Рааш Сара

Сосулька как лучина (ЛП)

Сара Рааш

Сосулька как лучина

Гибель воина

Книга 0,1

Sara Raasch «Icicles like Kindling» 2014

Сара Рааш « Сосулька как лучина » 2016

Серия : Snow like Ashes / Снег как пепел

Номер в серии : 0,1

Редактор : Алина Досенко

Переводчик : Анастасия Харченко

Обложка: Татьяна Птах

Переведено для группы: http :// vk . com / bookreads

Любое копирование без ссылки

на переводчиков и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

«Сосулька как лучина» — это короткий рассказ о жизни Мейры до событий первой книги трилогии «Снег как пепел». Изначально он задумывался как пролог к первой части. В нём вы распробуете на вкус жизнь в Осеннем королевстве, познакомитесь с некоторыми из друзей-беженцев Мейры и узнаете об ужасных опасностях, которые ждут их впереди…

Наши дни

Прерии Рании

Вжик. Двадцать восемь.

Их не было уже две недели. Вжик. Двадцать девять.

Две недели. Дорога до Весеннего королевства занимает пару дней. Они давно должны были вернуться! Вжик. Тридцать.

Но они отправились на разведку, а это занимает время. Нужно найти скрытое от посторонних глаз, но в то же время доступное место, чтобы разбить там лагерь, а затем незаметно пробраться в ближайшие города и раздобыть информацию о нашем источнике^1. Они скоро вернутся. Вжик. Тридцать два? Тридцать три? Метель всевышняя!

Я постукиваю плоской стороной чакры по лбу и испускаю стон, приглушая его запястьем. Сколько бы раз я ни попадала в мишень, поставленную посреди заросшего поля, это не имело значения. Сир бы сказал, что настоящее испытание на меткость — это попасть в одно и то же место несколько раз подряд. Да, деревянный столб испещрён десятками рубцов, но все они не идеальны.

«Повторение, настойчивость и точность — лучшие орудия солдата» — эхом раздаётся в моей голове голос Сира. Он самый настойчивый солдат, которого я знаю, и с ним всё будет хорошо. Он сделает всё возможное, чтобы миссия закончилась успешно, и наши люди вернутся живыми. Всё будет хорошо.

Но моя кожа всё равно зудит от беспокойства, как бывает всегда, когда кто-то из нашего лагеря отправляется на миссию. Каждый раз у меня неминуемо начинают бегать мурашки по спине, как бы намекая, что что-то не так, что они в опасности, и если я не помогу им, моё сердце взорвётся!

Вот на что мне следует обратить внимание. Не на то, сколько раз я попала чакрой по деревянному столбу, а на то, сколько раз я чувствовала себя беспомощной.

Я помню свой первый раз так же отчётливо, как знаю, сколько царапин на металлическом кольце моего оружия. Воспоминание так же смертельно, как чакра, и тоже является частью меня.

Осеннее королевство

Шесть лет назад

Я не хочу, чтобы она уезжала.

Обычно прогулки с Кристаллой делают меня счастливой — наконец-то мы освободились от удушающего лагеря и неодобрительных взглядов Сира! Сегодня в лесу тихо и прохладно, всё живое будто замерло, не осмеливаясь прервать нашу беседу.

Но мы и не болтали. С тех пор как мы покинули лагерь, обе вели себя напряжённо и молчаливо. Я плетусь за Кристаллой по хрустящему осеннему подлеску и думаю лишь о том, что мне ни в коем случае нельзя произносить вслух, если я тоже хочу когда-нибудь стать воином.

Я не хочу, чтобы она уезжала.

Кристалла устремила взгляд вперёд, её губы приоткрыты, словно она пытается подобрать нужные слова. Сегодняшняя миссия отличается от предыдущих: обычно все отшучиваются, смеются и отмахиваются от нашего беспокойства, словно оно не более чем отбившаяся от метели снежинка на их рукаве.

