Время наточить ножи, Кенджи-сан! 3

Глава 1

Первая книга тут: https://author.today/work/361565

Головной офис «Спрут», кабинет Президента

— Ты обманывала меня. Все это время.

Фраза прозвучала тихо, но тот тон, с каким она была сказана, был таким… Рен невольно сжалась в кресле. Словно тихое рычание разъяренного зверя за спиной, утробное, угрожающее.

— Папа…

— Я же сказал называть меня по должности! На работе нет места семейным отношениям! — а это уже было сказано громче.

— А у нас вообще нигде нет места семейным отношениям. И никогда не было! — сорвалась Рен. — Для тебя «Спрут» — вот твоя семья. А не мы.

— На жалость решила давить? — произнес Акутагава таким тоном, что Рен поняла — эту карту отыграть не получится. На эмоции Ямато никогда не был слаб. Вот и теперь не поддался. Нужно искать другие рычаги, потому что без них она пропала.

Девушка вновь украдкой взглянула на договор, лежащий на столе у отца. Откуда он его взял? Кто слил информацию? Фукуда, негодяй, недоглядел! С ним будет отдельный разговор.

— Я не давлю на жалость, — буркнула Рен. — Я лишь говорю правду.

— Правду? — усмехнулся Президент.

— Вот именно! — вновь повысила голос Рен. — Правду. Ты променял нашу семью на все это, — она обвела взглядом офис корпорации, — «Спрут» твоя семья, а не я.

Девушка хотела сказать, что отец к тому же еще и матери изменил, когда якобы страдал от ее кончины и бастарда заделал в виде Кенджи Мураками, но вовремя промолчала. Нет, про него говорить нельзя. Ни в коем случае нельзя.

— И опять ты отходишь от темы, — холодно усмехнулся Президент. — Ну хорошо, давай поговорим об этом, раз тебя это так волнует. Давай поговорим о том, как я не раз спасал тебя. Сначала от наркотической зависимости, потом от алкогольной. Или ты забыла? Отправлял тебя в самые дорогие частные клиники. Делал так, чтобы об этом никто не узнал и твоя репутация не пострадала. Дал тебе лучшее образование, устроил сюда, в «Спрут». Сделал все, чтобы создать тебе хорошую жизнь. А ты что? — он поднял со стола договор. — Ты просто обманывала меня. Обворовывала собственного отца.

— Ты возил меня в частные клиники не для того, чтобы сохранить мою репутацию, — ответила Рен. — А для того, чтобы сохранить свою. Ты не хотел, чтобы об этом узнал хоть кто-то и использовал против тебя. Ты стыдился меня!

— Довольно! — рявкнул отец, да так, что зазвенели пустые стаканы на барном столике. — Хватит! Если ты считаешь, что продвинута в переговорах, то поверь мне — это не так. Все эти приемы я давно уже изучил. Не надо переводить тему. Я вызвал тебя не для того, чтобы слушать от тебя оскорбления.

Он подошел к барной стойке, налил себе виски. Отпил.

— Так ты все же, может быть, расскажешь мне про это, — немного помолчав, произнес господин Ямато. И кивнул на договор. — Или так и будешь использовать дешевые приемчики, чтобы улизнуть от главного?

— Что ты хочешь услышать? — прошипела Рен, глянув с вызовом Ямато прямо в глаза. — Что⁈

— Все, — совсем тихо произнес он. И вновь этот четко уловимый тон зверя, опасного и разъяренного. — Я хочу слышать все.

Рен в который раз за сегодня отметила, что несмотря на то, что Ямато уже очень стар — девяносто лет, не шутки! — он продолжает пребывать в силе. И глупцы были те, кто посчитал, что он скоро отойдет от дел. Она в том числе. Нет, не отойдет. Его еще надолго хватит.

— Ты специально хочешь это услышать от меня, хотя и сам все прекрасно знаешь? — усмехнулась Рен. — Желаешь целенаправленно унизить меня?

— Я не хочу унизить тебя, — совсем тихо и грозно прорычал Ямато. — Я хочу, чтобы ты покаялась. Это самое лучшее, что ты бы сейчас сделала. Но ты, как я понял, этого не желаешь. Что ж, можешь ничего и не говорить. Я сам все скажу.

И эта последняя фраза вдруг заставила Рен встрепенуться. Ее словно обдали ледяной водой. Она поняла, что сейчас будет вынесен вердикт, который она точно не хочет слышать.

— Папа, постой, — произнесла она. — Это не то, что ты думаешь. Этот договор… это просто прикрытие.

— Прикрытие чего?

— Одна хитрость, понимаешь? Мы хотели… обойти одни налоговые платежи, слишком большие, поэтому разработали такую схему, с Фукудой. Это он, на самом деле все придумал, предложил мне. Да, она выглядит немного не так, но по другому нельзя было, — она выдумывала на ходу, изворачивалась как могла, лишь бы не говорить правду. А правда была не самой приятной.

— Это все ложь, — произнес Ямато, отмахнувшись от ее слов, как от пыльного ветра. — Неужели ты думаешь, что перед тем, как вызвать тебя сюда, я не проверил этот договор? Я поднял все платежи. Все до одного. Никакие это не скрытые налоговые обходы. Ты просто ставила деньги «Спрута» на скачки. И проигрывала их. Хотя нет, — он подошел к своему столу, поднял оттуда бумажку, — один раз все же выиграла. Совсем недавно. Приличную сумму между прочим. Логично было бы вернуть ее обратно в «Спрут», ведь ты же из нашего кармана брала деньги на ставки. Но нет, я вижу, что эти деньги пошли на твой личный счет. Этот выигрыш, как я понимаю, ты не стала использовать на ставки?

— Папа…

— Замолчи! — рявкнул Ямато. — Ты обманула собственную семью. Обманула меня. И за это должна быть наказана. Закон для всех один. Твоего прихвостня, этого Фукуду, я снимаю с должности. Пусть отправляется с должности прямиком на улицу. А тебя… — он пристально посмотрел на дочь. — Тебя…

— Если думаешь, что можешь так же легко вышвырнуть меня на улицу, то ты ошибаешься, — ядовито заметила Рен. — У меня есть пакет акций нашей компании. Да, небольшой, но достаточный, чтобы присутствовать на совете акционеров, достаточный для того, чтобы определенные решения согласовывать со мной. Ты сам мне его подарил.

— Подарил, — эхом совсем тихо сказал Ямато. — Если думаешь, что тебе это спасет — то ты заблуждаешься. Это лишь отстрочит твое наказание. По тебе я приму решение чуть позже. А сейчас — убирайся вон. От своих прямых обязанностей ты, конечно же, отстранена.

«Отстранена — но не уволена», — довольно подумала Рен, поднимаясь с кресла. И направилась к двери.

— Неужели тебе совсем не стыдно за это? — вдруг другим тоном, мягким, грустным произнес Ямато. — Ни капли совести в тебе не проснулось?

— А от чего мне должно быть стыдно? — повернулась она. — Дети — это отражение своих родителей. Ты так воспитал меня, вот и пожинай плоды.

— Ты хочешь казаться взрослой, но внутри совсем еще глупа, как ребенок, — ответил Ямато. — Если ты думаешь, что я оставлю это все просто так, то ты заблуждаешься. Этот договор с «Атласом» — уголовная статья для тебя. Мне будет жалко и обидно, больно, очень больно отправлять тебя за решетку, но иначе нельзя. Ведь в самом начале беседы я говорил тебе, что на работе нет места семейным отношениям.

— Это мы еще посмотрим, кто кого отправит за решетку, — ответила Рен и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

* * *

Этот день можно было бы назвать днем приема, потому что господин Ямато хотел сегодня видеть многих и со многими как следует поговорить. Но были и те, кто сам записался на прием. И едва Рен ушла, оставив Ямато в крайне плохом настроении, как в дверь постучали.

— Войдите, — крикнул Ямато.

Дверь открылась, в кабинет зашел Нобору Морито, начальник службы безопасности.

— Нобору…

— Господин Ямато, — низко поклонился тот.

— Я знаю, про что ты сейчас начнешь говорить, — произнес Президент, неприятно сморщившись, словно съев горькую пилюлю.

— Да, господин Ямато, — вновь поклонился Волк. — Но если желаете, то я ничего не скажу. Просто отдам это.

И протянул лист.

— Что это?

— Мое заявление на увольнение.

— Нобору, послушай…

— Господин Ямато, мне нет прощения. Случившееся в ресторане «Белый Тигр» — полностью моя вина. Я это признаю. Я не обеспечил защиту, не обеспечил людям безопасность. Прежде всего, вам. Я подверг вашу жизнь опасности. Поэтому я должен уйти.

— Нобору, такие моменты конечно невероятны и мало прогнозируемы. Ситуация не самая приятная, с учетом того, что риску подверглись еще и наши гости. Но все закончилось благополучно, спасибо Мураками.

Он и в самом деле помог, этого Ямато не мог отрицать. Та решительность и оригинальность, с какой он вывел гостей, восхищала его. Надо же, как придумал! И речь какую сказал, ни единым мускулом не дрогнул, не выдал волнения, хотя знал, что в кухне тикает бомба, которая могла взорваться в любую секунду. Хладнокровно, как настоящий профессионал. Кто же он такой? Это вопрос Ямато в последнее время задавал все чаще. Кто этот парень? Его оберегает словно сама удача и благоволит ему.

— Мы все живы. Ты, насколько мне уже доложили, тоже сыграл в этом не последнюю роль.

— Господин Ямато, вы слишком добры ко мне. Я рад, что с вами все в порядке, но ошибки допущены. И за них нужно расплатиться. Мне. Как бы все не сложилось, вина в этом моя есть. Поэтому я прошу подписать мое заявление на увольнение. Если этого мало, то я готов понести более тяжкое наказание.

Ямато глянул на Нобору и понял, что тот сейчас говорит это не из-за красивого слова, он и в самом деле готов был как настоящий самурай исправить свою ошибку.

— Я уважаю твое решение и твою решительность, — произнес Президент. — Но у меня нет в планах тебя увольнять. Да, согласен с тобой, ты несешь определенную ответственность как начальник службы безопасности — это твоя прямая обязанность охранаять нас и обеспечивать безопасность. Но я не хотел бы тебя за это увольнять. Считаю, что это ни к чему. Твой опыт еще пригодится. Давай я предложу тебе кое-что другое? Не возражаешь?

— Что?

Ямато улыбнулся, подошел к Волку ближе. Спросил:

— У тебя есть люди, которые могут занять твое нынешнее место?

— Есть мой заместитель, парень по имени Мэса. Я подготовил его, он справится.

— Вот и хорошо, — одобрительно кивнул господин Ямато. — Его и поставим на твое место. А ты… — он улыбнулся еще шире, — будешь охранять Мураками.

Волк промолчал, но все равно не смог сдержать эмоций — они отразились в его глазах.

— Он нуждается в охране, — пояснил Ямато. — Взлет его карьеры оказался очень крутой и быстрый, по всем телеканалам показывают его, в газетах о нем пишут. Нужна охрана, потому что…

Договорить он не успел — раздался телефонный звонок.

Ямато взглянул на трубку, сморщился. Но все же подошел, недовольно ответил:

— Слушаю?.. — и выслушав звонившего, вдруг громко произнес, вытянувшись в лице: — Что⁈. Понял. Сейчас передам.

И положил трубку. Волк увидел на лице господина Ямато целую гамму чувств — и все они не порадовали его. И удивление, и недовольство, и даже злость.

— Что-то случилось, господин Ямато? — осторожно спросил Волк, уже давно выучив это выражение его лица.

— Случилось, — хмуро кивнул тот. — Я оказался прав. Только, кажется уже поздно. Мураками и в самом деле нужно было охранять.

— С ним что-то…

— Сейчас позвонили твои ребята, которые охраняли его, Сказали, что в него стреляли. Пока ничего неясно — кто, зачем, сколько раз. Давай завершим этот наш разговор. Езжай туда, все выясни. И сразу же сообщи мне. Понял?

— Так точно! — вытянувшись по струнке, сказал Волк.

— А теперь иди. Только позвони сразу. Надеюсь, что все обойдется.

Только вот интуиция Волка подсказывала ему, что все не обойдется. Он выскочил из кабинета и стремительно рванул к лифту, попутно набирая номер своим помощникам и Мэса. Телефон Волк поставил на беззвучный режим, потому что зашел к Ямато, поэтому не слышал звонка — на дисплее было пропущено несколько звонков.

— Проблема за проблемой! — выругался Волк, заскакивая в лифт.

Господин Ямато проводил взглядом бывшего начальника службы безопасности. Потом подошел к столу, набрал секретарю.

— Давай следующего, — сказал он, тяжело вздохнул.

«А вот и третий посетитель», — подумал Ямато, вновь сморщившись.

Этот разговор предстоял быть самым сложным, неприятным и горьким.

— Разрешите войти, господин Ямато? — произнес посетитель.

— Входи, Абэ, — ответил тот.

* * *

Звезды существуют множество миллиардов лет. Их свет практически вечен, особенно по сравнению с нашей жизнью, порой короткой, обрывающейся внезапно. Звездам должно быть наплевать на нас. Для них мы — буквально вспышка, которую они не почувствуют. Но они каким-то образом все же дают нам знаки, предостерегают, либо напротив, говорят, что нужно действовать. Звучит бредово. Но мысль о том, что Земля круглая и вертится вокруг Солнца тоже когда-то звучала бредово. Так значит все правда? И расположение звезд в определенный день тоже не случайно для каждого из нас? Кто знает.

Об этом всем я думал, когда лежал на асфальте и смотрел на небо. Стянувшиеся тучи раздуло ветром, и передо мной вдруг открылась удивительная картина — звезды. Целая россыпь звезд. Миллиарды звезд в бездонной бесконечной черноте.

Я осторожно ощупал себя, достал из кармана сотовый телефон. Набрал номер.

— Алло? — раздался тревожный женский голос после нескольких гудков. — Кенджи, что случилось? Почему так поздно звонишь?

— Икеда, — прохрипел я.

Я звонил именно ей, не Наоми, и никому-то другому, а именно ей. И на то была одна веская причина.

— Кенджи, что случилось?

— Икеда, ты ведь знала? Все знала с самого начала.

— Что знала?

— Ты составила мне гороскоп. Сказала, что меня ожидают неприятности.

— Да, — ответила та. И тон от тревожного, поменялся на прежний, нравоучительный, словно я позвонил своей старой учительнице. — Это и в самом деле так. Звезды не врут.

— Вот уж действительно! — усмехнулся я и тут же скривился от боли. — Звезды и в самом деле не врут. Я хотел извиниться перед тобой, за то, что не верил во все это. Твой амулет, который ты мне дала…

Я осторожно запустил руку в нагрудный карман, где этот металлический кругляш с драконом все это время лежал. Икеда, обеспокоенная моим плохим гороскопом, дала его мне, а я брать не хотел. Икеда сказала, что он обережет меня от неприятностей. Подумать только, дешевая вещица, купленная в сувенирной лавке, а и в самом деле обладает практически магической силой. Уберегла. Спасла.

Я глянул на амулет. Пуля попала точно в его середину, пронзила дракона, да там и застряла, не причинив мне вреда.

— Твой амулет спас меня.

— Конечно, — спокойно ответила Икеда. — А разве как-то должно было быть иначе?

И потом, вдруг спохватившись, собеседница обеспокоенно спросила:

— Кенджи, и все же, что случилось? Ты звонишь так поздно.

— Не беспокойся, — ответил я. — Уже все в полном порядке. Я просто поблагодарить тебя хотел.

Ко мне подскочила охрана, принялась меня осматривать, расспрашивать.

— Кенджи, что там у тебя происходит? — еще больше обеспокоилась Икеда, услышав тревожные чужие голоса.

— Честно, все нормально.

Меня принялись осматривать, трясти, распахивать рубашку. Я отмахнулся от охраны, показывая знаками, что я в порядке. Потом прислонил динамик телефона к ладони, чтобы Икеда ничего не слышала и прошептал:

— Найдите стрелявшую. Она побежала туда.

Несколько охранников сразу же рванули в погоню.

— Икеда, ты извини меня, если разбудил.

— Не разбудил, — ответила Икеда. — Я еще не ложилась. Кстати, я прямо сейчас составляла твой гороскоп на следующий отрезок твоей жизни.

— И как он? — заинтересованно спросил я.

— Удивительно, но очень хороший получился, — довольная собой, ответила та. — Будет много возможностей, причем очень крупных, которые изменят твою жизнь очень сильно. И удача сопутствует. Нужно только не упустить ее. Есть, конечно, и опасности, которых нужно поберечься. Поэтому я тебя прошу, Кенджи — будь осторожен.

— Я постараюсь, — ответил я. — Постараюсь быть осторожен и постараюсь не упустить возможности. Спокойной ночи.

И положив трубку, вновь принялся смотреть на звездное небо.

Глава 2

Отдохнуть в этот день мне было не суждено. Едва я пришел в себя после выстрела (все-таки не каждый день тебе стреляют в сердце), как ко мне подошли полицейские, врачи и личная охрана. Первые принялись опрашивать о случившемся, вторые осматривать, третий просто угрюмо молчали. Вместе с охраной приехал и Волк. Он был самым хмурым из всех. Я понимал причину его настроения. Облажался он по полной, да еще и не один раз.

— Ты как? — спросил Волк, подойдя ко мне.

— Было бы лучше, если меня, наконец, отпустили бы домой, — ответил я. — Устал неимоверно.

— Сейчас поговорю с полицией. Постараюсь сделать так, чтобы тебя сильно долго не держали.

— Сам как? — спросил я у Волка, чтобы хоть как-то поддержать. Он совсем был хмур.

— Как будто рок какой-то, — сокрушенно ответил тот. — Ничего понять не могу. Словно устраивает кто-то все специально. Только понять не могу кто. Я бы его живо к ногтю тогда придавил бы.

— Думаешь, кто-то это делает специально? — спросил я. Было сомнительно, что это так, скорее тут и в самом деле наложилось одно на другое.

— Не знаю, — вздохнул Волк, кажется, тоже понимая, что искать здесь виноватых было бы глупо.

— Нобору, стрелявшую удалось догнать?

— Да, — ответил тот, но радости в голосе не слышалось.

— Что-то не так?

— При задержании она отстреливалась. Наши ребята старались не убить ее, но сбили с ног, и она неудачно упала, ударившись головой.

— Жива? — насторожено спросил я.

— Жива, но находится в коме. Так что допросить пока не представляется возможным. И соответственно узнать кто заказчик тоже.

— Черт! — выругался я.

— Вот и я говорю, словно злой рок какой-то.

Волк и в самом деле переговорил с полицейскими и те, быстро опросив меня, отпустили. Врачи тоже дали каких-то успокоительных капель и уехали.

— Давай, мы подкинем тебя до дома, — предложил Волк. — И отказ не принимается.

— Ты уж извини, — сказал я.

— За что?

— За то, что надумал гулять, вместо того, чтобы ехать сразу домой.

— Да, прогулка и в самом деле оказалась не такой безобидной, как хотелось, — кивнул Волк. — Но я тебя понимаю. День был чертовски сложным.

— Это верно.

— Я подал заявление на увольнение, — после паузы совсем тихо произнес Волк.

— Что⁈ — удивился я. — Зачем⁈

— Потому что не справился с поставленной задачей. Сначала эта бомба, теперь вот покушение. И ведь не было информации, хотя у меня связи везде есть. Должно было хоть что-то прийти. Словно специально кто-то утаил. А ведь это еще не все, что известно Президенту. Про похищение твое мы деликатно промолчали. Это полный провал по всем направлениям! Я вдруг сразу стал ни на что не годен!

— Неприятности бывают у всех, — ответил я. — Но зачем подавать заявление? К тому же ты учитываешь только свои промахи. А как же обезвреживание бомбы? Если бы не ты, я бы сейчас с тобой тут не разговаривал. Да полсотни тех гостей из разных стран тоже сейчас бы не хвалили нашу кухню, сидя в аэропорту и дожидаясь своего рейса.

— Не упрашивай, — отмахнулся Волк. — Я уже заходил к господину Ямато. Он не принял пока заявление, но думаю, после этого случая обязательно его подпишет. Я уже готов к этому. Пока он временно перевел меня к тебе личным охранником.

Я едва сдержался, чтобы не выразить свои эмоции. Это был тяжелый удар для Волка, и я это прекрасно понимал. Много лет он служит начальником службы безопасности, а теперь вдруг его делают обычным охранником. Хоть Волк и не подает виду, но самолюбие его сильно задето.

— Уволиться — значит сдаться, — ответил я. — А нам еще предстоит тяжелый бой. И не один.

— Какой такой бой? — не понял Волк.

— Если меня хотят убить, то значит я кому-то не по душе. Мы не знаем, кто заказчик, и потому еще ничего не закончено. Потому я бы советовал тебе не спешить с увольнением. Чутье подсказывает мне, что и твои промахи, и мое покушение — все это звенья одной цепи, хоть и очень большой. Кто-то устраняет конкурентов.

Волк задумался. Было видно, что на эту проблему с такого ракурса он еще не смотрел.

— Думаешь, это все тот же передел власти? — спросил он.

— Он самый.

— А как же бомба?

— Это тоже укладывается в эту версию. Мы пока и тут не знаем кто заказчик. Но было бы гораздо легче, если бы знали. Определенные карты нам бы тогда открылись. Нобору, у тебя есть кто-то в полиции, кто бы мог рассказать о том, как идет допрос? Этот Призрак сказал, что заказ ему передал какой-то очень важный человек. Но кто он — он не знает.

— Я постараюсь выяснить, — кивнул Волк.

И в его глазах вновь засверкал огонек оживления. Он вдруг понял, а может быть и решил сам для себя — бой проигран, но не проиграна сама война.

* * *

— Хочу знать ответ лишь на один вопрос.

Эта фраза прозвучала в просторной комнате звонко и, отразившись от стен, еще больше прорезала слух.

Фукуда сморщился. Он сидел в загородном доме Рен Ямато и чувствовал себя какой-то мелкой букашкой — настолько тут все было большим и величественным. Настоящее убежище для ее неоднозначной личности и больших амбиций. Комната располагалась на втором этаже, отделенная от других комнат дубовой дверью с инкрустированной латунью ручкой. Внутри кабинет был погружен в полумрак, смягченный мягким светом из больших окон, выходящих на ухоженный сад. Стены были выкрашены в глубокий, насыщенный оттенок синего, который, казалось, привлекал к себе внимание, а затем успокаивал его. А успокоиться и в самом деле было необходимо.

Вдоль одной из стен стоял большой стол из темного дерева, покрытый полированным стеклом, за которым Рен проводила свои рабочие дни. На столе, кроме ноутбука и стильной подставки для ручек, была всего одна фотография — черно-белая, с изображением Рен в молодости, стоящей перед огромным зданием «Спрута». Женщина никогда не скрывала того, что хочет в итоге стать главой компании своего отца.

У дальней стены располагался огромный камин, в котором лениво горели поленья.

«Плохой знак», — подумал Фукуда, глядя на огонь. Рен разжигала его только в минуты особо сильных переживаний.

— Хочу знать ответ лишь на один вопрос, — повторила Рен, спускаясь с лестницы.

Звонок раздался внезапно — звонила госпожа Ямато и требовала, чтобы Фукуда немедленно к ней приехал. Все вопросы о цели поездки она тут же отмела в сторону и сказала явиться незамедлительно. Что Фукуда и сделал, хотя сейчас, сидя здесь, вдруг явственно понял — лучше бы не ездил. Он догадался о теме предстоящей беседы.

— Фукуда, объясни мне одну вещь, — ледяным тоном произнесла Рен. — Каким образом к Президенту попали документы «Атласа»?

— Все-таки «Атлас»… — совсем тихо задумчиво и произнес тот. И вздрогнув, словно стряхивая оторопь, начал поспешно и сбивчиво говорить: — Дело в том, что один человек… Это Ёсико Иори, в отделе кадров работает. Она пробралась ко мне в дом… сейф каким-то образом вскрыла. И украла документы. Так получилось. Но госпожа Ямато, не беспокойтесь, она сполна ответила за это.

— Так значит, ты наказал ее за это? — словно бы заинтересовавшись этим, спросила Рен.

— Конечно! — оживился Фукуда. — Она наказана и больше такого не повторится.

— А больше и не надо, — ответила Рен. — Я хочу уточнить другое. Эта Ёсико провинилась и она была наказана. Верно?

— Верно, — насторожено ответил Фукуда.

— Тем самым ты пытаешься мне рассказать о неотвратимости наказания за каждый проступок?

— Ну… — протянул тот, вдруг начиная понимать, к чему она ведет.

— А как ты считаешь — то, что секретные документы, дискредитирующие меня, попали в чужие руки — это проступок?

— Госпожа Ямато…

— Отвечай на вопрос! — рявкнула она.

— Это проступок, но виновные наказаны.

— Нет, — покачала головой Рен. — Виновные не те, кто украл этот документ. Виновные те, кто хранил эти самые документы и обещал мне, что их никто никогда не увидит. Ты ведь так говорил? Говорил. Из этого следует, что проступок этот на твоей совести. А значит…

— Госпожа Ямато! — взмолился Рен. — Я все улажу!

— Что ты уладишь? — ледяным тоном произнесла Рен. — Хочешь сказать, что ты пойдешь к Президенту и все ему объяснишь? Сомневаюсь. Он даже слушать тебя не будет. Кстати, он и тебе кое-что передавал.

Рен ядовито улыбнулась.

А Фукуда невольно встал и замотал головой, словно не желая слушать, что сейчас скажет Рен.

— Он сказал, что ты уволен!

— Нет… Госпожа Ямато, как же так? — прошептал он.

— А ты что думал услышать? — рассмеялась Рен. — Он узнал о наших махинациях, про которые ты говорил, что никто никогда не узнает. Вот ты и поплатился за это.

— Госпожа Ямато…

— Замолчи. Мне не нужны твои оправдания. Ты мне теперь не нужен.

— Но как же? — растерялся Фукуда. — Я же веду все ваши дела.

— Ты их вел, — уточнила Рен. — До этого дня. А теперь не ведешь.

— Но ведь…

— И как ты вообще себе это представляешь? Ты уволен из корпорации, допуска теперь у тебя ни на какие счета нет. Как ты сможешь продолжать вести мои дела? Никак. Так что ты мне теперь не нужен.

Она подошла к камину, подкинула полено. Потом медленно повернулась, спросила:

— Ты привез все документы?

— Да, — ответил Фукуда, бросив взгляд на дипломат, в который он загрузил все, что было в сейфе. Кроме договора с «Атласом», естественно. — Я все взял с собой. Но госпожа Ямато, выслушайте меня. Дайте мне еще один…

— Заткнись! — рявкнула та, подходя к диломату и открывая его, так, словно он был ее.

Быстро пробежавшись взглядом, она удовлетворенно кивнула.

— Не расстраивайся, Фукуда. Все когда-нибудь наладится. В жизни бывают черные полосы. У тебя — как раз такая. Но любая черная полоса когда-нибудь заканчивается и начинается белая.

Тон ее голос от ледяного, вдруг стал спокойным и даже приятным. Фукуде даже на мгновение показалось, что вот сейчас она передует и скажет, что он опять в ее команде. Они что-нибудь придумают, обязательно.

— Успокойся и выпей. Это поможет.

Она подошла к барной стойке, взяла стакан и налила в него виски.

— Вот. Выпей.

Она протянула ему стакан. Фукуда взял его и вдруг понял, как сильно трясутся его руки. Выпить и в самом деле не мешало бы — нервы совсем на пределе.

Он залпом осушил стакан. Первоклассный виски. Рен знает толк в выпивки.

— Вот и хорошо, — одобрительно кивнула Ямато. И словно потеряв всякий интерес к гостю, вновь подошла к камину.

Фукуда забыл когда последний раз ел и вдруг ощутил, как от выпитого сразу же закружилась голова и он опьянел. Хмель приятной теплотой растекся по телу и стало вдруг спокойно.

«Ну что за ерундовые вопросы? — подумал он. — Все решим. Правильно сказала — после черной всегда белая».

— Рен, — сказал он, ощущая, как сильно заплетается язык. — Мы выкрутимся. Договор — это ерунда. Скажем, что он не настоящий. С «Атласом» я договорюсь. Все платежки отменим. Спишем на ошибку простых людей.

Но Рен его не слушала, она смотрела на огонь.

— Госпожа Ямато, вы главное не переживайте. Это все пустяк… — он попытался встать, но не смог — ноги были словно ватные. Необычное ощущение. — Что за черт?

Фукуда глянул на себя, словно первый раз видел свои ноги и руки.

— Немеет все, — пробормотал он.

— Это парализующий яд, — вдруг произнесла Рен, оглянувшись. — Сначала перестают действовать руки и ноги, потом тело. Последней мышцей, которая остановится. Будет сердце. Это то самое наказание за твой проступок, Фукуда.

Фукуда хотел подскочить с дивана и придушить Рен за такое, но не смог подняться. Вместо этого он неуклюже расстелился на полу. Рен продолжала наблюдать за ним, словно за зверьком в зоопарке, который перевернулся на спину и не может обратно встать на лапы.

— Рен… — прохрипел Фукуда, ощущая, как отключаются и перестают слушаться его руки и ноги. Теперь он мог только бессильно смотреть на свою госпожу, которая вдруг стала для него судьей.

— Ты проиграл, Фукуда, — произнесла она, подойдя к нему ближе. — А я еще нет. Поэтому наши пути на этом расходятся.

Она достала из дипломата документы, подошла к камину и кинула их. Те вспыхнули веселым огнем. Рен посмотрела, как сгорают бумаги, потом повернулась к Фукуде, проверяя — мертв тот или нет. Он был еще жив, хоть и мог только моргать глазами и пускать слюни.

— Спустись вниз, — приказала она кому-то. — Спустись и закончи это поскорее — этот болван даже умереть не может как нужно.

Фукуда перевел взгляд на лестницу, пытаясь понять, к кому она обращается. Сначала он увидел чьи-то ноги, медленно спускающиеся вниз — поднять выше взгляда он уже не мог. Потом показался и сам гость.

— Мэса, поставь точку, — сказала Рен.

«Мэса⁈ — удивленно подумал Фукуда. — Это же помощник Волка. Он же из другого клана. Что он тут делает?»

— Как скажешь, — ответил тот, подойдя к Рен и обнимая за талию. Потом, страстно поцеловав, глянул на Фукуду. Ухмыльнулся, словно прочитав его мысли.

— Разберись с ним, а потом реши вопрос с телом, — приказала Рен.

«С чьим телом? — испугано подумал Фукуда. — С чьим телом⁈»

Мэса подошел к лежащему совсем близко, наклонился. И взял за голову.

— Такова судьба, — совсем тихо произнес Мэса, добродушно улыбнувшись.

Последнее, что услышал Фукуда, перед тем, как его разум погрузился в темноту, был хруст ломающихся шейных позвонков.

* * *

— Все? — спросила Рен, когда Мэса поднялся.

— Все, — ответил тот, проверяя пульс.

— Этот идиот сильно подставил меня, — раздраженно произнесла Рен, глядя на тело.

— Он за это поплатился. Выпьешь?

Ямато налила Мэса виски, протянула.

— Тоже с отравой? — улыбнулся тот, принимая напиток.

— Нет, без. Ты мне еще нужен, — ответила Рен, поглядев на парня вожделенным взглядом.

Они выпили, кидая друг на друга полные похоти взгляды. Потом Рен спросила:

— Что дальше? Убьем Мураками?

— Убирать Мураками нужно было гораздо раньше, еще на этапе его становления, — ответил Мэса, отпивая виски.

— А я ведь говорила это Фукуде! — проворчала Рен.

— Теперь этого делать нельзя. Во-первых, за ним приставлена довольно мощная охрана. И во-вторых, он набрал достаточно большой политический вес. Он теперь не просто один из тысячи безликих работников в «Спруте». Он полновесная фигура.

— Это я уже поняла, — с горечью ответила Рен.

— Но как и любая фигура это лишь значит, что с ней тоже можно играть. Зная его ходы, зная его сильные и слабые стороны, мы можем выстраивать свой сценарий. И мы это уже делаем.

Рен вопросительно глянула на парня.

— С помощью него мы убрали один из кланов — Клан Волка.

— Как это? — ошарашенная такой новостью, спросила Рен. — Волк теперь не глава службы безопасности?

— Нет, — довольный произведенным фурором от новости, ответил Мэса. — Теперь я новый начальник. Если эпизод с бомбой был нам как подарок с небес — никто этого не ждал, и это сильно ударило по репутации Волка, тот вот про покушение на Мураками я знал еще загодя. Этот, — Мэса кивнул на Фукуду, — заказал Мураками киллерам. Информация через свои каналы дошла до меня. Но я не стал ее передавать Волку. Мураками не убили, действовал дилетант, но репутация Волка вновь пострадала, и господин Ямато решил сделать рокировку. Теперь Волк простой охранник, а я — начальник службы безопасности.

— Так значит, ты так просто разбил Клан Волка? — улыбнулась Рен, подходя к Мэса ближе.

— Не разбил, но нанес достаточно ощутимый удар, — не без гордости ответил Мэса. — Думаю, оправятся они не скоро, и мы успеем все сделать и перестроить власть так, как нужно нам. И для этого мы будем использовать этого Мураками.

— Я надеюсь, ты знаешь что делать, — ответила Рен. — Потому что второго такого удара и подставы, которую мне сделал Фукуда, я просто не переживу. Ты бы убрал его отсюда, — Ямато глянула на тело. — Неприятно смотреть, что он тут лежит.

— Уберу, — кивнул Мэса, подходя к дивану. Сняв с него накидку, он закрыл ей тело. — Так лучше?

— Будет лучше, если мы прямо сейчас поднимемся наверх, в мою постель, и займемся делом.

— Как скажешь, — ответил Мэса. Потом ловким движением подхватил Рен и понес наверх, оставляя Фукуду совсем одного в комнате.

Глава 3

Не смотря на половину ночи, которую у меня украли полицейские, врачи, киллеры и другие не менее интересные личности, оставшуюся часть я проспал крепко, а проснулся утром рано выспавшийся и полон сил. Я сварил себе кофе, использовав для этого турку.

Кофе… Напиток богов, особенно если его приготовить так, как нужно. Конечно, с тем, что разливает автомат на шестом этаже не сравниться (может, и в самом деле подмешивают туда наркотики?), но тоже неплохо. Крепкий, бодрящий.

Я принял душ, выпил пару чашек и ощутил себя заново родившимся человеком. Остановился у зеркала и глянул на синяк в области груди, точно там, где бьется сердце. Подумал, что насчет заново родившегося я не так далек от истины. Если бы не амулет Икеды, то все было бы куда как печальней. Я бы и не проснулся сегодня вовсе. Подумать только, какое совпадение. Веь я мог положить эту побрякушку с драконом в карман, к примеру, брюк. И тогда все было бы гораздо хуже. Но кинул в нагрудный. А может, и в самом деле гороскопы не врут? Надо бы прочитать в газете, что там меня ждет? Если все хорошее, то буду верить в них, если что-то плохое — то я ярый их противник и критик.

На улице меня уже ждала машина — Волк лично заехал за мной. Сложно было поверить, что теперь он мой личный охранник и я всю дорогу, что мы ехали до офиса, чувствовал неловкость. А когда Волк сообщил, что господин Ямато очень ценит всю ту работу, которую я провел с форумом, то и вовсе покраснел от стеснения.

— Но это еще не все, — загадочно улыбнулся Волк, подмигнув мне.

— А что еще?

— В офисе узнаешь.

Такое странное поведение Волка меня смутило, но я понял, что допытывать его сейчас не имеет смысла, поэтому направился прямиком в офис. Там меня уже ждали мои коллеги, которые точно так же как и Волк загадочно улыбались.

— Что происходит?

— Кенджи, ты разве не знаешь? — спросил Ичиро. — Точнее, извиняюсь. Господин Мураками. Так будет правильней к вам обратиться.

Я вопросительно глянул на него.

— Господин Мураками? Это что еще за обращение такое официальное? — спросил я. — Такое ощущение, будто я перед вам в чем-то провинился.

— Так положено обращаться к начальнику, — пояснил Ичиро.

— К какому начальнику? О чем вы? Я окончательно запутался, — ответил я. — В кофе с шестого этажа сыпанули чуть больше порошка? Или в чем дело? Какой еще начальник?

— Я думал, ты уже знаешь, — еще шире улыбнулся Ичиро и протянул документ. — Вот приказ, прочитай.

Я прочитал. И невольно открыл рот. Приказ был за подписью самого господина Ямато и гласил о том, что я теперь назначен на должность начальника отдела стратегии, где до недавнего времени работал простым менеджером.

— Как же это… — растерялся я. — А как же господин Судзуки?

— Его перевели в отдел планирования заместителем начальника. Можно считать это понижением, но думаю ему это даже в радость — меньше забот и проблем, — Ичиро подошел чуть ближе, шепнул: — Считаю, что эти перестановки заслуженны — и для Судзуки, и тем более для тебя. Так что, господин Мураками, принимайте коллектив. Ждем ваших указаний.

Все приветствовали меня аплодисментами. А я не знал что сказать. С одной стороны это было очень приятно, что господин Ямато так ценит меня и назначил на должность. Но справлюсь ли я?

Я сел на стул.

— Господин Мураками, ну что же вы? — всполошился Ичиро. — На чужое рабочее место сели! Вы теперь сидите в отдельном кабинете!

— Хватит меня так называть! Просто Кенджи.

— Нет, господин Мураками, — ответил Ичиро. — Просто Кенджи вы для нас, с вашего позволения, будете в нерабочее время, где-нибудь в баре или караоке. А тут нужно соблюдать субординацию.

Тут он был прав. Но мне тяжело было перестроиться так сразу. Еще вчера я с этими людьми сидел за одним столом и шутил на всякие непристойности. А теперь вроде как должен руководить ими и быть примером. Это невольно отдалит меня от них, чего мне не хотелось — я уже сдружился с ними.

Невольно проскочила мысль о том, что меня без меня женили. У нас обычно принято спрашивать человека хочет ли он занять новую должность, а тут сразу назначили. Впрочем, я уже достаточно проработал в «Спруте» и в Токио, чтобы понять, что некоторые моменты в работе тут отличаются от тех, к которым я привык. И вот такой приказ — один из примеров. Работа — это вторая семья, так неужто ли ты будешь спорить с главой семейства о том, чем тебе заниматься? Сегодня он просит помыть посуду, а завтра пропылесосить, и послушные дети выполняю его приказы без всякого препирательства.

— Господин Мураками, — улыбнулась Икеда, подходя ко мне. — Звезды не врут и всегда говорят правду.

— Это я уже понял, — ответил я. И тише, чтобы слышала только она, добавил: — Спасибо тебе.

Икеда кивнула.

— Ну что ж, — сказал я, обращаясь к коллективу. — Приказ вышел и ничего изменить мы не можем. Значит, работу отдела нужно продолжить выполнять и руководить вами придется мне.

— Мы будем только рады, — сказал Джиро.

Я поблагодарил всех и вошел теперь уже в свой кабинет. Ощущения были странные. Однако помимо растерянности, я также ощущал и радость. Зная прошлую работу Судзуки, я понимал, что отдел по сути толком ничего не делает и обрастает мхом стагнации. Моей задачей, которую я мысленно определил для себя, было вновь запустить отдел, чтобы он работать как новый механизм, слаженно со всеми другими отделами корпорации.

Уходя из кабинета, Судзуки не потрудился даже привести дела в порядок, документы так и продолжали лежать на его столе огромной бесформенной горой. Я вызвал Ичиро.

— Подскажи, что это? — спросил я, просматривая бумаги. — Я просто с форумом немного выпал из дел и не понимаю про что тут.

— Это дела, которые ведет наш отдел, — сказал Ичиро.

— Так много⁈

— Ну да. Просто Судзуки особо не отличался расторопностью. Некоторые дела откладывал, некоторые долго рассматривал.

Мне хотелось как следует выругаться, но помня свою новую должность, я воздержался — неприлично ругаться начальнику при своих подчиненных. Вместо этого мы с Ичиро разделили документы на три группы. В первую сложили текущие дела, которые нужно решить прямо сейчас. Во вторую дела средней важности, которые необходимо решить в течение недели. В третью сложили то, что было важным и что просто так с наскока не решалось.

— Господин Мураками…

— Ичиро, давай в кабинете, где только ты и я, ты будешь называть меня просто Кенджи? — спросил я. — Хотя бы первое время. А то мне прям слух режет, не могу еще привыкнуть.

— Договорились, — согласился Ичиро, улыбнувшись. — Кенджи, мы отделом можем забрать дела из первой папки. Думаю, до конца рабочего дня они будут уже выполнены.

— Хорошо, — кивнул я. — Скажи, а почему Судзуки сразу их вам не отписал? Зачем у себя все держал?

— Потому что любую бумажку, которая заходила в отдел, он сначала показывал своему шефу из клана — господину Абэ.

— Это же дико тормозит весь процесс! Да и причем тут Абэ? Он не его непосредственный руководитель.

— Тут дело не в том кто кому приходится начальником официально. А в том, кто под чьей крышей. Судзуки был под крышей Абэ, в его клане, и был весьма осторожен и пуглив. Поэтому без его одобрения ничего не делал. И вот результат.

Ичиро кивнул на гору документов. Добавил:

— Теперь, я надеюсь, все будет по-другому.

— Это уж не сомневайся. Никакие бумаги, если они непосредственно не относятся к его делу, с Абэ или кем бы то ни было не согласовываем.

— Конечно, — просиял Ичиро. — Ведь сам Кенджи Мураками теперь с нами!

— Не подлизывайся!

Ичиро рассмеялся. Потом сказал:

— А если серьезно, то коридор шестого этажа возле кофемашины полнится слухами.

— Какими?

— Ты разве не слышал?

— А когда мне их слышать? Я с форума забыл вкус кофе.

Ичиро ответил не сразу, словно бы взвешивая — говорить или нет?

— Эти слухи могут мне не понравится? — уточнил я. — Не переживай. Переживу.

— В общем, все шепчутся, что ты теперь верхушка нового клана.

— Чего-о? — удивленно протянул я.

— А что, вполне ведь логично. Позиции Абэ сильно пошатнулись после смещения Судзуки. С Рен Ямато тоже не все понятно, там что-то происходит, но пока толком никто ничего не знает. Понятно только, что ничего хорошего, отец на нее за что-то взъелся.

Я едва заметно улыбнулся. Уж я то знал за что.

— К тому же Фукуду из его клана уволили.

— Уволили?

— Да. Приказ еще не рассылали, но новость уже ходит. Волк… ну про него уже известно, что он не начальник службы безопасности, а твой телохранитель. Ты явно, волей или неволей, врываешься в это поле, мешаешь всем карты и двигаешь всех. Ты не захотел примкнуть ни к какому клану, сам сделав так, что о тебе теперь все говорят. Вот они и говорят, что ты теперь новый клан создаешь.

— Ничего я не создаю!

— Может, и не создаешь, — пожал плечами Ичиро. — Но видимо он сам, без твоего согласия, образовывается вокруг тебя.

— Давай лучше вернемся к работе.

Я отдал документы из первой папки Ичиро и попросил, чтобы он раздал каждому из отдела по несколько документов для решения. А сам сел за стол и принялся разбираться во второй папке.

Документы были разного толка — от согласования каких-то планов, которые уже давно исполнились, до писем подрядчиков, на которые необходимо было ответить. В принципе, это все было решаемо. Перебрав не актуальные документы и списав их в архив, я принялся работать с оставшимися. До самого обеда я погрузился в письма, акты, протокола и планы. Эта работа была для меня не такой уж и новой — хирургам тоже приходится очень много писать различных бумаг. Поэтому со второй группой документов удалось закончить к часу дня, чему я был очень рад. Пришел Ичиро и сообщил, что все документы, которые я ему дал, находятся на исполнении отдела и после обеда будут завершены. Я сообщил ему о своих успехах.

— Никогда еще отдел не решал столько дел за один день! — улыбнувшись, произнес Ичиро. — И ребята счастливы. Они, наконец, увидели для чего тут сидят.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда идите на обед, отдохните и наберитесь сил.

— А ты?

— Я еще посижу, — ответил я. — Хочу начать разбирать третью папку.

На самом деле там было не так много и окрыленный небольшой победой над первыми двумя, я думал, что смогу добить и это. Но моя решимость вдруг уперлась об письмо с ценовым предложением. С весьма интересным ценовым предложением.

Компания «Беркхем» предлагала «Спруту» купить ресторан. Однако удивляло не это, недвижимость время от времени предлагают корпорации те, кто не смог развиться, прогорел в этом бизнесе или кому срочно нужны деньги. Удивляла цена, которая была в разы ниже рыночной. Цена была не просто привлекательной, а подозрительно привлекательной. И это смущало. Так же смущало и то, что этот документ видел не только Судзуки, на что можно было бы сослаться, размышляя о том, почему мы еще не купили этот ресторан. Ценовое предложение видели и другие начальники отделов. И никто не заинтересовался этим предложением. Почему?

Может, ресторан находится в плачевном состоянии? Или не подведены линии? Этим можно было объяснить столь низкую цену — одни только работы по подводу канализации или подключение к линии электропередач вылезут в кругленькую сумму. Я открыл техническую спецификацию. И с удивлением обнаружил, что все было в полном порядке — все линии подведены, все оборудование куплено, и даже ремонт сделали приличный, о чем свидетельствовали приложенные фотографии. Тогда в чем подвох?

Документ этот пришел еще до моего устройства в «Спрут», поэтому, когда кончился обед, я вызвал к себе Ичиро.

— Подскажи, тебе что-то известно про это предложение?

Я протянул ему документы. Ичиро, едва увидев их, кивнул.

— Конечно. Это же «Дохлый слон».

— Что еще за «Дохлый слон»?

— Так мы все называем этот ресторан. На самом деле он называется просто «Слон». Но по сути своей он давно уже умер. Поэтому «Дохлый слон».

— Давай подробнее.

— Да тут все просто. Этот ресторан никто не хочет брать. Вот владелец и закидывает время от времени нам предложения.

— А почему его никто не хочет брать? Цена то привлекательная.

— Место не то, — Ичиро достал из кармана сотовый телефон, открыл на нем карту и протянул мне. — В западной части Токио есть такой район, называется Намиэ-Ичигао. Вон он, — он показал пальцем. — Когда-то из него планировали сделать элитный район. Одна фирма, «Феникс», выкупила часть земель, разработала архитектурный план, согласно которому намеревалась построить несколько высотных зданий, под офисы, магазины и просто для жилья. Это привлекло бы много бизнесменов, потому что в центре Токио суммы аренды офисов уже просто не подъемные. Намиэ-Ичигао мог бы стать вполне элитным районом. И многие фирмы, чувствуя ожидаемую прибыль, купили там недвижимость. Вот «Слон» как раз и был одним из таких. Владельцы этого ресторана думали, что неплохо выиграют, если загодя построят его, пока земля дешевая. Это было логично, ведь людям из офиса где-то нужно питаться, вести переговоры. Но «Феникс» вдруг замолк и стройка остановилась еще даже не начавшись. Архитектурный план района разработан, но никто его не спешит реализовывать вот уже который год. И поэтому владелец ресторана «Слон» прогорел. Он построил здание практически на пустыре. Высоток там до сих пор нет.

— Но почему?

— А кто ж его знает? — пожал плечами Ичиро. — Владелец «Феникса» не говорит об этом.

Я задумался. Если он не хочет строить район, то на это есть какие-то веские причины. Знать бы только какие.

— А с юридической точки зрения? Ведь уже план согласован с госорганам.

— Юридически все грамотно сделано. План и в самом деле согласован, но он не является принудительным актом для строительства. Это лишь его намерения. Глава «Феникса» не подписал главного документа — Акта начала строительства. Вот тогда бы ему уже было не отвертеться. А так, — Ичиро взглянул на карту. — Это депрессивный район, у которого очень мутные и сомнительные перспективы для развития. Ресторан «Слон» никто не хочет брать — бессмысленно. Это мертвый актив на баланс предприятия. Поэтому это ценовое предложение лежит тут так долго. Господин Ямато время от времени отписывает нам эти ценовые предложения для рассмотрения. Вот они и пылятся тут. Советую тебе не обращать на него внимания. А лучше списать в архив.

Я вновь взглянул на фотографии ресторана. Он был шикарен и было видно, что строился с любовью и человек, знающим свое дело. Грамотное и удобное расположение кухни, большой зал, несколько VIP-комнат, большая парковочная площадка. Если бы такой ресторан стоял в центре Токио, то он бы приносил десятки миллионов иен ежемесячно. Да даже не центр Токио, но его один из районов, где есть офисы и дома, то можно делать очень неплохую выручку.

Ичиро был прав. В том месте, в котором находился «Слон» с него никакого толку. Но списывать в архив такое предложение я не хотел. Интуиция подсказывала, что нужно это дело рассмотреть более пристально.

— Ты что-то задумал, — прищурившись, произнес Ичиро. — Кенджи, послушай моего совета. Да, цена этого ресторана и в самом деле очень низкая. Невероятно низкая. Но толку с этого никакого не будет. Корпорация не отобьет даже этих затраченных денег, если откроет там свой филиал.

— Ичиро, я хочу съездить туда.

— Куда⁈ — удивился парень.

— В тот район, про который ты говорил — Намиэ-Ичигао. Мне кажется, там есть с чем поработать, и мы можем на этом «Слоне» выгодно прокатиться.

— Ох, Кенджи! — тяжело вздохнул Ичиро. — Хочется верить, что твоя интуиция тебя не подводит. Потому что в противном случае этот самый «Слон» сбросит тебя и растопчет.

Глава 4

Ичиро пытался меня еще отговорить, но я его уже не слушал.

— Ты даже еще не обедал! — напоследок крикнул он мне.

— По пути что-нибудь перекушу.

Но по пути ничего не попалось, да я и особо не смотрел — хотелось взглянуть поскорее на ресторан живьем.

Я свернул с оживленной трассы, и асфальт стал заметно неровным. Машина, трясясь на ухабах, заехала в район Намиэ-Ичигао. Место было «живописным».

— Настоящие декорации для фильма ужасов, — буркнул я, оглядываясь.

День был пасмурный, небо затянуто тяжелыми, серыми облаками, которые отражались в пустых оконных проемах заброшенных зданий. Вокруг царила зловещая тишина, нарушаемая только скрипом старых ветвей, треснувших от времени. Ржавые ограды, провалившиеся крыши, поросшие травой тротуары — все это словно говорило о том, что район когда-то был полон жизни, но теперь его сердце замерло. Деревья, растущие посреди развалин, казались когтистыми чудовищами, тянущими к небу свои скелетные ветви.

Вдоль дороги лежали разбросанные строительные материалы. Видимо стройку «Феникс» все же планировал, даже привез многое. Но что-то его остановило.

Я остановил машину и, выключив двигатель, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не самое хорошее место. Ичиро был прав, тут место для ресторана совсем не годное. Кстати, а вот и сам ресторан. Он возвышался среди заброшенных домов и пустых улиц, словно мираж. Я присвистнул. Это было здание, словно застывшее во времени, контрастирующее с разрухой, и его красота не потускнела от времени. Огромные окна, выходящие на улицу, были украшены витиеватыми узорами из кованого железа, а стены, выложенные светлым камнем, отражали свет, делая ресторан похожим на драгоценность, случайно оказавшуюся в этом мрачном месте.

— И они хотят его продать за такую цену? — вслух произнес я, подходя ближе. — Да тут одних кованных решеток миллионов на десять иен.

Двери, выполненные из красного дерева с позолоченными ручками, были закрыты, но даже через стекло можно было разглядеть роскошный интерьер. Красивая, резная мебель, уставленная в идеальном порядке, изысканные светильники, бросающие мягкий свет на светлые стены, застекленная витрина с аккуратно выложенными бокалами — все это свидетельствовало о том, что «Слон» был не просто рестораном, а произведением искусства.

Удивительно, что такую красоту еще не разграбили. Впрочем, ответ пришел довольно скоро.

— Стой! А то стрелять буду!

Из-за угла ресторана вышел мужичок с дробовиком.

Я поднял руки вверх.

— Вы бы осторожнее с оружием.

— Ты мне не указывай, как мне быть с оружием! — буркнул тот, подходя ко мне ближе, пристально рассматривая меня. Я тоже глянул на него.

По всей видимости, это был сторож постройки. Лицо мужичка было изборождено глубокими морщинами, а руки, костлявые и упругие, словно корни дерева, цепко держали дробовик.

— Я не пришел грабить ресторан, — произнес я.

— Вижу, — кивнул тот, убирая оружие за спину.

— Как поняли?

— У тебя отверток нет. Обычно кто сюда приходят всегда берут с собой инструмент — чтобы открутить чего, или снять. А ты не из таких. Да и одет иначе. Неужели купить хочешь «Слона»? — прищурившись, спросил сторож.

— Пока только раздумываю. Да и не я его покупаю, а компания, в которой я работаю. Вот приехал посмотреть на ресторан.

— Ну смотри, мне не жалко, — ухмыльнулся сторож.

— Что, много приезжает? — догадался я.

— Много, — кивнул тот. — Да только один раз я их и вижу. Смотрят, любуются, а потом уезжают и не возвращаются. Оно и понятно — место такое.

Сторож кивнул на округу.

— Так что, заходить внутрь будешь?

— А можно?

— А почему бы и нет. Ключи у меня с собой.

Сторож достал из кармана связку, нашел нужный, отворил двери. Мы вошли в темное помещение. Внутри на удивление пахло специями и трава, их запах застыл в воздухе, словно ожидая того момента, когда вновь заполнят пространство шумом веселья и смеха.

