноги, пока меня опять к чему-нибудь не припахали. А тебе в центр зачем?

— Дело у меня там есть одно, — уклончиво ответил я, не желая обнадеживать дядю раньше времени.

— Модули новые появились? — предположил Олег.

— Не звонили, но в других магазинах очень может быть.

— Пообедаем и поедем. Но сначала ты глянь, что я накопал. В Шелагинском княжестве нет ни одного предприятия клана Живетьевых, но зато есть в Прохоровском. Там они отжали собственность небольшого рода артефакторов. Конкретно отжали: там на вывесках красуется герб Живетьевых.

— Предлагаешь туда наведаться?

— Для диверсий — прекрасное место: недалеко, находится в собственности Живетьевых, а не подмятых родов.

— На бывших собственников не подумают?

— Подозреваю, они под клятвой все. Со стороны Живетьевых было бы идиотизмом оставить их работать на своем предприятии без клятвы.

— Подумать надо.

— Я и не предлагаю прямо сейчас туда лезть. Просто место перспективное в плане расстояния, и вообще.

Олег фантазировал весь обед: очень уж ему хотелось причинить хоть минимальный вред Живетьевым. Но в мои планы это пока не вписывалось: я собирался устроить обвал блоков в Верейске — выяснить, у кого они еще могут стоять. А что касается ударов по Живетьевым, так первый должен быть нанесен в их главном логове. А уж потом расходиться, как круги на воде.

Пока мы обедали, я выстраивал план по сниманию блока с Огонькова. В идеале он не должен ничего заметить. Но разве маг, отрезанный от магии, может не заметить, когда она вернется? Это он в полной отключке должен быть. Значит, либо оглушение, либо целительский сон. В принципе ни то, ни то на здоровье не отражается, а оглушение у меня отработано лучше. С другой стороны, можно попрактиковаться в целительском сне, а если он не сработает, так у меня уже есть рабочий запасной вариант.

С Олегом мы договорились, что он будет ждать меня на стоянке Гильдии, а если я освобожусь раньше, то ему позвоню. Вариант пройтись по магазинам я не отвергал, хотя подозрение, что большие уровни будут искаться со сложностями, все крепло и крепло.

Олег меня высадил чуть раньше, там, где метка Огонькова была совсем близко. Определив, где находятся камеры и, соответственно, слепую для них зону, я ушел в Скрытность, а потом в Невидимость. Огоньков находился совсем рядом, оставалось только вскрыть дверь в его жилище — отмычки у меня были с собой. И я уже предвкушал, как опять буду с ними практиковаться.

Но увы, незадачливый целитель оказался не дома, а в баре. Причем сидел он там настолько давно, что ни Оглушение, ни Целительский сон не понадобились. В состоянии он был, прямо скажем, неадекватном, и приставал с жалобами к тому, кто соглашался его слушать. При этом он ни на миг не забывал, что он народный герой, и не проговаривался, что исцеления совершал кто-то другой. Возможно, в глубине души он уже уверовал сам в свою исключительность.

— Я же добра х-хотел, — говорил он своему собутыльнику, вцепившись ему в воротник. — Р-разве это с-справедливо?

— Где т-ты видел справедливость Витя? Ик. Нет ее, — убежденно вторил ему собеседник.

Они были увлечены друг другом и бутылкой, которая стояла между ними, поэтому я без опасений принялся изучать внутренний мир Огонькова. Несмотря на то что целителя знающий его врач характеризовал не с лучшей стороны, внутри у Огонькова все было в порядке, если не считать уродливого блока, запирающего магию.

— Если бы со мной была сила, я бы всех… — Огоньков окинул широким жестом весь бар. — Всех исцелил бы. В-веришь, нет?

— В-верю. — Собутыльник торжественно положил руку на плечо Огонькова. — Братан, тебе верю, как себе. Ты — человек, а не тварь дрожащая. Тебя не с-сломить никому.

— Н-никому, — торжественно подтвердил Огоньков и опрокинул стопку.

А я аккуратно поддел узел блокирующего блока и потянул на себя. Оказалось это проще простого, и вскоре целитель был опять при магии, а я — при недоумении, почему я так боялся это делать. В это время Огоньков доказывал своему «братану», что его не сломить и только отсутствие доступа к магии не позволяет ему развернуться и вылечить вообще всех в этом помещении.

— А в-вобще с-сложное это д-дело целит-т-тельство? — внезапно спросил собутыльник у Огонькова.

— С-спрашиваешь. Ик. Не каждому это дано. Будь при мне магия… — Огоньков встал и попытался принять горделивую позу, с чем у него возникли некоторые проблемы из-за отсутствия устойчивости. Одну руку он положил себе на грудь, а вторую направил на ближайшего мужичка, спокойно попивающего пиво из бокала и читающего новости на телефоне. — Мне бы ничего не с-стоило вот его полностью исцелить. П-просто так. Потому что могу, а у него печень не в порядке.

Это уже заработали сканирующие навыки, но Огоньков этого не понял и продолжал важно вещать:

— И сделал бы я это вот так.

Он отправил заклинание, похожее на Волну Исцеления в моем исполнении. Мужик от неожиданности уронил бокал на стол, по которому поползла лужа недопитого пива.

— Эй — сказал он, — вы чего?

— Н-не мешай, — махнул на него рукой Огоньков. — Я работаю, занимаюсь твоей печенью.

— Спасибо, но у меня нет денег на оплату услуг целителя.

— Б-бесплатно, — гордо сказал Огоньков. — Герой я или не герой?

— Герой, — немного неуверенно подтвердил мужичок, утративший свое пиво.

— М-могу я исцелять кого хочу?

— Можете.

— П-подходи по одному, — проорал Огоньков на пределе своих сил. — Ис-сцелять буду. И пусть н-никто не уйдет обиженным и б-больным.

Исцеляться у прилично нетрезвого целителя я бы не рискнул: мало ли что он вывернет не так — и получишь в результате совсем не то, на что нацелился. Но человеческая жажда халявы неистребима, поэтому к Огонькову выстроилась очередь страждущих, которым он сообщал диагноз после сканирования и приступал к исцелению. Опьянение вкупе с высокой нагрузкой сыграло свою роль и в процессе исцеления предпоследнего пациента Огоньков просто вырубился и упал бы, если бы его каким-то волшебным образом не подхватил не менее пьяный собутыльник, который уместил невменяемое тело на стул, а голову на стол, после чего заявил:

— Не м-мешайте. Г-герой спит. В-вос-станавливается.

Я завершил целительское воздействие на предпоследнего пациента и провел его же на последнего, чтобы довести дело до конца. Пусть деяние Огонькова будет масштабнее, чтобы он сам, проспавшись, удивился силе и эффекту своей магии.

Глава 27

Олега ждать не пришлось. Он сидел в машине и нетерпеливо постукивал по рулю. Обрадовался, когда я к нему подсел.

— Что-нибудь интересного нашел?

— О да, блок на магию. И уже снял.

— Чего? — вытаращился он на меня.

— Того самого, — кивнул я. — Изучил я следующий модуль целительства, но тебе не хотел говорить, пока не проверю. Просто на тебе тренироваться не хотелось. Да и вопрос встает, снимать ли все прямо сейчас.

— Снимать, однозначно, — обрадовался Олег и потер руки в предвкушении. — Держитесь, девочки, я иду со всем неизрасходованным либидо, накопленным за много лет.

Пришлось его немного остудить

— Проблема в том, что, если я сниму Пиявку, сирена в лице тети Аллы тут же вызовет Живетьеву, — пояснил я. — Вопрос, будут ли они ставить заново или уберут ненужную помеху радикально.

Олег задумчиво поскреб подбородок, перекосив рот на сторону.

— Одни проблемы от Алкиного сыночка, — недовольно сказал он. — Я не кровожаден, но вот относительно этих двух у меня временами возникают мысли тихонько их где-то прикопать. Изолировать бы их от нормальных людей… Так, ты же говорил, что с кого-то блок снял?

— С целителя, Огонькова. — Ему Живетьева лично недавно ставила.

— То есть она все равно явится. Мне сдается, что на меня она внимания не обратит, так что мне снимай, а себе и Вовке — погоди пока. Или нужно как-то обосновать, почему у тебя остались блоки, а у нас нет. Логично обосновать, чтобы подозрений не возникло. Или реально сделать так, чтобы Живетьевым было не до тебя. Или чтобы ты получил возможность ставить блоки.

Дядя фонтанировал идеями, но пока они мне казались не слишком осуществимыми. Особенно со ставить блоки: это мне нужно брать следующий уровень целительства. Качать все параллельно становилось все напряжней и напряжней. А еще, чем выше уровень, тем дольше он прокачивается, если это не делать совсем на пределе возможностей.

— Я хочу сегодня залезть в тот дом, где выход с Изнанки. Проверить, там ли Живетьева, возможно, послушать, что говорит. Внук ей должен доложить о случившемся

— Если совсем поздно, поди, спать будет? — предположил Олег. — Илья, опасно это.

— Находиться в постоянном неведении еще опаснее, — возразил я. — Поехали. Скоро оплаченное Вьюгиными время начнется.

Олегу моя идея не понравилась, и он пытался меня отговорить всю дорогу, причем не перестал это делать, даже когда мы вошли в Полигон. Только тем, что он меня отвлек, я могу объяснить, что не среагировал заранее на появление Шелагина и Грекова.