Но не сегодня…

Сегодня я отчаянно хочу, чтобы она улыбнулась, дёрнула меня за космы или посмеялась над дыркой в моём платье, появившейся утром, когда я лазала по деревьям. Чтобы всё было как всегда.

Потому что её сегодняшняя миссия отнюдь не обычная.

Я забегаю вперёд, пытаясь избавиться от беспокойства с помощью бега, и мчусь по опавшим оранжевым и золотым листьям, укрывающим всю землю. Осеннее — моё любимое королевство. Оно состоит из дремлющего леса, полуживых деревьев, дубов, клёнов и шелеста осины.

— Мейра, только взгляни! — внезапно говорит Кристалла, и счастливые нотки в её голосе останавливают меня. Именно этого я и хотела.

Напряжение плавно тает в моей груди. Девушка улыбается мне, присев на корточки у самой земли. Такую улыбку редко можно застать на её устах.

Я подбегаю к месту, где она склонилась над кучкой листьев осины. Кристалла поднимает рубиново-красный лист размером с мою ладонь, убирает прядь мне за ухо и вставляет его в волосы. Девушка поджимает губы и пытается придать себе серьёзный вид.

Но затем её лицо расплывается в улыбке, и она берёт меня за подбородок.

— Ты похожа на осеннюю принцессу.

Я смеюсь, прикасаясь к листику.

— Нет… на осеннего воина!

Улыбка Кристаллы меркнет.

— Ты просила Уильяма начать с тобой тренировки?

Я хмурюсь при упоминании Сира и опускаю взгляд на листья между нами. Их сотни, тысячи, и каждый более яркий, чем предыдущий! Я беру горстку и считаю их в своей ладони. Прижавшись подбородком к коленям, приглушённо бурчу в ответ:

— Он не хочет, чтобы я дралась.

Три, четыре, пять.

— Говорит, что у меня есть другие обязанности.

Восемь, девять, десять.

Десять листочков — по одному для каждого жителя нашего лагеря для беженцев. Я выпускаю из руки коричневый лист со сморщенными краями — это Сир, наш лидер. За ним следует тонкий бордовый — Элиссон, его жена. Далее маленький медный листочек — Мазер, наш будущий король. Остальные каскадом выпадают у меня из рук, один за другим опускаясь на лесную землю, пока в моей ладони не остаётся всего три листика. Два одинаково круглых, бледно-жёлтых листа — Кристалла и её муж Грэг. А последний, оранжевый, опавший совсем недавно и всё ещё бурлящий жизнью — это я.

Я прячу его под два круглых листочка.

Я могла бы пригодиться им на миссии, могла бы помочь отобрать нашу магию у Весеннего. Они нуждались в помощи, особенно на подобных вылазках, когда находились так близко к человеку, захватившему наше королевство и укравшему источник, по которому поступала магия. Король Ангра не вернёт наш народ, королевство и магию без битвы. Нас осталось всего десять — тех, кого не поймали или пока не убили. Глядя на листья, которые я уронила на землю, я понимаю, что наша кучка выглядит хрупкой и незначительной. Я могла бы помочь всем… если бы не Сир. Если бы он не отмахивался от меня, как от листика: маленького и никому не нужного.

«У нас есть солдаты. Тебе не нужно участвовать в этой войне», — говорил он.

Я окидываю коричневый лист сердитым взглядом. Но Кристалла наблюдает за мной, и когда я возвращаю своё внимание к ней, её голубые глаза вспыхивают в солнечном свете.

— А на чём продолжаю настаивать я? — требовательно спрашивает она.

Мои пальцы смыкаются на трёх оставшихся листках, и я прочищаю горло.

— Что бы Сир ни говорил, продолжай бороться. Я нужна ему.

— Что бы Сир ни говорил, — вторит мне Кристалла.

Я достаю листочек из волос и добавляю его к собравшейся кучке. Он больше, чем остальные три, и поглощает их своими тёмно-красными венами на алой коже. Чем дольше я на них смотрю, тем больше размываются цвета.