— Хозяин даже продукты успел купить, — пояснил сторож. — Вот тут так и пахнет приятно. Вон там несколько мешком с приправами. Их тоже велено сторожить, но я иногда горсточку беру, когда ночью лапшу себе заваривают. Так вкусней.

Я прошел дальше.

Основной зал был большим. Я сразу же прикинул, сколько столиков тут можно поставить. При средней плотности можно легко вместил пару десятков столов. Потом прошел к бару. Он тоже был большим. В который уже раз я отметил про себя, что тот, кто проектировал этот ресторан, знал свое дело.

— На кухню пойдете? — спросил сторож, поигрывая ключами.

— Это основное, что я хотел бы посмотреть! — улыбнулся я.

— О, намерения у вас и в самом деле серьезные! Некоторые гости порой и до бара не доходили.

Мы прошли на кухню. На длинном столе лежала открытая книга рецептов, и казалось, что шеф-повар всего лишь на минуту отлучился, оставив за собой атмосферу уютной и прекрасной кухни, которая когда-то радовала гостей. Мне хватило и одного взгляда, чтобы понять, что ресторан полностью, от кухни до зала, готов к эксплуатации.

— И никто даже не захотел его купить? — спросил я.

— Ну почему же? Конечно, хотели. Только вот дальше этого желания никто е продвинулся.

— А почему район не отстроили? Ведь есть же фирма «Феникс», которая хотела построить тут офисы?

— Точно неизвестно, — пожал плечами сторож. — Но говорят, что это не из-за самого «Феникса».

— Что вы имеете ввиду?

— Все думают, что это «Феникс» просто передумал стройку. Но тут все гораздо сложней и глубже. Есть какие-то внешние причины, по которым стройка не началась.

— Какие?

— Да откуда же мне известно?

— А не знаете, как мне можно найти главу «Феникса»?

— А от чего же не знаю? Знаю, — сторож назвал адрес. — Главу компании «Феникс» зовут Датэ Икуо.

Потом, взглянув на часы, добавил:

— Только вы сейчас его там не найдете. Время обеденное, он сейчас в «Красном фонаре» сидит, кушает.

— В «Красном фонаре»⁈ — не смог сдержать я удивления.

— Да, — кивнул сторож. — Тут не далеко и кормят вкусно. Вы не подумайте, что он туда из-за дешевизны ходит. Там и в самом деле все не дорого. Но не в этом дело. Там вкусно. Действительно вкусно. Да вы, может быть, и сами знаете. Про эту закусочную даже в газете писали — мне Датэ Икуо сам рассказывал.

— Слышал про такую закусочную! — улыбнулся я. И спросил напоследок: — Откуда вам так много известно про «Феникс» и про его руководителя?

— Так ведь я ж на него работаю! — улыбнулся сторож.

— Как это? Постойте, ресторан же принадлежит не ему.

— Верно, — кивнул тот. — Но Датэ Икуо, войдя в положение владельца ресторана, у которого не осталось денег, на свои деньги нанял меня, чтобы я тут все охранял от разграбления.

Это было удивительно слышать.

— Вот и я говорю, что господин Датэ Икуо не такой плохой, как все его хотят увидеть, — увидев мою растерянность в глаза, произнес сторож. — Не по его это воле тут все в таком плачевном положении.

Я поблагодарил сторожа и мы вышли из ресторана. Пища для размышлений однозначно была. Но все же пока ее не хватало для полной картины. И потому нужно встретиться с Датэ Икуо лично и переговорить. Тем более в таком месте.

Ну что же, настало время вновь вернуться в «Красный фонарь» — не без радости подумал я и сел в машину.

* * *

План с бомбой в «Белом Тигре» был хорош всем. Он предусматривал все. Во-первых, смерть самого президента корпорации. Этому старику давно пора отправляться на покой, а он все не успокоиться и не отпустит бразды правления «Спрута». Вцепился мертвой хваткой. Во-вторых, резонанс. Да, подорвать «Белый Тигр» во время форума очень рискованно, но шумиха поднялась бы знатная. И тогда акции компании сразу же начали падать. Это на руку Абэ. Отличный повод избавиться от ресторанной части бизнеса, под предлогом не потопить весь «Спрут». Да рискованно, но Абэ любил риск. К тому же у него уже был покупатель, которому акции ресторанного бизнеса по дешевке пришлись бы кстати. А «Спруту» необходимо от них избавится. Все эти рестораны уже прошлый век. Иногда лечение предполагает не только витамины и постельный режим. Порой лечение — это жесткое отсечение больных конечностей. А компания «Спрут» нуждается в лечении. Слишком долго она пребывала под властью этого старика, который запустил ее.

План с бомбой был и в самом деле хорош всем, кроме одного — он не учитывал того, что в него вмешается Мураками. Абэ сжал кулаки, стукнул по столу. Кто же знал, что этот парень сможет такое. Как⁈ Абэ вот уже второй час задавался этим вопросом. Как он смог найти эту бомбу, а потом еще и обезвредить ее, и вывести людей. Он испортить весь его план. И теперь это сильно влияло.

Ямато хоть и старый, но не дурак. Он может свести все вводные в единое целое, и сделать выводы. Самое слабое место — это, конечно же, то, что Абэ лично заходил к нему и предлагал быть на ужине с участниками форума. Конечно, можно сказать, что это лишь совпадение, а идея принадлежит пиарщикам, а не Абэ, он лишь только озвучил ее Ямато. Но тот может и не принять этого. Нужно побеспокоиться об этом заранее и предусмотреть пути отхода.

Вероятность того, что на Абэ выйдут через Призрака минимальная, практически нулевая. Он позаботился об этом, использовав свои связи.

«Смутные времена настают, — подумал Абэ. — И нам суждено в них жить».

Еще эти перестановки. Абэ встал, подошел к окну. Из его кабинета открывался великолепный вид, но сейчас он не радовал. Судзуки снял и с должности. И поставили туда… Мураками! Когда Абэ об этом узнал, то едва швырнул в стену пепельницу. Но вовремя взял себя в руки. Надо отдать должное этому пареньку, он идет хорошо и уверенно. Каждый его шаг — это шаг наверх. С такими темпами он скоро и его заменит!

Абэ усмехнулся, но внутри было неприятно. Нет, этого парня нужно осадить как можно скорее. И у него есть кое-что.

* * *

Дорога к «Красному фонарю» родила приятные воспоминания. Я вдруг понял, как давно там уже не был. И мне захотелось как можно скорее там оказаться — повидать Наоми, Бао, старика Йоши. Но и грустные воспоминания посетили меня. Прежде всего, про Генерала, который был мне первым учителем. Мне хотелось как можно скорее добраться до родного места.

Машина остановилась у входа. Я осмотрелся. И вновь воспоминания посетили меня, особенно те, когда мы восстанавливали «Красный фонарь» после пожара. Тут же, у входа, суетился с метлой старик Йоши.

— Кенджи-сама! — увидев меня, воскликнул он.

Я подошел к нему, мы тепло обнялись и поздоровались.

— К нам пожаловал! Ты теперь звезда, Кенджи-сама! Я все говорю, что работал с тобой, а мне никто не верит! Дай я хотя бы сфотаюсь с тобой, чтобы показывать?

Старик достал старенький телефон, подслеповато что-то там нажимал. Потом кивнул:

— Вот.

И приобняв меня, сделал селфи.

— Мы про тебя всей закусочной смотрели, когда ты с тем роботом соревновался. Хохотали всем «фонарем», когда та железяка дерьмо какое-то сварила! Я так смеялся, что спину прихватило.

Подъехал фургон из которого вышел…

— Брюс! — воскликнул я, не веря собственным глазам. — Как ты?

— Привет! — ответил тот, словно и ничего. Я даже поймал себя на мысли, что будто вновь вернулся сюда. — Все нормально. Вот привез Йоши овощей, — и чуть тише добавил: — И мазь для спины.

— Благодарность моя, Брюс, не знает границ! — просиял старик.

Я подошел к парню ближе. Мне не терпелось расспросить его. Но Брюс, догадавшись об этом, опередил меня:

— Кенджи, все нормально. Честно не хочу об этом вновь вспоминать. Тот гад похитил меня, привязал к стулу. Я думал умру. Но потом меня освободили полицейские. Вот и все. Я попросил руководство как можно быстрее позволить вернуться мне на работу. Так легче.

— Понял, — ответил я и с расспросами не лез. Сказал, чтобы отвлечь его от грустных мыслей: — «Senjutsu» уже успел послушать?

— Ты шутишь? Этой пластинке уже четвертый год!

— Неужели? — произнес я, почесав затылок. Фанатом «Айрон Мейден» я был так себе. — А кажется, что вышла только недавно.

— Это потому что она великолепна! Слушаешь — и еще охота. Кстати, а ты слышал, что студия «Dragon Portal» планирует выпускать ранобэ по сюжетам песен этого альбома? Представляешь? Думаю, это будет что-то вроде «Берсерка». Шикарно! Как считаешь?

И Брюс принялся долго рассказывать про его любимую группу.

— Да ты поди спешишь? — сказал Йоши, поняв, что долго тут вести музыкальные беседы у меня нет никакого желания. — А мы тут со своими разговорами. Ну беги. Там тебя не только я буду рад видеть! — старик заговорщически подмигнул.

Я понял к чему он клонит и благодарно кивнул ему. Зашел внутрь.

Все тот же интерьер, который мы с Наоми создавали с нуля. И люди, сидящие за столами, с удовольствием уминающие еду, которую подавали им официанты. Наоми наняла новых девушек и те резво носились между столами, обслуживая клиентов.

Я прошел на кухню.

— Кенджи! — воскликнула Наоми, первой увидев меня.

И бросилась ко мне. Мы обнялись.

— Что ты тут делаешь? Я думала, ты в офисе.

— Заехал по пути, — ответил я. — Нужно кое с кем встретиться.

— Здесь⁈ — удивленно спросила девушка.

— А почему бы и нет? Вполне хорошее место.

— Ну это благодаря только тебе, — улыбнулась Наоми.

— Не только. Теперь ты тут администратор, а значит и твой вклад имеется. Причем, не малый, судя по наполненности закусочной.

— Сегодня вечером сможем увидиться? — спросила Наоми, прижавшись ко мне.

— Не знаю, — ответил я. — Смотря сколько будет дел.

— Тогда как сможешь. Но я надеюсь, что теперь мы сможем видеться чаще — ведь форум кончился.

— Я тоже на это надеюсь.

Я расспросил Наоми о делах «Красного фонаря», нужно ли что-то еще? Поинтересовался здоровью матери. Потом, с сожалением понимая, что могу уже не застать Датэ Икуо, попрощался с Наоми и вышел в зал.

Найти нужного человека, как мне показалось, не представит особого труда, ведь основные посетители тут были с завода. Но каково же было мое удивление, когда я увидел не только простых работяг, но и офисных работников. Еда им явно тут нравилась.

Я осмотрел всех и решил, что Датэ Икуо, глава «Феникса» сидит в дальнем углу помещения. Об этом говорила дорогая одежда, ухоженный вид и взгляд руководителя, стальной, привыкший контролировать. Датэ Икуо обладал удивительными ярко изумрудными глазами, которые резко контрастировали сего темноватой загорелой кожей. Налице виднелось несколькотонких морщин, словноотпечатки времени.

— Датэ Икуо? — спросил я, подойдя ближе.

— Он самый, — кивнул тот, внимательно осматривая меня. Судя по улыбке, играющей на устах он меня знал. — С кем имею дело? Вы ведь Мураками?

— Да, это я, — кивнул я. — Разрешите присесть к вам за стол?

— Пожалуйста, буду только рад такой компании.

— Я бы хотел, если это возможно, переговорить с вами об одном деле?

— Что-нибудь перекусите? — предложил Датэ.

— С удовольствием!

Мы заказали сасими, Датэ прислушался к моему совету и заказал двойную порцию.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить? — спросил он, ожидая заказа. — Или постойте, дайте угадаю? Про ресторан «Слон»?

— Верно, — улыбнулся я. — Ваша проницательность впечатляет.

— Да какая тут проницательность? — отмахнулся тот. — Вы работаете в «Спруте». Вас я знаю, вас по телевизору показывали. Поэтому и решил, что вы хотите купить ресторан. Но вы видимо еще недавно там? Потому что еще всего не знаете.

— Чего не знаю?

— «Слон» конечно же шикарный ресторан. Но дело это гиблое.

— Почему же?

Датэ Икуо ответил не сразу. В его глазах вдруг проскочила грусть, он повернул голову в сторону, тяжело вздохнул. И ответил:

— Потому что построить офисы в том районе у меня уже не выйдет никогда.

Глава 5

— Это еще почему?

Датэ Икуо отложил палочки в сторону. Потом оценивающе посмотрел на меня.

— Я бы вряд ли стал рассказывать это постороннему человеку, пусть и потенциальному покупателю «Слона». Но тебя я видел и по телевизору, и читал про тебя в газете. Везде о тебе отзывались как об очень хорошем человеке. Думаю, это мнение возникло не на ровном месте. Поэтому поделюсь с тобой кое-какой информацией.

Он отпил сакэ и начал говорить. Каждое последующее слово было наполнено все больше холодом, а голос звенел. Было видно, что тема эта его очень сильно тревожит и задевает, и как бы он не старался держаться, но не мог скрыть своих эмоций.

— Государственная служба, отвечающая за данный район, в лице господина Чикафудзи Рэйдена уведомила меня о том, что в районе Намиэ-Ичигао они хотят построить завод очистных сооружений. Попросту говоря, они там установят отстойники канализационных стоков.

— Что⁈ — только и смог вымолвить я.

— Именно так, — кивнул Датэ Икуо, тяжело вздохнув. — Думаю, не нужно говорить какой будет стоять там после этого запах. Какой бы крутости ни были бы офисные здания, ни одного уважающего себя бизнесмена мы не затянем туда, в тот район. Кто хочет вести важные переговоры и заключать многомиллионные контракты под запах дерьма? Никто! Поэтому я не стал подписывать Акт начала строительства. Примера «Слона» мне хватает. Не хочу построить дома и остаться ни с чем.

— Постойте, — я задумался, припоминая карту, которую мне показывал Ичиро. — Но зачем там нужна очистная станция? Ведь недалеко есть уже такой завод, я точно это знаю, потому что некоторое время работал в «Красном фонаре» и к нам приходили работники с того завода. Я помню этот неописуемый запах, который исходил от них!

— Вот именно, — кивнул Датэ Икуо. — Один завод уже есть, и он вполне неплохо справляется со своей задачей. Поэтому строительство нового весьма сомнительно. Но вы должны знать всех этих чиновников и их умение писать пространные объяснения! «Соответствие современным экологическим стандартам», «повышение качества жизни», «перспективный рост района». Одним словом полная чушь! Ну какой еще перспективный рост? Там людей совсем нет! Кто там жить будет?

— А когда пришло уведомление? — спросил я, вспоминая район, в котором сегодня побывал. — Что-то я не видел там начала стройки очистного завода.

— Уведомление пришло два года назад. И ты прав — его еще не стали строить. Все только на бумаге. И на то есть причины.

Датэ Икуо загадочно улыбнулся.

— И какие?

— Дорогой Мураками, давайте лучше насладимся едой? Здесь она очень вкусная. А все эти разговоры портят мне аппетит.

Я понял, что большего от Датэ Икуо я уже не добьюсь, он и так рассказал слишком много постороннему человеку. Но я решил зайти по-другому.

— Скажите, господин Датэ, а если бы вам все же стало известно, что завод не построят, вы бы возобновили стройку офисов?

Собеседник усмехнулся.

— Только в одном случае — если бы мне пришло официальное уведомление-отказ о строительстве в районе Намиэ-Ичигао очистного завода. Причем за подписью самого Чикафудзи Рэйдена. Только в этом случае. Никакие обещания и честное слово меня не устроят. Я слишком долго работаю в этой отрасли, чтобы верить простым словам. Только документы, официальные, с подписями. Чтобы у этого борова не было пути к отступлению.

— То есть если у вас будет такой документ на руках, то вы начнете стройку? — проговорил я это вслух.

— Конечно! — ответил Датэ Икуо. — Могу и сам тебе бумагу выдать! Хотя такая бумага уже есть — это Акт начала строительства. Я бы с удовольствием его подписал, потому что и сам заинтересован в этой строке.

— Отлично, — кивнул я. — Договорились.

— О чем? — растерялся Датэ.

— О строительстве офисов.

— Вы слишком амбициозны, господин Мураками! — рассмеялся Датэ. — Я правильно понял, что вы хотите встретиться с Чикафудзи Рэйденом и попытаться отговорить его от строительства завода? Поверьте мне, едва вы начнете с ним говорить, как поймете, к какому пауку попали в сети. Будьте осторожны. Предельно осторожны. А лучше вообще не ходите к нему.

— Мне слишком сильно понравился ресторан «Слон», чтобы отказываться от этой идеи! — ответил я.

* * *

Найти адрес Чикафудзи Рэйдена помог Ичиро. Государственная служба располагалась в соседнем районе и я, распрощавшись с Датэ Икуо и услышав от него напутственные слова и пожелания удачи, направился туда. Я еще понятия не имел, как уговорю этого самого Чикафудзи Рэйдена, но решил, что сначала хотя бы прощупаю его и попытаюсь понять кто он такой на самом деле.

Однако попасть на прием к этому самому Чикафудзи оказалось не такой-то простой задачей. Я вошел в приемную, и увидел кучу людей, которые сидели в очереди. Судя по их уставшим измученным лицам сидели давно.

— Мне бы увидеть Чикафудзи Рэйдена, — сказал я, обращаясь к секретарше.

— Им всем его нужно увидеть, — кивнула она на сидящих людей. — Занимайте очередь.

— А он вообще принимает?

— С утра еще ни один не зашел, — ответил первый в очереди, тяжело вздохнув и вновь погрузившись в чтение на телефоне.

— Передайте господину Чикафудзи, что к нему пришел представитель «Феникса» переговорить по его предложению, — шепнул я секретарше.

Та глянула на меня удивленно, но просьбу исполнила.

— Господин Чикафудзи, тут к вам посетитель… — сообщила она по телефону. — Да, я знаю, вы сказали, что никого не принимаете… но это из «Феникса»… вы говорили, что они… да, он сказал, что хочет переговорить по поводу вашего предложения… Хорошо… — секретарь глянула на меня, сказала: — Проходите, господин Чикафудзи вас ждет.

Под злые взгляды толпы я вошел в кабинет. И сразу же почувствовал себя неловко. Тяжёлый воздух висел в кабинете, словно тут никогда не проветривали. Сам господин Чикафудзи сидел за громадным столом, уставленным папками и документами, словно баррикадой, отделяющейего от мира.Его лицо былокрасным и пухлым, как у человека, который не знаетотказа в едеи напитках. Тонкиеусы, отросшие доподбородка, придавали емувид раздутого отсамодовольства чиновника.

— Добрый день! — сказал я, проходя ближе.

Глазки Чикафудзи, наполовинуприкрытые отвисшими веками, посмотрели на меняс пренебрежением, словноя был какой-томелкой букашкой, забредшейв его святаясвятых. Начальник вдруг отвлекся от бумаг, присмотрелся ко мне внимательней.

— Вы разве из «Феникса»?

— Нет, не из «Феникса», — ответил я. — Прошу простить меня за ложь, которую пришлось использовать, чтобы попасть к вам. Но я сегодня и в самом деле видел господина Датэ Икуо, руководителя компании «Феникс».

— И что он сказал? — настороженно спросил Чикафудзи.

— Много чего, — уклончиво ответил я. — Хотел бы, чтобы вы не строили завод очистных сооружений в районе Намиэ-Ичигао.

— Он много чего хочет, — ухмыльнулся Чикафудзи. — Но мало получит! Потому что несговорчивый.

— Так может быть со мной тогда попытаться поговорить, если он не сговорчив? — предложил я.

Чикафудзи с прищуром посмотрел на меня.

— А кто ты? — спросил он, голосего был хриплыми грубым, словноу старого курящегочеловека.

— Меня зовут Кенджи Мураками, — представился я. — Я работаю в компании «Спрут».

— А-а, «Спрут»! — улыбнулся Чикафудзи. — Хотите ресторан купить? Но не выгодно да, потому что очистной завод планируется в том районе поставить. Ну тут ничем не могу вам помочь. Очистная станция очень нужна Намиэ-Ичигао, перспективное развитие, увеличение количества жителей.

— Я был там только сегодня. И что-то никаких жителей там не увидел.

— Ну это временно. Вы же должны понимать, что не все так просто. Станция нужна. Вот мы и построим ее.

— Но еще не построили, — напомнил я. — Уже два года прошло с заявления о строительстве.

— Значит, ее время еще не пришло. Но обязательно придет, как только наступит время.

«Скользкий тип», — отметил я про себя.

— Давайте я скажу прямо о цели своего визита к вам, — сказал я, подходя ближе. — Я хотел бы поговорить с вами об отмене строительства очистного завода, — произнес я, стараясь сохранять спокойствие. — Объективно он там не нужен. А вот офисы, построенные «Фениксом», привели бы к быстрому развитию района, который, откровенно говоря, сейчас находится в запустении. Вот вам и перспективное развитие, про которое вы все время говорите. Это было бы выгодно государству.

Рэйден усмехнулся.

— Государству — возможно. Но не мне.

— Я не совсем понимаю к чему в ведете?

Рэйден вновь оценивающе присмотрелся ко мне. Видимо мой молодой возраст, простое лицо и непосредственная заинтересованность в деле дали мне определенный кредит доверия.

— Ну давай и я откровенно тебе скажу, коли пошел такой разговор, Кенджи, — произнес Рэйден, откинувшись на кресле, от чего оно жалобно заскрипело. — Ты знаешь, мальчик, в нашеммире деньги решаютвсё. А ты, судя по всему, не из тех, кто может заплатитьза отмену проекта. Поэтому не видать твоему «Спруту» ресторана, а «Фениксу» — его домов.

В его голосепрозвучала откровенная издевка.Я сжал кулаки, стараясь сдержать гнев.

— Заплатить за отмену проекта? — повторил я его слова.

— Именно так.

— Вы намекаете…

— Я не намекаю, я говорю открыто! — Рэйденрассмеялся, громко ипротяжно. — Ты молодойи не опытный, Кенджи. Ты непонимаешь, как устроенмир. Если тыхочешь что-то изменить, тебе нужно игратьпо правилам. Аправила диктуют деньги. Я этого говорил и этому болвану Датэ. Если он хочет построить в том районе свои офисы и не получить под нос очистной завод, то пусть заплатит. Я называл ему уже сумму. Но он не хочет тратиться. Вот жадность его и не даст ему развиться там. Можешь прямо это ему и передать. Все в его руках.

— И сколько же вы хотите за отмену строительства? — осторожно поинтересовался я.

— Сто пятьдесят миллионов иен, — ответил Чикафудзи, рассматривая свои ногти. — На самом деле это не такая уж и большая цифра, как может показаться. Датэ отобьет эти деньги уже во второй год аренды этих офисов. А в третий пойдет в прибыль. Мне кажется это вполне справедливая цена за то, чтобы не нюхать дерьма под окном, ты как считаешь, Кенджи?

Теперь все становилось предельно понятно. Возможно, Датэ и дал бы взятку, но аппетиты государственного служащего были столь велики, что осилить их не было никакой возможности.

— Давайте проговорим это вновь, чтобы было предельно понятно, — произнес я, стараясь делать вид, будто я пытаюсь это усилено запомнить, чтобы потом передать Датэ. — Вы хотите взятку в сто пятьдесят миллионов иен, чтобы отменить строительство завода очистных сооружений?

— Именно так, — Рэйден посмотрел на меняс пренебрежением. — Передай это Датэ, сынок. Неужели он готов считать убытки? Скажи ему, что лучше решить вопрос сейчас, чем потом жалеть. Я пока еще добрый, но потом могу и повысить цену. На этом все, прием окончен, — он махнул мне рукой, призывая уходить. — Ты свободен.

Я вышел из кабинета. Не смотря на такой поворот разговора, на моем лице играла улыбка. Я уже был практически уверен, что у меня все получится.

* * *

— Абэ, ты обещал мне рестораны, — Чаттерджи хищно ухмыльнулась.

— Я вам ничего не обещал, — немного раздраженно ответил Абэ. — Я лишь говорил, что вскоре возможно «Спрут» выставит на продажу ресторанный бизнес.

— Но он этого не сделал.

— Верно, — стараясь сдержать нервозность, ответил Абэ. — Он этого не сделал.

— Дай угадаю — Мураками поспособствовал?

— Он самый.

Чаттерджи зычно рассмеялась.

— Этот парень просто новая звезда на небосводе! Везде он!

— Заноза в заднице он, а не звезда! — проворчал Абэ.

— Ну не знаю. Я бы такого человека к себе забрала, будь у меня такая возможность.

Абэ вопросительно глянул на собеседницу.

— Я уже имела с ним разговор, он не хочет переходить ко мне.

— Черт! — выругался Абэ.

Предварительный договор с Чаттерджи и в самом деле был. Абэ хотел продать ресторанный бизнес ей. Ключевым фактором была быстрота. Он хотел избавиться от актива как можно быстрее после смерти Ямато. Но смерти, как известно, не случилось — бомба не взорвалась. И потому все договоренности полетели к чертовой бабушке.

— Послушай, а что ты так переживаешь за него? — спросила Чаттерджи. — Ну способный парень и что с того? Тебе то чего боятся? Думаешь, он подсидит тебя? У тебя же есть пакет акций компании, небольшой, но все же. А он простой рабочий, хоть и с большими талантами. Или я чего-то не знаю про него?

«Ты много чего не знаешь про него, — ядовито подумал Абэ. — И самого главного не знаешь — что он сын Ямато. А это покрепче будет какого-то там пакета акций».

Но вслух сказал другое:

— Он опасен. Это все, что следует тебе знать. Опасность эта скрывается в его изворотливости. Разве не помнишь ты его на кулинарной битве? Предложенное тобой блюдо он приготовил весьма умело, заткнув за пояс этого супер крутого робота. Ожидал ты от него такого?

Чаттерджи такая грубость задела, она сверкнула глазами, но ничего не сказала, решив оставить этот укол на потом.

— И все-таки я пришла сейчас сюда не для того, чтобы обсуждать твоих сотрудников, — холодно сказала она, откинувшись на спинку кресла. — У нас с тобой был договор.

— Не договор, — перебил ее Абэ. — А простой разговор, беседа, болтовня — называй как хочешь. Я сказал тебе, что рестораны будут в скором времени продаваться, возможно, — на последнем слове он сделал акцент. — И предложил тебе их купить. Но ничего этого не случилось. такое бывает, — Абэ вздохнул, потянулся к фужеру с шампанским, но потом передумал — не хотел скорой головной боли, какая обычно него бывала от этого напитка. — Амита, послушай. Я и в самом деле очень сильно хочу отдать этот ресторанный бизнес поскорее. Он не выгоден сейчас «Спруту».

— Так почему ты это не скажешь господину Ямато лично?

— Еще бы он меня слушал! Он начинал с этого бизнеса, и он его ни за что не отдаст.

— А если с ним поговоришь не ты, а Мураками?

— Как это?

— Абэ, я не глупая женщина, работающая в бизнесе уже много лет. Я не в вашей компании, но мне хватает ума понять, что Мураками для господина Ямато любимчик, его фаворит. Я уж не знаю по каким причинам, но это так. И его он будет слушать больше, чем тебя. Так вот и используй его для продвижения своих целей. Он парень умный. Приведи ему доводы, объясни ему, что рестораны — это для «Спрута» уже прошлое. Что они топят «Спрут». Возможно, он все поймет. И сам зайдет к Ямато и растолкует. Кто знает, но это может сработать.

Абэ задумался. Потом покачал головой.

— Нет, слишком опасно.

— Да что же ты так его боишься? — рассмеялась Чаттерджи. — Он и вправду обладает какой-то силой, мне неведомой?

— Я его не боюсь! — воскликнул Абэ, но получил от этого обратный эффект — собеседница лукаво улыбнулась, утверждаясь в своем убеждении. Успокоившись, он более тихим тоном повторил: — Я его не боюсь. Но я опасаюсь, что он может не принять моих доводов. И преподнести господину Ямато эту информацию не в том ключе, не выгодном для меня. Понимаешь?

Абэ хотел добавить, что и так сейчас находится не в самом выгодном для себя положении перед президентом корпорации, но смолчал. Чаттерджи об этом знать не обязательно.

— Ну, как знаешь, — пожала плечами собеседница. И отпила из высокого стакана шампанское. — Так значит, ресторанов не будет?

— Будут, но не так скоро, как хотелось бы. Придется подождать.

— Нет, дорогой Абэ, — покачала головой Чаттерджи. — Ждать я не намерена. Я буду действовать сама, раз вы ни на что не способны.

— Что вы задумали?

Чаттерджи холодно улыбнулась, вновь отпила шампанского. И лишь загадочно произнесла:

— Скоро сам все увидишь, Абэ. Совсем скоро.

Глава 6

Едва документ попал к Абэ, как он тут же словно сошел с катушек.

— Он что, издевается над всеми нами⁈

И подумал:

«А это ли не шанс если не сбить, то хотя бы крепко ударить этого Мураками?»

Он схватил телефон, набрал номер:

— Запишите на прием к господину Ямато… Да, как можно скорее… Прямо сейчас можно? Отлично!

Он схватил документ и направился к лифу, вновь его перечитывая. Это было что-то вроде отчета. Ценовое предложение на покупку ресторана «Слон» и служебная записка с обоснованием того, что ресторан нужно покупать. В доводах стандартная чепуха — хорошие и удобные проектные решения, красивый дизайн, низкая цена. Только парень совсем дурак, если решил рекомендовать к покупке этого дохляка.

К нему прилагался лист согласования. Все начальники отделов согласовали проект с одним единственным замечанием. «Считаю нецелесообразным» — гласила напротив каждой фамилии резолюция. Тем не менее, подписи имелись, а значит, документ должен отправится прямиком к Ямато на рассмотрение. Болван решил показать себя умным? Ну пусть попробует!

— За что и поплатиться!

Абэ уже знал, как все преподнесет Ямато. Это шанс не только выйти из немилости, но и расправиться с соперником.

Абэ поднялся на нужный этаж, подошел к секретарю.

— У себя?

Девушка кивнула.

— Господин Ямато! — возбужденно произнес Абэ, входя в кабинет. — Господин Ямато, это уже какое-то издевательство, честное слово!

Президент вопросительно глянул на вошедшего.

— Что случилось?

— Я конечно не принижают заслуги господина Мураками перед нашей корпорацией, он много чего сделал. Но порой его сильно заносит. Он использует наше доверие, которое мы ему оказываем, уже так, как ему захочется. Откровенно издевается над нами! Вот прямо как сейчас.

— Да что случилось?

— Ключевым пунктом нашей политики является избавление от мертвого баланса, — ответил Абэ. — Нам не нужны те, кто не приносят нам денег. Это касается не только людей, но товаров, услуг, недвижимости. А Мураками вот что выдал.

Абэ протянул президенту отчет.

— Это что?

— Это отчет по ресторану «Слон», который нам все пытаются продать вот уже несколько лет. Мы все прекрасно знаем, что это мертвый груз. Ресторан находится в таком месте, что в него никто ходить не будет. Там нет офисов, нет дорог, там откровенная мусорка. А Мураками пишет, что ресторан нужно непременно купить. И чем быстрее, тем лучше. Прям так и дает рекомендации. Да что он вообще смыслит во всем этом? Он хочет нас потопить? Он кем себя возомнил? Думает, что если он справился с форумом, то теперь может любой каприз свой нам высказать, и мы его исполним?

Ямато ничего не говорил, он продолжал смотреть на Абэ, но на его лице с каждым сказанным словом гостя ширилась улыбка. Абэ смутился от этого, замолчал. Потом совсем робко спросил:

— Разве я не прав?

— Абэ, ты новости еще не смотрел? — спросил Ямато.

— Нет.

Ну и зря! — Президент взял пульт, включил телевизор на новостной канал.

— Городская администрация, после длительного изучения всем материалов и проекта, подписала приказ об аннулировании проекта строительства завода очистного оборудования в районе Намиэ-Ичигао. Между тем, глава компании «Феникс» господин Датэ Икуо сообщил на своем официальном сайте о том, что подписал акт строительства и теперь собирается строить в том районе офисы, о которых давно заявлял. Район Намиэ-Ичигао давно известен как депрессивная часть Токио, слабо пригодная для проживания. Но после таких новостей становится очевидным, что вскоре все изменится. Строительство офисов привлечет, по самым скромным подсчетам, больше сотни миллионов иен в год дополнительных инвестиций. А в дальнейшем район и вовсе может конкурировать с центральными районами Токио.

— Но как⁈ — удивленно прошептал Абэ, не веря собственным ушам.

— Если бы я знал! — рассмеялся Ямато. — У парня нюх! Район возрождается, а это значит, что там вскоре стоимость недвижимости будет заоблачной. А построить там с нуля ресторан будет очень проблематично и накладно. Если конечно не сделать это заранее. Или купить готовый ресторан. Я уже распорядился, чтобы провели оплату по ценовому предложению. Мы покупаем ресторан «Слон»! теперь, Абэ, он уже не «Дохлый», а «Мудрый Слон»!

* * *

Чикафудзи Рэйден сидел в кабинете и обливался потом. В руках он держал записку и флеш-карту. Записку он перечитывал уже в сотый раз, при этом его пальцы нервно стучали по столу. Бумага была помята, словно её сжимали в кулаке не один раз. А вот флеш-карту открыл лишь один раз и прослушал аудио лишь единожды.

Рэйден пробежался пальцем по записке, словно хотел стереть эти слова. Но они оставались, застывшие на бумаге, как приговор, хотя ничего страшного в них на первый взгляд не было.

«Уважаемый господин Чикафудзи Рэйден! — гласила записка. — Спасибо за приятную беседу! Обсудив все вопросы, считаю по итогу, что строительство завода очистных сооружений в районе Намиэ-Ичигао не целесообразно. Обоснование отмены строительства завода приложено в виде флеш-карты к данному письму. Надеюсь на ваше понимание и взвешенное решение. Порой публичная известность, это настоящее тяжелое бремя, уж поверьте мне. С уважением, Кенджи Мураками».

Чикафудзи перевел взгляд на монитор компьютера. Там уже была открыта папка, хранившаяся на флеш-карте. В папке — единственный аудио файл. Рейден дрожащими руками направил на него курсор мышки, и кликнула двойным щелчок. Файл открылся в проигрывателе и из динамиков компьютера раздался знакомые голоса. Его и Кенджи.

«Давайте проговорим это вновь, чтобы было предельно понятно, — произнес голос Кенджи. — Вы хотите взятку в сто пятьдесят миллионов иен, чтобы отменить строительство завода очистных сооружений?»

«Именно так, — ответил ему он сам. — Передай это Датэ, сынок. Неужели он готов считать убытки? Скажи ему, что лучше решить вопрос сейчас, чем потом жалеть. Я пока еще добрый, но потом могу и повысить цену. На этом все, прием окончен. Ты свободен».

Рэйден встал из-за стола, его тело дрожало от злости и страха. Он принялся ходить из стороны в сторону. Конечно же он все понял. И эта издевательская фраза в конце!

Порой публичная известность, это настоящее тяжелое бремя, уж поверьте мне.

Этот молокосос намекает на то, что отдаст эту запись кому следует, чтобы засадить за решетку Рэйдена. Но есть выход. Вполне понятный.

— Твою мать! — выругался Рэйден, ударив кулаком по столу.

Он почувствовал, как все его усилия, все его замыслы рухнули в одну минуту. Хотел разбогатеть, а в итоге на грани от того, чтобы сесть за решетку на очень долгий срок. Был слишком самонадеян, выложил этому ублюдку все, купившись его простым видом. И только сейчас, когда получил эту записку и аудиозапись, начал шерстить в интернете и нашел много чего интересного про этого Кенджи Мураками. Почему не сделал этого раньше? Вот и отвечай теперь за это.

Рэйден тяжело плюхнулся на кресло, поднял трубку телефона. Выбора нет. Уж лучше быть бедным, но на свободе, чем богачом за решеткой.

— Маюми, принесите мне проект приказа об отказе строительства в районе Намиэ-Ичигао завода очистных сооружений. Прямо сейчас! Немедленно! Я его подпишу. И прихвати еще чего-нибудь покрепче — хочу напиться.

* * *

— Как? — только и смог прошептать Абэ, глядя в телевизор. — Как ему это удалось?

— Я и сам задаюсь этим вопросом, — ответил Ямато, поднимаясь с места и подходя к столику. На нем располагался чайный сервиз. Президент заварил себе чаю. Было видно, что настроение у него сейчас было приподнятым, и он даже налил чашку и для Абэ. — Парень гений! Он выцарапал для нас ресторан практически даром. Это среднесрочное вложение окупится уже через пару месяцев. Датэ из «Феникса» сказал, что в его интересах построить офисы как можно быстрее. Это логично, ведь он простаивал два года. Ему охота как можно скорее начать получать прибыль за аренду. А как только он введет в эксплуатацию офисы, тогда и к нам потечет прибыль. И с каждым месяцем она будет только увеличиваться. Надо выписать Мураками премию за такое успешное дело.

Ямато прошел к окну, взглянул на открывающийся вид с высоты птичьего полета.

— За что бы он не брался, все у него выходит. Я чувствую в нем что-то такое, — Ямато задумался, подпирая нужные слова. — Что-то такое, что есть и во мне.

Абэ аж перестал дышать от этих слов.

— Он чем-то похож на меня, тебе не кажется?

Абэ пожал плечами. Тихо произнес:

— Вряд ли. Чем он может быть похож на вас?

— Он мне напоминает меня в молодости, — мечтательно произнес Ямато. — Я тоже брался за любое, даже самое безнадежное дело и все у меня получалось. Твой отец был больше стратегом, всегда все взвешивал, все риски, прибыль. А я порой поступал безрассудно, доверяясь собственному сердцу. И оно меня никогда не обманывало.

Ямато обернулся и посмотрел на Абэ со смешанными чувствами.

— Что…- произнес президент, растеряно глядя на гостя.

— Вы сказали, что ваше сердце вас никогда не подводило, — произнес Абэ, думая, что Ямато потерял нить своего разговора, засмотревшись на виды из окна.

— Сердце… — повторил Ямато, но сказал это как-то хрипло, надсадно, словно выкашливая слово.

И ударил себя по груди. Чашка с чаем выпала из рук. Это странное поведение президента удивило Абэ, он поднялся. Непонимающе глянул на него, думая, что тот внезапно разозлился. Но злости на лице президента не было. Напротив, лишь растерянность.

— Вам плохо? — подскочил Абэ.

И успел подхватить Ямато, который уже начал заваливаться.

Лицо президента сделалось белым, исказившись в гримасе боли.

Абэ уложил Ямато прямо на пол, подложив под голову пиджак.

— Что случилось?

Ямато вновь ударил себя по груди.

— Сердце? Ох черт!

Абэ расстегнул ему пиджак, оголил грудь. И вдруг на мгновение подумал, что сейчас ничего делать не нужно. А нужно только дождаться, когда Ямато окончательно отъедет в мир иной. И тогда все решиться. Но это замешательство длилось всего лишь секунду. Он представил что будет, если Ямато выкарабкается. Что, если это не такой серьезный инфаркт? Тогда Абэ уже точно будет не жилец. Если он сейчас не позовет скорую, то подпишет сам себе смертный приговор.

Или рискнуть?

Абэ глянул на президента, оценивая его состояние. Старик выглядел плохо, но один его взгляд, брошенный в сторону гостя, заставил Абэ покрыться холодом. Абэ вдруг понял, что этот приступ не будет для Ямато последним, а значит нужно позвать на помощь. Кто знает, может быть это как раз и поможет ему реабилитироваться в глазах президента? Нужно играть совсем другую карту.

— Срочно! Скорую! — крикнул он. — Вызовите кто-нибудь скорую! Господину Ямато плохо!

В кабинет вбежала секретарь. Увидев лежащего на полу президента, поняла все без слов и тут же рванула к телефону.

— Господин Ямато, потерпите, — принялся бормотать Абэ, старательно делая вид заботливого человека. — Сейчас приедет скорая помощь, она вам поможет. Только потерпите.

Ямато закрыл глаза, и сипло надсадно дышал, иногда морщившись от боли и сжимая ладони в кулаки.

«Совсем старик, — вдруг отметил про себя Абэ, глядя на сухое бледное тело президента. — Но сколько жизни! Когда же ты, наконец, отпустишь своими дряхлыми руками „Спрут“? Неужели сам не чувствуешь, что тебе пора на отдых?»

Врачи прибыли довольно быстро. Двери распахнулись, и в кабинет ворвались два врача, за ними — медсестра с медицинским чемоданчиком. Абэ сразу понял, что это были не простые врачи, которые ездят на обычные вызовы. Секретарь вызвала «свою» бригаду, которая имелась у господина президента. Поэтому они так быстро приехали.

Не задавая лишних вопросов, бригада направилась к президенту.

Ямато, известный своей холодной выдержкой и железным контролем, сейчас лежал на полу скрючившись, выглядел жалко, лицо его было бледным, а губы плотно сжаты от боли.

— Сердечный приступ? — словно бы у самого себя спросил старший врач, высокий мужчина со строгим лицом ирешительными чертами. — Давление? Пульс?

Медсестра, молодая девушка с добрыми глазами и умелыми руками, быстро провела осмотр и назвала необходимые показатели.

Врач, не теряя времени, распаковал медицинский чемоданчик и достал инструменты. Он быстрои уверенно ввел президенту нитроглицерин и наложил электроды на грудь.

— Пожалуйста, дайте ему кислород, — отдал команду он медсестре.

В кабинете установилась напряженная тишина, нарушаемая только шумом аппарата ЭКГ.

Врачи действовали уверенно. Третий доктор уже принес носилки.

— Амплитуда сердечных ритмов не удовлетворительная, — сухо произнесла медсестра, рассматривая кардиограмму.

— Интервал?

— Ноль один.

— Варфарин два кубика. Нужна госпитализация.

— Как он? — осторожно спросил Абэ у врача, желая услышать только одно: «безнадежно».

Но доктор разочаровал его, ответив:

— Поправится. Мы купировали приступ, господин Ямато успокоился, но еще рано говорить о том, что все в полном порядке, — ответил врач, продолжая наблюдать за президентом. Он взял его руку, прощупывая пульс. — У него сильный организм, но ему необходимо срочно в больницу.

— Позвоните в охрану, скажите, чтобы помогли его донести до машины, — попросил врач.

Секретарь тут же сделала звонок и в кабинет уже через двадцать секунд вбежали два крепких охранника.

Врачи уложили президента на каталки, и медсестра последовала за ними.

— Мы едем в клинику, — сказал старший врач секретарю, и они вышли из кабинета, оставляя после себя тишину и неприятный запах лекарств.

Некоторое время Абэ и секретарь смотрели на дверь, в которой исчез президент. Все произошло так стремительно, что они только сейчас начали до конца осознавать случившееся.

— Уведомите, пожалуйста, госпожу Рен Ямато о том, что ее папа заболел, — устало обратился к секретарю Абэ. — Согласно положению корпорации она должна временно замещать его, пока он находится в больнице.

— Ее нет, — ответила секретарь.

— А где она?

— Я не знаю, — ответила женщина. — Но это и не важно.

— Это еще почему?

— Господин Ямато совсем недавно внес в положение некоторые корректировки.

— Какие именно?

— Он исключил госпожу Ямато из функции замещения его, в случае его командировок или других обстоятельство.

— Как это? — растерялся Абэ. День сегодня был полон одни сюрпризов, и от этого обилия новостей голова пухла и соображала нехотя.

Секретарь чуть понизила голос, сообщила словно бы по секрету:

— У господина президента вышел конфликт недавно с госпожой Рен. Думаю, после этого он и внес эти изменения.

— Так это значит… — вдруг понял Абэ.

— Верно, — кивнула секретарь. — На время болезни господина Ямато его обязанности президента будет исполнять следующий по иерархии человек. То есть вы, господин Акира Абэ.

Секретарь учтиво поклонилась.

На лице Абэ заиграла улыбка, и сдержать он ее не смог — просто не хотел. Теперь он президент корпорации «Спрут», пусть и временно. Однако этого вполне хватит, чтобы сжить со свету этого надоевшего Кенджи Мураками.

Глава 7

— Осака — третий по населению город Японии, — многозначительно и торжественно произнес Ичиро. Он постучался ко мне в дверь кабинета, попросил войти. И без всяких предисловий начал эту странную и необычную лекцию. — Осака находится в южной части острова Хонсю, близ устья реки Йодо в заливе Осака. С 1956 года имеет статус города, определённого указом правительства. Площадь города составляет около двухсот двадцати квадратных километров. Осака расположена в западной части префектуры Осака, в центре острова Хонсю. Город имеет выход к Внутреннему Японскому морю. Рельеф Осаки равнинный. Самая высокая точка — гора Новая Цуруми в районе Цуруми.

— Ичиро, это конечно все занимательная информация, но зачем мне эта внезапна лекция сейчас? — прервал я парня.

Ичиро улыбнулся, хотя в глазах радости не было.

— Кенджи, ты был когда-нибудь в Осаке?

— Нет, не был.

— Ну вот! — просиял Ичиро. — Это же хорошо!

— Ичиро, ты можешь объяснить, что происходит? У меня нет времени на разгадывание ребусов.

— Я пытаюсь хоть как-то подсластить пилюлю, — произнес Ичиро, вдруг поникнув. — И даже не знаю для кого — для самого себя, или для тебя. Потому что и мне тяжело было узнать эту новость.

— Какую новость?

— Вот, — Ичиро протянул мне документ.

— Что это?

— Приказ вышел, из приемной самого президента.

— А что за приказ? — спросил я, глянув на шапку документа.

— Приказ о командировке, — ответил Ичиро. — О твоей командировке, Кенджи. Тебя отправляют в Осаку.

* * *

Сегодняшний день можно было смело называть днем плохих новостей. И вполне заслуженно. И даже победа в вопросе ресторана «Слон» не могла этого изменить.

— Что? В Осаку? Зачем⁈ — только и смог вымолвить я, думая, что это какая-то несмешная шутка. Но приказ и в самом деле был, настоящий, где и было написано, что мне необходимо прямо сегодня отправляться в Осаку.

Ичиро пожал плечами.

— Я не знаю. Нет, я конечно же знаю официальную формулировку, которая указана в приказе, но она размыта, а истинных причин не понимаю. Хотя…

Я принялся читать приказ, который мог хоть как-то мне ответить на мои вопросы. Из документа следовало, что меня командируют в город Осаку на длительный срок для налаживая бизнес-связей. Что еще за бизнес-связи я понятия не имел, но не это меня больше всего удивило в документе.

— Приказ подписан исполняющим обязанности президента господином Акирой Абэ, — сказал я, переведя полный недоумения взгляд на Ичиро.

— А ты разве не знал? — спросил он.

— Чего не знал? — настороженно спросил я.

В офисе последние часы я занимался окончательным оформлением документов по «Слону» — сначала подготовил отчет для господина Ямато, потом оформил кое-какие запросы в финансовый отдел, для того, чтобы забронировать нужную для покупки ресторана сумму. А о том, что он будет куплен, я не сомневался. Но нужно было спешить — ситуация с районом кардинально изменилась и «Слон» теперь был уже лакомым кусочком. Из-за этого я был весь в делах, не имея ни минуты на то, чтобы отвлечься на другие новости.

— Сегодня днем господину президенту стало плохо, — произнес Ичиро. — Что-то с сердцем. Его экстренно госпитализировали в больницу.

Я присвистнул. Действительно так — день плохих новостей, и никак иначе. Чертовски плохих новостей.

— О состоянии пока ничего неизвестно, — прочитал в моих глазах вопрос, произнес Ичиро. — Нам не сообщают. Секретарь лишь сказала, что она будет держать работников в курсе. Ты бы видел, что твориться в отделах. Все как оглушенные ходят, а на шестом этаже возле кофемашины словно птичий базар — все обсуждают что будет дальше. В слух ничего такого не говорят плохого, но все понимают — ни у кого здоровье не вечно.

— Черт! — выдохнул я, начиная понимать, откуда растут ноги этого приказа. — А вместо него сейчас Абэ получается?

— Да, — кивнул Ичиро. — Непонятно почему, ведь по положению должна была быть Рен. Но видимо что-то там переиграли. И теперь Акира Абэ официально исполняет обязанности президента. И в этом своем новом статусе его первый приказ был именно о тебе. Повод задуматься.

Ичиро был прав. Повод задуматься и в самом деле есть.

Я тут же вспомнил слова госпожи Чаттерджи, которая пророчески заметила о том, что как только господин Ямато едва только сойдет с пути, на меня тут же накинутся те, кто мне завидовал. Иными словами почти все, сидящие на верхушке правления. И вот этот момент настал. Первый удар пришелся от Абэ. И весьма сильный удар, надо признать. Отправить меня в Осаку было ловкой и хитрой идеей. Ямато на больничном, но как только выйдет, обязательно будет спрашивать какие решения принимались за время его отсутствия. Про командировку узнают. Но что в ней плохого? Согласно приказа я налаживал бизнес-связи, чтоб им пусто было. Тем более опыт у меня есть — ресторан «Слон» находится во владении корпорации. А пока я буду пребывать в Осаке, я не буду мешать мутным делам Абэ. И дела эти будут такими, что как только я вернусь, то сразу же почувствую всю мощь противостояния противоборствующих кланов на себе.

— Это еще один плюс в пользу версии о том, что тебя там, наверху, считают представителем нового клана — клана Мураками!

— Тебе это кажется веселым?

— Это можно использовать.

— И как?

— Ну… — протянул задумчиво Ичиро. — Я пока не знаю как, но думаю все же как-то можно.

А вот мне было не до веселья. Отправляться на Осаку у меня в планах не было.

— Постой, ты говорил, что Осака — это остров? — произнес я.

— Да, — кивнул Ичиро. — Город стоит в центре острова Хонсю.

— И почему именно Осака⁈ — сокрушенно воскликнул я.

— Там у нас есть один ресторан, «Последний самурай». Там же есть наша ферма «Мори, но Мегуми». Она поставляем нам все грибы, в том числе и такие редкие, как рейши. Видимо из-за этого. Но скорее всего из-за другого. Осака находится на другом конце страны, далеко от Токио.

— Твою мать! — вновь вдохнул я.

— Что? Не нравятся грибы?

— Не нравится сама идея переться куда-то в другой город! Да еще и так далеко! Он же ведь меня намеренно туда отправляет, как в ссылку, — вслух процедил я. — Боится, вот и пытается избавится таким путем.

— Что планируешь делать? — после паузы спросил Ичиро.

— А что мне еще остается? — пожал я плечами. — Есть приказ, и его я должен выполнять. Но сначала позвоню Абэ. Нужно поговорить.

* * *

Идти к Абэ на поклон я не собирался — слишком много чести. А вот позвонить вполне сойдет.

— Слушаю, — раздался спокойный голос на том конце трубки. Было слышно, что Абэ упивается властью, которая внезапно подвернулась ему. Видимо мечтал об этом часе множество лет и вот момент выдался.

— Господин Абэ, добрый день, — дежурным тоном ответил я.

— А! Мураками! — притворно радостно воскликнул Абэ. — Рад тебя слышать. Давно тебя не слышал. Ты что-то хотел узнать?

Он явно понимал причину моего звонка, и издевательский тон в его голосе считывался очень легко.

— Именно так, — холодно ответил я. — Хочу кое-что узнать. И это касается вашего приказа о командировке.

— Да, есть такой, — ответил Абэ.

— Приятно, что первый ваш приказ был именно обо мне. Думается мне, что в корпорации есть другие, не менее важные, а то и безотлагательные дела, которые не терпят промедления, чем моя командировка. Но коль вы расставили приоритеты иначе, хочется уточнить некоторые детали.

— Слушаю, — произнес Абэ, и в голосе его уже не слышалось той радости. Укол удался.

— В приказе, в графе «Цель командировки» указана несколько размытая формулировка «для налаживая бизнес-связей». Кроме того, срок тоже не определен, лишь указано, что на длительный срок. Хотелось бы знать точно, что именно мне нужно делать в Осаке и на какое время меня туда командируют?

— Цель командировки достаточно проста. В Осаке у нас есть конкурент — сеть ресторанов под названием «Лунная тень». Ты должен сделать так, чтобы эта сеть закрылась и не мешала нам развиваться. А срок на все тебе такой — будешь там до того момента, пока не выполнишь работу.

На несколько секунд я даже потерял дар речи. Что? Зарубить сеть ресторанов? Вот так «просто»? А почему сразу не превратить воду в вино, а свинец в золото? Впрочем, задание именно то, которое им и нужно — чтобы я никогда не вернулся из Осаки. Ну что может один человек против целой сети ресторанов? Да и почему я их должен закрывать?

— Закрыть сеть ресторанов? Только лишь потому, что они наши конкуренты? — переспросил я. — Вы же понимаете, что не реально?

— Не верю, Мураками! — рассмеялся Абэ. — тебе под силу все! Ты сможешь, я в тебя верю.

— Но в этих ресторанах работают простые люди, которые кормят свои семьи. Если вдруг предположить, что это дело у нас получится, то что станет с ними? Возникнет социальное напряжение, которое ничего хорошего нам не принесет. В нашу сторону будут не самые добрые взгляды. Мы понесем имиджевые потери, причем очень сильные.

— Это лишь твои домыслы, Мураками. Позволь мне размышлять о долгосрочных последствиях. Твоя задача проста — выполнять поручения президента. А президент сейчас я. Тебе понятно? — последнюю фразу он произнес с нажимом.