— О, — радостно сказал Греков, — на ловца и зверь бежит. Песцовы, у нас к вам дело, взаимовыгодное.

Я поздоровался и просканировал Шелагина. В результате последние сомнения отпали: он действительно оказался моим отцом. А еще на нем было два блока: противозачаточный и блок на либидо. Все, как предполагал Песец. Кроме того, прослеживались следы нескольких магических клятв.

«Не сняли противозачаточный, — заметил симбионт. — За столько лет он может напрочь лишить человека возможности иметь детей. Такие блоки надолго не ставят. Да и вообще никакие не ставят. Вредны они и для магии, и для здоровья».

«Можно подумать, те, кто ставили, беспокоились о здоровье Шелагина. Им нужно было, чтобы он внешне выглядел нормально, а на остальное пофиг».

— Илья, что ты молчишь? — спросил Шелагин. — Согласен обменять секрет на возможность бесплатного вечного посещения Полигона родом Песцовых дважды в неделю?

— С одним условием, — ответил я. — От вас он может быть передан только тем, в ком течет кровь Шелагиных.

Олег хмыкнул, оценив изящество формулировки. Греков же явно разозлился, решив, что таким образом я хочу его отстранить от секрета Полигона. Его я тоже просканировал, но на нем из постороннего была только одна клятва.

— Приемлемо, — согласился Шелагин. — Правда, тогда мне придется тренироваться в одиночку.

— Алексей Дмитриевич наверняка под клятвой верности вашему роду? — предположил я, больше для себя желая уточнить этот вопрос.

— Разумеется. Главы таких служб приносят личную клятву княжеской семье.

— Тогда он войдет в число допущенных, при условии, что никому не передаст, потому что это пойдет во вред вашему роду.

«Твоему уж тогда, — проворчал Песец. — Потому что выходит, что у Шелагиных других наследников нет».

«Нужно на младшего княжича глянуть», — не согласился я.

«А то ты не понимаешь, почему ждут его совершеннолетия…»

«Возможно, у него кругов Силы маловато?»

«Ну-ну…»

Морда Песца стала такой хитрой, как будто от результата действительно что-то зависело. Любые подозрения должны подтверждаться чем-то, иначе им из статуса подозрений никогда не выйти. Вероятность ошибки никто не отменял.

Шелагин решил, что ему одной клятвой больше, одной меньше — уже без разницы и дал такую клятву с оговоренным условием привлечения для тренировки под клятву одного человека, не имеющего шелагинской крови. После чего мне вручили официальную бумагу с обязательством предоставлять возможность бесплатного использования всех Полигонов шелагинского княжества дважды в неделю.

— У нас единая сеть, так что не получится взять два часа здесь, а потом поехать к другому полигону и взять два часа там, — ехидно сказал Греков.

— Времени у меня нет, Алексей Дмитриевич, разъезжать по разным Полигонам, — отрезал я. — А сейчас вы пытаетесь отгрызть кусок от нашего законного времени пребывания в одном из залов.

— Так пойдемте же! — радостно сказал Греков.

Временами он косился на Олега, не понимая, почему тот так спокойно отнесся к обмену тайны рода на возможность бесплатно тренироваться. А я отметил, что мне не предложили покопаться в сокровищнице с вещами Древних — один из вариантов, сгенерированных Грековым в том разговоре с Шелагиным. Ну да ладно, для меня сейчас намного важнее именно тренировки, а модули я и сам могу рано или поздно найти. Не факт, что у Шелагиных вообще что-то найдется из нужного мне.

Когда мы активировали систему защиты в отведенном зале, Шелагин сказал:

— Это не все, о чем мы хотели поговорить. Мы проверили все фамилии, которые ты называл. Почти все эти княжества перешли под руку императора.

— Я вас просил ни с кем не делиться, — напомнил я.

— Я и не делился. Я попросил аккуратно проверить. Ты поднял слишком серьезный вопрос, чтобы я мог его проигнорировать и чтобы им заниматься в одиночку.

— Кто еще задействован?

— Только Алексей Дмитриевич, как лицо ответственное, — ответил Шелагин. — И то только в поиске информации, без подробностей.

Как бы то ни было, похоже, пришло время сдать им часть информации. Хотя бы по Живетьевым, потому что если Шелагин с Грековым вляпаются, то потащат на тот свет и нас с дядей.

— А должен был никто, — заметил я. — Сначала — Алексей Дмитриевич, как лицо ответственное, потом — Павел Тимофеевич, как лицо заинтересованное, потом — Маргарита Григорьевна, супруга заинтересованного лица, потом — Эрнест Арсеньевич, как любовник супруги заинтересованного лица…

— Стоп! — выставил вперед руку Греков. — Откуда ты знаешь про княгиню и целителя?

— Это что, правда? — удивился Шелагин.

— У меня на уровне подозрений, но этот сопляк говорит так, как будто точно знает.

— Потому что я слышал его разговор с Живетьевой. Спит он с княгиней не из большой любви, а по бабушкиному расчету.

— Что за расчет?

— Мне они забыли сообщить. Но Живетьев говорил, что княгиня его достала, а бабушка требовала потерпеть, если он хочет заполучить княжество себе.

Шелагин с Грековым переглянулись.

— В каком смысле заполучить княжество себе?

— В прямом. Вообще, Живетьева мыслит более глобально, княжество ей нужно как стартовая точка для захвата Империи. Удобная стартовая точка в центре страны и с незарегистрированным Проколом.

— Ты и про Прокол знаешь?

— Важно, что про это знают Живетьевы. Остальные княжества в том списке, что я вам давал, Александр Павлович, уже принадлежат или будут принадлежать императору, Живетьевы за это получали свою косточку в виде собственности одного-двух жирных родов, которые включались в их состав тем или иным способом. Но она подумала и решила, что раз уж всю работу делает их клан, то и власть должна принадлежать им.

Шелагин с Грековым опять переглянулись.

— Так, — сказал Греков. — И каким образом ты все это выяснил? Сомневаюсь, что Живетьевы это обсуждают, не принимая мер предосторожности. Нам вот ни разу не удалось узнать, о чем они болтают наедине. Хотелось бы более серьезные доказательства, чем твои слова. Извини, но для меня они ничего не стоят.

Это было ожидаемо, но мне было чем ответить.

— Александр Павлович, а вы знаете, что на вас два целительских блока?

— Два чего? — вытаращился на меня Греков.

— Только не надо мне говорить, что вы это считаете сказками, Алексей Дмитриевич. Человек на вашей должности должен знать о блоках.

— Я знаю, что такое целительские блоки, — раздраженно сказал он. — Но с чего ты взял, что на Александре Павловиче они есть?

— Вы еще скажите, что Живетьев его неоднократно проверял и ничего не нашел, — ехидно сказал Олег. — Знаете, когда мы были у Зимина, он подтвердил наличие блоков на моем племяннике и мне только потому, что мы о них знали. Официально это, типа, сказки.

— Ваш племянник не ответил, с чего он взял, что на Александре Павловиче блоки, — напомнил Греков.

— Я их вижу. Один противозачаточный. Второй — на либидо. Так же как вижу, что на вас только одна клятва. Если бы их было больше, я бы не стал с вами откровенничать. Я бы вообще с вами не откровенничал. Ни с одним. — Я невольно бросил презрительный взгляд на Грекова. — Но мне одному с Живетьевыми не справиться, даже со всеми моими умениями. А они уже рассматривали вариант убрать Александра Павловича, он им мешает. Живетьева сказала терпеть до совершеннолетия младшего княжича, который не должен принимать реликвию при свидетелях. Так что что князю, что старшему княжичу отмерено жизни только до совершеннолетия младшего.

— Почему мы должны верить той ерунде, что ты несешь? — зло спросил Греков. — Заговор целителей — что может быть идиотичнее?

— Погоди, — остановил его Шелагин. — Илья, ты говорил, что видишь блоки. А снимать ты их можешь?

— Ты ему веришь? — не дал мне рта раскрыть Греков. — Только вдумайся, что он выдал: у тебя два блока, один противозачаточный, один — на либидо. Зачем два, они дублируют друг друга.

— Не совсем дублируют, — заметил уже зло я. — Первым был поставлен противозачаточный, но он пробился, как иногда бывает, если оба партнера — сильные маги, и тогда Живетьевы решили не рисковать и ставить блок на либидо, а первый просто не убрали.

— Чушь-то не неси, — презрительно бросил Греков. — Я лично Зимина возил к тебе новорожденному, он сказал, что шелагинской крови в тебе не капли.

— На мне стоит блок-пиявка, перекачивающий силу с моих четырнадцати кругов до семи Владика, — прорычал я ему в лицо, — блок на либидо и заклинание, маскирующее родство. Не факт, что Зимин последнего не видел. Каким бы независимым он ни считался, но его точно прижали блоком кого-то близкого.

Шелагин молчал, но взгляд его мне не нравился. Он мне не верил, но я ему в сыновья набиваться не собирался.

— Ходят такие слухи, — недоверчиво, но чуть спокойнее признал Греков. — То есть ты хочешь сказать, что тоже видишь блоки, но не можешь снять?

— Я могу снять, но тогда меня с какой-то вероятностью убьют.

— Ну да, Зимин не мог, а ты можешь, — с насмешкой сказал он.

— Вы в курсе, что Огонькову Живетьева поставила блок на магию?

— Есть такое, — признал Греков.

— Блока у него больше нет.

— Проверим.

— Проверяйте. И не болтайте, потому что это смертельно опасно не только для нас с дядей, но и для вашего начальника. И давайте наконец приступим к выполнению договора с моей стороны. Только конкретно вы, Алексей Дмитриевич, сейчас отвернетесь.

— Ну-ну, — скептически сказал он, но действительно отвернулся.

А я показал Шелагину, как вызывается панель управления и как на ней выбирается нужный режим, который зависит и от количества бойцов, и от необходимой сложности тренировки.

— В ожоговом отделении ты был? — неожиданно спросил Шелагин.

Врать не было ни смысла, ни необходимости.

— Я, и мазь там от меня.

— Зачем?

— Мне не жалко, у меня ее много получилось при прокачке алхимии.

— Нет. Зачем было так рисковать с ожоговым отделением?

— Это не ваше дело.

— Да нет, по всему получается, что мое.

— Ваше оно было восемнадцать лет назад, — резко ответил я. — А теперь мои дела вас не касаются, за исключением точки пересечения с Живетьевыми. После этого наши дороги разойдутся навсегда. На место вашего сына я не претендую, понятно?

После чего я сразу активировал режим тренировки, и Греков испуганно охнул, когда на нас поперла толпа изнаночных тварей. К его чести, испугался он не за себя, а за Шелагина и чуть ли не попытался его прикрыть, но вскоре понял, что это всего лишь режим тренировки, которая показалась ему довольно увлекательной, и единственное, о чем он пожалел в конце — что с этих тварей ничего нельзя получить, поскольку после смерти они исчезают.

— Давай в пятницу в это же время опять проведем совместную тренировку? — предложил Шелагин, когда мы выжали из тренировки все. Последний раз настройку проводил он лично, чтобы убедиться, что все запомнил.

— Нам бы поменьше пересекаться, — ответил я. — Потому что Живетьевы могут решить, что кто-то из нас лишний. Или вы хотите снять блоки?

— Это тоже.

Я повернулся и двумя короткими заклинаниями уничтожил связующие узлы. Блоки распались, но если после блока на либидо ничего не осталось, то противозачаточный блок оставил на ауре противное серое пятно, которое я не знал, как убрать.

— Чего хмуришься? — спросил Шелагин.

— У вас проблема, которую я не решу. Во всяком случае на нынешнем уровне. Блоки я снял, проверяйте. И да, если Живетьев спросит, после чего это началось, ответьте, что перехватили по кружечке пива в баре…

Я озвучил название заведения, в котором геройствовал Огоньков, и даже припомнил, чем он там напивался. Пусть целители изучают волшебные свойства местных алкогольных напитков, глядишь — и доизучаются до чего-то полезного. Или хотя бы сопьются в процессе экспериментов. Меня устроили бы оба варианта.

— Точно! — обрадовался Олег, — мне тоже нужно после тренировки там расслабиться. Назад машину ты поведешь. И Вовку туда же затащим. Идеальное прикрытие.

— Хорошо, — согласился Шелагин. — И все же в пятницу я предлагаю встретиться и обменяться информацией. Примерно в это же время, плюс-минус.

Держался он отстраненно, как будто для себя так и не решил, как относиться не только к принесенным мной новостям, но и ко мне самому.

— Посмотрим, — ответил я, понимая, что так легко не отделаюсь от ненужного мне общения. — Если мы приедем, забронируем зал.

Шелагин кивнул, соглашаясь и подтверждая, что это сможет узнать сам. Они с Грековым отошли, и я привычно использовал подслушивающее заклинание.

— Ты ему веришь? — спросил Шелагин.

— Как ни странно, да, — ответил Греков. — Слишком много непонятных мне случаев получают объяснение, если их уложить в эту схему. И я даже не могу сказать, что факты приходится притягивать за уши. В поглощенных княжествах во всех были целители из клана Живетьевых, даже если носили другие фамилии. А вот получили ли там что-то сами Живетьевы, я не проверял, но сделаю. И если это так… Короче, поехали в тот бар, напьемся, а потом проверим, слетел с тебя блок или нет. Если слетел, то то, что он говорил про Живетьевых, — точно правда. А то, о чем ты сейчас так судорожно размышляешь… Оно пока недоказуемо. Нужно искать независимого целителя. И идти к нему инкогнито. Здесь нужны четкие доказательства, а не просто слова.

— Живетьев мне никогда не нравился.

— Мне тоже, но он считается очень хорошим целителем. Но по всему выходит, что, хотя он подтверждал родство ребенка княгини, ваш брат вам вовсе и не брат. В общем, это все нужно обдумать и обмыть.

И они пошли обдумывать и обмывать, а я отмер и обратил внимание на дядю, который уже некоторое время пытался до меня достучаться.

— Илья, так что с моим блоком? — с надеждой спросил он.

И я решил, что за ширмой из Огонькова можно скрыть и таинственное пропадание блока у дяди. Главное — навестить нужный бар.

Глава 28

Сразу в бар мы не пошли — дали время Шелагину там отметиться и уйти. Олег предложил прошвырнуться по магазинам с вещичками Древних и поизучать их попристальней. Причем имело смысл зайти даже в тот магазин, в котором я оставил заявку на модули, потому что там могло появиться что-то интересное из того, о чем я пока не знал.

О том, что появились новинки, стало понятно в первом же магазине, в котором красовалась выставка ярких «монет» Древних, среди которых я углядел модули Огня третьего и пятого уровней. Цена у них была совсем не гуманная из-за яркой окраски «монеты», но я проверил, что модули живые, и оплатил.

Больше ни в том магазине, ни во втором, в который мы зашли, ничего интересного не встретилось. А вот в третьем, напротив, встретилось. Точнее, встретилась.

— Анюта? Какими судьбами? — радостно приветствовал Олег свою знакомую.

— Да вот приехала, чтобы сдать в центре княжества предметы с раскопок, — хмуро ответила девушка, явно не радуясь встрече. — А мне отказали.

— Отказали? Почему? — удивился Олег.

— Говорят, ничего интересного нет, — она теперь хмуро посмотрела уже на продавца, и тот поспешил оправдаться:

— Артефакты мы у вас взяли, а вот монеты и кирпичи Древних… Простите, но у нас ими все завалено, а те, что у вас представлены, в заказах ни разу не появлялись. Так что они у нас зависнут, и все.

— Ань, глянуть можно на твою добычу? Племянник коллекционирует всю эту ерунду по одному ему известной схеме. Может, мы чего-то заберем.

— Разве что из жалости. — Она стукнула кулаками друг о друга. — Все лето потратить — и ничего не заработать. И отказаться было нельзя, там такие санкции в договоре прописаны…

— Совсем ничего не заплатили? — сочувствующе уточнил Олег.

— Выкопанным по расценкам Гильдии. Причем, з-зар-раза, выбрал такое, что на сайте Гильдии стоит дороже, чем в магазинах. А в магазинах, вон, вообще не берут. Думала, хоть в Верейске сбагрю.

— Ань, ты не ответила, можно ли нам посмотреть? — терпеливо повторил вопрос Олег.

— Да смотрите сколько угодно. В багажнике.

Она дернула плечом, приглашая с ней пройти, и мы дружно вышли из магазина, так и не осмотрев новые поступления. Машина оказалась по образцу дядиной, хоть и не столь блестяще выглядящая, но мощная и вездеходная с огромным багажником, в котором сиротливо лежали кучка контейнеров и маленькие коробочки с Модулями, дисками и кристаллами.

«Модули берем все, — неожиданно сказал Песец. — И кристаллы тоже».

Но я и сам уже видел, что все модули в той или иной степени касались артефакторики. Причем не просто артефакторики, а военной. А значит, и на кристаллах была информация на эту тему.

«Похоже, ремонтная мастерская была — продолжал Песец, — поэтому контейнеры, кроме сейфа, смысла брать никакого — скорее всего, то, что там, потребует починки».

'Ну так я же будущий великий артефактор, — с сарказмом напомнил я. — Неужели не починю? И вдруг там летающее что?

«Летающее там есть. Но неисправное летающее экспериментальным путем не отремонтируешь. Взять можно про запас, но пока внутрь не лезть».

На дисках оказались фильмы про ремонт различных устройств, а также про инструменты и оборудование мастерской.

— Все возьму, — озвучил я решение.

— Не нужна мне благотворительность, — вспыхнула девушка и попыталась захлопнуть багажник.

— Ань, с чего ты взяла, что это благотворительность? — удивился Олег, в то время как я пытался удержать крышку багажника, пытающегося меня отрезать от того, что я уже считал своим.

— А то нет? — недовольно ответила она. — Никто брать не хочет, а ты собрался выкупить все?

— Не я, а племянник. А уж для чего ему это все нужно, знает только он. Кстати, вот конкретно эти диски, известно, для чего используются.

— Да? — заинтересовалась она. — И для чего же?

— Ты нам продаешь или нет?

— Сдается, Вьюгин, ты меня хочешь надуть… — проницательно заметила она, даже не подозревая, насколько права.

— Я, между прочим, не Вьюгин, а Песцов, — оскорбился дядя, выпятив грудь. И ему даже удалось выглядеть мужественно, поскольку регулярные тренировки со мной растрясли жирок, который пытался на нем задержаться после обильной и разнообразной еды.

— Да? Как интересно, но это не отменяет того, что ты меня собрался надуть. Если тебе известно, для чего это используется, то оно становится дороже в несколько раз.

Дядя скривился.

— Мы не настолько хотим их купить, чтобы переплачивать, — заметил я. — Могу ограничиться одними монетами.

— А, — махнула она рукой, — шут с вами. Но ты, Олежек, мне расскажешь, что это за диски и где они используются.

— Заметано, — обрадовался дядя, и если бы на его месте был Песец, то он непременно вильнул бы хвостом. Хвоста у дяди не было, но физиономия намекала, что ему уже есть с кем пойти в бар. — По расценкам Гильдии?

— По ним, — неохотно согласился Анна. — Хотя мне упорно кажется, что вы меня обжуливаете.

— Мы? Тебя? — сделал честное лицо Олег. — Мы тебе платим больше, чем ты рассчитывала выручить. Кроме того, я обещаю интересный рассказ в непростом баре.

— Чем это он непростой? — недоверчиво спросила она.

— Говорят, там случаются чудеса, — подмигнул ей дядя Олег и взял под руку.

Руку она выдернула.

— Ты мне зубы не заговаривай. Сначала расчет — а уже потом рассказ в баре.

— Илья?

— Посчитать надо, — солидно ответил я и принялся подводить итоговую сумму, сверяясь с каталогом Гильдии.

Когда я вывел итог, жаба охнула и заявила, что те же модули я мог бы купить дешевле, но хомяк ей возражал, что такие — вообще редкость и не факт, что они еще где-то попадутся. Вставил свое веское слово и Песец, заявив, что модули точно мне пригодятся. Не в ближайшее время, конечно, но через год-два к ним можно будет обратиться. А ломанные вещи могут быть использованы как источник запчастей.

Налички хватило, и собственность Анны сменила владельца и место хранения с багажника ее машины на багажник дядиной. После чего я сказал:

— Тогда я домой?

— Да-да, езжай, — отмахнулся дядя. — Если что, я такси вызову.

Но по его виду уже было понятно, что в Философский Камень сегодня не вернется, потому что снимет номер в гостинице. Что ж, он человек взрослый, знает, что делает, главное — чтобы в баре отметился.

— Вы в тот бар? — все же решил я напомнить.

— Разумеется.

Дядя дал понять, что мозги у него сейчас работают не только в одном направлении, и о безопасности он не забывает.

Я попрощался и уехал, прикидывая по времени, не отправиться ли мне на Изнанку прямо сейчас. Транспорт там давал некоторую защиту, но до того, как я в него заберусь и после того, как я из него выйду, я буду в достаточной степени уязвим. Хотя зелье Ночного видения дает возможность заметить опасность, но я неоднократно встречал мнение, что на Изнанку по ночам лучше не соваться: больше Тварей вообще и выше процент очень опасных тварей в частности.

Но Изнанка низкоуровневая, а добраться до Живетьевых именно сегодня казалось необходимым, так что я решил рискнуть и выйти на дело, когда стемнеет. А до этого заняться чем-то полезным.

Штаны для Прохоровой делать было еще рано — материал не был готов, но своей курткой заняться стоило, особенно после интересных свойств, которые проявились на княжне при «полевых испытаниях». В принципе, у меня было готово почти все и даже местами уже собрано. Оставалось собрать полностью и навести «финалочку», чем я и занялся. Не «финалочкой», конечно, до нее еще работать и работать, поэтому я продолжал собирать детали в единое целое до того, как на улице начало смеркаться.

После этого я все отложил и отправился в Прокол. В этот раз я выходил куда осторожней, чем раньше, а зелье Ночного Видение использовал заранее. Конечно, у меня было в арсенале аналогичное заклинание, но его нужно будет обновлять, а энергия понадобится для более серьезных дел.

Около выхода тварей не было, поэтому я быстро извлек транспорт из контейнера, вставил на место заполненный накопитель и поехал ко второму известному мне Проколу на этом уровне. Там пришлось немного подождать, наблюдая за ночной жизнью на Изнанке, которая была куда оживленней дневной.

«Ты, главное, транспорт не забудь упаковать в контейнер, — неожиданно сказал Песец, — а то после вытаскивания управляющей пластины пропадает и защита, транспорт становится уязвимым, и ты после возвращения можешь найти груду покореженного металла».

Я посмотрел на дом, рядом с которым сейчас стояла машина. Придется добавить еще действие по запихиванию контейнера под защиту домика. Не таскать же с собой контейнер? Да, его твари Изнанки не проковыряют, но могут уволочь.

Темнота уже сгустилась достаточно для того, чтобы сделать попытку перейти на другую сторону, поэтому я внимательно осмотрелся, дезактивировал машину и отнес контейнер в дом, после чего использовал запланированный набор заклинаний и открыл Портал.

Собаки там уже вовсю гуляли и заволновались, почувствовав Изнанку. Портал я закрыл, но они все равно устремились в место, откуда шли странные запахи. В этот раз собак было больше, чем я заметил в прошлый раз. Надеюсь, запахи рассеются в достаточной степени, когда я буду возвращаться, и на месте Прокола мне не придется разбираться еще и с собаками.

Я проверил метку Живетьевой — Арина Ивановна была тут. Настроившись на прослушку, я оказался разочарован, потому что она ни с кем не говорила. Но прослушку я оставил и тихо двинулся к входным дверям.

Ага, камера направлена на пространство перед ней. Я повесил прямо перед камерой иллюзию картинки, которая должна считываться, если ничего не происходит, после чего открыл дверь и попал в логово врага. Охранная система была, как мне сразу удалось определить, но она не работала. Возможно, ее вообще не включают, ограничиваются тем набором на ограде.

Дом не пустовал. Точек Жизни заклинание показало много, приходилось идти осторожно, чтобы на меня никто не наткнулся. Я предполагал, что на первом этаже интересных помещений для меня нет, поэтому даже осматривать его не стал, сразу поднялся на второй, где была Живетьева и еще несколько человек.

На втором этаже камер не было, в отличие от первого. Значит, владельцы беспокоились о собственной приватности. Мне это было на руку, поскольку уменьшало траты энергии на открывание дверей.

Соваться в комнаты, где кто-то был, я не стал, а вот по остальным прошелся, открывая дверь и тут же ее закрывая. Меня интересовали рабочие помещения, а не личные. Хотя в личных тоже можно было найти что-то интересное, но я подозревал, что время у меня ограничено, и не хотел задерживаться надолго в этом доме.

Звонок телефона Живетьевой заставил меня застыть на месте.

— Слушаю тебя, Эрни. Ты чего так поздно?… Что значит мой блок слетел? Ерунду не говори, мои блоки еще ни разу не слетали.… И у Огонькова, и у княжича? Ты уверен?… Так. А теперь подробнее.… Угу.… Угу.… Угу. — Каждое «угу» было все мрачнее и мрачнее. — Не паникуй раньше времени. Похоже, напиток повлиял. Что пили, не выяснил?… Это плохо. Вот что, смысла подрываться сегодня я не вижу, завтра прилечу. Ты с утра выкупишь все спиртное в баре. Вообще все, что было на вечер этого дня, понял? Нужно будет, чтобы алхимики глянули. Хотя у нас, конечно, те еще алхимики, но мало ли…… Разумеется, завтра же все блоки верну и будем наблюдать.… Не хотелось бы.… Разумеется, я этого не могу исключить. Те же Ведищевы — твари еще те, сыграть против нас их заставлять не надо.… И есть вероятность, что с младшего Шелагина ничего не слетело. Ты же его не видел, судишь по косвенным данным.… Что значит зачем? Работа на репутацию.… Прекращай истерить.… Не вижу проблемы. Все. Пока.

Она отключилась и пробормотала:

— Боже мой, на кого я оставлю род с такими наследничками? Один — идиот, другой — трус, третий — с головой не дружит. А те, у кого все нормально, — слабосилки.

После этого она замолчала и выдавала свои размышления лишь отдельными междометиями. Поскольку мне, чтобы ее слушать, не было необходимости стоять на месте, то я продолжил проверять комнаты на этаже. Моих умений вполне хватало, чтобы открывать двери и закрывать их за собой. Попытка найти дополнительно защищенную комнату провалилась — такой здесь не было. Потрясающая беспечность в отношении безопасности. Тайников, укрытых магией, тоже не находилось ни в одной комнате.

Наконец поиски увенчались успехом: в одной из комнат я как раз и обнаружил искомое. С тяжеловесными старомодными столом и шкафами и вполне себе современными компьютером и сейфом. К последнему после проверки кабинета на тайники и ловушки, я и направился, не забыв запереть за собой дверь. И вот тут меня ожидал настоящий облом. Кроме обычной защиты, на сейфе стояла магическая, к которой я с ходу подобрать ключик не мог.

«Бери его с собой, — неожиданно предложил Песец. — Дома в спокойной обстановке вскроешь».

Сейф не был вмурован в стену, только прикреплен к полу. От пола я его отдеру, но вот подниму вряд ли. Не говоря уже о том, чтобы тащить его по коридорам на выход. Это я и сказал Песцу.

— Ты мыслишь, как обычный взломщик без магии. — Песец воздел глаза к небу. — У тебя есть магия Пространства. Обнимаешь сейф и перемещаешься с ним. Недалеко, конечно. Зато можешь это проделать несколько раз, закрывая и себя, и предмет от охраняющих собак'.

Идея была интересной. Сейф от пола я отделил, ничего не потревожив, а потом с ним в обнимку переместился наружу. Но этого мне показалось мало. Я укрыл его набором заклинаний и вернулся в кабинет, после чего переместился еще несколько раз с системным блоком, столом и шкафами. Подумал и забрал еще монитор. Картину на стене я решил не брать, чтобы окончательно не расстраивать Живетьеву. С точки зрения взломщика, данное полотно не представляло ценности, как и с точки зрения искусства — сомневаюсь, что в юности Арина Ивановна была столь хороша, как изобразил изрядно польстивший ей художник.

Жрали эти действия магию со свистом, но и восполнение хорошо шло со следующим уровнем медитации, к которой мне пришлось прибегнуть еще дважды. Постепенно я переместил всю эту кучу барахла к месту Прокола, рядом с которым собак уже не было. Восстановился медитацией в очередной раз. Открыл Прокол и попытался переместить в него сейф. Увы, сейф оказался не на Изнанке, а с другой стороны портала. Похоже, магией Пространства его в нужное место не переместить. Я быстро схлопнул Прокол, к которому опять стали собираться собаки, и задумался. Требовался совершенно другой подход, но какой?

Вот я сижу на куче ворованной мебели, но не могу с ней продвинуться дальше, потому что она для меня неподъемная, но нужная — там наверняка найдется что-нибудь, изобличающее Живетьевых. Но у меня есть что? Правильно, контейнер. Я оттащил вещи чуть дальше от планируемого перехода и по максимуму замаскировал, после чего перешел на Изнанку, где недолго задержался, активируя машину. Тварей поблизости не наблюдалось, что радовало.

Пластину я оставил в машине, а вот контейнер забрал и перешел к дому Живетьевых, опять взбудоражив собак. Но пока они обнюхивали привлекшее их место, я без запаха и звука для них отправлял все взятое у Живетьевых в контейнер. Вовремя вспомнил об иллюзии перед камерой и развеял ее.

Стоило собакам чуть отвлечься, как я опять перешел на Изнанку. В этот раз неподалеку оказалась стая клювоголовых змей, которые рванули ко мне с такой скоростью, что я еле успел укрыться в машине. Активировав там всю защиту, я поехал к нашему Проколу, радуясь, что удалось все, что запланировал, и даже больше.

«Кстати, можешь проверить, нет ли на том, что я утащил, Маячков или Меток?»

«Конечно, нет, иначе я бы тебе сразу сказал, чтобы у тебя была возможность оставить добычу на Изнанке и не спалиться».

Всю мебель из контейнера я вывалил в коптильне, ничуть не беспокоясь о сохранности, после чего упаковал машину, закрыл Прокол и облегченно выдохнул. Все же нервная работа у диверсантов. Нужно срочно чем-нибудь заесть.

«И запить, — с намеком сказал Песец. — Например, сидром».

Глава 29

Олег ожидаемо не вернулся на ночь, но сообщение часа в три отправил. Лаконичное такое: «Все в порядке». Но при этом многозначительно, поскольку относилось сразу к нескольким пунктам: и к самочувствию, и к отношениям с противоположным полом, и к функционированию организма.

Утром первым делом я залез в новости, но там была тишина. Либо Живетьевы еще не обнаружили кражу, либо решили оставить происшествие внутри рода, чтобы не ронять собственный престиж. Мол, как же так, такой сильный род — и вдруг не смогли ничего противопоставить банальному грабежу.

Метку самой Живетьевой я проверил, но она была далеко за пределами моей карты. Даже если она собиралась сюда, то пока еще не прибыла. А вот с мебелью нужно было что-то делать, поскольку на коптильне дополнительной защиты в отличие от дома не было. Поэтому время, оставшееся после утренней тренировки, я потратил на то, чтобы расставить стол, шкафы, сейф и компьютер в кабинете Олега, который не так давно сетовал, что не может работать, когда ноут должен стоять на лабораторном столе. Теперь у него было куда что поставить: стол от Живетьевых был солидным широким и с большим количеством ящиков, которые еще предстоит проверить. Защиту на кабинет я тоже поставил как третью линию обороны от возможных грабителей. Как показала практика, защиты только на ограде недостаточно. Можно сказать, Живетьевы личным примером преподнесли мне жизненный урок, который я не собирался игнорировать.

Компьютер я включил, но он ожидаемо затребовал пароль, которого я не знал, так что завтракать я пошел, ничуть не продвинувшись в изучении целительских тайн. По-хорошему, сегодня бы на учебу не идти, но это может привлечь ненужное внимание. Заканчивал я завтрак чашечкой кофе и под нее решил прослушать Грабину с Фурсовой, которые были недалеко от меня и рядом друг с другом.

— Мне он тоже звонил, — недовольно сказала Фурсова. — Интересовался, точно ли у тебя было дежурство в академии и не могла ли ты куда уехать в районе обеда. Очень был разочарован, что в это время я сидела с тобой.

— Вот козел, — сказала Грабина. — Хочет на меня повесить.

— Что повесить? — оживилась Фурсова.

— Не знаю. Но звонил он не просто так. Подозреваю, не будь у меня алиби на это время, что-то да предъявил.

— Он меня еще про какой-то бар спрашивал. Название не запомнила. Я в Верейске не слишком хорошо ориентируюсь.

— Про бар? — задумалась Грабова. — Точно что-то случилось в баре.

Она явно полезла в сеть, сделал это же и я и убедился, что подвигу Огонькова уделено достаточно внимания. Количество вылеченных им пациентом росло с каждой новой статьей. А их было немало.

— Хм… — сказала Фурсова, которая похоже, занималась тем же, чем и мы с ее соседкой. — Похоже, все дело в этом придурке Огонькове. Неужели Живетьев заподозрил, что ты ему помогала?

— Там вряд ли было столько пациентов, чтобы он не справился в одиночку, — скептически сказала Грабина. — А название бара точно то же?

— Фиг его знает, — честно призналась Фурсова. — Я не запомнила. Но других скандалов с целителями в барах ведь не было?

— Если и было, то о них ни строчки… — задумчиво протянула Грабина. — Ладно, нам пора, если мы хотим пересечься с Песцовым.

— Я хочу, — с нажимом сказала Фурсова. — А ты, если продолжишь в том же духе, будешь отвечать Живетьеву, почему соврала сама и заставила соврать меня.

— Ну ты и сука.

— От суки слышу. Не лезь к моему Песцову, поняла? Каждый должен заниматься своим делом.

— Вот ты как заговорила, — прошипела Грабина. — Напомнить тебе, кто ныл, что он не хочет к Песцову даже близко подходить? А кто ныл, что будет играть на ревности? И нет, шантажировать меня не выйдет: я разговоры с тобой пишу, милая моя.

— Да пошла ты!..

Фурсова так грязно выругалась, что я удивился, поскольку не подозревал у нее таких глубоких познаний в ненормативной лексике. Слушать я перестал, поскольку выяснил главное: они не в курсе ни случившегося вечером, ни случившегося ночью. А как они там друг друга называют, мне без разницы. Пусть хоть вообще друг другу волосы повыдирают, лишь бы ко мне не лезли.

Общаться с ними никакого желания не было, так что до проходной я дошел в скрытности, а дорогу до академии преодолел легким бегом, так что догнать меня неподготовленной девице было совсем без шансов. А вот от Живетьева увернуться не удалось. Он караулил у входа в академию и прошелся по мне жадным взглядом, сразу начиная сканирование. Увиденное его настолько успокоило, что появившееся на лице облегчение трудно было не заметить. Делать вид, что его не вижу, я не стал, вежливо поздоровался, и он даже что-то буркнул в ответ, после чего достал телефон и начал кому-то названивать.

Я же прошел в академию, притворившись, что мне ничуть не интересно, кому это он там названивает. Но поскольку была вероятность, что он связывается с бабкой, то я отошел на такое расстояние, чтобы его видеть, и врубил заклинание прослушки.

— Кого-кого ты ждешь? Он вот только мимо меня прошел. Дарина, не беси меня, а то я уже уверился, что ты боишься со мной встретиться. Вопрос по твоему профилю. Блин, какой-какой. Если бы это был телефонный разговор, я бы не тащился сюда с утра пораньше. Давай руки в ноги — и в академию, поняла?

Поскольку для человека, чей родовой особняк ночью обнесли, Живетьев выглядел слишком спокойным, то я решил, что его любимая бабушка в кабинет пока не заглядывала. В самом деле, что ей там могло понадобиться с утра пораньше?

Первым занятием у нас стояли основы информатики. На мой взгляд, почти бесполезный предмет, поскольку там давали всего лишь навыки по работе с общеизвестными программами. Правда, в перечень входила и одна алхимическая, по расчету граммовок ингредиентов в зависимости от их качества, но мне она тоже была не слишком полезна из-за специфики получения мной знаний.

На занятии скучал не только я, но и одногруппники, и преподаватель, который постоянно выходил из кабинета по разным поводам. Конечно, старшекурсники говорили, что зачет он ставит всем, кто регулярно ходит на его занятия, но кроме зачета хотелось бы получить хотя бы минимальные знания по предмету. Или минимальную пользу от посещения занятий.

Я уже хотел было опять уйти в медитацию, когда преподаватель в очередной раз вышел из аудитории, но внезапно Шмаков воскликнул:

— Ого, ну и дела. Видели?

— Ты о чем? — лениво поинтересовалась Фурсова.

— Грабанули столичную резиденцию Живетьевых.

— Врешь!

— С чего вдруг? Вон пишут, что глава Рода требует найти и покарать.

— Можно подумать, она сама этого не может сделать, — скептически сказала Фурсова. — Слепок ауры взять — и вуаля, грабителя нет, есть труп.

— Ты прям как будто не о целительнице говоришь, а о главе какого-нибудь рода, промышляющего черными ритуалами, — поежился Темников.

— Целители промышляют светлыми, но суть от этого не меняется, — хохотнул Шмаков. — Паш, Маше лучше знать: их род входит в клан Живетьевых.

Взгляд, который бросила на поклонника Фурсова, был далек от одобрительного. А ведь парень столько работы проделал, чтобы выяснить тщательно скрываемую ею информацию.

— Интересно тогда, что она тут делает? — мечтательно поинтересовалась Уфимцева. — Княжеский целитель неженат и как раз из Живетьевых… Неужели?..

— Господи, какой бред у тебя в голове, — зло ответила Фурсова. — Мы вообще-то ограбление Живетьевых обсуждали, и я сказала, что это невозможно. Там лучшая защита в княжестве и особые собаки.

— Чем особые? — заинтересовался я.

— Во-первых, импринтингом. Как только они глаза открывают, сразу запечатлевают хозяина. Их невозможно ни продать, ни подарить. Они очень умные. И у них уникальный нюх.

— Сказки, — пренебрежительно бросил Бизунов.

Поскольку я сталкивался с собачками лично, мог бы подтвердить, что и нюх у них уникальный, и слух. Вообще, такую собачку неплохо было бы иметь у себя. Или даже пару…

— Может, и сказки, — покладисто согласилась Фурсова и улыбнулась ему. — Я в особняке Живетьевых ни разу не была, и там, где этих собак выращивают, — тоже.

— А где их выращивают? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно незаинтересованнее.

— Где-то за городом. Откуда мне знать? — Она передернула плечами. — Я не Живетьева.

— Пока… — выразительно протянула Уфимцева.

Фурсова на эту подначку ничего не ответила, хотя наверняка знала, что Живетьев к ней интереса не проявлял и вообще ее сюда по другую душу отправляли. По мою.

Болтали об ограблении Живетьевых до самого окончания занятий, потому что преподаватель вернулся только после звонка, и то, чтобы посмотреть, все ли на месте, и запереть за нами дверь.

Следующим оказалось тоже практическое занятие, но уже совсем другого толка: нормальная алхимическая практика. То есть она была нормальной до появления Шмакова.

— Тебе удалось получить зачет? — удивилась Мацийовская.

— Допуск, — скривился он. — Пересдача в субботу. Тупые у Северигиной требования, совершенно ненужные для настоящего алхимика. Более того, не просто бесполезные, а вредные.

— Почему-то остальным эти тупые требования удалось усвоить, — заметила Уфимцева. — Так что похоже, это не требования тупые.

— Тебя вообще не спрашивали, — окрысился Шмаков. — В нашем деле главное — результат. Тут меня на пересдачу бегать не заставят. Я, как-никак, из нормального алхимического рода, не то что некоторые криворукие уроды.

После этого выступления если у меня и оставалось какое-то желание ему помочь, то бесследно рассосалось. Не чувствовал я в себе человеколюбия в степени достаточной, чтобы оно распространилось на Шмакова. Остальные также посчитали, что тот чересчур обнаглел, поэтому подходили ко мне за улучшением ингредиентов так, чтобы тот не видел. В результате сдали все, кроме Шмакова. Тот знатно прифигел.

— Да вы придираетесь! — заорал он. — Не может такого быть, чтобы я сделал что-то хуже Песцова.

— Вы не просто сделали хуже, вы сделали намного хуже. Причем не только Песцова, но и любого из вашей группы. Ума не приложу, как вам это удалось. Талант, только не алхимический, а антиалхимический.

Шмаков начал скандалить, требуя зачесть ему результат и угрожая пойти в деканат, а при необходимости дойти до ректора. Чем там у него дело закончилось, я узнавать не стал, отправился на последнюю сегодня пару по минералогии.

Перед началом с интересом изучил новости. Разумеется, ни в какой Верейск Живетьева сегодня не поехала, она позировала с трагической миной на лице перед репортерами. И признаться, позировала весьма удачно: никто не заподозрил бы в убитой горем и несправедливостью мира благообразной старушке жестокую и расчетливую стерву, отправившую на тот свет не просто отдельных людей, но и отдельные рода. Она всхлипывала, прикладывала к глазам платок в крупную клетку и говорила речи в духе: «Украдено все, что было разработано нашим Родом с момента основания, все документы по целительским методикам похищены, и я уповаю только на то, что их не уничтожили. В наших исследованиях, направленных на благо людей, нас отбросили на десятки, если не сотни лет. Я уверена, что наша доблестная полиция найдет того, кто совершил это варварство и он ответит по закону».

Поэтому репортажи были сочувствующие, а не злорадные. В них призывали найти и покарать. Был официальный ответ от полиции в духе: «Улики есть. Ищем преступника». Я невольно заволновался и уточнил у Песца:

«Какие улики я мог оставить?»

«Никакие. Ты же все за собой затирал, — напомнил он. — Я в таких вопросах не пускаю дела на самотек. Единственное, что они могли обнаружить: следы от мебели на земле. Но тут уж без вариантов: чтобы такое закрыть, нужно обладать куда более значительными умениями, чем сейчас есть у тебя. Но даже если они нашли эти вмятины, то это только намек на то, что мебель была вынесена из дома, о чем полиция уведомлена и так».

Лекция была неимоверно скучна, поэтому я механически записывал, а сам вспоминал ночной налет, пытаясь сообразить, мог ли я хоть где-то оставить след, приводящий ко мне. По всему выходило, что нет: я действовал аккуратно, следы за собой затирал тщательно, заклинания на себя все нужные нанес даже перед выходом из Прокола.

«Не нервничай ты, — покровительственно бросил Песец. — Это стандартная отмазка у полицейских, даже если ничего не нашли. Мол, улики есть, обрабатываем».

Был он сам в необычайно хорошем настроении, которое я поначалу относил на удавшийся налет, и только потом вспомнил, что сегодня важная песцовская дата: сбор урожая яблок.

Нет, так-то мы фрукты из сада потребляли. Особенно хорошо зашли вишни. Крупные, сладкие, прекрасно подходящие для всех видов десертов. Песец намекал на наливку, усиленно намекал, но вишен было слишком мало, на наливку не хватило. Как не хватило и слив, которых по уверению Песца, в следующем году будет куда больше, потому что заклинаниями создается нужный микроклимат над нашим участком, а значит, ничего не перемерзнет и все вызреет. Пару лет — и фруктов с нашего участка хватит на все.

Но вот с яблоками он мне не дал возможности расправиться так же: истерил, стоило мне использовать их не по назначению. Проще было купить на рынке, чем выдерживать его нытье. Впрочем, столовых сортов у нас все равно не было, только сидровые, так что я не очень и расстроился от такой несправедливости.

После лекции я уже привычно увернулся от повышенной приставучести Фурсовой и рванул домой, где застал дядю, сидящего в беседке и мечтательно глядящего вдаль.

— Как все прошло? — поинтересовался я. — В бар не забыли зайти?

— Ой, куда только мы не забыли зайти… — ответил дядя. — Слушай, как ты относишься к увеличению количества Песцовых?

Признаться, я знатно офигел.

— Ты так уверен, что вы его увеличили? Всего несколько часов прошло. Рановато об этом говорить.

Олег возмущенно фыркнул.

— Кто о чем, а ты о всяком неприличном. Илья, мы с Анютой встречались до того, как сука Алка имитировала взрыв артефакта. Я даже подумывал получить у отца разрешение на брак. У Анюты кругов маловато, ну так и я не приоритетный наследник, могло сработать.

— Ты так уверен, что она тебя ждала все эти годы?

— Не ждала, разумеется. Сходила замуж и уже развелась, — недовольно ответил Олег.

— Мне помнится, у тебя невеста была и звали ее не Анной.

— Тоже мне невеста, — недовольно скривился он. — Только чтобы отец не приставал со своими бредовыми идеями, с кем нам следует породниться. У нас было прописано расторжение по желанию любой стороны без штрафов, что та сторона и сделала сразу после «взрыва артефакта». Но я не понял, ты против роста Рода?

— Не то что против, но… Сам посуди, ты ее приводишь сюда, а значит, придется брать с нее клятву, это раз. А два — ты ее подвернешь опасности, введя в наше окружение.

Олег недовольно дернул носом.

— А может, ну его? Влезать в императорские дела так себе затея. От сученка Владика ты больше не зависишь: можешь снять свой блок в любой момент. Рванем отсюда все вместе куда подальше? Деньги заработаем, не проблема.

Деньги проблемой не были, это так. Проблема была в том, что я уже считал Живетьевых своими личными врагами и не мог позволить им продолжать уничтожать княжеские рода. Впрочем, подозреваю, что они меня просто так и не отпустили бы, попытайся я удрать. Неподконтрольный я — постоянная угроза их планам.

— Проблема в том, что проблемы достанут нас где угодно. Меня-то уж точно. А вот ты под вопросом. Можешь рискнуть и попробовать спрятаться.

— За кого ты меня принимаешь? Я тебя не брошу, — оскорбился дядя. — Ладно, какие планы на сегодня?

— Собрать яблоки. — Я вздохнул, а Песец внутри радостно осклабился. — А потом разобрать свалившиеся на нас секреты Живетьевых.

— В каком смысле свалившиеся? — спросил Олег внезапно охрипшим голосом. — Не хочешь же ты сказать, что причиной переполоха этой ночью у Живетьевых был ты?

— Смотрю, ты в свой кабинет сегодня даже не заглядывал, — укорил я его. — Иначе таких вопросов не задавал бы.

Олег подорвался в дом, а я взял подготовленную коробку и пошел собирать яблоки. Кто-кто, а Песец имел полное право на выполнение мной одной его малюсенькой прихоти.

Глава 30

Яблони были еще совсем молодые, но ящики с яблоками я таскать задолбался и невольно задумался о будущем, которое такими темпами полностью забьется исключительно изготовлением сидра. Уже сейчас Песец намекал, что нужно искать стазисные лари, дабы растянуть процесс во времени. Пока же растягивать ничего не надо было, слишком мало получилось для этого сырья, с точки зрения моего симбионта. А вот с точки зрения меня — много. Радовало, что пока с ним ничего делать не надо было. По мнению единственного знакомого мне сидрового специалиста, яблокам следовало отлежаться до того, как они начнут перерабатываться.

За все время что я упахивался с яблоками, Олег носа не казал на улицу, поэтому сразу, как подкрепился на кухне кофе, салатом и приличного размера куска мясного пирога, я пошел в кабинет, подозревая, что Олег там занимается тем, что я безуспешно пытался сделать утром — вскрывает защиту компьютера.

Я оказался прав и неправ одновременно: Олег действительно обнаружился за компьютером, только он вовсю рылся в его содержимым.

— Ого, — удивился я. — Не подозревал за тобой талантов компьютерного взломщика.

— У меня его и нет. У меня талант в психологии, — ответил Олег. — Я прикинул, что Живетьева — дама в возрасте, сложности не любит, а в особняке у них посторонних не бывает.

— И? — непонятливо уточнил я.

Олег поднял клавиатуру, на нижней стороне которой был приклеен стикер с длинным абстрактным цифробуквенным паролем. И стоило пароль так шифровать, если он находится фактически в прямом доступе?

— Есть что интересного? — уточнил я, досадуя на собственную недогадливость.

Хотя, похоже, если бы я заметил пароль, на занятие все же не пошел бы и так же увлеченно изучал содержимое, как сейчас делает Олег.

— Ты даже не представляешь насколько, — возбужденно ответил Олег. — Здесь даже банковская программа стоит, так что, если бы мы вскрыли комп до того, как Живетьевы обнаружили грабеж, могли бы полностью обнулить их счета.

— Мы не смогли бы сделать это так, чтобы на нас не вышли.

— Это да, — согласился Олег. — Только это меня успокаивает, когда я вижу, сколько денег мы потеряли.

— Мы их не могли потерять, потому что мы их изначально не имели. А если бы приобрели, то однозначно потеряли бы жизнь.

— Не нуди, — он скривился. — Можно было бы перевести за границу на номерной счет с паролем, а там переместиться и самим. С такими деньгами можно неплохо устроиться в любом месте. И вообще, дай помечтать.

— Мечты вон на Анну оставляй. Вы сегодня встречаетесь?

— Если бы. Она утром собралась и укатила к себе, — с тяжелым вздохом ответил Олег. — Правда, пообещала вернуться на выходные… — Он встряхнул головой, как будто выбрасывая из нее ненужные сейчас мысли, и продолжил: — Что касается компромата, то с этим практически глухо. Тут полная информация по всему живетьевскому клану, то есть и по всем родам, кто к ним входит. Причем вместе с заметками самой Живетьевой по наиболее значимым персонам. Видно, делала их в расчете на наследника. Чтобы тому с нуля не разбираться. Но это ладно. С этим мы, возможно, поработаем потом, когда удастся найти еще пару выходов с Изнанки и можно будет проводить диверсию не выезжая, так сказать, из собственного дома. Из относительного компромата нашел интересный списочек по княжеским родам. Предполагаю, что это те, где блоки стоят или поставят в ближайшее время. Похоже, собрались форсировать это дело, потому что список куда больше того, что у меня.

— Так они же собрались подминать под себя, не под императора, а значит, нужно срочно убирать тех, кто может им что-то противопоставить. Список где?

Олег вывел его на экран. Шелагины нашлись сразу же. Причем имена князя и старшего княжича были отмечены одним значком, а младшего — другим. Таким же значком были отмечены несколько младших членов княжеских семейств, а если его не было, то не было и младших, только старшие со значком первого типа напротив имени.

За одним исключением: напротив имени Юлианны Прохоровой стоял знак вопроса, как будто Живетьева пока не решила, что же с ней делать. Старшие братья были отмечены теми же значками, что и Шелагины, а вот она пока нет. Я обратил на это внимание Олега.

— Ходят слухи, что князья — Шелагин и Прохоров — договариваются о помолвке младшего княжича Шелагина и Юлианны Прохоровой. Она старше на каких-то два года, зато в приданое с ней идет целое княжество. Судя по тому, что женат только старший ее брат, а племянников нет, проблема там та же: мор на бесплодие старших наследников. Я, кстати, поймал еще один слух: что на бесплодие влияет частое пребывание на Изнанке. Поскольку княжеские наследники чаще всего качаются именно там, то смещается центр внимания с целительской помощи на естественные причины.

Становилось понятно, почему Юлианна легко расставалась с огромными суммами: отец купил лояльность дочери. Вариант ее брака устраивал и Живетьевых, но похоже, сомнения оставались, если в схему младшая Прохорова пока не была включена.

— У Прохоровых целитель тоже из Живетьевых?

— Тоже, — подтвердил Олег. — Фамилия другая, но род в подчинении у Арины Ивановны.

— Что из себя представляет княжеская реликвия?

— Илья, ты думаешь, князья передо мной отчитываются? — скептически спросил Олег. — Я знаю только, что это артефакт, и все. Подозреваю что у разных княжеских родов разные артефакты с разными возможностями. А что ты вдруг озаботился этим вопросом?

— Да так, подумал, что будет со вторым артефактом при объединении княжеств. Может как раз на это и расчет у Живетьевых? Я не понимаю, как они могут Эрнеста поставить во главе княжества, хоть одинарного, хоть объединенного. А ведь Живетьева вполне определенно говорила именно это.

— Возможно, она рассчитывала, что внук будет править в тени, а на виду будет стоять совсем другая персона? — предположил Олег.

— Нет, она говорила именно о захвате власти Живетьевыми, который начнется с этого княжества. А значит, у них есть план, сути которого мы не понимаем.

— К сожалению, мне нигде не попался файл с названием «План захвата империи», — съехидничал Олег. — Иначе я бы знал, что тебе ответить. Единственный файл, не относящийся напрямую к клану Живетьевых, это тот, что я тебе показал. Нужно было тебе еще личную комнату Живетьевой освободить от мебели. Там наверняка нашлись бы дополнительные заметки.

Комнату, которую занимала глава клана, я запомнил. Другое дело, что вряд ли удастся так просто проникнуть в дом во второй раз, даже при условии, что контейнер я возьму с собой и буду в него сгружать все, на что упадет взгляд. Тайников, закрытых магией, ни в одной комнате я не обнаружил. Думаю, и в спальне Живетьевой их не будет. Главный ее тайник — голова — всегда при ней. А в нее залезть удастся вряд ли. Разве что только с использованием нужной алхимии. После чего заставить ее забыть все, что она наговорит. Но для этого сначала нужно взять модуль алхимии третьего уровня и приготовить само зелье. Подозреваю, что и для ингредиентов понадобится доступ на Изнанку уровнями повыше, чем у меня есть сейчас.

— Ты уверен, что смог бы спать на кровати Живетьевой? — поинтересовался я. — Потому что иной причины, корме обзаведения мебелью, с твоей стороны я не вижу. Не думаю, что в своей комнате Живетьева хранит полностью расписанный план на все случаи жизни. Такие бумаги держать опасно, даже если ты уверен, что все контролируешь.

— Это да, — признал Олег. — Даже этот список можно объяснить вполне безобидно: как выявление проблем бесплодия в ключевых семействах. Так что все это. — Он обвел рукой живетьевскую мебель. — Сейчас больше опасно для нас, чем для них. Я бы предложил все убрать в один из контейнеров. Разумеется, после того как мы все изучим. Сейф, как я понимаю, ты вскрыть пока не можешь?

— Не могу, — согласился я. — Ладно, на тебе комп, а я пройдусь по шкафам. Вдруг там найдется что интересное.

Но увы, все, что находилось в шкафах, имело отношение исключительно к целительской деятельности. Причем только к денежной части той. Прямо-таки идеальная бухгалтерия за много-много лет существования рода. И я подозревал, что в загашнике Арины Ивановны непременно должен быть дубликат. Но ни оригинал, ни дубликат интереса для меня не представляли. Оставалась надежда на сейф и…

— Я вот что подумал, — внезапно сказал Олег. — Под такое дело должны быть выделены определенные люди. То есть сбор информации по каждому роду, определение, перспективный он или нет, должна производить служба безопасности.

— Предлагаешь грабануть теперь их?

— Было бы идеально, — усмехнулся Олег. — Причем интересующая нас информация может быть даже на компах мелких сошек. Правда, я сомневаюсь, что там пароли будут записывать на стикерах. Таких деятелей я бы на месте начальства отстранял от секретов тут же.

— Теоретически, наверное, могу грабануть и их. Проблема в том, что на моем нынешнем уровне до информации мы не доберемся. А привлекать для вскрытия посторонних опасно. Тогда смысл рисковать?

— Никакого. Я и не предлагаю, так только, в шутку.

Оставались еще ящики стола, которые я осмотрел, пока Олег исследовал файлы на компьютере. Там нашлось всего пара докладов живетьевской службы безопасности, которые тоже ни к чему криминальному притянуть было нельзя. Только в попытках подмять под себя независимые Рода, что было делом обычным и вряд ли всерьез порицалось императором. Стоило отметить, что доклады были обширными и охватывали вообще все стороны жизни Рода, то есть не только собственность и счета в банках, но и взаимоотношения в семье, характеристики как членов Рода, так и подчиненных им людей, стоящих на ключевых постах. Судя по тому, что на листах докладов были пометки от Живетьевой лично, именно она прикидывала, с какой стороны надо вести захват. Обнародование таких документов вызвало бы лишь короткое бурление, да и то в основном именно того рода, который был в планах на поглощение. Нам же было нужно подтверждение намеренного уничтожения княжеских семейств. Были ли такие документы в сейфе? Возможно.

«Сейф можно подорвать гранатой. Ты как раз хотел их испытать, — азартно предложил Песец. — Тогда защита однозначно слетит».

«А если подорвется не только защита сейфа, но и он сам? Или что-то сдетонирует внутри? Нет уж, лучше подождать и не рисковать так».

Олег был прав: нахождение у нас живетьевских вещей куда опаснее для нас, чем для Арины Ивановны — их потеря. Поэтому предложению я внял и убрал все в контейнер из-под малого алхимического набора, а содержимое того полностью расставил в комнате, что была отведена под лабораторию. Кабинет Олега стал выглядеть куда сиротливее, но дядя этому не расстроился, а предложил в качестве дополнительной меры безопасности еще и отвезти контейнер на Изнанку.

— У Алкиного сынка сейчас ничего нет, так что можем на пару часов отъехать.

— Да вряд ли кто-то станет искать потерю Живетьевых у нас, — скептически сказал я.

— Мало ли какие методы они используют для поиска, — возразил Олег. — Не забывай, все эти вещи долго стояли в их жилище и пропитались живетьевской аурой.

— Думаешь, она пробьется через контейнер?

— Береженого бог бережет, — серьезно ответил дядя. — Мы не знаем, есть ли еще умельцы открывать контейнеры. Это не самое сложное дело. Так что будет лучше отправить компромат туда, где до него никто не доберется.

Чтобы не нервировать Олега, я согласился, но предложил потратить времени не больше часа, потому что в планах у меня на сегодня были как алхимия, так и кожевничество: и алхимия сама себе не докачает до третьего уровня, и штаны для Прохоровой сами не сошьются.

Выехали мы сразу же, к радости Олега. Когда контейнер оказался под защитой домика, дядя облегченно выдохнул и предложил для разнообразия поехать в другую сторону, так же проверяя на Сопряжение и металл Изнанки. Возможно, потому что время у нас было ограничено, сторона, противоположная горам, нас ничем не порадовала. Останавливаться, чтобы собирать нужные растения, я не стал — у меня и без того их был значительный запас.

— Нужно в одну сторону хотя бы пару часов ехать, — разочарованно сказал Олег. — Рискнем в выходные?

— Почему нет? В субботу с Зыряновым прогуляемся, а воскресенье — все наше — согласился я.

Не успели мы выйти с Изнанки, как телефон Олега разразился громкой трелью.

— Опять Лихолетов, — недовольно сказал дядя. — И чего ему не сидится спокойно?

Не сиделось глава Гильдии по вполне понятной причине: подходило время конференции и требовалось согласовать фотографии, потому что часть выбранных князь уже отклонил и нужно было выбрать другие.

Олег вовсю пытался перенести хотя бы на завтра и совместить с поездкой на Полигон, а я лениво проверил все доступные метки и внезапно обнаружил, что метка Живетьевой приближается к городу, а значит совсем скоро она будет беседовать с внуком.

— Олег, давай сегодня съездим, — сказал я. — Мне тоже интересно глянуть на фотографии.

Сказано это было с таким расчетом, чтобы Лихолетов тоже услышал. Он услышал и возрадовался, в отличие от Олега, который скорчил недовольную рожу, да еще и высказал мне после окончания беседы с главой Гильдии.

— Ну и к чему ты вообще высунулся?

— К тому, что нам в центр Верейска надо. Живетьева совсем рядом.

Олег спал с лица, но быстро оправился.

— Вот видишь, я же говорил, что нужно убрать компромат.

— Вряд ли она на сейф настроилась, — возразил я. — У нее и в самом Верейске множество проблем. Блоки послетали, и вообще целители чудят.

Олег успокоенно хохотнул, и мы выехали в город вдвоем. Я даже в Гильдию с ним пошел — оттуда можно было точно так же слушать Живетьеву, на которую я уже настроился. Пока она только отбивалась от репортеров, которые пытались к ней пробиться в аэропорту. Единственную фразу, которую Живетьева из себя выдавила, это было: «Без комментариев».

Внук ее встречал лично, и даже на собственной машине, без водителя, чтобы у посторонних даже шанса не было услышать важный разговор.

— Эрнест, ты меня разочаровал, — холодно сказала Живетьева, лишь только они установили защиту от прослушки. — Очень разочаровал.

— Бабуль, вообще-то слетели блоки, которые ставила ты, — снисходительно бросил внук. — Так почему вдруг я разочаровал тебя?

— Ты же в курсе, что я почти закончила формирование реликвии и могу на нее настраиваться? Она была здесь.

— Что значит была?

— То и значит. Была именно тут, я уверена, хотя чувствовала только направление. Но час назад его как будто отрезало.

Я невольно бросил благодарный взгляд на дядю: кажется, его интуиция спасла сегодня нас обоих. А я еще сомневался, отправлять на Изнанку или нет.

— И что теперь? — охрипшим голосом спросил Живетьев. — Это же полностью перечеркивает наши планы.

— Знали куда ударить, скоты, — вторила ему любимая бабушка. — Нам нужно вернуть артефакт. Я подозреваю в краже Шелагиных.

— С княжича совершенно точно слетел блок, — отрапортовал Живетьев. — И он был не в том состоянии, чтобы что-то похищать.

— И тем не менее, я уверена, что это Шелагины. Все следы ведут сюда.

— А как это сделали, так и не выяснили?

— В том-то и дело, что нет, — зло ответила Живетьева. — Если бы было хоть что-то, уж я нашла бы что предъявить. Собаки ночью пару раз волновались, но в том месте, куда они собирались, ничего не нашли.

Еще бы: склад мебели у меня был подальше от места Прокола.

— Но я беспокойство собак отношу на сбой заряжающегося темной энергией накопителя. Похоже, он дуркует и временами спускает энергию по непонятной причине. Я собиралась менять его еще неделю назад, но он оказался полупустым. И с того времени энергии не прибавилось, а ведь стоит он непосредственно на источнике. А сейчас и менять нечем: все артефакты-накопители были в сейфе.

Вот так послушаю еще с полчаса и буду знать обо всех предметах, что там находятся.

— Это такой удар, Эрнест, от которого мы долго не оправимся. И случился он по твоей халатности. Тебе нужно было всего-навсего присматривать за Шелагиными, а ты, идиот, даже с этим не сумел справиться.

— Бабуль, я ж уже сказал: княжич и Греков точно ни при чем. Княжичу после снятия блока снесло крышечку, а Греков за ним присматривал и частично участвовал в развлечениях.

— Может, не лично, — нехотя согласилась Живетьева. — Но сейф был здесь. И мне страшно представить, что с нас затребуют за его содержимое. Там слишком ценные артефакты времен Древних, чтобы мы безболезненно пережили их утерю. Все остальное — ерунда, но это… Это нужно выкупать за любую цену.

— А ты уверена, что они будут торговаться?

— Если бы они не собирались торговаться, Эрнест от наших денег на счетах ничего бы не осталось. И то, что деньги не тронуты, говорит о том, что диверсия — предупреждение.

Однако, хорошо, что Олег не добрался до компа утром, а то с него сталось бы подключить комп к инету и скачать все живетьевские деньги куда-нибудь на сторону. Но все остальное плохо: Живетьева почти вышла на нас и я понятия не имею, как ее энергию перенаправить в другую сторону.

— А что, если это император? — внезапно спросил Живетьев.

— Что император?

— Если это предупреждение от него? Он выяснил, что у тебя есть несогласованные с ним интересы и показывает свое неудовольствие. Ну реально, бабуль, не могли Шелагины такое провернуть. Нет у них специалистов такого уровня.

— Действительно, это могло быть, — задумчиво сказала Живетьева. — Но тогда сейф можно считать утерянным навсегда: эта скотина не отдает ничего из того, что попадает ему в лапы.

Да, похоже нужно срочно брать артефакторику: столько интересных записей сделал бы, если бы владел нужными умениями. А так наслаждаюсь разговором в одиночку. Одно хорошо: внимание сместилось на другую персону, к которой просто так с вопросами не полезут даже Живетьевы.

Content

Плюсы и минусы алхимии

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30