Девушка опускает руку поверх моей, пряча листики в ладони.

— Я вернусь, обещаю. Как всегда.

Я шмыгаю носом.

— Я тебе верю.

Но это не так.

«Я хочу вам помочь. Я могу это сделать».

Порыв ветра неистово разметает белые волосы Кристаллы, поднимая в воздух опавшие листья. Девушка смеётся и берёт горсть листьев, кидая их в меня, а я ей подыгрываю. Мы теряемся в буре цветов.

Но она быстро проходит, и день начинает подходить к концу. Не успела я моргнуть глазом, как с момента их с Грэгом отъезда прошёл месяц.

Я упираю руки в бока и смотрю на оружие на полу старого сарая. Проснувшись раньше всех остальных, я решила потренироваться с мечом или кинжалом из оружейной палатки — с чем-то, чем я смогу орудовать самостоятельно. Но затем увидела её. Сир называл это осеннее оружие чакрой — плоское металлическое кольцо размером с мою голову, с деревянной ручкой посредине. Его нужно метать, как диск, и оно разрежет воздух и всё, что попадётся на пути. Я переминаюсь с ноги на ногу, всё моё тело зудит от нервного покалывания.

Я метну чакру. Я буду бороться.

Вздыхаю. Нужно дождаться возвращения Кристаллы, чтобы она убедила Сира мне помочь… Но прошёл целый месяц, а от них не пришло ни одной весточки!

Листья с хрустом рассыпаются под моими ботинками. С каждым таким хрустом я хмурюсь всё больше. Нужно хоть что-то делать!

Тут к моей шее прижимаются два пальца.

— Ты труп.

Я едва подавляю вскрик и хватаю чакру с пола. Моё сердце яростно бьётся о грудную клетку. Я оборачиваюсь к своему обидчику и вижу самодовольное лицо Мазера.

Его улыбка и голубые глаза заставляют моё сердце биться пуще прежнего, и я хмурю брови, чтобы скрыть испуг.

— Я позволяю тебе подкрасться ко мне лишь потому, что ты наш будущий король!

— Ага, — он смотрит на чакру и поднимает брови. — Что ты делаешь?

Выпрямляюсь и задираю нос.

— Собираюсь учиться драться!

— Уильям будет недоволен.

Я сжимаю челюсть. Оружие настолько тяжёлое, что у меня начинают болеть пальцы, и это только подтверждает правоту Мазера. Мне всего-то десять лет, я не должна бороться! Так бы сказал Сир, несмотря на то, что он позволяет драться десятилетнему Мазеру.

— Я устала ждать его разрешения, устала слушать истории о короле Ангре, и как он узурпировал наш народ, устала переезжать с места на место, чтобы он не нашёл и не поработил и нас! Я устала, Мазер, и хочу помочь, чтобы никто из нас больше не уставал.

Слова льются из меня таким быстрым потоком, что нужно отдышаться, но я замолкаю, заметив выражение лица своего друга. Он спокойно и задумчиво кивает головой. Затем закусывает губу и достаёт маленький кинжал из ножен на поясе.

— Уильям говорил, что чакру можно использовать и в ближнем бое. Дерись со мной. Я обучу тебя.

Я ахаю от восторга.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

За полуразрушенными стенами сарая слышатся звуки пробуждающегося лагеря. Трещит костёр, люди перекрикиваются. Вскоре Сир начнёт искать Мазера для утренней тренировки и непременно зайдёт в сарай.

Я занимаю нужную позицию, широко расставив ноги. В моей голове крутятся наставления Сира: оружие вверх, одна рука вытянута для равновесия, тело полусогнуто, чтобы врагу было труднее по нему попасть. Мне редко удавалось подсмотреть за их тренировками с Мазером, но и этих знаний хватает для начала.