— Господин Ямато в курсе этих дел? — вместо ответа холодно спросил я.

— Сейчас не он главный в этой компании, а я, — повысив голос, ответил Абэ. — Или ты хочешь ослушаться приказа? Мне бы не хотелось этого делать, но правила для все едины — даже для таких звезд, как ты. И правила эти достаточно просты — кто не выполняет поручения и приказы президента, тот отправляется на улицу. Мы их тут же увольняем.

«Этого ты хочешь больше всего на свете», — подумал я.

— Надеюсь, я ответил на все твои вопросы, Мураками?

— На все, — холодно ответил я. И не дождавшись ответа, положил трубку.

Во мне кипела злоба. Мне хотелось рвать и метать, но я взял себя в руки. Абэ этого и хочет — чтобы я потерял контроль над собой и наломал дров. Но не дождется. Ямато рано или поздно выздоровеет и вновь выйдет на работу. Тогда и откроется эта моя незапланированная командировка. Сейчас нужно выбрать позицию выжидания. Залечь на дно в Осаке и просто ждать. Я понимал, что пока я жду, Абэ будет что-то делать. Но другого плана у меня пока не было. Я вообще не понимал, как быть. Поэтому придется ехать. И пока я в Осаке нужно продолжать держать руку на пульсе, чтобы понимать, что планирует Абэ и вовремя ответить на этот выпад.

Я позвонил Наоми и сообщил ей неприятную новость о том, что мне придется на некоторое время уехать. Девушка выслушала с пониманием, ответила, что будет меня ждать.

— Это работа, и ее кто-то должен выполнять, — философски произнесла Наоми.

Я не стал ей говорить, что работа эта могла бы и подождать, если бы не Абэ, который таким образом решил меня убрать со своего пути. Мы тепло попрощались, и я принялся собирать вещи в поездку, попутно поминая все ругательства, какие только знал.

* * *

— Рен, добрый день! — произнес Абэ, откинувшись на спинку кресла.

Он позвонил своей сопернице сразу же после того, как ему позвонил Мураками.

Рен не ожидала такого звонка и потому растеряно переспросила:

— Абэ, это ты⁈

— Я. А что, не ждала от меня звонка?

— Признаться, не ждала. Зачем ты позвонил? Чтобы в очередной раз позлорадствовать нашей с отцом ссоре? Если так, то нам лучше сразу закончить этот разговор. Я сейчас не в настроении ругаться. И хочу тебя убедить, что мое отстранение от дел только временное. Я вернусь.

— Не сомневаюсь, что вернешься. Но нет, я позвонил не для этого. Я уже один раз разговаривал с тобой как-то и предлагал тебе сотрудничество. В тот раз ты мне отказала. На этот раз я планирую услышать другой ответ от тебя.

— Что ты имеешь ввиду?

— У меня есть идея, как подвинуть твоего отца с его места, — Абэ закинул ноги на стол и почувствовал трепетный страх от этого действия — если бы сейчас господин Ямато видел его в такой позе, закину ботинки на дубовый стол, то собственноручно придушил бы. Но Ямато тут не было, а главный теперь он сам.

Рен рассмеялась.

— Ты что, Абэ, на наркотики перешел? Рассмешил! Подвинуть отца!

— Я не шучу!

— Поделись своими планами с Мураками, — отмахнулась Рен. — Потому что едва он об этом узнает, как у тебя тут же все и рухнет — Мураками обладает каким-то невероятным способом ломать все мои планы, едва только взглянув на них.

— Мураками нам не помешает, — смакуя удовольствие от фразы, произнес Абэ.

— Это еще почему? — настороженно спросила Рен. — Что ты с ним сделал?

— Ничего противозаконного. Он просто далеко отсюда. Я отправил его в Осаку. И он нам уже не будет преградой!

— Продолжай, — заинтересованно произнесла Рен. — Что ты там говорил про отца?

— Ты же слышала, что с ним сегодня случилось? — спросил Абэ.

Рен вопросительно промолчала.

— Что⁈ — удивился Абэ. — Ты ничего не знаешь? Родная дочь и ничего не знает! Какой позор!

— Абэ, если ты позвонил, чтобы позагадывать мне загадки, то…

— Подожди, — остановил ее собеседник. — Ты стала слишком раздражительной. Успокойся и выслушай. Если бы ты интересовалась здоровьем отца, то знала бы, что сегодня у него был сердечный приступ.

— Что? Приступ? — в выклике удивления проскользнуло неподдельное беспокойство маленькой девочки, которая вдруг услышала, что с его отцом случилось что-то плохое. Но Рен тут же взяла себя в руки, холодно произнесла: — Сердечный приступ? Надеюсь, он умер?

— Нет, он не умер. Он жив и сейчас находится в больнице. Состояние у него среднее.

— И что же у тебя за план? Ты можешь говорить конкретнее? — нетерпеливо спросила Рен.

— Мне нужна твоя помощь, Рен. Только ты сможешь помочь мне. И тогда задуманное и так давно желанное сбудется. Папаша твой уйдет на покой.

— На покой? — настороженно переспросила Рен.

— Не беспокойся, я криминалом не занимаюсь. Все согласно правилам. Я их сам сейчас только что перечитал. Все будет законно — ни одни юрист не подкопается.

— Слушаю тебя.

— Ты должна сделать не так много. По сути всего лишь пустяк. Рен — ты единственный кровный представитель Ямато, его дочь. По сути ты являешься его опекуном, в случаях, если такой понадобится. Ты должна подать заявление о проведении медицинской комиссией обследование своего отца.

— Это еще зачем? Я не совсем понимаю…

— Все просто. Комиссия обязанная рассмотреть твое заявление — опять-таки, потому что ты являешься родственником президента. В заявлении ты укажешь, что в последнее время здоровье отца вызывает у тебя сильное беспокойство. И как результат случился этот приступ. Ты должна просить комиссию осмотреть старика. И по результатам этого осмотра комиссия примет решение о том… — Абэ выждал театральную паузу, чтобы еще больше произвести эффект. — Господин Ямато в силу своего подорванного здоровья не может продолжать выполнять свои обязанности президента корпорации «Спрут». Я, как исполняющий обязанности президента на основании этого документа оформляю приказ о том, что господин Ямато с почестями и триумфом отправляется на покой.

Абэ замолчал, пытаясь угадать реакцию Рен. Но женщина молчала.

— Так мы его победим, Рен. Ты слышишь? Только так! Все в наших силах. Мы это сможем! Мы это сделаем!

Глава 8

Я вышел из такси и, сжав челюсти, вгляделся в гигантский вокзал Токио. Это было не просто здание, а целый город в городе, кипящий жизнью и движением. Над головой скрещивались стальные арки и переплетения путей, словно весь мир сходился в этом месте. Удивительно и красиво, но мне было сейчас не до любования красотой. Незапланированная командировка стояла как кость в горле. И я понимал, что не могу никак от нее откреститься. Придется ехать. И сидеть в Осаке пока Ямато не пойдет на поправку. Других вариантов нет.

Воздух вокзала был пропитан запахом жареного рисового хлеба, свежего кофе и сладких японских конфет, а шум от людской болтовни и гомона был не менее интенсивным, чем гул проходящих поездов. Я почувствовал, как меня захлестывает волна суеты, ожидания, безудержного движения.

Пройдя через прозрачные ворота, я оказался в лабиринте магазинов, кафе и киосков. Люди спешили по сверкающему гранитному полу, их лица были закрыты масками, но глаза горели ожиданием и нетерпением. Настоящий муравейник.

Над головой мигали яркие табло, сообщая о прибытии и отправлении поездов. Я отбросил в сторону записку с номером своего поезда и чувствовал только раздражение и злость. Командировка в Осаку, куда меня отправили без предупреждения, казалась мне какой-то нелепой и невыносимой.

Я остановился у окна, чтобы посмотреть на бесконечные рельсы, которые уходили вдаль, унося с собой мои надежды на то, чтобы остаться в Токио. По громкой связи объявили, что прибыл мой рейс. Синкансэн — или попросту скоростной поезд был уже на перроне. Тут же повалила толпа, желая поскорей занять свое место. Работники вокзала так же торопили людей, указывая правильное направление.

— Ну что ж, Осака, — прошептал я, сжимая кулаки. — Жди меня, я еду.

И сел в поезд.

* * *

Я очутился в синкансэне, и меня словно поглотил мир безупречного порядка. технологического совершенства и комфорта. Салон поезда был освещен мягким светом, а сиденья из мягкой кожи приглашали к отдыху. Внутри, словно в космическом корабле, царила атмосфера изысканной простоты.

Воздух в салоне был пропитан чистотой и свежестью, словно каждый уголок продезинфицирован и очищен от всего лишнего. Шум двигателя поглощался звукоизоляцией, и в салоне царила умиротворяющая тишина, нарушаемая только шелестом журналов и негромкими разговорами пассажиров.

Вокруг меня сидели люди, одетые в строгие костюмы и аккуратные платья. Их лица были сосредоточенными, некоторые пассажиры работали на ноутбуках, другие читали книги, ранобэ или просматривали телефоны. Над каждой головой висел миниатюрный экран, предлагающий музыку, фильмы и информацию о поезде.

Я занял свое место рядом с взрослым мужчиной, который сидел у окна и наблюдал за проносящимся ландшафтом. Мужчина был одет в традиционный японский костюм — кимоно с темно-синим узором. Его волосы были зачёсаны назад, и на лице играла легкая улыбка. Он выглядел спокойным и мудрым, словно человек, который видал в жизни немало.

— Добрый день, — поздоровался я, с легким кивком головой, выражая свое почтение.

— Добрый день, — ответил спутник, улыбнувшись еще шире.- Вы впервые в синкансэне?

— Нет, не впервые, — ответил я. — А с чего вы так решили?

— Я заметил, что вы немного нервничаете, — сказал мужчина, взглянув на меня проницательным взглядом.

— Да, признаться, я в небольшом раздражении, — ответил я, виновато улыбнувшись. — Меня неожиданно отправили в Осаку, хотя я туда совсем не хочу.

— Осака — прекрасный город, — сказал мужчина. — Не волнуйтесь, вам там понравится.

— Надеюсь, — кисло прошептал я, глядя в окно, хотя сомневался, что мне вообще там может понравиться, вдали от дома, от друзей и близких.

Я все еще пребывал в ярости, которую тщетно пытался погасить. Эмоциями тут не поможешь, но как их унять? Пришлось прибегать к старым докторским приемам — делать глубокие вдохи, задерживать дыхание и выдыхать. Это немного помогло, я смог унять ярость и ощутил прилив сил.

Синкансэн плавно тронулся с места, и меня словно поглотила тихая вибрация движения. Мужчина улыбнулся, глядя в окно.

— Домчимся — даже не заметите как быстро! — произнес он. И вдруг пригляделся ко мне внимательней. Взгляд был коротким, быстрым, мужчина не хотел, чтобы я испытывал дискомфорт от того, что его рассматривают. Пассажир вновь повернулся и принялся глядеть в окно.

— Вы любите кулинарию? — внезапно спросил он, не отрывая взгляда от проносящихся ландшафтов.

— Да, увлекаюсь немного! — улыбнулся я. — Готовлю в свободное время, которого, к сожалению, становится все меньше и меньше.

— Я тоже, — сказал мой спутник, кивнув. — Я часто экспериментирую с разными рецептами. Кстати. Уж коли мы будем ехать вместе этот путь, то позвольте представиться. Меня зовут Нозоми Кэтсу.

Он протянул мне свою крепкую руку.

— Кенджи Мураками, — ответил я, принимая приветствие.

— Ну конечно! — улыбнулся Нозоми. — Я не ошибся!

— Что вы имеете в виду?

— Как только я вас увидел, то ваше лицо мне сразу показалось знакомым. Было некультурно приглядываться, поэтому я не сразу вас признал. Но все же решил, что возможно вы тот самый человек, которого показывали по телевизору.

— Да, это я, — улыбнулся я.

— Вы тот самый Кенджи Мураками, который соревновался с роботом. Знаете, я не очень люблю все эти шоу, но ваш выпуск смотрел затаив дыхание. Признаться, я тоже переживаю насчет всех этих машин и искусственного интеллекта. Они ведь скоро заменят нас полностью! Но того робота вы конечно знатно осекли. Значит, есть еще надежда, что нас они не захватят!

Нозому мягко рассмеялся, покрыв рот рукой.

Мне было приятно, что меня узнали, и что мои кулинарные усилия принесли кому-то удовольствие. Я ощутил, как от этого комплимента сгладились мои недавние раздражение и злость.

— Какие блюда вам больше всего нравятся готовить? — спросил я, чувствуя, как моё настроение немного повышается от этой нежданной беседы.

— Я люблю готовить традиционные японские блюда, — ответил мужчина тоном очень серьезным. Было видно, что относится он к этому делу очень ответственно. — Но иногда экспериментирую с западной кухней. У них есть много чего интересного, что можно взять и для нас.

— Вы работаете в «Спруте», ведь так?

Я кивнул.

— Бывал там, — произнес Нозому, потирая руки. — Признаться — удивили. В хорошем смысле удивили. Эти невероятные сусими с соусом! Я пробовал несколько раз, но так и не смог распознать в нем всех ингредиентов!

— Соевый и рыбный соусы, кунжутное масло, тертый чеснок и горчица, — ответил я.

— Горчица⁈ — удивленно вскинул брови Нозоми. — Ну конечно! Горчица! Так просто!

Мы разговорились, начали обсуждать соусы, потом перешли на закуски. Я поделился некоторым секретами нарезки, Нозоми рассказал кое-что интересно про десерты. Он определенно обладал углубленными знаниями в кулинарии, и я с удовольствием его слушал, мотая на ус тот или иной совет. Беседа была непринужденной и теплой и мы не заметили, как скоростной поезд уже приближался к конечной точке нашего путешествия.

— Вы живете в Осаке? — спросил я, ощущая, что не сильно хочу заканчивать разговор. Но на мониторах уже было написано, что через несколько минут будет остановка.

— Да.

— А в Токио по делам были?

— Да, по делам, — ответил Нозоми и я вдруг увидел на его лице некоторую растерянность. — Были определенные личные дела. Ездил.

Я стал углубляться с расспросами, понимая, что он не хочет продолжать разговор на эту тему. На некоторое время повисла неловкая пауза.

— Знаете что? — вдруг оживился Нозоми. — А вы надолго в Осаку?

— Хотелось бы верить что нет, но чувствую, что задержаться придется, — кисло ответил я.

— Ну что ж, тогда давайте с вами вместе где-нибудь отобедаем? Как вы на это смотрите? Я покажу вам город и его рестораны.

Я задумался. А почему бы и нет? Знакомый человек в абсолютно незнакомом городе вполне неплохо.

— Отличная идея!

— Давайте тогда завтра с вами встретимся, скажем, в ресторане «Лунная тень»? Там и поедим.

— «Лунная тень»? — переспросил я, вспоминая свое задание. Впрочем, вот и повод посетить этот ресторан и посмотреть на него. — Хорошо, давайте там.

Синкансэн остановился у перрона. Мы вышли на вокзал, пожали с Нозоми руки и двинули каждый по своим делам.

* * *

Осака встречала меня ветром и дымом. Вокзал накрыл шумом и суетой, но она была другой, не такой как в Токио. Здесь было больше ярких красок, больше звуков, больше людей. Я закинул на плечо рюкзак и двинул по перрону к выходу. Я почувствовал, как меня захлестывает волна чужеродности. Странное ощущение, которое не поддавалось никакому объяснению. Вроде те же люди, те же дома и машины. Но всё здесь казалось не родным, не знакомым, как будто я попал в другую страну. Осака была холодной и отчужденной, не такой уютной и домашней, как Токио.

Я сжал кулаки и почувствовал, как в моей душе зарождается неприятное чувство одиночества. Я был один среди этих чужих людей, один в этом чужом городе. Я хотел вернуться домой, в Токио, где я чувствовал себя как дома. А глубине души ощущался словно провал, пустоту. Осака была не тем городом, который я мечтал увидеть. Она не дала мне чувства уютного покоя, которого я так ждал. Она была не моим домом.

— Ну, что же, — прошептал я, словно вызывая на бой невидимого противника. — Посмотрим, кто из нас кого победит.

И направился в сам город.

Гостиница была уже заботливо забронирована Ичиро. Он выбрал самую хорошую, которая располагалась почти в центре города.

Я вышел на улицу и вдохнул влажный воздух Осаки. Город был кишащим, ярким, и чуть ли не грохочущим. Я ощущал себя неловко среди этой бурлящей жизни, как будто я был не в своей тарелке. Впрочем, и Токио был таким, но сейчас мне почему-то казалось, что именно здесь эта кипящая жизнь была особенно сильной и явной.

Взяв такси, я сказал водителю адрес гостиницы. Водитель был мужичком невысокого роста с толстым животом, одетым в ярко-розовую рубашку, вышитую драконами. У таксиста были узкие глаза, и он постоянно улыбался, словно хотел заразить своей радостью весь мир. Правда редкие черные зубы не располагали к веселью.

— Осака — прекрасный город! — заявил он, «сверкая» зубами. — Здесь лучшая еда в Японии! И девушки самые красивые! Вы ведь не местный.

Он бросил на меня быстрый взгляд и хитро подмигнул.

— Не местный, — кивнул я. Болтать с таксистом не было никакого желания. Только вот сам таксист так не думал.

— Город красивый, хороший. Но есть места, куда чужаку лучше не соваться, — сказал он, снизив голос до шепота. — Не ходите в темные улочки, не встречайтесь с незнакомцами, и никогда не доверяйте людям в красных кимоно.

«Это еще что за завязка для фильма ужасов?» — скептически подумал я, глянув на водителя.

— А почему именно в красных кимоно? В синих можно?

— В синих можно. В красных — нельзя. Красный — цвет крови. Его любит Скорпион.

— Это еще кто такой?

— Сразу видно, что вы с другого города? Откуда вы?

Бестактность водителя поражала.

— Токио, — буркнул я.

— В Токио Скорпиона нет. А тут есть.

— Скорпион — это…

— Это глава якудзы, совсем тихо прошептал водитель. — Он тут все контролирует. И все в его власти. А люди его ходят в красных кимоно. Это знак их отличия.

— Красные кимоно — это чтобы кровь не было видно, когда получать ранение? — усмехнувшись, скептически спросил я.

Но вопрос вдруг застал водителя врасплох, и он долго думал над этим, словно открыв для себя что-то новое.

— Истину говорите! — произнес он. Такая версия ему явно понравилась, и я готов был поспорить, что следующему пассажиру он именно про это и будет рассказывать, углубляясь в придуманные подробности.

— Пользуйтесь на здоровье, — буркнул я, отвернувшись в сторону окна.

Водитель усмехнулся и снова заговорил громче, словно хотел забыть о своем предупреждении.

— Осака — город контрастов! Здесь можно найти все, что душе угодно. Хороший город. Большой. Но помните мое предупреждение.

Он снова бросил на меня быстрый взгляд, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Надеюсь, я не буду в опасности, — пробормотал я.

— Если вы будете умным и осторожным, то все будет хорошо, — уверил меня водитель, словно считывая мои мысли. — вы остановились в дорогой гостинице.

— И что это значит? — насторожился я, чувствуя, как меня начинает одолевать раздражение. Этот водитель лишь укрепил мое убеждение в том, что Осака не мне по нутру.

— У красных кимоно везде есть свои люди. Не выходите ночью из гостиницы. Так будет безопасней.

Я кивнул, но внутри меня продолжало кипеть чувство недоверия. Я не знал, кому можно доверять в этом городе, и я не знал, что меня ждет в этом неизвестном месте.

— Мы приехали! — он остановился у гостиницы.

Я выглянул в окно и почувствовал, как у меня перехватило дыхание. Это было не просто здание, а шедевр архитектуры, изящный и величественный. Фасад был выполнен из темного мрамора с золотыми вставками, а все элементы отделаны золотом и камнями.

Я расплатился с водителем, вышел.

В холле меня встретил простор и роскошь. Высокие потолки были украшены изящной лепниной, а пол был выложен красным деревом с инкрустацией из слоновой кости. На стене висела картина известного японского художника, изображающая гору Фудзи в закатных лучах. Воздух в холле пах дорогими духами и свежими цветами. За стойкой регистрации стояла девушка с идеально ровными чертами лица и глазами цвета темного шоколада. Она встретила меня улыбкой, спросила:

— Добро пожаловать в «Осака Риверсайд Хотел»!

Я поздоровался, назвал своё имя и номер брони. Девушка заклацала длинными ногтями по клавиатуре.

— Ваш номер на 12 этаже, с видом на реку, — сказала она, с легким наклоном головы.- Вас будет обслуживать личный консьерж, который готов помочь вам с любым вопросом.

Она подала мне карту от номера и проводила к лифту. Пока ожидал когда приедет лифт, я продолжал оглядываться вокруг. Сложно было поверить в то, что я очутился в таком великолепном месте. Я ощущал себя неловко и даже немного испуганно.

— Как не в своей тарелке и не своих штанах, — шепнул я сам себе.

И вошел в лифт.

Поднявшись на нужный этаж, я нашел свой номер, вошел в него. Не успел раздеться, как зазвонил сотовый телефон.

— Кенджи-сан! — воскликнул Ичиро в трубку. — Как добрался?

Я сделал глубокий вдох и долго, перемежая свою речь бранно руганью, поделился с Ичиро своими мнением по поводу города, не забыв рассказать и про водителя. И едва закончил, как почувствовал, что накипевшее в душе отошло.

— Понимаю тебя, — спокойно ответил парень. — Но выбора нет. Терпи.

— Буду терпеть, — вздохнул я, плюхнувшись на огромную кровать. — Тем более в таких условиях терпеть будет не так тяжело.

— Я старался! — рассмеялся Ичиро.

— Как там в офисе?

— Пока тихо.

— А про господина Ямато что-то известно?

— Нет. Ничего. Кенджи, ты не переживай, как только что-то станет известно, я сразу же тебе сообщу.

— В любое время, Ичиро. Ты слышишь? Позвони в любое время, хоть утром, хоть ночью.

— Договорились.

Звякнул еще один телефон, который располагался в номере.

Я попрощался с Ичиро, поднял трубку.

— Господин Мураками! — воскликнул бодрый голос девушки, которая встретила меня на ресепшене.

— Что-то случилось?

— Вам поступил звонок. Примете его?

— Какой еще звонок?

Девушка на мгновение замолчала, видимо читая бумажку.

— Он представился как господин Нозоми. Сказал, что вы его знаете и что вы ехали в одном поезде. Так вас соединить? Или не беспокоить?

— Конечно, соедините! — обрадовался я звонку своего нового знакомого.

И пока играла приятная мелодия вызова, я вдруг задумался:

«А разве я говорил Нозоми, в каком отеле я остановлюсь?»

Нет, точно не говорил. Холодок тревоги прошелся по спине. Я вдруг явственно представил Нозоми, сидящего в скоростном поезде рядом со мной, невозмутимого, мудрого.

— А какого цвета у него было кимоно? — прошептал я. И не смог ответить на собственный вопрос.

Глава 9

— Кенджи-сан! — воскликнул Нозоми, стараясь придать своему голосу бодрости. Но получалось у него это так себе.

— Нозоми, как ты узнал, что я поселился именно в этой гостинице? — прямо спросил я вопрос, мучавший меня.

— Я извиняюсь, что так грубо и беспардонно вторгся в твой покой. Каюсь, когда ты доставал билет, я видел у тебя карточку брони этой гостиницы. Я же ведь местный, знаю расположение всех гостиниц. Кстати, я живу не далеко от тебя. Если выглянешь из своего окна, то увидишь в паре кварталов высокое серое здание, похожее на иглу. Оно одно в этом районе. Так вот я на последнем этаже живу, окна как раз на твою гостиницу выходят. Вот и решил позвонить. Извини, если помешал. Я могу перезвонить позже?

— Нет, я не занят. Что-то случилось?

— Нет, ничего такого… — растерянно ответил Нозоми. — Просто подумал, что нам не обязательно ждать завтрашнего дня, чтобы встретиться и поговорить. Можно прямо сейчас. Как на это смотришь?

Поведение Нозоми было очень странным, но его голос дрожал, и я понял, что у него что-то случилось.

— Хорошо, давай встретимся. Тем более, что я проголодался.

— Отлично! — обрадовался Нозоми. — Тогда я могу за вами заехать прямо сейчас.

— Я буду ждать у входа.

Слова странного таксиста не выходили из головы и мне даже подумалось, что Нозоми вполне может сейчас подкатить к гостинице с бандой головорезов, засунуть меня в багажник (опыт такой уже имелся) и увезти куда подальше, где уже никто не найдет. Но мысли эти были мимолетными, больше навеянными водителем такси. Нозоми человек другого толка и сейчас хотел встретиться не для того, чтобы меня похитить. Его что-то сильно волновало, и он явно хотел поделиться со мной этим.

Нозоми остановился возле гостиницы. Он приехал на старенькой «тойоте», неплохой выглядевшей для своих лет. Было видно, что хозяин ухаживает за своим транспортом.

— Кенджи! — воскликнул Нозоми, выходя из авто. — Вновь свиделись!

Он старался держаться весело, но в глазах, в голосе, во всем ощущалась тревога.

Я пожал ему руку, мельком заглянул в машину. Головорезов там не было.

— У меня, конечно, не последняя модель, но довезет куда нужно без шума и пыли! — произнес Нозоми. — Или, если хочешь, можем прогуляться?

Гулять у меня не было никакого желания, поэтому я согласился прокатиться на машине. Мы двинули по Осаке. Нозоми любезно рассказывал некоторые интересные факты про город, про какие-то его отдельные улицы и скверы. Мы проехали несколько кварталов, остановились возле ресторана «Лунная тень», который я с любопытством принялся рассматривать.

Фасад ресторана был скромен и изыскан одновременно. Небольшое деревянное здание, словно выросшее из земли, гармонично вписывалось в окружающий ландшафт. Гладкая темная древесина стен была украшена лишь изящной вывеской с иероглифами, должно быть красиво светящейся в вечерних сумерках. Низкая дверь из того же дерева, инкрустированная перламутром, приглашала внутрь. К ресторану вела вымощенная камнем тропинка, окаймленная аккуратными кустами декоративной сакуры. Справа от входа располагался небольшой фонтанчик, его мелодичное журчание создавало атмосферу спокойствия и умиротворения.

Вполне неплохо — отметил я про себя.

Мы с Нозоми толкнули деревянную дверь и оказались в совершенно ином мире. Приглушенный свет бумажных фонариков создавал мягкое, интимное освещение. Некоторые зоны пола были покрыты мягкими татами, создавая ощущение тепла и уюта. Стены украшали иероглифы, написанные каллиграфическим почерком, и картины с изображением природы. С потолка спускались изящные бумажные фонарики, рассеивая теплый свет и создавая приятную домашнюю обстановку.

Мебель была низкой и простой: небольшие столики из темного дерева, мягкие подушки и сидения. Ширмы делили пространство на уютные уголки, где посетители могли насладиться уединением. Декор был сдержанным и элегантным. На полках стояли фарфоровые чашки для чая, икебаны из свежих цветов и миниатюрные садики каресансуи. Все предметы были подобраны с большим вкусом и создавали ощущение гармонии и баланса.

Надо отдать должное, местный дизайнер знает толк в своем деле.

— Нравится? — спросил Нозоми, поймав мой удивлённый взгляд.

— Неплохо, — сдержанно ответил я.

К нам подошел хостес, учтиво поклонился, сказал:

— Добро пожаловать!

— Столик свободен? — спросил мой спутник.

— Да, господин Нозоми, — произнесла девушка, проводив нас до места.

— Вы здесь часто бываете? Она назвала вас по имени.

— Да, бываю довольно часто! — улыбнулся Нозоми.

Мы сели. И я вновь отметил про себя, что спутник мой бывал тут не раз. Он заказал себе привычный сет из суши и сасими, а мне посоветовал попробовать теплый салат с угрем и авокадо. Я согласился.

Когда нам принесли еду, я был поражен ее изысканным видом. Тонко нарезанные кусочки рыбы переливались на свету, а соус, которым был полит салат, источал неповторимый аромат. Сделав первый глоток зеленого чая, я ощутил, как напряжение, накопившееся за день, медленно уходит.

Потом попробовал кусочек сасими, который любезно предложил Нозоми. Рыба таяла во рту, оставляя после себя приятное послевкусие. Салат был просто восхитительным: сочная рыба, нежный авокадо и пикантный соус создавали идеальное сочетание. С каждым кусочком я все больше погружался в атмосферу этого удивительного места.

Я глянул в окно, которое выходило на внутренний дворик ресторана. За окном раскинулся небольшой, но изящный японский сад. Изысканный ландшафт, словно картина, сменялся перед моими глазами. Миниатюрный пруд с золотыми рыбками отражал нежно-розовые лепестки цветущей сакуры. Изящный мостик из темного дерева изгибался над водой, ведущий к небольшому островку с изящной беседкой. Каменные фонари, окутанные мхом, мягко освещали тропинки, а миниатюрные сосны, словно древние мудрецы, стояли неподвижно, создавая атмосферу умиротворения.

— Кенджи, я хотел еще раз извиниться перед тобой, — произнес Нозоми, набравшись, наконец, смелости начать разговор, — что так беспардонно побеспокоил тебя, но больше поговорить мне не с кем.

— Что-то случилось?

— Не так, чтобы что-то одно, — пожал плечами Нозоми. — Просто все навалилось. Я ведь не просто так ездил в Токио. Подыскивал место для работы. Хочу уволиться тут, и переехать к вам. Кстати, Кенджи, может быть, у тебя есть что-то на примете? Ты человек известный, медийный, знакомств у тебя много. Вдруг есть что-то на примете?

— А кем ты работаешь? — спросил я, вдруг поняв, что не представляю даже его профессию.

— Я шеф-повар, — улыбнулся Нозоми. — В ресторане «Лунная тень»…

* * *

Как так могло получиться, что два человека, которым не нужно было изначально встречаться в силу того, что один должен обанкротить другого, вдруг встречаются в поезде, знакомятся и общаются? Что за шутки судьбы?

— Ты работаешь в «Лунной тени»? — пробормотал я, нервно улыбнувшись.

— Да, шеф-поваром, — кивнул Нозоми. — Но я понимаю, что это не совсем правильно, все-таки ты работаешь в «Спруте», определенная конкуренция есть. Не Кенджи, не переживай. Я хочу уволиться отсюда.

— Но почему? — спросил я. Мне и вправду было интересно. — Ведь это хороший ресторан, достаточно дорогой. Один интерьер чего стоит.

После нескольких минут созерцания японского сада, Нозоми отложил палочки и тяжело вздохнул:

— Знаешь, Кенджи, мне кажется, что я зашел в тупик на своей работе. Каждый день одно и то же, рутина. Хочется чего-то нового, более творческого. Но даже не это стало причиной моего решения. Есть и другие моменты, не самые приятные. Может, ты знаешь, какие есть интересные вакансии? Может быть, в одном из ресторанов «Спрута» есть какие-то не занятые должности? Хоть что.

— Ты готов идти на любую должность? — уидвленно воскликнул я.

— Готов, — ответил Нозоми, взглянув мне прямо в глаза, и я понял, что он не шутит. — Готов, Кенджи! Прямо сейчас! Мне это все поперек горла. Не хочу всего этого. Хочу спокойствия. Хочу спокойно работать, и… Нозоми осекся.

— Что же стало истинной причиной такого решения? — прямо спросил я. — Не верю, что причина только в усталости. От усталости помогает отпуск. Но не увольнение.

— Тебя не обманешь! — нервно хохотнул Нозоми. — Причина и в самом деле есть. И весьма веская.

Краем глаза я увидел, как в ресторан вошел посетитель. Мужчина был среднего роста, с коротко стриженными волосами и жесткими чертами лица. Его губы были плотно сжаты, а брови слегка нахмурены, придавая лицу выражение вечной задумчивости. Но в его спокойствии чувствовалась скрытая сила, готовая в любую минуту вырваться наружу. Хостес встретила гостя таким низким поклоном, что я невольно удивился — к нам зашел какой-то большой начальник?

Мы продолжили с Нозоми разговор.

Гость тем временем обошел зал, приметил нас, остановился. Я почувствовал на себя его тяжелый неприятный взгляд. Невольно оглянулся.

— Нозоми, здравствуй! — произнес незнакомец, поняв, что его приметили.

И подсел к нам, даже не дождавшись приглашения. Я глянул на своего спутника и понял, что тот абсолютно не рад гостю.

Незнакомец выглядел обычно, но сразу же я почувствовал от него угрозу. Я заметил на пальцах правой руки гостя характерные рубцы — следы от ношения металлических колец и порезы от ножа. Несмотря на кажущуюся обычность, этот человек явно был не тем, кем казался.

— Как твои дела, Нозоми?

Его манера говорить была тиха и спокойна, но каждое слово звучало как приказ. В его голосе слышалась сталь, звон которой невозможно было не заметить. Гость не кричал и не жестикулировал, вообще был недвижим, как статуя, но его присутствие давило на нас, заставляя чувствовать дискомфорт.

— Куда же ты пропал? Внезапно и без предупреждения исчез. А я ведь просил тебя, чтобы ты информировал меня, — последнюю фразу он произнес с нажимом, отчего Нозоми едва заметно вжал голову в плечи. — Я обратился к Мегуми, — он обернулся в сторону хостес, — но она сказала, что тебя не было в «Лунной тени» уже пару дней. Два дня, Нозоми. И куда же это ты пропал на целых два дня?

— Себеро-сан, мне нужно было кое-куда съездить, — произнес Нозоми, явно чувствуя себя неловко передо мной.

— Съездить? И куда же это?

— По делам. В Токио.

— В Токио? — задумчиво произнес тот, кого назвали Себеро, словно пробуя слово на вкус. — Интересно.

— Нозоми, что происходит? — спросил я, поглядывая то на гостя, то на своего спутника.

— Кенджи, это мои проблемы. Прошу тебя, не вмешивайся. Я разберусь.

— Разберешься⁈ — воскликнул Себеро и звонко рассмеялся, невольно привлекая к себе взгляды остальных. — Ты разберешься? Нет, Нозоми. Я сам разберусь. И прямо сейчас. Пошли, потолкуем в другом месте.

Понимая, что ситуация уже вышла из-под контроля, я начал вставать, намереваясь выпроводить этого придурка взашей. Но замер на месте.

— Не дергайся! — гортанно прорычал Себеро, волком зыркнув на меня.

Я опустил взгляд вниз и увидел в его руке пистолет. Оружие было направлено на меня.

— Сядь! — рявкнул Себеро.

Я сел.

— А ты, — он повернулся к Нозоми. — Идешь за мной. Прямо сейчас.

Нозоми глянул на меня таким молящим взглядом, что я понял, что сейчас его ведут туда, откуда уже не пути назад.

— Живее! — рявкнул Себеро, подгоняя того.

— Кенджи, прости пожалуйста, что так вышло, — пробормотал совсем севшим голосом Нозоми.

— Поторапливайся. Не перед тем ты извиняешься. У Скорпиона прощение будешь просить.

С этими словами они вышли из ресторана, оставляя меня одного в полной растерянности.

* * *

— Вы же понимаете, что господин Ямато это заключение в этот же день опротестует?

Доктор явно нервничал. Но Абэ не сомневался, что консенсуса все же удастся достичь.

— Вы получили заявление от его дочери, от госпожи Рен Ямато. Это очень серьёзная бумага, — произнес он, стараясь придать своим словам значимость. На самом деле это на самом деле было так. Рен согласилась, а значит важный и большой шаг сделан. Нельзя упустить этот шанс.

— Это я понимаю не хуже вас, — кивнул доктор. — Но я понимаю и другое, к чему это все делается.

— И к чему же? — сквозь зубы произнес Абэ.

— Вы хотите, чтобы я это вслух сказал? — в тон ему ответил доктор.

— Хорошо-хорошо, — поспешно произнес Абэ, сменив тон. — Не нервничайте.

— А я и не нервничаю. Я получил заявление от родной дочери пациента. Я проведу медицинскую комиссию по этому заявлению. Мне не составит труда написать в заключении, что никаких проблем со здоровьем господина Ямато нет, на основании которых ему следует уйти на покой. Но думаю, не все так просто, раз вы сами пришли сюда.

— Вы очень проницательны, доктор, — хитро улыбнулся Абэ.

— Поэтому я и говорю то, что уже сказал вначале нашей беседы. Господин Ямато в этот же день опротестует иное заключение, выданное мной, будь оно написано иначе того, что я сейчас сказал. А потом еще и меня засудит. Я потеряю все — деньги, карьеру, доверие своих пациентов.

— Вы ничего не потеряете, — покачал головой Абэ. — Напротив, только получите.

— И что же я получу? — осторожно спросил доктор.

— Много, весьма много.

— Такие размытые понятия мне не по нутру. Я, как человек науки, привык видеть цифры. Но прежде, чем вы что-то произнесете, я хочу, чтобы вы уяснили кое-что еще. Комиссия — это не только я. Это пять докторов, которые тоже должны понимать, что они делают и ради чего.

— Я ничего произносить не буду, — ответил Абэ. И достал блокнот с ручкой. — Я напишу.

Он сделал запись, протянул блокнот доктору. Тот взглянул, нахмурился.

— Позвольте, — он взял ручку и Абэ и дописал в блокноте. — Думаю, так будет лучше.

Абэ удивленно вскинул брови.

— Это достаточно много…

— Думаю, для вас это вполне реально и выполнимо. В противном случае я пойду — у меня еще много дел. Нужно писать положительное заключение. Господин Ямато буквально на глазах идет на поправку!

— Постойте, доктор. Не нужно поспешных решений. Хорошо, я согласен. Это, — он кивнул на блокнот. — Поступит на ваш счет сразу же, как только вы все сделаете. И я прошу сделать вас так, чтобы заключение было действительно нужным для нас, без всяких обтекаемых формулировок, которые могли бы играть в обе стороны. Надеюсь, вы понимаете о чем я. А насчет того, что оно будет опротестовано не переживайте. У меня сильная команда юристов. Они прикроют и вас, и меня.

— Нет, — покачал головой доктор. — Меня это не устроит.

— Что еще такое? — с раздражением произнес Абэ.

— Половина из этого, — он указал на блокнот. — Должно быть у меня не позднее сегодняшнего вечера. Ведь у меня должны же быть аргументы для разговора с моими коллегами.

— Ладно, — еще более раздраженно произнес Абэ. — Все будет. Так вы сделаете заключение?

— Не переживайте, — после паузы ответил доктор. — Все будет в полном порядке.

Они пожали друг другу руки.

— Приятно с вами работать! — улыбаясь, произнес Абэ.

— И с вами, — в тон ему ответил доктор.

С этими словами он вышел из кабинета. Прошел коридор, оказавшись в VIP-палате.

На огромной белоснежной кровати лежал старик. Он был одет в больничную палату, из рук торчали капельницы, в углу тихо пикал аппарат регистрации сердечных ритмов.

— Господин Ямато! — произнес доктор, улыбнувшись чистой открытой улыбкой. — Как вы себя чувствуете? Не отвечайте, вижу, что сегодня уже лучше. Это хорошо. Спешу сообщить вам радостную весть. Сегодня к вам придет комиссия — целая группа врачей и специально для вас. Посмотрим вас и обследуем вас очень тщательно. Все очень сильно беспокоятся о вашем здоровье.

С этими словами он вновь улыбнулся и вышел из палаты.

Глава 10

Я проводил взглядом Нозоми и его странного знакомого Себеро до входа. Рваться в погоню было бы глупо — не хотелось получить пулю в живот. Но и оставлять Нозоми в лапах бандита тоже не было никакого желания.

«Это не мое дело, — принялся убеждать себя я. — Я приехал сюда вообще не для этого. И все эти разборки — это не мои разборки. Нечего лезть в это».

Но я помнил тот жуткий полный безысходности взгляд Нозоми и понял, что он уже смирился со своей незавидной и печальной участью. Он знал, что его ждет. И понимал, что не будет никого, кто бы смог ему помочь. И от этого мне становилось паршиво в душе. Я допущу, чтобы человека просто так убили? Оставлю его на растерзание этого головореза?

Нет, не могу я бросить человека в беде. Даже если и познакомился с ним только сегодня.

Я поднялся, проследовал до выхода. Машина Нозоми уже уехала, и я понятия не имел, куда они скрылись. Что делать? Города я не знаю и знакомых, кроме самого Нозоми нет, чтобы попросить помощи. Если только…

Я задумался. Нозоми говорил, что живет не далеко от отеля, в сером здании, похожем на иглу. Еще он сказал, что такое здание в этом районе одно, и что окна выходят на сторону гостиницы. Это уже хороший ориентир, по которому можно двигаться. Можно попытаться найти его. Пусть это будет отправной точкой. И возможно получится раздобыть хоть какие-то крупицы информации, у тех же соседей.

Я довольно быстро отыскал это серое остроконечное здание, пронзающее небо. Прошел пару улиц, миновал оживленный пешеходный переход и зашел внутрь. Нозоми сказал, что живет на последнем этаже, а с учетом того, что окна выходят на определенную сторону, то найти квартиру Нозоми не составило труда. Я не знал, как это мне поможет, но это единственная точка, которая мне сейчас была известна.

Я позвонил в дверь, сомневаясь, что мне вообще кто-то откроет. Но лязгнул замок, и на пороге появилась красивая молодая девушка.

— Слушаю вас? — произнесла она, вопросительно глядя на меня.

— Добрый день, — сказал я, не представляя с чего вообще начать разговор. Даже немного занервничал. — Я извиняюсь за беспокойство. Господин Нозоми здесь живет?

— А вы кто? — насторожено спросила девушка.

— Я его знакомый.

— Я вас не знаю, — девушка попыталась закрыть дверь, и мне пришлось даже ее придержать. Я понимал, что если Нозоми и в самом деле живет здесь, опасения девушки, кем бы она не приходилась ему, не беспочвенны. Ведь самого Нозоми только что похитил какой-то бандит. А значит и я могу оказаться кем угодно.

— Подождите, — произнес я как можно дружелюбным тоном. Вкупе с рукой, которая не давая закрыть девушке дверь выглядело это конечно так себе. — Я и в самом деле его знакомый. И зла ему не желаю. Напротив. Мы с ним познакомились сегодня в поезде. Нозоми возвращался с Токио.

— Постойте, вы тот самый шеф-повар, который работает в «Спруте»? — спросила девушка.

— Да.

— Он о вас рассказывал. Он ведь сейчас как раз с вами на встречу уехал.

— И это я тоже знаю, — кивнул я. — Потому что мы успели встретиться в «Лунной тени».

— Что-то случилось? — догадалась девушка.

— Поэтому я здесь, — кивнул я. — Можно пройти?

Девушка пропустила меня в квартиру.

— Меня зовут Кенджи Мураками, — представился я, протягивая руку.

— Юина Кэтсу, — сказала девушка, ответив на приветствие. — Он мой старший брат.

Я обратил внимание, что рукопожатие у нее было каким-то странным, но сейчас было не до этого.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила Юина. — Где он? Где Нозоми?

— Мы обедали с Нозоми, когда к нам подсел какой-то странный тип по имени Себеро.

Я обратил внимание, что девушка поежилась и втянула голову в плечи при упоминании этого имени. Я спросил:

— Знаете такого?

— Знаю, — совсем тихо и грустно ответила девушка.

— Этот самый Себеро уволок Нозоми в неизвестном направлении.

— Что? — совсем тихо выдохнула девушка. На ее глазах навернулись слезы. — Я прошу вас! Помогите! Пожалуйста!

Я схватила меня, принялась умолять.

— Как я помогу? — растерялся я. — Я ведь даже не знаю кто он такой. И куда он его поволок?

— Себеро — нехороший человек. Он убьет Нозоми!

— Успокойтесь, — сказал я, стараясь посадить девушка на стул. — Для начала расскажите все. Потому что я совсем ничего не понимаю. И воды выпейте.

Я налил в стакан воды, протянул его девушке. Та благодарно кивнула, начала сбивчиво говорить:

— Нозоми когда-то владел «Лунной тень» — это сеть ресторанов, их три по Осаке. Он начинал с нуля, все сам. У него неплохо получалось, хоть и ощущалось некоторое давление со всех сторон. Но он соблюдал все требования и потому к нему нельзя было придраться. А потом… Начались финансовые проблемы. Несколько крупных закупов оборудования для ресторанов нанесли сильный урон по бюджету. Нозоми думал, что справиться, но не смог расплатиться с работниками. Начались задержки зарплаты. Люди начали жаловаться. Подтянулись и враги, стали ставить палки в колеса. Тогда Нозоми ничего не оставалось, как взять деньги взаймы.

— Но взял он их не в банке, — догадался я.

— В банке ему не согласовали кредит. Он обратился к Скорпиону.

— Кто это? — спросил я, вспоминая слова таксиста. — Местный бандит?

— Глава ячейки якудза, которая отвечает за Осаку. Очень опасный человек.

Теперь стала понятна ситуация с поездкой Нозому в Токио. Мужчина так сильно разочаровался во всем, что готов был бросить собственное детище, лишь бы скрыться от этих бандитов. В Токио он искал убежища, готовый устроиться простым поваром.

— Поэтому они и схватили его сейчас?

— Да, — поникнув головой, ответила Юина. — Поняли, что он хочет сбежать. У нас почти получилось. Нозому нашел временное жилище для нас. Он и меня хотел перевести. У нас есть немного денег, чтобы жить первое время. А потом мы бы нашли работу.

— Неужели этот Скорпион такой жуткий, что Нозому готов даже бросить свой бизнес, который начинал с нуля⁈

— Вы его не знаете, — прошептала девушка. — Он — сам дьявол.

Я обратил внимание, что Юина нервно потирает правую ладонь и вдруг обратил внимание на одну жуткую вещь — у нее не было фаланг мизинца и безымянного пальца.

— Это наказание за то, что Нозому попытался однажды возразить Скорпиону и дать отпор, — увидев мой взгляд, произнесла Юина.

Мне стало не по себе. Я понял, что ситуация и в самом деле опасная.

— Кенджи-сан, я прошу вас! Помогите!

— А как же полиция? Почему не обратиться к ней?

Юина горько усмехнулась.

— Полиция сама боится этого Скорпиона. Он подкупает всех начальников, и они всегда спускают на тормоза все дела, связанные с ним и его бандой. Нам помочь некому.

— Вы думаете в таком случае я чем-то смогу вам помочь? — резонно спросил я.

Мне честно не хотелось лезть во все это.

— Вы правы, — совсем тихо дрожащим голосом ответила Юина. — Извините, что впутываем вас в это. Спасибо, что сказали, куда пропал брат. Я буду знать…

Она не договорила, разрыдавшись.

Я тяжело вздохнул. На сердце было тяжело. Я понимал, что сестра осознает, что брат к ней больше не вернется. Да и для себя хорошей участи уже не ждет. Ее судьба тоже предопределена. Скорее всего бандиты сейчас навалились на Нозоми и склоняют его к тому, чтобы он отписал им весь ресторанный комплекс. И как только он это сделает, то сам себе подпишет смертный приговор.

— Не плачьте, — произнес я, доставая сотовый телефон и выискивая нужный телефон. — Сейчас попробуем что-нибудь придумать.

— Спасибо! Спасибо вам большое! — оживилась Юина.

— Я буду об этом жалеть, — пробормотал я, слушая гудки вызова. — Очень сильно жалеть… Алло? Рокеро? Добрый день! Это я, Кенджи Мураками. У меня есть к тебе небольшая просьба.

* * *

Чтобы вступить в схватку с противником нужно знать о нем хоть что-то. Еще лучше знать его уязвимые места. Для этого я и позвонил Рокеро, бандиту, который когда-то похитил меня, а потом, когда я спас его жизнь, став моим другом.

— Кенджи! — воскликнул Рокеро. — как же рад я тебя слышать! Что-то случилось?

— Со мной все в порядке. Я сейчас в Осаке. Я хотел у тебя кое-что узнать? Тебе знаком такой человек по кличке Скорпион?

Несколько секунд на том конце была гробовая тишина.

— Кенджи, ты точно никуда в передрягу не угодил?

— Точно.

— Я тебе не верю, Кенджи. Если ты интересуешься человеком по кличке Скорпион, то у тебя точно не все в порядке. Это же главарь якудзы!

— Это я знаю. Мне бы подробности про него узнать.

— Он очень опасный человек, Кенджи. Это все, что тебе нужно знать.

— Рокеро, я все понимаю. Но мне нужна про него конкретная информация, а не опасения. Можешь что-то сказать?

— Знаешь, Кенджи, Скорпиона я еще пацаном застал. Жуткий тип был, и сейчас, говорят, только хуже стал. Представь, я его однажды видел, когда он избивал какого-то парня прямо на улице, среди бела дня. Бил его так, что тот больше не встал. А знаешь, почему его Скорпионом прозвали? Говорят, он медленный, но меткий. Как скорпион, понимаешь? Подкрадется незаметно и жахнет. Жалом. У него нож такой есть, на жало похожий. Вот он им орудовать мастерски умеет. Один точный укол — и ты покойник. И у него такой взгляд… будто прямо в душу смотрит. Пробирает до костей. Он из старой гвардии. Руки у него в крови по локоть. Был случай, когда он одного конкурента просто живьем закопал. Так что, Кенджи, если ты вляпался в историю с ним, то я бы на твоем месте держался подальше. А лучше уезжай ты из этой Осаки. И зачем туда вообще приехал?

— Так обстоятельства сложились, — вздохнул я. — А уезжать… не могу. Ну с тем, что Скорпион отмороженный на всю голову понятно. А есть что-то еще? Враги у него есть?

— Враги? Конечно есть. У всех людей из якудзы есть свои враги. А уж у Скорпиона их целая тьма!

— Мне нужно тот, кто может составить ему конкуренцию и дать отпор.

— Если только Таока.

— Это кто?

— Отколовшийся от основного состава банды главарь, который сколотил свою банду, причем весьма большую. Из-за этого они со Скорпионом ведут давнюю вражду. Таока похитрее будет, больше политик. Но если уж он кого-то решил устранить, то действует наверняка. У него своя банда на юге. Раньше они со Скорпионом часто устраивали разборки, но потом обоюдно решили не лезть друг к другу, чтобы не терять людей в бессмысленной резне. Но обида у Таоки к Скорпиону все же есть — Скорпион убил его любимую девушку.

— Можешь познакомить меня с этим Таокой? — спросил я.

— Ты что задумал?

— Заешь такую фразу: враг моего врага — мой друг?

— Кенджи, с Таокой нужно быть осторожным! Он может казаться союзником, но на самом деле он играет в свои игры. Не доверяй ему полностью. Лучше найди другой выход.

— Рокеро, поверь мне, я понимаю куда идут. Так ты сможешь свести меня с ним?

— Смогу, — после паузы нехотя ответил Рокеро.

— У меня время поджимает. Мне нужно прямо сейчас.

— Ох, Кенджи! — вздохнул Рокеро. — Ты всегда ставишь перед всеми такие задачи! Придется попотеть!

— Я верю в тебя!

— Ладно, постараюсь дозвониться до него сейчас и переговорить.

Рокеро не обманул. Перезвонил через десять минут и сообщил:

— Кенджи, в общем я договорился. Беседа, конечно, была не самая теплая, но он меня выслушал. Я заручился за тебя, так что он готов с тобой встретиться. Езжай в район Денден Таун, там есть магазинчик «Инструменты». Он будет ждать тебя там.

— Рокеро, спасибо большое за помощь!

— Кенджи, я прошу тебя — будь осторожен! Люди, к которым ты едешь, не ангелы. Думаю, даже бесы были бы от них в шоке.

— Рокеро, со мной все будет в полном порядке, — ответил я, хотя и не смог поверить собственным словам.

* * *

До района Денден Таун меня вызвалась подвезти Юина, хотя я и был против.

— Мой брат в опасности, — произнесла она. — А вы рискуете ради нашей семьи. Я просто обязана быть рядом с вами.

Я не стал возражать. Мы проехали несколько кварталов, оказались в южной части города. Магазин «Инструменты» был не тем местом, где я ожидал оказаться. Инструмент тут продавали садовый. Вдоль стен располагались деревянные стеллажи, заставленные хозяйственным инвентарем. Я принялся рассматривать блестящие лопаты, грабли, вилы, а также разнообразные секаторы и ножницы для кустов, понимая всю двоякость этих приспособлений, которые могут быть использованы совсем не по назначению. Особенно с учетом того, кто здесь меня ожидал.

В глубине магазина виднелась груда больших мешков с удобрениями, а рядом с ними — стопка разноцветных горшков для цветов. Между рядами инструментов лежали и другие предметы: прочные веревки, железные цепи, а в глубине магазина он заметил даже несколько топоров.

— Твою мать! — выдохнул я, ощущая, как по спине пробежался холодок.

И словно насмехаясь над ситуацией, на стенах висели плакаты с изображениями красивых садов и цветущих клумб.

Магазин пах маслом и металлом, и в нем было тихо, как в могиле. Я шепнул Юине, чтобы она возвращалась в машину и ждала меня там. Девушка хотела возразить, но я глянул на нее так, что она тут же испарилась.

В глубине магазина я заметил тени, и мне показалось, что они двигаются. Потом я услышал глухой стук, как будто кто-то перетаскивает тяжелый ящик.

— Господин Таока? — позвал я, проходя вглубь.

И тут же наткнулся на ствол пистолета, который вдруг вылез откуда-то из-за стеллажей с горшками. Я остановился, невольно поднял руки вверх.

Потом из-за стеллажей показалась крепкая рука.

— Оружие?

— У меня ничего нет, — ответил я.

Ко мне вышел амбал, осмотрел, пощупал одежду, одобрительно фыркнул.

— Рокеро сказал, что ты хотел меня видеть, — произнес мягкий приятный голос.

Из тени вышел Таока. Он был высокий, с широкими плечами и бесстрастным лицом. Острые скулы и тяжелый подбородок придавали ему жестокий вид. Глаза были узкими, как щелочки, но в них горел холодный огонь. Таока был одет в черный костюм, который сидел на нем как вторая кожа. Его рубашка была белой и крахмальной, а галстук — темно-красным. На палец указательной руки он надел массивный перстень с рубином, который отражал тусклый свет ламп магазина.

— Верно, — ответил я, стараясь придать уверенности своему голосу.

Таока подошел ко мне ближе, остановившись в одном шаге от меня. Его взгляд был непроницаемым, как стальная маска. Я чувствовал холод в жилах, как будто я оказался в холодном океане, и вокруг меня нет ничего, кроме глубокой темноты.

— И зачем же?

— У меня есть к вам одно выгодное предложение.

Таока прищурился, ухмыльнулся.

— Знаешь, сколько раз я слышал эту фразу? Очень много раз. И знаешь, что со всеми людьми случилось, которые ее мне говорили? Они сейчас все лежат в земле. Я использовал все эти инструменты, чтобы убить их и закопать. Проверял товар в деле!

Он рассмеялся. Хохотнул и амбал.

— Так что парень будь очень осторожен, когда продолжишь говорить. А лучше взвесь каждое слово, чтобы не разделить участь тех бедолаг.

Таока повернулся в сторону стеллажа с садовыми инструментами. Его взгляд, холодный и острый, скользнул по лопатам, вилам и граблям. Затем, он резким движением достал с полки топор. Бандит повертел его в руках, оценивая вес и баланс. Топор был из крепкой стали, с блестящим лезвием, и удобной деревянной ручкой. Таока провел пальцем по лезвию, как будто хотел ощутить его остроту. Одобрительно кивнул.

Невольно проскользнула мысль о том, что таким инструментом можно легко снят голову с плеч, и даже понять не успеешь, что произошло.

— И еще, — продолжил Таока, глянув на меня. — Говори как можно меньше и по существу. Не люблю пустословов. Итак…

Он сделал жест рукой, словно давая мне слово.

Я облизнул пересохшие губы и прошептал:

— Враг моего врага — мой друг.

Глава 11

— Продолжай, — произнес Таока, явно заинтересовавшись моими словами.

— Скорпион.

Ноздри Таоки начали подрагивать, а взгляд налился кровью.

— Он и в самом деле мой враг, — с трудом сдерживая себя, сказал бандит.

— И наш тоже, — кивнул я. — Поэтому и пришел к вам.

— Что ты хочешь?

— Предложить вам сделку.

Таока вновь пристально посмотрел на меня. И рассмеялся.

— Парень, да у тебя просто стальные яйца! — Таока кивнул амбалу. — Он смелый парень. Или безумец. — Потом вновь повернулся ко мне. — Ты пришел ко мне и хочешь предложить мне сделку? Ну что ж, говори. Я уважаю твою смелость и выслушаю тебя.

— В Осаке есть три ресторана «Лунная тень», — начал я. — Они принадлежат господину Нозоми Кэтсу.

— Тут ты не прав, — покачал головой Таоки. — Они принадлежат Скорпиону.

— Он их отобрал, но по документам недвижимость все же записана на Нозоми. И все юридические моменты решаются только через него.

— Я не совсем понимаю к чему ты ведешь.

— Мы хотим купить эти три ресторана.

— Мы — это кто?

— Корпорация «Спрут». Для сделки нам нужен владелец ресторанов.

— Вряд ли вам получится их купить — Скорпион их не продаст.

— Я же говорю, что владелец не он. А Нозоми. Но Скорпион и его подельники взяли его в плен.

— И причем здесь я?

«А вот теперь самое сложное», — подумал я, мельком глянув на топор, который покоился в руках бандита.

— Я хочу предложить вам сделку. Вы помогаете мне освободить Нозоми из лап Скорпиона. Взамен я ввожу вас и ваших людей в состав предприятия, которое будет управлять ресторанами в качестве охранной фирмы, чтобы исключить дальнейшие возможные провокации со стороны Скорпиона. Вы будете получать ежемесячную оплату, о сумме можем тоже договориться, но не беспокойтесь, не обижу, оплата будет достойной — спокойствие ресторанов главное. За это я готов платить.

Таока на мгновение даже встал в ступор от такого предложения. А я продолжил накидывать аргументы. Пора было воздействовать на эмоции.

— К тому же это отличный повод отомстить Скорпиону за то, что он сделал вам. Время идет, а душевные раны не заживают и боль не утихает лишь потому, что их не смыла кровь врага. Настало время это сделать.

— Да кто ты такой? — прошептал Таока, подойдя ко мне почти вплотную. Его переполняли эмоции и было видно, что он с трудом справляется с ними. Останавливало его над моей расправой только одно — интерес к моей персоне.

— Тот, кто сделает вас первым среди тех, кем вы являетесь.

— Парень, ты сейчас сильно рискуешь, — угрожающе прохрипел Таока.

— Я предлагаю возможности, — ответил я, выдержав его пристальный тяжелый взгляд. — И ваше право воспользоваться этими возможностями, или оставить все как есть.

— А если я откажусь? — ухмыльнулся Таока. — Что ты тогда будешь делать?

— Тогда я найду тех, кто согласиться. А вы останетесь здесь, — я кивнул на магазин, — среди лопат и веников.

— Ты слишком дерзкий, парень! А вот скажи мне, зачем во всем этом мне нужен ты? Допустим, я пойду на Скорпиона войной. И убью его. А потом сам захвачу рестораны этого Нозоми и буду их владельцем.

— Вы разбираетесь в кулинарном бизнесе? Вы сможете отличить качественный товар от подделки? Вы разбираетесь в мировых трендах кухни? А вы сможете сделать ребрендинг ресторанов? А ведь он сейчас жизненно необходим. И если вы думаете, что сможете привлечь сторонних поваров, то боюсь вы ошибаетесь. Рынок вакансий в этом бизнесе достаточно узок и все уже прекрасно знают, что твориться в «Лунной тени». Никто не захочет работать там, где похищают людей, особенно после того, как Скорпион похитил владельца ресторана. Таока, ваш бизнес сгорит уже на следующий месяц после того, как вы туда придете. На этом рынке плавают зубастые акулы и они сделают все, чтобы вас разорить. У нас же есть опыт, и мы сможем не только сохранить рестораны «Лунная тень», но и увеличить выручку, что всем будет только на руку.

Бандит растерялся. Ряд вопросов, которые я ему задал, заставил его задуматься. Очень крепко задуматься.

— Таока, — шепнул амбал, наклонившись к уху шефа. И зашептал. — Парень дело говорит. Я видел его по телевизору, он в Токио звезда. На форуме на каком-то еду готовил президентам и премьер-министрам.

Главарь молчал, еще больше хмурясь.

— Таока, послушайте, — продолжил напирать я. — Ваш сейчас только южный район Осаки, я верно понимаю? У вас есть возможность подняться на уровень выше.

— Ты предлагаешь мне стать цепным псом! — прорычал он.

— Я предлагаю вам стать охранной фирмой. Начальником охранной фирмы, ее главарем, если вам так понятней и удобней. Время не стоит на месте. Технологии стремительно развиваются. И если вчера вы могли безнаказанно совершать разные темные дела, то сейчас это сделать не так-то просто — повсюду камеры слежения, а в каждом телефоне есть датчики отслеживания и поймать вас стало гораздо проще.

Я увидел в глазах Таоки искорку злобы и понял, что попал точно в цель. Теперь нужно закрепить успех.

— Пора переходить на новый уровень, Таока, легальный. Скорпион это понял давно, поэтому и захватил рестораны Нозоми. Но у него не хватает мозгов, чтобы применить свои успехи. Я предлагаю вам объединиться со мной. Вы решаете проблему со Скорпионом, я даю вам новую жизнь.

Таока мешкался. Внутри него была сейчас буря. С одной стороны, он понимал и чувствовал, что я говорю верные слова, он и сам это давно осознал, поэтому и сидел в своем магазинчике, цепляясь за него, как за последнюю надежду. Но перебороть упертость свою не мог. Я решил рискнуть и добавил:

— Вы знаете Волка? Нобору Морито.

— Знаю, — насторожено ответил Таока. — Приходилось пересекаться.

— Он теперь работает в «Спруте» в охране. Ему не нужно прятаться от полиции, он ездит на дорогой машине, носит стильный черный дорогой пиджак и ночью спит спокойно, не боясь, что его могут в любой момент арестовать. И получает за все это неплохие деньги. Кто не успеет приспособится к новому времени, того это время перемолотит и выкинет за борт прошлого.

— И какие гарантии? — после долгой паузы спросил Таока.

— Гарантий нет. Только мое слово.

Настала пора удивляться амбалу. Он выпучил глаза, глянул вопросительно на своего шефа. Но тот никак не отреагировал, погрузившись в тяжелые думы. Потом, стряхнув замешательство, сказал:

— Этого вполне достаточно. Только имей ввиду, что слово твое может стоить тебе жизни.

— Я это прекрасно понимаю, — ответил я. — Ну так что, по рукам?

— По рукам, — ответил Таока и принял рукопожатие.

Рубикон был пройдет. Назад дороги нет.

* * *

Месть — это блюдо, которое подается холодным.

Лезвие топора хищно блестит в тусклом свете лампы. Рукоять, гладкая от многолетнего использования, впитала в себя всю накопившуюся ярость. Сегодня особенный день. День мести. День, когда Скорпион наконец-то получит по заслугам.

Как же давно он этого ждал.

Таока помнил тот день, как будто это было вчера. Солнечный свет, смех его любимой… И потом — темнота. Скорпион, этот скользкий ублюдок, лишил его всего. Убил без всяких колебаний. С тех пор, месть стала единственной целью Таоки.

Но почему он откладывал? Боялся? Нет, точно не страх. Сомнение? Его тоже нет. Тогда что? Что? Он и сам не знал. Все как в тумане. И этот странный парень Мураками, — смельчак ли он или безумец? — словно встряхивает его. И туман проходит. А за ним оказывается пустота и четкое понимание того, что нужно сделать.

Он медленно проводит пальцами по лезвию топора, ощущая его холодную сталь. Каждая зазубрина, каждый скол — это напоминание о том, что он потерпел. И о том, что он должен сделать.

«Месть — это блюдо, которое подается холодным», — часто говорил его старый учитель. Таока долго ждал этого момента. Долго готовился. И вот, наконец, все готово.

Он представляет себе лицо Скорпиона, когда тот увидит его. Увидит топор. Увидит в его глазах ту же ярость, что и в его собственном. Таока усмехается. Скорпион всегда любил драматизм. Он получит его сполна.

Таока надевает куртку, берет топор. У него есть пистолеты, они всегда с ним. Но они для врагов, а вот топор — лично для Скорпиона. Помощник Таоки обзванивает всю банду, объявляя общий срочный сбор. Через двадцать минут все будут в нужном месте. Кто-то погибнет. Но такова цена. Они ее платят каждый день.

Таока выходит на улицу. Это идеальное время, чтобы напасть. Скорпион занят делами, он не ожидает подвоха. Остальные члены банды не успеют подъехать и помочь. С ними будет отдельный разговор и их тоже нужно будет убить. Всех или многих, кто не захочет присягнуть новому вожаку в верности. Но только за ним будет последнее слово — кого пощадить, а чью присягу не принимать и отправить на тот свет следом за Скорпионом.

Пальцы сжимают рукоять топора до побеления костяшек. Образы прошлого всплывают перед глазами, словно кадры жестокого фильма. Он помнит каждый ее вздох, каждый ее стон. И каждый раз, когда он закрывает глаза, он видит ее умирающие глаза, полные ужаса и непонимания. Таока трясет головой, пытаясь согнать наваждение. Нет, нельзя. Это разжигает ярость. А месть — это блюдо, которое подается холодным. Да, он помнит.

Машина подъезжает к ресторану. Кенджи и его спутница остаются в автомобиле, Таока не хочет, чтобы посторонние были на этом пиршестве крови.

— Сегодня ты умрешь, ублюдок, — шепчет Таока, открывая дверь.

Он идет первым, не боясь ничего. Его банда врывается следом. В немом молчании они делают свою работу, стремительно, беспощадно, слажено.

И когда они добираются до главаря, который в это время ест сусими, Скорпион от удивления только и может спросить:

— Таока? Что ты здесь делаешь?

Он пытается придать своему голосу невинность, но она слишком наигранная.

— Ты пришел поговорить? Давай поговорим за чашкой чая? Это отличная идея!

Таока молчит и не отвечает. Он поднимает топор. Произносит:

— Блюдо остыло. Пора подавать.

И обрушивает топор на голову заклятому врагу.

* * *

Таока не пустил нас в ресторан на разборку. Впрочем, я не сильно из-за этого переживал. Напротив, был только рад тому, что остался снаружи. Внутри слышались жуткие крики. Юина постоянно вздрагивала и мне пришлось даже ее обнять, чтобы она немного успокоилась. Через несколько минут к черному входу подъехал серый фургон. Из вылезло двое бандитов. Я не знал из чьей они группировки и уже думал предупредить Таоку, как со входа вышел сам главарь и поздоровался с ними. Фургон подъехал вплотную к входу. В него начали что-то грузить. Что-то тяжелое, завернутое в мусорные пакеты.

Через десять минут фургон был загружен и уехал. Таока подошел к нам. Бросил мне:

— Пошли.

— Я с вами! — тут же воскликнула Юина.

— Нет, вы останетесь здесь, — отрезал Таоки. И обратился ко мне: — Нужно поговорить.

Я вышел из машины. Мы в гробовом молчании прошли до черного входа. Я не хотел заходить внутрь, но пришлось. Там было не так страшно, как представлялось. Крови было не так много, а ту, что имелась, уже оттирали помощники главаря. Они же расставляли разбросанные стулья и со стороны это все походило на то, как если бы официанты убирались после шумного застолья.

— Кенджи, — хрипло обратился ко мне Таока, остановились в укромном месте, где нас не могли бы увидеть его подчиненные. — Я хотел сказать тебе спасибо.

В его глазах дрожали слезы.

— Спасибо? За что?

— За то, что как следует встряхнул меня. Нужно было сделать это давно. Я и сам до сих пор не могу понять, почему не сделал этого раньше. А еще за то, что подарил мне новую жизнь. Я начинаю ее сначала. С нового чистого листа. А теперь пошли.

— Куда?

— К хозяину ресторана. К Нозоми.

Я хотел спросить жив ли он, но слова застряли в глотке. Я не хотел произносить их вслух, чтобы не накликать беду.

К счастью, Нозоми оказался цел. Скорпион и его бандиты привязали бедолагу к стулу и поставили пару синяков на лице. Но в целом он был в порядке.

Мы развязали его, и он едва не плача принялся рассыпаться в благодарностях, мне и Таоки.

— Нозоми, ваши благодарности нужны будут в другом, — произнес я, понимая, что сейчас будет тяжелый разговор.

— Господин Таока посвятил меня уже в курс дела, — улыбнулся Нозоми. — Я согласен. Я продам вам рестораны. Вы спасли мне жизнь и избавили от угрозы. Я вам по гроб жизни тебе обязан. К тому же я уже давно держу эту мысль по продаже в голове, только никто покупать не хотел по известным причинам. Ну а коли ресторан уже практически ваш, то и нанимать вы можете кого заходите, — Нозоми кивнул в сторону Таоки.

— Я бы хотел нанять еще кое-кого на главную позицию, — ответил я. — Нозоми, согласитесь стать шеф-поваром ресторана? От названия «Лунная тень» конечно придется отказаться. Да и вообще заведение нуждается в глубоком ребрендинге. Поэтому пока предложить должен в безымянном ресторане.

— Что? — растерялся Нозоми. — Меня? Шеф-поваром? Получается вы меня оставляете?

— Ну конечно! Считайте, собеседование мы с вами уже провели — в поезде. А приступать к работе можете хоть завтра. И ничего не бойтесь — у вас теперь есть отличная охранная команда.

Я пожал руку Таоки. Тот словно изменился за это короткое время. Напряженное лицо, испещрённое морщинами, словно бы разгладилось, а в глазах уже не горел огонь ярости. В них было лишь молчаливое спокойствие. Видимо после свершенной мести он и в самом деле успокоился, и отпустил все, что тугим узлом стягивалось у него внутри.

— Кенджи, — подошел ко мне Нозоми. — Как ты смог меня найти⁈

— Сначала удалось найти вашу сестру.

— Юина здесь⁈

— Она в машине. Не переживайте, с ней все в полном порядке. Приведите себя в порядок, умойтесь и выйдите к ней, чтобы успокоить ее.

Нозоми закивал головой, потом бросился на кухню, где оттер лицо и одежду от крови. Рассыпаясь в благодарностях, он рванул на улицу.

— Пойду сообщу сестре, что все благополучно закончилось и мы теперь свободны! — крикнул он напоследок.

Я хотел напомнить ему, что еще предстоит работа шеф-поваром, но не успел. В кармане завибрировал сотовый телефон. Я достал его, увидел звонившего абонента: Ичиро.

— Кенджи! Ну наконец я до тебя дозвонился! — воскликнул парень, едва я поднял трубку. Голос его был взволнован. — С тобой все в порядке?

— Да, со мной все в полном порядке.

— Как у тебя дела в Осаке? Обжился?

— Не успел. Да и думаю не придется. Я надеюсь, что совсем скоро вновь вернусь в Токио.

— Было бы очень хорошо! — ответил Ичиро. И вдруг настороженно спросил: — А ты что, уже решил вопрос с «Лунной тенью»?

— Практически, — ответил я, в уме прикидывая сколько еще понадобится времени на то, чтобы окончательно оформить все бумаги и утрясти формальности.

— Как⁈ — воскликнул Ичиро. — Как тебе это удалось? Мы еще тут все от покупки «Слона» не отошли, а ты уже Осаку начал захватывать!

— Просто я сильно хочу домой! — рассмеялся я. И спросил: — Ичиро, а что случилось? Твой взволнованный голос пугает меня.

— Кенджи, тут такие новости!

— Плохие? — сразу же насторожился я, вспоминая о своей просьбе к Ичиро — как только будут какие-то новости, особенно не самые радостные, немедленно мне звонить.

— Я даже не знаю с чем сравнить их настолько они плохие. Знаешь, Икеда составила тут на днях гороскоп, и я впервые в жизни поверил ему. Мы так всем отделом ругались, что она какие-то плохие вести нам пророчила. А потом… — Ичиро сделал паузу, видимо желая подготовить меня морально к тому, что скажет. Потом произнес: — Кенджи, господина Ямато, президента корпорации «Спрут»… отстранили от дел! Теперь новым президентом стал Акира Абэ!

Глава 12

Услышав такие новости, я испытал целую гамму чувств, причем весьма противоположных. С одной стороны, я облегченно выдохну — господин Ямато жив и это уже хорошо. Но то, что его отстранили от дел…

— Как это вообще возможно⁈ — только и смог произнести я.

— Абэ придумал хитрую схему с медицинским обследованием. Группа врачей выдала заключение о том, что господин Ямато по состоянию своего здоровья не может продолжать работать. На основании этого заключения Абэ издал приказ об отстранении Ямато и назначении себя президентом. Думаю, Рен Ямато тоже в деле. Свои люди в больнице шепнули, что комиссия собралась именно по ее просьбе.

— Логично, — выдохнул я. — Она его кровный родственник и только она может подать такое заявление. А что говорят юристы?

— А что они скажут? Они молчат. Потому что времена наступили смутные и никто не хочет сейчас идти против возможной новой власти. Все выжидают.

Я выругался. Отправка Ямато с поста президента на пенсию ничего хорошего не значила. В первую очередь для меня. Но не только для меня. Скорее всего все финансовые потоки Абэ уже контролирует. Покупка «Слона» выгодна, и ее логично провести. А вот дополнительные траты на «Лунную тень» он может и не согласовать. Купить три ресторана в другом городе по просьбе того, кого Абэ хочет выгнать — это сомнительное мероприятие. И поэтому мне нужно как можно скорее ехать в офис.

— Я возвращаюсь назад, — сказал я.

— Это верно, — согласился Ичиро, облегченно вздохнув. — Признаться, тут многие тебя ждут. Потому что верят, что ты единственный, кто сможет что-то противопоставить Абэ.

«Хорошо, что верят», — кисло подумал я, еще и сам не представляя, как справиться с проблемой.

— Ичиро, помоги найти мне хорошую юридическую фирму. По моему приезду нужно будет разработать надежный план по опротестованию медицинского заключения и приказа. Мы должны вернуть Ямато в строй.

— Понял тебя!

— И еще. Составь необходимое соглашение по продаже сети ресторанов «Лунный день» в нашу собственность. В это же соглашение добавить пункты об охранной фирме.

— Какой еще фирме? У нас же есть служба безопасности.

— Ты предлагаешь перевезти ее в Осаку? — резонно спросил я. — Мы нашли тут других ребят, которые будут охранять рестораны.

— Хорошо, сделаю.

— Ичиро, это нужно прямо сейчас. Я не хочу тут оставаться ни одной лишней минуты.

— Понял тебя. Сейчас все будет.

Он справился довольно быстро и выслал мне на почту нужные документы уже через полчаса. Я распечатал их в ближайшем магазине и подошёл к Нозоми.

Тот заметно изменился, повеселел. И когда я сообщил ему о том, что оплата за покупку будет происходит не сразу, а через некоторое время и, скорее всего, несколькими траншами, он не огорчился. Напротив, подбодрил даже меня.

— Кенджи, не переживай. Соглашение я подпишу на любых твоих условиях — я знаю, что ты меня не обманешь. И если тебе нужно, чтобы оплата прошла позже, то пусть будет так. А насчет оплаты охранных услуг не переживай — у ресторанов есть прибыль, часть которой и пойдет на это.

— Уверен, что готов подождать? — спросил я.

— Теперь — хоть вечность! — улыбнулся Нозоми. — Кенджи, послушай. Ты избавил меня от того, кто мне всю жизнь кровь пил. И я не боюсь, что завтра кто-то из его бандитов вновь придет сюда. Ты все сделал так, как я даже мечтать не мог. Теперь настала пора мне тебя благодарить. Соглашение я подписал, вот, — он протянул мне бумагу. — Говори, что нужно сделать — и я это сделаю. Теперь ты тут начальник. Я лишь повар.

— Ну и временно хотя бы обязанности директора возьми, если не сложно? — спросил я.

Нозоми рассмеялся.

— Как скажешь!

Я поблагодарил Нозоми, попрощался с ним и направился в гостиницу. Нужно было собирать вещи для возвращения назад. Как можно скорее. Пока не стало поздно.

* * *

В свой шестидесятилетний день рождения она увидела своего сына по телевизору.

Это случилось внезапно и неожиданно. В гости она никого не звала — не любила шумные веселья. Просто заказала в кафе небольшой сет, дождалась доставки, расплатилась. В большой квартире, оставленной по наследству от отца, работавшего дипломатом при министерстве, ей было уютно, хоть порой и одиноко. Она прошла на кухню, отнесла еду. Накрыла стол на одного человека. И вдруг замерла. Прислушалась. Тишина в доме была такой густой, звенящей, что ей захотелось наполнить ее хоть какими-то звуками. Это было с ней впервые.

— Да что же это с тобой, Кацуми? — обратилась она к себе, как делала в трудные моменты. — Стареешь?

И усмехнулась.

Потом отыскала взглядом пульт и включила телевизор. Пусть работает хотя бы он и что-то болтает, неважно что. Ведь нельзя же говорить самой, кособенно огда ешь.

Экран загорелся, показывая какую-то передачу. Заполошный ведущий что-то тараторил про научные достижения. Кацуми в это время достала тарелку из шкафа, направилась к столу. Да так и застыла с тарелкой в руках посреди комнаты.

По телевизору показывали ее сына.

— Кенджи! — выдохнула она.

Это был он, без всякого сомнения. Повзрослевший мальчик, ставший вдруг мужчиной. Он! Ее сын.

Она не сразу поняла что происходит. На мгновение даже показалось, что это просто какое-то видение, или обман зрения. Просто похожий парень. Она подошла ближе, впитывая каждый кадр, каждый звук. Нет, не ошибка. Это и в самом деле был Кенджи.

Он говорил что-то про искусственный интеллект, про его развитие и про кулинарию. И Кицуми удивило это еще больше. Он никогда не проявлял любви к готовке. Да и вообще ни к чему не проявлял интереса. Он рос типичным хикикомори, редко вылезая из свой комнаты.

Пока однажды не произошла ссора.

Кацуми почувствовала, как к горлу подкатил ком, а на глазах навернулись слезы. Она помнила тот день, очень хорошо помнила. Он с утра не задался. То кофе, слабость к которому она питала еще с обучения в Лондоне, сбежал из турки. То треснула любимая кружка. То рассыпался сахар. Все мелкие неприятности по отдельности сущий пустяк, не стоящий внимания. Но когда они собираются в единую цепочку, как звенья, и идут один за одним, то нервы могут не выдержать даже у самой стойкой женщины. А у Кацуми, которая совсем недавно похоронила своих родителей, тем более.

Она разозлилась, начала убирать крупинки сахара, когда из комнаты вышел Кенджи и спросил что у них есть перекусить. Тогда то Кацуми и прорвало. Она ругалась на него как никогда не ругалась. Она сказал ему много плохих слов и посетовала на то, что тот не работает, хотя ему столько лет.

Кенджи ничего не сказал в ответ. Он просто ушел в свою комнату. И Кацуми подумала, что он просто вновь отмолчится, как бывало раньше и все пройдет. А когда гнев стихнет, она просто извинится перед ним. Но когда на следующий день утром она зашла к нему в комнату, чтобы поговорить, то встретила там лишь заправленную кровать. Эта заправленная кровать произвела на нее такое неизгладимое впечатление, что она все сразу поняла. Кенджи очень редко когда ее заправлял. В лучшем случае просто накидывал покрывало.

А сейчас она была заправлена по всем правилам, ровно, идеально. Ей почему-то показалось, что именно так их и заправляют за тем, кто уже никогда на нее не ляжет.

Кацуми не удивилась, что вещи сына отсутствовали в шкафу, а окно было открыто. Он просто собрал все необходимое — футболки, носки, джинсы, — и ушел.

А теперь его показывают по телевизору.

Кацуми слушала своего сына, что он говорит, пытаясь понять что происходит и почему он попал на передачу. С трудом поняла, что Кенджи теперь повар. Но причем здесь роботы?

«Он работает у него, — проскользнула колючая мысль. — Ведь „Спрут“ — это его компания. И мой сын работает у него».

Воспоминания нахлынули на нее. Кажется, это было целую вечность назад. Она была молода и наивная. Они с родителями жили в Англии. Она училась в Лондонском университете, читала «Анну Каренину» и грезила Любовью. Ах, как же она была юна и наивна! Господина Ямато она встретила в парке. Он был совсем один, сидел на лавочке и был печален. Кацуми не увидела в нем объект интересна, разница в возрасте была слишком большой. Она лишь просто хотела приободрить его, потому что его печальный вид сильно растрогал ее.

Она подошла к нему и спросила что случилось.

И он честно ответил, что у него умерла жена и поэтому он сильно горюет. Она выразила ему свои соболезнования. Он предложил присесть. И они начали перекидываться редкими фразами, глядя на пруд, в котором плавали лебеди. Она ответила на его вопросы, рассказал про себя и про учебу. Как-то незаметно разговорились. Он увидел у нее томик «Анны Каренины» и начал задавать вопросы по литературе, причем весьма глубокие, со знанием темы, что еще больше подкупило Кацуми.

Не смотря на возраст, он был подтянут, красив, стильно одет. От него пахло дорогими духами. Его манеры и речь сильно поразили ее, потому в каждом слове и движении была сила и воспитанность. Он не выказывал ей никаких симпатий, держался сдержанно, уважительно, что еще больше подкупило ее и расположило к себе. Они проговорили на лавочке почти три часа и даже сами не заметили этого. Потом он предложил пройтись и она согласилась. Он все удивлялся как же так вышло, что два японца встретились в Лондоне. А она робко отвечал, что наверное это судьба.

Потом они зашли в ресторан и поужинали там. И он вновь вел себя очень сдержанно и не было в его словах и действиях даже намека на какую-то пошлость или близость. А потом он проводил ее до дома и пожелал спокойной ночи. И ушел.

Они начали встречаться и то лето было наполнено цветами, светом и теплом. Потом были и первые робкие поцелуи, и смелые объятия, и жаркая постель.

А потом она узнала, что беременна.

Она испугалась. Не зная что делать и как быть, она пошла к матери и во всем призналась. Она ждала поддержки от нее, и совета, потому что была сбита с толку. Но вдруг встретила резкие упреки. Дочери дипломата не приятно так себя вести. Незамужняя и беременная? Позор! Да и от кого ребенок? От старика, главы корпорации «Спрут»! Он отберет ее ребенка, а ее выкинет на улицу. Заклеймит их род несмываемым позором.

Родители говорили ей страшные и обидные вещи. А потом велели избавиться от ребенка. Но она отказала. И сбежала из дома. Кацуми думала пойти к Ямато и рассказать все ему, хотя сильно боялась, особенно после того, что ей наговорили родители. Она сомневалась. А вдруг он и в самом деле не примет ее с ребенком? Но все же насмелилась. И когда пришла к нему в дом, там уже никого не было. Ямато уехал. Это было странно.

В слезах Кацуми позвонила матери, и та ей все рассказала о том, что имела беседу с господином Ямато. Он отказывается принимать этого ребенка и вынужден уехать, чтобы не позорить свою фамилию. Кацуми слушала и горькие слезы катились по ее лицу безостановочно. Она была слишком наивна и верила каждому слову матери, хотя через множество лет узнала совсем другую правду. Мать, перед самой своей смертью покаялась ей и рассказала, что и в самом деле позвонила тогда Ямато. Только сказала совсем другое. Она соврала, сообщив что Кацуми не хочет его больше видеть, она полюбила другого, но не может ему в этом признаться из-за своей робости и просит мать сказать это и прекращает с ним всякое общение. Поэтому он так поспешно уехал.

Родился сын. Кацуми назвала его Кенджи и дала свою фамилию — Мураками. Про Ямато вспоминала она редко, затаив на него обиду. Когда же открылась истинная правда его отъезда, прошло уже так много времени, что Кацуми решила ничего не менять. Она теперь — старуха. Ямато и вовсе глубокий старик. А сын… он теперь в телевизоре выступает!

Неужели Ямато рассказал ему? — подумала Кацуми, глядя на сына. — Нет, не мог. Он вообще не знает, что у него есть сын. Тогда Кенджи рассказал? Он тоже ничего не знает. Но как же так получилось, что они оба вдруг оказались совсем близко друг к другу? Что притянуло их?'

Волнение и тревога начали одолевать душу. Кацуми села на стул, потом встала, принялась ходить по комнате. Она смирилась с потерей своей любви. Она смирилась с тем, что сын навсегда покинул ее дом. Но она не могла смирится с тем, что не расскажет ему все сама.

«Что, если он все же каким-то образом узнал? Нет, это исключено. Но вот Ямато со своей властью мог бы догадаться. Нет, Кенджи не должен узнать от него всю правду. Я сама должна рассказать. Пусть и так запоздало, но я должна рассказать. Не хочу ломать ему жизнь, как когда-то это сделала моя мать. Я ему все расскажу. Всю правду. А уж он пусть сам решает как поступить со всем этим».

С этими мыслями Кацуми Мураками подошла к шкафу, достала оттуда сумку, кинула туда необходимые вещи и вышла из квартиры. Она направлялась в аэропорт, чтобы найти своего сына и рассказать ему всю правду о его отце.

* * *

Поезд остановился на перроне в четыре часа дня.

Я вышел на перрон станции Синдзюку и не мог удержать улыбку. Токио. Я снова был здесь. Шум поезда, гул голосов вокруг, мелькание рекламных огней за окном станции — всё это казалось таким знакомым и в то же время новым, будто я никогда не уезжал, но при этом переживал всё заново.

Ноги слегка дрожали от предвкушения. В груди приятно щекотало. Здесь, среди этого хаоса, я наконец-то чувствовал себя дома. Пахло дождём и жареным мясом с уличных лотков. Люди сновали мимо, спеша по своим делам, а я стоял, впитывая каждый звук, каждый запах. Ветерок ласково касался лица, словно приветствовал меня.

Я так соскучился по этому городу. Словно открыл любимую книгу на давно знакомой странице, и вот сейчас снова переживал её строчку за строчкой. Это было не просто возвращение в Токио — это было возвращение к самому себе. Хотя, если подумать, я не был тут всего лишь один день.

Когда я наконец выбрался из толпы на вокзале, сразу поймал такси. Улицы Токио мелькали за окном, и с каждым поворотом я чувствовал, как возвращаюсь к привычному ритму жизни. Впереди был мой дом, любимые места, знакомые маршруты, и я не мог дождаться момента, когда окажусь в своей квартире.

Внезапно что-то привлекло мой взгляд.

На одной из тихих улочек появилось новое кафе. Его я точно не помнил. Я попросил водителя притормозить и присмотрелся. Взгляд скользнул по яркой вывеске, и внезапно я замер.

«Это еще что за чертовщина?» — пронеслось в голове.

Привлекла мое внимание вывеска и название кафе.

Моё сердце словно застыло на мгновение, а потом забилось с такой силой, что отдалось в ушах. Я не мог поверить своим глазам. Сначала казалось, что это какая-то ошибка или шутка. В голове не укладывалось. Я моргнул, пытаясь развеять иллюзию, но оно никуда не делось. Это точно был я.

Смесь удивления и лёгкого страха охватила меня. Кто мог сделать это? Почему? В груди возникло странное ощущение — смесь смущения и любопытства, словно я неожиданно оказался в центре чего-то, чего не ожидал. Я почти рассмеялся от абсурдности ситуации, но смех застрял где-то внутри, уступив место растущему беспокойству.

Водитель обернулся, видимо, заметив моё замешательство, спросил:

— Едем дальше? Или тут расчет будет?

Но я не знал, что сказать. В голове мелькали десятки вопросов. Это было похоже на какой-то сон, где реальность играет с тобой в странные игры.

Я смотрел на вывеску и не верил своим глазам. На ней было моё лицо. Не фотография, но рисунок. Однако рисунок довольно точный, хоть и несколько карикатурный. Я даже моргнул пару раз, пытаясь убедиться, что мне не мерещится. Нет, точно — моё лицо. Но словно и этого создателю кафе было мало. Над вывеской большими буквами виднелось название самого кафе: «В гостях у Кенджи!».

Глава 13

Ватабэ-сан, объясни мне, почему я не могу просто продать этот ресторанный бизнес сразу? — спросил Абэ, откинувшись на спинку кресла. — У меня уже есть покупатель, деньги на столе, что тут может быть сложного?

Начальник юридического отдела поправил съехавшие на длинный острый нос очки, ответил тонким, похожим на комариный писк голосом:

— Господин Абэ, я понимаю ваше желание ускорить процесс, но, к сожалению, продажа бизнеса — это не так просто, как продать машину или квартиру.

— Что значит «не просто»? Я президент корпорации, я решил продать этот актив. Разве этого недостаточно?

— Не совсем, — юрист принялся переминаться на краю кресла, словно пытаясь найти удобную позу. — Во-первых, нужно провести оценку бизнеса. Покупатель хочет понимать, за что он платит, и это включает в себя не только здания и оборудование, но и прибыль, репутацию, контракты с поставщиками и арендаторами. Это может занять некоторое время.

Такая информация не понравилась Абэ. Он не хотел ждать, но понимал, что без этих документов госпожа Чаттерджи не купит у него рестораны. А найти других покупателей так быстро будет не просто. Конечно, можно и подождать, ведь теперь он официально президент корпорации «Спрут». Ямато отправился на покой, и он теперь не опасен. Но ждать не хотелось. Он и так слишком долго ждал.

«Представляю, какое у него сейчас выражение лица!» — злорадно ухмыльнулся Абэ. Но всему приходит конец, вот и времени правления Ямато пришел. Теперь настало его время, время Абэ.

Рестораны нужно продать. Избавиться от этого убыточного актива. И начать перестраивать «Спрут» так, как он этого хочет. Это будет совсем другой «Спрут», новый, сильный, могущественный.

— Ладно, оценка, — кивнул Абэ. — И что дальше?

— Далее — юридические вопросы, — ответил Ватабэ. — Нужно будет убедиться, что у вас нет незакрытых обязательств перед кредиторами, налоговой службой или даже перед сотрудниками. Все контракты, соглашения и обязательства нужно проверить, чтобы новый владелец не столкнулся с неожиданными проблемами после покупки.

— Это можно сделать быстро, — раздраженно ответил Абэ. — У нас целые отделы, кто этим занимается. Пусть сидят день и ночь и не идут домой, пока это не закончат!

Потом, немного успокоившись, Абэ спросил:

— Что потом? Когда все документы покажут, что всё чисто? Нет долгов, нет проблем, все в порядке. Потом я смогу продать рестораны?

— Даже в таком случае, господин Абэ, есть ещё налоговые вопросы. Продажа бизнеса облагается налогами, и это нужно учесть заранее, чтобы минимизировать потери. К тому же, покупатель захочет провести юридическую проверку — так называемый «дью дилидженс». Это стандартная процедура, которая может занять несколько недель.

— Что⁈ — воскликнул Абэ. — Так долго? Но почему? Разве нельзя просто подписать бумаги и всё?

— Если пропустить проверку, это может обернуться проблемами как для вас, так и для покупателя. Например, если выяснится, что какие-то контракты с поставщиками были недействительными или есть скрытые долги, ответственность частично может лечь и на вас, даже после продажи.

— То есть, если я потороплюсь, могу потом пожалеть? — немного успокоившись, спросил Абэ.

— Именно, — кивнул Абэ. — Лучше потратить немного времени на тщательную подготовку, чем потом разбираться с юридическими и финансовыми последствиями. Я бы предложил детально обсудить план продажи, чтобы избежать рисков.

— Ладно, убедил, — вздохнул Абэ. — Лучше я буду спать спокойно, чем влезать в проблемы. Давай сделаем всё как надо.

— Мудрое решение, господин Абэ.

— Нужно позвонить Чаттерджи предупредить ее об этих всех моментах.

— Мне уйти? — засуетился Ватабэ.

— Нет, можешь остаться, — махнул рукой Президент, словно делая ему великое одолжение.

Потом подвинул ближе к себе стационарный телефон, включил на громкую связь, набрал номер.

— Госпожа Чаттерджи, добрый день. Это Акиро Абэ. Как ваши дела?

— Абэ, добрый день! Все в полном порядке! Надеюсь и у вас все хорошо? Впрочем, я в этом уверена. Узнала, что теперь вы новый президент «Спрута». Искренне вас с этим поздравляю.

— Спасибо! — Абэ довольной улыбнулся.

— Вы давно шли к этому и теперь цель достигнута. Хочется верить, что под вашим чутким руководством «Спрут» будет только расти и развиваться.

— Думаю, так и будет. Госпожа Чаттерджи, я хотел предупредить вас, что продажа ресторанов может немного затянуться. Мы столкнулись с юридическими процедурами, которые требуют времени, но всё идёт по плану. Не переживайте.

— О, я понимаю, Абэ-сан, — спокойным тоном ответила собеседница. — Но если сделка затянется, я боюсь, что не смогу предложить вам полную сумму.

— Что вы имеете ввиду? — насторожился Абэ. — Что значит не сможете предложить полную сумму?

— Время — это деньги. Я ценю вашу честность, Абэ. Вы позвонили и честно предупредили, что сделка может затянуться. Я отвечаю вам той же честностью и говорю, что сумма изменится.

— И на сколько?

— Скажем, на половину того, о чём мы договаривались.

— Что⁈ — Абэ аж подскочил в бешенстве со стула. — Половину⁈ Мы уже обсудили сумму! Вы не можете просто так изменить условия!

— Могу, Абэ-сан, — холодно ответила Чаттерджи. — У меня появились новые обстоятельства. Я начинаю другой проект, который требует значительных инвестиций. Если сделка затягивается, мне нужно пересмотреть свои финансовые приоритеты.

— Это какой-то шантаж? — повысив голос, спросил Абэ. — Вы же понимаете, что рестораны стоят гораздо больше! Мы обо всём договорились!

— Это не шантаж, Абэ-сан, это бизнес, — спокойно, с едва уловимой угрозой произнесла собеседница. — Я не обязана покупать ваши рестораны. Если вас не устраивает моя новая цена, я могу вообще отказаться от сделки. У меня есть другие проекты, которые также заслуживают внимания.

— Вы не можете просто бросить это сейчас. Мы потратили слишком много времени на переговоры!

— Могу, Абэ-сан. Я предложила вам вариант — половина суммы. Выбирайте: либо согласитесь, либо найдите другого покупателя. Время не на вашей стороне.

— Госпожа Чаттерджи, давайте попробуем разобраться, — сдерживая раздражение, сказал Абэ. — Я понимаю, что у вас появились новые проекты, но давайте будем честны. Мы столько времени вложили в эту сделку. Неужели можно вот так просто всё перечеркнуть? Мы ведь уже на финальной стадии.

— О, Абэ-сан, вы так драматизируете! Финальная стадия? Это всего лишь один из шагов на длинной лестнице. Я-то как раз на вершине, а вы, похоже, застряли где-то внизу, в этих ваших юридических бумажках. Может, стоит подумать, стоит ли вам вообще продолжать?

— Госпожа Чаттерджи, давайте оставим сарказм, — пытаясь сохранить спокойствие, произнес Абэ. — Вы ведь сами изначально были заинтересованы в покупке, это ваш шанс получить успешный ресторанный бизнес в центре Токио. Это же выгодное вложение.

— Выгодное? — ехидно ответила Чаттерджи. — Может, когда-то и было. Но сейчас… ну, вы же сами только что сказали, что продажа затягивается. Кто знает, что случится дальше? Время — деньги, Абэ-сан, а у меня их не так много, как у вашего бюрократического процесса.

— Я понимаю. Мы действительно работаем над ускорением, но это не меняет сути бизнеса. Рестораны стабильные, доходные. Вы получаете прекрасную возможность…

— Абэ-сан, вы как старый продавец на рынке, — перебила его собеседница. — «Прекрасная возможность, не упустите шанс!» Ну, раз уж мы говорим о возможностях, я должна быть честной. У меня есть и другие варианты. Один из них — не тратить деньги на ваши рестораны. Как вы думаете, это плохая идея?

Абэ пришлось некоторое время молчать, чтобы не сорваться на крик и грубость. Кто знает, может быть, он так и сделал бы сейчас и послал эту Чаттерджи куда подальше, если бы не начальник юридического отдела Ватабэ, который сейчас тоже сидел в кабинете и перед которым не хотелось опускаться до крика. Нужно держать себя в руках.

— Госпожа Чаттерджи, сжав кулаки, произнес он. — Вы ведёте себя некорректно. Мы ведь обсуждали конкретные условия.

— Абэ-сан, некорректно? Это просто бизнес. Вы, видимо, слишком привыкли к старым методам. Пора проснуться в реальности. Если вам не нравится моя новая сумма — забудьте обо всём. Найдите другого покупателя… если сможете. Хотя, честно говоря, сомневаюсь, что кто-то захочет ждать так же долго, как я.

— Давайте обсудим детали. Возможно, мы можем найти компромисс? Я готов сделать определённые уступки, если это ускорит процесс.

— Уступки! Как это мило. Но знаете, я люблю, когда всё идёт по моему сценарию. И сейчас сценарий таков: или половина суммы, или я просто выйду из игры. И, если честно, Абэ-сан, я уже на пороге.

— Это нечестно! Мы уже всё обговорили! Вы меня в угол загоняете!

— В угол? Боже мой, как всё трагично звучит. Вы не в углу, Абэ-сан, вы просто находитесь в реальном мире, где не всё идёт по плану. Я думала, как президент компании, вы уже привыкли к таким вещам. Ну, учитесь.

— Ладно, госпожа Чаттерджи, — с глубоким вздохом, после паузы ответил Абэ. — Я понимаю, что у меня нет выбора. Половина суммы, как вы предложили… Это не идеальный вариант, но, похоже, единственный, чтобы двигаться дальше. Давайте назначим встречу для подписания предварительного соглашения и обсудим детали.

— Вот и отлично, Абэ-сан! Видите, как всё становится проще, когда вы перестаёте сопротивляться. И знаете, я ценю ваше понимание. Почему бы нам не встретиться завтра? Скажем, в десять утра в моём офисе? Думаю, это будет удобное время, чтобы всё оформить.

— Завтра в десять утра… Хорошо, я буду у вас. Но я всё же надеюсь, что вы готовы к конструктивному диалогу по поводу дальнейших условий.

— О, не волнуйтесь. Я всегда готова к конструктивному диалогу… если он проходит на моих условиях, конечно. До встречи, Абэ-сан. Не опаздывайте.

И не дождавшись ответа, Чаттерджи положила трубку.

Кажется, только сейчас Абэ стал до конца понимать слова своего отца, который говорил, что в этом бизнесе снуют только акулы. И одна из таких акул его сейчас сильно покусала.

* * *

— Пожалуй, я выйду тут, — сказал я водителю такси.

Расплатившись с ним, я направился в новое кафе. Остановившись возле входа, я глянул на вывеску. Нет, это не могло быть правдой. Я моргнул несколько раз, пытаясь убедить себя, что всё это — какой-то розыгрыш. Но, черт возьми, это было моё лицо. Моё! И над ним огромными буквами: «В гостях у Кенджи!»

Кто, чёрт побери, осмелился так поступить? Я не давал никакого согласия на использование моего имени или изображения! В груди уже начал закипать гнев, смешанный с растерянностью. Всё это выглядело, как нелепый сон, но это был Токио, и я стоял на одной из его улиц, глядя на кафе с моим лицом на вывеске.

Я шагнул вперёд, и дверь с грохотом распахнулась. В лицо ударил резкий запах жареного масла и дешёвой еды. Первое, что бросилось в глаза — это беспорядок. Столы были покрыты крошками, грязными тарелками и какими-то странными пятнами. Пол был в салфетках и обрывках чеков, как будто его не убирали со дня открытия.

Это была не уютная кофейня или ресторан, а дешевая закусочная, до которой никому нет дела. Но что больше всего меня поразило — это количество людей. Кафе было битком. Люди смеялись, болтали, фотографировали моё лицо на стенах. Некоторые пытались изобразить мою позу с вывески.

Но и это было еще не все. В дальнем углу стояла большая пластиковая коробка, которую облепили фольгой и кнопками с компьютерной клавиатуры. Форма и элементы коробки повторяли черты робота «Шефа», с которым я соревновался на форуме.

Я почувствовал, как гнев закипает внутри меня. Моё имя, моё лицо, использованное в этом… в этом жалком заведении, которое никак не соответствовало моим стандартам. Я зашагал к стойке, сердце колотилось в груди, а злость росла с каждым шагом по грязному полу.

— Кто здесь владелец? — резко спросил я, ударив ладонью по стойке. Мой голос прозвучал громко и холодно.

Кассир вздрогнул, поднял взгляд и несколько секунд непонимающе смотрел на меня. Кажется, он не сразу осознал, что перед ним стоит тот самый «Кенджи» с вывески.

— Это что за цирк? — Я оглянулся на заведение. — И кто, чёрт возьми, разрешил использовать моё лицо и имя?

Толпа вокруг начала шептаться и оглядываться на меня. Кто-то уже узнал меня. Но мне было плевать. Мне нужно было объяснение. Немедленно.

Кассир звякнул кому-то и ко мне подошел мужчина в костюме — видимо, администратор. Он выглядел чересчур расслабленным и, к моему раздражению, улыбался, будто всё это было шуткой.

— Добрый день! Чем могу помочь? — его голос был до приторности дружелюбным, словно мы вели обычную беседу.

Я сузил глаза, стараясь сдержать гнев.

— Может, для начала объясните, почему моё лицо на вашей вывеске? — проговорил я сквозь зубы. — И кто дал вам право использовать моё имя?

Администратор чуть улыбнулся, как будто вопрос его нисколько не смутил.

— О, конечно, конечно! — сказал он, подняв руки, будто извиняясь. — Кафе открылось только вчера. Успех, как видите, налицо, — он обвёл рукой переполненное помещение. — Наш владелец, госпожа Чаттерджи, решила, что ваше имя придаст заведению особый колорит.

Моё сердце забилось быстрее. Чаттерджи. Ну, конечно. Кто ещё мог провернуть такую аферу? Эта женщина была тем ещё игроком. У нас с ней был конфликт, и она, видимо, решила зайти с другого конца. Сделать так, чтобы я оказался втянутым в её бизнес, даже если я этого не хотел.

— Чаттерджи, — произнес я, чувствуя, как внутри всё закипает. — Конечно, это она.

Администратор заметил, что моё лицо потемнело, и нервно рассмеялся.

— Э-э, да… Она всегда находит креативные решения… Но, уверен, если у вас есть какие-то вопросы или недоразумения, вы можете обсудить это с ней напрямую. Она открыта для переговоров.

Я резко развернулся на пятках, не сказав больше ни слова. В голове бешено крутился один вопрос: зачем она это сделала? Это был её способ манипуляции, очередная попытка задеть меня, вынудить действовать по её правилам.

Но я знал одно — ни за что не позволю Чаттерджи использовать моё имя и репутацию ради своего грязного бизнеса.

Я позвонил Ичиро, назначил ему встречу в небольшом кафе рядом с работой. Появляться в «Спруте» не хотелось, и знать о том, что я вернулся, Абэ лучше не стоит. Хоть я и выполнил его задание, но решил сообщить об этом ему позже. Сейчас нужно разработать стратегию что делать дальше.

Я сидел в углу маленького уютного кафе, разглядывая паровую завесу, которая поднималась от моей чашки кофе. В этот момент дверь распахнулась, и я увидел Ичиро. Он подошёл к столику, уселся напротив и снял пальто. Мы редко встречались в таких местах — обычно предпочитали офисы или переговорные залы, но сегодня нужна была тишина и место подальше от посторонних глаз. Ичиро был рад меня видеть, но виду не подавал, чтобы не привлекать лишних глаз.

— С возвращением! — сказал он, пожимая мне руку.

— Спасибо. Какие новости?

— Абэ снял Ямато, — произнёс он, опершись на стол локтями. — И эта главная новость, которую сейчас обсуждают все. Теперь этот человек у руля корпорации, и нам это не сулит ничего хорошего.

— Абэ точит зуб на меня уже давно, — сказал я, чуть нахмурившись. — Это вопрос времени, прежде чем он постарается устранить меня. Ему нужно время, чтобы укрепить свои позиции, и он знает, что я ему буду мешать.

Ичиро посмотрел на меня задумчиво, играя ложкой с чашкой. Я знал, что он так делает, когда пытается найти решение проблемы.

— Нам нужно вернуть Ямато на пост, — произнес я твёрдо, нарушив тишину. — Новый президент не просто угроза для меня. Он собирается переделать всю структуру компании так, чтобы выгода ушла в его карман и его людей.

Ичиро кивнул, обдумывая мои слова.

— Согласен. Абэ будет использовать любую возможность, чтобы вытеснить нас с рынка. Ходят слухи, что он хочет продать ресторанный бизнес.

— Что⁈

— Конечно, это только слухи, но…

Ичиро обреченно вздохнул и повторил мои слова:

— Нам нужно вернуть Ямато на пост.

— Только как? — самого себя спросил я.

Ичиро подался вперёд, его глаза загорелись.

— У меня есть несколько идей. Первое — мы должны найти точки давления на Абэ. Он ведь не всесилен. Нужно понять, где его слабое место. А второе — мы можем воспользоваться поддержкой сторонних акционеров, которые недовольны тем, что он сделал. Думаю, не все рады таким переменам.

Я кивнул, это звучало разумно.

— Ты прав, — сказал я. — У Абэ должны быть враги. В конце концов, он никого не устраивает своими радикальными методами. Мы можем начать с того, чтобы выйти на тех, кто потеряет при его правлении.

— И ещё одно, — добавил Ичиро, наклоняясь ближе. — Мы должны наладить связь с самим Ямато. Он не сидит сложа руки, это точно. Возможно, он уже что-то предпринимает. Если мы сработаемся с ним, сможем действовать сообща.

— Верно, — я подумал о Ямато. Он не был из тех, кто сдаётся без боя. — Мы должны встретиться с ним. Узнать его планы. Но действовать нужно осторожно — Абэ наверняка следит за ним.

Ичиро слегка улыбнулся, понимая, что мы на одной волне.

— Я свяжусь с нужными людьми и подготовлю встречу. Говорят, Ямато сейчас находится в своем загородном доме. Думаю, получится договорится с охраной. У нас не так много времени, но, если всё сделать правильно, у Абэ не останется шансов. Мы сделаем всё, чтобы Ямато вернулся.

Глава 14

Я смотрел в окно автомобиля, который медленно катился по ухоженной загородной дороге, ведущей к поместью господина Ямато. С каждым поворотом пейзаж становился всё более величественным. Просторные поля и холмы окружали территорию, постепенно сменяясь густыми деревьями и высокими кустарниками. Ичиро постарался на славу и смог договориться о встрече. Кому именно он звонил и кого упрашивал я не имел понятия. Но ему удалось передать господину Ямато послание о том, что я хочу его увидеть и тот дал разрешение. Также Ичиро сообщил, что господин Ямато выписали из больницы и он сейчас находится в своем загородном доме. Это было сделано не просто так. Лучше вести войну из собственной крепости, чем из больничной палаты.