Мазер весь подбирается, его лицо суровеет. Стоит мне моргнуть, как он резко бросается в мою сторону. Я вскрикиваю и слепо взмахиваю чакрой. Металлическое кольцо звенит при соприкосновении с кинжалом мальчика. Увидев, как я мечусь по сараю, он начинает громко хохотать. Уголком глаза я замечаю, как сбоку мелькнули его белые волосы и сверкающие голубые глаза, а в следующий миг он снова бросается в бой, парируя, делая уколы и отбивая мой замах. Каждые пару секунд я чувствую, как его кинжал легонько прикасается к моему телу.

— Мазер! — резко поворачиваюсь. — Прекрати!

— Ты сама сказала, что можешь драться, — насмехается он.

— Я могу!

— Только потому… о, смотри! — Мазер падает на колени и пытается достать что-то между половиц. Эта короткая пауза даёт мне время, чтобы перевести дух и занять начальную позицию, сжимая чакру двумя руками. Но мальчик совсем позабыл о нашей драке. Он поднимается с пола, держа на ладони небольшой голубой камешек, покрытый грязью. Под слоем пыли он такой же ярко-голубой, как глаза Мазера.

— Что это ещё такое? — рявкаю я. — Мы вообще-то дрались, если помнишь! Это не может…

— Помнишь, что говорил Уильям об источниках? — спрашивает он, игнорируя мой вопрос.

Я только крепче хватаюсь за чакру, волнуясь, как бы это не оказалось уловкой.

— Конечно.

Я помню всё, что говорил Сир.

Мазер крутит камешек в ладони и стряхивает с него куски грязи.

— Как-то он рассказывал, что в былые времена у всех были талисманы, в которые вкладывалась магия, пока правители не отобрали их и не сотворили Королевские Источники. Что, если некоторые талисманы были утеряны? Что, если в этом камне спрятана магия?

Я громко фыркаю.

— Если бы они и потеряли мелкие источники, то их бы наверняка уже нашли к этому времени. К тому же, ныне существует только восемь Королевских Источников.

Плечи Мазера напрягаются, и я мысленно чертыхаюсь. Уже не восемь — осталось всего семь рабочих источников. Потому что король Весеннего королевства сломал источник Зимнего.

— Если бы магией владел каждый, нам бы не пришлось бороться, — бормочет Мазер себе под нос. — Нам бы не пришлось отбирать две части источника у Весеннего. Нам бы не пришлось беспокоиться о возвращении магии в королевство, потому что ею владел бы каждый, и мы все были бы сильными!

— Я думаю, мы и так сильные. Даже без магии.

Мазер поднимает голову, и его угрюмое выражение лица начинает постепенно сменяться другим.

— Что?

Его взгляд, кричащий об отчаянии, с которым он жаждет услышать мой ответ, приковал меня к полу.

— Я не считаю, что нам нужна магия, чтобы быть сильными. Нам удавалось выжить без неё целых десять лет. Да, мы через многое прошли, но мы всё ещё живы. — Я запинаюсь, и моё сердце болезненно сжимается. — По крайней мере, некоторые из нас.

— Но… — его голос становится тише, словно он уже не так уверен в своих словах, как хотел бы. — Нам нужна магия. Ею владеют все королевства. Нам не освободить наш народ, если мы не раздобудем половинки источника у Ангры. Справедливость должна восторжествовать. — Он замолкает и сердито смотрит на голубой камешек. — Но… Было бы хорошо не нуждаться в магии.

Было бы хорошо не беспокоиться каждый день, что Ангра узнает о нас, о том, сколько наших людей всё ещё живы и работают в его лагерях. Было бы хорошо, если бы Сир позволил мне помочь им в этой войне, потому что я знаю, что мы можем быть сильными без магии, но…

Я также знаю, что она нам необходима. Без неё Ангру не остановить.

Я поднимаю чакру и испускаю боевой клич.