Наконец, впереди показались массивные железные ворота, украшенные изящными узорами в стиле традиционной японской архитектуры. На фоне величественного леса они казались настоящими вратами в другой мир.

За воротами возвышался дом — огромный, но не кричащий о своем богатстве. Его фасад был выполнен в традиционном японском стиле: тёмное дерево, белая штукатурка, раздвижные двери и крыша, покрытая серыми черепицами, выгнутыми в углах. Дом идеально вписывался в ландшафт, как будто был здесь всегда, а не построен человеком.

Я был поражён увиденным. Я слышал о богатстве Ямато, но реальность оказалась куда более впечатляющей.

Сад перед домом напоминал произведение искусства. Идеально выстриженные кусты, аккуратные каменные дорожки, японские клёны с ярко-красными листьями и тщательно ухоженные бонсаи. Посреди сада был небольшой пруд с зеркально-чистой водой, через который перекинут деревянный мостик, ведущий к дому. Вода в пруду была настолько прозрачной, что можно было разглядеть каждую рыбу, плавающую под поверхностью, и каждый камень на дне. В воздухе витал лёгкий запах цветов, перемешанный с ароматом свежей зелени и влажной земли.

Но это место было не только символом гармонии и спокойствия. Охрана, хоть и незаметная на первый взгляд, присутствовала повсюду. У ворот стояли два охранника в строгих костюмах, безмолвные и непоколебимые, словно статуи. Их глаза быстро сканировали машину, пока та медленно подъезжала к воротам. За ними можно было заметить ещё несколько мужчин в черных костюмах, расставленных по периметру поместья. Они выглядели совершенно спокойно, но я знал, что на любое подозрительное движение последует мгновенная реакция и меня просто изрешетят автоматными очередями.

Автомобиль остановился, и один из охранников подошёл ко мне, жестом попросив выйти. Я открыл дверь и неспешно ступил на идеально вымощенную дорожку.

— Вас ожидают, господин Кенджи Мураками, — сухо произнёс охранник, осматривая меня с головы до ног. Это был формальный осмотр — ничего лишнего, но все его действия выдавали профессионализм и опыт. Охранник внимательно осмотрел мои карманы, проверил документы и медленно кивнул своему коллеге.

— Добро пожаловать, — сказал второй охранник, чуть приподняв руку в сторону ворот, которые тут же начали медленно открываться, пропуская меня внутрь.

Я почувствовал, как за спиной закрываются ворота, оставляя его наедине с тишиной и спокойствием этого места.

Я шагнул внутрь, и меня встретил прохладный воздух, наполненный легким ароматом свежесрезанных цветов и тонким запахом благовоний. Передо мной стоял слуга в строгой черной форме. Он вежливо поклонился и жестом предложил следовать за собой. Я последовал за ним через просторный вестибюль, где стены были украшены изысканными картинами, изображающими пейзажи Японии и сцены из древних легенд. Каждая работа была обрамлена в золотистые рамки, и я не мог не заметить, как мастерски они были написаны — краски казались живыми, а каждый штрих передавал атмосферу.

Пол был выложен дорогими тёплыми паркетными досками, которые скрипели под ногами. По обе стороны прохода располагались резные статуи, изображающие самураев и мифологических существ. Каждая статуя была выполнена с такой точностью, что казалось, будто они вот-вот оживут и начнут рассказывать свои истории.

Слуга открыл передо мной двери, и мы вошли в огромную комнату, обставленную с несравненным вкусом. В центре находился большой стол из темного дерева, покрытый изысканной скатертью, на которой аккуратно стояли наборы для чая и старинные вазочки с цветами. Комната была освещена мягким светом, проникающим через большие окна, обрамлённые тяжёлыми шторами.

На стенах висели более крупные картины — портреты предков Ямато, с их серьёзными взглядами, полными мудрости и силы. Я заметил, что каждая деталь в этих портретах была тщательно проработана, от дорогих кимоно до выразительных глаз.

— Пожалуйста, ожидайте здесь, — сказал слуга, указывая на уютный уголок с мягкими подушками и низким столиком. — Я сейчас сообщу господину Ямато о вашем прибытии.

Я кивнул, погружённый в атмосферу роскоши и уединения.

Слуга вернулся через минуту, приоткрыв дверь и тихо произнес:

— Господин Ямато готов вас принять.

Я кивнул, чувствуя, как в груди поднимается волнение. Я шагнул в комнату и замер на месте. Передо мной лежал господин Ямато, окружённый множеством датчиков и аппаратов жизнеобеспечения. Некогда несокрушимый, словно вылитый из стали президент, сейчас выглядел жалко.

— Кенджи! — произнес Ямато, заставляя себя улыбнуться. — Рад тебя видеть! Честно, только тебя и рад видеть. А больше никого.

Я подошёл ближе и сел на стул рядом с кроватью.

— Как вы себя чувствуете, господин Ямато? — спросил я, стараясь выбрать слова с осторожностью. Меня беспокоила его слабость.

Он вздохнул, и его лицо на мгновение исказилось от боли, но потом снова обрело выражение решимости.

— Честно говоря, у меня были непростые дни, — признался он. — Я пережил сердечный приступ. Это был настоящий шок, и я не ожидал, что такое случится со мной. Хотя, возраст, конечно, предполагает, что что-то такое может случиться.

Я почувствовал, как сердце сжалось от беспокойства. Ямато всегда был символом силы и устойчивости «Спрута», и видеть его в таком состоянии было непросто.

— Будем надеется, что все образуется, — сказал я, стараясь сдержать эмоции. — Как вы сейчас?

Он покачал головой, в его глазах мелькнула тень усталости.

— Я восстанавливаюсь, но это непросто. Эти аппараты… Они поддерживают меня, но я чувствую, что моя жизнь зависит от контроля других. Это отвратительное чувство. Признаться, я не ожидал, что такое вообще может случиться. Хочется вернуться на работу, но…

Ямато не договорил, злобно сверкнув глазами.

Я кивнул, понимая, как трудно осознавать, что здоровье теперь в руках других людей.

— У вас есть поддержка, — добавил я, чтобы подбодрить его. — Я здесь, чтобы помочь, и многие другие тоже.

— Да, я знаю, — сказал Ямато, его голос стал немного крепче. — И знаешь… — Ямато вдруг сделал паузу, задумавшись. — Ты первый, кто решил проведать меня и спросить о моем здоровье. Видимо все остальные быстро променяли меня на другого президента. Это печально. Но, как бы там ни было, сейчас мне нужно сосредоточиться на восстановлении. Этот удар был не только физическим, но и моральным. Я все еще чувствую злость и предательство.

В комнату вошла медсестра и принесла таблетки. Ямато нехотя их проглотил, запил. Махнул девушке, чтобы оставила нас одних.

— Знаешь, я никогда не думал, что меня подло сместят с кресла президента, — сказал Ямато, его голос стал чуть более напряжённым. — Это было ударом ниже пояса, особенно от человека, которому я доверял. Мы вместе с его отцом начинали это дело, работали много лет. Но, видимо, такие люди не понимают, что значит преданность.

— Это действительно подло, — согласился я, стараясь выразить поддержку. — Я понимаю, как это тяжело. Но, господин Ямато, у вас есть ещё много последователей и союзников. Мы не позволим вашим усилиям пропасть даром.

— Ты что-то задумал, Кенджи? — спросил Ямато, прищурившись.

— Господин Ямато, нам нужно разработать план, как вернуть вашу должность, — сказал я, присаживаясь ближе к нему. — У нас нет времени на промедление.

Он внимательно посмотрел на меня, его глаза блестели решимостью.

— Согласен, Кенджи. Но с чего мы начнем?

— Во-первых, нам нужно собрать команду доверенных людей, которые могут помочь в этом деле. У вас есть еще сторонники в совете директоров и среди сотрудников компании. Мы должны связаться с ними и узнать, кто готов вас поддержать, — предложил я.

Ямато кивнул, обдумывая мои слова.

— Хорошо, мы можем организовать закрытую встречу с нашими сторонниками. Я постараюсь привлечь тех, кто еще верит в нашу общую цель. Но это будет рискованно — кто-то из них мог уже наладить отношения с новым президентом.

— Это верно, но нам нужно использовать их недовольство, — сказал я. — Если новый президент ведёт компанию неэффективно, мы можем использовать это как козырь. Нужно собрать доказательства его некомпетентности и провальных решений.

Ямато сжал кулаки, и его глаза сверкнули.

— Мы можем также организовать пресс-конференцию, чтобы проинформировать общественность о том, что происходит в компании, и в каком состоянии она находится. Если мы сможем привлечь внимание СМИ, это создаст давление на директоров.

— Отличная идея, — согласился я. — Мы также можем подготовить заявление о том, что новое руководство не соответствует стандартам, которые были установлены в компании.

— Да, но нужно быть осторожными, — предупредил Ямато. — Мы должны действовать стратегически и без резких движений, чтобы не спугнуть их.

— В этом вам помогут ваши сторонники. Если кто-то из них выйдет на связь с медиа, это будет еще одним шагом к вашей реабилитации. Кроме того, мы можем задуматься о проведении встречи с ключевыми лицами, чтобы представить им ваш план развития компании, — предложил я.

Ямато кивнул, его выражение лица становилось все более решительным.

— Но самое главное, — сказал я, отложив важное и сложное напоследок. — Мы должны отменить заключение врачебной комиссии.

— Согласен, — кивнул Ямато. — Это будет непросто и это нужно делать параллельно со всеми делами. Как вообще эти врачи посмели выдать такую бумажку⁈

— А вы разве не знаете?

— Не знаю чего? — насторожился Ямато.

— Ваша дочь… Это по ее обращению проведена комиссия.

Ямато грязно выругался. Видеть это было удивительно, потому что я никогда ранее не слышал, как господин президент ругается.

— Рен… — прошептал он. — Ну конечно! Кто же еще? Абэ нашел к ней подход, вступил в сговор и теперь я тут, взаперти, а этот белый воротничок сидит в моем кресле! Давайте действовать быстро, Кенджи. Я не могу оставить это дело без внимания. Я обязан вернуть себе должность ради компании и её сотрудников. И ты должен понимать, Кенджи, что я тут взаперти. Поэтому ты будешь моими глазами и руками.

Ямато взглянул мне прямо в глаза и прошептал:

— Ты последняя моя надежда на возвращение на работу и в жизнь. В прямом смысле в жизнь. Потому что без «Спрута» не будет и меня.

* * *

Я попрощался с господином Ямато, пожелал ему скорейшего выздоровления. Направился к машине. Мысли мои были только о предстоящей битве. И они не давали мне покоя. Я понимал, что схватка с Рен и Абэ будет сложной и, возможно, затянется. Они оба — опытные, хитрые и жадные до власти. Каждый шаг, который я сделаю, будет пристально изучаться, и любая ошибка может стоить нам всего.

Абэ всегда был стратегом. Его планы глубоки и коварны. Он не стал бы занимать кресло президента, не продумав все до мельчайших деталей. Я не сомневаюсь, что он подготовился к атакам с нашей стороны, возможно, даже предвидел, что Ямато попытается вернуть себе власть. Он наверняка укрепил свои позиции и обзавелся союзниками. Легко он не сдастся.

Но настоящей угрозой была Рен. Если Абэ был расчетливым и терпеливым, то Рен — это человек действия. Он всегда находила способ решить проблему силой, давлением или угрозами. Я видел, как она манипулировал людьми, как использовала связи в бизнесе и политике, чтобы устранять соперников. Она будет следить за каждым нашим шагом, готовая нанести удар в самый неподходящий момент.

Я понимал, что нам предстоит сражаться с противниками, которые будут действовать на разных уровнях — в бизнесе, через юридические ухищрения и, возможно, даже через личные атаки. И всё это в условиях, когда каждый наш шаг может быть на виду.

Самое трудное в этом — то, что они прекрасно знали наши слабости. Рен знает своего отца Ямато. Она знает, как бить по тем местам, которые вызывают боль и заставляют терять уверенность. Но она не знает одного — мы готовы к борьбе. Я не намерен отступать.

Но какой бы хитрый и сильный ни был Абэ, а Рен ни была бы уверена в своей победе, я знал одно: Ямато — не тот, кто сдаётся без боя. Мы пройдем через это. Мы вернём то, что по праву принадлежит Ямато. И они об этом узнают.

Я усмехнулся.

Кажется, Ичиро и в самом деле был прав. Я создал собственный клан и теперь вступаю в схватку с мощными врагами, которые ради такой битвы даже объединились — Кланом Рен и Кланом Абэ.

Ну что ж, посмотрим чья возьмет.

* * *

Когда я вернулся в кафе, едва переступив порог, сразу почувствовал что-то не так. Оглядевшись, я заметил человека, которого не ожидал здесь увидеть. Мэса — новый начальник службы безопасности корпорации, сидел за угловым столиком, словно ждал меня. Я помнил его, нам довелось познакомиться, когда он помогал Волку освободить меня из плена бандитов. Парень был правой рукой Волка. Сейчас он выглядел спокойно, как всегда, но его появление здесь было слишком неожиданным для меня.

Мэса обернулся, увидел меня, направился ко мне.

Как он узнал, что я вернулся из Осаки? Как узнал, что будут тут? Вопросы, которые заставляют задуматься.

Я подошёл к парню, стараясь скрыть своё беспокойство.

— Кенджи, — приветствовал меня Мэса, когда я подошёл ближе, — я знал, что ты здесь окажешься.

— Знал? — переспросил я, усмехнувшись, хотя внутри меня что-то заныло. — С чего такие догадки?

— Я наблюдаю за ситуацией, — его тон был слишком уверен для простого наблюдателя. — Вижу, что ты снова втягиваешься в игры, которые разыгрываются на верхушке. И хочу тебе помочь.

— Помочь? — Я сел напротив, пристально глядя на него. — Ты работаешь на нового президента, а он, насколько мне известно, не заинтересован в помощи таким, как я.

Мэса ухмыльнулся.

— Абэ, возможно, думает, что у него всё под контролем. Но мне не нравится его политика. Он слишком далеко зашёл, и если он продолжит, нас всех ждёт катастрофа. Вот почему я здесь. Я знаю, что ты пытаешься вернуть Ямато на место. И, думаю, мы можем друг другу помочь.

Его слова звучали убедительно, но внутри меня что-то скрипело. Мэса был человеком действий, всегда чётко следовал приказам и выполнял их безукоризненно. И если он был настолько профессионален, зачем ему сейчас вступать в игру против своего начальника?

Я понимал, что его помощь могла бы стать решающей. Служба безопасности — это не только охрана, но и доступ к информации, к людям, которые могли бы оказать влияние на весь ход нашей борьбы. Но сомнения не отпускали. Что, если Мэса играет двойную игру? Что, если он просто хочет использовать меня для своих целей? Или, что ещё хуже, сдаст меня Абэ, как только я приму его предложение?

— Почему ты это делаешь? — наконец спросил я, прищурившись. — Какую выгоду ты хочешь получить?

— Ты умный парень, Кенджи. Неужели не понимаешь? — Мэса подался вперёд. — Когда люди, вроде Абэ, приходят к власти, они не оставляют места тем, кто не с ними. Я просто хочу сохранить свою шкуру. И пока ты тут главный противник Абэ, я хочу быть на стороне тех, у кого есть шанс победить.

В его словах был смысл. Но я всё равно чувствовал, как внутри что-то не сходится. Слишком всё это гладко. Слишком удобно для него.

— Ты хочешь, чтобы я тебе доверял? — спросил я, глядя прямо в его глаза.

Он не дрогнул.

— Я хочу, чтобы ты выиграл, Кенджи. И я могу помочь тебе это сделать.

Мы обменялись долгими взглядами. Предложение было слишком хорошим, чтобы от него можно было отказаться. Но то, что казалось выгодным на поверхности, часто скрывало глубокие ловушки. С каждой минутой разговор с Мэсой всё больше напоминал партию в шахматы. Каждый ход мог стать решающим.

— Ну, что скажешь? — спросил Мэса. — Готов принять мою помощь?

Я молчал, размышляя что ответить.

Глава 15

Абэ сидел за массивным деревянным столом, напряженно вглядываясь в контракт перед ним. Руки сжаты в кулаки, а на лбу проступили мелкие капли пота. Его когда-то твердая уверенность рушилась на глазах. Госпожа Чаттерджи, со своим вечным спокойствием и холодной улыбкой, только что озвучила сумму — половину той, на которую он рассчитывал. И уступать не собиралась.

— Полцены? — произнёс он с натянутым смехом, стараясь скрыть гнев, но голос предательски дрожал. — Вы серьезно?

Она лишь слегка кивнула, отводя взгляд в сторону, словно это не имело никакого значения. Для неё это был просто очередной бизнес, очередная сделка, которую можно взять, или оставить.

Внутри его всё кипело. Его пальцы сжались так сильно, что ногти врезались в ладони, но он не мог позволить себе взорваться. Чаттерджи была последним шансом. В этом городе никто больше не собирался покупать ресторан, и у него не было ни времени, ни ресурсов, чтобы ждать другого покупателя. Да и не хотелось ждать. Были другие дела, которые нуждались в его контроле. А тут еще эти закусочные. На них тратится слишком много времени и сил.

— Я ожидал… — он остановился, пытаясь подобрать слова, чтобы не сорваться, — хотя бы более разумной цифры. Полцены — это несерьёзно.

Госпожа Чаттерджи подняла на него взгляд, её глаза оставались холодными и проницательными. Склонившись чуть ближе, сохраняя ту же ледяную невозмутимость, она произнесла спокойно, почти шепотом:

— Это моё последнее предложение, господин Абэ. Полцены. Либо так, либо я ухожу. Мне надоел это базарный торг.

Её голос был ровным и деловым, без намека на колебания. Она знала, что держит все карты. Абэ молчал, ощущая, как его сердце сжимается от гнева, который он не мог позволить себе выразить. Он всегда был уважаемым бизнесменом, человеком, который контролировал любую ситуацию, но сейчас чувствовал себя загнанным в угол.

— Вот что я тебе скажу, Абэ. Это дружеский совет. Твое право им пользоваться или забыть. Ты стал президентом корпорации совсем недавно и поэтому многих вещей не знаешь. Так вот главная вещь, которую знает каждый руководитель — не будь жадным.

Абэ пропусти ее слова мимо ушей. Еще он не слушал слов какой-то… он не стал подбирать ругательства, хотя сильно хотел.

«Полцены…» — мысленно повторял он, проглатывая горечь. Это было унизительно, как пощечина, но разум подсказывал, что других вариантов нет. Он всегда хотел избавиться от этого бизнеса — ресторан давно перестал приносить радость. Это якорь, тянущий его на дно, и любая возможность избавиться от него должна была принести облегчение. Так почему внутри всё горело от обиды?

Абэ посмотрел на Чаттерджи. Её холодные глаза и спокойная улыбка только усиливали ощущение, что его перехитрили. Она пришла сюда, зная, что он не сможет отказаться. Вздохнув, он наконец произнес:

— Хорошо. Полцены.

Слова прозвучали как приговор. Она кивнула, словно это было давно решено, и протянула ему ручку для подписи. Абэ медленно взял её, ощущая, как внутри разливается чувство поражения. Хотя и сам не мог понять почему. Ведь он хотел избавиться от этого бизнеса. А теперь ощущал обиду. Верно и в самом деле взыграла жадность.

— Подпиши — и мы закончим, — произнесла Чаттерджи, кивая на договор.

«Только подписать — и все эти „Белые Тигры“ и „Золотые Драконы“, и даже „Красные фонари“ отправятся ко всем чертям. Чаттерджи наверняка их все переделает под себя. Им все — конец. Нужно только поставить подпись».

Он взял ручку, подвинул бумаги ближе. Уже потянулся к графе, где стояла его фамилия, как внезапно зазвонил его телефон. Вибрация пробежала по столу, разорвав тишину комнаты. Он посмотрел на экран: неизвестный номер. Вздохнув, Абэ потянулся к телефону и ответил, не ожидая ничего важного.

— Алло?

— Добрый день, это господин Абэ? — раздался голос на другом конце линии, глубокий и уверенный.

— Да, это я, — ответил он, недовольно сдвинув брови. Ему совсем не хотелось ни с кем сейчас говорить. Раздраженно спросил: — Что вам нужно?

— Я заинтересован купить ваш ресторанный бизнес.

Абэ замер. Сердце на мгновение пропустило удар, но он быстро собрался.

— Простите, но… — начал он, поднимая контракт перед глазами. Потом перевел взгляд на Чаттерджи, которая сидела, ухмыляясь. — Слушаю вас.

— Если у вас есть интерес к моему предложению я готов с вами обсудить сделку. Наша компания готова предложить вам любую цену. Нас интересует быстрый выход на рынок, и мы можем заключить договор в течение нескольких дней.

Абэ почувствовал, как его ладони стали холодными. «Любая цена?», — эхом отозвались слова в его голове. Он медленно опустил контракт на стол, в горле пересохло.

— Вы… говорите про любую цену? — переспросил Абэ, чтобы удостовериться, что правильно услышал. Последнюю фразу он произнес тише, чтобы Чаттерджи не услышала.

Абонент ответил мгновенно:

— Абсолютно. Если вы готовы обсуждать, мы можем встретиться в конце следующей недели.

— А раньше нельзя?

— К сожалению только так. Я прилечу в Токио к концу недели — тогда же и сможем с вами все обсудить.

Абэ прижал телефон к уху, с трудом сдерживал дрожь, которая пробежала по всему его телу. Он чувствовал, как медленно нарастает волна ликования, накатывая изнутри и заполняя каждую клетку. Слова звонившего прозвучали, как спасение, как выход, которого он уже не ожидал: «Любая цена». В голове всё еще мелькали сомнения, но они тонули в восторге, который внезапно охватил его разум.

Он еле удержался, чтобы не рассмеяться вслух. Его лицо медленно расплылось в широкой ухмылке, когда он представил себе выражение госпожи Чаттерджи, если она узнает об этом. Она ведь была так уверена в своей победе, так хладнокровно поставила его перед выбором, зная, что у него нет других вариантов. Но теперь ситуация резко изменилась. Ирония момента наполняла его грудь сладким чувством реванша.

«Полная стоимость», — Абэ мысленно повторял это снова и снова, как мантру. Теперь он мог выйти из этой сделки с гордо поднятой головой, а не как человек, которого вынудили продать бизнес за бесценок.

Госпожа Чаттерджи… Её холодный, равнодушный взгляд, уверенность в своей правоте — всё это теперь казалось ему смешным. Абэ почувствовал прилив злорадства. Она думала, что обвела его вокруг пальца, что использовала его слабость, но как бы она посмотрела на него сейчас? Её хитрость обернулась против неё, и это было сладко, как самое лучшее вино.

Он быстро собрался, оставив эмоции внутри — они ещё пригодятся.

— Хорошо, я согласен встретиться на следующей неделе.

— Надеюсь, к этому времени вы никому не продадите рестораны? — усмехнулся абонент на том конце.

— Конечно же нет! — произнес Абэ, поглядывая на Чаттерджи.

Та стала о чем-то догадываться и теперь такой веселой не была.

— Ну вот и отлично. Тогда до встречи.

— Постойте, — поспешно произнес Абэ. — А кто вы вообще?

— Меня зовут Роджерс, — ответил абонент.

* * *

В загородном доме царила тишина, нарушаемая лишь треском горящих поленьев в камине. Мягкий свет огня играл на стенах, отбрасывая тёплые отблески на дорогую мебель и деревянные балки потолка. Воздух был наполнен уютным ароматом хвои, смешанным с терпкими нотками красного вина. Рен Ямато сидела в большом кожаном кресле у камина, держа в руках бокал. Вино медленно кружилось в бокале, его глубокий бордовый цвет отражал отблески пламени.

Напротив неё, стоя у окна с бокалом в руках, находился Мэса. Он был напряжён, его взгляд был устремлен вдаль, в темноту за окном, за которым раскинулись леса, окружавшие дом. Это был их небольшой, почти уединённый уголок — место, где можно было укрыться от деловых игр и интриг, но сегодня здесь витали не тишина и покой, а нечто иное.

— Рен, — начал он, не оборачиваясь, голос его был низким и немного хриплым, — я всё ещё не понимаю, зачем ты согласилась на эту сделку с Абэ.

Она медленно сделала глоток вина, позволив его терпкому вкусу растечься по языку. Затем, так же не спеша, ответила, глядя на пламя:

— Мэса, ты слишком беспокоишься. Без Абэ мы бы не смогли убрать моего папашу с трона так быстро. Он был нашим рычагом. К тому же, согласись, он неплохой план придумал с этим заключением.

Мэса хмыкнул, наконец, отрывая взгляд от окна и подходя ближе к камину. Он присел на подлокотник её кресла, всё ещё сжимая в руках бокал.

— Убрать президента? — переспросил он, глядя на неё с сомнением. — Да он и так уже был на грани. Ты правда думаешь, что Абэ был ключом к этому? Мы бы справились и без него.

Рен только слегка пожала плечами, её глаза всё ещё были прикованы к языкам огня. Она снова сделала глоток вина и ответила, не меняя тона:

— Возможно. Но без Абэ мы могли бы ждать месяцы. Мы не могли позволить себе рисковать. Он нужен был нам для скорости. Теперь он — просто пешка.

Мэса посмотрел на неё внимательно, а затем встал и начал медленно прохаживаться по комнате, его шаги были тихими, но напряжение в его движениях чувствовалось с каждой секундой.

— Быстро — да, но это ненадолго. Как только он продаст рестораны, вся наша игра развалится.

— Все будет в полном порядке, — успокоила его Рен.

— У тебя есть план, как убрать Абэ? — понял Мэса.

— Есть, — кивнула та. — Есть способ убрать Абэ и посадить меня на его место. Это требует времени и точности, но если всё сделать правильно, он даже не поймёт, что произошло, пока не будет слишком поздно.

— Я слушаю, — коротко произнес Мэса.

— Мы создадим кризис. Что-то, что поставит его в такую ситуацию, где он не сможет принять правильное решение. А я — смогу. Это может быть финансовый вопрос или проблемы с поставками, возможно, неудачная сделка с акционерами. Мы подстроим всё так, чтобы он выглядел слабым и нерешительным, а я — наоборот, буду той, кто спасёт компанию.

— И как ты собираешься устроить этот кризис?

Рен улыбнулась.

— У меня есть связи с поставщиками, которые уже давно недовольны Абэ, спасибо Фукуде, пусть его прах упокоится, он кое-какие документы мне показывал. Один из них может устроить «случайные» перебои с доставками, и это ударит по всему бизнесу. Всё, что мне нужно будет сделать — предложить свой план спасения, и все тут же увидят во мне лидера. А еще мы подставим Абэ. Натравим на него налоговую службу. У его посадят за воровство, а я наконец стану президентом корпорации.

— И как долго это займёт?

— Неделя. Может, две. Но не больше. Всё уже готово. Остаётся только дождаться момента и сделать свой ход.

— Хорошо, — одобрительно кивнул Мэса. — Главное, чтобы никто нам не помешал.

— Ты за Мураками переживаешь? — угадала Рен.

— Мураками… — Мэса замолчал, его взгляд вновь стал задумчивым. — Мураками что-то затеял.

Рен наконец подняла взгляд от камина и посмотрела на Мэса с легкой усмешкой:

— Кенджи? Ты правда думаешь, что он способен что-то изменить?

Мэса остановился и, нахмурившись, поставил бокал на небольшой столик рядом с креслом. Его глаза блестели в полумраке.

— Ты его недооцениваешь. Он не такой простой, как кажется. Вокруг него слишком много совпадений. Каждый раз, когда мы делаем шаг, он оказывается в шаге от нас.

— Мураками играет свою игру. И если мы дадим ему время, он найдёт способ всё разрушить.

Рен на мгновение задумалась, её лицо напряглось, но она быстро вернула себе самообладание.

— Если это так, — сказала она тихо, почти шепотом, — мы не дадим ему времени. Абэ всё ещё под нашим контролем.

Мэса остановился рядом с ней, смотря прямо в её глаза.

— Пока под нашим контролем, — произнёс он медленно. — Но если мы промедлим, Мураками сделает свой ход.

Рен улыбнулась, но эта улыбка не была радостной. Она подняла бокал и сделала последний глоток, затем тихо поставила его на стол.

— Тогда мы ускоримся, — сказала она твёрдо. — И не оставим ему ни единого шанса.

Взгляд Рен стал более сосредоточенным, как будто она, наконец, приняла важное решение. Она снова посмотрела на Мэсу, который всё ещё стоял у окна, теперь наблюдая за игрой огня в камине.

— Кстати, насчет Мураками, — спросила она, её голос прозвучал с лёгким оттенком подозрения. — Он согласился на помощь, которую ты предложил?

Мэса на мгновение замер, его лицо не выдавало эмоций. Он слегка повернулся к ней и покачал головой.

— Ничего не ответил, — произнёс он медленно, как будто взвешивая каждое слово. — Ты знаешь Мураками. Он редко что-то говорит прямо. Но что-то мне подсказывает, что он держит карту в рукаве.

Рен нахмурилась, её пальцы слегка коснулись подлокотника кресла.

— Это странно. Обычно он бы уже принял решение. Ты уверен, что он не планирует что-то за нашими спинами? Уверен, что не заподозрил тебя в двойной игре?

Мэса усмехнулся, его губы изогнулись в едва заметной улыбке.

— Он очень смышлёный, — сказал он, глядя в сторону, словно видя перед собой нечто большее, чем просто огонь. — Он знает, что торопиться — это ошибка. Думаю, он выжидает, когда ему будет выгодно сделать свой ход. Но поверь мне, Рен, он наблюдает.

Рен наклонилась вперёд, её голос стал чуть более напряжённым:

— Значит, нужно держать его под контролем, пока он не успел сделать что-то необратимое.

Мэса кивнул.

— Мы не дадим ему этого шанса. Но не думай, что он будет играть по нашим правилам.

* * *

— Кенджи, надеюсь, ты знаешь, что делаешь!

Роджерс перезвонил мне сразу же после звонка Абэ.

— Я тоже на это надеюсь! — улыбнулся я. — Спасибо тебе огромное, что согласился мне помочь и подыграть мне. Ты даже не представляешь, насколько это было важно для меня. Если бы Абэ сейчас продал рестораны Чаттерджи… я бы потерял их навсегда.

— Да ладно, Кенджи, рад помочь. Я тоже не в восторге от того, что «Спрутом» теперь управляет Абэ. Я его, конечно, не знаю, но доверяю твоему мнению. И если ты говоришь, что он не тот человек, кто должен управлять корпорацией, то значит, так оно и есть. Но ты понимаешь, что это всего лишь временная передышка? Я отвлек его, предложив любую цену, но долго это не продлится. У тебя есть неделя, не больше.

— Неделя — это уже огромное время. Ты даже не представляешь, что значат эти семь дней.

— Ты уверен, что за неделю успеешь? Чаттерджи — не тот человек, с кем можно играть в долгие игры. Если она узнает, что ты за этим стоишь…

— Она узнает, но не сейчас. Это риск, я знаю. Но у меня больше нет выбора. Я не могу позволить, чтобы её руки добрались до ресторанов. Если Абэ подпишет с ней контракт, это конец всему. Мне просто нужно немного времени.

— Хорошо, я тебя понял. Ты знаешь, я не могу больше звонить ему или давить на него, иначе он начнёт подозревать что-то неладное. Но теперь всё зависит от тебя.

— Конечно. Ты сделал больше, чем я мог попросить. Теперь мой ход.

— Удачи тебе, Кенджи. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Я знаю, Роджерс. Спасибо за доверие. Ты дал мне эту неделю, и я не собираюсь её упустить.

— Удачи тебе!

— Спасибо! — ответил я. И добавил: — Она мне и в самом деле еще понадобится.

Глава 16

Позвонил господин Ямато.

— Кенджи! — голос на том конце линии был холодным и уверенным, как всегда. — Я договорился о встрече с одним моим хорошим юристом. Он проверенный человек. Прошу тебя переговорить с ним. От моего имени.

— Когда мне встретиться с ним?

— Он ждет тебя через час, — продолжил Ямато и назвал адрес. — Он уже в курсе ситуации. Вам нужно будет вместе разработать детальный план иска против Абэ.

— Хорошо, господин Ямато. Я встречусь с ним, — сказал я. Потом замялся на секунду. Что-то внутри требовало уточнения. — Ямато-сама, вы уверены в этом юристе?

— Он не подведёт, — уверенно отрезал президент. — Он умеет держать дела в тайне. Главное — не теряй времени. Ты знаешь, насколько это важно. Для нас обоих.

Я замолчал на несколько секунд. Мы действительно на пороге чего-то крупного. Каждый ход сейчас будет решающим.

— Понял. Я всё улажу, — наконец ответил я, заставляя себя говорить твёрдо и спокойно, хотя внутри уже начинали бурлить мысли о предстоящей встрече.

— И еще, Кенджи. Лучше сейчас вести дела не из офиса «Спрут» — сам понимаешь почему. У меня есть несколько офисов в паре кварталов от головной здания «Спрута». О них никто не знает. Можешь расположиться пока там. Адрес скажи только самым проверенным людям.

Ямато назвал нужный адрес.

— Спасибо.

Я понимал, что юридическая атака на Абэ должна стать ключевым элементом нашего с господином Ямато плана. И потому ошибок не должно быть. Удар один и он должен быть точным. И сокрушающим.

Юриста звали Мидзуно Тэдэо, и офис его располагался в деловом районе Токио, недалеко от «Спрута». Современное здание из стекла и металла, строгое и неприступное, отражало точность и профессионализм фирмы. Я прошел через светлый холл, где меня встретил охранник, сообщивший мне, что обо всем предупрежден и проводивший меня до лифта. Я поднялся на верхний этаж. Мидзуно встретил меня у входа в свой кабинет — невысокий мужчина с острым носом и лысиной на голове.

— Мураками, рад видеть вас, — поприветствовал меня юрист, пожимая руку. — Прошу в мой кабинет.

Мы прошли внутрь.

— Господин Ямато рассказал мне суть дела. Да и я сам слежу за этим, и больно становится на сердце. Все-таки господин Ямато множество лет был руководителем «Спрута», это его детище. И так позорно его выперли. Но ближе к делу и прочь эмоции. Господин Мураками, расскажите мне в подробностях. Вы должны понимать, что господин Ямато не мог мне рассказать всех деталей, поэтому отправил вас.

Я рассказал ему о подковерных играх Абэ и Рен во всех подробностях.

— Мне кажется, что здесь можно зацепиться, — задумчиво произнес Мидзуно.

— Хорошо, Мидзуно-сан, — кивнул я. — Нам нужно срочно начать. Чем быстрее мы разберёмся с этим, тем быстрее сможем вернуть Ямато на его законное место.

— Кенджи-сан, — начал он, собирая бумаги перед собой, — я знаю, что ситуация непростая. Вы хотите вернуть Ямато на пост президента, но медицинская комиссия признала его неспособным исполнять обязанности. Это серьёзный юридический барьер.

— Я понимаю, — кивнул я, стараясь сохранять спокойствие. — Но мы оба знаем, что это было сфабриковано. Абэ и его люди использовали любую возможность, чтобы убрать Ямато из игры. Он был слишком неудобен для них.

Мидзуно прищурился, глядя на меня с вниманием.

— Уверен, что это так, — сказал он медленно. — Но нам нужно доказать это юридически. Единственный способ вернуть господина Ямато — это опротестовать заключение медицинской комиссии. Мы должны показать, что они действовали необоснованно, и что Ямато способен выполнять свои обязанности.

— И как мы это сделаем? — спросил я, чувствуя, как нарастает беспокойство. — Они подтасовали факты, и у них есть официальное заключение.

Мидзуно на мгновение задумался.

— Нам нужно сделать несколько шагов. Во-первых, мы должны привлечь независимых медицинских экспертов, которые проведут новое обследование. Если мы сможем собрать доказательства, что Ямато на самом деле не так болен, как утверждает комиссия, это даст нам почву для апелляции. Во-вторых, мы можем оспорить процедуру самого решения комиссии. Были ли соблюдены все юридические нормы? Если в их работе были нарушения, это может стать причиной для отмены решения.

— И вы думаете, это сработает? — спросил я, пытаясь уловить хоть малейшую надежду в его голосе.

— Это сложный процесс, но я вижу перспективы, — он склонился вперёд, его голос стал более уверенным. — Если у нас есть ресурсы, мы сможем организовать новое медицинское обследование. Вопрос в том, готов ли Ямато на это?

— Что вы имеете ввиду? — насторожился я.

— Его состояние не идеально, и если новые врачи придут к тем же выводам, нам будет очень трудно.

Я вспомнил, как Ямато лежал на кровати, подключённый к аппаратам, его глаза горели решимостью. Он был готов бороться, несмотря на своё здоровье. Но хватит ли ему сил пройти через всё это?

— Ямато согласится, — сказал я уверенно. — Он хочет вернуться. Но нам нужно действовать быстро, пока Абэ не уничтожил все следы. Что ещё мы можем сделать?

Мидзуно откинулся на спинку стула.

— Мы можем также попытаться найти следы коррупции в самой комиссии. Если кто-то из членов получил выгоду за вынесение решения, это могло бы стать ещё одним основанием для оспаривания их заключения.

— Вы думаете, они подкупили врачей? — спросил я, понимая, что действовать иначе они просто не смогли бы.

— В таких делах всё возможно, — сухо ответил он. — Если мы сможем доказать, что комиссия действовала под давлением или нарушила законы, это даст нам весомый аргумент в суде.

Мои мысли зацепились за этот момент. Вся система была прогнившей, и если кто-то из комиссии действительно был подкуплен, это могло стать ключом к возвращению Ямато.

— Тогда давайте начнём с этого, — сказал я. — Мы выясним, кто был в комиссии, и проверим их связи с Абэ. Если найдём хоть малейший след, у нас будет шанс.

Мидзуно кивнул, его взгляд стал ещё более решительным.

— Хорошо, Кенджи-сан. Я начну работать над этим сразу. Но ты должен понимать — это будет непросто. Если мы хотим вернуть Ямато, нам придётся действовать быстро и слаженно.

— Я всё понимаю. Главное, чтобы у нас есть план.

Мидзуно посмотрел на меня поверх своих очков, его лицо было серьёзным, а голос — на удивление тихим.

— Кенджи-сан, — начал он, с паузой, будто взвешивая каждое слово, — дело, за которое вы собираетесь взяться, не просто сложное, оно опасное. Вы должны понимать, что ваши противники не остановятся ни перед чем. Абэ и его окружение могут пойти на крайние меры, чтобы защитить своё положение.

Я напрягся, понимая, что он имеет в виду. Сложности я ожидал, но откровенная опасность — это совсем другое.

— Насколько всё серьёзно?

Мидзуно слегка покачал головой, как бы подтверждая мои опасения.

— Очень серьёзно, — продолжил он. — Мы говорим о людях, которые не боятся нарушать законы. И если ты начнёшь копать слишком глубоко, они не остановятся ни перед чем. Я прошу тебя быть осторожным. Уж поверь моему опыту. Прежде чем сделать следующий шаг, убедись, что ты готов к последствиям.

Его предупреждение прозвучало как холодный душ. Я понимал, что играю в опасную игру, но теперь ощущение того, что мои враги могут пойти гораздо дальше, чем я думал, стало реальным. Абэ и его союзники — это не просто конкуренты. Это люди, которые могут убрать любого, кто встанет у них на пути.

Я кивнул, осознавая, что отступать уже слишком поздно.

— Спасибо за предупреждение, Мидзуно-сан, — сказал я. — Но я знал, на что шёл. Мы не можем позволить им победить. Ямато заслуживает справедливости.

Мидзуно слегка кивнул, но в его глазах всё ещё читалась настороженность.

— Хорошо, — произнёс он, сложив руки на столе. — Я сделаю всё возможное, чтобы защитить вас и ваши интересы. Но, Кенджи-сан, ещё раз — будьте крайне осторожны.

* * *

Я дал задание Ичиро и он в течение всего дня, пока я встречался с юристом, выяснял для меня кое-какую информацию. Когда я вернулся в наш новый офис, парень сообщил результаты своего труда.

— По всему Токио находится пять кафе с твоим лицом. Есть информация, что в течение следующей недели откроется еще столько же. Удивительная наглость! — возмущенно произнес Ичиро. — Они используют твое лицо, чтобы на тебе зарабатывать. Согласно уставным документам, которые удалось раздобыть, владелицей этих ресторанов является госпожа Чаттерджи. Знакома она тебе?

— Знакома, — кивнул я. — И думаю пора ей позвонить.

Я набрал номер госпожи Чаттерджи, и сердце немного сжалось от напряжения. Вопросы копились уже несколько дней, и сегодня я решил получить ответы. Телефон звонил долго, но наконец на том конце линии раздался её спокойный голос.

— Кенджи? Чем обязана? — сказала она с наигранной вежливостью.

— Госпожа Чаттерджи, — начал я, пытаясь контролировать тон, хотя внутри всё кипело. Без лишних предисловий я решил задать мучавшие меня вопросы сразу. — Мне нужно понять одно. Почему вы используете моё имя и лицо для вашей сети кафе? Это незаконно, и вы это знаете.

На другой стороне линии повисла короткая пауза. Я мог почти видеть её холодную улыбку.

— Кенджи, всё в рамках закона, — её голос был таким же невозмутимым. — Моя команда адвокатов тщательно проверила всё, прежде чем запустить бренд. Мы нашли лазейку. Формально ты не можешь претендовать на те права, которых у тебя нет. Так что твои обвинения не имеют под собой оснований.

Я сжал телефон в руке сильнее.

— Что⁈ Не имею права⁈ Вы используете моё имя, моё лицо, как товар. Без моего согласия.

— Кенджи, давай не будем драматизировать, — её голос был почти дружелюбным, что только усиливало моё раздражение. — Ты же знаешь, как работает этот бизнес. Все очень просто. Ты не подал документы на своё имя, на своё лицо в качестве бренда, и это твоя ошибка. Я имею полное право использовать то, что не защищено законом. Всё совершенно легально. Тебе будет сложно что-то доказать. Кенджи — достаточно распространенное имя, оно есть не только у тебя. А логотип на вывеске — всего лишь рисунок, который лишь похож на твое лицо, но полностью его не копирует. Это художественный вымысел и все сходства случайны!

С каждым её словом у меня внутри разгорался гнев.

— Это обман, Чаттерджи, — сказал я, чувствуя, как напряжение просачивается в мой голос. — Вы прекрасно понимаете, что делаете.

На той стороне снова короткая пауза. Затем она заговорила мягче, как будто старалась убедить меня, что всё это в моих же интересах.

— Кенджи, я же звала тебя в свою команду, помнишь? — её голос звучал почти тепло, как будто она вспоминала старого друга. — Ты мог быть частью этого. Ты мог быть на вершине, если бы принял моё предложение. Но ты отказался. И теперь, извини, я просто делаю то, что считаю правильным для своего бизнеса. Мы оба знали, к чему это приведёт.

Я стиснул зубы, вспоминая тот разговор. Да, она предлагала мне место, но я знал, что значит работать на неё — стать очередным инструментом в её руках.

— Я не хотел быть марионеткой, Чаттерджи, — холодно ответил я. — И не собираюсь позволять вам зарабатывать на моём имени.

— Это уже не только твоё имя, Кенджи, — её голос стал жёстче. — Ты слишком долго оставался в стороне.

— Если вы думаете, что вам это просто сойдет с руку, то вы сильно ошибаетесь. У вас есть шанс изменить названия кафе и убрать мое изображение. В противном случае я буду вынужден принять более жесткие методы.

— Какие? — усмехнулась Чаттерджи. — Кенджи, я знаю в каком ты сейчас находишься положении. Я говорила тебе уже об этом, предупреждала. Как только Ямато уйдет — тебя съедят. Это уже происходит.

— Они подавятся мной! — ответил я и завершил звонок, понимая, что отказываться просто так она не собирается.

Что ж, еще один враг выступил открыто. Тем лучше.

* * *

День выдался тяжёлым. Каждый разговор, каждая встреча — сплошная борьба, и в голове всё перемешалось. Хотелось хоть на мгновение отключиться, унести свои мысли подальше от всего этого хаоса. Я направился к «Красному фонарю», чтобы повидать Наоми. Там, среди знакомых запахов и её тёплой улыбки, я всегда находил покой.

Мы договорились встретиться, и я с нетерпением ждал этой минуты, когда наконец увижу её. Её присутствие всегда возвращало меня к жизни, позволяло выдохнуть и просто быть собой, без масок и напряжения. Да и атмосфера самого «Красного фонаря», откуда я начинал, давала сил.

Когда я вошёл, закусочная выглядела так же, как всегда — полутемная, с тихими разговорами посетителей, запахами жареного мяса и сладкого саке. У стойки стоял старик Йоши, как всегда со своей неизменной улыбкой на устах. Я оглядел зал, но не увидел Наоми.

— Йоши-сан, — позвал я, подходя ближе. — А где Наоми? Мы договаривались встретиться.

Старик поднял на меня свои уставшие глаза и нахмурился.

— Наоми? — Он вытер руки о полотенце, задумавшись. — Она была здесь только до обеда. Сказала, что у неё дела, и ушла. С тех пор не возвращалась.

— Ушла? — Внутри что-то сжалось. Мы договорились встретиться. Наоми всегда была пунктуальна, и если бы что-то изменилось, она бы мне сказала. Это странно.

Я достал телефон и набрал её номер. Один гудок. Второй. Третий. Слишком долго. Никто не отвечал. Напряжение нарастало, как будто холодные пальцы сжимали сердце. Наоми всегда брала трубку, даже если была занята. Тем более от меня. Но сейчас — ничего.

Мир вокруг словно стал на мгновение тише. Странное чувство охватило меня, заставляя думать о самом худшем. Неужели что-то случилось? Но что? Она ведь была в порядке, когда мы говорили утром. Или я просто не заметил чего-то?

Я набрал её ещё раз. Опять гудки. И снова — тишина.

Я почувствовал, как внутри начала подниматься тревога, которая перерастала в отчаяние. Где она? Почему не отвечает? И что, если…

Нет. Я не мог позволить себе поддаваться панике. Нужно было сохранять спокойствие, но каждая минута молчания от Наоми становилась мучительной. Я вышел на улицу, сердце стучало громче, чем звук закрывающейся за мной двери закусочной.

Что-то было не так.

— Все в порядке, Кенджи-сан? — спросил Йоши.

— Да, нормально… — рассеяно ответил я.

И вышел на улицу.

В лицо подул холодный ветер, но это не помогало прояснить мысли. Наоми не отвечала на звонки, и от этого внутри всё сжималось. Единственное, что оставалось, — позвонить к ней домой, на городской телефон. Может, она просто вернулась туда и забыла сказать мне. А телефон отключился, скажем, из-за зарядки. Ведь такое порой бывало.

Я быстро набрал её домашний номер. Гудки тянулись, как вечность, а затем в трубке послышался знакомый голос.

— Алло? — спросила слабым голосом её мать. Женщина, которая всегда казалась мне спокойной и умиротворённой, сейчас звучала неуверенно.

— Это Кенджи, — сказал я, стараясь держаться, несмотря на сжимающий грудь страх. — Наоми дома? Она ушла с работы, и я не могу до неё дозвониться.

— Кенджи-кун… — её голос задрожал. — Она не появлялась дома. С обеда. Я ждала её, но ничего. Ты думаешь, что-то случилось?

Её слова пронзили меня, как холодный нож. Не появлялась. Она не дома. Значит, дело серьёзное. Я сделал глубокий вдох, пытаясь не выдать свою панику в голосе.

— Нет, тётушка. Всё в порядке, — солгал я, хотя внутри всё кричало обратное. — Я разберусь. Скорее всего задержалась на работе. Не переживайте. Спасибо.

Я положил трубку. Нельзя сейчас нагонять панику, тем более на ее больную мать. Необходимо решить дело самому. В голове постепенно начали складываться мрачные пазлы. Не появлялась дома. Не ответила на звонки. Исчезла. Всё указывало на одно — Наоми похитили.

И я знал, почему.

Не случайность. Это связано со мной. С теми делами, которые я начал вести. С той войной, которую я начал против Абэ и всей его чертовой системы. Я ввязался в опасную игру, и теперь моя самая дорогая часть жизни оказалась под ударом. Наоми исчезла, и, вероятно, это из-за меня.

Глава 17

Я сидел в машине, сжимая телефон в руке, а мои мысли были заняты только одним: Наоми. Она пропала, и с каждой минутой тревога накрывала меня всё сильнее. Я не мог сидеть сложа руки. Это было связано со мной — я знал, что это последствия той игры, в которую я втянулся. И если я что-то не сделаю, всё может закончиться катастрофой.

Я быстро набрал номер Волка — моего главного охранника и доверенного человека. С первых гудков он ответил, его голос звучал уверенно, как всегда.

— Нобору, — произнес я, стараясь держать голос спокойным, но внутри меня всё кипело. — У нас проблема. Наоми пропала.

В трубке на мгновение повисла тишина, затем Волк заговорил.

— Когда последний раз ты с ней говорил? — его голос стал напряжённым, но деловым.

— Мы договаривались встретиться в «Красном фонаре», — ответил я быстро. — Но её не оказалось на месте. Старик Йоши сказал, что она ушла с работы ещё днём, и с тех пор её никто не видел. Я звонил домой, её мать тоже говорит, что она не появлялась.

— Телефон? — Волк спросил кратко, уже готовый к действиям.

— Я пытался дозвониться, но она не отвечает, — сказал я, чувствуя, как внутри начинает подниматься гнев. — Это не просто совпадение, Волк. Её похитили. И я уверен, что это связано со мной и делами вокруг Абэ.

На том конце линии было слышно, как Волк тяжело вздохнул. Он, как и я, знал, что противники, с которыми мы имеем дело, не играют по правилам. Они готовы на всё, чтобы достичь своих целей. Юрист, с который я встречался сегодня, оказался прав.

— Ладно, — сказал Волк, голос его стал стальным. — Я уже двигаюсь. Начнём поиски с её дома и закусочной. Если она исчезла днём, кто-то должен был её видеть. Я свяжусь с нашими людьми, подниму сеть контактов.

— Волк, — я на мгновение замолчал, чувствуя, как моё сердце сжимается от страха за Наоми, — мы должны найти её. Я не могу позволить им причинить ей вред.

— Кенджи, — его голос звучал уверенно, — я не допущу этого. Мы найдём её, даже если придётся перерыть весь город. Держись, я скоро свяжусь с тобой с новостями.

Я закончил звонок, глядя в окно машины на вечерний Токио, который вдруг стал казаться чужим и опасным.

* * *

Доктор устало сел за руль своей машины, выдохнув с облегчением после долгой и изнурительной смены в больнице. Он чувствовал, как усталость давит на плечи, и мечтал только об одном — добраться домой и забыть обо всех делах. Но прежде, чем завести машину, он решил проверить одно важное дело.

Открыв приложение на телефоне, доктор быстро вошёл в банковский счёт. Его взгляд тут же остановился на балансе. Вторая часть денег, обещанная Абэ за поддельное медицинское заключение на господина Ямато, так и не поступила. Лицо доктора напряглось. Прошло уже несколько дней с тех пор, как он выполнил свою часть договора, но денег всё не было.

Сжимая телефон в руке, он раздражённо пробежался пальцами по экрану, собираясь набрать Абэ. Это было непростое решение, но он больше не мог ждать. Ему заплатили только половину, и теперь Абэ игнорировал его звонки и сообщения. «Достаточно,» — подумал он, намереваясь все выяснить прямо сейчас. Если удумал просто так его кинуть, то зря он так думает. Ведь заключение можно и отозвать, тем более тот, кто его сделал.

Однако внезапное движение на парковке заставило его замереть. Он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида и заметил фигуру в тёмной одежде и чёрной маске, которая стремительно приближалась к его машине.

Сердце доктора учащённо забилось. Он мгновенно осознал, что это не случайный прохожий. Человек двигался слишком целенаправленно, с быстрыми, уверенными шагами. В панике доктор бросил телефон на пассажирское сиденье и попытался завести машину. Ну уезжать. Как можно скорее.

Руки дрожали, ключ с трудом нашёл замок зажигания. Но было уже поздно. Перед ним стоял незнакомец в чёрной маске, пистолет в руках блеснул в свете уличного фонаря.

— Открывай дверь, — раздался холодный, глухой голос, полный угрозы.

Доктор замер, его дыхание участилось. Он был слишком напуган, чтобы сопротивляться, и неохотно потянулся к ручке двери, открывая её шире.

— Уберите пистолет! — промямлил доктор, не в силах убрать взгляда с оружия.

Незнакомец не ответил. Вместо этого он потянулся вперед, схватил доктора за шиворот и прошипел:

— Дернешься — убью!

Этого хватило, чтобы доктор остолбенел. Он явственно почувствовал опасность. Незнакомец не врал — он и в самом деле мог его убить. А потому лучше с ним не спорить. Ограбит, изобьет, отберет машину — все не важно, главное, чтобы в живых оставил.

Прежде чем доктор успел сказать хоть слово, мужчина схватил его за ногу, и доктор почувствовал резкий укол.

— Что вы… что вы вкололи мне? — дрожащим голосом спросил доктор, глядя на незнакомца с испуганными глазами.

Но ответа не последовало. Незнакомец продолжал молча держать пистолет направленным на него. В холодных глазах сквозь маску не было ни тени сомнения. Доктор начал понимать, что шансов на спасение у него практически нет.

Вдруг его сердце начало биться быстрее, словно сбилось с ритма. Сначала это был едва заметный толчок, но уже через несколько секунд удары стали сильными, болезненными. Он схватился за грудь, дыхание участилось, и паника накрыла его волной. Его сердце било так, словно пыталось вырваться наружу.

— Помогите… — выдавил он, голос сорвался на хрип.

Доктор отчаянно тянулся к рулю, пытаясь поехать, хоть что-то сделать, но его тело уже не слушалось. Всё перед глазами начало расплываться, словно мир вокруг него становился туманом. Силы уходили с каждой секундой, и боль в груди становилась невыносимой.

— Пожалуйста… — прошептал он, когда мир вокруг него начал таять. Он пытался вскрикнуть, но из его рта вырвался лишь сдавленный стон.

Последнее, что он почувствовал, была тяжесть, обрушившаяся на его грудь. Ещё один мучительный удар сердца — и темнота поглотила его. Доктор умер, скатившись на сиденье, сердце остановилось от приступа, вызванного смертельной инъекцией.

Незнакомец, глядя на неподвижное тело доктора, удовлетворённо кивнул. Он аккуратно убрал пистолет в кобуру под курткой, окинув быстрым взглядом салон машины. Его лицо оставалось холодным и бесстрастным, как будто смерть, только что случившаяся перед ним, не произвела на него никакого впечатления.

Спокойно и методично он приступил к делу. Первым делом проверил пульс на шее доктора — ничего. Всё шло по плану. Незнакомец убрал следы борьбы: закрыл дверь машины, вытер все возможные отпечатки с ручки и руля, затем убрал шприц, который использовал, заботливо запаковав его в маленький пластиковый пакет.

Затем он несколько раз повернул голову доктора так, словно тот просто потерял сознание от переутомления. Машина стояла на тихой парковке, ничто не привлекало внимания. Весь эпизод был спланирован до мелочей — это должно было выглядеть как несчастный случай или естественная смерть.

Незнакомец вышел из машины и ещё раз осмотрелся, убеждаясь, что на парковке никого нет. Ему даже не пришлось торопиться — всё было сделано профессионально и хладнокровно. Он тихо закрыл дверцу, осторожно, чтобы не оставить следов, и убедился, что внутри не осталось ничего, что могло бы вызвать подозрения.

Задержав последний взгляд на тело доктора, он повернулся и спокойно зашагал прочь, растворяясь в ночной темноте. Работа была выполнена чисто, и никто не заподозрит, что это было убийство.

* * *

После разговора с Волком я сидел в машине, смотря на огни Токио, но мысли были далеко. Каждый раз, когда я думал о том, что может случиться с Наоми, волна паники поднималась внутри. Но я не мог позволить себе поддаваться страху. Я должен был действовать.

Через несколько минут телефон снова зазвонил. Это был Волк.

— Кенджи, — его голос был серьёзным, но ровным. — Я проверил камеры вокруг «Красного фонаря» и на улицах рядом с её домом. Есть кое-что странное. Наоми села в чёрный «минивэн» днём, около двух часов. Она ушла с работы без сопротивления, как будто знала людей, которые её забирали.

Это сообщение заставило меня замереть. Значит, это было похищение, но без насилия? Или её заставили пойти с ними? Возможно, она доверяла тем, кто её увёз?

— Ты можешь узнать номер машины? — спросил я, пытаясь зацепиться за любую информацию.

— Мы уже работаем над этим, — ответил Волк. — Я также проверяю списки камер по всему городу. Но пока что это всё, что удалось выяснить. Они могли сменить транспорт где-то по пути, это стандартная практика.

— Что насчёт её телефона? — спросил я. — Можем отследить его сигнал?

— Телефон отключён, — с долей разочарования в голосе сказал Волк. — Но я пытаюсь получить доступ к последнему известному местоположению по данным сотовой вышки.

Моё сердце стучало как молот. Я пытался понять, зачем её похитили. Это был чёткий сигнал для меня. Возможно, это требование отступить от борьбы с Абэ, или же что-то более коварное. А может быть, это и не Абэ вовсе? Рен Ямато? Почему бы и нет. Или Чаттерджи. Мало вероятно, что она способна на такое, но и этот вариант списывать со счетов не нужно. Я уже никому не верю. Враги могли использовать Наоми как рычаг давления.

— Волк, — сказал я, резко переключаясь на следующий шаг, — мы должны выяснить, кто за этим стоит. Это не случайность. У нас есть враги, и кто-то, видимо, уже перешёл границы. Нужно узнать, кто они и какие у них намерения. Я не могу рисковать её жизнью.

— Я понял. У нас есть пара подозреваемых, но пока ничего конкретного, — Волк замолчал на секунду, потом добавил: — Мне кажется, что это не простое похищение. Кто-то явно хотел, чтобы ты узнал о её исчезновении. Это не случайность, они хотят подтолкнуть тебя к определённым действиям.

— Думаешь, это может быть ловушка?

— Возможно, — ответил Волк. — Они могут использовать Наоми, чтобы выманить тебя. Будь готов к любому сценарию.

Я сжал зубы. Ловушка или нет, я не собирался стоять в стороне. Если они думают, что я буду сидеть сложа руки, они ошибаются.

— У меня есть пара мыслей, как это может быть связано с Абэ и его людьми, — сказал я, чувствуя, как внутри начинает подниматься ярость. — Они не просто угрожают мне. Теперь это личное. Найди эту машину, и как только узнаешь, где её держат, дай мне знать.

— Конечно, Кенджи. Держись. Мы их найдём.

Я положил телефон и на мгновение закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Битва только начиналась, и ставки были выше, чем когда-либо.

* * *

Ночной Токио мерцал огнями, пролетающими мимо, как тени прошлого. Он сидел за рулём, наблюдая за тем, как пустынные улицы города растворяются в свете фар. Он сжимал руль, едва замечая, как его пальцы побелели от напряжения. Мысли о мести не покидали его уже долгое время, как навязчивая мелодия, которую невозможно изгнать из головы.

Месть — дело тонкое. Это не просто акт возмездия. Это искусство. Она должна быть продумана до мельчайших деталей, каждый ход — это новый штрих в картине, которую он тщательно писал уже несколько месяцев. Он никогда не считал себя жестоким человеком, но этот случай был исключением. Когда-то он верил, что справедливость имеет свои пути, но после того, что сделал Кенджи, единственной справедливостью осталась месть.

Кенджи. Имя вызывало горечь, как отравленный напиток, который всё ещё жжёт внутри. Однажды тот человек унизил его, оставил рубец, который никогда не заживёт. Это была не просто обида — это был вызов, который нельзя оставить без ответа. И вот теперь, после стольких недель ожидания и подготовки, у него появился шанс сделать ответный удар. Но этот удар не должен был быть мгновенным. Нет, он хотел, чтобы Кенджи почувствовал боль так же глубоко, как он сам её чувствовал тогда.

Он посмотрел в зеркало заднего вида, его взгляд упал на заднее сиденье, где сидела Наоми, неподвижная, связанная, с заклеенным ртом. Она была ключом к его плану, инструментом, с помощью которого он собирался разрушить Кенджи. Но это была не просто бессмысленная жестокость. Это был акт баланса — весы справедливости, которые он собирался восстановить.

Месть — это не про насилие, думал он, слегка ухмыляясь. Это про душевное равновесие. Кенджи должен понять, что каждый поступок имеет последствия. И эти последствия могут быть намного болезненнее, чем можно представить. Пусть эта ночь станет началом его страданий.

Он знал, что Кенджи будет искать её, метаться в панике, не понимая, кто за этим стоит. Это было частью плана. Волнение, страх, паранойя — это только начало. Кенджи должен был почувствовать ту беспомощность, которую он сам когда-то внушил ему.

Человек свернул на узкую улицу, скрытую от главных проспектов. Его сердце стучало ровно и холодно, словно всё происходящее было давно спланированной шахматной партией. Он не спешил — в этом не было нужды. Месть, как хорошее вино, должна зреть. Она будет слаще, когда придёт момент, и Кенджи наконец поймёт, кто стоял за всем этим.

Теперь всё зависело от времени.

Он видел, как его пленница пытается отчаянно вырваться. Его это только забавляло.

Собрав все силы, Наоми наконец-то сумела сорвать клейкую ленту с губ. Дыхание девушкибыло тяжёлым, грудь вздымалась, и гнев, копившийся внутри, прорвался наружу:

— Отпусти меня, ты больной ублюдок! — закричала она, голос её дрожал от страха и ярости. — Ты за это ответишь! Кенджи уже наверняка тебя ищет! Тебе не уйти!

Но человек за рулём лишь рассмеялся, хрипло и холодно, словно её слова не имели для него никакого значения. Этот смех был полон презрения и удовлетворения от контроля над ситуацией.

— Ищет? — с насмешкой проговорил он, не отрывая глаз от дороги. — Пусть ищет. Он найдёт тебя слишком поздно. Ты ведь не доживёшь до рассвета.

Слова прозвучали спокойно, буднично, как будто он говорил о какой-то мелочи. В его голосе не было ни капли эмоций, ни сожаления, ни колебаний.

Наоми застыла. Её дыхание на мгновение сбилось, когда реальность его угрозы дошла до неё. Её тело напряглось от страха, но она пыталась не показать слабость.

— Ты не понимаешь, с кем связываешься, — её голос был более тихим, но не менее полным решимости. — Кенджи найдёт тебя. Он сделает из тебя отбивную.

— Иронично звучит, ведь твой парень повар, не так ли? — Человек лишь снова усмехнулся, как будто её слова были пустой тратой времени. Ему не нужно было объяснять свои действия. Она была пешкой в его игре, и это чувство власти приносило ему искреннее удовлетворение. — Наоми, — проговорил он холодно, — не переживай так. Твои слова уже ничего не изменят. Ты конечно же ни в чем не виновата. Но так сложились обстоятельства. Так что просто смирись и прими это.

Наоми, глядя в спину человека за рулём, сдавленно спросила:

— Что ты задумал? Зачем ты всё это делаешь?

Но он не ответил. Молчание было оглушающим. Наоми чувствовала, как страх медленно переползает по её телу, сковывая каждый мускул. Машина продолжала ехать через ночной Токио, а городские огни постепенно сменились мрачной темнотой. Дорога стала уже, и вокруг не было видно ни души — только пустые улицы и глухие переулки.

Машина наконец остановилась на пустыре — темное, безлюдное место, скрытое от чужих глаз. Наоми затаила дыхание, её сердце колотилось как сумасшедшее, и каждая клетка её тела кричала о том, что это конец.

Человек молча вышел из машины и открыл заднюю дверь. Не обращая внимания на её отчаянные взгляды, он забрал её телефон. Несколько быстрых движений пальцев по экрану, и он набрал номер. В тишине, нарушаемой лишь лёгким шумом ветра, раздались короткие гудки. Когда кто-то на другом конце линии взял трубку, его голос был холодным, без тени эмоций:

— Кенджи? Привет. Это я. Есть разговор.

Глава 18

— Кенджи? Привет. Это я. Есть разговор. — Голос в трубке был настолько знаком, что мне не понадобилось даже задумываться.

Слова звучали спокойно, почти небрежно, как будто это был обычный вечер, а не что-то зловещее, что я уже чувствовал каждой клеткой.

Холод прошёлся по спине, и всё вокруг меня замерло. Этот голос… Я знал его слишком хорошо, но сейчас он был чужим, в нём не было привычной легкости или иронии — только ледяное спокойствие. На секунду я почувствовал, как моя рука крепче сжала телефон, и сердце сделало внезапный болезненный толчок.

— Что ты хочешь? — мои слова вышли жёсткими, короче, чем я планировал. Стараясь не выдать тревогу, я ждал ответа, хотя уже понимал, что ничего хорошего он не скажет.

— Встреча, — произнёс голос с той же холодной небрежностью. — Сегодня. Через час.

Молчание длилось секунду или две, но для меня оно растянулось на вечность. Я знал, что не смогу отказаться. Это не просто вызов — это нечто большее, глубже. Он не сказал, но я чувствовал, что всё это связано с Наоми.

— Хорошо, — коротко бросил я. — Назови адрес.

Звонивший назвал, добавив:

— Только давай без глупостей. Ты же ведь не хочешь, чтобы твоя подруга пострадала?

— Если хоть волосок с ее головы упадет, я тебя…

Абонент отключился.

Я едва не отшвырнул телефон. В груди нарастало чувство, что что-то ужасное уже случилось.

Вновь звякнул телефон, и я готов был продолжить свою бранную тираду, но это был Волк.

— Мы засекли его! — радостно воскликнул он.

— Я тоже.

— Он звонил? — догадался Волк.

— Да, назначил встречу. Через полчаса.

— Ты знаешь его?

— Знаю. Старый знакомый, — ухмыльнулся я.

— Опасен?

— До этого момента казалось, что нет. Но как видишь.

— И кто же это?

— Имя Одзава Аки тебе что-нибудь говорит?

Волк нахмурился, пытаясь вспомнить кто это.

— Вроде знакомое имя… — он вопросительно глянул на меня, ожидая пояснений.

— По имени его знают не многие. Он больше всем известен под псевдонимом Мистер Горчица…

* * *

Мэса тяжело опустился на стул, сжимая телефон в руке, и устало посмотрел на Рен, которая с интересом следила за ним. Её глаза блестели любопытством и не остывшей еще похотью, но сейчас было не до этого. Поступила важная информация.

— Я только что узнал от Волка, — начал он, стараясь говорить ровно, но в его голосе проскальзывало напряжение. — Наоми… её похитили. Подругу Кенджи. Это произошло совсем недавно.

Рен замерла на мгновение, но затем её лицо озарила тонкая, хищная улыбка. Она пересекла комнату к Мэсе, её шаги были быстрыми, как у хищника, выслеживающего добычу.

— Это же наш шанс, — прошептала она, сев рядом и положив руку ему на плечо. Её голос был полон решимости и скрытой угрозы. Она смотрела прямо ему в глаза, как будто пыталась внушить что-то большее, чем просто слова.

Мэса посмотрел на неё, понимая, что Рен уже что-то задумала. Её ум всегда работал наперёд, и если она считала это шансом, значит, план уже был у неё в голове.

— Ты всё знаешь, что нужно делать, — добавила она твёрдо, её улыбка исчезла, оставив только холодную решимость. — Сам же говорил, что нужно держать Кенджи на поводке. Вот он шанс.

Мэса кивнул, хотя внутри его всё сжалось. Он понял, что имела ввиду Рен.

* * *

Мы с Волком мчались через ночной Токио, улицы мелькали перед глазами, словно сцены из кошмарного сна. В голове шумело, в груди всё сжималось от дурных предчувствий. Адрес, который дал мне Горчица, был всего в нескольких минутах езды. Я знал его давно, и наш разговор по телефону не оставлял сомнений — это месть за провал, который совершил Горчица. Но только это не из-за меня случилось. Его карьера полетела в бездну из-за него самого. Он просто не хочет этого признавать. Вот и решил отомстить. Я ему все жирные его бока намну, едва только встречу!

Мы остановились у старого, полуразрушенного здания на окраине города. Я вышел из машины, обведя взглядом тёмный переулок. Всё вокруг было тихо, слишком тихо. Волк рядом со мной настороженно прислушивался к любому звуку, как будто чувствуя, что что-то идёт не так. Он достал оружие.

— Только осторожно, — сказал я, опасливо поглядывая на ствол. — Других не задень. Да и этого жирдяя… тоже не трогай.

— Уверен?

Я кивнул.

— Он должен быть здесь, — пробормотал я, глядя на дверь, ведущую внутрь. Адрес совпадал, но что-то явно было не так.

Мы шагнули внутрь. Здание выглядело заброшенным, пыльным, как будто здесь никто не был уже годы. Но через несколько шагов я увидел похитителя. И желание не то, что стрелять в него, но даже бить сразу же отпало. Горчица лежал на полу, весь в синяках, его лицо было сильно избито, на губах запеклась кровь.

— Чёрт… — Волк выругался, присев на корточки рядом с ним, проверяя пульс.

Горчица застонал, едва открыв один глаз. Он был на грани сознания.

— Кто это сделал? Где Наоми? — спросил я резко, но ответа не последовало. Он был слишком слаб, чтобы говорить.

Я шагнул к машине, стоящей у выхода. Надежда, что она там, внутри, вспыхнула на мгновение, но когда я открыл дверцу, салон оказался пустым. Никого. Только странная, тяжёлая тишина.

— Его вырубили, когда он ждал нас, — сказал Волк, осматривая машину. — Они опередили нас.

Злость росла во мне, сжимая горло. Я с трудом сдерживал желание что-то разбить. Всё шло не по плану.

Волк не стал церемониться — выхватив из машины бутылку с водой, он без промедления вылил её на лицо Горчицы. Тот резко вздрогнул, захрипел, пытаясь перевести дыхание, и с усилием открыл глаза. Его лицо исказилось от боли, он не сразу понял, где находится.

— Эй, очнись, — рявкнул Волк, сжимая бутылку в руках, — нам нужно кое-что выяснить.

Я присел перед Горчицей, чувствуя, как злость внутри меня закипает. Каждая секунда промедления отдаляла меня от Наоми, а этот тип был единственной зацепкой.

— Кто на тебя напал? Где Наоми? — спросил я холодно, глядя ему прямо в глаза. — Говори, а то еще пару синяков тебе пририсую!

Горчица вздохнул, закрыл глаза, как будто вспоминал, и с трудом выдавил:

— Они… трое… — его голос был слабым, хриплым, словно слова давались ему через силу. — Не знаю, кто они… все в масках… Они напали внезапно. Избили меня… Я не успел понять, что происходит.

— А Наоми? — мой голос сорвался, гнев поднимался волной. — Где она?

Он напрягся, пытаясь собраться с мыслями, и наконец продолжил, глядя в сторону, словно стыдился своего поражения:

— Они забрали её… Погрузили в чёрную машину и уехали. Меня просто оставили здесь. Я не знаю, кто они… лиц не видел. Всё произошло слишком быстро.

Как только Горчица произнёс эти слова, у меня внутри всё перевернулось. Мой разум отказывался это принять, сердце забилось так быстро, что я почти не слышал его ударов. В мгновение меня окутала волна гнева, злости и беспомощности, которую я не мог сдержать.

— Что ты сказал⁈ — мой голос стал резким, почти угрожающим. Я подошёл ближе, схватив Горчицу за рубашку и подтянув его к себе. — Ты серьёзно? Они забрали её⁈

Он жалко кивнул, дрожа от страха. Я отпустил его с такой силой, что он снова повалился на пол, а мои мысли уже метались в бешеном круговороте. Боль от осознания того, что кто-то осмелился забрать Наоми — самого близкого мне человека — пронзила меня как кинжал. Я чувствовал, как гнев заполоняет все мои мысли.

Я сжал кулаки до боли. Внутри меня был взрыв — смесь злости, отчаяния и паники. Как я мог допустить это? Как мог позволить, чтобы она стала мишенью?

— Кто они⁈ — снова закричал я, глядя на Горчицу, который бессильно отводил глаза. — Ты что-то знаешь? Говори!

Но он только мотал головой, дрожа от страха. Всё тело моё дрожало от ярости, но ещё больше от беспомощности. Я привык контролировать всё. Привык, что могу защитить тех, кто рядом. Но сейчас… Наоми исчезла, и, кажется, вся моя сила вместе с ней.

— Я… я честно не знаю кто они. Я не договаривался с ними ни о чем. Я лишь хотел… тебе отомстить.

— Урод! — сквозь зубы процедил я.

Волк нахмурился, сканируя каждое слово Горчицы. Всё это звучало правдоподобно, но что-то всё же не сходилось.

— Ты ведь понимаешь, что если лжёшь — тебе конец, — процедил я сквозь зубы, всё ещё не доверяя его словам.

Горчица тяжело задышал, видно было, что он на грани, но всё же его страх перед нами был меньше, чем перед теми, кто на него напал.

— Я говорю правду, — простонал он. — Они меня просто вырубили и бросили.

Я сжал кулаки, чувствуя, как гнев накатывает всё сильнее.

— Мы должны их найти. — Мой голос прозвучал твердо, но внутри всё было в смятении. Эти трое забрали Наоми, и каждый миг, который я тратил здесь, только приближал её к опасности.

Волк тем временем внимательно осматривал место нападения. Он ходил по периметру, внимательно оглядывая улицу, машины, стены — он всегда был педантичен в таких вещах, каждую деталь проверял до мелочей. Но его мрачное лицо уже выдавало, что ничего хорошего он не нашёл.

— Кенджи, — наконец сказал он, выпрямляясь и встряхнув головой, — тут нет камер. Ни одной. Они знали, что делают. Если здесь и были какие-то свидетели, они тоже всё видели через маски и не смогут помочь.

Он был прав. Место выглядело идеально для похищения — пустое, тёмное, без лишних глаз. Эти ребята действовали профессионально.

— Профессионалы, — продолжил Волк, подходя ближе. — Слишком чисто. Без камер, без следов. Проследить за ними будет почти невозможно.

Я выдохнул, подавляя злость. Наоми где-то там, а мы в тупике.

* * *

Мы прочесали каждую улицу, каждый закоулок. Мой взгляд беспокойно сканировал окрестности, в отчаянной надежде заметить хоть что-то, что могло бы нам помочь. Мы кружили по ночному Токио часами — от одного темного переулка к другому, мимо полузаброшенных зданий и пустых парковок. Хоть одна зацепка. Но нигде не было ни следа, ни намёка на присутствие похитителей. Ничего.

Часов к пяти утра мы оба уже выглядели вымотанными и измотанными до предела. Темные круги под глазами, пустота в груди и ощущение беспомощности, которое росло с каждой минутой. Все наши усилия не дали результата, и в какой-то момент я понял, что мы просто теряем время.

— Давай вернёмся в офис, — сказал Волк наконец, выруливая на главную улицу. Я не мог с ним спорить — всё равно никаких новых идей у нас не было.

Когда мы въехали на стоянку у офиса, тишина между нами казалась оглушающей. Волк остановил машину, заглушил двигатель и развернулся ко мне, его лицо было напряжённым.

— Слушай, — начал он, глядя прямо мне в глаза, и я понял, что он хочет сказать что-то, что мне явно не понравится, — если бы они хотели расправиться с Наоми, они бы сделали это сразу, на месте. Но они её увезли. Значит, они что-то хотят. И не от неё… — Волк остановился на миг, давая мне время осмыслить сказанное. — Они хотят что-то от тебя.

Его слова ударили по мне, как пощечина. Каждая буква больно отзывалась внутри. Это был очевидный вывод, но услышать его от Волка — это было совсем другое. Я почувствовал, как внутри всё переворачивается от ярости и вины. Наоми оказалась втянута в этот кошмар из-за меня.

— Я знаю, — выдохнул я, крепче сжав кулаки. Мне тяжело это было признать, но я думал точно так же. Моя злость на похитителей переплелась с отчаянием и чувством ответственности за всё, что происходит.

Волк кивнул, его взгляд стал мягче.

— Нам нужно ждать. Как бы жестоко это не звучало, но это так. Они дадут о себе знать. Обязательно дадут.

Сидя в пустом офисе, я почувствовал, как внутри меня поднимается шторм. Мои мысли метались хаотично, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, способ остановить этот кошмар. Наоми, моя Наоми, была похищена, и я не видел ни одного другого подозреваемого, кроме тех, кто замешан в смещении Ямато с поста президента. Эти люди готовы на всё, чтобы удержать свою власть. И если они пошли так далеко, значит, дело серьёзное.

— Как они узнал про похищение? — задумавшись, спросил я. — Ведь Горчица похитил ее совсем недавно. Я никому об этом не говорил.

— Это еще предстоит выяснить, — сквозь зубы ответил Волк.

Моя злость накатила волной. Они хотят играть со мной? Хорошо. Я тоже умею быть жестким.

Я схватил телефон и быстро набрал номер Тэдэо Мидзуно, юриста, который работает с нами по наводке господина Ямато. Я рассчитывал сейчас на его хладнокровие и расчетливость, мне это было нужно. Гудки тянулись бесконечно, но наконец раздался его ровный, привычный голос:

— Кенджи-сан? Чем могу помочь в столь поздний час? Ах, уже утро!

— Мидзуно, слушай внимательно. — Я говорил быстро, сжав телефон так, будто он был единственным связующим звеном между мной и контрольной точкой в этом хаосе. Мне было плевать на то, что я его разбудил. Сейчас ничего не важно, как похищение Наоми. — Готовь иск в суд как можно скорее. Мы опротестовываем медицинское заключение, на основании которого сместили Ямато с поста президента, как и договаривались.

Пора действовать решительно и надавить сразу на всех. Тот, кто первым подаст голос и запищит — тот и похитил Наоми. И с ним будет серьёзный разговор. Впрочем, не такой долгий, как они хотят.

На том конце линии Мидзуно молчал, осмысливая моё решение. Его профессионализм не позволял ему задавать лишние вопросы, но я знал, что он понимает, насколько всё серьёзно.

— Иск будет готов, — наконец ответил он. — Но это займёт немного времени, Кенджи-сан. Комиссия влиятельна, это непростое дело.

Я выдохнул, понимая, что для меня времени уже не было. Но если я хочу вернуть контроль, то надо действовать.

— Времени тянуть уже нет. Ты сам предупреждал меня о том, что те, с кем мы затеяли игру очень опасны.

— Это в самом деле так.

— Так вот — я в этом сегодня убедился. Нужно нанести ответный удар.

— Хорошо, все будет сделано.

— И ещё одно, — добавил я, и в моём голосе звучала ледяная твёрдость. — Подготовьте иск против Чаттерджи. Она использует моё лицо и имя на вывесках своих кафе без моего разрешения. Это должно прекратиться. Я требую компенсацию за моральный вред — один миллиард иен.

Снова тишина. Даже для опытного юриста такие суммы не были повседневными. Но, надо отдать ему должное, он быстро собрался.

— Ясно. Я займусь этим немедленно.

Я положил трубку, чувствуя, как гнев сменяется холодной решимостью. Эти люди ударили по самому больному месту. Теперь моя очередь идти в наступление.

* * *

Я сидел в полумраке офиса, глядя на бумаги и пытаясь навести порядок в мыслях. Иск против медицинской комиссии, иск против Чаттерджи… всё это должно было стать началом моего ответного удара. Но стоило мне погрузиться в эти размышления, как я услышал осторожный стук в дверь.

Я поднял голову. Не ожидая никого, я напрягся, но дверь медленно открылась, и в комнату вошла пожилая женщина. На вид ей было лет шестьдесят, может, больше. Высокая, с гордой осанкой, но слегка сутулой из-за возраста. Она была одета в элегантное серое пальто, из-под которого выглядывало аккуратное платье светло-голубого цвета. В руках она держала небольшую сумку, а седые волосы были собраны в аккуратный пучок. Лицо её было в морщинах, но в нём была та мягкость и теплота, которые иногда можно увидеть у людей, прошедших через многое, но не утративших доброты.

— Кенджи! — радостно воскликнула гостья, с широкой улыбкой на лице. В её глазах светилась радость и тепло, словно она увидела кого-то давно потерянного.

Я застыл на месте, не узнавая её. Никаких воспоминаний о ней у меня не было, и я инстинктивно напрягся.

— Кто вы? — осторожно спросил я, не понимая, что происходит.

Женщина удивлённо вскинула брови, будто я сказал что-то невероятное. Она шагнула ближе, и её голос прозвучал с лёгким удивлением:

— Ты меня не узнаёшь? — Она покачала головой, слегка улыбнувшись. — Я же твоя мама!

Глава 19

Новость меня удивила, потому что мать того парня, в чье тело я переселился, я не видел и не мог видеть. Поэтому пришлось импровизировать на ходу.

— Узнал, — с трудом ответил я. — Мама, здравствуйте. Что вы тут делаете?

Она не торопилась отвечать. Медленно закрыв за собой дверь, она прошла ко мне. И крепко обняла.

— Как же давно я тебя не видела!

Я некоторое время стоял растерянный, потом предложил ей присесть. Спросил:

— Как вы меня нашли?

— Увидела по телевизору! Тебя ведь в передаче показывали!

— Нет, я имею ввиду немного другое. Этот офис, о нем никто не знает.

— Никто, кроме меня, — улыбнулась она.

— Что вы имеете ввиду.

Женщина подошла к креслу напротив моего стола и села, сдержанно улыбнувшись, но глаза её оставались серьёзными. Она смотрела на меня так, словно собиралась сказать что-то важное, что-то давно назревавшее.

— Кенджи, сыночек, как же давно я тебя не видела! Ты так возмужал, — начала она, её голос был тихим, но в нём ощущалось напряжение. — Я знаю, что это может быть неожиданно, но мне нужно с тобой поговорить. О твоем отце. Заодно и поймешь, как я знаю про этот офис.

Я сел обратно за стол, наблюдая за её лицом.

— Конечно, — я кивнул, осторожно подбирая слова. — О чём именно вы хотите поговорить?

Она вздохнула, опустив взгляд на свои руки, которые нервно скрестила на коленях.

Она молчала, чем еще больше смущала меня.

— Так что все-таки с отцом?

Господа Качуми сидела напротив меня, с трудом подбирая слова. В её глазах читались тревога и боль, словно то, что она собиралась сейчас сказать, долго мучило её изнутри. Мы молчали уже несколько минут, и я чувствовал, как в комнате нарастает напряжение.

— Кенджи, — наконец, тихо начала она, с трудом выдерживая мой взгляд. — Я долго думала, как тебе это сказать, но… настал момент, когда я больше не могу это скрывать.

— О чём вы? — спросил я, чувствуя, как голос звучит хрипло, почти сдавленно.

Она снова замолчала, глубоко вдохнула, словно собиралась с силами перед тем, как сделать что-то ужасно трудное. Её глаза наполнились болью, и она подняла на меня взгляд.

— Твой отец, Кенджи… — начала она, едва сдерживая слёзы. — Ты никогда его не знал, и я не хотела, чтобы ты жил с этим знанием. Наверное, это моя вина. Но теперь у меня нет выбора. Тебе нужно это узнать.

Я наклонился вперёд.

— Твой отец… — она запнулась, снова опустив глаза, но продолжила. — Это господин Ямато, президент корпорации «Спрут».

На мгновение время замерло. Мир будто остановился, и я не мог дышать. Я почувствовал, как всё внутри меня перевернулось. Господин Ямато? Мой отец?

В ушах стоял гул, сердце билось в висках, а сознание будто отказалось принять услышанное.

— Да, Кенджи. Это так.

* * *

Ощущения были странными. С одной стороны, если госпожа Качуми не обманывает, то Ямато отец того парня, в чье тело я попал и вроде бы я тут ни причем. Но в душе разливалась какая-то странная радость, ведь за все это время, пока я с ним общался, Ямато и в самом деле мне стал вместо отца. Мудрый, терпеливый, помогающий.

Мир вокруг меня закружился. Я не мог заставить себя выдохнуть, и мысли вихрем пронеслись в голове. Господин Ямато — мой отец? Это казалось абсурдным, невозможным, но чем больше я осознавал, тем глубже во мне росло понимание.

— Ямато рассказывал об этом офисе, он хотел тут открыть библиотеку — для меня. Когда-то совсем давно. Об этом офисе никто из «Спрута», насколько я поняла, не знает. Я сначала искала тебя там, звонила, но мне сказали, что тебя нет. И я решила проверить тут. Как видишь не прогадала.

Ямато всегда был больше, чем просто президент корпорации «Спрут». Его влияние и скрытая сила, с которой он управлял всеми процессами, казались бесконечными. Но теперь всё стало ещё запутаннее. Если он мой отец, то многое, что происходило вокруг меня в последние месяцы, начинало приобретать новый смысл. Это был не просто бизнес. Это была семейная война, о которой я даже не подозревал.

Рен и Абэ. Их странные манёвры, постоянные попытки втянуть меня в их интриги… Теперь я понимал: они знали. Они знали правду с самого начала. И всё это время их планы были направлены не только против Ямато, но и против меня. Они старались любыми способами не допустить меня до дел отца.

Каждое их действие, каждый шаг был выстроен так, чтобы удержать меня в стороне. Рен с её вечными предложениями и шёпотом за спиной, Абэ с его манипуляциями и странными решениями, которые казались случайными, но всегда приводили к одному — оттеснить меня от власти, от бизнеса, от любой связи с Ямато.

«Они знали», — мелькнуло у меня в голове. Это не было случайностью. Это было стратегией, выстроенной против меня.

Я схватился за край стола, пытаясь удержаться на месте. Ноги словно стали ватными. Всё то, что казалось игрой в корпоративные войны, на самом деле было куда глубже — это была борьба за то, чтобы я никогда не узнал своего наследия, никогда не смог занять место рядом с отцом.

Мой взгляд вернулся к матери, но я уже не видел её перед собой. Всё было в тумане.

«Я — сын Ямато», — повторил я про себя, и с каждым повторением эта мысль становилась всё реальнее.

И это многое меняло.

* * *

Я еще некоторое время провел с госпожой Качуми, потом попросил Волка отвезти ее ко мне домой. Сам же остался в офисе. Мне было не до сна. Ведь где-то там сейчас была Наоми и что с ней я понятия не имел.

Утро позвонил Мидзуно Тэдэо и сообщил, что подал иск против медицинского заключения, признавшего господина Ямато не способным продолжать работу. А еще сообщил о странной смерти доктора, который это самое заключение и подписал.

— По всем признакам у него случился сердечный приступ, — сказал Мидзуно. — Но ты должен понимать, что случайностей и таких странных совпадений в этом деле не бывает.

— А что с Чаттерджи? — спросил я.

— На нее тоже подготовлен и отправлен иск.

— Вот и хорошо, — кивнул я. — Теперь будем ждать кто первый из них позвонит.

Позвонили буквально через час. И это был… Мэса!

— Кенджи, — раздался знакомый низкий голос на другом конце.

— Мэса, по какому поводу звонок? — прямо спросил я, решив не ходить вокруг да около. В последнее время слишком много людей было замешано в этих скрытых интригах, чтобы позволять себе отвлечения.

— Повод есть, — он сделал паузу, как будто взвешивая, что сказать дальше. — Слышал, что ты подал заявление в суд… чтобы опротестовать решение медицинской комиссии по Ямато.

Я напрягся. Он говорил об этом так осторожно, что сразу стало ясно: это не просто дружеский интерес.

— И что? — холодно спросил я. — Я сделаю то, что считаю нужным.

— Понимаю, — мягко ответил Мэса, но в его голосе сквозила опасная осторожность. — Я просто хотел… как бы это сказать… напомнить тебе, что иногда лучше оставаться в тени. Все эти лишние движения могут оказаться ни к чему. Я, как начальник службы безопасности, обязан предупреждать людей о возможной опасности.

— А она мне грозит?

— Кто знает.

Он явно пытался говорить обтекаемо, но смысл его слов был ясен.

— И что это значит, Мэса? — спросил я, чувствуя, как в груди начинает разгораться гнев. — Я не собираюсь отступать. У меня есть причины для этого.

— Я не сомневаюсь, — его голос оставался ровным. — Но я также знаю, что такие действия могут привлечь ненужное внимание. Твоя безопасность — это главное, верно? И не только твоя…

Он оставил слова висеть в воздухе. Это был намёк. Прямой и тонкий одновременно.

— Ты угрожаешь мне? — спросил я, не веря собственным ушам.

— Нет, конечно, нет, — ответил он, но в его тоне была явная тень предупреждения. — Просто хочу, чтобы ты понял — иногда лучше не лезть в дела, которые могут обернуться неприятностями. Забери заявление, Кенджи. Так ты сможешь защитить себя и тех, кто рядом с тобой.

Мои руки сжались в кулаки.

— Ну до скорой встречи, Кенджи. Надеюсь на твое благоразумие.

И он отключился.

После того как разговор с Мэсой оборвался, я на мгновение просто сидел, глядя на телефон в руках. Его последние слова всё ещё гудели в голове. Мне стало все ясно: Мэса был заодно со всеми.

Не теряя времени, я нажал кнопку на внутреннем телефоне и вызвал Волка.

Волк вошёл в офис через несколько минут, как всегда тихий и серьёзный, но с видимой настороженностью на лице.

— Ты звал, Кенджи-сан? — спросил он, закрывая за собой дверь. Он выглядел так, словно ожидал услышать что-то важное, но даже не подозревал, насколько.

— Да, — я поднялся с места и медленно подошёл к окну, пытаясь унять волнение. — Нам нужно поговорить.

Он молча ждал, сжав руки за спиной, как всегда дисциплинированный. Я повернулся к нему, и он уловил что-то в моём взгляде — его лицо чуть напряглось, словно он уже предчувствовал, что разговор будет тяжёлым.

— Мэса. Он заодно с ними, — сказал я прямо, не тратя время на обходные фразы.

— Что? — Волк нахмурился, на мгновение растерянный. — Ты уверен, Кенджи? Я знаю Мэса, он всегда был на нашей стороне.

— Я тоже так думал, — холодно ответил я, скрещивая руки на груди. — Но его последние слова и некоторые вещи, которые стали ясны только сейчас, указывают на обратное.

Волк смотрел на меня с недоумением, пытаясь осознать услышанное.

— Что именно ты имеешь в виду? — наконец, спросил он, голос его стал чуть тише.

Я подошёл ближе и внимательно посмотрел ему в глаза.

— Наоми, — произнёс я медленно, наблюдая за его реакцией. — Когда её похитили, единственным человеком, кто мог знать о том, где она находится, был ты. И только ты мог передать эту информацию. Но теперь я понимаю, что через тебя узнал об этом Мэса. И перехватил ее у Горчицы. Это мог сделать только он, больше никто.

Лицо Волка застыло. Он посмотрел на меня, а потом его глаза расширились от осознания.

— Подожди… — начал он, но слова застряли в горле. — Ты думаешь, что Мэса… что он причастен к похищению Наоми?

Я кивнул, держа его взгляд.

— Да, Волк. И я думаю, что он знал о её местонахождении с самого начала. Только он мог перехватить её. И только он мог сделать это через тебя.

Волк медленно покачал головой, будто не мог поверить в происходящее, но понимание уже начало просачиваться в его сознание.

— Это… это невозможно, — прошептал он, но в его глазах уже не было прежней уверенности. — Мэса… Мы всегда доверяли ему.

— Именно поэтому это сработало, — жестко ответил я. — Мы доверяли ему, а он предал нас.

Волк замер, его лицо стало каменным, но в глазах застыл шок. Он, возможно, один из самых преданных людей, кого я знал, но даже он не мог сразу осознать всю глубину предательства.

Я смотрел, как Волк переваривает мои слова. Его лицо оставалось каменным, но по глазам было видно, что он в шоке. Мы оба знали, что после этого откровения наши действия должны быть решительными.

— Нам нужно действовать.

Он поднял на меня взгляд, и я увидел, как его напряжённость постепенно перерастает в готовность. Волк всегда был таким — он мог сомневаться, но когда дело касалось приказа, он никогда не ставил его под вопрос.

— Что ты прикажешь, Кенджи-сан? — его голос был сдержанным, но твёрдым, как сталь.

— Начни слежку за Мэсой, — ответил я без колебаний. — Только через него мы сможем выйти на Наоми. Я уверен, что она где-то рядом. Мэса выведет нас к ней.

Волк сжал челюсти и кивнул, его глаза сузились, выражая холодную решимость. Он уже не сомневался.

— Это будет сделано, — твёрдо сказал он. — Мы проследим за каждым его шагом.

Я подошёл к столу и положил руки на его гладкую поверхность, чувствуя холод дерева. Мы не могли допустить ошибок.

— Будь осторожен, — добавил я, пристально глядя на Волка. — Мэса не дурак. Он почувствует, если за ним начнётся слежка, и тогда всё сорвётся. Мы должны быть на шаг впереди.

Волк медленно кивнул, его лицо стало абсолютно непроницаемым.

— Я всё понимаю, Кенджи-сан. Мы сделаем это тихо. И если Мэса причастен, мы это выясним.

Он развернулся к выходу, и я проводил его взглядом. Теперь всё зависело от Волка. Это был наш единственный шанс найти Наоми и разобраться с тем, что Мэса задумал. Я знал одно: как только мы доберёмся до правды, больше не будет пути назад.

* * *

Я стоял у окна своего кабинета, вглядываясь в горизонт, когда набрал номер Мидзуно Тэдэо. Этот шаг был решающим. Разговор с Мэсой и недавние события только усилили мою решимость. Я не мог позволить, чтобы отец остался марионеткой в чужих руках, и был готов действовать. Гудки длились всего несколько секунд, прежде чем в трубке раздался спокойный, привычный голос.

— Мидзуно Тэдэо на связи. Чем могу помочь, Кенджи-сан?

— Тэдэо-сан, мне нужно, чтобы ты подготовил заявление на повторное медицинское обследование господина Ямато, — сказал я чётко, не давая себе времени на сомнения.

На другом конце повисло напряжённое молчание.

— Заявление? — переспросил Мидзуно, явно взвешивая последствия. — Кенджи-сан, я должен напомнить, что такое заявление могут подать только кровные родственники. Комиссия не примет его от третьих лиц, даже от ближайших доверенных сотрудников.

Я сжал телефон крепче, голос мой оставался спокойным, хотя внутри меня всё кипело.

— Я знаю, — твёрдо ответил я. — Поэтому и прошу тебя подготовить это заявление от моего имени.

Наступила долгая пауза. Я представлял, как Мидзуно переваривает услышанное. Он всегда был верным и расчётливым человеком, привыкшим работать по чётким законам и правилам. Но в этот раз правила пришлось нарушить.

— Понял, — наконец произнёс он медленно, его голос стал более напряжённым. — Значит, ты утверждаешь, что ты…

— Да, — прервал я его. — Я сын Ямато. И у меня есть полное право требовать повторного обследования.

Мидзуно тяжело вздохнул. В этом вздохе было больше, чем просто усталость. Это был знак того, что он понимал всю серьёзность ситуации.

— Хорошо, Кенджи-сан. Я подготовлю документы, но предупреждаю: это может вызвать серьезные последствия, если всё всплывёт на поверхность. Ты готов к этому?

— В этой игре уже нет места сомнениям, — ответил я. — Мы должны действовать.

Глава 20

Медицинскую комиссию собрали быстро — помогли связи Мидзуно. И они были готовы провести необходимое обследование в этот же день, при условии, что господин Ямато будет доставлен в больницу. Думаю, в этом не было проблем, но нужно было предупредить самого господина Ямато. А для этого назвать причину, по которой мы можем провести это повторное обследование. А причина достаточно проста и непроста одновременна. Он мой отец. Как это сообщить президенту корпорации «Спрут» я понятия не имел.

Целый ворох противоречивых чувств овладел мной и я не знал как поступить. Я никогда не испытывал такого сильного внутреннего напряжения. Сообщить Ямато, что я его сын… Как это вообще можно сказать? Тем более человеку, который занимает такую позицию — президент корпорации «Спрут», человек, к которому я всегда относился как к далёкому, недосягаемому руководителю. Помогла сама мать, которая позвонила по телефону и сказала, что хочет вместе со мной проведать Ямато. Я даже не стал возражать, просто согласился, ощутив в душе что-то вроде облегчения. Так будет лучше для всех нас.

Волк заехал за Качуми, потом за мной и мы двинули в поместье Ямато. Добрались быстро. Прошли охрану. Волк остался снаружи, я мы с матерью пошли по длинным коридорам поместья. Внутри меня всё кипело от эмоций. Мы прошли через парадные двери, которые открыли перед нами охранники, и направились к лестнице, ведущей на этаж, где находился он — мой отец. Мать шла рядом, старая, хрупкая Качуми, но её шаги были уверенными, хотя руки мелко дрожали. Её глаза выдавали волнение, которое она пыталась скрыть. Я чувствовал, как её дыхание становилось тяжелее с каждым шагом, но она не остановилась, ни разу не повернулась назад.

Когда мы добрались до нужного этажа, нам открыл один из помощников, и мы вошли в просторную комнату. Ямато стоял посреди комнаты, делая простые упражнения, разминался. С последней нашей встречи о выглядел уже гораздо лучше. Он больше уже не лежал прикованным к постели, его движения были бодрыми, полными энергии. Для своего возраста он выглядел удивительно сильным. Лёгкое потрескивание паркета под его шагами казалось почти символом его возвращающейся силы.

— Кенджи, — коротко произнёс он, обернувшись ко мне. На лице появилась улыбка, но она была деловой, даже немного сухой, как у человека, который привык решать вопросы без лишних эмоций. — Рад видеть тебя. Я намерен поскорее вернуться в кресло президента. Все эти медицинские процедуры только тормозят мои дела. Я чувствую, что сила возвращается ко мне. Не на того они напали! Нет! Я ведь им хотел помочь в жизни, они могли ничего не делать, только зарплату получать. А они вон как поступили! Ну ничего, я им устрою!

Его взгляд проскользнул мимо матери, словно она была тенью, частью интерьера, ничего не значащей. Он был полностью сосредоточен на своих планах и намерениях, как будто ни одна деталь вокруг не могла его отвлечь.

Но вдруг что-то изменилось. Ямато остановился. Замер. Он снова посмотрел на мать, на мгновение прищурил глаза, словно не поверил своим глазам. И тут его лицо начало меняться. Он узнал ее. Из-за маски холодного делового человека проглянуло нечто совершенно другое — боль, удивление, воспоминания.

— Качуми… — его голос дрогнул, он едва выговорил её имя, будто это одно слово было для него слишком тяжёлым. Лицо, которое всегда было непроницаемым и строго выверенным, вдруг исказилось эмоциями, которые он, похоже, давно пытался похоронить.

Моя мать стояла неподвижно, но в её глазах блестели слёзы, которые она больше не могла сдерживать. Я видел, как её губы дрожат, когда она наконец прошептала:

— Так много времени прошло, Ямато-сан… Я думала, что никогда больше не увижу тебя.

Ямато словно потерял дар речи. Его глаза наполнились слезами, он шагнул к ней, но тут же остановился, не веря до конца, что всё это происходит наяву.

— Ты… — его голос хрипел, и он поднял руку, как будто хотел дотронуться до неё, но не осмелился. — Ты здесь… Это ты?

Слёзы побежали по его щекам, а лицо смягчилось. Он словно на мгновение стал другим человеком — не тем суровым главой корпорации, а мужчиной, который когда-то потерял свою любовь.

Качуми всхлипнула и, наконец, подошла к нему. Они стояли напротив друг друга, как две души, разлучённые годами, но нашедшие путь назад. В один миг между ними вновь вспыхнуло то старое забытое чувство, сжигая все обиды и недомолвки, все то, что стало причиной их расставания.

Ямато, не в силах сдерживать эмоции, сделал шаг вперёд и, не дождавшись ответа, обнял Качуми. Она мгновенно уткнулась ему в грудь, её плечи содрогались от тихих всхлипов. Их объятие было столь искренним и сильным, что на мгновение комната, казалось, замерла. Даже воздух вокруг пропитался той болью и радостью, которую они переживали в этот момент.

— Я думал, что потерял тебя навсегда, — прошептал Ямато, его голос дрожал, он слегка отстранился, чтобы посмотреть на неё. — Я искал, пытался узнать, где ты, но… Я не мог. Мне сказали…

— Не нужно слов, — мягко ответила Качуми. — Я была так глупа. И наделала много ошибок.

— Каких ошибок?

— Я должна была сказать тебе это сразу. Но я боялась. И этот страх, он все разрушил, разлучил нас.

— Качуми, о чем ты? — он провёл рукой по её седым волосам, его пальцы были бережными, как будто он боялся разрушить хрупкую реальность этого момента.

— Ямато-сан, у тебя есть сын.

Эта новость заставила господина президента впасть в ступор. Ямато отстранился от Качуми, его лицо вновь стало серьёзным, но теперь в его глазах мелькали сомнение и шок. Он посмотрел на гостью, словно пытаясь осмыслить её слова, но они не укладывались у него в голове.

— Сын? — только и смог переспросить он. — У нас есть сын?

— Да, — одними губами ответила Качуми.

Взгляд Ямато метался от Качуми к пустоте, как будто он пытался найти подтверждение в окружающей действительности, но не мог поверить. На долю секунды он потерял свою уверенность, словно весь его мир вдруг перевернулся. Ещё мгновение назад он радовался встрече, а теперь был в растерянности, не зная, как отреагировать на такое ошеломляющее откровение.

Качуми улыбнулась и кивнула, её глаза всё ещё были полны слёз, но на лице появилось смирение. Ей было сложно это сказать, но она знала, что теперь должна быть предельно честной.

— Да, Ямато, — её голос был тихим, почти шепот. — Но это еще не все новости для тебя на сегодня.

Ямато нервно хохотнул.

— Да что же еще может быть такого, что способно меня удивить?

— Наш сын… это Кенджи.

С этими словами она повернулась ко мне, её взгляд полон нежности и боли за все те годы, которые мы потеряли.

Ямато резко перевёл взгляд на меня, как будто увидел меня заново. Его глаза расширились от осознания, и на мгновение он просто стоял, потрясённый.

— Что?.. — только и смог вымолвить он.

— Да, это он. Я и сама не знаю, как так получилось, что он стал работать рядом с тобой. Это просто какое-то проведение небес. Никто не знал этой тайны, кроме меня. Так что-то, что он тут, рядом с тобой — это случайность.

— Кенджи? — повторил он, его голос сорвался, и в этот момент он выглядел совершенно другим человеком. Властный президент, которого я всегда знал, исчез, и передо мной стоял просто мужчина, который только что узнал, что у него есть сын. Его лицо побледнело, и он потерял дар речи.

— Это правда, — сказал я, стараясь сохранять спокойствие, хотя голос слегка дрожал. — Поэтому мы и подали заявление на повторное ваше обследование.

Ямато снова посмотрел на Качуми, словно прося подтверждения. Она лишь молча кивнула, и тогда он окончательно осознал правду. Слова застряли у него в горле. Он не знал, как реагировать на это. В его глазах отразилось всё — от растерянности до глубокого сожаления, как будто он мгновенно осознал, сколько лет упустил.

— Я не знал… — тихо проговорил он, его голос стал едва слышным, как будто он говорил больше себе, чем нам. — Я даже не знал…

Слёзы блестели в его глазах, но он не мог их сдержать. Потом, немного успокоившись, повернулся ко мне.

— Кенджи… — и едва сдерживаясь, подошел ко мне и просто обнял. — Я чувствовал… Я все чувствовал! Так что ты говоришь? Повторное обследование?

Он взял себя в руки, стараясь перевести этот полный эмоций момент в деловое русло.

Я кивнул.

— Да, мы подали заявку на проведение повторной медицинской экспертизы. Спасибо Мидзуно, который организовал все достаточно быстро.

— Хорошо, — Ямато оживился. — Надеюсь, это будет не та же самая больница, в которую меня увезли в первый раз?

— Другая. И все нужно сделать в строжайшей секретности. По понятным причинам.

— Да, ты прав, — согласился Ямато. — Я сообщу охране, что планирую выехать в ресторан «Золотой Дракон», чтобы отобедать. Думаю, они клюнут на это.

— Ямато-сан, — тихо сказала Качуми. — Что происходит?

— Дорогая моя Качуми! Я обязательно тебе все расскажу чуть позже, прошу тебя, только не исчезай больше никогда! Где ты остановилась?

— У Кенджи.

— Сейчас ты должна вернуться обратно. Но я умоляю тебя — не уезжай. Дождись, пока мы не закончим. Дай мне слово.

— Я не уеду. Даю тебе слово.

— Спасибо! — Ямато улыбнулся. И вдруг подавшись вперед, поцеловал Качуми. Это было очень трогательно и необычно видеть. — Нобору отвезет тебя.

Качуми глянула на меня, я кивнул. И мы принялись собираться.

* * *

Операция по выезду из поместья была продумана до мельчайших деталей, но от этого не становилась менее напряжённой. Я переоделся в форму одного из охранников: тёмно-синий пиджак с эмблемой на груди, кепка низко надвинуты на лицо, чтобы скрыть меня от лишних глаз. С формой помог Волк, и ее мы пронесли незаметно с собой в поместье. Ямато, привычный к тому, что его сопровождают, выглядел безупречно, но сдерживал нарастающее волнение.

Мы пересеклись взглядами, и я кивнул, садясь за руль черного лимузина, который обычно использовали для выезда с территории. Он не сказал ни слова, но его решимость была очевидна. Он ненавидел быть запертым в своём же доме, даже если это было для его безопасности.

Медленно подъезжая к пропускному пункту, я чувствовал, как напряжение нарастает. Впереди стояли двое охранников, внимательно следивших за каждым, кто покидал поместье. Один из них вышел навстречу, когда машина остановилась.

— Добрый день, господин Ямато, — с вежливой улыбкой начал охранник, слегка склонив голову. — Куда вы направляетесь?

Ямато, не дав мне и секунды подумать, резко опустил стекло. Его лицо было непроницаемо, но в голосе сквозило раздражение.

— Я хочу поесть, — резко заявил он, глядя прямо в глаза охраннику. — В своём ресторане «Золотой Дракон». Имею на это право или нет?

Охранник явно не ожидал такого ответа, но постарался не выдать своего удивления. Он быстро склонил голову ещё ниже.

— Конечно, господин Ямато, вы имеете полное право, — ответил он, нервно бросив взгляд на меня, словно пытаясь убедиться, что со мной всё в порядке. Я молчал, как и положено водителю.

— Тогда не задерживай меня, — резко добавил Ямато, и его голос прозвучал с такой уверенностью, что никто не посмел возразить.

— Нужно ли вам сопровождение?

— Ничего мне не нужно! — еще более раздраженно ответил он. — Если я подавлюсь куском еды и умру, то так даже лучше будет для твоих новых хозяев.

На лице охранника заиграли желваки, но он ничего не сказал. Охранник отступил назад, пропуская машину, и нажал кнопку, открывая массивные металлические ворота. Сердце у меня бешено колотилось, но я сохранил спокойствие, выезжая за пределы поместья.