Мазер резко поднимает голову, и его лицо лишается всяких эмоций, когда он смотрит на дверь сарая за моей спиной. Я продолжаю бежать на него, слишком сосредоточившись на том, как бы победить в этой битве. Он мой, я это знаю, он мой…

Чакра исчезает их моих рук.

Мои пальцы хватают пустой воздух над головой.

— Мейра!

Я замираю. Моя грудь вздымается от радости — Сир видел, как я дерусь! Вот только его голос полон ярости.

Мазер незаметно кладёт камешек себе в карман и ободряюще смотрит на меня. Я оборачиваюсь к высокому мужчине, держащему мою чакру в своём огромном кулаке. Утреннее солнце светит в дверной проход, очерчивая силуэт Сира. Каждый раз, когда я его вижу, то вспоминаю, как впервые увидела Кларинские горы — громадные и смертельные, нависающие надо мной, где бы я ни стояла. Мощное, яростное напоминание о том, что я крошечная, слабая и одинокая.

Челюсть Сира заходит желваками под короткой белой бородой.

— Мазер, быстро на ринг! — рявкает он, не сводя с меня взгляда.

— Да, Сир, — отвечает мальчик и спешит к выходу из сарая. Оказавшись за спиной Сира, он делает вид, что бьёт его под колени. Я сдерживаю смешок, и Мазер подмигивает мне, после чего бежит на тренировку.

Мы с Сиром остаёмся вдвоём. Мои руки трусятся, но я расправляю плечи и смотрю ему прямо в глаза. Я — воин, а воины не сдаются.

К несчастью, Сир тоже воин.

— Ты хоть представляешь, что могла натворить?! — его вопрос перерастает в крик, от которого содрогается весь сарай. — Ты напала на будущего короля с чакрой! Я знаю, ты любишь играться с оружием, но это не шутки! И не игрушка для детей!

Я сжимаю ладони в кулаки и рычу:

— Мазер тоже ребёнок! Ты обучаешь нас истории нашего королевства, рассказываешь о войне, но отказываешься учить меня драться! Я могу помочь!

Сир вздыхает, пытаясь взять себя в руки, и цедит сквозь зубы:

— Мазер — наследник Зимнего. Я учу вас истории, потому что её должны знать все. Но ты, Мейра, не должна бороться.

На глаза накатывают слёзы, но я отказываюсь плакать перед ним. Я нужна им! Это и моя война! Не важно, что я никогда не видела Зимнее, не важно, что все остальные чувствуют себя в лагере куда полезней, чем я… Я просто ребёнок, которого Сир спас во время хаоса, воцарившегося при нападении Ангры. Я никому не принадлежу, но обязана принадлежать Зимнему. Это мой дом, и я должна помочь им вернуть источник.

Лицо Сира грустнеет, словно ему стыдно, что он накричал на меня.

Возможно, он увидит, насколько мне плохо, насколько я хочу помочь, и поддастся на мои уговоры…

— Не смей больше заходить в оружейную палатку, — говорит он и поворачивается к двери.

— Я не стану тебя слушать! — кричу я, не задумываясь о последствиях. — Ты мне не отец!

Мужчина останавливается и оглядывается на меня через лучи света, в которых танцуют пылинки. Я и прежде на него кричала, много-много раз, но никогда не позволяла себе произносить эти слова вслух…

Это вышло не нарочно. Я не собиралась произносить слово «отец», и теперь у меня сдавливает горло. Я мчусь к выходу из сарая, проталкиваюсь мимо Сира, топчась по засохшей коричневой траве, и сворачиваю влево. Затем лавирую между чередой палаток, которые мы купили в столице Осеннего — Октабре. Они сделаны из яркоокрашенной шерсти, которая выглядит такой тяжёлой, словно в любой момент может поглотить своих жителей. Они есть чернильно-синих и солнечно-оранжевых оттенков и выглядят прекрасно, даже несмотря на то, что иногда провисают.

От меня есть польза! Что бы Сир ни твердил, я нужна им.

На краю леса, окружающего наш лагерь, лежит кучка листьев. Я падаю прямо на неё, упиваясь ароматом влажной земли. Но красные листья напоминают мне о Кристалле, о том листочке, который она вставила мне в волосы, и у меня тут же перехватывает дыхание, а в груди зарождается острое чувство беспокойства. Вскоре они с Грэгом вернутся, и мы снова будем вместе. Миссии могут длиться месяцами, но когда она возвратится, я расскажу ей, что Сир до сих пор не разрешает мне…

Где-то хрустнула ветка. Я резко поднимаю голову, впиваясь пальцами в колени.

В пяти шагах от меня появляется мужчина, хватающийся за осину, будто только она держит его на ногах. Я спешно встаю с земли. Весенний шпион? Один из людей Ангры?

Мужчина подаётся вперёд, и на его лицо падают грязные белые локоны. Он отталкивается от ствола, и его лицо искажается в беззвучном крике. Он начинает хромать в сторону лагеря, хватаясь за ближайшие ветки и спотыкаясь об подлесок.

Я подбегаю к нему.

— Грэг!

Мужчина поворачивается и оступается при виде меня. Рухнув на землю, он уже не может встать. От его рубашки осталась пара рваных хлопковых лоскутов, а грудь испещрена порезами, покрытыми запёкшейся кровью.

Грэг извивается на земле, из его уст доносятся мучительные стоны. Он сворачивается на боку, открывая мне вид на спину. Вернее на то, что от неё осталось. Она настолько изуродована, что я вижу одно, два, три ребра — некогда белые кости, которые ныне покрыты кровью, грязью и прилипшими осенними листьями.

Я падаю на колени и кричу что есть мочи.

Грэг остаётся поодаль от меня, его тело содрогается на лесной почве. Кристалла… Она должна быть с ним! Она должна быть здесь!

Я подползаю к нему, прислушиваясь к топоту приближающихся ног. Затем переворачиваю его на спину, головой к пятнам ясного неба, виднеющегося сквозь кроны деревьев.

— Грэг, — шепчу я. Мои пальцы пачкаются в крови с его руки. — Грэг, где… — тут кто-то обхватывает меня сзади и крепко прижимает к себе. Элиссон обнимает нас с Мазером. Глянув на Грэга, женщина бледнеет.

Все окружают его и смотрят пустыми, изнеможёнными глазами. Где же Кристалла?

«Её здесь нет».

Сир присаживается рядом с Грэгом и оборачивается на мужчин:

— Помогите мне перенести его.

— Он убил её, — произносит Грэг. Эти три слова настолько всех потрясают, что мы замираем. Мужчина смотрит на небеса невидящим взглядом. — Герод. Он убил её, Уильям. Я видел всё собственными глазами. Три дня она сидела взаперти в его клетке, а затем он вытаскивал её и… он заковал меня в цепи и заставил смотреть, как он бьёт её и… — натужно кашляет. — Я не смог его остановить. Я ничего не смог поделать…

Герод — правая рука Ангры. По моей спине пробегают мурашки от его имени, мурашки воспоминаний о крови, боли и умирающих людях.

Сир кивает, и мужчины поднимают Грэга, закрывая его своими телами. Я не могу пошевельнуться, не могу отвести глаз и ничего не слышу, помимо шороха листьев на ветру и стонов, срывающихся с губ Грэга. Когда они проходят мимо нас, я вижу его руку, вяло болтающуюся у земли. Вокруг его запястья завязана красная лента с прожилками чёрного и фиолетового, почти как…

Нет, это не лента. Синяки и кровь, как свежая, так и запёкшаяся — его кожа разорвана.

«Он заковал меня… Он убил её, Уильям…»

— НЕТ! — я пытаюсь вырваться из хватки Элиссон.

Все умирают. Я это видела, я их оплакивала, но в этот раз…

Кристалла не должна была умереть. Раньше нас было двадцать пять, затем десять, а теперь уже девять. Мои родители погибли в последней битве за Зимнее, когда Весеннее нас поработило. В ту же ночь Ангра убил родителей Мазера. Все гибнут. Но Кристалла должна была выжить, потому что я в ней нуждалась. Мне нужно было доказательство, что мы можем выжить.

Я снова кричу, и взгляд Сира смыкается на мне. Несмотря на это, я продолжаю вопить и извиваться в руке Элиссон. Кто-то занимает место Сира у Грэга, и тот спешит к нам. Он гораздо сильнее своей жены, потому с лёгкостью закидывает меня на плечо, пока я пытаюсь отбиваться.

Элиссон следует за нами, обняв одной рукой Мазера. Его лицо ничего не выражает, пока он смотрит на листья под своими ногами. В его кулаке зажат какой-то предмет, который он беспрестанно крутит. Камешек, который мы нашли в сарае.

Мальчик поднимает взгляд, его глаза полны слёз.

Мои крики плавно становятся всхлипами. Я утыкаюсь лицом в шею Сира, пытаясь сделать вдох.

В ту ночь они положили Грэга у костра под чистым осенним небом. Я тащу свой спальный мешок к краю палатки и ложусь, натягивая одеяло до макушки и подобрав колени к подбородку. Обхватив себя за ноги, я чувствую себя невероятно крошечной.

— Они обнаружили нас меньше чем за неделю, — говорит Грэг. Все собрались вокруг него, кроме меня и Мазера — детей, которым давно пора спать. Но судя по тому, как Мазер ёрзает рядом со мной, ему тоже не спится.

— Миссия была слишком рискованной, — бормочет Сир. Я слышу звук рвущейся ткани — кто-то готовит повязки. — Не стоило мне отправлять вас в Абрель. Мы больше не приблизимся к Весеннему, пока не найдём вторую часть источника.

Грэг сдавленно кряхтит.

— Прекрати! Мы оба прекрасно знаем, что я не смогу…

Его голос затихает. Сир тоже молчит, и мне хочется спросить, что же они оба прекрасно знают. Чего он не сможет?

И тут ко мне приходит понимание: он не сможет пережить эту ночь.

Грэг горько фыркает.

— Ангра отправил нас в рабочий лагерь. — Мужчина начинает хрипеть, и моё тело пронзает дрожь. — Поначалу… мы думали, что сможем их освободить. Организовать восстание. Но… — он запинается, стонет, а затем продолжает с болью в голосе: — Десять лет. На протяжении десяти лет наши люди были рабами весенних. Король относится к ним, как к скоту. Держит их в клетках… — он издаёт всхлип, прозвучавший уж очень по-детски, — …как животных. И умрут они как животные.

Кто-то встаёт и начинает ходить вокруг костра.

Наверное, Сир.

На несколько секунд наступает тишина, а затем Грэг вскрикивает, и этот звук одновременно напоминает сдавленный вопль и страдальческий стон.

— Я видел всё, что с ней делал Герод. Каждый раз, когда он мне ухмылялся. Каждый раз, когда она кричала. Поэтому Ангра и отпустил меня — в качестве предупреждения, что вскоре он нас догонит… — Грэг пытается отдышаться. — Я старался сбить их со следа, но не знаю, насколько хорошо мне это удалось. Когда они найдут нас, Герод поступит так же с каждым из вас. Ангра прикажет ему убивать вас так медленно, что…

Он уже не сдерживает рыданий. Когда я слышу, как плачет самый сильный и храбрый мужчина из всех, кого я знаю, меня охватывают боль и жалость.

Мазер переворачивается и опускает руку мне на плечо. Я не могу пошевелиться под весом одеяла, слов Грэга, под грузом знания, что у меня больше мёртвых знакомых, чем живых.

Через секунду Мазер стаскивает с меня одеяло и прижимается к моему уху, согревая своим дыханием кожу:

— Я ни за что не позволю этому случиться с тобой.

От ледяного порыва его слов моё тело начинает остывать. Рука мальчика сжимается на моём плече. Так мы и лежим, прижавшись друг к другу. Рыдания Грэга перерастают в стоны боли, и я думаю только об одном: я не хочу, чтобы Мазеру пришлось меня защищать.

Я не хочу сидеть в сторонке, пока все остальные пытаются освободить Зимнее. Остальные принадлежат этому королевству, а я же просто смотрю, как они умирают в попытке вновь воссоединиться с ним. Я тоже часть Зимнего, источника, Кристаллы, снега, всего. И если долг воина подразумевает, что моя судьба будет такой же, как у Грэга или Кристаллы, или бессчётного количества других солдат, которые пали на этой войне…

Быть посему. Я должна стать воином.

Ради себя, ради Кристаллы и ради Зимнего.

Наши дни

Прерии Рании

После той ночи нас осталось восемь. Грэг скончался от полученных ранений под ясным осенним небом. У Сира не было выбора — он нуждался во мне. Зимних осталось так мало… наши люди либо мертвы, либо порабощены. Наша восьмёрка была единственной надеждой нашего народа.

И до сих пор ею является. Сир вернётся со своей миссии, как и во все предыдущие разы. Снова начнёт молча анализировать, как я метаю чакру, пока я не гаркну, что его молчание сводит меня с ума. Тогда он ответит, что я слишком нетерпелива, и я прорычу, что обуздала бы свой характер, если бы он использовал мои боевые таланты, чтобы вернуть источник, вместо того чтобы просто добывать нам пропитание. На этом он просто уйдёт, завершая спор.

Я не могу сдержать хохота. Уж слишком много времени я провожу в лагере, если в точности знаю, каков будет мой следующий разговор с Сиром.

К моей шее прижимаются два пальца.

— Ты труп.

Я разворачиваюсь и прижимаю чакру к шее нападающего, лишь через секунду осознав, что никто на меня и не нападал. Мазер поднимает руки в знак капитуляции, и его губы медленно расплывается в ухмылке. Уверена, он знает, как опасно она выглядит, посему и использует её, только когда хочет кого-то смутить. Обычно этот кто-то — я.

Я убираю чакру от пульсирующей вены на его шее.

— Однажды твоя шутка очень плохо закончится.

— Нет, если ты и дальше будешь так держать чакру.

— Ты только что оскорбил мои боевые навыки? А я-то думала, что ты хочешь дожить до момента своей коронации!

Его улыбка становится шире, но при слове «коронация» его передёргивает. Малейшая дрожь, которая придаёт его расхлябанному поведению немного серьёзности.

— Разве ты не должна изучать технику боя на близком расстоянии?

Я прячу чакру в чехол.

— Насколько я помню, Сир распорядился, чтобы ты меня тренировал. «Сделай так, чтобы она выиграла хотя бы один бой на мечах!» — недовольно бурчу я.

Судя по чёртикам, пляшущим в глазах Мазера, он уже решил, что у нас будет спарринг. В моём случае это значит, что я буду валяться на земле, пока он будет распинаться об эффективности такого боевого манёвра, как подножка.

Я снимаю с себя чехол с чакрой и передаю ему, после чего Мазер бежит к лагерю, дабы поменять моё оружие на пару тренировочных мечей. Когда он возвращается, то бросает один мне, и я ловлю его в воздухе.

Мазер занимает позицию.

— Готова?

Я сжимаю рукоятку, костяшки моих пальцев белеют. Дальний бой мне по плечу, а вот в ближнем я не преуспела.

Но если мне удастся выиграть у Мазера хотя бы один бой, возможно, Сир позволит мне помочь нашему королевству.

Может, тогда я спасу людей от смерти. Таких, как Кристалла.

Я крепче обхватываю меч.

— Готова.

Заметки

[

←1

]

Источник - средство хранения и распространения магии, волшебный предмет, через который магия поступает в королевство.

Content

Рааш Сара Сосулька как лучина (ЛП)