Как только мы миновали ворота и скрылись за поворотом, Ямато расслабился в кресле, но его лицо оставалось сосредоточенным. Я понимал, что это была только первая часть плана. Мы выбрались, но впереди ещё много препятствий.

— Хорошо сработано, — коротко сказал он, больше себе, чем мне, и взгляд его стал задумчивым. — Нам нужно все сделать быстро.

Мидзуно скинул координаты больницы, и мы направился на всех парах туда.

Ямато сидел на заднем сиденье машины, и по его туманному взгляду было понятно, что воспоминания нахлынули на него. Он смотрел в окно, но не видел дороги — лишь прошлое. После долгого молчания он вдруг заговорил, обращаясь то ли ко мне, то ли к самому себе.

— Ты знаешь, — начал он с грустной улыбкой, — когда-то давно я любил одну женщину. Это было время, когда я ещё не был тем Ямато, которого ты знаешь сейчас. И мы провели с ней много хороших дней, о которых я до сих пор вспоминаю с теплой. Она подарила мне дочь. И умерла. И мне казалось, что вместе с ней умерло и все вокруг. Я не находил себе покоя. Пока однажды не встретил твою маму. Это было как удар молнии, как новая жизнь! Качуми…

Ямато улыбнулся, но в этой улыбке читалась боль.

— Это было как волшебство… Которое вновь разбилось.

Ямато сделал паузу, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Сегодня, когда я снова увидел её… это словно открыло все старые раны.

Я посмотрел на него в зеркало заднего вида, чувствуя, как внутри поднимается что-то непонятное. Я никак не мог ожидать такого откровения от президента корпорации.

— А теперь я узнаю, что у меня есть сын, — Ямато тихо засмеялся, но в этом смехе.

Ямато замолчал, но тишина в машине долго не продлилась. После долгого вдоха, он снова заговорил, на этот раз его голос стал более напряжённым.

— Удивительно порой судьба играет с людьми, — начал он, задумчиво глядя в окно, — Сын помогает отцу, а родная дочь… Она всегда была для меня загадкой. Как будто с самого детства мы говорили на разных языках.

Я почувствовал, как тон Ямато меняется, становясь холоднее, но в нём звучала не только обида, но и горечь.

— Я помню, когда она была маленькой… Я был так занят, так увлечён развитием корпорации, что у меня почти не было времени на неё. Постоянные встречи, переговоры, сделки. Тогда я думал, что делаю всё ради её будущего, что, когда я стану сильным и успешным, она будет гордиться мной. Но она… Она всегда делала всё наперекор. Как будто только для того, чтобы доказать мне, что я ошибался.

Ямато замолк на мгновение, его взгляд затуманился.

— Сначала я списывал её поведение на подростковый бунт, — продолжил он после короткой паузы. — Но время шло, а между нами всё становилось только хуже. Я видел, как она отдаляется. Как она делает выборы, которые я не мог поддержать, вступает в сомнительные альянсы, ведёт себя как человек, которого я совсем не знал. Словно все мне назло. Я пытался быть строгим, пытался вернуть контроль, но… — его голос снова дрогнул. — Возможно, я сам виноват. Слишком увлекся работой, слишком мало уделял ей внимания. Я думал, что она поймёт. Но вместо этого я только терял её.

Я молча слушал, не перебивая. Я чувствовал, что это откровение давалось Ямато тяжело.

— Но она перешла все границы, — голос Ямато стал твёрже, в нём прозвучали нотки горечи и разочарования. — Рен пошла против меня. Не просто как дочь, но как враг. Она хочет моей власти, моего положения. Она ведёт игру, в которой уже нет места для отцовских чувств. Это не просто бунт — это предательство. И, возможно, это я сам создал эту тень, которая теперь угрожает уничтожить всё, что я построил.

В машине повисла тяжёлая тишина.

Ямато продолжал сидеть в тишине, пока машина мчалась вперёд. Но его мысли не давали ему покоя. Воспоминания о прошлом настойчиво всплывали одно за другим, и он не мог их остановить. Вспомнив Рен, его разум перекинулся на ещё одну фигуру, которая всегда оставалась в тени, но теперь играла ключевую роль — Акиро Абэ, сын его давнего друга, Изаму Абэ.

— А Акиро… — произнёс Ямато, будто разговаривая сам с собой. — Сын Изаму. Мы с его отцом были близки, знаешь? Настолько, что он был единственным человеком, которому я мог доверить свои сомнения, свои слабости. Мы вместе начинали этот бизнес. Деньги, которые оставались нам на еду, мы вкладывали в дело — он и я. Вместе голодали ради одного.

Ямато на мгновение замолчал, вспоминая лицо своего старого друга.

— Изаму был прекрасным человеком, но его сын… — Ямато горько усмехнулся. — Акиро никогда не был таким, как его отец. Изаму просил меня помочь ему, дать Акиро шанс, чтобы тот смог найти своё место в жизни, в бизнесе. Я согласился, потому что уважал друга и считал, что это будет актом доброй воли. Но я не думал, что у Акиро будут такие амбиции.

В голосе Ямато появилось что-то холодное, почти презрительное.

— Он всегда был больше заинтересован в власти, чем в том, чтобы быть хорошим управленцем. Изаму был искренним и порядочным человеком, но его сын… Акиро видел в корпорации только лестницу, по которой можно подняться как можно выше, и ему было безразлично, что он разрушит на своём пути.

Я чувствовал, что отец снова погружается в горькие воспоминания.

— Я не считал его достойным управлять, — продолжил Ямато, его голос становился всё более твёрдым. — Он никогда не проявлял себя как стратег или лидер, всё, что он умел — это плести интриги и искать возможности. А я… я был слишком занят, слишком много сконцентрировал на себе. Я следил за основными делами корпорации, но не обращал внимания на то, что происходило на уровне управления. Признаться, я не считал их всех серьезными конкурентами. И именно в этом моя главная ошибка.

Он глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями.

— Все эти годы я строил «Спрут», чтобы он стал сильным и непоколебимым. Но вместо того чтобы воспитать настоящих преемников, я позволил змеям подползти слишком близко. И вот к чему это привело — Рен играет в свои игры, Абэ рвётся к власти, а я даже не видел, как это произошло.

Ямато посмотрел на меня, его взгляд был серьёзен.

— Я всегда думал, что контролирую всё. Но истина в том, что, поглощённый своими целями, я потерял контроль. А теперь это может уничтожить всё, что я создавал.

— Мы сделаем все, чтобы этого не произошло, — ответил я и впервые за все время поездки Ямато расслабился и успокоился.

* * *

Главный юрисконсульт корпорации «Спрут» господин Ватабэ сидел напротив Абэ, чувствуя, как напряжение в кабинете нарастает с каждой секундой. Абэ выглядел взвинченным — его лицо исказилось от гнева, а глаза горели странной, пугающей ненавистью. Казалось, что он едва сдерживает себя, пока Ватабэ докладывал новости.

— Кто-то подал иск о признании медицинского заключения по здоровью господина Ямато недействительным, — сообщил Ватабэ, стараясь сохранять спокойствие. — Знакомые юристы сообщили, что документы зарегистрированы и поданы на рассмотрение.

Абэ немедленно отреагировал, сжав кулаки так сильно, что костяшки его пальцев побелели.

— Это Мураками, я уверен, — процедил Абэ сквозь зубы.

— Не могу точно это утверждать, но вероятность что это именно он есть.

— Каковы его шансы на успех? — спросил он с холодным, но напряжённым голосом.

— Никаких, — ответил Ватабэ, стараясь придать своему голосу уверенность. С точки зрения закона, дело выглядело не более чем мелкой формальностью. Абэ должен был успокоиться при этих словах.

Но что-то в его поведении вызывало тревогу. Абэ отвернулся к окну, и Ватабэ заметил, как его плечи сотрясаются от внутренней ярости.

Спустя мгновение Абэ повернулся к нему, его глаза теперь полыхали холодной решимостью.

— Я хочу уничтожить Мураками, — сказал он. — В прямом смысле — уничтожить.

Ватабэ внутренне содрогнулся от этих слов. Он моргнул, словно не веря своим ушам. «Уничтожить»? В прямом смысле? Неужели Абэ всерьёз говорил об убийстве? Страх сдавил грудь юриста.

— Вы что, сошли с ума? — спросил Ватабэ, не удержавшись. Такой тон был недопустим, тем более с Президентом корпорации. Но вся ситуация была такой неправильной, что Ватабэ не смог соблюсти субординацию. — Вы не можете переступать закон! Это немыслимо! Вы что, действительно говорите о…

Он не успел закончить фразу. Абэ склонился вперёд, его лицо исказилось лукавой, почти маниакальной улыбкой.

— А куда вы думаете, делся доктор, который дал заключение по Ямато? — прошептал Абэ с такой спокойной уверенностью, что у Ватабэ похолодело в груди.

Слова Абэ звучали как удар. Ватабэ внезапно понял, что перед ним сидит человек, который уже переступил черту. Ватабэ знал, что тот самый доктор умер от сердечного приступа. И сейчас Абэ только что ясно дал понять, что готов идти на крайние меры.

В голове Ватабэ сложилось всё сразу — Абэ не просто был зол, он потерял связь с реальностью и перешёл границы, за которые не осмелился бы ступить никто здравомыслящий.

Ватабэ с трудом сдержал дрожь. Теперь он знал: Абэ безумен. И опасен.

Глава 21

Наоми сидела в запертой комнате, освещённой только тусклым светом из единственного маленького окна высоко под потолком. Она чувствовала, как страх и беспокойство захватывают её, но отчаянно старалась сохранить ясный ум. Прислушиваясь к звукам за дверью, она понимала, что шансов на быстрый побег почти нет — замок на двери явно прочный, а за стенами царила полная тишина.

Она огляделась вокруг, стараясь уловить любые мелочи, которые могли бы помочь ей выбраться. В комнате практически ничего не было: старый стол, обшарпанное кресло в углу и потрёпанный ковёр на полу. Наоми подошла к столу и внимательно посмотрела на его поверхность — на нём лежали только несколько бумажек и обломок карандаша. Не особо много, но даже обломок мог пригодиться, если использовать его с умом. Место явно не предназначалось для того, чтобы держать здесь людей взаперти. Наверняка использовали его сумбурно, лишь бы закрыть ее хоть где-то.

Взгляд девушки упал на окно. Оно находилось высоко, и выбраться через него казалось невозможным. Но при этом оно было единственным источником света и, возможно, воздухом в этой комнате. Она потянулась к креслу, подтащила его к стене и встала на него, чтобы лучше рассмотреть, что там снаружи. Сквозь мутное стекло она едва могла разглядеть часть какого-то здания — это явно было заброшенное промышленное сооружение, окружённое пустырём.

Понимая, что через окно ей не выбраться, Наоми соскочила с кресла и подошла к двери. Она внимательно прислушалась, но за ней всё ещё царила мёртвая тишина. Осмотрев дверь, она заметила небольшой щиток для проветривания, который можно было отодвинуть. Едва ли это был прямой путь к свободе, но, возможно, так она могла что-то понять о своих похитителях или хотя бы подслушать, если кто-то пройдет мимо.

Отодвинув щиток, Наоми смогла разглядеть лишь тёмный коридор. Она заметила, что прямо за дверью лежала старая, закопчённая проволока, возможно, от предыдущих ремонтов. Достав её с помощью обломка карандаша через щель между дверью и полом, Наоми поняла, что проволока достаточно гибкая и могла бы сгодиться для взлома замка — если ей удастся правильно её использовать.

В её глазах промелькнул отблеск надежды. Наоми ещё раз оглядела комнату, собирая все возможные средства, которые могли бы помочь ей. Она не знала, сколько у неё времени, но была полна решимости — нужно было бороться, и она сделает всё возможное, чтобы выбраться.

Наоми аккуратно взяла проволоку в руки, проверяя её на гибкость, и глубоко вздохнула, стараясь успокоить дыхание. Её сердце колотилось, но она знала, что не может позволить себе терять контроль. Придётся действовать решительно и чётко. Воспользовавшись обломком карандаша, она согнула проволоку под нужным углом, чтобы получился крючок. Теперь нужно было проверить замок.

Подойдя к двери, она вставила проволоку в замочную скважину и стала осторожно нащупывать защёлку. Каждое её движение было точным и выверенным. Когда-то Кенджи рассказывал ей, как ему пришлось однажды выбраться из багажника машины. Наоми тогда заинтересовалась этой темой и даже посмотрела несколько видюшек о том, как профессиональные вору открывают замки. Сейчас она мысленно благодарила себя за это, вспоминая картинки из видео.

Наоми мысленно пыталась представить механизм замка, перебирая в голове все детали. Ей приходилось работать вслепую, но интуиция и внимательность подсказывали, что она на верном пути. Сначала ей показалось, что проволока застряла, но, потянув слегка вправо, она почувствовала лёгкий сдвиг.

Скрепя зубами, Наоми старалась не потерять концентрацию. Она уже ощущала, что защёлка начинает поддаваться. С каждым движением проволока чуть глубже проникала в механизм, и вскоре раздался едва слышный щелчок. У неё внутри всё перевернулось — это был знак, что она приближается к своей цели. Но радоваться было рано.

Она ещё раз проверила, осторожно подтягивая проволоку, и сдавленным вздохом услышала второй щелчок. Дверь слегка качнулась, но не открылась до конца. Сосредоточившись, Наоми заставила себя сделать последнее движение, и, наконец, замок щёлкнул полностью, освобождая дверную защёлку.

Получилось!

Еще до конца не веря случившемуся, Наоми медленно приоткрыла дверь, выглянув в коридор. Он был пуст, но по тусклому свету издалека она поняла, что дальше могут быть охранники или камеры. Она прищурилась, оценивая ситуацию. Это была её единственная возможность — и она понимала, что выбора нет. Оставалось надеяться, что осторожность и решительность помогут ей пройти мимо любых преград, ожидающих за порогом.

Задержав дыхание, Наоми ступила за порог, начав двигаться вдоль стены в сторону выхода. Девушка двигалась по тёмному коридору, стараясь держаться как можно ближе к стене. Сердце билось так громко, что, казалось, его мог услышать кто угодно. В этой гулкой тишине каждый её шаг, каждый вдох и даже случайный звук её собственного дыхания отдавались эхом.

Она кралась, стараясь идти так тихо, как только могла, каждый раз задерживая дыхание, чтобы прислушаться. Вдоль стены тянулись старые, ржавые трубы, и на них виднелись потёки, оставленные годами. Местами обшарпанные обои отходили от стен, а кое-где виднелись старые провода. Впереди на мгновение мелькнул слабый свет — свет, который словно заманивал её ближе, к возможному выходу.

Но вдруг она услышала шаги.

Наоми замерла, напрягшись и прислушиваясь. Шаги приближались — они были уверенные, неспешные, будто кто-то совершенно не сомневался в своей безопасности. Звук становился всё громче, эхом отражаясь от стен. В панике Наоми огляделась, стараясь найти укрытие, и заметила полузакрытую дверь рядом с собой. Она быстро нырнула за неё, осторожно прикрыв её, оставив едва заметную щель, чтобы наблюдать.

Шаги были уже совсем рядом. Она затаила дыхание, когда перед ней, на фоне тусклого света коридора, появилась тень — неясная, но тяжёлая, выдающая силу того, кому она принадлежала. Фигура остановилась прямо у двери, за которой пряталась Наоми. Девушка судорожно прижалась к стене, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, а холодный пот катится по спине.

Тень замерла, и, казалось, кто-то прислушивался. Наоми боялась даже моргнуть, чтобы не выдать себя. В голове у неё крутилось одно: если её обнаружат сейчас, второго шанса на побег может и не быть.

* * *

Мы вошли в больницу, и я заметил, как господин Ямато держится прямо, уверенно, будто сбросил десяток лет. Когда он ступил через порог, в его походке была та же уверенность, что и в дни, когда он управлял корпорацией «Спрут». И хотя это было всего лишь медицинское обследование, Ямато выглядел так, словно был готов к любой битве.

Врачи сразу окружили его, принимаясь за осмотр. Я стоял рядом, наблюдая за их реакцией, и видел, как они не могли скрыть удивление. Они проверяли его пульс, давление, рефлексы, и с каждым новым показателем выражение на их лицах становилось всё более ошеломлённым. Один из них, самый пожилой, наконец поднял взгляд на отца и произнёс, не скрывая изумления:

— Ваше состояние, господин Ямато, просто феноменально. Я даже не верю, что ещё несколько дней назад вы находились в критическом состоянии. Такое быстрое восстановление — это невероятно.

Я повернулся к Ямато и заметил, как в уголках его губ появилась лёгкая, но твёрдая улыбка. Он выдержал паузу, словно обдумывая, стоит ли делиться чем-то сокровенным, и наконец заговорил, глядя прямо на врача:

— Восстановление приходит, когда в жизни появляется нечто важное, ради чего стоит жить, — сказал он. — Когда старая любовь возвращается, сердце начинает биться с новой силой.

Я посмотрел на него, и мои сомнения растворились. Я увидел в его глазах ту же силу, что и раньше, ту же стойкость и решимость, с которыми он столько лет руководил компанией. Возвращение Качуми вдохнуло в него новую жизнь. Отец был уверен и спокоен, а его слова заставили врача замолчать, устыдившись своей неуклюжей попытки объяснить необъяснимое.

Врач кивнул, поражённый, и тихо ответил:

— С таким восстановлением вам действительно нечего бояться, господин Ямато. Вы удивили нас всех.

Я чувствовал, как растёт моё восхищение этим человеком. Он сумел найти силы в самом себе, и теперь стоял здесь, передо мной, готовый вернуться к жизни.

Медкомиссия завершила обследование, и врачи собрались вокруг отца, обсуждая результаты. Ведущий врач, Такахаси-сенсей, сделал шаг вперёд и обратился к Ямато, в его голосе чувствовалось уважение.

— Господин Ямато, ваши показатели удивляют. Я должен сказать, что ваше состояние сейчас позволяет вам вернуться к активной работе, — он сделал паузу, чтобы подчеркнуть свои слова, — но учитывая ваш возраст, я бы всё-таки рекомендовал вам немного сбавить темп. Возможно, стоит задуматься об отдыхе или хотя бы снизить нагрузку.

Ямато выслушал внимательно, с лёгкой улыбкой на губах. Его глаза светились той решимостью, которую я всегда в нём видел.

— Спасибо за ваши рекомендации, Такахаси-сенсей, — сказал он, кивнув. — Я обязательно учту их.

Но, несмотря на обещание, я знал, что он уже не собирался останавливаться. Мы оба понимали, что после стольких лет работы и напряжения для него было бы почти невозможно просто сидеть сложа руки.

Ямато, едва мы вернулись к машине, тут же потянулся к телефону. В его взгляде читалась сосредоточенность, словно внутри него окончательно укрепилось решение, и теперь не было пути назад. Он набрал номер, и уже через несколько секунд я услышал приглушённый голос с другой стороны линии.

— Нобору, — сказал отец твёрдо, не теряя ни секунды, — это Ямато. Нам нужно действовать, как раньше. Я хочу, чтобы ты собрал всех, кого только сможешь найти, и как можно скорее.

На том конце провода послышался краткий, но резкий ответ. Ямато слушал, слегка прищурив глаза, и по его лицу было видно, что он тщательно обдумывает каждое слово.

— Да, всё именно так, — продолжил отец, — на этот раз мы не оставим ничего на волю случая. Задействуй старые связи и людей, которым я могу доверять. И возьми оружие. На всякий случай.

Он повесил трубку, и в воздухе повисла напряжённая тишина.

— Что вы задумали? — наконец спросил я.

— У меня есть заключение, согласно которому я могу вернуться к своей работе. Так вот я и хочу к ней вернуться. Прямо сейчас.

* * *

Я попытался убедить Ямато в том, что еще слишком рано — ведь первое заключение еще никто не отменил.

— Господин Ямато, я думаю, что нам нужно немного подождать, — сказал я, пытаясь выбрать слова. — Некоторые юридические моменты ещё не готовы. Ты только что прошёл обследование, и тебе нужно время, чтобы восстановиться.

Ямато вздохнул, покачав головой. Его взгляд стал настойчивым, как всегда, когда он был полон решимости.

— Кенджи, я ценю твою заботу, но я не могу сидеть без дела, — произнёс он, глядя в окно, где мимо проплывали знакомые улицы. — Время на нашей стороне, но я не собираюсь тратить его зря. Я должен вернуться в офис и взять всё под контроль.

Я почувствовал, как в душе нарастает волнение.

— Наша ситуация требует аккуратного подхода. Мы не можем рисковать, когда дело касается юридических вопросов и репутации компании.

— Ничего, я справлюсь, — сквозь зубы процедил он.

Ямато был зол и полон решимости, и мне ничего не оставалось, как направится прямиком к «Спруту». Когда мы подъехали к офису корпорации, я увидел, что перед входом уже собралась небольшая армия людей. Суровые ребята, на их лицах готовность к действиям, причем самым кардинальным. Впереди стоял Волк, облачённый в тёмное пальто, взирающий суровым взглядом из-под козырька кепки. Когда мы вышли из машины, он подошёл к нам, кивая в знак уважения.

— Господин Ямато, господин Кенджи, — обратился он, — у нас есть всё, что нужно, чтобы прорваться внутрь, если охрана будет сопротивляться. Если они попытаются помешать, мы пройдём любой ценой.

Я заметил, как отец напрягся. Ямато всмотрелся в лица людей, которые пришли ради него, и в его взгляде мелькнула тень сомнения. Он понимал, какова цена таких действий, и какие последствия могут быть. Внезапно он посмотрел на меня, и я увидел, что он принял решение.

— Я пойду первым, — твёрдо сказал он, слегка приподняв голову. — Если кто-то должен рисковать, то это буду я. Этот бой — за мной, и я не дам никому пострадать из-за моей ошибки.

Я хотел вновь попытаться отговорить его, но он уже не направился прямиком ко входу.

Мы с Нобору переглянулись, и в его глазах я увидел понимание того, что отец решился на опасный шаг. В душе у меня всё сжалось. Я знал, что попытка вернуть власть в корпорации могла обернуться катастрофой. И мы направились следом, словно вступая на поле боя.

Войдя внутрь здания корпорации «Спрут», мы столкнулись с целым отрядом охраны, которые перегородили путь.

— Нас уже встречают, — совсем тихо произнес Волк, пряча руку за спину, и я понял, что там у него находится пистолет.

Ямато прищурился, его лицо приобрело жёсткость и холодную решимость. Он осмотрел каждого из стоящих, не говоря ни слова, словно изучал их намерения, разгадывал, кто из них может стать препятствием. Потом его голос прорезал тишину — твёрдый, властный, непреклонный.

— Дайте пройти!

Охрана молчала. Им поступил приказ — не пускать никого. Но кто дал этот приказ? Новый президент, авторитет которого был явно ниже того, кто сейчас стоял перед ними. И как поступить — по закону или по совести, — никто не понимал, оттого и молчали.

Напряжение сгущалось.

— Вы знаете, кто я такой? — спросил Ямато с нажимом, его глаза горели яростью. Ни один из охранников не осмелился встретить его взгляд, но они не двинулись с места, хоть и колебались. Ямато пристально всмотрелся в ближайшего охранника, отыскивая на его форме нагрудный знак. Он шагнул вперёд и, остановившись прямо перед ним, повторил вопрос, громче и жёстче.

— Тагути, ты знаешь, кто я такой?

Тагути, высокий молодой охранник, застыл на месте. Глаза его забегали, и он заёрзал под этим непроницаемым взглядом. Наконец, с тяжёлым вздохом он поднял глаза на Ямато.

— Да, господин президент, — пробормотал он, как ученик, пойманный на обмане. — Я знаю кто вы.

Ямато удовлетворенно кивнул, подошел к другом охраннику.

— А ты, Рю, знаешь, кто перед тобой стоит?

Крепкий мужичок с квадратной челюстью кивнул.

— Да, господин президент, знаю, — голос сего дрожал.

— А ты, Сатору, знаешь, кто перед тобой стоит? — подошел он к третьему охраннику.

— Да, господин президент, знаю, — закивал тот.

— Кстати, как твоя дочь, Сатору? Она выздоровела?

— Лекарства, которые вы помогли нам достать, помогли ей, — ответил охранник, густо покраснев.

— Хорошо, я рад, — так же тихо ответил Ямато. — Передавай ей привет. Скажи что та картина, которую она нарисовала для меня акварелью, висит у меня над камином и я постоянно ей любуюсь.

Потом он отошел чуть в сторону и обратился уже ко всем.

— А кто дал вам эту работу? Кто был тем человеком, который позволил вам носить эту форму и стоять здесь? — Его слова повисли в воздухе, и казалось, сама тишина стала острой, как нож.

— Вы, господин президент, — не стройно принялись отвечать охранники, опустив взгляды. Ямато продолжал не отрываясь смотреть на каждого, словно хотел прожечь своим взглядом.

— Вы считаете, что я уже настолько стар, что не могу управлять собственной компанией? Как видите я пришел сюда на собственных ногах, и чувствую себя как никогда хорошо. Тогда почему же вы не пропускаете своего президента в его собственный офис?

Первым не выдержал тот самый охранник по имени Сатору, про чью дочь узнавал Ямато. Он вдруг вздрогнул, отошел в сторону, и низко преклонив голову, произнес:

— Проходите, господин президент.

Следом за ним, признав своего вожака, также поступили и остальные охранники. Вскоре путь был свободен и под низкие поклоны мы прошли к лифту. Когда мы вошли в главный холл, я заметил, как сотрудники, с затаённым страхом и уважением, наблюдали за каждым движением Ямато. Для них он был символом силы и бескомпромиссности, а теперь, возвращаясь, он вновь вселял в них уверенность, что всё пойдёт так, как должно.

Ямато остановился перед дверями лифта, обернулся ко мне и сказал тихо, почти шёпотом:

— Кенджи, помни, что даже если кажется, что весь мир против тебя, те, кто знает, кто ты и что ты сделал, будут следовать за тобой.

Я кивнул, ощущая, как эти слова остаются со мной, напоминая о его силе и целеустремлённости.

— Нобору, — обратился он к Волку. — Своих ребят оставь на первом этаже. — К Абэ наведаемся втроем — я, Кенджи и ты.

Двери лифта открылись, и я понял, что прямо сейчас начнется самое интересное.

Глава 22

Абэ нас ждал, поэтому лицо попытался сделать невозмутимым. Но вот глаза выдали его. В них проскочил страх.

— Господин Ямато! — произнес он, нарисовав на лице доброжелательную улыбку. — Решили в гости зайти? А что же без предупреждения? Я бы попросил подать второй набор для чайной церемонии.

Абэ демонстративно налил себе чай в чашку, отпил. Кулаки Ямато сжались до хруста.

— Нет, Абэ, — ответил он. — Я не к тебе в гости пришел. Я к себе в гости явился. А вот что ты ту делаешь — вопрос открытый.

— Ну как же! Господин Ямато, теперь я президент корпорации «Спрут». Мы все переживаем за ваше здоровье и…

— Мое здоровье в полном порядке! — перебил его Ямато.

— А согласно заключению врачей это совсем не так, — Абэ отпил чай. — В нем говорится, что вы не можете продолжать руководить таким большим предприятием.

— Это какому заключению? У меня есть другое. И по нему — я вполне еще могу вести дела.

Абэ эта информация сбила с толку. Он вопросительно глянул на Ямато.

— Не ожидал? — усмехнулся тот.

— Но ведь подать заявку может только кровный… — начал Абэ. И глянув на меня, все понял. — А, вы узнали?

— Узнал, — кивнул Ямато. — Но как видимо последний.

— Давай проясним, Абэ, — сказал Ямато, стараясь сохранить свой голос ровным. — Ты играешь в опасные игры, присваивая себе титул, который принадлежит мне. Я стоял у истоков корпорации «Спрут». Без меня её бы не было.

Абэ склонился вперёд, убрав улыбку и сжав губы.

— Вы, возможно, забываете, господин Ямато, что мы живем в настоящем, а не в прошлом, — сказал он, произнося слова чётко и медленно. — Ваше время давно прошло. Теперь корпорация принадлежит мне. Я — её президент.

Ямато едва заметно прищурился, его рука напряглась.

— Это место моё, — прошипел он, в голосе звучала злость. — У тебя, Абэ, нет ни малейшего понятия о том, что значит вести «Спрут». Ты только пешка, временная, ненадежная. Я был, есть и всегда буду настоящим президентом этой корпорации.

Абэ усмехнулся, будто слова Ямато его позабавили.

— Времена меняются, господин Ямато. И с ними меняются правила. Вы были королём когда-то, но теперь вам пора уйти, — ответил он спокойно, словно излагая очевидный факт. — Я стану тем президентом, о котором будут помнить. В отличие от вас.

Наступило тягучее молчание, в котором казалось, что напряжение было осязаемым, словно густой дым. Два мужчины — старый и новый — обменивались холодными взглядами, и ни один из них не собирался уступать.

— Ты прав, — кивнул внезапно Ямато. — Вспоминать о тебе и в самом деле будут. Только не добрым словом.

Абэ улыбнулся, но улыбка выдалась натянутой.

— Не думай, что я не вижу твоих грязных уловок. Ты и моя дочь, Рен, решили сыграть против меня, но вы не на того напали. Сговор, организованный вами двоими, — это жалкая попытка свергнуть меня. Но я не отдам вам своё место так просто.

Абэ слушал, слегка приподняв брови, и затем рассмеялся. Смех его был резким, почти презрительным.

— Сговор? — спросил он, ухмыляясь. — Вы говорите, как старик, застрявший в своих паранойях. Рен сделала выбор, как и я. Она верит в то, что «Спрут» нуждается в переменах, и я — тот, кто способен их воплотить.

Ямато подошел ближе, его фигура нависла над Абэ, как тень, зловещая и неумолимая.

— Если вы двое считаете, что можете так легко избавиться от меня, — он произнёс с горечью, — вам лучше подумать ещё раз. У вас есть шанс сделать всё правильно, Абэ. Отступите, и я позволю вам уйти с честью. В противном случае, я вынужден буду показать вам, что такое настоящая сила. И к тому времени вы и Рен пожалеете, что перешли мне дорогу.

Абэ не двигался с места, его лицо оставалось безмятежным, но глаза выдавали холодное веселье. Он сложил руки на груди и вновь усмехнулся.

— Я не боюсь вас, господин Ямато, — ответил он с вызовом. — Ваши угрозы значат не больше, чем старые воспоминания. «Спрут» больше не принадлежит вам, и даже Рен это поняла. Так что наслаждайтесь последними мгновениями иллюзий. Как бы вы ни старались, вы уже проиграли.

Абэ слегка наклонился вперёд, его глаза блестели холодным триумфом.

— Вы не понимаете, господин Ямато, — с издёвкой произнёс он. — У меня ещё один козырь, который заставит вас дважды подумать, прежде чем пытаться вернуть себе власть, — он вдруг повернулся ко мне и улыбнулся шире, — Ваша подруга, Мураками… она сейчас под моей защитой. И я бы сказал, что у неё есть все причины пожелать мне успеха. Ведь она, как и любая умная женщина, предпочитает жить.

Мне стоило огромных усилий, чтобы не сорваться и не врезать Абэ в морду.

На мгновение лицо Ямато исказилось от ярости, его глаза сузились, как у хищника, готового наброситься. Он сжал зубы, но затем взял себя в руки, его голос зазвучал сдержанно, с нотками презрения.

— Это только подтверждает мои слова, Абэ. Ты готов предать и разрушить жизнь любого, чтобы получить то, что хочешь. Ты не обладаешь ни честью, ни достоинством. Только трус прячется за спинами невинных и держит заложников.

Абэ пожал плечами, в его глазах не было и тени сожаления.

— Пожалуйста, господин Ямато, — сказал он с насмешкой. — У каждого свои методы. В отличие от вас, я предпочитаю идти до конца и брать всё, что хочу. Наоми знает, как быстро всё может измениться, если вы будете сопротивляться. Я бы на вашем месте не стал рисковать.

Ямато выпрямился, его голос зазвучал спокойно, но в нём чувствовалась угроза:

— Если ты думаешь, что это меня остановит, ты заблуждаешься, Абэ. Ты зашел слишком далеко. Я не позволю тебе продолжать разрушать жизни тех, кто мне дорог, ради твоего жалкого стремления к власти. Ты перешел ту черту, за которой уже нет возврата.

Абэ хмыкнул, глядя на Ямато с самодовольной ухмылкой.

— Полагаю, это мы скоро узнаем. Наоми хочет жить, и это будет зависеть от того, как вы поступите дальше. И поверьте мне, господин Ямато, я могу сделать всё, что потребуется, чтобы сохранить свою власть.

Молчание между ними стало ещё более напряжённым. Они смотрели друг на друга, как противники, готовые к неизбежному столкновению, зная, что каждый шаг может стать решающим в этой опасной игре.

— Что ж, — наконец произнес Ямато. — Ты сделал свой выбор. Значит мы еще увидимся. Только, боюсь, тебе эта встреча не понравится.

С этими словами он махнул нам, показывая на выход. Мы двинули обратно к лифту.

— Мы просто так его оставим тут? — возмутился я.

— Пошли, Кенджи, — шикнул мне Волк.

Мы зашли в лифт. Возмущению моему не было предела, а вот Ямато и Волк напротив, были спокойны.

— Нобору, ты все записал? — внезапно спросил Ямато.

— От первого до последнего слова! — ответил Волк, доставая из кармана сотовый телефон. — И не только записал, но еще и снял.

— Отлично! Я тоже запись сделал на всякий случай.

— Что? — непонимающе спросил я, поглядывая то на Волка, то на господина Ямато.

— Решили действовать твоими методами! — ответил Ямато, рассмеявшись. — Перенимаем лучшие практики! С рестораном «Слон» ты ведь подобным образом поступил? Вот и мы решили попробовать так же.

— Так, а почему…

— Тебе не сказали, чтобы все было естественно. Поняли, что как только Абэ начнет говорить про Наоми, он прежде всего будет следить за твоей реакцией и то ты можешь попытаться его разговорить еще больше, чтобы записать больше компромата. А он — крыса хитрая, может все заподозрить. Так что я решил тебе не говорить. Ты уж извини. Но с этими материалами, — он потряс телефоном, — нам уже будет легче воевать с Абэ. Каждая такая запись — это дополнительный патрон. Все в этой битве нелишнее.

— Но это еще не все сюрпризы, — добавил Волк. — Пока мы разговаривали на верху, мои ребята незаметно раскидали по всем служебным машинам GPS-датчики. Так что как только Мэса отдаст команду кому-то из своих подчиненных ехать в место, где сейчас находится Наоми, то мы тут же его засечем.

Я едва не запрыгал от радости. Значит эта операция была не просто эмоциональным желанием увидеть врага воочию, как я думал совсем недавно. Ямато — хитрый и мудрый человек и он обманул всех, в том числе и меня. Уверен, Абэ тоже сейчас думает, что это была такая неуклюжая попытка взять свое обратно с наскока. И наверняка улыбается, думая, как он выгнал старика. Все же было куда как иначе.

— Ну? — спросил Ямато, глядя на Волка, который достал специальный планшет, отслеживая сигналы авто. — Есть что-нибудь?

— Пока ничего. Но это дело времени.

— Согласен, — кивнул Ямато.

* * *

Абэ остался один в кабинете, облокотившись на массивное деревянное кресло и слегка сжав виски пальцами, как будто пытаясь отогнать тень нависших проблем. Он снова погрузился в мысли о Ямато и о том, как сильно хочет раз и навсегда избавиться от ресторанного бизнеса. В голове мелькала мысль, что чем быстрее он это сделает, тем быстрее сможет заняться возвращением в свою стихию — корпоративные игры, где он чувствует себя сильным. Инстинкты подсказывали — надо спешить.

Пальцы уже тянулись к телефону, чтобы набрать Роджерса, но ответной связи не было. Абэ пробовал еще раз, в надежде услышать ответ, но линия молчала. Холодная волна раздражения пробежала по его телу, и он понял, что ждать бесполезно. Он знал, что срочно нужен запасной план, ведь откладывать сделку нельзя. Этот Роджерс его обманул. Слишком много сил и времени было потрачено на этот бизнес, и теперь, когда он так близок к тому, чтобы избавиться от него, он не может позволить себе остановиться.

Не теряя времени, он перешел к следующему шагу — вызвал по номеру свою старую знакомую, Чаттерджи.

«Ведьма! Чтоб ей пусто было!»

Гудки в трубке показались долгими, и Абэ напряжённо сжимал телефон, пока не услышал её сдержанный, но уверенный голос.

— Госпожа Чаттерджи, — начал он, стараясь придать своему голосу дружелюбный тон. — Я решил дать вам еще один шанс. Если вы согласитесь, я готов снизить цену до восьмидесяти процентов от первоначальной стоимости. Это действительно выгодное предложение, и оно, вероятно, не продлится долго.

Чаттерджи молчала пару секунд, а затем, тяжело вздохнув, заговорила. В её голосе слышались нотки холодного презрения, как ледяной ветер, пробирающий до костей. Но, как ни странно, Абэ почувствовал и нечто другое — сдержанное раздражение.

— Господин Абэ, я уважаю ваше желание продать бизнес, но сейчас это не самое подходящее время, — голос её был сух, но с лёгким оттенком злости. — Я только что получила уведомление о судебном иске, поданном на мой бизнес. Кенджи Мураками решил сыграть против меня, и, поверьте, он довольно хорошо постарался. Я не могу позволить себе отвлекаться на ваши предложения, когда стоит вопрос о защите собственной компании.

Абэ почувствовал, как по телу пробежала дрожь — он не ожидал, что Мураками тоже окажется вовлечен в это. Ощущение некой разрозненности и неопределенности снова всколыхнуло его мысли. Казалось, что каждое действие против него перерастает в сложный узел, который он всё никак не может распутать.

Абэ нахмурился, услышав нотку злорадства в голосе Чаттерджи. Ещё несколько дней назад она была готова приобрести его ресторанный бизнес за половину изначальной цены, и он был уверен, что сделка вот-вот будет завершена. Поэтому её холодное, словно вырезанное изо льда, «готова была» повергло его в лёгкий шок.

— Готова была? — переспросил он, уже чувствуя, как в голосе пробивается раздражение. — Но ты ведь знаешь, что я могу продать и сейчас.

В ответ послышался тихий, насмешливый смешок.

— Да, Абэ, продать можешь. Но не готов, — прозвучал её ровный голос, как резкий укол. — Пока ты всё решаешь и думаешь, выбираешь покупателя, я уже поменяла своё мнение. Теперь я и за половину не возьму. Всё меняется слишком быстро, не так ли?

И, не дожидаясь его ответа, Чаттерджи спокойно положила трубку. Тишина на другом конце провода повисла в воздухе, оставляя его с глухим чувством беспомощности. Абэ откинулся на спинку кресла, вцепившись в трубку, осознавая, что только что упустил выгодную сделку. Слишком долго он пытался взвесить все возможные ходы, и пока он тянул время, его шансы испарились, как утренний туман.

Абэ едва удержался от крика, когда гнев охватил его с новой силой. Вскинувшись со стула, он сорвал со стола чайный сервиз — изящный фарфор с тонким узором — и с размахом швырнул его в стену.

Чашки и блюдца разлетелись на десятки мелких осколков, которые рассыпались по ковру и деревянному полу. Звон разбитого фарфора наполнил кабинет, отражая его бессильную ярость.

— Как она посмела… — выдохнул Абэ сквозь сжатые зубы, сжав кулаки до побелевших костяшек. Ещё пару дней назад он был так уверен в своей победе, но теперь это уверенное ощущение исчезло, уступив место отчаянию и злости. Он не мог позволить Чаттерджи просто так выйти победительницей. Это было для него невыносимо, словно его загнали в угол, где некому ждать помощи.

Он глубоко вдохнул, стараясь успокоиться, но злость не отпускала его. Абэ понимал, что придётся искать новый способ, как избавиться от бизнеса и, главное, избавиться от унижения, которое оставила после себя Чаттерджи.

Абэ вновь поднял трубку, сердце его колотилось, но голос оставался ледяным и сдержанным. После коротких гудков на том конце раздался знакомый голос Рен.

— Рен, — начал он резко, едва сдерживая эмоции, — у меня был… неожиданный визит. Твой отец, господин Ямато, решил явиться ко мне без предупреждения. Он стоял здесь, в моём кабинете, словно король, возвышающийся над всеми. Наш разговор был холодным, напряжённым, и, скажу тебе честно, он заставил меня усомниться в некоторых вещах.

Рен молчала, но Абэ ощущал её напряжённое внимание, как будто она, затаив дыхание, ожидала продолжения.

— Он дал понять, что вернётся в корпорацию, чего бы это ему ни стоило. Он уверен, что сможет восстановить своё положение и подавить всех нас. — Абэ выдохнул, пытаясь подавить нарастающее раздражение. — Думает, что может командовать нами и манипулировать, как ему захочется. Как же он ошибается, Рен.

Рен отозвалась тихо, но решительно, спросив, что именно он предлагает. Абэ на мгновение закрыл глаза, уже представляя, что произнесёт дальше. Он знал, что Рен готова к серьёзным действиям, даже если они могут казаться безрассудными.

— У нас есть способ, — он выдохнул, голос его звучал всё тише, холоднее. — Чтобы нанести ответный удар, который Мураками не сможет игнорировать. Он стал для нас слишком большой угрозой. Его нельзя оставить без внимания. Нам нужно действовать быстро и решительно.

Абэ замолчал, его голос становился всё более спокойным, словно за каждым словом стояла не эмоция, а ледяная решимость.

— Мы не можем сразу убрать самого Мураками, — продолжил он, — но у него есть слабость. Наоми. — Он сделал короткую паузу, чтобы Рен осознала серьёзность его предложения. — Она должна исчезнуть. Немедленно.

Тишина на другом конце провода казалась тяжёлой, наполненной неуверенностью и напряжением. Он знал, что Рен обдумывает его слова, оценивая, насколько далеко ей придётся зайти. Абэ ждал ответа, чувствуя, как время словно застыло.

— У тебя есть ресурсы, — наконец добавил он, мягко, но властно. — Действуй быстро. Мы не можем позволить себе рисковать. Всё слишком хрупко, и любой неверный шаг может разрушить наши планы.

— Согласно с тобой, Абэ, — наконец произнесла Рен. — Эта девка слишком долго засиделась на этом свете.

Слушая её тяжёлое дыхание, он почувствовал, как злорадная улыбка медленно проступает на его лице.

Глава 23

— Мы их засекли!

Эта фраза заставила меня напрячься. Мы успели отвести господина Ямато к Кичуми и вернуться в офис, как Волк произнес эту фразу:

— Мы их засекли!

Волк, нахмурившись, сверил данные на планшете, когда на экран пришёл новый сигнал. Он поднял взгляд на меня, в его глазах вспыхнуло напряжение.

— Я засёк движение, — тихо сказал он. — Машина, похоже, направляется к месту, где держат Наоми. Абэ, должно быть, запаниковал. Отправил людей прямо из офиса корпорации «Спрут».

— Тогда у нас есть шанс, — сказал я. — Мы не должны терять времени. Мы не знаем, что он задумал. Поехали. Мы догоним его.

Волк кивнул, пальцы его быстро скользнули по экрану, вызвав на карте точное расположение машины. На мгновение он задумался, проверяя настройки.

— Я уже организовал поддержку. Подмога будет следовать за нами. Нам важно не упустить машину, иначе Абэ может поменять маршрут.

Я кивнул, чувствуя, как напряжение перерастает в прилив адреналина. Мы отправились к выходу, их шаги сливались с воодушевлением, будто в воздухе ощущалась приближающаяся буря. На парковке их уже ждал чёрный внедорожник, готовый сорваться с места по первому сигналу.

— Как только подъедем к нужной точке, действуем быстро, — добавил Волк, заводя двигатель и проверяя координаты ещё раз. — Сейчас главное — не потерять его.

Я лишь бросил взгляд в окно, где серое небо нависало над городом, словно предвестник чего-то большого и неизбежного. Теперь была только одна цель — догнать машину, найти Наоми и защитить её, чего бы это ни стоило.

Волк крепко держал руль, выверяя каждое движение, пока мы осторожно следовали за машиной по узким улочкам города. Ехали как тени, без лишнего шума, стараясь держать расстояние. Я вглядывался в красные огни впереди, сосредоточенно и напряжённо, ощущая, как каждое мгновение преследования поднимает пульс.

— Держись, не упускай их, — сказал я, чувствуя, как тревога нарастает с каждой секундой.

Волк кивнул, не отрывая взгляда от дороги, и продолжал маневрировать, подстраиваясь под движение машины впереди. Вдруг, на одном из перекрёстков, светофор сменился на красный, и машина прошла его, оставив нас позади.

— Проклятье, мы их теряем! — я резко обернулся, пытаясь поймать взглядом машину, которая уже растворялась в потоке других автомобилей.

Волк оставался спокойным. Он бросил на меня короткий взгляд, затем переключил передачу, словно ничего не случилось.

— Расслабься, — пробормотал он с легкой усмешкой. — У нас ещё есть два светофора, и я догоню их.

Мне оставалось лишь надеяться, что он прав. Мы продолжали путь, и Волк ловко обошёл два поворота, резко ускорившись. И вот снова впереди показались знакомые огни, и мне стало легче дышать. Он действительно знал, что делает.

Преследование привело нас на окраины города. Высотки остались позади, и вскоре улицы сменились редкими фонарями и пустынными переулками. Машина свернула на один из таких путей и направилась к заброшенному зданию, от которого веяло холодом и заброшенностью.

Волк осторожно остановился, заглушив двигатель и выключив фары, и мы оба устремили взгляд вперёд. Машина замерла у входа в обветшалое здание с тёмными окнами и облупившимися стенами. Не было видно ни души, только глухая тишина окружала нас, пока сумерки опускались на пустынный ландшафт.

— Отличное место для темных делишек, — сказал Волк, внимательно оглядывая заброшенное строение. — И для того, чтобы кого-то держать тут взаперти.

Я сглотнул, напряжение нарастало, и вся обстановка была пропитана ощущением опасности. Пустынное место, мрачное здание, тишина, которая словно пронзала.

— Нам придётся двигаться тихо и быстро, — сказал я, чувствуя, что в этот момент от нас зависит всё.

— Вот, возьми, — произнес Волк, протягивая мне оружие.

— Думаешь, мне это нужно?

— По крайней мере не помешает.

Мне не приходилось стрелять из оружия, да и все это я особо не любил. Но сейчас, понимая что там Наоми и ей требуется помощь, взял пистолет.

Мы с Волком осторожно следили, как из машины вышли двое. Они быстро огляделись и направились к входу заброшенного здания. Подождав несколько мгновений, мы бесшумно выбрались из машины и пошли следом, держась в тени и избегая любых звуков.

Подойдя к дверям, я почувствовал, как холодный металл пистолета успокаивающе оттягивает карман. Волк выдохнул коротко, взгляд его стал острым, как лезвие. В следующий миг мы шагнули внутрь, стараясь не делать ни малейшего шума.

Внутри царил полумрак — едва различимые контуры мебели и полупрозрачные тени старых стен. Стук наших шагов глухо отражался в коридоре. Я поднял руку, призывая Волка остановиться, когда вдруг пространство прорезал яркий свет и раздался оглушительный хлопок. Пуля со свистом пронеслась мимо и ударила в стену рядом. Едва успели отпрянуть в сторону, как еще один выстрел прорезал воздух.

— Прячься! — выкрикнул я, падая за груду развалившегося кирпича.

Волк моментально вскинул оружие и открыл ответный огонь, целясь туда, откуда раздавались выстрелы. От рикошетов посыпалась штукатурка, и воздух наполнился запахом пороха. Шумные шаги отдалялись, но в темноте было сложно понять, где именно они находятся.

Нас уже ждали тут!

— Они прячутся за колонной слева! — прошипел Волк, меняя позицию и перекатываясь ближе к одной из колонн. Его глаза горели решимостью, а рука твердо держала пистолет.

Не прошло и пары секунд, как снова загремели выстрелы. Я рискнул и высунулся, заметив тень одного из стрелков. Сжав пистолет, прицелился и выпустил серию выстрелов. В ответ раздался крик, и мне стало понятно, что одна из пуль нашла свою цель.

Волк, пользуясь моментом, перебежал к следующему укрытию, снова открывая огонь. Пространство вокруг нас содрогалось от выстрелов и грохота. В тусклом свете мелькали силуэты, то исчезая, то вновь проявляясь.

— Прикрывай меня! — крикнул я Волку, решив сменить позицию и подойти ближе.

Он кивнул, мгновенно выстрелил, заставив противника прижаться к полу. Я рванул вперед, проскользнув за металлическую дверь, затем перекатился и направил пистолет на следующую колонну, где заметил движение. От напряжения пальцы были влажными, но концентрация зашкаливала.

Тишина, прерываемая короткими взрывами звука, взвешивала каждый миг на чаше судьбы. Волк выглянул, сделал последний выстрел, и один из противников упал. Мы остались на своих местах, настороженно выжидая следующего движения.

Патроны были на исходе, и мы оба это знали. Я встретился с Волком взглядом, коротко кивнул, и мы продолжили наш путь, не ослабляя ни на миг хватку. Тень за тенью, выстрел за выстрелом — на этом месте сейчас решалось будущее.

В темноте коридора я слышал, как шаги Волка стихли где-то позади — он ушел осмотреть левое крыло здания. Я же медленно продвигался вперед, прижимаясь к стене и держась в тени. Воздух был тяжелым и пропитан затхлым запахом старой пыли и пороха.

На мгновение я остановился, прислушиваясь. Всё вокруг было тихо, слишком тихо. Только глухой эхом доносился скрип здания. Оно было таким ветхим, что его качало ветром. Сделав шаг вперед, я был готов свернуть за угол, как вдруг оттуда выскочила тень. Прежде чем я успел среагировать, тяжелый удар выбил пистолет из моих рук, и оружие отлетело в сторону с глухим стуком. Черт!

Противник, с раной на плече, но все еще опасный, бросился на меня. Я успел выставить руки и перехватить его удар, но мощный толчок заставил меня отступить назад, ударяясь спиной о стену. Глаза противника сверкали. Он прижал меня к стене и попытался схватить за горло, но я отбил его руку и ответил резким ударом локтя в грудь.

От удара он пошатнулся, но не отступил. Мы сцепились, каждый стремясь одержать верх. Он резко ударил меня в бок, и боль пронзила тело, но я сжал зубы, сдерживая стон, и в ответ ударил его кулаком в лицо. Противник охнул и отступил на шаг, я увидел кровь на его лице.

— Ты еще пожалеешь об этом, — выдохнул он, бросаясь вперед снова.

Мы вновь сцепились в короткой, яростной борьбе. И на этот раз сила была на его стороне. Он ловко в три удара заставил меня упасть. Я на некоторое мгновение даже потерял сознание, а когда открыл глаза, понял, что противник нависает надо мной, готовый придушить. Он прижимал меня к холодному полу. Лицо его перекосилось злобой, и, приближаясь к моему лицу, прошипел:

— Ты опоздал, Кенджи. Наоми уже мертва.

Эти слова пронзили меня, как ледяной кинжал. Мой разум заволокло отчаянием и паникой. Руки сразу же ослабли. Нет… не может быть… но прежде чем я смог осознать это до конца, что-то тяжелое и громкое пронеслось над моей головой и раздался звук удара. Противник резко дернулся, и его хватка ослабла. Он рухнул на меня, но уже бездыханный и беспомощный.

— Не дождешься! — прозвучал знакомый голос, полный решимости и презрения.

Я вырвался из-под поверженного противника и поднял глаза. Передо мной стояла Наоми, держа в руках ножку от старого стула, отломанного где-то в темноте. Ее дыхание было прерывистым, но лицо сверкало торжеством и злостью. Я почувствовал, как мне становится легче дышать, сердце бешено колотилось от радости и облегчения.

— Наоми… — выдохнул я, не веря своим глазам.

— Надеюсь, не слишком сильно по нему стукнула, — ухмыльнулась она, отпуская импровизированное оружие. — Не хочу никого убивать.

— Как же я рад тебя видеть!

Мы обнялись. Как же я был рад ее видеть! Но долго оставаться тут не было никакого желания, ни у меня, ни у Наоми. Мы быстро двинули назад к выходу, стараясь не задерживаться ни на секунду. Каждый шорох и треск в пустынном здании казались угрожающими, но теперь, когда Наоми была рядом, я чувствовал, как страх отступает.

Мы дошли до главного выхода, и там, на месте, где мы оставили Волка, стояла пустая площадка. Сердце забилось быстрее.

— Где он? — прошептала Наоми, осматриваясь.

— Не знаю, — ответил я, глядя в темноту. — Он же не мог так далеко уйти…

В этот момент из тени вынырнул Волк, его лицо было серьезным, но в глазах блестел огонек.

— Я тут! — крикнул он, приближаясь. — Что случилось? Вы в порядке?

— Да, — ответила Наоми, ее голос все еще дрожал от адреналина. — Мы нашли способ выбраться, но нам нужно уезжать немедленно.

— Согласен, — сказал я, оглядываясь по сторонам. — Кто-то может снова появиться в любой момент.

Мы прыгнули в машину, и Волк, не теряя времени, завел двигатель. Он резко вывернул в сторону, выезжая на пустую дорогу. Волк прибавил газу, и мы быстро уехали подальше от этого места, оставляя за собой только облако пыли.

* * *

Два дня спустя

— Суд — это не только место, где вершится правосудие, но и зеркало человеческих конфликтов, в котором отражаются наши глубочайшие страхи и стремления, — задумчиво произнес господин Ямато словно бы обращаясь и ко мне, и к самому себе одновременно. — В конечном итоге, только истина и мудрость могут разрешить споры, оставляя за собой не только справедливость, но и возможность для нового начала.

Что хотел он этим сказать, я еще не знал, потому лишь кивнул. Я понимал, что сегодня должно было разрешиться многое, слишком личное для него, куда были замешаны и то дело всей его жизни, которому он отдал так много лет и собственная дочь, которая пошла против него. Побоище, но уже юридическое, обещало быть горячим.

На первом заседании суда царила напряженная атмосфера. В зале суда сидели юристы, представители сторон и несколько заинтересованных наблюдателей, каждый из которых знал, что это дело может иметь серьезные последствия для корпорации «Спрут».

Ямато, хоть и выглядел уверенным, ощущал подспудное волнение. Юристы подготовили сильные аргументы, чтобы оспорить медицинское заключение, однако взгляды его противников, Абэ и Рен, были полны решимости. Рен, одетая в строгий деловой костюм, сидела рядом с Абэ, ее мимика была сосредоточенной, а глаза сверкали настойчивостью. Настоящее зверье, готовое разорвать любого за кусок.

На меня они тоже кидали злобные взгляды. Рен и Абэ понимали, что Ямато все знает про меня и потому злились еще больше.

— Уважаемый суд, — начал выступление один из юристов Ямато, его голос звучал уверенно и четко. — Мы считаем, что медицинское заключение, на основании которого господин Ямато был признан не способным выполнять свои обязанности, было составлено с явными нарушениями. Оно направлено на то, чтобы лишить его законного права управлять своей компанией.

Абэ не заставил себя ждать и резко вставил:

— Уважаемый суд, заявление защитников Ямато не имеет оснований. Заключение было выдано квалифицированными специалистами, и мы уверены, что оно соответствует действительности. Господин Ямато может считать, что его устранили, но на самом деле это решение было принято исключительно на основе его здоровья.

Даже я почувствовал, как сердцебиение Ямато усиливается. Он еще не до конца смог настроится на этот процесс, и потому нервничал, большей степенью из-за того, что напротив сидела родная дочь, предавшая его, нанесшая удар в спину. Он не мог допустить, чтобы его жизнь и карьеру определяли люди, которые не верили в его силу и способности. Пусть и родные.

— Я настаиваю на том, что это заключение было составлено намеренно, — произнес он, прерывая спор. — Я служил этой компании очень много лет, я сам создал ее и знаю, что она может и должна быть лучше, чем-то, что нам сейчас предлагают. Это — не просто дело о моем здоровье. Это борьба за моё право быть президентом «Спрут». И за право каждого на справедливость.

Рен поднялась, уверенно выпрямляя спину, и с холодным взглядом взглянула на судью. И начала свою речь:

— Мой отец — это не просто человек, занимающий пост. Занимавший пост, — поправилась она. — Он — символ нашей компании. Мы признаем его заслуги перед корпорацией «Спрут». Он и вправду слишком много времени уделял «Спруту», даже в ущерб собственной семье, уж поверьте мне. В горечь ли, в радость ли, в будни или праздники он всегда был там. И только поэтому мы должны дать ему отдохнуть сейчас. Слишком много здоровья он оставил в «Спруте». Теперь же ему пора на отдых. Заключение врачебной комиссии это подтверждает. Уважаемый суд, я настаиваю на том, что здоровье господина Ямато не позволяет ему исполнять обязанности президента, — произнесла она, устремив пронзительный взгляд на Ямато. — Он должен понимать, что в его состоянии не место на таком высоком посту. Это не просто его жизнь — это жизнь всей корпорации, которая может пострадать из-за его решения.

Ямато, не сдерживая эмоций, ответил:

— Рен, ты не имеешь права решать за меня! Я всегда был сильным и здоровым, и только я сам могу оценить свои возможности. Твои страхи не имеют оснований. Я не собираюсь оставаться в тени, когда моя компания нуждается в моем лидерстве.

В зале воцарилась напряженность, и даже судья не мог скрыть своего удивления от накала страстей. Рен не собиралась сдаваться, её глаза полыхали решимостью.

— Ты думаешь, что все, что ты сделал, это было правильно? — спросила она, подчеркивая каждое слово. — Ты слишком долго игнорировал нас, свою семью. Ты оставлял нас позади, когда отдавал все силы «Спрут». Теперь, когда мы стоим на краю пропасти, ты хочешь вернуться, словно ничего не произошло? Я не позволю этому случиться!

Ямато, теряя терпение, встал и сделал шаг вперед, подчеркивая свои слова.

— Я посвятил свою жизнь этой компании, и именно поэтому у меня есть право решать, когда и как я вернусь. Я не дам тебе и Абэ решать, что лучше для «Спрута».

Рен смело встретила его взгляд, не отступая.

— Ты не можешь просто игнорировать последствия, — произнесла она с твердостью. — Это не только о тебе, это о будущем нашей компании и о том, как мы можем двигаться вперед.

Ситуация накалялась, и судья, наконец, прервал их спор.

— Хватит! — произнес он, поднимая руку, чтобы привлечь к себе внимание. — Я прошу обе стороны успокоиться. Мы здесь, чтобы разобраться с вопросами, касающимися здоровья господина Ямато и его способности выполнять свои обязанности. Давайте придерживаться сути дела. Тем более что у меня есть совсем другое заключение.

Судья глянул на юристов господина Ямато.

— Так точно, ваша честь. Проведена еще одна экспертиза.

— По вашему запросу? — спросил судья, глянув на Рен.

— Нет, — удивленно ответила она.

— По моему запросу, — ответил я, встав с места.

— Ваша честь, это господин Мураками Кенджи, он является сыном господина Ямато.

В зале повисла напряженная тишина. Все взгляды были устремлены в мою сторону. Судья тоже нахмурился, но кивнул.

— Продолжайте, — сказал он юристу.

— Второе медицинское заключение полностью опровергло первое заключение и признает господина Ямато вполне здоровым и способным продолжать работу в «Спруте». У нас есть основание полагать, что первое заключение было сфальсифицировано.

— Сколько вам лет, господин Ямато? — спросил судья.

— Девяносто, — с гордостью ответил тот.

— И вы недавно перенесли сердечный приступ?

— Я же говорю, что ему пора на покой! — вскрикнула Рен.

— Тихо! — рявкнул судья, злобно зыркнув на ту.

— Да, ваша честь, — ответил Ямато. — Я перенес сердечный приступ, и мне уже девяносто лет. Может показаться, что этого и в самом деле достаточно, чтобы признать меня немощным. Но позвольте мне сказать, что в последние месяцы я испытал то, что многие из вас, возможно, не понимают. Я нашел не только свою любовь, но и семью, которая дарит мне силы и вдохновение. Эта новая глава в моей жизни научила меня ценить каждый момент. Я больше не воспринимаю жизнь как просто череду дней; я вижу в ней возможность для роста, перемен и, что самое важное, для соединения с теми, кого я люблю. Я никогда не чувствовал себя таким молодым, как сейчас. И сейчас я здесь, чтобы заявить о своем намерении вернуться к делам корпорации «Спрут». Я не боюсь ответственности. Я знаю, что могу вести эту компанию в будущее, полное возможностей, потому что у меня есть не только опыт, но и поддержка, которая делает меня сильнее. Я хочу, чтобы вы знали: я здесь не для того, чтобы возвращаться назад, а для того, чтобы двигаться вперед и сделать нашу компанию лучшей. Я верю в вас, в свою семью и в ту силу, которую мы можем создать вместе.

Судья долго и пристально смотрел на Ямато. Потом повернулся к Рен.

— Госпожа Ямато, скажите, а почему вы решили подать заявление на медицинскую комиссию не дождавшись, когда ваш отец поправиться? Ведь заключение было проведено именно в эти дни, когда он был прикован к постели?

— Потому что я видела его состояние! — чуть повысив голос, ответила она.

— Но ведь сердечный приступ не относится к тем видам болезней, по которым необходимая такая экспертиза, тем более как я вижу сердечный приступ был в легкой форме, — он глянул во второе заключение. — Психическое состояние господина Ямато в полном порядке, это ясно и без всяких комиссий. Я понимаю, если бы его поведение не вписывалось бы в общепризнанные нормы, а приказы и распоряжения были бы весьма спорными. Но такого как я понимаю не было?

— Просто он…

— Госпожа Ямато, я задал вам четкий вопрос. Ответьте на него.

— Нет, ваша честь. Такого не было, — Рен опустила взгляд.

— Тогда какие именно моменты, связанные со здоровьем господина Ямато заставили вас усомниться в его возможностях для дальнейшего управления компанией?

— У него был сердечный приступ!

— После которого он успешно восстановился в течение двух дней, — ответил судья, поглядывая на бумаги. — Нужно было просто подождать всего лишь пару дней. Ну возможно дать месяц на отдых. У вас есть какие-то еще аргументы, кроме эмоций?

Рен не нашлась что ответить.

Юристы со стороны Ямато предложили вызвать в качестве свидетелей врачей из первой комиссии.

Судья поднял взгляд и обратился к залу, его голос был строгим и уверенным. Он вызвал на допрос врачей. Когда они выходили из зала, их лица были бледны, а руки слегка дрожали. Это было очевидно — они находились в состоянии тревоги.

Судья предложил им занять место на скамье свидетелей, и в зале воцарилась тишина. Врач, который был наиболее смущённым, наконец, собрался с мыслями и, потрясённо взглянув на судью, произнес:

— Ваше честь, мы… мы понимаем, что это серьёзный вопрос, и хотим быть честными. Мы знали, что это может вызвать неприятности, но…

Судья поднял руку, прерывая его.

— Вы здесь, чтобы дать показания, и я требую от вас полной откровенности. Мы хотим знать правду о том, что произошло в вашей комиссии.

— Мы хотим сделать коллективное заявление.

Повисла недоуменная пауза.

— Слушаю вас, — ответил судья, удивленный таким поворотом событий.

Один из врачей, пожилой уже мужчина с сединой в волосах, сказал:

— Доктор Вакедо-сенсей, который подписывал итоговое заключение, к сожалению, сейчас мертв. У него якобы случился сердечный приступ. Хотя он не пил, не курил, вел активный образ жизни. Мы боимся, что это не случайность. И мы не хотим для себя таких вот неожиданных сердечных приступов. Поэтому и даем эти показания. Он заплатил нам круглую сумму денег, чтобы мы немного изменили заключение. Мы должны были указать, что господин Ямато не способен исполнять свои обязанности, хотя на самом деле это не соответствовало действительности.

— Идиот! — одними губами произнса Рен, обращаясь к Абэ.

— Еще раз, — сказал судья. — Вы хотите сказать, что доктор Вакедо заплатил вам, чтобы вы подделали заключение?

— Именно так.

— Почему вы решились на это? Это крайне серьезное нарушение.

— Мы опасались за свои карьеры, господин судья, — запинаясь, ответил тот. — Доктор Вакедо… он имел влияние. Мы знали, что противостоять ему было бы опасно. Пойди мы против его воли, он мог бы подпортить нам карьеры, уволить с плохой рекомендацией и найти работу после уж был бы невозможно. Поэтому мы согласились на это.

Слова, произнесенные в суде, повисли в воздухе.

— Что ж, — произнес судья. — Мне все стало понятно. — Суд удаляется на совещание.

* * *

— Вы восстановили свою должность! — радостно воскликнул я, когда мы вышли из зала суда. — Вы победили!

Судья принял справедливое решение, аннулировав первое медицинское заключение. Мы стояли в холле и поздравляли друг друга. Рен и Абэ позорно вышли через черный вход. Битва была проиграна и дальнейшие перспективы у них были очень туманными — им светила тюрьма. Наши юристы этим уже занимались.

— Верно, победил, — кивнул Ямато, особой радости не выказывая. — Но сделал это только лишь для того, чтобы издать всего лишь один приказ на посту президента корпорации «Спрут». Вот он.

Он протянул мне бумажку.

— Что это? — растерянно спросил я, осматривая документ. — Он у вас был заранее заготовлен?

— Я принял это решение вчера, когда был с Качуми. Я понял, что поступить нужно именно так, а не как-то иначе. Это приказ о том, что я ухожу на покой — на этот раз окончательно и добровольно, — ответил Ямато. — И назначаю нового своего приемника на свою должность, — он глянул мне прямо в глаза и после паузы добавил: — Тебя, Кенджи Мураками. Теперь ты новый глава корпорации «Спрут».

Глава 24

Я сидел в своём новом офисе, глядя на огромные окна, из которых открывался вид на весь Токио, и не мог поверить, что всё это происходило со мной. Всё вокруг казалось чужим: слишком ярким, холодным и непривычно чистым. Всего несколько дней назад моя жизнь была совершенно иной — простой и предсказуемой. Каждое утро я вставал рано и шёл работать в закусочную «Красный фонарь». Столы, пропахшие жиром, старые клиенты, которые заказывали одно и то же каждый день, и мои коллеги — это была моя привычная реальность. И каких-то перспектив вряд ли стоило ждать.

Но…

Но теперь я сидел здесь, в костюме, который выглядел слишком дорогим для меня, за массивным столом, способным выдержать целое собрание. Я никак не мог осознать, что Ямато назначил меня президентом корпорации. Президентом! Эта мысль сводила меня с ума, как будто кто-то сыграл со мной странную шутку, но конца этой шутке не было видно.

Прошло два дня, и они пролетели, как в тумане. Меня водили от одного отдела к другому, я подписывал какие-то бумаги, встречался с людьми, чьи имена я едва запоминал, кивал в ответ на юридические термины, смысл которых не всегда понимал. Всё это казалось мне невероятно странным, словно кто-то вырвал меня из моего мира и засунул в чужую жизнь. Казалось бы, я должен был радоваться такому крутому повороту судьбы, но на самом деле меня охватывал страх.

И я честно в этом признался господину Ямато. Я сказал, что едва ли смогу справиться со всем этим, потому что понятия не имел как управлять процессами. Но Ямато успокоил меня, сказав, что всего знать никто не может, а для помощи и нужны все эти многочисленные отделы. «Не бойся ставить перед ними задачи. Не зацикливай все на себе. Иначе закончишь так же, как и я!» — сказал он, улыбнувшись. Было видно, что он словно избавился от тяжелой ноши, которую нес очень давно.

Я никак не мог понять, почему Ямато выбрал меня. До сих пор я не знал, что именно он увидел во мне, когда принял это решение. Может, он перепутал меня с кем-то другим? Но я помнил его взгляд, когда он объявлял меня президентом — уверенный, спокойный. А я? Я никак не мог избавиться от ощущения, что всё это было какой-то ошибкой. Я ждал, что кто-то вот-вот постучит в дверь и скажет, что всё отменяется, что произошла ошибка, и меня попросят вернуться обратно.

Мне всё это казалось нереальным. Казалось бы, я должен был быть счастливым — ведь меня выбрали, меня заметили. Но вместо этого я чувствовал, как в груди сжималось что-то тяжёлое, и никакой выход из этой новой жизни мне не казался правильным.

«Это всего лишь удача, просто благоприятное стечение обстоятельств, — думал я. — Ведь на самом деле я не такой уж и хороший работник, чтобы делать меня целым президентом. Это просто удача. А значит когда-нибудь она отвернется от меня. На одну удачу полагаться нельзя».

Я стоял у окна, когда в дверь постучали, и вошел Ичиро с внушительной папкой документов. Мне было сложно доверять пока в офисе кому-то еще, потому что я понимал, что клановость еще оставалась и кто-то мог быть не на моей стороне.

— Господин Мураками, — начал он, поклонившись.

— Ичиро, ну я же говорил! Хови меня Кенджи!

— Так ты теперь целый президент! У меня язык не повернется тебя по имени назвать! Да и мне самому не ловко. Так что уж позволь как полагается.

— Ладно, что там у тебя?

— Наш отдел подготовил документы для регистрации авторских прав на твоё имя и образ. Это необходимо для завершения иска против госпожи Чаттерджи. В городе Кавасаки это можно сделать в весьма короткий срок, там быстрый прием и рассмотрение документов. Как только зарегистрируем права, сможем укрепить наши позиции в суде и окончательно ее размазать. Наши юристы делают положительные прогнозы исхода. Думаю, госпожа Чаттерджи придется хорошенько раскошелиться.

— Авторские права? — спросил я, стараясь осознать, что он имеет в виду.

Ичиро кивнул, протягивая мне папку. — Да. Она использует твое имя и образ в коммерческих целях, зарабатывает на этом. Если мы зарегистрируем твое имя как товарный знак, тогда она точно не сможет им пользоваться. Нужно зарегистрировать это всё в Кавасаки. Как только мы сделаем это, её бизнес, основанный на твоём бренде, будет под серьёзной угрозой.

Я взял папку, пролистал ее.

И вдруг сказал, хотя и сам не ожидал от себя такого:

— Я сам съезжу.

— Что? — только и смог вымолвить Ичиро. — Ты серьезно хочешь сам поехать в Кавасаки? — переспросил он, слегка прищурившись, как будто я только что предложил что-то совершенно невозможное.

— Да, — кивнул я, стараясь выглядеть уверенно. — Понимаешь, мне нужно отвлечься. Последнее время все меняется с такой скоростью, что мне самому не верится. А теперь это назначение… — я ненадолго замолчал, глядя на бумаги на столе. — Я такого поворота не ожидал. Мне нужно собраться с мыслями, чтобы начать работать. А для этого мне нужно немного отдышаться и хотя бы ненадолго покинуть весь этот хаос. К тому же оформление всех документов по поводу моего назначения еще не закончены. Так что как раз успею к моменту, когда все будет готово.

Ичиро, казалось, понял. Он скрестил руки на груди, смотрел на меня с легким сомнением, но всё-таки кивнул.

— Пожалуй, ты прав, — сказал он, вздохнув. — Должно быть, ты сам сейчас чувствуешь себя немного… потерянным?

Я кивнул, признавая его правоту. Конечно, мне хотелось произвести впечатление, что я держу всё под контролем. Но на самом деле, всё внутри меня кричало. Слишком многое произошло, слишком быстро. Одним днём я был обычным работником, просто частью системы, а теперь я стою на её вершине. Это не то, о чем я когда-либо мечтал или даже планировал, но вот оно — реальность, которую я не мог отвергнуть. Ощущение было такое, словно у меня выбили почву из-под ног, а теперь мне предстояло найти новую точку опоры.

— Да, именно так, — наконец ответил я. — Мне нужно немного сменить обстановку. Просто уехать на пару дней, прочистить голову. Приятно хотя бы раз сделать что-то самому, без всей этой суеты, которая сейчас вокруг меня. К тому же, регистрация авторских прав — это важно. Я хочу быть уверен, что у меня всё под контролем.

Ичиро, всё еще выглядя слегка обеспокоенным, кивнул:

— А знаешь, ты прав. Смена обстановки и в самом деле пойдет тебе на пользу. Тем более что вся эта регистрация — пустяк. Подашь документы, выждешь день, заберешь бланк и сертификат — и назад. За это время успеешь погулять по городу, отдохнуть, развеется. Только будь осторожен. С твоим статусом теперь кто угодно может попытаться усложнить тебе жизнь, особенно если ты будешь один. Так что может Волка с тобой отправить?

— Спасибо, но не стоит, — ответил я. — Уверен, я справлюсь один. А за мою безопасность не переживай. Я брился последний раз два дня назад и сейчас, если надену старое свое пальто, то будут выглядеть не как президент корпорации, а как бездомный!

Ичиро рассмеялся.

— Да, что есть, то есть!

* * *

Я вышел из кабинета, чувствуя волнение и облегчение одновременно. На какой-то момент мне показалось, что, выбрав этот путь, я снова вернулся к себе, к своей собственной жизни, к возможности самому принимать решения. Да, поездка в Кавасаки будет простой и, возможно, даже обыденной, но я знал, что именно такие моменты и помогут мне найти ту самую почву под ногами, которой так не хватало. И понимал еще кое-что. Эта поездка будет актом прощания с той простой жизнью, которая у меня была. После все будет совсем по-другому. И не факт что мне это понравится.

От Токио до Кавасаки на скоростном поезде езды двадцать две минуты. Ичиро предлагал подбросить меня на машине, но я решил, что доберусь сам.

Когда поезд замедлил ход и встал на платформе станции Кавасаки, я откинул голову на спинку сиденья и глубоко вздохнул. Через окна было видно, как город оживает с наступлением дня. Станция, окруженная высотками и небольшими магазинами, выглядела одновременно знакомой и чуждой. Я всегда считал, что именно такие места, где смешиваются толпы людей и гудит шум городской жизни, позволяют забыть о собственных заботах.

Снаружи на платформе царила неразбериха: люди спешили по своим делам, кто-то жадно всматривался в экран телефона, кто-то неторопливо передвигал ноги. Я шагнул на платформу и направился к выходу, пытаясь впитать атмосферу города. Мой взгляд скользнул по обширному залу, наполненному суетой и движением. Громкие шаги и разговоры смешивались с низким гулом поездов, которые приходили и уезжали, словно призывали меня к новым приключениям. Свет в зале казался особенно ярким, отражаясь в стеклянных витринах, где ярко светились объявления о скорых рейсах. Я задержал взгляд на больших экранах, где непрерывно менялись расписания, как будто они ожидали чего-то важного. В груди нарастало легкое волнение: здесь, в этом месте, жизнь кипела и пульсировала, как никогда.

Я сделал шаг к выходу, чтобы лучше рассмотреть окружающий мир. Вокруг были киоски с угощениями — запахи свежеприготовленных закусок и сладостей кружили голову. Внезапно мой живот предательски заурчал. Я заметил молодого человека, который с упоением грыз какую-то выпечку, и подумал, что и мне не помешает немного подкрепиться.

На улице я остановился у такси, сев на заднее сиденье, все еще ощущая лёгкое волнение от того, что на данный момент я был один в этом незнакомом городе. Таксист, завязавший разговор, спрашивал, куда ехать, и, назвав название гостиницы, я посмотрел на проезжающие мимо здания, вспоминая, что у меня впереди всего лишь несколько дней, чтобы взять себя в руки.

Ехали долго — впереди был большой затор. Пробка, как назло, начала расти, а минуты превращались в долгие ожидания. Словно весь город решил, что сейчас самое время выехать на улицы. Я уставился в окно, глядя, как машины покорно стоят в длинной веренице, и ощутил, что все эти медленные движения раздражают меня. Внезапно, в какой-то момент, я почувствовал, что стоит выйти и дойти оставшееся расстояние пешком. А почему бы и нет? Размяться не помешало бы.

Я указал таксисту на обочину, расплатился с ним и выбрался из машины, почувствовав, как свежий воздух обдает лицо. Я быстро зашагал вдоль дороги, и вот она, самобытная атмосфера города, окружала меня. Я начал замечать мелкие детали: яркие вывески магазинов, запах свежезаваренного кофе из уютного кафе и гомон прохожих.

С каждым шагом я чувствовал, как все тревоги начинают отступать, и волнение, которое меня сжимало, постепенно отпускало. Наконец, я оказался на маленькой улице, где располагалась моя гостиница. Ноги устали, но я был полон решимости.

— Берегись!

Сухой старческий выкрик раздался над самым ухом. А потом я почувствовал удар в спину, и меня буквально оттолкнуло в сторону. Я ничего не успел сказать, потому что уже через секунду мимо проехала машина.

— Чего не смотришь по сторонам?

Я поднялся с земли, чувствуя, как колени слегка дрожат от неожиданности.

Меня спасла быстрая реакция старика, который ловко оттолкнул меня в сторону, всего лишь за мгновение до того, как мимо пронеслась машина, оставив за собой гудящий звук мотора и шуршание покрышек по асфальту.

— Чего не смотришь по сторонам? — повторил незнакомый старик, его голос был резким, как утренний холод. Он уставился на меня с таким выражением, будто это я был виновен в этом небольшом инциденте. — Тут проезжая часть, а ты идёшь, не глядя!

Я слегка смущенно поднял глаза и оглядел его. Невысокий, с седыми волосами и морщинистым лицом, он выглядел как человек, который многое повидал на своем веку. В его взгляде читалась мудрость, а его слова прозвучали с той же серьезностью, что и погода, которая вдруг накрыла город облаками.

— Спасибо, что спасли меня, — наконец, произнес я, искренне осознав, как близко я был к беде. Словно сама судьба решила провести со мной этот урок осторожности.

Старик только фыркнул в ответ, потянувшись к карману за сигаретой. Он явно не искал благодарности, но в его тоне слышалась легкая горечь, словно он часто становился свидетелем неосмотрительности молодых людей.

— Важно следить за тем, что происходит вокруг, — продолжал он, закуривая. — Этот город полон неожиданностей. Если не будешь внимателен, что угодно может случиться.

Я кивнул, понимая, что его слова имеют большой смысл. Он, возможно, не знал, как именно мне повезло, но я уже чувствовал, что этот случай оставит свой след в моей памяти.

— Я вообще не люблю суету и спешку, — сказал старик, глядя на меня с пониманием. — Люди часто теряют из виду то, что действительно важно.

Я задумался над его словами. Он был чертовски прав.

— Кенджи, — представился я, протягивая руку старику.

— Хаяси, — ответил тот, принимая приветствие.

— Могу я вас чем-нибудь угостить, чтобы отблагодарить за спасение?

Старик задумчиво молчал, словно выискивая в глубине души ответ на этот вопрос. Потом кивнул.

— А почему бы и нет? Все равно «Собаку» уже не спасти.

С этими словами он пошел вперед, махнув мне.

— Пошли. Я знаю тут недалеко хорошую закусочную.

* * *

Хаяси не соврал, он и в самом деле привел меня в вполне добротную закусочную. Мы уселись за столик в углу, и я заметил, как старик внимательно смотрит на меню. Кажется, даже здесь цены его смущали и он присматривался к тому, что подешевле.

— Я плачу, — сказал я и старик тут же расслабился, принявшись выбирать закуски.

— Чем вы занимаетесь? — спросил я, глядя как Хаяси уплетает суши.

— Да практически ничем, — отмахнулся тот. — Есть конечно работа, но она уже совсем не приносит денег.

— А какое дело?

— У меня закусочная есть, «Спящая Собака» называется. Но денег с нее вообще никаких, — он тяжело вздохнул. — Я открыл свою закусочную ее, когда был еще молодым парнем, полным амбиций. Тогда я мечтал о собственном бизнесе, о месте, где люди смогут собираться, наслаждаться хорошей едой и общаться друг с другом. Это был действительно захватывающий период в моей жизни.

Он улыбнулся, вспоминая те времена.

— Сначала все шло очень хорошо. Клиенты приходили, я предлагал вкусные блюда, и мой бизнес процветал. В нашем городке «Спящая Собака» стала известной. Я использовал только свежие продукты, и люди приходили снова и снова. Это было время, когда я действительно гордился своим делом.

Но затем его улыбка потускнела.

— Постепенно все изменилось. Новые рестораны начали открываться по соседству, и конкуренция стала жестокой. Люди стали искать что-то новое, что-то более модное. Моя закусочная, хоть и была наполнена воспоминаниями и историей, начала терять популярность. Я пытался обновить меню, привнести новые блюда, но это не помогало.

Он вздохнул, и я увидел, как грусть и сожаление отражаются в его глазах.

— Я потратил все свои сбережения на улучшение заведения, но, увы, доходы начали падать. В какой-то момент я понял, что не смогу больше держать это на плаву. Сейчас «Спящая Собака» на грани закрытия, и мне тяжело с этим смириться. Это не просто бизнес — это часть моей жизни, моей истории. Я вложил в него все свои мечты и надежды.

Я почувствовал, как тяжесть его слов затянула атмосферу вокруг нас. Словно в воздухе витали сожаления и мечты о том, что могло бы быть, если бы судьба распорядилась иначе.

— Каждый вечер я смотрю на пустые столики и вспоминаю, как они были полны смехом и разговорами, — продолжал Хаяси. — Я не знаю, что делать дальше. Закрыть закусочную будет тяжело, но оставаться бездействующим еще труднее. На самом деле я хотел уже сегодня ее закрыть, но вот с тобой внезапно встретился, тебя спас. Теперь вот пообедать решили. Наверное завтра оформлю документы на закрытие.

— Но зачем⁈ — искренне возмутился я. — Ведь можно же продолжать дело, тем более, что это дело всей вашей жизни!

— Парень, ты слушал меня все это время? Я же говорю не доходно теперь держать «Спящую Собаку». У меня даже денег нет, чтобы продуктов купить из чего готовить!

Он махнул рукой, словно бы говоря мне, чтобы я не обращал внимания. Потом, с теплой улыбкой сказал:

— Знаете, ко мне даже известные люди заходили. Акира Накамура, знаете такого? Ну? — он вопросительно глянул на меня, но я покачал головой. — Ну вы что? Знаменитый актёр, которого все знают в Японии. Он сыграл в нескольких культовых фильмах и стал настоящей звездой. Это фильм, как его? «Летящая ласточка». Или «Звон в полдень». Не видели? Не смотрите что ли фильмов? Я, конечно, был в полном шоке, когда он зашел ко мне!

Хаяси от приятных воспоминаний словно бы размягчился.

— Это было несколько лет назад, когда я еще не знал, что моя закусочная начнет терять популярность. Я готовил обычное меню, и тут он заходит, как будто ничего особенного. Я почти не поверил своим глазам! Он был в джинсах и простой футболке, и выглядел так, будто просто прогуливается по городу. Я думал, что это какая-то шутка, но он действительно попросил поесть. Я сделал ему своё фирменное блюдо — рамен с куриным бульоном. Пока я готовил, он сидел за столом и смотрел на меня с интересом. Мы разговорились, и я рассказал ему о своей закусочной, о том, как я её открыл и что она для меня значит. Он был очень добрым и, похоже, искренне интересовался. В конце концов, он сказал, что у него есть знакомые, которые всегда ищут новое место, чтобы поесть, и он пообещал рассказать о «Спящей Собаке» своим друзьям. Это был настоящий подарок!

Хаяси продолжал с гордостью:

— В тот вечер заведение было полным. Люди приходили, шептались и смеялись. Я видел, как Акира с удовольствием ест и улыбается, а это дало мне надежду, что, возможно, все еще не так плохо. Мы даже сфотографировались с ним.

Он вздохнул, и его выражение стало более серьезным.

— Но, увы, этого хватило лишь на короткое время. Как только новизна прошла, люди снова стали уходить. Все это напомнило мне, что иногда важнее не звезды, а те, кто на самом деле верит в тебя и твою мечту. Если бы только у меня была возможность сделать что-то значимое еще раз… Но порой жизнь дает только один шанс.

Я глянул на старика и подумал, что шанс он мне все-таки второй сегодня дал, не дав попасть под колеса. Но вслух сказал совсем другое.

Глава 25

Утро началось тревожно. Я проснулся рано. Вчера со стариком Хаяси мы сидели не долго. Пообедав и еще раз поблагодарив его за мое спасение, мы разошлись. Я двинул в гостиницу, где немного посмотрев телевизор, уснул. И вот теперь, открыв глаза, я вновь нажал на пульт, желая заполнить пустоту. Шли новости.

— Сегодня в экстренном выпуске новостей: сегодня утром в нескольких районах города Кавасаки зафиксированы случаи вспышек опасного вируса. По информации от городского управления здравоохранения, подтверждено, что вирус распространился на территории центрального и западного районов, затронув несколько жилых кварталов и общественных мест. Местные власти оперативно приступили к введению карантинных мер, а медики уже работают на местах. Полиция предупреждает жителей избегать несанкционированных перемещений и оставаться в своих домах. В настоящий момент ведется проверка всех возможных контактов с зараженными, и городские больницы работают на повышенных мощностях, чтобы справиться с наплывом пациентов. Врачи сообщают, что вирус может передаваться воздушно-капельным путем, поэтому жителям настоятельно рекомендуется использовать защитные маски и соблюдать гигиенические меры. В случае обнаружения симптомов, таких как высокая температура, кашель или сильная слабость, рекомендуется немедленно обратиться за медицинской помощью. Мы будем держать вас в курсе последних новостей по мере поступления новой информации.

Я поднялся с кровати, выключил телевизор и задумался. Новости о вспышке вируса в Кавасаки прозвучали так неожиданно, что оставили какое-то странное чувство. Но я не из тех, кто поддаётся панике. Надел пиджак, проверил документы в кармане и направился к двери. У меня был чёткий план на этот день, и первое, что нужно сделать — подать заявление на регистрацию прав.

Спускаясь по длинному гостиничному коридору, я поймал себя на мысли, что город стал напряжённее, чем когда я сюда приехал. Даже в лифте ощущалось какое-то беспокойство, будто весь город замер в ожидании. Но я не позволил этому отвлечь себя. Я вышел на улицу и огляделся — люди уже начали сбиваться в группы, обсуждая последние события. Такси поблизости не было, и я решил пройтись пешком.

Отделение юстиции находилось в нескольких кварталах отсюда, и я шаг за шагом продвигался к своей цели. Мысли не оставляли меня. Вся эта ситуация, то, как моя жизнь вдруг запуталась в сложных интригах и неожиданностях — всё это казалось чем-то нереальным.

Идя по улице, я не мог отделаться от мыслей о том, что меня действительно привело к этому моменту. Удача… Везение. Неужели всё, что у меня есть, я получил только благодаря удаче? Это чувство сверлило изнутри, не давая спокойно дышать.

Когда я получил должность президента, это казалось мне чем-то совершенно невероятным, почти фантастическим. Я был просто рабочим, занимался повседневными мелочами, и вдруг — вот оно, кресло президента огромной корпорации «Спрут». Но неужели я заслужил его? Разве я прошёл через то, через что проходят другие, чтобы достичь успеха? С каждым шагом я всё больше убеждался, что, возможно, мне просто повезло, и что я не сделал ничего особенного, чтобы оказаться здесь. Да, я выполнял свою работу на совесть. Но ведь и господин Ямато это делал, причем гораздо больше времени, чем я.

Я вспомнил, как все произошло. Никто не готовил меня к этой роли, никто не дал мне нужного опыта и знаний. Я просто оказался в нужное время в нужном месте. А ведь до недавнего времени моя жизнь была куда проще. Не было этих огромных ожиданий, чувства, что мне нужно кому-то что-то доказывать. Все, что у меня было, — это работа, стабильность, пусть и без блеска.

Я подумал о тех, кто шел к успеху долгие годы, строил свою карьеру, прокладывал путь к вершине корпорации. Возможно, они не одарены особыми талантами, но каждый их шаг был заслужен и выстрадан. А что у меня? Я стал президентом не потому, что я был лучшим. Я просто оказался в этом кресле. Просто сын прошлого президента. Ощущение этого почти угнетало.

Почему-то именно здесь, в этом городе, я вдруг понял, насколько всё это тревожит меня. Удача — переменчивая дама, она может отвернуться в любой момент, а что останется тогда? Если я потеряю всё сейчас, останется ли у меня что-то за душой, что действительно принадлежит мне? На какое-то мгновение мне стало по-настоящему тоскливо.

Я продолжал идти, хотя каждый шаг казался всё тяжелее. С каждым кварталом я обретал все больше решимости понять, кто я на самом деле и как смогу справиться с этим грузом. Удача привела меня сюда, но дальше я должен идти сам, без нее.

* * *

После того как я подал документы в юстицию, я вернулся обратно к отелю, пытаясь переключиться на мысли о делах. Телефон зазвонил, и я увидел, что звонит Ичиро.

— Как дела? — с привычной теплотой спросил он.

— Всё нормально. Документы подал, теперь остаётся только ждать, — ответил я, немного расслабляясь от его голоса. — Как ты сказал, регистрация не займёт много времени.

— Да, точно. Пока лучше просто подожди и не волнуйся, — сказал Ичиро, делая паузу, прежде чем продолжить. — Расслабься. Слушай, а ты видел новости про вирус, который здесь появился? Сегодня с утра всё об этом только и говорят.

Я задумался, вспоминая новости, которые мельком посмотрел утром. Мне было не до этого, если честно — голова была занята совсем другими мыслями.

— Видел, — ответил я, — но не сильно вникал. Думаю, на меня это вряд ли повлияет. У меня есть другие дела, — я усмехнулся, хотя тревожное ощущение, будто что-то не так, всё равно осталось.

— Ну, может и так, но будь осторожен, ладно? Говорят, он распространяется быстро, — с легким беспокойством сказал Ичиро.

Я поблагодарил его за заботу, заверив, что буду держаться подальше от заражённых районов, и мы попрощались. Оставшись наедине с мыслями, я снова взглянул на город вокруг меня. Ситуация с вирусом, похоже, становилась всё серьёзнее, и это только добавляло к моему внутреннему напряжению.

Понимая, что неспокойные мысли ничего хорошего не сделают и отдохнуть не дадут, я решил сходить куда-нибудь перекусить. И первое, что пришло на ум — закусочная «Спящая Собака». А почему бы не проведать нового знакомого? Тем более сейчас у него не самые лучшие времена. Поддержка всегда в такие моменты важна.

Закусочная «Спящая Собака» оказалась вдалеке от центра города. Я прошёл по узким улочкам, среди старых зданий, пока не нашёл нужное место. Оно выглядело, мягко говоря, обветшалым. Фасад давно не видел ремонта: краска облупилась, вывеска покосилась, а грязные окна напоминали о том, что у владельца не было времени или средств на обслуживание. Однако, несмотря на это, закусочная излучала какое-то непередаваемое, тёплое очарование.

Я вошёл внутрь и огляделся. Помещение было пустым и, кажется, давно не видело посетителей. В углу горела небольшая лампа, освещая деревянные столы и стулья, некоторые из которых были надломлены и прикрыты старой клеёнкой. На стенах висели пожелтевшие от времени постеры, рассказывали о прежних временах, когда «Спящая Собака» привлекала куда больше посетителей. Запах древнего дерева и слабый аромат жареного риса витали в воздухе, наполняя пространство успокаивающим, даже немного ностальгическим духом.

Старик Хаяси сидел за прилавком, погружённый в свои мысли. Но как только он заметил меня, его лицо озарилось улыбкой. Казалось, что он не ожидал увидеть кого-либо, а уж тем более знакомое лицо. Его глаза загорелись неподдельной радостью.

— Кенджи! Ты вернулся! — воскликнул он, отрываясь от своих раздумий и подходя ко мне с удивительной лёгкостью для своего возраста. — Проходи, присаживайся! Ты же наверняка проголодался.

— Да, решил перекусить, — ответил я, выбирая столик у окна. Мне хотелось видеть всё пространство, оглядывать пустую закусочную, словно впитывая её историю.

— Знаешь, Кенджи, — произнёс он, слегка прищурившись, — у меня есть ещё одно фирменное блюдо, которое я с удовольствием приготовлю для тебя. Это похлебка из утки. У меня как раз осталось немного утиного мяса и свежих овощей.

Я улыбнулся, не зная, чего ожидать от этого простого блюда. Интересно, что же он сможет создать из таких обычных ингредиентов.

— Обожаю утку! — ответил я с энтузиазмом. — Будет здорово попробовать.

Старик вскочил и направился к кухне, где у него был маленький, но аккуратный кухонный уголок. Я последовал за ним, наблюдая, как он ловко движется по своей привычной территории. Несмотря на возраст, его действия были уверенными и быстрыми, а каждый жест был наполнен опытом и мастерством.

— Первое, что нужно, это нарезать утку, — произнёс он, беря кусок мяса и стараясь использовать каждый кусочек. Хаяси тщательно работал с ножом, делая аккуратные, ровные нарезки. Я был поражён его умениями, будто передо мной стоял не просто пожилой человек, а настоящий шеф-повар, обладающий многолетним опытом. Его руки двигались с такой грацией, что я не мог отвести от него взгляд. В некоторых движениях мне даже вспомнился Генерал.

Старик перешёл к кастрюле, наполнив её водой, и бросил в неё нарезанные куски утки. Дождался, когда в кастрюле начнет кипеть и булькать вода. Снял первую пену, перемешал, посолил. На этом этапе он начал добавлять свежие овощи: морковь, лук, картофель и немного зелени. Каждый ингредиент он добавлял с какой-то особой любовью, словно делал это не в первый раз. Я смотрел на него и не мог не восхищаться тем, как он сочетал простоту и мастерство.

— Знаешь, в каждом глотке этой похлебки — моя история, — произнёс он с улыбкой, помешивая содержимое кастрюли. — Это не просто еда, это часть меня.

Отдельно он обжарил приправы на сухой сковороде, потом добавил туда немного бульона, перемешал. Закинул пару ложек соевого и рисового соуса, и еще каких-то, названия которых я не знал, потому что банки были без опознавательных знаков. Перемешав все это и немного подержав на огне, он добавил получившийся бульон в общую кастрюлю.

Запах, который вскоре заполнил кухню, был обволакивающим. Тёплый и ароматный, он навевал воспоминания о домашнем уюте и радости. Я почувствовал, как мой желудок забурчал от ожидания, и не мог дождаться, когда смогу попробовать это блюдо. Хаяси продолжал готовить, добавляя специи и помешивая похлебку, а я наблюдал за ним, восхищаясь его увлечением и преданностью делу.

Когда он наконец подал мне глубокую тарелку с похлебкой, я был готов к тому, что, возможно, она не оправдает моих ожиданий. На вид похлебка была очень простой: янтарная жидкость с кусочками утки и овощами, но это только добавляло ей загадочности. Я сделал первый глоток, и внезапно меня захватил вкус. Он оказался таким глубоким и пикантным, что я был поражён.

— Ух ты, Хаяси-сан, это невероятно! — воскликнул я, пробуя ещё один кусочек. — Вкус просто потрясающий!

Старик смотрел на меня с искренней радостью, видя, как я наслаждаюсь его творением. В этот момент, когда я сделал очередной глоток, меня осенило: в этой похлебке была не только утка и овощи, но и душа Хаяси. Это было как всплеск эмоций, которые он вложил в своё дело, в его закусочную, в каждую тарелку, которую он когда-либо подавал.

— Это всё благодаря утке и свежим овощам. Главное — не забыть добавить немного секретной приправы, — сказал он, подмигивая.

Каждый глоток был словно взрыв вкуса: насыщенные ароматы утки сочетались с легкой сладостью моркови и хрустящей текстурой картофеля. Я продолжал есть, удивляясь, как в таком простом блюде может быть так много нюансов. Это было как путешествие по различным вкусам, от лёгкой пряности до насыщенного, слегка солёного послевкусия.

Я пробовал блюда разных мастеров — действительно мастеров, которые учились в самых престижных заведения и работали в сети «Спрут», в лучших ресторанах. Но ничего подобно не пробовал.

Я посмотрел на старика, который с гордостью наблюдал за моими реакциями. В этот момент мне стало ясно, что, несмотря на трудности, которые он переживает, его страсть к кулинарии остаётся неизменной. Хаяси вкладывал свою душу в каждую тарелку, и именно это делало его блюдо таким особенным.

— Благодарю тебя, Хаяси-сан, — сказал я, отложив ложку. — Это действительно одно из лучших блюд, что я когда-либо пробовал. Твоя похлебка не только согревает, но и наполняет сердце радостью. И я говорю это не просто, чтобы утешить тебя. Это и в самом деле так.

Старик усмехнулся, словно предвкушая очередной комплимент, и продолжал внимательно следить за каждым моим движением. Я понял, что это не просто еда, это был момент единения между нами, который показывал, как однажды простые радости могут стать настоящими сокровищами в жизни.

— Теперь чай? — спросил он и я кивнул.

— С удовольствием!

Хаяси с энтузиазмом взялся за дело. Он поднял заварочный чайник и насыпал в него листовой чай. Через пару минут по всей закусочной разлился восхитительный аромат свежезаваренного чая. Вскоре старик подошёл к моему столику с подносом, на котором стояли две чашки чая и тарелка с печеньем и кексы, которые выглядели весьма аппетитно, хотя и не претендовали на кулинарные шедевры.

— Эти сладости я готовлю по старинным рецептам, — сказал он, явно гордясь своим мастерством. — Вот попробуй, уверяю, тебе понравится.

Я взял один из кексов и откусил кусок, не ожидая чего-то особенного. На вид они были простыми, без украшений и в меру аккуратными, словно их сделали для домашнего чаепития, а не для продажи. Но как только первый кусочек коснулся моего языка, я почувствовал, что ошибался. Сладости оказались невероятно вкусными. В них было что-то особенное, словно я вернулся на несколько десятилетий назад, в беззаботное детство, когда все блюда казались самыми вкусными на свете. Вкус был богатым и слегка пряным, с нотками корицы и ванили.

— Это действительно вкусно, Хаяси-сан, — признался я, удивлённый и польщённый, что он угостил меня чем-то таким домашним и искренним. — Честно, не ожидал.

Хаяси рассмеялся и сел напротив меня.

— Рад, что тебе нравится, Кенджи. Эту рецептуру мне передала бабушка, когда я был ещё совсем мальчишкой. Я всегда думал, что когда-нибудь люди потянутся сюда ради вкуса, ради настоящей еды. Но… — он замолчал, посмотрел в сторону и опустил взгляд. — Видишь, закусочная уже давно переживает не лучшие времена.

Он грустно улыбнулся и посмотрел на пустое помещение, словно вспоминая былые дни, когда здесь наверняка кипела жизнь. Я мог почувствовать его разочарование и понимал, что эта закусочная — его детище, в которое он вложил всю свою душу. Но теперь «Спящая Собака» доживала свои последние дни, её посетители давно разбрелись, а старик был один.

— Я не знаю, получится ли у меня спасти это место, — задумчиво сказал он. — Но я пытаюсь держаться, понимаешь? Может быть, пока у меня есть ещё хотя бы один посетитель, этот уголок будет жить.

Мне стало немного не по себе, как будто я был случайным свидетелем конца чьей-то мечты. Но в то же время я чувствовал волнение и желание поддержать этого человека, который когда-то решился открыть свою закусочную, надеясь, что она станет для кого-то домом. В какой-то мере «Спящая Собака» действительно была чем-то большим, чем просто место для еды. Это было убежище, где время останавливалось, и где можно было найти уют в простых, но искренних деталях.

Мы молча допили чай, наслаждаясь его вкусом и атмосферой закусочной.

Звонок раздался неожиданно, и я, всё ещё переваривая потрясающий обед, который приготовил Хаяси, поднял телефон. На экране высветилось имя Ичиро, и его голос, когда я ответил, звучал напряжённо и взволнованно.

— Кенджи! — произнёс он. — Ты слышал последние новости?

— Нет, что произошло? — я спросил, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

— Власти закрыли город на карантин! — сказал он, его голос дрожал от беспокойства.

— Что? Зачем⁈ — мне показалось, что Ичиро пошутил. Ну действительно зачем закрывать город?

— Из-за стремительно распространяющегося вируса. Никаких выездов, ничего. Карантин.

Я ошарашенно замер. В голове крутились мысли о том, как это повлияет на мою жизнь, на работу в корпорации «Спрут».

— Ты же сейчас не шутишь?

— Нет, Кенджи. К сожалению Не шучу. У них там в здравоохранении есть какие-то определенные показатели, по которым они определяют скорость распространения. Так вот этот вирус побил рекорд. Принято решение временно запретить въезд и выезд из города — чтобы не допустить распространения болезни по всей Японии.

— И на сколько это? — я наконец произнёс, всё ещё пытаясь осознать услышанное.

— Неизвестно. Но, скорее всего, на три недели, — произнёс он, и я почувствовал, как это слово повисло в воздухе, как тяжёлый груз.

— Три недели⁈ Как же мне тогда работать? — Я не мог поверить, что всё так резко меняется. Моё сердце замерло от волнения, и мне стало не по себе. Неужели теперь все планы, которые я так старательно выстраивал, рухнут?

— Дистанционно, Кенджи. Потерпи немного, — произнёс он, пытаясь успокоить меня. — Мы ничего не можем с этим поделать. Это вне нашего контроля. Но не переживай. Считай это такими мини-каникулами. Ты всё ещё можешь руководить корпорацией через ноутбук и звонки.

Слова Ичиро как будто просветили меня. Дистанционно? Да, это было вполне осуществимо, но я не мог отделаться от чувства, что ситуация накладывает на меня дополнительные обязательства. Как я смогу управлять бизнесом издалека? Буду ли я достаточно эффективным? Я понимал, что технологии позволяют многое, но это не совсем то, что я ожидал от своей новой роли.

— Я понимаю, — сказал я, стараясь собрать мысли в кучу. — Но как это повлияет на работу? Мы должны оставаться на связи с клиентами и партнёрами.

— Я уверен, что мы справимся, — ответил Ичиро, и я услышал в его голосе нотку уверенности, которая мне сейчас так была нужна. — Мы подготовим все необходимые документы, чтобы у нас был доступ к информации. У нас есть команда, которая поддержит тебя. Кроме того, я буду рядом, чтобы помочь.

Его слова слегка успокоили меня. Я всегда знал, что могу положиться на Ичиро, и теперь это было особенно важно. Однако чувство тревоги не покидало меня. Я не был готов к тому, чтобы взять на себя ответственность за всё в такой ситуации. Мой опыт в компании ещё был недостаточным, чтобы справиться с чем-то подобным. Но ко всему подготовленным не будешь. А это первые испытания.

— Хорошо, я попробую. Но ты сам понимаешь, что это не совсем легко, — произнёс я, стараясь быть оптимистичным.

— Я знаю, и ты справишься, — сказал Ичиро. — Главное, не теряй концентрацию и оставайся на связи. У нас есть доступ ко всем системам, и ты сможешь продолжать свою работу, как и прежде. Время сейчас непростое, но вместе мы справимся. К тому же три недели это не так уж и много.

Я кивнул, даже не осознавая, что делаю это. Внутри меня всё ещё бурлили эмоции. Я пытался представить, как будет выглядеть моя жизнь в условиях карантина. Это было как попытка собрать пазл, у которого не хватает половины деталей.

— Ладно, Ичиро, — произнёс я, вздыхая. — Спасибо, что предупредил. Я постараюсь всё организовать. Увидимся позже.

— Удачи, Кенджи! Держись. Мы на связи, — сказал он и отключился.

Я положил телефон на стол и посмотрел в окно, глядя на пустынные улицы Кавасаки. Внезапно мир за пределами помещения показался мне более отдалённым и чуждым, чем когда-либо. Вокруг царила тишина, которую нарушал лишь шум транспорта вдали. Люди, похоже, старались оставаться подальше друг от друга, и это ощущение неуверенности охватило и меня.

— Что случилось? — спросил Хаяси, его голос был полон заботы. Я чувствовал, как тяжесть новостей, которые мне предстояло сообщить, давит на меня, но нужно было быть честным.

— Я должен задержаться в городе ещё на три недели, — ответил я, осознавая, как это звучит. Это не было частью моих планов, и внутри меня зародилась тревога, но в то же время что-то иное начало пробуждаться.

Как только эти слова покинули мои губы, меня осенило. Так ведь это был шанс! Шанс, который я мог использовать, чтобы доказать самому себе, что я чего-то стою, что я способен на большее. И удача в моих победах не причем. Я вспомнил о своих страхах, о том, как они сковывали меня, о том, как долго я ждал момента, когда смогу показать, на что способен. И теперь, когда у меня была возможность, я должен был ее использовать.

Я улыбнулся, и это была не просто улыбка, а настоящая улыбка надежды и уверенности.

— Знаешь, — продолжил я, — я так толком и не отблагодарил тебя за то, что ты спас мне жизнь. Теперь, когда я практически заново родился благодаря тебе, мне кажется, что я могу сделать что-то значимое для тебя в знак благодарности.

Хаяси смотрел на меня с интересом, его глаза светились, как будто он чувствовал, что-то важное сейчас произойдет.

— Когда я заново рождаюсь, то поднимаю с колен закусочные! — сказал я с воодушевлением. — Я помогу тебе, Хаяси, возродить твою «Спящую Собаку». Мы её наконец разбудим!

Слова выпрыгнули из меня с такой энергией, что даже я сам был удивлён. Хаяси, пожилой старик, который почти потерял надежду, смотрел на меня, как будто видел в моих глазах искру, которую он давно не замечал.

— Правда? — спросил он, глаза его заблестели от неожиданного всплеска эмоций.

— Да, абсолютно! — подтвердил я, чувствуя, как во мне загорается огонь решимости. — Давай сделаем это вместе! Мы можем создать что-то удивительное. Я могу помочь тебе с идеями, мы можем провести рекламную кампанию, обновить меню и привлечь новых клиентов. Я знаю, что смогу помочь!

Хаяси задумался, его лицо постепенно расправилось от тяжёлых морщин, которые годами складывались на его лбу. — Ты действительно думаешь, что это возможно? — тихо спросил он, как будто боялся поверить в это.

— Почему нет? — ответил я, глядя ему в глаза. — Это наш шанс. Я не буду просто сидеть и ждать, когда всё разрешится. Вместо этого я буду работать, делать то, что я умею, и вместе мы возродим «Спящую Собаку».

Старик задумался, а потом медленно кивнул. Я видел, как надежда медленно, но верно возвращается в его взгляд. Это была как искра, которая могла разгореться в огонь, способный сжечь все преграды.

— Хорошо, Кенджи, — наконец сказал он. — Если ты так веришь в это, я готов попробовать. А что я теряю?

И в тот момент, когда он произнёс эти слова, я ощутил, как будто гора ушла у меня с плеч. Мы оба понимали, что это не просто работа, это было что-то большее. Мы будем вместе строить что-то, что могло бы изменить наши жизни. Я похлопал старика по плечу и сказал:

— Давай наконец разбудим эту «Спящую Собаку»!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Время наточить ножи, Кенджи-сан! 3

Content

Время наточить ножи, Кенджи-сан! 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene