Марина Сергеевна Серова

Оправдать любой ценой

© Серова М.С., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Вступление

– Встать, суд идет.

– Провозглашается приговор, Федеральный суд Российской Федерации приговорил Шилова Тимура Андреевича, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного частью второй пункта «з» статьи сто пять Уголовного кодекса Российской Федерации, а именно «Убийство из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом», признать виновным, – властный и громкий женский голос взлетел под высокие потолки зала суда, – и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на десять лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Принимая во внимание обстоятельства убийства, а также руководствуясь частью второй пунктом «д» статьи сто пять «Убийство, совершенное с особой жестокостью», назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на восемь лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. По совокупности двух преступлений назначить общее наказание в виде лишения свободы сроком на восемнадцать лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Приговор может быть обжалован в течение десяти суток после его оглашения. Прошу садиться.

Брат Тимура прикусил губу. Виталий нервно дергал ногой и ежеминутно крутил шеей. Он точно знал: брат такого совершить просто не мог.

– Хочу сказать лишь то, что я этого не совершал, – ровно отчеканил Тимур.

– Мы все обжалуем, Тимур. Тебя подставили. Тимур! Тимур!

Однако брата уже увели.

«Что же делать?» – В голове Виталия роились тысячи мыслей.

Обжаловать приговор было бессмысленно, но на всякий случай мужчина подал апелляцию. Нужно было действовать самому.

– Менты мне не помогут, – Виталий закурил, – сам вряд ли до чего‐то докопаюсь, а если и удастся что‐то разузнать, завалят, да и дело с концом. Нужен человек, который мне поможет.

Глава 1

И именно я почему‐то стала этим человеком.

В половине двенадцатого раздался телефонный звонок.

– Татьяна Александровна?

– Да, кто это?

– Меня зовут Виталий Шилов. Наслышан о вас и о ваших успехах.

– Не удивлена, но давайте ближе к делу.

– Моего брата ложно обвинили в убийстве…

– … которого он, конечно, не совершал, – я отпила только что заваренный кофе и продолжила: – Почему вы так уверены? Только потому, что он ваш брат?

– Нет, у меня есть весомые доказательства, которые в суде были проигнорированы, и я даже знаю, кто подкупил судью.

Дело немного заинтересовало, но бросаться фразами «я вам помогу» или «можете на меня положиться» я не стала. Интуиция подсказывала, что одним купленным судом тут не ограничилось. Однако если дело будет раскрыто, все эти продажные задницы полетят прочь с насиженных мест. Одна мысль об этом заставляла взяться за это расследование.

– Допустим, судья куплен, но что дальше? Как вы это докажете?

– Думаю, это не телефонный разговор. Давайте встретимся в кафе «Яблоко» через час. Знаете, где оно?

– Знаю.

– Тогда до встречи.

Опустошив кружку, я стала собираться. Черное платье или темные джинсы и кардиган? Целый шкаф одежды, а надеть все равно нечего. Если и возьмусь за эту работу, гонорар потрачу на обновление гардероба.

Уже перед выходом вспомнила одно важное дело. Я достала и бросила на стол гадальные кости.

– Посмотрим, что же нам ждать от этого Виталия и от его дела. – Сначала выпала четверка, затем – восемнадцать и двадцать семь. – «И все‐таки все тайное рано или поздно становится явным». Хороший знак!

До кафе я добралась на такси. Водитель эмоционально рассказывал о том, как приятно не спеша крутить баранку и знакомиться с новыми людьми, а вообще‐то, он торгует акциями и почти миллионер. Неужели его рассказам кто‐то верит?

Почти зашла в кафе, как на входе столкнулась с молодым парнем.

– Ой, извините. Я сегодня такой рассеянный, – он протянул руку. – Виталий, это я вам звонил.

Я окинула его взглядом сверху вниз. Невысокий, но крепко сложенный, модная стрижка и дорогие часы на руке – человек явно не нуждается в деньгах. Однако присмотревшись, можно было заметить мешки под глазами и немного трясущиеся руки. Виталий ежесекундно переминался с ноги на ногу, покашливал и часто моргал. Хоть его финансовое состояние не вызывало сомнений, про моральное того же сказать было нельзя.

Я пожала его холодную и влажную руку, и мы вошли в кафе. В обеденное время здесь всегда собиралось много народа. Вот и сейчас мы кое‐как смогли найти свободный столик.

– Давайте сразу к делу. Пока не совсем понимаю, как вы собираетесь доказывать невиновность вашего брата, – я заказала чашечку латте и приготовилась слушать.

– Начнем с самого начала. Все началось с приглашения на закрытую вечеринку. Бизнесмен Балуев, он же Балу, криминальный авторитет, который в девяностые поджал под себя несколько сетей автосервисов. На них он сколотил состояние и живет в свое удовольствие.

– И зачем же такому человеку звать вашего брата на закрытую вечеринку?

– Тимур после прихода из армии открыл свою автомастерскую. Работал сначала в отцовском гараже с одним сослуживцем, потом расширился до небольшого бокса на окраине, а недавно арендовал большой павильон почти в центре. Брат у меня честный человек и людей насквозь видит, поэтому он и его ребята всегда все на совесть делали. Ни одной жалобы за все время не было.

– И вы считаете, что Балуев решил устранить конкурента? Но это же глупо. Большая сеть с оборотом в миллионы в год не будет даже внимания обращать на мелких сошек с, дай бог, парой сотен тысяч дохода.

– Я тоже так думал, но один человек из компании Балу рассказал, что за последний год они потеряли половину своих постоянных клиентов, хозяин стал экономить и покупать дешевые и некачественные запчасти, а работникам частенько задерживали зарплаты. И угадайте, куда стали переходить клиенты и мастера? Правильно, к моему брату.

– Уже лучше, но это все еще на уровне догадок и домыслов. Мне нужны факты.

– Хорошо, а что вы скажете на то, что за несколько дней до оглашения приговора Балуев и судья Сухова Елизавета Валерьевна провели вместе ночь в отеле «Бархатная роза»? Номер люкс, все включено – Балу оставил там по меньшей мере годовой доход компании моего брата.

– Откуда у вас эта информация?

– Знаете, Тимур оставил мне все пароли от своих банковских карт, и я не жадничаю, оплачивая любую необходимую информацию. Вот только эти данные просто проигнорировали в суде, посчитав информацию личной и не имеющей отношения к судебному процессу. Даже не озвучили, твари! Для присяжных эти сведения точно оказались бы нелишними, – парень звонко стукнул кулаком по столу.

– Успокойтесь, не нужно привлекать лишнее внимание. Есть что‐то еще, что могло бы помочь при апелляции?

– На суде Тимура обвинили в заказном убийстве. Говорили, что его целью был Лопатников Константин Максимович, инвестор и бизнесмен, много денег вложивший в сеть автомастерских. Заказчика будут искать, да только не найдут, и дело будет висеть мертвым грузом пару лет, пока его не закроют и про него не забудут. А Тимур еще восемнадцать лет будет сидеть в этой вонючей тюрьме из-за одного ублюдка! – Виталий вновь хотел ударить по столу, но вовремя остановился. – На суде также сказали, что брату перевели полтора миллиона за выполненное задание. Вот только ни на одном из счетов этих денег нет.

– Могут быть счета за границей, счета родственников, друзей или же все может быть оформлено на поддельные документы – есть много способов отмыть деньги. Только дурак станет хранить грязные деньги на своих счетах. Ваш брат ведь не дурак?

– Мой брат – не убийца.

– Это еще предстоит доказать, но допустим, что так. Скажу сразу, дело не безнадежное, но уж слишком много в нем больших шишек. Его нельзя считать уже выигранным.

– Так вы возьметесь за расследование? Я заплачу, – он покопался в портфеле, и оттуда послышался шелест купюр.

– Если вы и вправду много обо мне слышали, то знаете мои расценки, больше положенного не беру. Сейчас я не смогу ответить вам точно. Мне нужно посоветоваться с одним человеком. Я позвоню вам сегодня вечером.

Уже дома я набрала Кирьянову. Он точно должен знать про Балу и те времена, когда тот еще был в криминальном мире, хотя, судя по этому делу, он из него и не уходил.

– Алло, Киря?

– Вечер добрый, а чего так поздно? Я уже, понимаешь, на боковую собирался. Просто сумасшедший денек сегодня был. Ты бы знала, что сегодня учудили новенькие сержанты! Я им, понимаешь, доверил простенькое дело: бабку кто‐то в подъезде по голове тяпнул и все денежки забрал, – ну начните вы с опроса местных или еще чего, а эти, понимаешь, стоят, друг на друга смотрят и репу чешут.

– Стой, стой, Киря. Это интересно все, но у меня к тебе дело. Знаешь такого персонажа – Балу?

– Балуев Алексей Дмитриевич, семьдесят первого года рождения. Состоял в группировке «Восток». Половину братков из «Востока» уже убили, другая половина сидит. Только он остался, вот и подмял под себя бизнес группировки. Был еще Лесничий, но он в бегах и давно не показывался. У нас с ними давние счеты. Эти… кхем-кхем, – Кирьянов убедился, что дети не слышат, – ублюдки… и их чертова свора двух моих товарищей убили. Однако посадить Балу не получилось – доказательств не хватало. А чего это он тебя заинтересовал?

– Говорят, у него дела пошли вниз, вот он и конкурентов устранять начал, судью подкупил, невинного человека в тюрьму на восемнадцать лет посадил. В общем, у меня к тебе предложение, понимаешь, деловое, – передразнила его я, – если все получится, может, будет у тебя еще одна звездочка на погонах.

– Невинному человеку помочь я всегда рад, да только против Балу идти сейчас сложнее, чем в девяностые. Раньше все решалось пушками, а сейчас – буквами закона, и они, понимаешь, на той стороне, кто денег больше даст. Трудное будет дело. Впрочем… ну-ка расскажи подробнее.

Следующие пять минут я пересказывала Кире наш диалог с Виталием. Казалось, мой друг заинтересовался. В трубке послышалось кряхтение – это Киря встал и зашаркал тапочками к компьютеру.

– Трудное будет дело, – повторил Кирьянов, – сначала нужно доказать, что суд был куплен, тогда Елизавета Валерьевна сама поедет лет на десять в места отдаленные и приговор пересмотрят. Этим займусь я, а ты копай под Балу. Можешь начать с его ранних похождений в девяностые. Позже скину несколько адресов.

– Спасибо большое, товарищ будущий полковник. Спокойной ночи.

Я тут же набрала Виталию и сказала, что берусь за дело. Это дело было для меня не первым и даже не входило в первую сотню, но волнение вновь накрыло меня. То ли из-за Балу, то ли от нетерпения приступить к расследованию я не смогла уснуть. Подняла дела тридцатилетней давности и принялась их изучать. Для тех времен это были классические дела – заказные убийства, грабежи, вымогательство, как было принято тогда говорить «крышевание», и, конечно, огромная пачка о мелком хулиганстве.

В эпоху расцвета ОПГ «Восток» включала в себя до ста воров и убийц, многие из которых большую часть своей жизни проведут в тюрьме. Главарем и основателем группировки был Сергей Череповцев по кличке Череп. Весьма умный и аккуратный парень. Начинал с мелкого разбоя и грабежа оказавшихся не в то время, не в том месте. По мере разрастания банды открыл автомастерскую, куда заманивал клиентов весьма хитрым способом. По ночам члены «Востока» прокалывали шины, били стекла и даже пробивали тормозные системы у машин в ближайших дворах. Цены у Черепа были ниже, чем у остальных, поэтому многие шли к нему. Так, всего за три месяца бизнес позволил ему открыть еще одну точку в другом районе. Однако это не понравилось группировке «Полярные Волки», которая контролировала этот район города. В итоге новую мастерскую сожгли, а сам Череп был убит в одной из перестрелок.

После Черепа старшим должен был стать Лесничий, но тот не смог занять это место, так как отбывал срок в тюрьме. Тогда это место занял Балу. В те времена ему не было и двадцати, но его личное дело в милиции уже было весьма толстым. Будучи полной противоположностью Череповцеву, Балу лез и затевал десятки перестрелок, в результате чего почти уничтожил «Полярных Волков» и занял их территорию. Бизнес расширился – теперь «Восток» контролировал дальнобойщиков, таксистов, многие бары и рестораны, кинотеатры, казино и некоторые частные компании. Прибыль возросла в сотни раз, и заниматься мелкими делами им уже было не нужно. Вот тогда‐то «Восток» и начал рушиться. Имея командира-сорвиголову, востоковцы частенько перегибали палку и убивали людей без причины, оставляя кучу следов. За следующие пять лет из ста человек осталось не больше десяти, да и те не признавали Балу, хотя открыто признаться в этом никому не хватило духу.

Неофициально «Восток» распался, и пришло время делить бизнес. Основными претендентами были Балу и Лесничий, остальные не имели такого авторитета, чтобы тягаться с ними. Как вы уже поняли, Балуев делиться не захотел и накатал на своего бывшего приятеля анонимку в милицию. Однако Лесничего так просто не возьмешь. Почувствовав что‐то неладное, он залег на дно, а позже, по слухам, уехал в Латвию.

Балу подмял под себя автомастерские, но остальной бизнес находился в других районах, а значит, под контролем других группировок. Силы не было, как не было и «Востока», а это значит, что для Балу пришло время переговоров. За право работать на территории вновь окрепших «Полярных Волков» он отдавал пятьдесят процентов, группировке «Кумар» – тридцать, «Волге» – двадцать. Потребовался год, чтобы перестроить бизнес. За это время Балу изменился. Из нетерпеливого, вспыхивающего от одного слова пацана он превратился в сдержанного и даже слегка замкнутого мужчину. Всегда в костюме, всегда молчит, больше слушает и старается узнать о слабостях человека.

Но девяностые прошли. Группировки и банды вышли из моды. Теперь их бывшие лидеры – бизнесмены и уважаемые люди. Ездят на дорогих машинах, совершают сделки, а для очистки совести раз в год жертвуют деньги в детские приюты и дома престарелых.

С девяносто девятого года у Балуева ни одного нарушения. Он исправно платит налоги, при проверках и инспекциях все документы в порядке, а нарушений не обнаружено.

– Нанял хорошего юриста или… – я вернулась к его личному делу, – ну конечно – женился. Литвинова Юлия Альбертовна, юрист и помощник федерального судьи. Еще бы у него с такой женой были проблемы с документами.

Дальше для новоиспеченного бизнесмена все пошло как по маслу – его конкурентов стали сажать за дела прошлого. Совпадение или все же Балу постарался? Этого мы не узнаем. Бизнес вновь стал приносить деньги и приносит их до сих пор.

– Фух, – я закрыла все вкладки и выключила компьютер, – как же отвратительно работать по ночам. Надо бы сварить кофе.

Но не у одной меня была бессонная ночь. Новенькие сержанты, которых так «нахваливал» Кирьянов, тоже работали всю ночь. Зная Кирю, в этом я могла не сомневаться. Подполковник оставил их дежурить, а после моего звонка приказал разыскать всех, с кем контактировал Балуев за последний год, и найти их адреса. Надо ли говорить, что в эту ночь у Балуева прибавилось людей, которые его ненавидят.

– Так-с, что тут у нас, – глаза едва ли не слипались, но спать днем было против правил, потому я просматривала список номеров, по которым обычно звонил Балуев, – поставщик шин, поставщик масла, поставщик незамерзайки. М-да, неужели он общается только по работе? Хотя погоди, здесь есть адрес его матери. Думаю, ничего, если я заеду к ней побеседовать. Ее сын в прошлом был местной знаменитостью, так что она привыкла к повышенному интересу к сыночку.

На этот раз нужно было надеть что‐то простое и строгое, чтобы Анна Аркадьевна не подумала ничего лишнего. Решила остановиться на белом деловом костюме без лишних побрякушек.

Женщина проживала в небольшом домике на окраине города. Тихое место, свежий воздух, небольшой участок, чтобы выращивать овощи и фрукты для себя, и небольшой навес, под который, очевидно, раньше ставили машину, а теперь там мирно спали собака и несколько котов.

Калитка не была заперта, но все же из вежливости я постучала. Собака подняла голову и, немного ворча и скуля, побежала в дом.

«Какая умная», – в детстве я тоже мечтала о такой умной собаке.

Через несколько минут ко мне вышла старушка. Она опиралась на клюку и постоянно моргала.

– Чего тебе, дочка?

– Вы же мама Балуева Алексея?

– Она самая, а вы из полиции?

– Нет-нет, я журналистка. Пишу статью про бизнесменов.

Она недоверчиво посмотрела на меня и жестом позвала в дом. Хоть дом и выглядел старым и неказистым снаружи, внутри все было обставлено довольно богато: цветной хрустальный сервиз украшал деревянный столик с резными ножками, под потолком висел советский «Спутник», какой в раритетных магазинах торгуют за восемьдесят тысяч и выше, в углу стояли иконы с сусальным золочением.

Анна Аркадьевна налила чай и поставила на стол вазочку с конфетами «Мишки в лесу».

– Угощайтесь, давненько ко мне никто не заходил.

– А как же сын?

– Лешка‐то? Год его не было, а тут заявился неделю назад. «Мам, прости дурака, люблю тебя. Скучал, да все дела были», – тьфу, веник еще вон принес, – женщина кивнула на пышный букет из роз и лилий, – жалко выбрасывать, пришлось взять.

– Ну он же у вас бизнесмен.

– Тю, бизнесмен, – старушка захихикала, – Юлька и туда бегает, и сюда поедет все решит, и бумажки все сделает, а этот только автографы на них ставит.

– Алексей никогда не рассказывал вам о своих делах?

– Какие уж у него дела?! Дом мой и участок захапать хочет – вот его дело. Чует, что недолго мне осталось. Только я уже все переписала на брата его.

Нужно было побольше узнать о Балуеве, но его мама постоянно меняла тему. Приходилось лавировать и не давать женщине уйти в семейные разборки.

– Не заметили ли вы чего‐то странного, когда он к вам в последний раз приезжал? Может, вел себя как‐то необычно?

– Да вроде нет. Привез его Миша, охранник и водитель Лешкин, посидели, я их накормила. Миша такой замечательный мальчик, только постоянно куда‐то торопил его Лешка. А потом ему позвонили, так они сорвались сразу и уехали, даже чай не допили.

– А не расслышали, куда именно?

– К Восточной башне, по-моему, или как‐то так.

Я тут же записала в блокнот. Насколько я помню, в нашем городе нет никакой Восточной башни. Может, Кирьянов что‐то знает. А нет – так интернет мне в помощь. Выясню – и не такое выясняла!

Еще немного поболтав с Анной Аркадьевной, я поехала домой. Пока стояла на светофоре, погуглила Восточную башню. Не нашла. Придется отвлекать Кирьянова – может, он в курсе. Позвонила. Он долго перечислял объекты на востоке, но никакой башни там не было.

– Ладно, поищу, – обреченно вздохнула я. – Как продвигается дело о судье?

– Неплохо, есть записи с камер видеонаблюдения, как Балуев и Сухова вместе заходят в отель, а на следующее утро выходят. Также совсем недавно Сухова приобрела новенький «Мерседес» за десять миллионов. Вряд ли судья, даже федеральный, столько зарабатывает. Однако доказательств все равно недостаточно. Ну завел мужик интрижку с судьей, и что на том? Это же не уголовщина, сама понимаешь. Нужно что‐то железобетонное – доказывающее факт взятки.

– Ага, мечтай. Может, ей лично с повинной прийти?

– Было бы очень хорошо. Премия, понимаешь, лишней никогда не бывает.

Новости о продвижении дела порадовали меня. Пусть понемногу, но мы приближаемся к разгадке. Если мы докажем, что Балуев дал Суховой взятку, получится добиться пересмотра дела брата моего клиента. Вот только что же делать с Восточной башней?

– Голова совсем не соображает, – пробормотала я себе под нос. – Пойду сделаю кофе, – я открыла ящик, но кофе там не было, – черт, он же с утра закончился.

На полке валялись пакетики растворимого, но уж лучше совсем без кофе, чем заваривать этот песок.

Нехотя я собралась и побрела в магазин. В любой другой день для меня это не составило бы труда, но сейчас усталость давала о себе знать. Я стала раздражительной, ноги гудели от пройденных километров, да и без того шумные люди бесили одним своим присутствием. Их было очень много, и каждый норовил задеть меня плечом, поэтому приходилось постоянно уворачиваться.

Я решила сократить дорогу, свернув в узкий переулок. Это была ошибка. Передо мной очень медленно шел мужчина в грязной куртке и кепочке с козырьком. Обогнать его не получалось, а идти в таком темпе не хватало терпения.

– Мужчина, можно, я пройду?

– Кто понял жизнь, тот не спешит, Татьяна Александровна, – он повернулся ко мне, и я узнала Венчика Аякса, давнего, можно сказать, приятеля – этакого харизматичного бомжа-философа.

– И все же можно пройти, я спешу.

– Все спешите и спешите, нигде нет от вас, «спешунов», спасения. На свалке – даже там спешат, да еще и на дорогущих машинах, в костюмах. И где вы только наспешили на такие машины и костюмы?

Я на секунду остановилась.

«Балуев ведь тоже куда‐то спешил, не его ли видел Венчик?»

– Уж не на Восточной ли башне?

– На ней самой.

– Неделю назад?

– Может, и так, – глаза Аякса хитро заблестели, он почувствовал мой интерес, – или нет. Не помню.

– Чего хочешь?

– А чего хотят нынче люди? Мира и спокойствия.

– Этого у тебя и так навалом. Купить тебе чего?

– Сыра, шампанского и еще небольшая просьба. Не могли бы вы дать мне двадцать пятирублевых монеток.

– Зачем?

– Понимаете, хочу даме сердца сюрприз сделать – в автомате игрушку выиграть, а он, зараза, только пятирублевые принимает.

– Хорошо, жди. Только за это покажешь мне завтра, где Восточная башня, и расскажешь все, что видел.

– Конечно. Я всегда держу свое слово.

Я все купила и отдала Венчику. Договорились встретиться в десять у моего дома. Кажется, мы становимся еще на шаг ближе к раскрытию дела.

* * *

Солнце – редкий гость там, где последнюю неделю сидел Тимур. Вместо привычной домашней еды была чуть теплая жижа, по вкусу напоминающая кислое молоко, вместо модных свитеров – серая футболка и штаны без карманов.

Непривычным было и расписание. Если ранний подъем давался ему легко, то работа в деревообрабатывающем цехе показалась ему невыполнимой. Каждый день он буквально валился с ног, а добродушные коллеги с усмешкой смотрели на его ежедневные потуги.

В один из дней к нему подошел закоренелый по количеству татуировок и манере речи зэк.

– Слушай, брат, да не рви ты себе жилы. Работа здесь бесконечная, как и люди. На кой оно тебе надо, здоровье тут оставлять. Ты по виду первоход, так еще и, по ходу, политик. Не похож ты на заказника. Сильвестр, – он протянул руку и показал на другого заключенного, – вон Север у нас киллером подрабатывал, так у него на морде написано, что он душегуб.

Север улыбнулся, сверкнув пятью золотыми зубами.

– Тимур. А как тут вообще с охраной?

– Если бежать собрался, не советую. От двух до пяти пришьют к твоим восемнадцати.

– Да нет, я для себя интересуюсь. Мало ли за то, что плохо работаю, в карцер попаду.

– Не кипишуй, за это в карцер не кидают. Если шелестеть особо не будешь, отсидишь свои десять-двенадцать и выйдешь по УДО.

– УДО?

– Условно-досрочное освобождение. Что‐то вроде скидки на твой срок, если ведешь себя хорошо. Выслуживаешься перед охраной и администрацией, лишний раз кипиша не наводишь, работаешь как проклятый и вообще правил не нарушаешь – собачья жизнь!

Тимуру стало грустно от таких перспектив, но он все же нашел в себе силы улыбнуться. Радовало, что хоть контакт с сокамерниками понемногу налаживается.

Он стал много разговаривать с местным контингентом, в том числе и с заключенными из других камер. Среди них он нашел бывших участников «Востока», которые были не прочь поговорить о Балу.

– Мразь он, – коротко высказался востоковец Псих, – мы с Лесничим еще до того, как он старшим стал, это знали. Человек вообще без башки, а как жареным пахнет, так он в кусты и как бы не при делах.

– Ага, как там в книге‐то было – изворотливый ум поэта отговорку найдет на все, – добавил Якут, туша бычок об урну, – только знаешь, хату, которая с краю, сжигают первой.

– Раньше об этом думать надо было. Сейчас‐то что воду лить. Выйду – завалю его.

– И обратно сядешь.

– Ну и правильно. Мне тут больше нравится. Ничего меня не держит на свободе. Сам посуди, у меня ж нет никого: мать с батей умерли, когда я еще в Афгане был; сестра свинтила в Финляндию; ни жены, ни детей не было никогда.

– С одной стороны, завидую тебе, – Якут закурил еще одну сигарету, – у меня семья большая: трое младших братьев и сестер, жена, двое детей, да старенькие и неходящие мать с отцом. В крайнем письме узнал, что даже младшие все работают, чтобы на кусок хлеба хватило, а я тут сижу. Стыдно стало даже сигареты у них просить. С другой – не было бы их, я бы ни о чем не думал. Жил бы сегодняшним днем, а завтрашние проблемы оставлял для себя завтрашнего. Вот только в трудную минуту никто тебя не поддержит. Ты как думаешь, Тимур?

Тимур сначала не понял, что обращаются к нему. Он даже представить не мог, что заключенные замечают его присутствие, не то что заговорят с ним.

– Да я как‐то и не думал об этом.

– У тебя времени еще много подумать, – донеслось ехидно замечание откуда‐то сзади.

– А ну цыц там, пооткрывали хлебожуйки свои.

Смех сразу прекратился. Видимо, бывшие востоковцы имели авторитет в этой тюрьме.

– У меня только брат есть, Виталя. Так я как с Афгана вернулся, он для меня всем стал. Куда я, туда и он. В бизнесе мне помог, по дому, если что вдруг сломается, он тут как тут, да и в тяжелые времена не давал мне все бросить – без него я бы не стал тем, кем я являюсь сейчас.

– Сейчас ты очередной человек, которого подставил Балу, – с состраданием сказал Псих. – А ты тоже в Афгане был?

– Ага, в разведке служил.

– А не вы, случайно, шли перед сто сорок первой стрелковой бригадой?

– Мы.

– Ну а я в ней как раз и служил.

– А помнишь…

Они еще долго вспоминали военное прошлое, тяжелые бои, раненых и убитых товарищей, много шутили. Одним словом, Тимур адаптировался к тюрьме и подсознательно смирился с тем, что ближайшие десять-двенадцать лет проведет здесь, хотя, конечно, он не оставлял надежд, что брат вытащит его.

А тем временем Виталий не сидел на месте. После согласия Татьяны он продолжил копать под Балу. В его распоряжении уже была информация о бухгалтерии автомастерских, распечатка всех финансовых операций со счетов, несколько заявлений в прокуратору на Балуева и пачка гневных отзывов о его фирме. Все это влетело в копеечку, но Виталий хотел собрать всю информацию, чтобы у суда не осталось никаких вопросов о виновности Балу. Вдобавок нашелся один человек, который представился его старым знакомым и за небольшую сумму готов был помогать. Он даже отказался от аванса или любых других денег до того, как Балуев сядет за решетку.

– Видимо, вы и вправду «хорошие друзья».

– У нас с ним старые счеты. В данный момент очень важно узнать о нем побольше: распорядок дня, дни деловых встреч, ближайшие даты корпоративов и вечеринок, где он будет, привычки, предпочтения и даже самые незначительные мелочи его жизни.

– Для чего такая дотошность? Мой брат сейчас в тюрьме, а мы тратим время, чтобы узнать, ест он на завтрак яичницу или предпочитает омлет?

– Вы потратите еще больше времени, если сделаете неточный выстрел. Раньше про таких говорили «выстрелил себе в ногу». Один раз промахнувшись, вы больше не найдете его. Он заляжет на такое дно, что вам проще будет дождаться брата из тюрьмы, чем найти его и доказать, что вашего брата подставили.

– И все же давайте пока ограничимся деловыми встречами и корпоративами. Я достану информацию, а вы уже сами решите, что с ней делать.

– Поверьте, я найду ей применение, а пока вынужден откланяться. До новых встреч.

Партнер так и не назвал своего имени, хотя это была уже не первая их встреча. В один из дней незнакомец сам пришел в автомастерскую брата и попросил у мастеров номер Виталия. Он вел себя вежливо, можно сказать, на манер старой аристократии, картинно кланялся и постоянно улыбался. Он рассказал немного о Балуеве и тех временах, когда их связывало одно дело. Однако они оба изменились, и сейчас нужно было заново собирать информацию.

Помимо поисков информации, Виталию приходилось решать все вопросы в автомастерских, чтобы они исправно приносили доход. Чем ближе он подбирался к своей цели, тем дороже становилось разговорить людей.

– Знаете, вы тратите слишком много денег. Иногда нужно применять другие меры воздействия, чтобы получить ценные сведения.

– И какие же?

– Ох, их много. Я бы выделил боль. Проследите за человеком и дождитесь, пока он зайдет в переулок, а затем, ну не знаю, сломайте ему руку. Люди не склонны врать в таких ситуациях. Но самым действенным я бы назвал страх. Сколько денег вы дали работнику банка, чтобы она дала вам данные обо всех операциях со счетов Балу?

– Двести пятьдесят тысяч.

– А можно было узнать, как зовут ее маму, где она живет и прочее. Я не заставляю вас что‐то делать с ней, лишь узнать фамилию, имя и адрес. Как только человек это услышит, первой реакцией будет страх. Страх за своих близких – самый сильный страх. В этой ситуации вы можете диктовать свои условия, и человек будет вынужден их принять.

– Я не какой‐то там бандит. Современные задачи требуют принимать более осторожные решения. Не вы ли говорили об этом. И что же, теперь предлагаете запугивать и избивать людей?

– Дело не в том, что делать, а в том, кто это делает. Можно ограбить банк без единого выстрела. Представляете?

– Это не для меня. Если я оступлюсь, брату больше никто не поможет.

– Как раз об этом. Если вы ошибетесь и вас поймают со всеми данными, а, я напомню, не вся информация добыта законным путем, вас привлекут к ответственности. Возможно, отделаетесь штрафом или поедете к брату. В таком случае я вас не знал и не знаю. Прошу вас не приплетать меня на допросе.

– Я понял. Да и я не знаю ни имени, ни фамилии, ни где вы живете.

– Эта информация не поможет в продвижении дела, но, если вы ее узнаете, может создать мне дополнительных хлопот.

Странный все‐таки этот тип. Однако его советы и информация помогали в продвижении дела, и это главное.

– Кстати, вы когда пойдете к брату? – внезапно спросил он у Виталия.

– Где‐то дня через два-три пойду, а что?

– Да так, передать кое-что нужно своим ребятам.

– Своим ребятам?

– Лет пять их не видел, а кого‐то и все пятнадцать. Не чужие люди все‐таки, – он открыл телефон, быстро что‐то прочитал и вновь перевел взгляд на Виталия, – так что, поможете?

– Если это не что‐то запрещенное, проблем не будет.

– Я правила зоны знаю, об этом не беспокойтесь. Пару блоков сигарет да конвертик.

– Сделаем. А как понять, каким людям это передать?

– Пусть отдаст Сильвестру, он разберется.

Виталий пожал плечами. И с чего это вдруг его коллега вспомнил старых друзей?

Через пару дней он забрал небольшой пакет и отправился к Тимуру. Тщательно проверив содержимое, сотрудник СИЗО пропустил Виталия.

– Ну что там, есть какие‐то новости?

– Медленно двигаемся вперед, но каких‐то особо серьезных сподвижек нет. Есть один человек, который раньше близко общался с Балу. Он сказал передать это Сильвестру, – Виталий передал пакет. – Ты‐то сам как?

– Да ничего, привык, обжился. Люди здесь понимающие. Говорят, если не буду ничего нарушать, выйду лет через десять. Уже радует.

– Да ты что! Какие десять лет, – от грустной улыбки брата у Виталия защемило сердце, – я вытащу тебя. Слышишь, я тебе это обещаю.

– Да верю я, верю. Лучше расскажи, как там с бизнесом дела? Работают мои мастерские?

Разговор перетек в деловое русло, и они совсем не заметили, как пролетели три часа.

Из тюрьмы Виталий вышел немного успокоенный. Слова Тимура смогли убедить, что он не смирился и не сдался, что ждет и надеется на Виталия. И он его не подведет.

Глава 2

Я встала очень рано, чтобы продумать порядок действий.

Сначала Венчик проводит меня до Восточной башни. Что мне там нужно будет сделать? Установить скрытые камеры и звукозаписывающие устройства. Зачем? Что‐то с этим местом связано. Что‐то важное для моего расследования. Не факт, что информация появится, но упускать шанс глупо. Сколько? Думаю, Восточная башня – это не какое‐то здание, ибо Аякс упоминал о том, что она находится на свалке, а там ничего такого нет. Значит, нужно взять побольше аппаратуры, чтобы не оставить слепых зон. Что еще нужно взять? Конечно же, усилители сигналов. Отсюда до свалки километров десять, если не больше. Будет неприятно, если сигнал будет обрываться или пропадет вовсе, особенно в самый важный момент.

Что еще? Сначала эта идея показалась мне глупой, но я взяла карту, чтобы пометить примерное местонахождение Восточной башни. Передам ее Кирьянову. Мало ли как дело пойдет? Надеюсь, на это дело он не пошлет новеньких сержантов. Бедолаги, ох и настрадаются они еще. С Кирей по-другому и нельзя. Либо ты гений и схватываешь на лету, или постигаешь все хитрости и секреты тяжким трудом.

Часы пробили девять. Непонятно откуда взявшаяся волна сомнений и неуверенности накатила и обдала меня, словно контрастный душ. Нужно успокоиться и обдумать все еще раз.

Я прокручивала план раз за разом, но чувство, что я что‐то упускаю, что не до конца уверена в себе, не оставляло меня.

На глаза попались гадальные кости. Может, они подскажут, что ждать от этой авантюры.

– Ну давай, – кости застучали по деревянному столу, – что у нас тут. Семнадцать, пять и тридцать – «отправляясь в дальний путь, остерегайтесь разорения».

Что ж, разорения действительно нужно опасаться. Мало того, что сама аппаратура стоит недешево, к ней необходимо докупать мощные батарейки и переносные аккумуляторы, чтобы техника работала без постоянной подпитки. А уж до чего она хрупкая! Стоит только пылинке прокрасться внутрь, камеры начинают сильно греться, а прослушка – ужасно искажать звук. И не дай бог вам случайно уронить ее. Небольшая камера тут же разлетается на тысячи деталек, как конструктор «Лего».

Немного погрустив, я покачала головой и начала одеваться. В этот раз мне предстояло лазить на свалке, так что одежда должна быть легкой и удобной, не стесняющей движение и желательно темного цвета, чтобы грязь не так сильно бросалась в глаза, если испачкаюсь. Такой спортивный костюм как раз завалялся у меня в шкафу. Кажется, я купила его еще прошлым летом, чтобы заняться спортом, но до него дело не дошло, а костюм с тех пор перекочевал в дальний ящик и томился там до сегодняшнего дня.

– А что, очень даже хороший. Закончу дело и начну бегать по утрам. – Кажется, это был пятый или шестой раз, когда я так себе обещала.

Ровно в десять я ждала Аясова у подъезда. Он немного опоздал, объяснив это тем, что «счастливые часов не наблюдают».

– Вы бы видели, как у моей дамы сверкали глаза, а ее улыбка… Как порой такие мелочи, как игрушка или ужин при свечах, могут подарить столько эмоций.

– Смотрю на тебя и завидую белой завистью.

– Ничего, Татьяна Александровна, когда‐нибудь и в вашей жизни появится достойный человек.

– Ох, мне остается только мечтать, – отшутилась я. – Немногие мужчины, что у меня были, – лишь мимолетные увлечения, чтобы убить время и самой не умереть от скуки, не более.

– Страшная вы женщина, Татьяна Александровна. Красивая, но страшная. Я бы даже сказал, роковая.

Улыбка слегка тронула мои губы. Сколько раз меня так называли? Сколько мужчин уходили, бросив эти слова? А сколько еще уйдут, хотя, если честно, уж лучше бы и не приходили. После расставаний не остается ни боли, ни соплей и страданий, скорее, разочарование, скука и дежавю с противным привкусом грусти.

– Мы с вами совсем заговорились, Татьяна Александровна. Пора бы уже ехать.

– Поедем на машине, – я указала на арендованную темно-красную «девятку», – когда‐то у меня была такая. – На самом деле эту машинку я взяла на время у старых знакомых. Зная, что предстоит копаться в делах бандитов – а они бывшими, как известно, не бывают, – выбрала оптимальный вариант. За невзрачной внешностью старушки автопрома скрывалась рабочая лошадка с бронированными стеклами, укрепленными дверцами и мощным двигателем.

– А что же сейчас?

– А сейчас пора бы пересаживаться на что‐то более удобное, но для привлечения наименьшего внимания поедем на этой. К тому же люди с машинами, как у меня, вряд ли ездят на свалку.

Венчик услужливо, словно дворецкий, открыл мне дверь и помог сесть. Мне такие жесты казались наигранными, фальшивыми и ненастоящими от любых мужчин, кроме Аякса. Для него галантность и желание помочь даме были чем‐то обыденным и само собой разумеющимся. Этакий гусар в современном мире.

Едва мы тронулись, Венчик завел рассказ о мире, бытии и философии. Какому‐нибудь философу или хоть как‐то этим интересующимся было бы интересно послушать его, но только не мне. От бесконечного потока слов начинало клонить в сон. После пятого или шестого зевка мой «собеседник» обидчиво подметил:

– Татьяна Александровна, во‐первых, зевать с настолько открытым ртом неприлично. У людей, мало знакомых или же еще не удостоившихся познакомиться с вами, может сложиться впечатление, что вы дурно воспитаны. В приличном обществе это моветон. А во‐вторых, неужели мои рассказы ни капли вас не заинтересовали?

– Если честно, я совсем далека от всего, что вы говорите, – я перешла на «вы», поскольку знала: Аякс трепетно относится к таким мелочам. – Я бы с удовольствием обсудила с вами древнюю литературу или высказывания Платона, если бы понимала хоть что‐то. – Я старалась говорить мягче, боясь, что Венчик обидится и откажется показывать мне Восточную башню. – И надеюсь, мы можем найти общую тему.

– Что ж, спасибо за откровенность, – он задумчиво осматривал пролетающие мимо дома и магазины, – кажется, я знаю, на что вы намекаете.

– Да? И на что же? – нельзя было прямо говорить Аяксу, что мне интересна информация о «Востоке» и Балу, ибо тогда он заломит цену и за эту информацию. – Опять вы говорите загадками.

– Я говорю о Восточной башне и, скорее всего, о так называемой ОПГ «Восток». Страшные люди, культурные маргиналы и экзистенциально потерянные персоны, должен вам доложить.

– Неужели? Как я могу судить, вы много о них знаете. Поделитесь, если не секрет? Нам все равно еще долго ехать.

– А чего же не поделиться? Я ведь не работаю и никогда не работал из убеждений и принципов. Зачем мне гнуть спину, чтобы кто‐то другой наживал себе состояние? Лучше уж самому устраивать свою жизнь. Чем я, собственно, и занимался уже тогда, в девяностые. Хорошие были времена – рыба тогда была вкуснее и дешевле, а способов заработать – больше.

– Мне кажется, мы ушли от темы.

– Да-да, я тогда собирал металл и бутылки на свалках. Тогда не было новомодных сортировок, и там жгли все, что привозили. Тогда‐то я и познакомился с тогдашним главарем «Востока» – Сергеем Анатольевичем.

«Череп! – сразу сообразила я. – Ничего себе у него знакомства были!»

– У них там кто‐то случайно выбросил часики дорогие, ну а я как раз их нашел. Ничего у них не просил за них. Отдал и отдал, чего бы не помочь людям. А они, вы только представьте, на следующий день приехали на черных тонированных иномарках, говорят: «Друг, проси, что хочешь. Все дадим». Оказывается, часики‐то эти были подарены Сергею Анатольевичу покойным отцом, весьма ценная вещица, с точки зрения памяти. Ну а я – доброе сердце – отмахнулся, мол, зачем мне ваши побрякушки?

– А они чего?

– Обижаешь, говорят. Хотели мне машину подарить, дачу за городом. Да только я, знаете, как думаю? – Он выдержал небольшую паузу, подбирая слова: – Как пришло, так и уйдет. Тогда время такое было. Как узнают, что у тебя что‐то вдруг появилось, так сразу начнется – откуда, как заработал, кто дал, за что, а не спекулянт ли ты? От зависти сожгли бы через месяц, к бабке не ходи.

На этой ноте мы замолчали. За окном пролетали яркие вывески с не менее яркими призывами. Кажется, скоро выборы, вот кандидаты и проводят свои компании и, как всегда, много обещают.

Я довольно широко улыбнулась и почти хихикнула. Помнится, четыре года назад один из кандидатов обещал одновременно закрыть лакокрасочный завод, ибо тот катастрофически сильно загрязнял воздух, и дать до двух тысяч новых мест, не строя новых предприятий. Как он это собирался сделать? Я до сих пор не знаю и, наверное, никогда не узнаю, потому что его не выбрали.

Аякс долго не мог ехать молча, поэтому принялся мурлыкать себе под нос песни конца прошлого века. Среди них я различала знакомый мне шансон, который любили родители. Помню, вечерами, когда я уже ложилась спать, в соседней спальне старенький приемник запевал «Калинку-малинку» или что‐нибудь на иностранном языке. Мне до сих пор иногда снится, как папа колдует над шипящим, как гадюка, приемником, и через несколько секунд из него вновь вырывается «Калинка, калинка, калинка моя…».

– Что‐то хорошее вспомнили?

– Детство, Венчик, детство. А как ты понял?

– Так у вас на лице все написано.

– Чего написано? – я посмотрела в зеркало. – Лицо как лицо.

– Ну не скажите, Татьяна Александровна. Человек может быть вечно серьезным, строит из себя деловую и занятую ячейку рабочего коллектива, но стоит только на секунду вспомнить что‐нибудь теплое, например задуматься о семье, которая ждет тебя дома, или резко нахлынут воспоминания из детства, и все – нет больше хмурого выражения лица, да и глаза блестят по-другому. Вот такое лицо у вас было. А сейчас вот опять прежнее.

Я снова посмотрела в зеркало. Лицо и лицо, глаза такие же, улыбаюсь я разве что по праздникам или в случае успешного закрытия дела. Из изменений только еще одна парочка появившихся морщинок, но мама говорила, что это оттого, что много думаю.

– Может, стоит меньше думать? – почему‐то вслух спросила я.

– Боитесь, что появятся морщины?

– Не понимаю, как вы постоянно угадываете?

– Поживете с мое, тоже так сможете, – он вытащил из внутреннего кармана помятую пачку сигарет и кинул на меня вопросительный взгляд: – Не против?

– Да, только окно пошире откройте.

– А вообще, я столько с людьми общался, что не заметил, как стал их понимать. Времена такие были раньше, что одному не прожить просто. Я ведь почему не работаю? Не потому что не берут, возможности всегда были и есть, а из принципа. Вот люди пашут пять через два, приходят в пятницу домой уставшие, хлопают глазами, а уже вечер воскресенья. Скажите мне, Татьяна Александровна, почему так?

– Наверно, потому что не умеют отдыхать. Полтора дня пьют или спят, а в воскресенье встают под вечер – вот и выходных как не бывало.

– Это вы верно подметили, – усмехнулся Аякс, – да только вы хотите бороться с последствиями, а я вижу причину болезни. Люди просто не принадлежат сами себе. Они винтики в этом механизме, из которого им не выбраться. И ведь человека все устраивает. Он считает, что так и должно быть, что не должно у него быть иного. А я, может, и не такой богатый, живу в небольшом домике далеко не в центре, питаюсь не в ресторанах, зато я принадлежу себе и делаю, что считаю нужным, когда считаю нужным, иду туда, куда хочу, общаюсь с теми, с кем хочу. Я не боюсь злого начальника, который придет в любой момент и накричит на меня ни за что. Вот так‐то.

Вначале я хотела возразить, мол, свобода действий и выбора – это, конечно, хорошо, но на что же жить при таком раскладе? Однако при взгляде на Венчика вопрос резко потерял смысл. Он был одет не по последнему писку моды, но футболка и штаны, хоть и немного грязноваты, но мало того, что отлично выглядели, так еще и сочетались. Обувь у моего собеседника находилась в более свежем состоянии – красные кроссовки «Адидас» (конечно, не оригинальные, но очень даже хорошего качества) по размеру, а голову от палящего солнца защищала кепка баскетбольного клуба «Лейкерс». У Аякаса имелись даже украшения – наручные часы и немного затертый кулон на шее. И все это у совершенно безработного и не собирающегося работать человека.

Я крепко задумалась, все ли я делаю правильно со своей жизнью?

А он, как будто прочитал мои мысли, и продолжил:

– Думаете, мне это все так просто далось? Не желая работать руками, ты должен отлично работать головой, продумывать свою жизнь на два-три шага вперед, видеть и цепляться за каждую возможность. Понимаете, живя один и отринув все необходимые «обычным» людям вещи, ты становишься независимым. Думаю, вы меня отлично понимаете, Татьяна Александровна.

– Да, в этом что‐то есть. Лишь раз решив свои проблемы самостоятельно, человек приобретает веру в себя. Чем больше побед над собой и своими слабостями, тем прочнее эта вера. Тут мы очень похожи.

До конца поездки в машине сохранялась тишина. Я почему‐то все глубже и глубже закапывалась в детские воспоминания. К чему бы это? Надо бы отбросить их и сосредоточиться на деле. Попыталась подавить их мыслями о Тимуре и о том, как ему тяжело в тюрьме. Не помогло. Теперь было грустно и от воспоминаний о далеком детстве, и от мыслей о тяжелой жизни Тимура.

Аякс же, наоборот, развеселился и качал головой в такт напеваемой им же мелодии. Сколько я его знаю, он всегда весел или, по крайней мере, никогда не показывал грусть и переживания, охотно делился своими мыслями и мудрыми советами, хоть и всегда просил за них награду. Но тут его можно понять. Как он сам сказал: «Не желая работать руками, ты должен отлично работать головой», – и, признаю, голова у него работала хорошо.

– Почти доехали, – Венчик настолько погрузился в музыку, что слегка вздрогнул.

– После перекрестка будет поворот налево, нам туда.

– Зачем? До свалки же еще полкилометра.

– Немного пройдемся. Насколько я понимаю, вам необходимо не привлекать внимания. Согласитесь, будет лучше, если нас вовсе никто не увидит, чем заметит хоть один человек?

Он выразительно посмотрел на меня, для убеждения приподняв бровь. Его предложение не встретило сопротивления, и я послушно свернула на небольшой пустырь. Оставлять машину на столь видном месте глупо, поэтому пришлось проехать немного дальше.

– Ох, ноги совсем затекли, – Венчик приседал, немного кряхтя, – по-моему, машины только портят людей. Вот ходьба намного полезней этих ваших железяк.

– Ну что ты ворчишь? Сейчас пройдем целый километр, если не больше. Доволен?

Аякс что‐то буркнул про вред технологий, и мы направились в сторону свалки. Не то чтобы местные достопримечательности радовали глаз, но мой спутник и здесь нашел, что мне рассказать.

– Что ты здесь видишь?

– Мусор?

– Для кого‐то мусор, а для меня очень даже ценные предметы. Вон там, например, провода медные припрятаны, а вот тут… тут, кажется, где‐то были запчасти от двигателя. В общем, в этом месте деньги буквально валяются под ногами.

Я многозначительно кивнула и состроила понимающее выражение лица. Дальше развивать тему не хотелось, да и случайно обидеть «ценителя» здешних богатств было совсем некстати.

До главного въезда на свалку чуть больше километра, но мой проводник повел меня короткой дорогой. Конечно, пришлось, согнувшись в три погибели, проползти через бетонную трубу, вероятно, попавшую сюда с какой‐нибудь стройки или около того, но мы сэкономили время, а это главное.

Венчик приподнял стальную сетку забора и пригласительно качнул головой, словно швейцар, открывающий двери ресторана перед дорогими гостями. Внутри, помимо груды всякого хлама, меня встретила въедающаяся в глаза вонь.

Ужасный запах, который заставил меня закрыть нос, совсем не смутил Аякса. Он с легкой улыбкой смотрел на мои судорожные попытки достать респиратор. Наконец спасительная маска была на мне.

– Нужно быстрее закончить и уходить отсюда. Где Восточная башня?

– На другом конце свалки. Думаю, быстрее всего будет пройти напрямую. Дорога там, конечно, та еще, но в вашем случае это лучший вариант. К тому же там не ездят машины, а значит, нас не увидят.

– Как часто сюда заезжают люди?

– Работники тут каждый день ездят.

– Не прикидывайся, что не понимаешь, о ком я.

– Я-то, может, и понимаю, – начал юлить Венчик, – да память подводит. Не знаю, что и делать.

– Сколько?

– Татьяна Александровна, вы же меня знаете – сколько не жалко.

Я еще раз посмотрела на него. И как в нем уживались скромность, актерский талант, хитрость и навык заработать практически на всем. Что ни говори, а он мог бы выжить хоть в диком лесу, хоть в не менее дикой для Венчика Америке.

Я вздохнула, открыла кошелек и протянула ему пару купюр. Аякс, не считая, сунул их во внутренний карман и продолжил свой спектакль.

– Ах, ну точно‐точно, теперь припоминаю. Последний месяц каждый четверг сюда приезжают две или три машины.

– К Восточной башне?

– Именно туда. Я как‐то случайно подслушал, о чем они говорят.

– И о чем же?

– Ох, и что же делать с этой памятью? Снова забыл, представляете, Татьяна Александровна?

Ничего не спрашивая, я повторила последнюю операцию.

– Вот теперь вспомнил. Они говорили о какой‐то важной встрече, которая должна произойти здесь. Кажется, они говорили, что на ней должно решиться все. Понятия не имею, что бы это могло значить.

– Когда должна состояться эта встреча? – я строго посмотрела на него. – Или опять память подводит?

– Нет-нет, что вы, думаю, больше с ней проблем не будет. Однако все равно не смогу вам помочь. Они не говорили точных дат, но, возможно, она должна состояться скоро.

– Сколько еще до башни идти?

– Минут десять, может, чуть больше. Один я бы уже пару кругов сделал, а с вами мы по прямой даже не дошли.

– Уж извини, не привыкла я по такой дороге в респираторе лазать.

Через десять минут мы с горем пополам дошли до старого покосившегося здания.

– Раньше она была намного красивее, – с грустью сказал Венчик, – это место не входило в территорию свалки, поэтому здесь и мусора не было, и посторонние люди не ходили. Я часто видел здесь множество заграничных машин. Конечно, через забор и чтобы меня не увидели, но все же.

«Раньше было лучше, да? Ну это как посмотреть». – Я посмотрела на Венчика и, пока меня снова не унесла волна ностальгии, принялась осматривать местность.

В глаза тут же бросились горы мусора, а посередине небольшое поле, как раз для двух-трех машин.

Я достала камеры и стала выбирать места для их установки. Необходимо захватить каждый уголок этого места, чтобы не было слепых зон.

Прикинув, сколько мне потребуется камер, я с сожалением вздохнула – столько у меня нет.

– Чего это у вас, Татьяна Александровна, такая кислая мина. Я даже через ваш намордник вижу.

– Во-первых, это респиратор. Во-вторых, с моим лицом все в порядке. В-третьих, лучше бы помог, чем язвил.

– Вы же знаете, я ради вас хоть на Луну. Только скажите.

– Где обычно останавливаются машины?

– Ближе к самой башне, с левого края. Машины всегда стоят рядами, и один человек остается для охраны.

– А остальные?

– Стоят под навесом, курят, говорят мало и тихо. Обычно я только вижу, как шевелятся их губы, но ни слова не слышу.

– Значит, ты все‐таки подслушивал?

– Скорее, подсматривал. Мало ли они чего интересного оставят, а я тут как тут.

Используя новую информацию, я расставила камеры по периметру стоянки и под козырьком. Крошечные «жучки» поместились в щель между окнами, в трещине фонарного столба, под урной и в горе мусора. Надо бы еще поставить камеры на главный въезд, а также везде, где есть отверстия в заборе.

Я уже мысленно попрощалась с ними, так как прослужить большой промежуток времени и выжить в таком месте, пусть и немного отдаленном от сжигающего цеха, для таких малюток было невыполнимой миссией. Оставалось надеяться, что они прослужат хотя бы до ближайшей встречи у Восточной башни.

Расставив все камеры и «жучки», я все еще раз перепроверила. Нельзя было допустить ошибки. Если кто‐то заметит, что за ними следят, дело можно считать проваленным.

Глаза еще раз пробежались по фотоловушкам. Если не знать, что там что‐то есть, то вроде и не видно.

– Венчик, а ну-ка посмотри, – мой проводник уже заскучал, сидя на проколотой шине, – сможешь найти хоть одну? Только без рук.

Он задумчиво пригладил бороду и внимательно изучил крыльцо башни и пятачок рядом.

– Заметил несколько, но те, кто вам нужен, с такой дотошностью не осматриваются – считают это место надежным. В основном они проверяют, нет ли кого рядом.

– Ну тогда хорошо, вернемся в машину и проверим, как все работает.

Мы двинулись обратно. На этот раз дорога заняла куда меньше времени, потому что мне очень сильно хотелось уже покинуть это место, насквозь пропитанное зловонием.

Респиратор оставил на лице красные полосы. Аякс не упустил возможности посмеяться и сравнил меня с аратинга.

– Это такие попугайчики, видел их в книгах. Ну прям точь-в‐точь вы, Татьяна Александровна.

– Весьма остроумно.

За пределами свалки легко так дышалось, что от настолько свежего воздуха у меня закружилась голова. Пришлось пару минут обмахиваться самодельным веером, чтобы прийти в себя.

– Теперь нужно проверить работу оборудования на расстоянии.

Я достала небольшую антенну. Чтобы качество изображения было высоким на таком расстоянии, ее следовало развернуть примерно на треть от ее максимальной длины. Конечно, когда я передам все это Кире, ему понадобится развернуть ее на полную и подсоединить дополнительные усилители сигнала. Надеюсь, они у него есть.

В машине стало тесно, поэтому, потеряв всякую осторожность, я прямо на капоте машины стала собирать и настраивать антенну. Очень скоро из машины донеся голос Аякса.

– Видно, Татьяна Александровна, – а через секунду, – а теперь не видно.

Пришлось еще немного покрутить ее, чтобы сигнал стал стабильным. Наконец, настроив ее, я радостно плюхнулась в машину, однако радость моя была недолгой. То ли я плохо установила камеру, то ли ее сдуло ветром, но одна из них упала и показывала только стену дома. Нужно было возвращаться и поправлять ее.

Выйдя из машины, неподалеку я заметила человека в синем спецкостюме. Он странно посмотрел на меня, а поймав мой взгляд, тут же сделал вид, что просто собирает лежащий рядом мусор. Меня это насторожило.

– Венчик, сходи лучше ты. Что‐то у меня плохое предчувствие.

Аякс только пожал плечами. Мол, надо так надо.

– Вот возьми рацию. Нажимаешь на кнопку и говоришь. Раз, раз, проверка, – из второй рации послышалось шипение, – во, работает.

Он качнул головой и быстрым шагом стал удаляться в глубь свалки. Чем дальше он уходил, тем неспокойнее мне становилось. Машина представляла собой крепость – стекла бронированные и двери надежные. Мне мало чем можно навредить, и голова это понимала, но страх не давал мыслить рационально. Тот жуткий взгляд не менее жуткого типа с такой пугающей четкостью отложился в моей памяти, что наверняка еще долго будет пугать меня во сне.

Я достала телефон и стала читать новости, стараясь отвлечься от навязчивых мыслей. Как назло, не было ничего, что могло меня заинтересовать. Ни криминальных новостей, ни каких бы то ни было интервью с известными политиками, даже крохотного скандальчика – и того не запихали на первые полосы.

– Тьфу ты, одни кулинарные рецепты и юмористы.

Через десять минут рация зашипела. Видимо, Венчик не совсем понял, на какую кнопку нужно нажимать, и тыкал на все подряд.

– Ал…о…сл. но…ня.

– Венчик, зажми вторую кнопку снизу и говори, – на другом конце послышалось кряхтение, – на ней нарисована трубка, как на телефоне.

– Так слышно, етижи-пассатижи? – выругался он совсем несвойственно для себя.

Слышно, слышно. Подойди к левому углу башни и подними камеру. Она упала в кусты.

Мне нравилось управлять им, словно куклой. Хотя он так тряс камеру, что казалось, Венчик находится в эпицентре сильнейшего землетрясения.

– Что у тебя с руками? Она так сильно нагрелась или что?

– Я волнуюсь, – признался он, – Татьяна Александровна, пощадите, я с техникой вообще не в ладах. Вдруг я эту штуку уроню, она ж, наверно, кучу денег стоит.

– Не переживай, уронишь и уронишь. Денег я с тебя требовать не стану. Давай лучше ставь ее на место и закругляйся, а то мне здесь как‐то не по себе одной.

Он начал робкими движениями устанавливать камеру в разбитую оконную раму. Сложность была в том, чтобы одновременно повернуть камеру так, чтобы она смотрела вверх, и при этом незаметно присыпать ее осколками битого стекла.

Аяксу потребовалось довольно много времени, чтобы все получилось идеально, но все это время я видела старательное выражение его лица. Наконец все было готово, но он все еще не шел назад. Обкладывая камеру стеклом, Венчик порезался. Я бы могла услышать его колоритные ругательства и негодования, если бы рация была включена, но, увы, приходилось довольствоваться лишь картинкой. Получилось как в комедии с Чарли Чаплином, разве что картинка цветная.

Пока он перевязывал палец платком, в зеркале заднего вида я снова заметила того мужчину в синей спецовке. Он постоянно оглядывался и вел себя странно.

Это совсем нехорошо – я заметила, что он стал подкрадываться к машине.

Я тут же закрыла окна и заблокировала все двери. Тонировка не должна выдать, что я здесь, но знает ли он об этом? Если он следил за нами, то должен был видеть, что ушел только Венчик, а я осталась в машине.

Пока эти мысли пролетали в голове, мужчина уже подошел к машине. Черные стекла действительно не давали ему понять, есть ли кто‐то внутри. Однако его это ничуть не смутило. Немного постояв рядом, он несколько раз пнул машину и, убедившись, что сигнализации нет, стал вскрывать дверь отмычками.

Я не то чтобы испугалась, не подумайте, бывали ситуации и пострашнее, просто его беспрецедентная наглость на несколько секунд ввела меня в ступор.

Немного придя в себя, я поняла, что нельзя упускать ни секунды. Я тут же достала телефон и стала снимать его, стараясь как можно четче заснять лицо и другие открытые места. Как я поняла позже, посмотрев запись, вся эта сцена длилась не более минуты, но для меня прошло минимум полчаса.

На горизонте показался Венчик. По-видимому, он очень громко ругался, потому что взломщик тут же обернулся в его сторону, а затем поспешно стал удаляться с места несостоявшегося преступления, через каждые два шага оборачиваясь то на него, то на машину.

Через несколько секунд Аякс уже был возле машины.

– Незваные гости? – он указал на еще не до конца скрывшегося преступника. – Или старые знакомые?

– Скорее горе-мошенники или мАшенники.

Венчик с секунду смотрел в одну точку, а затем улыбнулся.

– А, от слова «машина». Неплохо, Татьяна Александровна. Думал, вы не умеете шутить.

– Поработаешь с мое и не такому научишься. Выйду на пенсию, думаю, в цирк пойти работать.

– Клоуном?

– Лошадью.

Хоть наш разговор с Венчиком ушел в сторону юмора, мне было совсем не до смеха. Кем был этот воришка? Хотел ли он угнать машину или только вытащить из нее все, что было, на его взгляд, ценное? Действительно ли он работает на свалке или украл форму?

Вопросов было явно больше, чем ответов, но действовать нужно по порядку. Сначала передать контроль над камерами и «жучками» Кире в отдел, потом срочно домой отмываться от последствий пребывания на свалке, а после уже можно за чашечкой кофе поразмыслить над событиями сегодняшнего дня.

– Странный все‐таки тип, – скорее всего, из-за усталости мысли сами вырвались.

– Да уж. Вечно с вами что‐то случается.

– Я сейчас поеду в отдел. Тебя по дороге высадить?

– Хотелось бы немного поближе.

– Тогда придется подождать, пока я решу все дела в полиции.

– Ничего, я особо не спешу. У меня сегодня выходной… и завтра тоже, да и всю оставшуюся жизнь.

Я лишь пожала плечами. Какой же он все‐таки хитрый, старается из каждого момента высосать выгоду. И ведь получается у проныры.

До отдела доехали молча. Каждый думал о своем, хотя в голове такая каша, что сложно было сказать, о чем я конкретно думала и думала ли вообще. На автопилоте дошла до кабинета Кири.

– Такая вот история, – я сжато и без особых подробностей обрисовала ситуацию.

– М-да, ситуация, конечно, не из приятных, но ничего, будем работать. Сержантики, так сказать, уже отдохнули, так что можно вновь приступить к дрессировке… кхем-кхем, я хотел сказать, к практике. Скинь мне видео, попробуем быстренько найти взломщика, пока не испарился.

– Большое спасибо, Киря. Если вдруг что‐то найдете или по камерам будет какая‐то информация, сразу же звони. Я на тебя надеюсь.

– Не переживай, столько дел у нас с тобой за плечами, и это раскроем. Куда мы денемся, – он привычно улыбнулся своей широкой и доброй улыбкой, которой хотелось верить.

Попутно заскочила в айти-отдел и спросила, есть ли на свалке камеры и можно ли их просмотреть. Стасюк, молодой прапорщик атлетического телосложения и скверного характера, на удивление спокойно отложил контейнер с гречкой и открыл компьютер. Он состроил задумчивое лицо и быстрыми движениями что‐то набирал на клавиатуре. Через десять минут он торжествующе проговорил:

– Нет.

– Что – нет?

– Нет никаких камер, а следовательно, и возможности их просмотреть тоже нет. Да и какой… не слишком умный человек будет камеры на свалке ставить? Что‐то еще или я могу наконец спокойно доесть? – пассивная агрессия так и сочилась через его дрожащую натянутую улыбку, поэтому я решила более не испытывать судьбу.

– Спасибо, больше ничего. Приятного аппетита.

– Пахыба.

Едва перешагнув порог участка, я вспомнила еще об одном деле.

Я снова поднялась к Стасюку. Когда он вновь меня увидел, его глаза так сильно закатились, что, казалось, сделали полный оборот и вернулись на место.

– Извини, пожалуйста, что отвлекаю. Буквально небольшая просьба. Подполковник Кирьянов, конечно, поручил это дело молодняку, но я что‐то сомневаюсь, что они сделают что‐то путное, поэтому вся надежда на тебя. Поможешь?

– Делать нечего. Что у вас, Татьяна Александровна, – немного прельщенный тем, что он «последняя надежда», Стасюк буквально сиял, хотя недавно готов был испепелить меня взглядом, – сделаю, что смогу. Надеюсь, товарищ подполковник узнает, кто вам помог.

– За это не переживай, мое слово – кремень. Нужно найти весь штат работников свалки с фотографиями и личными делами. Сейчас покажу тебе видео, если сможешь, найди, пожалуйста, этого человека и скинь мне на почту.

– И это все? Тю. – Его лицо скривилось недовольной ухмылкой. – Я‐то думал, что‐то серьезное.

– Уж извини, но Пентагон взламывать уже стало слишком просто, поэтому пока так. В общем, жду твоего сообщения. И не переживай, награда обязательно найдет своего героя.

Ну вроде теперь в отделе с делами было покончено. Сейчас завезу Венчика и поеду домой. Уже не терпится лечь в горячую ванну и расслабиться после тяжелого дня. Интересно, куда он попросит его забросить. Хотя главное, чтобы опять не стал просить денег. Мне не жалко, но постоянно потакать ему мне не хотелось. Я благодарна ему за помощь, но за красивые глазки и умные речи ничего давать не собираюсь.

Последние лучи уходящего солнышка ослепили меня, как только я вышла из отдела. Настроение было приподнятое. Казалось, день прошел спокойно. Однако как только я завернула за угол и вошла во двор, где оставила машину, передо мной предстала картина, от которой мои глаза невольно расширились.

Немного виноватый Венчик сидел на бетонном заграждении, подперев подбородок руками, как школьник, склонившийся над сложной задачкой, а рядом лежало тело мужчины.

– Ты чего сделал?

Я взглянула на лицо мужчины и ахнула – это был тот самый вор, который хотел вскрыть мою машину.

– Татьяна Александровна, честно, я тут ни при чем, – начал быстро-быстро тараторить он, пытаясь оправдаться, – я сидел спокойно в машине, как вы мне и сказали, немного задремал от жары. Сами понимаете, погода такая, даже не помню, когда в последний раз такой сон наваливался на меня…

– Давай ближе к делу!

– Ну, в общем, я просыпаюсь, а он дверь ковыряет. Открыл переднюю и что‐то в бардачке ищет. Ну я ему и двинул, а он сразу упал и до сих пор не того, не очухивается. Скажите честно, Татьяна Александровна, меня теперь посадят в тюрьму?

– Хуже.

– Что хуже?

– Выпишут тебе…

– Что выпишут? Билет в Сибирь, лес валить?

– Благодарность, – с еле сдерживаемой улыбкой сказала я, – за поимку преступника. Я пока позову дежурного, а ты посторожи его, чтоб не сбежал.

Когда я в третий раз зашла в участок, дежурный офицер не выдержал:

– Татьяна Александровна, вы либо стали очень рассеянны, либо что‐то выносите из участка в карманах. Чего это вы зачастили к нам?

– Да вот, знаете ли, Василий, вышла я на парковку, а там мой знакомый преступника обезвредил. Вот я и подумала, что неплохо было бы сообщить вам эту информацию.

Старший лейтенант Борисов немного оторопел.

– Как так обезвредил? Какого такого преступника? Это что же, преступники гуляют под самым носом полиции, а мы и не знаем. Непорядок. – Он нажал на кнопку, и секунд через пять из кабинета напротив выскочил молодой парень, сержант Авдеев.

– Товарищ старший лейтенант, сержант Авдеев по вашему приказу прибыл.

– Не ори, я вижу, что ты прибыл. Остаешься за меня – на телефон позвонят, ответишь. И, пожалуйста, не сломай ничего. Молю!

– Есть!

Когда мы вышли, Борисов шумно выдохнул и принялся жаловаться:

– Вот знаете, есть такая поговорка: «Сколько волка ни корми, он все в лес смотрит», – а про моих баранов немного другая: сколько сержантов ни учи, они все равно накосячат. Один, понимаешь, в туалете свои электронные сигареты курил, так у нас сигналка сработала. Нехилый штраф получили от пожарной инспекции за то, что не инструктируем своих подчиненных. Второй на ночном дежурстве от скуки решил кубик Рубика пособирать, интеллектуал, блин, уронил его, полез доставать и случайно отсоединил телефонный провод ногой, так нам дозвониться никто не мог полдня. И это они только стажируются.

– М-да, не завидую вам. Но ничего, скоро научатся всему.

– Может, вы к нам устроитесь на полставки? Мы вам дадим все, что потребуете. У нас и зарплата приличная, даже на полставки, и условия хорошие. Соглашайтесь.

– Ну уж нет, – я замахала руками, – лучше посижу без работы, чем их обучать. Нервные клетки, говорят, не восстанавливаются, а у меня их и так немного осталось.

Как только мы подошли к преступнику, Борисов расплылся в улыбке. Оказывается, что наш товарищ уже несколько раз сидел за взлом машин, в последнее время владельцы авто все чаще подавали заявления об угонах и кражах из машин. Он проходил по этим делам подозреваемым, но где‐то не было видеодоказательств, где‐то он успевал придумать алиби, а где‐то доказательств не хватало по иным причинам. Но теперь сомнений быть не может, и, к сожалению для него, следующие три года, а то и больше, он проведет в тюрьме, где наверняка будет рассказывать, что невиновен и вообще, все менты – козлы.

Пока нашего автовзломщика определяли в камеру, я размышляла. Случайно ли то, что парень меня на свалке «срисовал» и, получается, следил? Каким образом? Никакого автомобиля за спиной я не заметила. Профессионально вел?

Попросила Борисова дать мне возможность переговорить с мужиком. Тот согласился. Только ничего толкового мне выяснить не удалось.

– На свалке тусуюсь, там и тачки нормальные подкатывают, и всякую всячину можно найти, – заявил этот товарищ. – А тут тачку увидел, да и решил обнести.

– И как ты мою машину здесь обнаружил? – не поверила я.

– Как‐как… Вы уехали, а мне все равно в город надо было. Вот и… Увидел все ту же тачку, пустую, и что время терять?

Так ничего и не добившись, я покинула отделение полиции.

– Все‐таки не зря именно сегодня поехали на свалку, – сказал Веня.

– Ага, и в отдел тоже. А я ведь думала тебя там, на свалке, и оставить.

– Это за какие такие заслуги?

– А потому, что наглеешь больно много.

– Побойтесь бога, Татьяна Александровна. Беру исключительно столько, сколько стоит необходимая информация и моя помощь, а с вас так вообще – сущие копейки.

Он ненадолго замолчал. Видимо, обиделся. Мне как‐то даже жалко его стало. Захотелось извиниться, но он меня опередил:

– А мы с вами, кстати, еще не рассчитались. Я же камеру вашу поправил.

Желание извиниться тут же испарилось, как испаряются лужи под жарким солнцем или деньги в первый день после зарплаты. Его все‐таки не исправить и не изменить. Разве что дать ему очень много денег, хотя, мне кажется, и в этом случае он не прекратит разгуливать по городу и наполнять его своими философскими мыслями.

– Да и преступника все‐таки я поймал. Считайте, без меня вы бы еще долго переживали, что он снова захочет украсть вашу машину, да и полиции я работы уменьшил.

– Насчет машины я не переживала, потому что она застрахована от угона и других «случайностей» вроде падения на нее холодильника или подрыва на стоянке.

– А такое раньше было?

– Нет, но пару раз портили систему торможения.

– И что же?

– Ничего, тормозила об столбы и заборы. Как видишь, жива и физически здорова, – я немного подумала и добавила: – А премию за поимку преступника можешь с Борисова трясти. Он по-любому это дело на себя записал, я его знаю. Не удивлюсь, если еще и погоню с вертолетами добавил.

– А что же с камерами?

– А за то, что ты вместо меня пошел и поправил камеру, большое тебе человеческое спасибо. Думаю, на сегодня наши с тобой пути разойдутся.

– Злая вы, Татьяна Александровна, – по-детски насупился Венчик, – я к вам с чистым сердцем…

– И с протянутой рукой.

– Эх, я ж для вас себя не жалею.

– Благодарю тебя и в знак благодарности расскажу о тебе всему отделу. Пусть все узнают, что есть такой сильный и зоркий шпион в нашем городе. Знаешь, сколько у тебя клиентов появится? У-у-у, заработаешь себе на особняк.

– И на том спасибо.

Он вышел из машины и исчез в темной арке, ведущей во дворы.

– Фух, теперь точно домой. А завтра к Тимуру. Заодно встречусь с Виталием и поделюсь информацией о продвижении дела. В последнее время он слишком часто стал звонить. Но сначала в душ. И пусть весь мир подождет.

Проговорив все вслух, я нажала на газ и поехала по дороге, обрамленной рядами уже включенных фонарей. Кажется, сейчас должно быть около десяти вечера. Неужели я больше двенадцати часов ничего не ела?! Ужас.

Пришлось заехать в магазин. Одни расходы. На бензин отдай, на еду отдай. Почему кофе не настолько питательный, как, допустим, жареная картошка или котлеты? От этих мыслей еще больше захотелось есть.

Поднявшись на этаж, я заметила небольшие царапины на двери возле замка. Кто‐то пытался вскрыть его или из-за усталости и голода это мне кажется?

Я повернула ключ и быстрым движением распахнула дверь, приготовившись к нападению. Везде было тихо. Вещи лежали на местах. Даже ложечка для обуви, которую я впопыхах положила криво, осталась в таком же положении.

Показалось? Или, может, преступникам не удалось открыть дверь и они придут завтра? Или ночью?

От этих мыслей скрутило живот и по спине пробежал холодок. А что, если они спрятались наверху и сейчас уже сзади меня.

Выдохнув, я максимально бесшумно достала из сумки пистолет. После чего осторожно прошла в глубь квартиры.

Еще раз осмотрев свое жилище на предмет непрошеных гостей и «жучков», я успокоилась и заварила кофе. После одной кружки стало намного легче.

Выдохнув, набрала Кирьянова. Наверное, еще немного – и он от меня на стенку полезет.

– Ну что, Тань? Вроде только виделись, – недовольно буркнул друг.

– Володь, пришли криминалистов, а? Для моего спокойствия, – попросила я.

– Во что вляпалась? – перепугался Киря.

– Да ни во что. Царапинки на замке подозрительные, опасаюсь, как бы кто у меня не побывал.

– Жди, скоро будут.

И впрямь буквально через полчаса знакомый мне криминалист из отдела, Терентьев, приехал со своим чемоданчиком. Въедливо осмотрел замок, засыпал квартиру порошком для снятия «пальчиков», отфотографировал все мало-мальски подозрительное и отчитался:

– Дверь пытались вскрыть профессионально. Не успели, спугнули ребят, по всей видимости. Замок не тронут. В квартире ничего лишнего нет. Ничего же не пропало?

– Да нет на первый взгляд, – покачала я головой.

Терентьев покивал и посоветовал:

– Дверь бы тебе, Таня Александровна, сменить. Личинка замка – ни к черту. Профи минут за пять вскроет.

– Пожалуй, неплохо бы, – согласилась я. – Спасибо, Юрий Василич, и извини, что от работы оторвала.

– Да куда ж я денусь? – польщенно заулыбался Терентьев, и наконец я осталась в квартире одна.

Прибралась, сварила себе кофе. После второй кружки даже пропала усталость и захотелось немного поработать.

В это время на ноутбуке пришло уведомление. Это Борисов прислал информацию о горе-угонщике.

«Посмотрим, что тут у нас. «Колунов Петр Андреевич, семидесятого года рождения». Учился там‐то, работал там и там. «Первый срок получил в двадцать два за кражу со взломом. Он обчистил четыре машины. Получил полтора года, но вышел через десять месяцев по УДО. Через год снова сел по аналогичной статье». – На кухне закипел чайник, и я отправилась делать еще одну чашку кофе. – Надо немного подумать. Может, бросить гадальные кости? В последний раз они сказали, что придется потратиться. Я думала, деньги сожрет техника, но большинство расходов пошли на оплату услуг Венчика. Что же будет в следующий раз?

Деревянные кости застучали по столу. Один за одним они остановились, и я открыла свою книгу с обозначением комбинаций.

– Так, посмотрим, тринадцать – три – двадцать пять: «Вы понапрасну растрачиваете свое время и средства». Ну, со средствами все верно, я действительно трачу их зря. Если бы мы действовали по плану, я бы не заплатила и трети от того, что пришлось ему отдать. А сколько еще ожидается потратить. Но с этим все понятно, деньги часто уходят в никуда, а вот потраченного времени мне совсем не жаль. Да, можно было не устраивать марафоны по полицейскому участку, но так уж сложились обстоятельства. Думаю, и в дальнейшем четко следовать плану вряд ли получится, ибо жизнь имеет специфичное чувство юмора.

Хотя… Возможно, я просто не в ту сторону копаю? Кости меня еще не подводили. Просто, как и со всевозможными предсказаниями, порой, только когда все уже свершилось, понимаешь, что они предвещали.

Если пройтись по немногим имеющимся у меня фактам, что получается?

Восточная башня – место слета востоковцев, ну или бывших востоковцев. Что они там обсуждают, я совсем скоро узнаю, не зря же камеры устанавливала.

Странный взломщик машин – ну, в целом он вполне может быть связан с Балуевым. Вдруг у того помимо легального бизнеса с авторемонтом есть и нелегальный? А это вполне вероятно. Этот вопрос я проясню.

Кто‐то, решивший вскрыть мою квартиру, – еще один факт в копилку. Зачем? Случайность или все это – в том числе и попытка ограбления машины – связано с моим расследованием? Где я могла проколоться и кто мог слить, допустим, тому же Балуеву информацию?

Да в принципе кто угодно. Могли увидеть нас с Виталием Шиловым. Моя репутация известна едва ли не всему Тарасову.

Чайник опустел, а по моему телу вновь разлились тепло и кофеин. Пора прекращать разговаривать с собой и вернуться к ноутбуку. Все‐таки Борисов работал не для того, чтобы я тут о жизни рассуждала.

Тут‐то я и поймала себя на мысли, что зря трачу время.

Ехидная улыбка: «Трать время, конечно, нам же восемнадцать и у нас вся жизнь впереди».

Выдохнув и отмахнувшись от самоиронии, я продолжила размышлять. Если Колунов работал по машинам, то не хотел или не умел грабить квартиры. Это из очевидного. Далее: во время своих первых преступлений он был менее осторожным и попадался почти сразу, а в последнее время из-за отсутствия явных доказательств его не могли посадить около полугода. Следовательно, существует вероятность, что он стал работать не один, а в паре или даже в целой банде.

Надо будет с утра отправить Кире эсэмэску с просьбой проверить, не участились ли случаи взлома квартир. На это и намекали коллеги Колунова, с которыми он якобы работал в автомастерской. Они в голос утверждали, что в примерное время ограбления он был на работе, никуда не отлучался и постоянно был в их поле зрения. Весьма подозрительно и то, что все они тоже были ранее судимы. Веселая компания, конечно.

Звучит как плохой анекдот: «Собрались как‐то пара воров, контрабандист и бывший владелец казино… и стали машины чинить». Но, может быть, я просто придираюсь и человек действительно начал новую жизнь. Нужно читать дальше.

«Выйдя на свободу после четвертого срока, устроился на работу в автомастерскую, принадлежащую Балуеву Алексею Дмитриевичу», – на этом моменте понемногу пазл стал складываться. А вот и то, о чем я только что рассуждала.

Не принадлежал ли наш Колунов к востоковцам? Скорее всего, принадлежал, и сейчас Балу пристраивает старых товарищей к себе поближе. Этим же объясняется и то, с каким рвением и охотой они давали алиби своему товарищу.

Я тут же записала это в блокнот. Нужно обязательно проверить остальных.

Может, самой съездить в этот сервис? Киря бы не одобрил, но, если не будет знать, то и не будет против.

Остальной доклад представлял собой небольшой сборник похождений Колунова в тюрьме (по всей видимости, по УДО он больше не выходил, кроме первого раза, и уже не выйдет), не самая лучшая характеристика из тех тюрем, где он отбывал свои сроки, и немного о его семье.

Это я тоже кратко записала в блокнот и выключила ноутбук. Часы пропикали три часа ночи. Эффект бодрости от кофе уже прошел, так что можно было ложиться спать.

– Чудовищная работа, – заключила я и, отвернувшись к стенке, стала засыпать.

Глава 3

– Здравствуйте, да, это снова я, – на той стороне трубки послышался сонный голос адвоката, – хотел бы уточнить, как идут дела с обжалованием приговора?

Адвокат промямлил что‐то бессвязное про сложность дела и отсутствие железных доказательств невиновности.

– Вы мне об этом рассказывали в прошлый раз. Я не спрашиваю вашего мнения о деле, пожалуйста, скажите мне, что вы сделали, чтобы вытащить моего брата из тюрьмы?

Опять что‐то непонятное про поданные заявления о пересмотре дела, упорную отработку версий, опрос свидетелей, но, как всегда, ничего конкретного.

– Я вас услышал. Хотел бы еще уточнить по поводу дополнительного свидания для оказания юридической помощи. Как это можно организовать?

В ответ лишь короткое «Читайте законы».

Послышались гудки. Озадаченный Виталий убрал телефон и решил, что от этого адвоката нужно избавляться. Толку ноль, хамит, а продвижения в деле как не было, так и нет. Но пока избавляться от него нет резона: парень достаточно крут, на подобных делах, можно сказать, собаку съел. А в контры с Балу далеко не каждый тарасовский адвокат готов включиться. Этого‐то найти удалось с трудом.

Сегодня после свидания с братом он должен встретиться с частным детективом Татьяной. Уж она‐то точно что‐нибудь полезное разузнала.

Виталий закинул пакеты, собранные для брата, в машину и поехал к тюрьме. Процедура досмотра стала для него обыденной и более не смущала его.

Войдя в изолятор, он весьма удивился. Вместо привычного телефона и брата за стеклом он увидел, что посередине комнаты стоит стол, за которым сидят Татьяна и Тимур. Это было небольшой благодарностью от Кирьянова за пойманного Колунова.

– Здравствуйте, – Виталий кивнул Татьяне и пожал руку брату, – ну, как ты? И как так получилось?

– Да у меня все как обычно. Знаешь ли, тут мало разнообразия, – Тимур пытался шутить.

– Это я решила, что так будет лучше. Зачем нам тратить время и встречаться после, если можно поговорить втроем? – улыбнулась Татьяна.

Оба одобрительно кивнули, и Татьяна начала рассказывать:

– Недавно задержали Колунова Петра Андреевича. Вам знаком этот человек?

– Нет, такого не знаем.

– Он обворовывал машины и, возможно, раньше состоял в «Востоке».

– Попробую узнать, благо теперь у меня есть такая возможность, – согласился Тимур.

– Было бы очень неплохо. Это только догадки, но есть вероятность, что Балу собирает всех востоковцев.

– Зачем ему это нужно?

– Наверняка хочет восстановить группировку за счет старых друзей.

– Если это так, то у него ничего не получится. Все члены «Востока» отзываются о нем как о скоте, который легко может подставить и предать. От него в любой момент нужно ждать удара в спину. Они не пойдут за ним, по крайней мере, из тех, кто считался авторитетным и имел уважение в банде. Максимум несколько шестерок, но не более.

– Интересная информация, но знает ли об этом Балу? – Татьяна старательно записывала все в блокнот.

– Напрямую ему об этом вряд ли кто‐то осмелился бы сказать, разве что Лесничий, но тот сначала сидел в тюрьме, а после освобождения главой «Востока» уже стал Балу. Думаю, между ними до сих пор есть вражда, – сказал Тимур, за пару недель в тюрьме он очень много общался с сокамерниками и не только с ними, поэтому у него было много интересного для Татьяны.

– Поэтому Балу и собирает востоковцев. Ему нужны шестерки, которые будут выполнять его приказы, а он – покрывать их темные дела, – кивнула Татьяна.

Теперь весь пазл сложился. Осталось самое сложное – найти доказательства причастности работников автомастерских к «Востоку» и притянуть Балу, как это написано в законе, к статье о «реабилитации организованной преступной группировки».

– Мы установили камеры на месте их сбора, так что будем знать об их планах. Сегодня поеду в автосервис, где работал Колунов. По возможности постараюсь установить камеры и там. Если вам будет чем поделиться со мной, передайте это через охрану. Найдешь Андреева или Шихова. Оба два метра ростом, светловолосые и молодые. Знакомые ребята. Если что нужно будет, не стесняйся обращаться к ним, – сказала Татьяна.

– Держись, брат. Уже недолго осталось. Скоро мы вытащим тебя и будем жить как раньше, – кивнул Виталий.

– Да ничего, я здесь уже как дома, – грустно улыбнулся Тимур.

С последней встречи Тимур довольно сильно изменился. Если сначала ему приходилось выдавливать из себя хоть какую‐то улыбку, чтобы успокоить брата, то сейчас он, казалось, искренне шутил и выглядел более спокойным и уверенным. Хотя и внешне он тоже изменился. Появилась некоторая сгорбленность из-за ежедневных нагрузок и мешки под глазами от недосыпа. Но он все равно не унывал. Это вдохновляло Татьяну и Виталия работать больше и усерднее, чтобы справедливость восторжествовала и виновный получил по заслугам.

Свидание окончилось, и все разошлись по своим делам. Татьяна побежала в участок, чтобы поговорить со Стасюком, который накопал информацию о некоторых работниках автосервисов Балу.

А у Виталия была запланирована еще одна встреча. Недавно в почтовом ящике он обнаружил небольшой клочок бумаги с датой и временем. Каждый раз, когда нужно было встретиться, его «партнер» намекал на это довольно оригинально. Например, он мог написать об этом на стене подъезда или, как в прошлый раз, разбить стекло камнем с запиской. Все это походило на детские шалости и игры, но приходилось мириться, ведь они были в одной лодке.

Пока Виталий набирал в навигаторе адрес кафе, его брат вернулся в камеру. Как только он, шурша тремя пакетами, вошел, все помещение наполнилось радостным гулом. Казалось, на всем этаже слышали улюлюканье и смех.

Охранник постучал по двери и прикрикнул на заключенных. Немного притихшие сокамерники тут же обступили Тимура.

– А ну-ка разошлись, – рявкнул Сельвестр, не слезая с верхней койки, – налетели, гиены. Эти черти понятно, но вы‐то куда?

Он укоризненно посмотрел на Якута и Психа. Север, который мгновением раннее вскочил с постели, медленно опустился обратно.

Сильвестр подошел и сел напротив Тимура.

– Какие вести с воли?

– Да так, по мелочи поговорили, – Тимур протянул пачку «Парламента» и жестом пригласил к столу остальных, – слух пошел, что Балу бывших востоковцев в свои мастерские собирает.

– Брешут, – коротко выпалил Псих, пересчитав всех четверых, – мы и есть «Восток». Как видишь, нам еще долго сидеть.

– А Лесничий?

– Балу и Лесничий – это две крайности одной сущности. Проще говоря, они как разные полюса у магнита – никогда не соприкоснутся и вместе работать не будут.

– Ага, у них друг на друга зуб еще с девяностых. От души, брат, – Якут открыл пачку сигарет и затянулся, – три дня не курил. Думал, еще день, и умру.

– Но кого же тогда собирает Балу?

– Шушеру всякую.

– Кстати, знаете, кто такой Колунов Петр Андреевич?

Север немного поморщился и, выпустив серое кольцо дыма, сказал:

– Колун? Знаем, но не то чтобы авторитетным был. На него можно было положиться, добротно все делал и вопросов лишних не задавал.

– Да только ручки‐то у него ловкие, а как убить, так задрожали.

Сильвестр вновь забрался на верхнюю койку и оттуда стал рассказывать о недавно пойманном преступнике.

– Я его нашел, когда Череп еще живой был. Мы у машин колеса пробивали да тормозуху сливали, а он неподалеку, на другом конце двора, обчищал «кареты». Ну и, видимо, задел что‐то, одна как завизжит на всю улицу. Люди в окна выглянули, а тут мы с ломиками стоим под фонарем, да, Псих? – оба засмеялись.

– Было дело. У нас еще райончик был, мягко говоря, небезопасный, так там у каждого в квартире или пугач, или ружьишко припрятано. Ну и в нас полетело со всех пяти этажей. Еле-еле тогда ноги унесли.

– Потом нашли этого «сигнальщика». Начали спрашивать, кто такой, сколько поимел со своих золотых ручек. Ну и оказалось, что приличную сумму наворовал, а нам такие умельцы нужны были. Хотя, конечно, жалко, что по итогу трусом оказался.

– А еще такие были в «Востоке»?

– Конечно, Якут, например, – съязвил Псих, за что тут же получил точным «выстрелом» ложки в лоб.

Камера сотряслась от еще одного приступа смеха. Потирая красный лоб, шутник поспешил объясниться:

– Да я имел в виду, что так же хорошо руками работает.

– То‐то же, – Якут закурил уже третью сигарету, – а вообще, у нас таких, как Колун, много было, это правда. Из них можно было целое стадо собрать, да только без нас они так и остались бы стадом. Таких направлять нужно, иначе ничего не получится у них.

– Ага, помнишь, одного выкинули из «Востока», так он арбузы на рынке стал воровать. Ну и попался на этом через неделю. Балбес.

– То есть Балу может собирать таких и с их помощью творить все, что захочет? – Тимур наконец задал вопрос, к которому подводил весь разговор.

– Думаю, на то и расчет, но есть большой риск.

– Какой же?

– Если Лесничий предложит им больше, то они всю информацию будут сливать ему, а уж он воспользуется ей и при первой удобной возможности вонзит ему нож в спину.

– По самую рукоять, – Якут бросил бычок в урну, – я бы так и сделал.

– Ему не привыкать чужими руками свои дела делать. Так было, когда он стал старшим «Востока», да и сейчас будет так же. Если все, что ты говоришь, правда, то выхода всего два. Первый – Балу будет пользоваться ими, пока не посадят последнего из его людей. Второй – Лесничий купил его людей. В таком случае не дай бог ему потерять бдительность или где‐то ошибиться. Сразу, – Сильвестр провел пальцем по горлу, – три гвоздя в крышку гроба, два метра под землю, одна свечка в церковь.

Тимуру понравилась эта поговорка, хотя, конечно, становилось не по себе, когда думаешь, в какие времена и при каких обстоятельствах ее придумали. В любом случае у Тимура была информация, которую нужно как‐то передать Татьяне. Она говорила, что это можно сделать через охрану.

На одном из ужинов Тимур увидел светловолосого здоровяка. Он неспешно прогуливался между рядами столов и, казалось, задумался о своем. Когда он подошел ближе, Тимур смог прочитать фамилию на форме.

– Гражданин начальник, – за время в тюрьме Тимур научился обращаться к охране.

Однако он сказал это так тихо, что Шихов не сразу услышал его. После повторного обращения он перестал витать в облаках и повернулся к источнику шума.

– Чего тебе?

– Нужно кое-что передать.

– Я тебе почтовый голубь, что ли?

– Передать Татьяне Ивановой. Она сказала, что я могу обратиться к вам.

– А, так бы сразу и сказал. Татьяна Александровна предупреждала о тебе, – он протянул руку и, убедившись, что никто не видит, забрал свернутый в четыре раза листок, – передам, будь уверен. В следующий раз лучше выбирай менее людные места.

Тимур понимающе кивнул и продолжил ужинать. Свою задачу он выполнил, и теперь оставалось лишь ждать и верить, что частный детектив воспользуется этой информацией сполна и освободит его.

Почти сразу после окончания свидания на телефон пришла эсэмэска от Стасюка. Писал, что есть кое‐какая информация по работникам автосервиса Балу. Как раз вовремя. Перед визитом стоило бы изучить «работничков» получше.

– Привет, – из-за быстрого подъема по лестнице дыхание немного сбилось, – что у тебя тут? – запыхавшись, спросила я.

– Добрый день. Да вот, полюбуйтесь, покопался немного в нашей базе данных, заглянул в налоговую, порылся в запросах службы занятости и насобирал немного информации. Во-первых, трое из пятерых работников были задержаны примерно в одно и то же время, отсидели по году и освободились с разницей плюс-минус неделя. Далее, видимо, праздновали и через пару дней попали опять к нам, только на этот раз на пятнадцать суток за мелкое хулиганство. Вышли и подали заявления на поиск работы. Все три вакансии отклонили и через два месяца устроились в автосервис, который принадлежит Балуеву.

– Получается, эти трое с большой вероятностью бывшие востоковцы.

– Я бы даже сказал, со стопроцентной вероятностью.

– В нашем деле стопроцентной информации не бывает, – поправила его я.

– Хорошо, девяносто девять и девять десятых в периоде, что они были в «Востоке». Это подтверждают их ранние судимости и места работы. В девяностых также работали в мастерских, а также стабильно раз в три-четыре года попадали к нам. Кто‐то садился надолго, а кто‐то по мелочи, но статьи примерно одинаковые – грабежи, разбои, хищение имущества и угон машин.

– Для того времени самое то.

– Ага, они еще и выглядят одинаково. Я, когда впервые увидел их фото в личных делах, думал, что они близнецы.

– Опять же, мода того времени.

– Вы все будете оправдывать временем?

– Саш, тебе сколько лет?

– Двадцать два.

– Мой тебе совет, как более опытного человека, если хочешь продвигаться в работе и лучше понимать специфику, почитай про девяностые. Даже айтишнику не повредит.

Он согласился, но по лицу было видно, что ему не нравилось, когда его учат, особенно я, человек, не работающий полноценно в полиции.

– Хорошо, с этими разобрались, что с остальными двумя?

– С ними все немного сложнее. Остались две девушки – кассир и администратор. По нашей базе они ни разу не проходили, да и возраст у них неподходящий, двадцать три и двадцать пять, соответственно.

– Хорошая работа. Я все запомнила, но на всякий случай скинь мне их фото и адреса. Думаю, пора навестить их лично. Если повезет, смогу что‐нибудь узнать о внутренней кухне, а если все звезды сойдутся как надо, то и пару камер или «жучков» туда поставлю.

– И давно вы на звезды ориентируетесь в работе?

– После того, как программисты начали с бубном танцевать, когда у них компьютеры не включаются.

Я еще раз напомнила ему о фото и адресах и вышла из кабинета.

– Я надеюсь, вы не забудете того, кто вам помог.

Как бы Стасюк ни натирал свои две звездочки на погонах, но третья не вырастет. С самого своего появления он всем своим видом и делами показывает, что хочет не только приставку «старший» к уже имеющемуся званию прапорщик, но и не отказался бы от двух полосочек на погонах и зачисления в офицеры. Увы, при раскрытии преступлений айти-отдел часто обходят стороной, и в официальном протоколе они не фигурируют, а значит, максимум, на что могут рассчитывать, – это крепкое пожатие руки и грамота. Он бы мог получить высшее военное образование и после окончания сразу выйти лейтенантом, но прекрасно понимал, что не вытянет ни физически, ни морально пять лет жизни по-армейски. Вот и оставалось пахать на работе за весь отдел.

– Посмотрим, что скажут звезды.

– Вот ведь стерва, – Стасюк выругался, хоть и вслух, но все же шепотом, чтобы никто не услышал.

Когда пробегала мимо стола дежурного, меня остановил Борисов. Он показался мне сильно запыхавшимся, как будто только что с марафона.

– Опять на дежурстве?

– Да нет, представляешь, выдернули с выходного.

– С чего вдруг?

– Говорят, нужен опытный кинолог. Ты же знаешь, – он развел руками, – у нас не то что опытных немного, у нас всего один кинолог – я. А у меня такие планы были на сегодня.

– Ничего, они же никуда не убегут.

– Это да, но без машины будет тяжело. Понимаешь, движок барахлить стал. То заводится, то нет. Хоть час бейся, все без толку.

– Слушай, а я как раз собираюсь в автосервис. Думала просто заехать на техосмотр своей, но могу помочь, если, конечно, доверишь мне свою машину.

– Буду благодарен, – он протянул ключи, – хоть я и помню, как ты опасно гоняешь, но выбора у меня нет. Серый «Фольксваген» припаркован на стоянке за отделом.

Я отогнала свою и пересела в машину Борисова. Дорогой салон, мягкие кресла и нестучащий плавный рычаг коробки передач приятно удивили и обрадовали меня. Может, Венчик был прав и нужно пересаживаться на более дорогое авто. Да, дорогие машины собирают больше взглядов, но иногда мне кажется, что мой «Франкенштейн» одним фактом, что завелся, уже привлекает огромное внимание. Хотя, может, я и преувеличиваю.

До сервиса ехать примерно полчаса с учетом, что не будет пробок, а они, конечно же, будут, ибо сейчас шесть часов вечера. Самое время почитать новости и немного подумать.

Что же делать дальше? Даже если мы не сможем доказать причастность Балу к реанимации «Востока», в первую очередь нужно освободить Тимура. Планы, как это сделать, были весьма размыты. Подтвержденный факт вместе проведенной ночи Балуева и судьи Суховой ничего не доказывает. В суде это сочтут личной информацией. Даже если пропустят, в процессе Балу может и не отрицать небольшой интрижки, а адвокат еще и запросит компенсацию за разглашение этого. В общем, куда ни посмотри, везде в деле черные пятна и сложности.

– Может, камеры как‐нибудь помогут. Прошло уже три дня. Венчик говорил, что скоро Балу и компания должны собраться у Восточной башни. Надеюсь, у них там много важных вопросов, которые надо обсудить.

Я свернула с главной дороги, до автосервиса оставалось метров сто, но машина вдруг начала замедляться, а потом и вовсе заглохла.

– Да нет! Блин, ну пять минут потерпеть не могла. Давай заводись.

Я поворачивала ключ, но после трех секунд жизни она снова глохла. Я вышла, подняла капот и принялась осматривать внутренности этого чуда.

Внутри все дымилось, где‐то что‐то шипело, а снизу капала какая‐то черная жидкость, скорее всего, масло. Дотолкать ее до сервиса я бы не смогла, поэтому пришлось бросить машину и идти пешком.

На полпути меня окликнул мужчина в спортивном костюме.

– Девушка, вижу, у вас машина сломалась, давайте помогу ее до сервиса довезти. Я как раз там работаю. У меня в багажнике и трос есть.

Пока он зацеплял трос и буксировал машину, я внимательно присмотрелась к нему. Стасюк показывал мне фото всех работников, и его там не было. Либо он устроился совсем недавно, либо Саша еще долго будет сидеть прапорщиком в своем айти-отделе. Надо было это проверить.

– Ой, а я в этот сервис на той неделе два раза ездила и ни разу вас не видела.

– А вы и не могли меня видеть. Я только вчера устроился. Раньше с ребятами в гараже что‐то мастерили, но с образованием не получилось, поэтому и на большие заводы не взяли. Теперь вот знакомый предложил у него поработать.

Он загнал машину в ремонтную зону и сказал подождать у входа. Через пару минут ко мне вышла девушка с небольшой стопкой бумаг.

– Добрый вечер. Нам жаль, что у вас сломалась машина. Ею займутся наши мастера, но это дело не быстрое, поэтому машину придется оставить. Вас это устроит?

Она общалась довольно мило и постоянно улыбалась. Я узнала ее. Василиса Сорокина, администратор в автосервисе. Работает больше года, так что наверняка в курсе всех дел мастерской. Надо бы ее разговорить.

– Ой, а с моей машинкой все совсем плохо? – самой лучшей идеей было прикинуться глупенькой девочкой, которая ничего не понимает в авто. – Она там вся дымилась и искрилась.

– Ничего страшного с вашей машиной не случилось. Наши мастера и не такие случаи видали. Все сделают, но не за сегодня.

– Хорошо, тогда я спокойна. Мне что‐то нужно подписать?

– Да, вот это договор на осмотр и ремонт всех выявленных неисправностей.

Я сразу смекнула, что они найдут больше неисправностей, чем самих деталей. И конечно, заломят ценник раз в пять-шесть больше, но ничего, надо подыграть, а деньги можно будет и с Борисова стрясти. Все‐таки его машина. Сейчас главное – поддержать разговор.

– Конечно-конечно, давайте я все подпишу.

– Ага, спасибо, и вот тут напишите свой номер телефона. Как только все будет готово, мы вам позвоним. Скорее всего, осмотр и ремонт займет от двух до пяти дней.

– Вы так хорошо разбираетесь. Наверно, долго работаете. И не тяжело девушке работать тут?

– Ну что вы, бывает, конечно, что приходится и администратору замараться, но такая уж работа. Сейчас хоть мастеров побольше стало, а то пару месяцев назад нас тут всего трое было – два мастера и я. Спасибо хозяину, подтягивает своих друзей.

– Какой хороший у вас хозяин.

– И не говорите, на нас с Софой, это кассир наша, он, конечно, внимания не обращает почти, только если нужны отчеты о прибыли или другие документы. Все больше здесь с мастерами разговаривает. Ой, кстати о документах, я же забыла копию сделать. Сейчас вернусь.

Как только она ушла, я стала внимательно осматривать помещение.

– Значит, здесь разговаривают.

Я поместила «жучок» за большую фотографию на столе и в небольшой деревянный «КамАЗ», который украшал стену комнаты. Долго думала, куда засунуть камеру, чтобы ее не заметили и чтобы полностью была видна комната. Остановилась на вентиляции с широкой решеткой, но она находилась высоко. Пришлось быстро двигать диван к стене, чтобы дотянуться до нее. Как только я вернула диван на место, за дверью послышались шаги.

– Фух, извините, что так долго. Как назло, принтер зажевал бумагу. Пришлось перепечатывать. Вот, это ваша копия, а оригинал останется у нас для отчетности.

– Спасибо большое, вы меня так выручили. Передайте, пожалуйста, мастеру, который мне помог, отдельную благодарность. Буду ждать вашего звонка.

Выйдя из сервиса, я по привычке полезла в карман за ключами. Увы, моя машина осталась у отдела, и ехать туда совершенно не было желания. Пришлось идти до остановки и толкаться в полном душном автобусе.

Когда я наконец добралась до дома, то рухнула на кровать и не вставала около часа. И как люди каждый день терпят такие толпы?

Я встала только ближе к полуночи. Тело, хоть и привыкшее к нагрузкам, на дух не переносило огромные скопления людей, где каждый так и норовит толкнуть тебя или наступить на ногу.

Я включила ноутбук и поставила вариться кофе. Пока турка нагревалась, мне пришлось оттирать почти новые туфли, на которые мне наступили минимум раз пять. На кухне послышалось шипение. Кофе выкипел. Что ж, как‐нибудь потом ототру плиту.

На почте уже ждали письма. Рекламный спам от каких‐то магазинов, что‐то от незнакомцев, которые явно не вызывали у меня доверия, и наконец одно действительно важное сообщение – от Борисова.

– Так, посмотрим, что там пишет Вася, – я открыла его и начала читать вслух: – «Татьяна Александровна, вы не берете трубку и не отвечаете на сообщения, поэтому попросил у Стасюка вашу почту. Еще раз хотел поблагодарить вас за помощь, а заодно и спросить, что с машиной и сколько с меня? Надеюсь, мне не придется продавать машину, чтобы оплатить ее ремонт». И несколько плачущих смайликов в конце.

Что бы ему написать, чтобы не соврать? Напишу так: «Машину, может, продавать и не придется, но об отпуске за границей можно забыть», – невольная и совсем не злая улыбка проскользнула на губах. – Не думаю, что он расстроится, хотя, конечно, ситуация не из приятных.

Оторвавшись от монитора, пошла проверить сотовый – и правда отключен. Видимо, замоталась с машиной Борисова и не увидела, что зарядка на нуле. На такой случай давно хотела купить себе старый и вечный кнопочный телефон. Видела такой у Кири. Он говорил, что как‐то оставил его на танковом полигоне и нашел через пару месяцев слегка помятым, но с двумя палочками зарядки из трех.

Поставив телефон на зарядку, немного отвлеклась и пробежалась по каталогам магазинов сотовой связи. Мне приглянулось несколько вариантов, так что вскоре таких внезапных исчезновений из сотового пространства больше не будет.

Это письмо напомнило мне о том, что нужно было проверить камеры. Внутри всех отслеживающих приборов была встроена система, которая каждые пять часов формировала файлы из записанного материала и скидывала их в облачное хранилище. Довольно удобная штука, которая стоила мне немалых денег.

Полезла в «облако». Наконец‐то камеры засекли небольшое собрание. Засветился Балу и еще трое. Говорили в основном о делах сервиса. Балуева интересовали финансовые отчеты и бумаги, которые его подчиненные, видимо, не сдали в срок. Надо будет сделать скриншоты физиономий, мелькавших на камерах. Чуть позже попробую поискать по картинке – вдруг кого‐нибудь удастся идентифицировать? Ну и Кирьянову надо бы сбросить, пусть его ребята тоже поищут.

– Сейчас и гляну, что там, на свалке, – я посмотрела на часы, – пять минут второго. Опять лягу с утра. А еще нужно камеры в сервисе проверить.

Первостепенной задачей было решено сварить еще кофе, а потом уже смотреть встречу Балу и его работников. Получилось, как будто я готовлюсь к просмотру фильма.

– Продюсер и режиссер Татьяна Иванова, оператор Camix Q32, в главных ролях Алексей Балуев. Осталось только понять, кто там актеры второго плана и не станут ли они главными героями какого‐нибудь дела.

Я включила запись. Время без пятнадцати три. К башне подъехали черный «БМВ» и отечественная «Калина». Из нее вышли четверо. Водитель Балуева остался возле машин. Он закурил и постоянно смотрел по сторонам. Пару раз его взгляд упал ровно на камеру, но, видимо, он ничего не заметил.

Балуев и трое из «Калины» зашли под козырек и стали разговаривать. Говорил только Балу, а остальные только курили и кивали. Он несколько раз упомянул, что хоть они и старые друзья, но такой сильной задержки документов он не будет терпеть и уволит их, если такое снова повторится. Его монолог длился недолго. Как только сигарета закончилась, он еще раз напомнил о сроках и приказным тоном добавил, что им не стоит шуметь, если они надеятся хоть на какой‐то процент с дела.

– Что еще за дело? – Я приблизила и стала рассматривать лица троих слушателей. – Хм, вот его я где‐то видела. Точно не помню где, но лицо очень знакомое.

Как и собиралась, сделала скриншоты физиономий подельников Балу и закинула их в поисковик. Совпадений не обнаружено. Ну да я и не рассчитывала особо на то, что все так просто будет. А если сделать по-другому?

Прогнав через фотошоп, усилила резкость снимков и повторила процедуру, только уже через другой поисковик.

Бинго! Некие Кушнарев, Ладин и Норов. Мелькали в новостях в качестве обвиняемых. Пролистав новости, я подключилась к полицейской базе – не сказать чтобы законный, но доступ у меня был. И наконец смогла подвести некоторые итоги.

Кушнарев А. Е. и Ладин В. В. обчищали и угоняли машины, за что были трижды судимы. Далее немного биографии, которая мне показалась совершенно обычной и ничем не примечательной для бандитов того времени, да и для «Востока» статьи были подходящие. Но вот третий, лицо которого я узнала, значительно отличался от двух других. В его послужном списке было пять ограблений квартир и убийство. Причем поймали его на последнем. Если бы не оно, то предыдущие преступления так и остались бы нераскрытыми. После задержания у него сняли отпечатки пальцев, и они совпали с теми немногочисленными, что вор оставил в квартирах.

– Значит, Норов Владимир Михайлович, профессиональный домушник и начинающий убийца.

Я долго вспоминала, где же я его видела, но так ничего и не вспомнила.

Кстати, интересно, почему востоковцы встречаются на свалке. Блин, ну они же бизнесмены, пусть и не сказать, чтобы крупные. К тому же ребята с автосервисом связаны. Неужто где‐то в отеле не могут общаться? Или…

Я снова прокрутила видеозапись. И, кажется, поняла, с чего народ выбрал такое загадочное место для своих встреч.

Ну, скорее всего, тут ностальгия сработала, но это не довод. А в остальном… Полуразрушенное помещение с навесом – точка, с которой просматриваются все окрестности. Она еще и чуть на возвышении. А значит, подсмотреть-подслушать ни у кого не выйдет, незамеченными не уйдут. Добраться несложно. Машины на свалке особого внимания не привлекают – там горы мусора, которые прекрасно маскируют все лишнее. Да и в самих кирпичах можно что угодно спрятать так, что не найдут. А найдут – не прикопаются, ибо мало ли кто и что там оставляет.

Допустим. На этой мысли я поняла, что сил на просмотр камер из автосервиса уже не осталось, и легла спать.

Ночью спалось плохо. Постоянно вздрагивала и просыпалась от кошмаров. К чему бы это? В шесть часов утра, когда я только‐только задремала, меня разбудил настойчивый стук в дверь. При этом человек за дверью барабанил какую‐то мелодию, он наверняка был в приподнятом настроении.

Меня это взбесило. Я вскочила с кровати и, накинув длинный халат, открыла дверь. За ней стоял сержант Авдеев, которого я видела в участке.

– Гражданочка, чего так долго не открываете? У вас тут ЧП, а вы спите.

Захотелось схватиться за голову и кричать. Раньше я думала, что Борисов и Киря преувеличивают на их счет, но сейчас я в полной мере ощутила их «потенциал».

– Может, потому что сейчас шесть утра?!

– А чего вы на меня кричите? Я, вообще‐то, при исполнении, имею полное право вас задержать.

Я попыталась вежливо и сдержанно сказать, что ничего не знаю и ничего не слышала, чтобы он отстал, но его уже было не остановить. Сержант затянул длинную речь про коллективную безответственность и халатность жильцов нашего дома. После двух минут у меня начал дергаться глаз, а спустя еще пять я не выдержала:

– Либо ты мне расскажешь, что произошло, либо я сейчас позвоню, и ты до конца своих дней ефрейтором ходить будешь! Понял?

– Ага, замечательно. Еще и угрожаете лицу при исполнении. Пройдемте-ка с нами, гражданочка.

– Та-ак, а вот по этому поводу свяжитесь с подполковником Кирьяновым, – окончательно приходя в бешенство, рявкнула я. – Послушайте, что он вам скажет. – Единственное, что удерживало меня от немедленного звонка Кире – он и без того занят, и зачем дергать его по мелочам?

Сержант, по всей видимости, все же изволил включить голову, сопоставил, где и когда меня видел, и наконец побледнел и смог выжать из себя только «Извините». После чего наша беседа пошла в более конструктивном русле.

– Понимаете, у вас в подъезде произошло ограбление. Квартира находится прямо над вами. Соседи по лестничной клетке ничего не слышали, вот я и подумал, что, может, хоть вы видели или слышали чего.

– С этого и нужно было начинать, сержант. Еще было бы неплохо представиться, а не долбить в дверь, как дятел.

Он совсем растерялся и стал что‐то мямлить. Теперь мне даже стало его жалко.

– Хорошо, поднимись в квартиру, которую ограбили, и подожди меня там. Ты же не один? Где остальные?

– Остальные уже там, – он указал пальцем наверх.

– Что, уже мертвы?

Парень, не зная, как реагировать, выжал из себя смешок и поспешил к лестнице. Странные они все‐таки.

Я дала себе обещание больше не засиживаться допоздна и пошла одеваться. Проходя мимо часов, прикинула, сколько я поспала. Оказалось, примерно два часа сорок минут. Надеюсь, не усну, пока буду одеваться. На бегу выпила остывший кофе и поднялась на один этаж. Кажется, в этой квартире жил мужчина, который работал вахтой на Севере. Неудивительно, что выбрали именно его квартиру. Наверняка грабители вынесли на несколько сотен тысяч.

Однако все мои догадки были тут же разбиты показаниями самого потерпевшего.

– Не вынесли ничего ценного. Да, забрали наличку, но там было в районе тридцати, максимум пятидесяти тысяч, но не больше. Телевизор, коллекция часов, хрусталь из Италии, бешеных денег стоит, – все на месте.

– Все понятно, работали дилетанты, – сразу же заключил Авдеев, – схватили деньги и драпанули, пока не накрыли.

– А как, по-твоему, эти «дилетанты» настолько аккуратно вскрыли замок? Всего пару царапин оставили. Новички бы половину расковыряли, да еще и шуму наделали, что все соседи проснулись бы. – Улик было мало, но по имеющимся я легко могла определить, новичок работал или специалист.

– Как‐как? Ловкость рук – и никакого мошенничества, Татьяна Александровна.

– Как это никакого мошенничества, – взбесился пострадавший, – вы в своем уме?

– Успокойтесь, гражданин, сейчас все решим. Дело‐то плевое.

С каждой фразой сержанта мои глаза становились все шире и шире. Но да, в общем, это не мое дело, так что помогу, чем смогу, а дальше пусть сами.

Я подумала, что еще минут десять осмотрю квартиру и пойду спать. Небольшое количество грязи и песка было у входа и в зале, но дальше все чисто. Или преступник снял обувь, или дальше не пошел. Но зачем тогда взламывать квартиру, чтобы не взять максимум? Его что‐то испугало? Да нет, такой опытный вор наверняка знал, когда хозяина нет дома, когда соседи ложатся спать и встают, при этом не только на лестничной клетке, но и на ближайших этажах.

– Все этот так странно, но это не мои проблемы. Удачи в расследовании, мальчики, – я вышла в подъезд и уже оттуда добавила: – Кстати, если еще раз решите зайти ко мне, можете сразу срезать две полоски с погон. Я не шучу!

Надеюсь, они поняли все по моему взгляду. Не люблю повторять дважды. Накопившаяся усталость дала о себе знать, так что я поспешила вернуться в кровать. Однако у самой двери мне в глаза вновь бросились царапины на замке.

Любопытно. Обчистили квартиру строго над моей. А у меня были царапины на замке. Правда, в квартиру, судя по отчету криминалиста, никто не входил. А если взломщик работал ну очень аккуратно и все‐таки смог поставить камеры или прослушку?

Паника тут же вытеснила весь сон. Я проверила каждую полку в шкафу, под и над ним, осмотрела гардины и каждый плафон на люстре, пространство под кроватью и холодильником. Тревожность не покидала меня. А может, у него теперь есть ключ? В вазочке на подоконнике лежала связка запасных ключей. Сколько их было, два или три? Я не помнила, и это сводило с ума. Что теперь делать? Вдруг он войдет, когда я буду спать?

В этот же день я вызвала мастера, и он поменял замки. Я пересчитала ключи и убрала их в укромное место.

Следующую ночь почти не спала. От дурных мыслей сон даже не думал приходить, поэтому решила посмотреть видео– и аудиозаписи из мастерской.

– Интересно, что там происходило, когда я ушла, – я включила запись и поудобнее уселась на диване, – сейчас посмотрим.

Вот я подписываю договор, немного разговариваю с администратором и ухожу. Через пару минут в зал зашли мастера и сели на диван.

Василиса, которая все это время сидела в телефоне, оторвалась и полузаинтересованным тоном спросила:

– Что там с машиной?

– Движок перебрать, пару деталей заменить, масло залить, тормозуху залить, да и все.

– Что по деньгам?

– Тысяч пятнадцать-двадцать.

– Ну клиентка у нас тук-тук, – она постучала по столу, – я сам открою, поэтому ставим пятьдесят, и, думаю, в самый раз. Хозяину только не говорите.

Мастера одобрительно кивнули и, весело пританцовывая, вышли на улицу. С ними мы еще разберемся. Куда интереснее сейчас посмотреть, не приезжал ли Балу.

Я промотала до конца первой записи, но в тот день больше никого не было. Так же, как не было и на следующий. Через пару дней они должны починить машину, так что написала Борисову сумму, которую они хотят ему выставить, и скинула запись. Он поблагодарил и ответил, что, скорее всего, Балуеву придется подтягивать еще одного своего дружка, потому что Василиса скоро будет работать в другом месте. Невольно улыбнулась и выключила ноутбук.

Дел на сегодня не оставалось, но и спать не хотелось. Я посмотрела на время – без пяти три ночи. Немного походила по дому, вышла на балкон и посмотрела на ночной город. Далеко виднелась река, по которой летом ходят свадебные катера. С них часто запускают салюты, и тогда небо окрашивается в самые разные цвета, словно цветочное поле. Красиво, но меня это не привлекало. Раз в месяц еще ладно, но когда они начинают стрелять чуть ли не каждую ночь, кроме раздражения, ничего не чувствуешь. Подул холодный ветерок, который напоминал, что сейчас только ранняя весна. По плечам побежали мурашки. Ледяными руками я закрыла окно.

В комнате было намного теплее, но вернулось чувство тревоги. Я еще раз проверила дверь и задвинула шпингалет. Как только я отошла, на лестничной клетке послышалась возня. Шарканье ботинок прекратилось возле моей двери.

Я специально выключила свет. Возня на секунду смолкла. Наверняка тот, кто стоит за дверью, сейчас прислушивается.

Я тихо подошла и заглянула в глазок. Снаружи темнота. Человек заклеил глазок. Сразу видно руку профессионала. Сомнений в том, что это тот же вор, что ограбил квартиру выше, у меня не было. Зазвенела связка ключей или отмычек. Он попробовал один, тот не подошел. Затем второй, третий, но все мимо. За время этих тщетных попыток открыть дверь я успела написать Кире, Борисову и Стасюку. Ко мне он попадет, только если спилит шпингалет, но сделать это было почти невозможно.

Напряжение нарастало, но никто не отвечал. Наконец замок сдвинулся и, щелкнув, провернулся. Однако дверь не поддалась. Почти уверена, что вор не знал об этом, потому что в прошлый раз не смог вскрыть дверь. Поэтому на ней и были царапины.

Все встало на свои места. Я очень жалела, что полгода назад не поставили камеры в подъезд. Тогда некоторые жильцы продвигали эту идею, но в итоге ее отклонили большинством голосов. Кто же тогда знал, что может произойти.

Наконец ответил Стасюк. Написал, что позвонил дежурному и ко мне уже едут.

«Лишь бы не спугнули», – да, эта мысль первой промелькнула у меня в голове. Не «слава богу» или «быстрее бы», а именно эта. Профдеформация – страшная вещь.

Я достала пистолет, почти доползла до окна и стала ждать наряд полиции. Можно бы и самой задержать парня, но не хотелось лезть в заварушку. Драться я не то чтобы не умею, но не очень люблю. Синяки с физиономии сводить замучаешься, если не повезет. Оружием размахивать, конечно, можно – но опять же, стрелять бы не хотелось. А значит, будем надеяться на правоохранительные органы. Все‐таки это их дело – граждан защищать.

Все это время за дверью продолжалась возня. По ней то и дело чем‐то скребли, постукивали, царапали, но все безуспешно. Хотелось открыть дверь и сказать, чтобы он перестал это делать.

«И кто заплатит за новую дверь? Этой меньше недели, а ее, скорее всего, опять придется менять», – очередная графа расходов совсем не радовала меня.

К дому подъехала белая «Газель». С виду ничего необычного, «Газель» и «Газель» – так подумает любой прохожий, никак не связанный с работой в органах. Те же, кто связал свою судьбу с этой профессией, сразу узнают в ней «омоновку» – машину, предназначенную для подразделения ОМОН.

– Надо же, Стасюк даже таких ребят подтянул, – от удивления я сказала это вслух, – эти уж точно не упустят его.

Так и получилось. Через пять минут двое здоровых омоновцев тащили под ручки воришку. Однако майор Лысцов, командир этой группы, с которым мы познакомились давно на совместном задании, не спешил уезжать.

Я видела, как он стоял возле машины и что‐то искал в телефоне. Видимо, через Стасюка он нашел мой номер и позвонил.

– Татьяна Александровна, майор Лысцов вас беспокоит. Могу я подняться к вам или вы спуститесь ко мне? Осталось несколько вопросов.

– Думаю, лучше вы ко мне.

Через минуту он поднялся. На удивление, совсем не запыхавшийся, хотя я уверена, он бежал по лестнице.

– Что‐то еще случилось?

– Еще раз извините за беспокойство, просто хотелось сразу, так сказать, по горячим следам кое-что прояснить. Мои ребята сразу осмотрели замок на вашей и всех остальных дверях в подъезде. – Я прикинула, примерно на двести пятьдесят квартир у пяти человек ушло меньше десяти минут. – На некоторых из них есть небольшие засечки на замках, петлях, а еще на стенах возле дверей.

– На моей тоже была. Только я ее поменяла.

– Но если вы недавно меняли дверь, то вор не успел заново ее пометить. Как тогда он понял, что ее можно грабить.

– Честно говоря, вообще не понимаю, почему он решил, что моя квартира – это хорошая цель. Я ведь не всегда дома. Более того, дома я бываю довольно редко. Дверь обыкновенная, окна тоже, машина простенькая и арендованная. С чего меня грабить? Даже если он следил за мной и выяснил, что я живу одна, не легче ли дождаться, пока меня дома не будет? И сделать все днем?

Лысцов кивнул и полистал протокол дела. Пробежав глазами несколько листов, он захлопнул папку и скрестил руки на груди.

– А что, если их было двое? Один – опытный, находит информацию, а новичок исполняет. Тому, которого мы сейчас поймали, не больше двадцати. Вряд ли работал один.

Я кивнула. Все‐таки один он работать не мог.

– Но если он работает не один, то кто его напарник?

– Скорее куратор.

– Допустим, что так. Я проверю, не выходил ли кто подходящий в ближайшие полгода.

– Татьяна Александровна, не поймите меня неправильно, это просто догадка, но возможно, конечной целью были вы.

– Я? Но зачем? Да и кому я нужна?

– Видите ли, все метки были оставлены на квартирах над и под вами. Это не случайность.

– Хм, это и вправду нельзя назвать случайностью, но делать такие выводы преждевременно.

– В любом случае я вас предупредил, Татьяна Александровна. Принимать меры или нет, дело ваше. Поедем решать свои.

Он помахал рукой и пошел к лестнице. На секунду он повернул голову и, не сбавляя шага, спросил:

– Выход на крышу закрыт?

– Рабочие красят дом, так что днем был открыт. Закрывают они его на ночь или нет, не знаю.

– То есть даже если они были здесь вдвоем, один мог уйти через крышу в другой подъезд, а оттуда спокойно убежать. Нужно проверить по камерам. Попрошу вас пока не выходить без особой нужды из дома. Спокойной ночи.

Лысцов ушел. Я слышала, как завелась и уехала «омоновка».

Остаток ночи действительно был спокойным. Спала я хорошо, ибо знала и понимала, что была права, что это была не паранойя и все мои предчувствия и приступы тревожности были небезосновательны. Мысли о преднамеренном ограблении, а может, и покушении на меня, конечно, наводили небольшую смуту внутри, но я в это не верила, а значит, и не придавала этому значения.

Глава 4

– Сколько бы я ни старался, мы не продвинулись ни на шаг к Балу. – Виталий был зол и не стеснялся показать это своему партнеру: – Что вы делаете?

– Знаете, если пешка будет медленно и незаметно идти, она когда‐нибудь сможет дойти до края и стать ферзем, но если она поспешит и выдаст себя, ее незамедлительно отправят в утиль. Игроку придется искать новую пешку или рисковать фигурами старше.

– К чему эти метафоры?

– К тому, что кругом обман. Это называется двойная игра – если противник заметит продвижение нашей пешки, то отвлечется на нее и будет вынужден перебросить туда одну фигуру. В это время мы атакуем его фигуры с противоположной стороны доски и получаем преимущество. Если же противник не замечает наш прорыв, то у нас появляется еще одна сильная фигура.

– И что? Вы с ним в шахматы собрались играть?

– Можно сказать и так, но вы недослушали. Ответьте мне, как предотвратить такой прием против себя?

– Не знаю. Скажите как, и давайте уже перейдем к делу.

– Очень просто: уничтожить все пешки противника. И, кстати, мы сейчас и разговаривали о деле. До сих пор не поняли, – он кинул взгляд на Виталия и продолжил, не дожидаясь ответа: – Как вы знаете, Балу не обладал авторитетом в «Востоке», вернее, авторитетом он, может, и обладал, но не у всех, а только у ведомых и безвольных участников. Сейчас он собирает их вокруг себя, чтобы их руками зарабатывать себе звонкую монету. Так вот, чтобы добраться до Балу, нужно избавиться от них. Один за одним пешки должны уходить с этого поля битвы, и тогда, может быть, мы доберемся до короля.

– Это долго. Нам нужно действовать быстрее и решительнее. Я готов помочь, если это ускорит ваш план.

– Мой друг, плана нет, ибо действия и исходы непредсказуемы. У меня мало информации, чтобы сказать наверняка, что этот человек будет там‐то и сделает то‐то без отклонений. Сейчас я работаю над этим, но на это нужно время. Насколько я знаю, вашему брату в лучшем случае сидеть чуть больше десятки. Я гарантирую, что мы вытащим его через полгода, максимум год, но я прошу вас довериться мне. Если вы начнете раскачивать лодку, она перевернется. У меня есть спасательный круг, а у вас?

– А я отлично плаваю.

Партнер Виталия улыбнулся столь остроумному ответу и потянулся к кружке латте. Он заметно изменился. При первой их встрече это был мужчина лет сорока – сорока пяти, немного неопрятно одет в старенькую синюю рубашку с потертыми джинсами и туфлями явно из секонд-хенда. Сиплый голос его очень резал уши, казалось, он чем‐то болен. Виталий обратил внимание на жирные волосы, прядями выпадающие из-под мятой шляпы, и грязь под ногтями. Без внимания не остались и татуировки, их было много: перстни на пальцах, кот на руке, кандалы, слово «АРБАТ». Наверняка были еще, но Виталию они показались совсем неинтересны. Сейчас же он приоделся в новенькое поло и джинсы, купил себе строгие туфли и золотые часы. Постригся он почти налысо, хоть Виталий не любил такую стрижку, но его партнеру она шла, дополняя образ делового и солидного человека. Неизменным остался лишь голос. Все такой же сиплый, он продолжал терроризировать уши Виталия, хотя прошел уже месяц.

– И все же разве вы хотите намокнуть?

– Чем я могу помочь вам?

– Насколько вы знаете или не знаете, почти все работники в сервисах у Балу раньше отбывали наказание в местах не столь отдаленных. Ни сейчас, ни в будущем они не завяжут с криминальными делами. Ни один вор не упустит возможности стащить то, что плохо лежит, ни один домушник не пройдет мимо дома, если знает, что там никого нет. Я слишком хорошо знаю таких людей.

– Эти люди для вас пешки?

– Можно сказать и так.

– Вы страшный человек. Как можно распоряжаться жизнями людей, играя с ними, как с фигурами?

– Вы хотите вытащить брата?

– Конечно, хочу.

– Тогда присоединитесь к партии?

– При других обстоятельствах я бы никогда так не поступил.

– Отлично, значит, у меня появился союзник в этой партии. Вам нужно узнать кое-что про работников вот этих сервисов, – он вырвал из блокнота лист и передал его Виталию.

– Я понял. Что конкретно вам нужно? Имена, статьи или, может, есть ли у них семьи и близкие?

– Это все мне уже давно известно.

– Тогда что?

– Вам нужно будет узнать, готовы ли они снова рискнуть свободой ради наживы.

– Простите? – вопросительный взгляд Виталия встретился с мягкими и одновременно устрашающими глазами его собеседника. Он словно хищник, который уже приметил добычу и лишь ждет, чтобы она подошла поближе.

– У вас есть машина?

– Да.

– Тогда пригоните ее, скажем, на плановое техобслуживание и во время разговора с мастером, именно с мастером, а не с администратором, это важно, потому что администраторы и кассиры – в основном девушки, умеющие красиво пудрить мозги клиентам, но они нам не нужны, как бы между делом расскажите, что вы много работаете и часто дома нет никого. Обычный человек такое пропускает мимо ушей. Для него вы очередной клиент, он таких слушает по десять-двадцать в день. А вот если мастер окажется «нашим» человеком, он примет это к сведению. Можете последить за его движениями. Это весьма увлекательно, особенно если в комнате будет несколько «наших». Вы ничего не поймете, но они одними лишь взглядами уже все обсудили и приняли решение грабить вашу квартиру.

Виталий кивнул и подпер голову рукой. Осмотрев адреса трех салонов, он прикинул, сколько времени понадобится, чтобы объехать их все. Вышло, что примерно до конца дня он точно успеет заехать в два.

– Значит, выберем вот эти два ближайших, а в самый дальний заеду завтра.

Он нажал на педаль и под рев машины выехал в первый сервис. Его собеседник продолжал пить кофе и задумчиво смотреть в затянутое фиолетовыми тучами небо. Он достал блокнот и вписал имя Виталия в него.

– Думаю, союзник из тебя получится так себе, а вот пешка неплохая. Посмотрим, Балу, у кого пешек больше.

В это время Виталий почти подъехал к сервису. Неожиданно на дорогу выскочила стая собак. Виталий был опытным водителем, а также очень любил животных, так что, не раздумывая, вывернул руль вправо. Шины взвизгнули, а затем послышался лязг металла. Через минуту он пришел в себя и вышел посмотреть, во что он влетел. Машина угодила ровно в одиноко стоящую урну. Как итог правая фара была разбита, немного погнуто правое крыло, ну и пара царапин.

– Вот, блин, ехал же просто на техосмотр. Теперь и сюда деньги отдавать. – Он продолжал негромко ругаться, пока к нему не подошла небольшая дворняжка. Она прижимала уши и, казалось, просила прощения. Увидев это, Виталий смягчился – да ладно уж, все равно в сервис ехать, но деньги, конечно, жалко.

Он подъехал ко входу и зашел внутрь белого здания, больше походившего на большую собачью будку. Его встретил мужчина в синем рабочем комбинезоне.

– Добрый день, машинку можно к вам загнать? – в ответ только одобрительный кивок и безразличный взгляд. – Представляете, собаки выбежали на дорогу, ну я и влетел в урну.

– Давить их надо было, – послышался голос сзади. Это был второй мастер, немного крупнее первого и с длинной рыжей бородой, – машина денег стоит, а эти шавки бесплатно по всему городу бегают.

Виталий не нашел, что ответить, и только слегка улыбнулся. Он загнал машину и передал ключи рыжебородому. Тот принялся осматривать повреждения, покручивая ключи на пальце и ежеминутно извергая из себя слюну. Виталию с каждой секундой все меньше хотелось здесь находиться. Закончив осмотр, оба пренебрежительно косились на автомобиль и владельца.

– Ну что тут можно сказать, коллега?

– А что тут можно сказать? Полный пи…

– Я вас попрошу не выражаться, – Виталий состроил максимально серьезное и убедительное лицо.

– Мой коллега хотел сказать, что ситуация неприятная, но наши парни все сделают.

В проходе появился третий. Он тоже был в рабочей форме, но его одежда отличалась чистотой и, кажется, даже была выглажена. Руки, в отличие от двух других, почти блестят, а ногти аккуратно подстрижены. Сразу видно, что он ими не работает.

«Начальник? Или более авторитетный представитель «Востока»? – подумал Виталий.

– Вы за свою машинку не переживайте. Наши парни все умеют.

– Спасибо вам большое, а то, понимаете, работаю постоянно. По три месяца на вахте, а машинка стоит в гараже. Ни жены, ни детей нет, поэтому и некому ее доверить, – Виталий вспомнил, что должен отыграть роль дурачка и рассказать им о себе все, – живу, правда, отсюда далековато. На Набережной, в пятом доме.

Все это время троица внимательно слушала его, не отводя взглядов и лишь изредка переглядываясь.

«Все, как говорил тот тип. Видимо, он и вправду отлично их знает», – подумал Виталий. Приходилось говорить без умолку, продолжая рассказывать о себе.

– И квартирка у меня чистенькая. С последней получки картин себе накупил на аукционе. Дорогущие, собаки, но красивые. А вид какой! О, вы бы видели. С десятого этажа весь город как на ладони. У меня еще номер такой красивый. Пятый дом, десятый этаж, пятьсот десятая квартира, представляете? А, кстати, когда будет готова машинка?

– Сделаем как можно быстрее. А что, куда‐то торопитесь?

– Не то чтобы тороплюсь, но через два дня запланировал на рыбалку поехать на весь день. Комары‐то еще не проснулись, вот и хочу успеть, пока не оклемались. Думаю, рвану с утра на реку, посижу, посмотрю, как водичка плещется, может, даже с ночевкой останусь. В машине не замерзну ночь, как думаете?

– Не замерзнете, сейчас тепло ночью. Я бы вам советовал даже на два денька ехать, – сказал «чистенький» мастер.

– А то и на неделю, – вставил рыжебородый.

– Правильно. Когда вы еще сможете насладиться нашими красотами? Знаете речушку, что возле деревни Веселое?

– Знаю, – Виталий припоминал, что это чуть ли не в ста пятидесяти километрах от города. – Не далековато ли?

– В самый раз, там такие лещи ловятся.

«Ну ясно, хотят меня подальше и на подольше сплавить, а сами квартирку мою обчистить, – догадался Виталий. – Теперь надо полностью убедить их, что я поеду».

– Ну если вы так говорите, то, пожалуй, поеду и на недельку. Вот только с машинкой как быть?

– А за машинку не переживайте, – «начальник», как Виталий решил называть третьего работника, обратился к двум другим: – Ребята, за сегодня сделаете?

– А чего не сделать? Сделаем. Часиков к шести подойдете и заберете вашу «ласточку».

Виталий оставил свой номер, и они попрощались до вечера. Уходил он с не совсем очевидным чувством победы. С одной стороны – да, он победил и наверняка это люди, которых его партнер назвал «нашими», но с другой – он не понимал, что делать дальше.

Допустим, сегодня он заберет машину, завтра съездит в два других сервиса, а послезавтра к нему уже придут, чтобы ограбить. Идти в полицию и заявлять, что работники автосервиса придут его грабить, было абсолютной глупостью. Его не только не поймут, но еще и самого отправят в психушку. Нужно что‐то придумать или спросить совета у того, кто в этом понимает лучше.

Виталий вернулся домой и забылся беспокойным сном. Ему казалось, что уже прошел день и в его дверь ломятся бандиты. Проснулся рывком и тут же потянулся к пистолету, который лежал под подушкой. Виталий не был полицейским и не работал в органах, но, узнав, с кем ему придется иметь дело, решил обезопасить свою жизнь.

Осознав, что его трясущиеся руки сжимают пистолет, он выкинул его к стене и закурил. Виталий редко курил дома, а в постели – вообще никогда. Все‐таки это была уже не тревожность, а самый настоящий страх. Пролежав так до рассвета, он взял телефон и набрал номер.

– Слушаю, – на другом конце раздался женский голос.

– Татьяна Александровна, у меня к вам дело.

* * *

Наконец я зашла в магазин сотовой связи и купила неубиваемый «кирпич», который мне так советовал Киря. Хоть он и весил раза в два больше моего, а на экране едва ли можно было что‐то разобрать без прищуривания, но в салоне мне сказали, что эту модель никогда не возвращали и не обращались с проблемами. Прочный телефон, который медленно разряжается, да еще и за копейки – ну не красота ли?!

Как только я пересекла порог дома и легла на кровать, зазвонил телефон.

– Слушаю.

– Таня, я разговаривал с Лысцовым, – Киря редко волновался, но сейчас его голос слегка подрагивал, выдавая беспокойство, – тебя что, хотят убить? Или, может, забрать в рабство? Почему ты мне об этом не сказала?

Подавляя смех, я попыталась объяснить ему, что все под контролем, но он не хотел слушать. Друзья – они такие друзья!

– Таня, ну ты же не первый год работаешь. Не бывает таких совпадений.

– Так я и не говорила, что это совпадение, – резонно откликнулась я. – По всей видимости, кто‐то пронюхал, что меня Виталий Шилов нанял, а значит, потенциально я могу копать под Балу. Там и ребята в той или иной степени с Балуевым связаны. А это, Володенька, показатель того, что движемся мы в правильном направлении.

– Пойми, ради твоей же безопасности стоит на некоторое время переехать в другую квартиру, – не отставал со своей заботой Кирьянов.

– Я не считаю это необходимым. Киря, пойми, молния два раза в одну и ту же точку не бьет. Даже если ты прав, то вчерашняя попытка провалилась, и те, кто это затеял, еще не скоро сунутся ко мне домой.

– Домой, может, и не сунутся, но как насчет переулков или подъезда. Это уже не шутки. Возможно, Балу узнал, что ты копаешь под него, и отправил своих людей. Прошу тебя прислушаться ко мне.

После получаса разговора ему удалось убедить меня на недельку-другую переехать в бабкину квартиру. По правде говоря, я не была там давненько, так что придется там все отмывать и драть до блеска, как я люблю. Собрав все чистящие и моющие средства, которые у меня были, я вышла из дома. На улице я встретила неожиданного гостя.

– Татьяна Александровна, доброе утро. Оно сегодня просто великолепное, не правда ли? – Венчик, который почему‐то был одет в легкую куртку и короткие спортивные шорты, очень меня рассмешил. – А чего вы смеетесь? Вполне себе фенше… фешненш…

– Фешенебельно? Ну да, действительно. Я что‐то подобное на выставке в Милане видела, правда, лет пять назад, но, ты же знаешь, мода циклична. В общем, выглядишь неплохо.

– Спасибо, но я к вам не за комплиментами пришел.

– А зачем же?

– Татьяна Александровна, может, у вас для меня работка найдется?

– Деньги нужны или болтаться по городу без дела устал?

– И то и другое. У меня же теперь дама есть, поэтому без дела по городу мы с ней ходим вдвоем.

– Ага, а она, значит, намекает тебе на то, что хочет без дела сидеть в ресторане?

– Ну да, а вы откуда знаете?

– Догадалась. Ну смотри, я тут вещи переношу. Нужна помощь.

– Сколько? – его глаза опять заблестели жадным огоньком.

– Чем быстрее, тем больше, – я хорошо его знала, сколько бы я ни предложила, он повысит цену. И если сэкономить мне не суждено, то хотя бы ускорю процесс.

Я проводила его до квартиры в первый раз и осталась там. Венчику можно было доверить ключи от квартиры, так что я не боялась, что он что‐то украдет.

За полчаса он шесть раз сбегал туда-сюда и принес все необходимые вещи. Он уже давно снял куртку и теперь бегал только в тельняшке. Изрядно уставший и запыхавшийся, он ввалился в квартиру с последними пакетами.

– Все, Татьяна Александровна, ничего не уронил, все в целости и сохранности. Вот ключи.

– А вот оплата.

Я протянула деньги и проводила его. Пакеты остались стоять в прихожей, а я начала генеральную уборку. Вещей в квартире почти не было, зато пыль лежала толстым слоем. Сколько меня здесь не было? Месяца два-три? Если в квартире никто не жил, то откуда тогда такая грязища? Полы пришлось перемывать несколько раз, хотя даже после третьего раза я не была уверена, что они чистые. Хоть пакетов и было много, но сами вещи легко и компактно разместились на полках шкафа и в комоде, остальному выделилось место на стульях и под ними.

Я тут же поставила ноутбук на зарядку и открыла почту. Хоть Венчик и очень помог мне, но с уборкой я провозилась до самого вечера. Интересно, кто‐то вспомнил обо мне за день или люди научились справляться со своими делами без моей помощи?

– Хм, реклама, реклама, – я уже и забыла, зачем подписывалась на эти рассылки, – о, сообщение от Стасюка.

Саша очень скомканно и непонятно написал, что пришла срочная информация от людей, которые допрашивали пойманного вора. Кирилл, так его звали, дал показания аж на пять лет тюрьмы, но когда узнал об этом, решил поделиться еще кое‐какой информацией, за что ему урезали срок вдвое.

– Что же это за информация такая? Обычно у Кири в отделе, дай бог, годик спишут, а тут два с половиной. Может, он сдал Балу?

Набрала Стасюка – не ответил. Кирьянов тоже не брал трубку. Только тогда я посмотрела на часы и погрустнела: скоро мои приятели-полицейские начнут от меня перекрываться, отключать телефоны и менять сим-карты. Потому что это натуральное свинство – тревожить работающих людей после полуночи.

Ну да ладно, до завтра потерплю. Хорошо бы, если бы удалось что‐то нарыть по Балу.

Такие мысли ободряли и вселяли надежду на скорейшее окончание дела. Честно говоря, мне очень не нравилось, что оно продвигается так медленно. Дела против убийц, грабителей или даже самых искусных мошенников и лжецов давались мне куда легче, чем против бизнесменов. Все улики, показания и доводы утопали в их власти, деньгах и связях. Такие дела обычно так и пылятся на полках архивов, пока не выходит срок давности преступления и его не закрывают. Смотря на несколько шкафов с подобными папками, перестаешь верить в правосудие и справедливость в нашем мире.

Именно на такой довольно грустной ноте я решила пойти спать.

– Ого, может, я даже смогу выспаться, – я задернула шторы, чтобы раннее утреннее солнце не разбудило меня, – ну, спокойной ночи.

Удобно устроившись на кровати, я почти сразу уснула. Снились выходные. Никуда не нужно было ехать. Телефон молчал. На ноутбуке играла приятная музыка, а я варила кофе на кухне. Приятный запах распространялся из турки по всей комнате. Но вдруг что‐то отвлекло меня от плиты. Это был телефон. Он звонил все громче и громче, но я не понимала, откуда доносится звук.

Я проснулась и по инерции нащупала телефон рукой.

«Кому я опять нужна ни свет ни заря?» – я считала оборвать такой хороший сон бо`льшим преступлением, чем разбудить меня так рано. Все‐таки будят меня почти каждый день, а вот настолько теплые и спокойные сны бывают крайне редко.

– Слушаю.

– Татьяна Александровна, у меня к вам дело.

– Виталий? Это не может подождать, скажем, до обеда?

– Нет, дело срочное. Мы можем встретиться?

– Хорошо, но мне нужно время, чтобы привести себя в порядок.

– Тогда буду ждать вас в том же кафе, где мы встречаемся обычно.

Бросив трубку, я еще раз откинулась на мягкую кровать и, кажется, даже задремала на пару минут.

Разбудил все тот же телефон. На этот раз звонил Стасюк.

– Алло, Татьяна Александровна, вы приедете сегодня к нам?

– А по телефону как? – полюбопытствовала я.

– Да не хотелось бы. За вами, судя по всему, присматривают. Вдруг прослушка?

– Поняла, – с этим я была полностью согласна. И машина, и квартира, по крайней мере, могут быть намеком на то, что меня «пасут». А значит, не стоит рисковать и допускать утечку информации. – Если что, заскочу вечером, ты еще будешь на месте?

– Да, сегодня помогаю Борисову с сержантами на дежурстве.

– Тогда до вечера.

Опять их заставили работать с сержантами. Хотя в последнее время я все меньше слышу жалоб на них. Да и в деле с ограблением соседа сверху они разобрались неплохо, хоть и начало у них не задалось. Борисов рассказывал, что они сами собрали отпечатки, нашли следы ботинок и пробили камеры наблюдения, на которых засветился Кирилл. В общем, новое поколение не так уж и плохо. Как сказал Киря, «у них есть потенциал, просто очень глубоко».

Через час я уже была в кафе. Оказывается, я могу собраться довольно быстро. Однако эти ранние подъемы так вымотали меня, что я чуть не уснула, пока стояла в пробке. Нужно точно брать выходной, иначе так и на ходу уснуть могу.

– Доброе утро, что за столь срочное дело? – Я прошла к дальнему столику и привычно положила блокнот и ручку на стол.

Виталий начал, немного нервно и постоянно оглядываясь, рассказывать про своего приятеля и их совместную работу. Я мало что поняла, потому что, кроме описания внешности, про него он не рассказал ни слова. Это вызвало некие подозрения. Если человек ничего о себе не рассказывает, значит, ему есть что скрывать.

Я записала его точное описание. Надеюсь, Стасюк сможет откопать личное дело человека по приметам, а я абсолютно уверена, что его дело лежит в отделе, и очень даже может быть, что оно весьма толстое.

Между тем Виталий перешел на рассказ об их последней встрече. Меня очень удивила проницательность и открытость, с которой коллега Виталия говорил о работниках Балу. Складывалось ощущение, что он говорит о знакомых ему людях или как минимум о людях, привычки и образ жизни которых он знает.

– Понимаете, я в опасности!

– Хорошо, представим, что эти люди и вправду решили вас ограбить. В таком случае вам ничего не остается, кроме как уехать. У вас есть место, где вы можете пожить пару дней?

– Есть загородный дом, но чтобы до него доехать до вечера, нужно выезжать через пару часов, а мне еще нужно заехать в две мастерские.

– Из ваших рассказов я поняла, что нужно говорить и как себя вести. Я заеду туда и сама проверю работников. Все‐таки это правильный ход. Чем больше пешек Балуева сядет в тюрьму, тем меньше преступлений будет совершено, а еще они наверняка не захотят садиться на пять и более лет, так что наверняка расскажут нам много интересного. С их помощью мы сможем подобраться к Балу еще ближе.

– Откуда вы знаете, что они предадут Балу и начнут спасать свои шкуры?

– Профессиональное чутье, и ничего больше. Доверьтесь мне.

– Значит, я поеду собирать вещи.

– Нам нужны будут ключи от вашей квартиры.

– Зачем?

– Там засядут несколько человек, которые задержат грабителей, если те действительно сунутся к вам в квартиру.

– У меня нет запасных.

– Тогда, как закончите собираться, позвоните мне.

– Хорошо, еще раз спасибо.

Он ушел спокойным и даже с улыбкой на лице. Еще бы, спихнуть свои проблемы на других, а самому уехать отдыхать на дачу. Конечно, так говорить было нельзя, но мое скептическое отношение к делу так и кричало о том, что меня разбудил человек с паранойей, который накрутил сам себя. Это все равно что посмотреть фильм ужасов на ночь, а потом бояться каждого шороха. Во мне говорил не только скепсис, но и усталость.

– Проверю мастерские и поеду домой. – Я вспомнила, что еще нужно заехать в отдел. – Да что ж это такое?! Завтра беру выходной, и пусть хоть конец света наступит!

Еще и автосалоны находились в разных точках города. Выбрав ближайший, я вбила его адрес в навигатор и поехала. Скептический настрой не уходил, так что я думала, что трачу время впустую.

У ворот мастерской меня встретил один из работников.

– На техосмотр можно? – спросила я.

– Конечно, – он допил кофе. – Только техосмотр?

– Да, давненько его не делала, а машинка у меня не новая, сами видите.

Он усмехнулся и ушел в глубь сервиса. Через пару минут ко мне вышел еще один работник.

– Извините, но администратор у нас заболел, так что всеми бумагами займусь я. Меня зовут Михаил. Пройдемте в офис. Давно у вас эта машина?

– Давненько.

– Ну и правильно, зачем покупать эти навороченные инормарки, если и наши могут хорошие машины делать?

– Полностью согласна.

Мы вошли в комнату с двумя небольшими диванами, на одном из которых располагались еще двое мужчин в рабочей форме. Они негромко спорили о каких‐то деталях, но я в этом ничего не понимала, так что пропустила мимо ушей. Михаил сел за компьютер и начал вбивать мои имя и фамилию.

– Самим так работать неудобно, но у нас белая компания, так что все операции должны быть внесены, чтобы потом не возникало проблем с бухгалтерией.

– Понимаю, я тоже работала в такой, – поддержала я разговор. – Очень тяжело потом подбивать кассу, если кто‐то ошибся.

– Как хорошо, что вы меня понимаете.

Мы еще немного поговорили о сложности работать в белой компании, пока он не напечатал договор. Михаил предложил мне кофе, и мы еще немного поболтали. Наконец пришел мастер и сказал, что с машиной все хорошо.

– Как замечательно. Теперь я спокойно могу ехать! – воскликнула я.

– Далеко собрались?

– Я-то здесь живу, почти в центре, на Солнечной, пятнадцать, а мама – в деревне. Она ко мне редко ездит, да и боится, что лифт перестанет работать, как в прошлый раз, а на седьмой этаж ей совсем тяжело подниматься. Вот с работой закончила и решила завтра к ней на недельку съездить.

– Угу, – сухо ответил Михаил, – ну, удачи вам.

Ни один из мастеров не обратил на мою болтовню внимания. Они как спорили, так и продолжили спорить. Даже вежливого Михаила утомили мои рассказы. Было очевидно, что среди них нет, как выразился партнер Виталия, «наших» людей. Как я и думала, все это просто-напросто бесполезная трата времени и денег. Зачем я вообще согласилась этим заняться? Поехала бы домой или в отдел.

Я остановилась, раздумывая, ехать ли мне в дальний автосалон или бросить эту идею. Все‐таки понимание того, что совесть потом меня съест, заставило выполнить обещание.

Во втором автосервисе мне были совсем не рады. Мужчина худощавого телосложения только с пятого раза услышал меня и открыл ворота. Ни договоров, ни каких‐либо вопросов. Услышав про техосмотр, он позвал помощника. Я даже не знала, как намекнуть на то, что квартира будет пуста. Но когда мне это все‐таки удалось, они с интересом стали слушать и даже перестали хамить.

– Значит, Солнечная пятнадцать, наверно, с седьмого этажа открывается хороший вид на город?

– Да как‐то уже привыкла.

– Хотел бы я посмотреть, а то у меня что ни квартира, то первый или второй этаж.

Дальше разговор не пошел, но появилось чувство неловкости. Хотелось побыстрее покинуть это место. Осмотр они сделали от слова «смотреть», то есть открыли капот, посмотрели масло и тормозную жидкость, попинали колеса и попросили за это триста рублей. Хорошо, хоть не тысячу. Однако в этот раз я даже была рада, потому что находиться под пристальными взглядами трех мужчин мне было очень некомфортно.

Выехав из сервиса, я посмотрела на время. Почти пять часов, а Виталий все еще не звонил. Без ключей я не смогу попасть в квартиру, хотя, установив камеру на его этаже, можно оставаться в машине возле подъезда и ждать, пока грабители, если они, конечно, будут, сами придут ко мне в руки. А уж полицию я вызвать успею. Обнести квартиру – дело не пяти минут.

Я позвонила Стасюку, собираясь «обрадовать» его своим визитом. Мне было интересно, что же Кирины ребята успели нарыть такого, чем не хотят делиться по телефону. Он долго не брал трубку, а когда все же взял, его голос дрожал:

– Д-да.

– Что у вас там случилось? Все хорошо?

– Да! Все просто прекрасно, изумительно, превосходно, если убрать за скобки факт, что Авдеев на последние страницы двух журналов разлил колу.

– Да ладно тебе, высохнет, и все.

– Татьяна Александровна, – начал заунывно Саша, – это же подотчетные документы. Как я проверяющим буду объяснять, что я работаю с дураками?

– И что теперь делать будете?

– Переписывать.

– Много?

– В сумме больше тысячи страниц, – он застонал.

– Тогда я лучше завтра заеду.

– Нет-нет, Татьяна Александровна, лучше вам приехать.

– Так у вас же работы много?

– Именно поэтому вам и нужно приехать. Я не горю желанием заниматься писаниной до завтрашнего утра.

Мне стало жалко его, поэтому я согласилась.

Дорога до отдела заняла еще полчаса, так что я уже не надеялась, что Виталий позвонит. Радостный Саша встретил меня у стола дежурного.

– Куда это вы забираете моего лучшего писаря? – Борисов был явно недоволен тем, что Стасюк пошел со мной.

– Товарищ старший лейтенант, я по особому поручению подполковника Кирьянова.

– Здрасьте, – я кивнула ему.

– Значит, Татьяна Александровна, вы и есть особое поручение, – он скривил лицо, но ничего против сказать не мог, – ладно тогда, иди.

Счастливый Стасюк буквально вспорхнул по лестнице и вприпрыжку побежал к своему кабинету. Неужели так сложно переписывать журналы? Мне казалось, монотонная работа успокаивает, есть в ней что‐то медитативное. Тем более они ведь на дежурстве. В чем проблема сидеть и писать хоть всю ночь? Камеры все равно не дадут поспать. Возможно, Стасюк просто привык к клавиатуре больше, чем к ручке, и писанина для него стала наказанием.

– Что все‐таки за срочное дело?

– Вы только не переживайте, Татьяна Александровна, – он достал пакетики кофе и поставил чайник, – при допросе вора, который пытался проникнуть в вашу квартиру, он упомянул о своем напарнике.

– Лысцов предполагал его наличие. Что‐то еще или, может, у него был непростой напарник?

– Нет, Кирилл сказал, что это был вор, который недавно вышел на свободу.

– Об этом мы тоже догадывались.

– Всякий раз поражаюсь вашему профессионализму. Однако он рассказал, что его напарник лично встречался с Балуевым, и тот говорил о вас.

– Обо мне?

– Да, скорее всего, он узнал, что Виталий обратился к вам, поэтому и послал тех двоих.

– Да уж, – теперь ситуация перестала быть такой уж простой. Скепсис растворился, и я была благодарна Кире, что он уговорил меня съехать из квартиры на время. Кто знает, на что еще пойдет Балу, – удалось поймать подельника?

– Пока нет, но по камерам удалось отследить, что он вышел из другого подъезда и сел в черный «Фиат». Пробили по номерам, но он числится в сервисе аренды авто. Попробуем пробить, на чье имя его арендовали, но, сами знаете, зачастую документы поддельные.

– Где они встречались? – уточнила я. Не у моей ли Восточной башни? Так там все это должно на камерах отобразиться.

– В одной из балуевских мастерских, – откликнулся Стасюк.

В это время зазвонил телефон. Это был Виталий.

«Неужели собрался только сейчас? – я посмотрела на часы. – Судя по тому, что ехать до загородного дома ему больше четырех часов, он совсем не против ночной езды.

– Алло.

– Татьяна Александровна, извините, что так поздно. Просто так замотался с делами, что еле стоял на ногах. Решил, что лучше отдохнуть, а потом уже ехать, чтобы, не дай бог, ничего по дороге не случилось. Я собрал все вещи. Куда мне подвезти ключи?

– Где вы сейчас?

– На заправке у Площади Революции.

– Скоро буду, – отчеканила я. Отключила связь и взглянула на Стасюка: – Больше ничего интересного не расскажешь?

– Пока нет, – помотал тот головой. И предложил: – Может, я съезжу вместо вас?

– Что, так неохота журналы переписывать? – догадалась я и помотала головой. – Нет, это моя задача. Так что пилите, Шура, пилите…

Выйдя из отделения полиции, куда я в последнее время что‐то зачастила, я поехала на встречу с Виталием. Забрала у него ключи, выгребла из бардачка машины оставшиеся камеры и поехала в квартиру своего нанимателя. Надеюсь, рыбка клюнет. Грустно то, что мне предстоит практически бессонная ночь.

Оснастив камерами и прослушкой квартиру Виталия, я вернулась домой, вывела изображения с камер на монитор и установила сигналку. Если вдруг что‐то начнет происходить, успею среагировать и даже вызвать полицию.

После чего разделась и сразу упала в кровать. Никакой проверки почты, которая обычно затягивалась минимум до полуночи. Только здоровый и долгий сон.

Ночь, к моему удивлению, прошла спокойно. Утренний кофе у меня, по понятным причинам, был перенесен аж на час дня. Так сладко и спокойно я не спала, наверное, месяц, до того как взяла дело. Хотя довольно странно осознавать, что прошел уже месяц. Все это время на свиданиях Тимур улыбался и не показывал, как ему тяжело. Его стойкость вдохновляла меня не опускать руки. Хоть я и понимала, что дело тяжелое, но сложность только подогревала интерес. Вот и сейчас, за чашкой кофе, в голове были только мысли о дальнейшем продвижении расследования. Что делать дальше?

Я задумалась. Очень подозрительным казался партнер Виталия. Человек явно со своими мотивами идет против не только бизнесмена, но еще и бывшего главы одной из крупных ОПГ. Он, безусловно, знает об этом и даже наверняка тоже бывший востоковец. Откуда он взялся? Ну ладно, судебный процесс над Тимуром был открытым, в новостные ленты попал. Допустим, некто узнал, что Балу решил подставить конкурента, и за это ухватился. У кого были счеты с Балуевым? Конечно, у Лесничего. Прошерстив интернет, я нашла его фотографию. Лесничий ни по одному признаку не походил на того, кого описывал Виталий. Мимо.

– Но если это не Лесничий, то кто же?

Этот вопрос долго мучил меня, но в конце я решила, что на него мне ответит Тимур, у которого явно появилось много знакомых из «Востока». Они наверняка знают каждого из своей группировки. Но к нему я поеду завтра. Сегодня только позвонила и предупредила, что завтра у Тимура будет посещение для юридической помощи. Такие посещения – довольно удобная лазейка, чтобы поговорить с Тимуром, не тратя при этом свидания, которых у него и так всего ничего.

Интересно, а почему Виталий не поинтересовался личностью своего советчика у своего брата?

Набрала Виталия. Тот, помявшись, заявил, что даже не подумал об этом. У него основная задача – спасти брата от тюрьмы, вытащить его из этой дурацкой ситуации.

Закончив с делами и отбросив их до завтра, я решила пройтись по магазинам. Мой спортивный костюм уже давно затерся, да и хотелось прикупить что‐нибудь официальное, если вдруг мне нужно будет встретиться с Балу. Хотя такое и маловероятно, но он разговаривал обо мне, а значит, в курсе, что я занимаюсь делом Тимура. Это, конечно, совсем не то внимание, к которому я стремилась.

– Пора пройтись по магазинам.

На часах уже было четыре. Вроде только встала, а уже полдня прошло. Ну хоть выспалась хорошо.

Прямо под окнами расположился торговый центр, куда я и направилась за покупками. Честно говоря, уже позабыла всю эту воскресную суету, очереди в магазинах и желание купить много всякого. Последним я, кстати, никогда не болела, но сейчас, увидев столько магазинов, признаюсь, захотела зайти в каждый. Но сначала основное. Спортивный костюм я так и не купила, потому что я, хоть и не бедная, но по таким ценам можно заказать самый модный спортивный костюм из Милана, в нем, кстати, можно и на деловую встречу сходить, и замуж выйти. Испытывать удачу в магазинах одежды я не стала, а сразу зашла в ателье.

– Юная леди уже выбрала себе что‐то?

Один из портных, увидев, что я долго выбираю из каталога, решил подойти ко мне. Это был немолодой мужчина в темных очках с измерительной лентой на плечах. Он ловко выхватил у меня из рук папку и пролистал в конец.

– Меня зовут Валентин. Вам, верно, нужно что‐то на выпускной? Уж простите, но вряд ли школы, скорее университета. Я ведь прав?

– Вовсе нет, мне уже двадцать семь.

– Неужели? – он опустил очки и протер глаза. – Вы меня обманываете, мадемуазель. Не может этого быть.

– И все же это так.

– В таком случае вам наверняка нужно что‐то на отдых. Сейчас в моде откровенные платья, которые покорят всех мужчин, куда бы вы ни полетели отдыхать. Жаркая Испания, самобытная Италия, романтичная Франция, да хоть карнавальная Бразилия – все они будут у ваших ног.

– Эм, спасибо, но мне лучше строгий костюм.

– Костюм? – он недоверчиво посмотрел на меня, а потом снова начал листать каталог. – У меня для вас идея получше.

– И что же это?

– Смокинг! Великолепная линия женских смокингов, которые были на недавнем показе в одной из столиц моды – Париже. Он будет немного заужен, что подчеркнет вашу талию, а под низ можно надеть белую рубашку или кружевную блузку. Вот смотрите, есть бархатные смокинги в сапфировом и пурпурном цвете. А можно взять по отдельности такие замечательные брючки и жакет, расшитый золотыми пайетками.

Он еще долго рассказывал и показывал мне смокинги самой разной расцветки, формы, кроя и материала. Удивительно, но мне нравилось все это.

Наконец мы определились. Удобно, что с меня прямо здесь и сейчас сняли мерки и даже сказали, когда все будет готово. Интересно, почему я раньше не ходила в ателье? Хотя я смотрю на цену в чеке и понимаю почему. Зато это будет ручная работа, и в качестве я могу не сомневаться.

Я попрощалась с портным, который так вежливо общался со мной и помог подобрать нужный костюм, и решала, куда пойти дальше. На примете были небольшое кафе, магазин косметики или техники. Все же сначала я решила выпить кофе. Все эти замеры и выборы одежды очень утомили меня, к тому же в толпе я чувствовала себя некомфортно.

Я не спеша попивала латте и наслаждалась немногочисленным своим выходным. Думаю, следующий будет только после окончания дела, да и то вряд ли. Клиентов у меня обычно более чем достаточно, да и у Кири всегда есть работенка, с которой он просит меня помочь. Хоть его сержанты и не тянут пока на самостоятельную работу, я чувствовала, что они до нее обязательно дорастут.

Кофе кончился, поэтому нужно было продолжать поход. Косметикой я пользовалась нечасто, дома лежали два или три пенала со всякой всячиной, так что туда меня манило меньше всего, а вот электроника – другое дело. На свалке остались почти все мои камеры, которые я все еще не забрала в надежде, что они еще что‐нибудь успеют заснять, пока полностью не разрядятся. Камеру в мастерской я уже не заберу, так что придется покупать новую. А оставшиеся сейчас обитают в квартире Виталия и ждут похитителей чужого имущества. Итого – нужно пять, а то и с запасом десять аккумуляторов для камер и одну камеру.

Я зашла в магазин, надеясь на акции или божеские цены. Я без проблем нашла нужные мне аккумуляторы и камеру. Отбиваясь от надоедливых консультантов, я нашла даже лучше, чем у меня была, да еще и по акции, но, конечно, меня уверяли, что это ерунда, а вот та, что в десять раз дороже, прослужит мне век.

– Молодой человек, мне не нужна камера, которая так дорого стоит.

– Но вы только посмотрите на другие, – он позвал на подмогу еще одного, и они вдвоем навязывали мне еще несколько моделей, – у нее в комплекте чехол идет и памяти у нее больше в три раза.

На секунду я остановилась, вернулась и посмотрела на характеристики. Память была действительно больше в три раза. Такие вещи всегда пригодятся. Обрадованный консультант, кажется, уже побежал печатать документы, но я глянула на цену и еще раз убедилась, что она мне не нужна за такую цену. Оплатив все, я приятно удивилась. Вышло даже меньше десяти тысяч. Это большая удача. Я бы взяла две камеры, но денег и так оставалось мало, а с ее покупкой мне пришлось бы доставать заначки.

– Фух, ну вроде купила почти все. Спортивный костюм, конечно, не нашла, но это и нестрашно.

Я уже собиралась уходить, как заметила невзрачного мужичка, который проходил мимо. Похож на уборщика или подсобного работника. В торговых центрах постоянно туда-сюда ходят люди, поэтому и уборщиков много. Но больно уж внимательный взгляд он на меня бросил, вроде бы случайно, но такие вещи я чувствую. Посмотрев на него в ответ, я зацепилась за одну незначительную детальку. Мужчина прошел довольно близко, так что я смогла разглядеть тату на его руке. На запястье были изображены наручники и надпись «АРБАТ», прямо как у напарника Виталия. Не знаю, совпадение ли это, но на всякий случай я достала телефон и незаметно сфотографировала его.

Дома я еще раз проверила все аккумуляторы и сложила их в коробку. Можно было бы, конечно, сразу отнести их в другую квартиру, но мне там лучше не появляться еще пару дней. В моей квартире стоят камеры, как и в жилище Виталия, но пока движений на них нет. Не сегодня, так завтра грабители попробуют обчистить квартиру. Я была в этом уверена – слишком уж заинтересованные физиономии были у ребят одной из авторемонтных мастерских. Теперь прогуляются поблизости, посмотрят, стоит ли моя машина или авто Виталия перед домом на парковке. А не обнаружив ее нигде поблизости, поймут, что путь открыт.

После чего полезла в интернет. Все‐таки это замечательное изобретение человечества.

Ну что я могу сказать? Найти человека, не зная его имени, только по словесному описанию и татуировке, не так‐то просто. Хорошо бы, чтобы ну хоть один преступник пришел и сдался. Увы, приходится работать.

Прошел час. Ничего толкового мне нарыть не удалось. Вздохнув, я глянула на камеры, установленные у Виталия, – тишина, еще не включались. Просмотрела те, что поставила в своей родной квартире, – та же история. И решила лечь спать.

Следующий день обещал быть интересным. Я давненько не видела Тимура, хотя не сомневаюсь, что ему несладко. Я договорилась, и его перевели с пилорамы на кухню, а также выбила неограниченное количество посещений для юридической помощи. Это облегчит его пребывание в тюрьме, но все же моей задачей остается вытащить его оттуда.

Виталий довольно долго прождал в машине, прежде чем Татьяна доехала до него. Отдав ключи, он поспешил выехать из города. По его расчетам, где‐то в два-три часа ночи он будет в загородном доме. В такой час на дорогах машин все меньше, а выехав за город, можно посильнее нажать на педаль газа.

Он ехал в одиночестве по знакомым, но уже давно забытым местам. Вот здесь раньше был магазин, проезжая который они с братом всегда брали домашних пирожков. Чуть дальше располагался «Шашлычный дворик», который принадлежал их общему знакомому. Тимур хотел там отпраздновать свое освобождение, и они обязательно это сделают.

– Обязательно.

Он проговорил это вслух, чтобы точно сбылось. Вообще, Виталий не был суеверным, но сейчас готов был поверить и в бога, и в приметы, если это поможет освободить Тимура.

Оглядываясь по сторонам, он продолжал замечать знакомые дома и магазинчики, даже деревья ему казались знакомыми. Но его одиночество на дороге продолжалось недолго. На середине пути он заметил несколько машин, которые пристроились за ним. Они не догоняли его, но и не отставали, постоянно находясь в зоне видимости.

«Еще кто‐то захотел за город ночью поехать? – он недоверчиво тряхнул головой и прибавил газ. – Сомневаюсь».

Но незваные попутчики и не думали отставать. Спидометр показывал сто двадцать, а из-за рева мотора Виталий не слышал даже собственных мыслей. Перед глазами пролетали леса и поля. Он то и дело успевал войти в поворот, чтобы не перевернуться в кювет.

Наконец показались огоньки домов. Первая деревня на очереди. От нее еще восемьдесят километров по полям, и он на месте. Но что делать с теми, кто на хвосте?

Виталий вспомнил, что в той деревне у него жил приятель. Они не общались лет пять, да и вряд ли он еще живет здесь, но ведь ничего страшного не произойдет, если Виталий заедет немного поговорить. Это станет отличным обманным маневром. Если машина остановится в другой деревне, преследователи наверняка растеряются.

Виталий въехал в деревню и стал вспоминать номер дома.

«Кажется, девятнадцатый или девяносто первый». – Он кружил между узкими неровными улочками, но нигде не мог найти хоть какой‐то номер на доме. По чистой случайности, проезжая мимо одного из домов, он увидел фамилию на калитке.

– Вот она, – он резко затормозил и заглушил мотор.

Как только он заехал в деревню, преследователи отстали. Сейчас он все еще слышал их машины, которые кружили где‐то неподалеку.

Дом казался заброшенным. Виталий без проблем открыл калитку и прошел дальше. В доме он никого не обнаружил, зато нашел недостроенный гараж. Стены, видимо, возвели уже давно, а вместо крыши кинули брезент, который уже изрядно истрепался. Сюда можно будет загнать машину, а самому переночевать в доме.

Он так и сделал. С опаской поднявшись на второй этаж дома, он наблюдал за машинами, которые пару раз проехали по деревне и, никого не обнаружив, уехали в сторону города.

Сейчас выезжать было опасно, но и заснуть Виталий тоже не мог. Прикрыв глаза, он стал обдумывать случившееся. Сомнений не оставалось, что это люди Балуева. Наверняка Татьяна Александровна и полиция движутся в правильном направлении, и он это чувствует. Сейчас нужно помочь им всем, чем он сможет, хотя, конечно, главной помощью будет не путаться под ногами.

Может, стоит подольше задержаться здесь, а не ехать в свой дом? Что, если его там уже ждут? С другой стороны, пусть этот дом и выглядит заброшенным, хозяева могу вернуться в любой момент. Будет очень неловко, особенно если участок все еще принадлежит его другу.

С рассветом он все же решил, что доберется до своего загородного дома. Там довольно оживленно, много соседей, которые живут постоянно, да и на шашлыки много кто приедет. Люди Балу не смогут просто ворваться к нему в дом среди бела дня, но и до конца в безопасности он себя чувствовать не мог.

«Как приеду, нужно обязательно позвонить Татьяне Александровне».

Он завел машину и выехал на дорогу. По пути он никого не встретил. Это немного успокоило, хотя некое чувство тревоги присутствовало. Наверно, от неизвестности, что же его ждет там. Виталий достал пачку сигарет и закурил. В пачке оставалась последняя.

– Нужно заехать в магазин.

Идея уехать за город и оставить все заботы о своем доме на полицию изначально очень даже понравилась Виталию. Дом и имущество целы, а он не переживает и не находится в опасности, наоборот, он от нее как можно дальше. Однако Балуев не так прост, и теперь Виталий находится в еще большей опасности, чем в городе. Там он мог закрыться дома, и никто бы его не достал, а тут старый дом не спасет его от незваных ночных гостей. Думая об этом, он стал очень нервным и постоянно оглядывался. В машине, в магазине, даже находясь дома, он подсознательно искал кого‐то в другой комнате и вздрагивал при любом шорохе. Чтобы хоть как‐то справляться с тревожностью и стрессом, Виталий стал много курить. Дошло до того, что он выкуривал по пачке в день, хотя раньше ее хватало на пару дней.

Между двумя деревнями находилось несколько магазинов, а также вдоль дорог стояли люди с корзинками. Он остановился возле круглосуточного. К нему тут же подошел пожилой мужчина в длинной рубахе.

– Сынок, ты чего в этом магазине собрался брать?

– Сигарет, – Виталий вспомнил, что не взял с собой ничего из еды, – и поесть чего‐нибудь.

– Да на кой тебе эта химия. Возьми вот домашнего всего: молоко, яйца, сметана, даже хлеб бабка сама печет.

– А сигареты она тоже печет? – хмыкнул Виталий.

– Печет – не печет, а вот табак у меня есть, хороший табак, крепкий. А ну, попробуй.

Старик быстро оторвал газету и скрутил в нее табак. Горло тут же обожгло, и Виталий закашлялся. Он не ожидал, что табак будет настолько крепкий. Старик только посмеивался над парнем. После нескольких затяжек табак больше не казался крепким, и он смог спокойно докурить.

– Ну как?

– Заверни, отец, табак и все, что у тебя есть.

Обрадованный продавец совсем не под стать своему возрасту забегал, собирая продукты и считая их стоимость. Конечно, дед немного завысил цену, но Виталий и не думал торговаться. Вышло даже дешевле, чем в магазине. Это устроило обоих, и они разошлись. На душе стало как‐то спокойнее, и даже появилась улыбка. Но он ведь ничего не сделал. Просто купил продуктов и табак у дедушки. Однако его радость и улыбка передались Виталию.

Подъехав к деревне, он решил, что лучшим решением будет сначала объехать ее вокруг. Никаких машин поблизости он не увидел, да и по пути была лишь пара встречных машин и несколько тракторов, едущих работать на поля.

Подъезжая к дому, он заметил, что соседские дома сгорели. Вдруг снова стало не по себе. Мурашки пробежали по спине, но деваться уже было некуда, не разворачиваться же обратно.

Калитка скрипнула и отворилась. Внутри все будто замерло. Время здесь потеряло всякую власть. На двух старых яблонях все еще висели качели. В мастерской разбросаны инструменты. Кажется, в последний раз они с братом ремонтировали велосипед. Он обошел каждый уголок участка, и везде было что вспомнить.

Проходя мимо кухни, он заметил на столе шахматы. Партия была недоиграна. Он уже не помнил почему и они ли играли или нет, но пока отложил ее на потом. С дороги хотелось есть и немного отдохнуть.

– Помнится, мы всегда готовили на туристической газовой плите.

Пять минут поисков, и плита найдена. Протерев ее от пыли, он на всякий случай вынес во двор и проверил ее на работоспособность. Плита немного потрещала, но все же загорелась. Виталий пожарил яичницу с салом. Получилось довольно вкусно, но совсем не так, как в детстве. После еды клонило в сон, но лечь на грязные кровати ему не позволяла брезгливость. Пришлось вытряхивать и выбивать одеяла и подушки. На звук к нему заглянула соседка.

– Виталька, ты, что ли? – крикнула женщина через забор.

– Я, теть Люд.

– Чего это ты вспомнил о доме? Вроде уж лет пять вас не было?

– Да вот, проведать решил. Да вы не стойте там, заходите.

– Обожди, чего я к тебе с пустыми руками‐то пойду. Сейчас схожу хоть за домашненьким.

– А дядя Саша здесь?

– Ой, потом, – она только махнула рукой.

Женщина ушла, а Виталий вспомнил, какой бардак у него на кухне, и поспешил хоть как‐то убраться. Он вымыл посуду, из которой ел, и вымел весь мелкий мусор. Избавиться от пыли, которая лежала абсолютно везде, он бы не успел, но хотя бы стол и рабочую зону натер до более-менее приятного глазу состояния. После небольшой уборки он остановился и окинул взглядом кухню. Тетя Люда всегда ругала их за отвращение к уборке, поэтому сейчас повзрослевшему Виталию совсем не хотелось слушать, что он ни капельки не изменился.

Тетя Люда пришла через пятнадцать минут и принесла целую корзинку домашних пирожков. Это были те самые пирожки, которые они ели в детстве, когда забегали к ее сыну Паше в гости. Три года назад Паша разбился. Он любил экстремальные виды спорта и хотя бы раз в полгода прыгал с парашютом. В тот раз он не раскрылся. Виталий не хотел спрашивать про него, чтобы лишний раз не напоминать бедной женщине о ее горе, но она его опередила:

– Помнишь, кажется, что вчера трое мальчишек мне колодец новый копали, а теперь ты вон уже как вырос, а Паши уже нет.

– Да уж… – Ему вдруг стало неловко – и разговор не продолжишь, и тему не переведешь. Оставалось просто слушать ее.

– Ты кушай, кушай. Сегодня с утра встала, думаю, дай пирожков напеку, и вот не зря оказалось. А Тимур где?

– Да в городе он, – говорить правду ему не хотелось. Начнутся лишние вопросы, а, зная тетю Люду, скоро слухи до всех дойдут.

– А, ну да, ну да. У вас там вроде бизнес был. С машинами что‐то вроде, да?

– Ага, автомастерская. Хороший бизнес. Дядя Саша там как?

– Да как он поживает? Никак не поживает!

– Умер, что ли? – он чуть не подавился.

– Да нет, пьет как проклятый. Сама порой удивляюсь, откуда деньги берет. Он же раньше на стройке работал. Двадцать лет отпахал, полгорода вашего построил, а потом, как вышел на пенсию, запил, представляешь? На другом конце деревни живет. Может, хоть ты его сможешь вытащить из этой ямы. Он же тебя лет с пятнадцати с собой на стройку брал. – Тетя Люда заулыбалась. – Помнишь, как ты кирпичи таскал? Наберешь штук пять и еле тащишь.

Она засмеялась, а Виталий смущенно улыбнулся. Он прекрасно помнил, как зарабатывал свои первые деньги и каких трудов ему это стоило. В жаркие летние дни, когда под солнцем были все плюс сорок, а телегу использовали для замеса цемента, он двадцать-тридцать раз поднимался с кирпичами на шестой этаж. К концу дня весь залитый потом и слезами, которых, к слову, он никому никогда не показывал, Виталий получал тысячу и полз до дома. Их семья жила не бедно, но он с детства стремился быть независимым от родителей.

– Обязательно схожу. Даже не верится, что столько лет прошло.

– Вы бы почаще вспоминали нас, а то совсем не появлялись.

– Ничего, скоро вместе с Тимуром сюда приедем.

Они еще немного поговорили, пока не стемнело. Когда женщина ушла, Виталий ощутил, что теперь точно пора спать. Глаза закрывались, а ноги отказывались подниматься на второй этаж. Он так и уснул в гостиной на небольшом раскладном кресле.

Ему снился задний двор. Тимур готовит шашлыки, вместе с ним Руслан, хозяин заведения у дороги, он постоянно ворчит, что Тимур все делает не так и это какое‐то издевательство над мясом. За столом на кухне сидит он с Пашей. Они играют в шахматы.

– Ты уже третий раз подряд проигрываешь. Не надоело? – Виталий смеется и берет из корзинки дымящиеся пирожки, приготовленные тетей Людой.

– Ничего ты не понимаешь, играть надо быстро. Проиграл и проиграл, начнем следующую партию.

Виталий проснулся и протер слегка влажные глаза.

– Да уж, ты и играл быстро, и жил тоже. Увы, заново ты теперь не начнешь.

На улице послышалась возня. Виталий насторожился и стал медленно подкрадываться к окну.

По участку ходил мужчина. Хотя, конечно, ходьбой это не назовешь. Он, едва не падая, хватаясь за деревья и забор, а иногда ползком, двигался к мастерской. Виталий вспомнил, что не закрыл гараж.

– Самое главное, чтобы он не угнал машину. – Виталий не особо верил, что в таком состоянии мужчина сможет управлять автомобилем, но всякое бывает.

Однако его опасения не подтвердились. Через несколько минут мужчина вышел из мастерской с лопатой в руках. Крича что‐то про зажравшихся городских, он вышел через главные ворота, громко хлопнув калиткой.

– Ну и кто это был? – Виталий убедился, что на улице никого нет, и вышел, чтобы закрыть калитку. – Как он вошел, если я запер калитку на внутреннюю задвижку? В заборе наверняка есть дыра.

В темноте он ее точно не увидит, так что Виталий вернулся в дом и вновь лег спать, только теперь на втором этаже. Перед тем как уснуть, он запер входную дверь на ключ, а также закрыл ставни. Дверь в спальню он подпер стулом. Хотя даже так он не чувствовал себя в безопасности. Пролежав так с полчаса, он спустился на кухню и закурил. Крепкий табак вновь заставил его закашляться. В пустой квартире его кашель походил на стариковский.

Невольно он представил, что лет через сорок-пятьдесят будет доживать свой век тут в одиночестве без детей и семьи. От этих мыслей еще больше накатил страх и какая‐то тоска.

Скурив одну самокрутку, он сделал еще одну и затянулся. Серый едкий дым наполнил кухню. Голова немного кружилась, но тревожность отступала. Виталий поймал себя на каком‐то мимолетном спокойствии и безмятежности. Он откинулся на спинку стула и смотрел в большое окно. До рассвета оставалось еще часа полтора. Спать расхотелось, поэтому он пододвинул к себе шахматную доску и осмотрел положение фигур. Обычно он играл за белых, потому что они ходили первыми. Не то чтобы это сильно решало в их с Пашей баталиях, но ему было приятно начинать партию. Из белых на доске остались два коня, ферзь и три пешки, из черных – конь, ферзь, две ладьи и пять пешек. Позиционно выигрывали черные, но Паша не смог бы разыграть ее хладнокровно. Заполучив преимущество, он обычно начинал размениваться фигурами так, что после них у него оставались только пешки и король.

– Не знаю, почему мы недоиграли, но если бы мы продолжили, – Виталий стал перемещать фигуры, – то он бы сходил конем и забрал пешку, но моя пешка тут же съела его коня.

Дальше развернулась настоящая битва. Виталию приходилось думать за двоих, не забывая про свои и Пашины особенности игры. Так прошло полчаса, затем еще полчаса и еще. Начинало светать. Проснулись первые петухи, а за ними послышались звуки заведенных тракторов. Работники поехали вспахивать поля и подготавливать их к посеву.

Нужно было обойти участок и найти щель в заборе, через которую тот мужчина проник на участок. Судя по тому, как по-хозяйски он зашел в мастерскую, он частенько бывал здесь. Но Виталий не мог оторваться от игры. Она так завлекла его, что на это время он как будто вернулся на несколько лет назад, да и воображение рисовало ему голос Паши. Вот он смеется, забирая очередную фигуру, а вот уже кряхтит и пыхтит, когда Виталий забирает его. Все было так реально и живо, что, выиграв эту партию, он захотел сыграть еще и еще одну. После третьей или четвертой ему стало не хватать воздуха, и он, наконец оторвавшись от доски, вышел на улицу. Оказалось, что все это время он продолжал курить. Не удивительно, почему ему мерещился голос Паши, – это были галлюцинации. Он отложил сигареты и, затушив самокрутку в пепельнице, пообещал себе больше сегодня не прикасаться к ним.

Виталий сел на качели и стад жадно вдыхать прохладный воздух. Здесь он казался особенно пахучим и свежим. Яблони начинали цвести и благоухали на весь участок. Немного придя в себя, он начал обходить участок, раздвигая кусты смородины и проверяя забор на наличие потайных лазов. Пришлось попотеть, ибо за пять лет смородина так разрослась, что не так то просто стало раздвигать ее заросли.

«Хорошо, что здесь не посадили малину», – думал Виталий, сканируя площадь ограды.

Наконец ему удалось обнаружить довольно большое отверстие в три-четыре доски. В мастерской валялось много старой древесины, так что ему не составило труда выпилить и прибить заплатку. После всех реанимационных действий он вернулся домой и заварил травяной сбор, который ему еще вчера принесла тетя Люда. На удивление, он подействовал лучше кофе, которым он злоупотреблял в городе. Сразу появились силы и настроение.

Виталий уже хотел отправиться к дяде Саше, но вспомнил, что так и не позвонил Татьяне Александровне. Он помнил, что раньше здесь совсем не ловила сотовая связь и приходилось залезать чуть ли не на крышу. Немного походив по участку, он нашел точку, где связь неплохо ловила, и набрал номер.

Глава 5

Тимура снова разбудили раньше всех. Тюремные повара просыпались раньше и шли готовить завтраки. Круги вокруг глаз от недосыпа стали больше, но взамен пропало чувство голода и даже появилось какое-никакое уважение среди заключенных.

В армии Тимуру доводилось много готовить в полевых условиях и под обстрелами. И пусть Афганистан и тюрьма не очень-то похожи, но выкручиваться приходится одинаково. Например, чтобы заключенные не падали в обморок от голода и каждый день продуктивно работали на ткацких или металлообрабатывающих производствах, а также уверенно держали топоры, пока рубят лес, им нужно питаться соответствующе. Мясо, овощи и фрукты, каши – всего этого не было или было в дефиците. Пожелтевшее от времени меню на неделю висело на кухне, кажется, уже пару лет. На завтрак в основном готовили пшенную или манную кашу, сами пекли хлеб и разбавляли чан с кипятком одной пачкой сахара. Конечно, каша успевала не то что остыть к моменту завтрака, она превращалась почти что в камень.

На обед Тимур и еще один заключенный из пожухлой, а иногда и протухшей капусты и небольшого количества рыбы должны были приготовить сытный суп. Заключенным повезло, ибо прошлые повара почти не добавляли рыбу, забирая ее себе.

Ужин представлял собой подогретые объедки с завтрака, только без хлеба. Почему‐то хлеб на ночь не полагался.

Через какое‐то время Тимур и его коллега по цеху Иван по прозвищу Сиплый приловчились готовить по этому меню весьма сносные блюда. Поваров обычно называли баландерами, в тюрьме это почти ругательство, однако за хорошую еду их так никто не называл. Да и каждая собака в тюрьме знала, что Тимур хорошо общается с Сильвестром и остальными из «Востока». Даже если бы они готовили еще хуже, его бы никто не тронул.

Узнав о посещении Татьяны Александровны, Тимур улыбнулся. Если она придет, значит, есть какие‐то важные новости, которыми она хочет поделиться.

Оставшиеся сутки до посещения Тимур строил догадки, о чем именно она расскажет.

«Или ей опять что‐то нужно будет узнать у востоковцев?» – если так, то ему ничего не стоит выведать у них интересующую детектива информацию.

В последнее время в тюрьме стало очень спокойно. Раньше частенько доносились лай собак и крики работников тюрьмы. Теперь же здешние овчарки даже на птиц, которые изредка залетали на территорию зоны, не лают.

– Почему тихо стало? – Якут, как обычно куривший возле окна, задумчиво смотрел на свободное небо, которое только‐только освободилось от оков туч и облаков. – Так Лихого перевели.

– А кто это? – Тимур знал многих сидельцев, в основном по рассказам, но кого‐то встречал лично.

– Это, как тебе сказать…

– Заноза в заднице, – донеслось с верхней койки, на которой лежал Сильвестр.

– Можно и так сказать, но если выражаться интеллигентнее, то он был ложкой дегтя в бочке меда.

– Это с каких пор для тебя тюрьма медом стала?

– Я здесь не по своей воле, однако и воду лишний раз мутить не надо. В этой тюрьме или в любой другой начальник посмотрит мои документы и сразу поймет, что меня бессмысленно строить, не такой я человек. Те, кто посмелее, ну попробуют, а что толку? Зубы обломают и потом всю жизнь будут лапу сосать.

Сидельцы посмеялись. Тимуру становилось легче от таких простых и душевных разговоров. До этого он как‐то не предавал этому значения, но, кроме брата, ему совсем не с кем было поговорить. У него не было близких друзей или девушки, не было знакомых и приятелей, которых можно позвать в выходные на природу. Лишь здесь, находясь в заключении, он обрел этих людей, с которыми на воле никогда бы не встретился.

Странный парадокс, о котором Тимур иногда задумывался перед сном. Вот и сегодня ему не спалось. Он думал, что же будет после освобождения. Они больше не встретятся? Да и зачем он им нужен на свободе? Тимур вернется к управлению бизнесом, а востоковцы – к своим делам. Кто знает, последнее это их пребывание в местах лишения свободы или нет.

Но, кажется, он так и не поспал этой ночью, а может, эти мысли ему приснились. Открыв глаза, он увидел небольшой луч света, который выглянул из решетки. Скоро подъем.

С первым ударом надзирателя в дверь и до четырех часов время пролетело настолько быстро, что Тимур и не понял, как он встал и приготовил завтрак и обед. За ним пришли и снова отвели в комнату, в которой он бывал уже, наверно, раз десять.

Татьяна Александровна еще не пришла, но зато на столе лежали ручка и несколько листов, поэтому Тимур решил порисовать. Раньше у него здорово получалось рисовать на полях тетрадок всякие узоры, вот и сейчас он не заметил, как через пару минут лист стал похож на скатерть.

– Неплохо получилось, – он не заметил, как в комнату вошла Татьяна Александровна, – думаю, если бы вы действительно были бандитом, то могли бы стать кольщиком. Слышала, таких уважают.

– Это да, но таких умельцев мало.

– Не набили себе еще купола?

– Один купол – это один год тюрьмы, Татьяна Александровна. Я таким похвастаться не могу. – Он сделал небольшую паузу и добавил с широкой улыбкой: – Пока не могу.

– И вряд ли сможете. У меня к вам опять будет просьба. – Она разложила несколько фотографий и лист с описанием партнера Виталия. – Вот это описание человека, с которым ваш брат работает. Не буду говорить, надежен он или нет, это выбор Виталия. А это человек, которого я сфотографировала в торговом центре. Как видишь, сходство есть, но мне нужно точно знать, один это человек или разные.

Тимур взял фото, завернул их в лист с описанием и убрал под ботинок. Так было надежнее всего. Он слышал, что некоторые заключенные умудрялись проносить там даже телефоны или ножи.

– Еще что‐нибудь?

– Как узнаешь, передай через охрану. Вроде больше ничего. Как тебе на кухне работать?

– Ничего, правда, вставать нужно раньше, но, я думаю, вы это заметили.

Они поговорили немного про работу и жизнь Тимура, и его увели.

Вернувшись в камеру он не спешил задавать вопросы. Все, как обычно, занимались своими делами. После тяжелого рабочего дня многие спали, и только Якут и Псих до сих пор играли в слова. Кажется, они начала еще вчера.

– Амнистия.

– Омнистия.

– А я говорю – «амнистия».

– Тимур, как правильно? – оба уставились на него.

– Вроде амнистия, но точно не помню.

– Съел, словарь буфетный.

– Тогда яфетидология.

Псих нахмурился и стал старательно думать. Тимуру с его кровати было отлично видно, как от напряжения у того покраснело лицо. Проигрывать никому не хотелось, ведь на кону стояла пачка сигарет. В тюрьме она служила одной из валют. До «зарплаты» была еще неделя, а запасы у обоих подходили к концу.

На самом деле Тимур был очень удивлен, что бандиты столь эрудированны и имеют такой богатый словарный запас. Возможно, они и не имеют представления, что такое амнистия и яфетидология, но сами слова они знают, а вот, например, Тимур – нет.

Он еще недолго последил за их игрой и отвернулся. Во-первых, игра была слишком равной, чтобы болеть за кого‐то одного, как будто у них перед глазами лежал словарь. А во‐вторых, он не хотел становиться судьей для таких мастеров, ибо не хотел показаться менее образованным, чем они.

День пролетел довольно быстро, и Тимур почти ничего не помнил до встречи с Татьяной Александровной, но почему‐то ему казалось, что он устал за два дня. Через пару часов его снова разбудят, и он отправится готовить завтрак, потом обед и ужин. И так изо дня в день.

Следующий день прошел не так быстро. Перед обедом Сиплый предложил ему приготовить суп немного по-другому.

– Я вот тут приправ купил, что‐то родственники передали. Можно в суп добавить, а на второе рыбу нормально замариновать, а то от нее несет, как от моих сапог после смены.

Тимур одобрительно кивнул. Рыба действительно была не первой и даже не второй свежести. Она разваливалась и была вся покрыта слизью.

Поначалу Тимура всего передергивало от одного ее вида, не то что от прикосновений или запаха, но сейчас он договорился с охраной, и им выделили нормальные плотные поварские перчатки, которые не рвались, и он спокойно хватал и разделывал ее.

– Еще бы прищепку на нос выделили, – шутил Сиплый.

– Или противогаз.

– Ага, так и дали. Если и дадут, то один на двоих!

– И то в случае газовой атаки.

Тимур заметил, что он стал больше шутить. Наверно, чтобы не сойти с ума и не дать грустным мыслям поглотить тебя, он шутил каждый день на кухне или в камере. Даже с надзирателями, которые в первый день ему показались очень строгими, сейчас вполне можно было перекинуться парой шуток по дороге до кухни или на прогулке.

После смены у Тимура было еще много сил. Вернувшись в камеру, он увидел обычную картину – все отдыхают, Якут и Псих сидят за столом и играют. На этот раз они через охрану купили карты.

– Я так понял, вы так и не смогли выявить победителя?

– Нет, – Якут быстро-быстро мешал карты, – там ничья.

– Это как?

– Мы забыли, какие слова были, а какие нет.

– Угу, решили по старинке.

– Ну удачи.

Тимур прыгнул на свою койку и вытащил из-под подушки свернутый лист. Сильвестр сидел за столом и читал книгу. Север спал.

«К кому же все‐таки обратиться?» – пока Тимур думал, Сильвестр отложил книгу и жестом подозвал его к себе.

– Чего у тебя там? Опять про Балу что‐то? – он кивнул. – Ну идем, посмотрим, что на этот раз ей нужно?

– Знаешь, кто на фотке? И вот описание, может, татуировки знакомые? Это один человек?

Сильвестр достал из-под подушки очки и надел их. В них он переставал казаться заключенным. Даже капельки бандитского не прослеживалось в его лице. На свободе Тимур мог подумать, что он преподаватель в школе или университете, библиотекарь или какой‐нибудь даже ученый. Удивительно, как одна мелочь меняет человека. Он прищурил глаза и отодвинул фото.

– Да, это в описание и на фото один человек. Это факт. Он точно был в «Востоке», но я не могу вспомнить его. – Сильвестр обернулся к игрокам и подозвал их: – Гляньте карточку, узнаете кореша?

– Эмм, – по лицам обоих было видно, что они максимально сконцентрированы, – он же с Севером работал, нет? Такой тихий, спокойный, молчал почти всегда.

– Ага, а потом пошел и главаря «Волков» замочил.

– Не помню.

– Как не помнишь? Про это тогда только немой не трындел. Он завалил то ли дворецкого, то ли какого‐то из прислуги, переоделся и шваброй убил Сухаря в туалете. Вспомнил?

– Да-да, теперь вспомнил. Было дело.

– Так, значит, знаете его? – Сильвестр спокойно повторил вопрос.

– Ага, Хвост, кажется, звали. Хвостов, Хвостовой, Хвостенко. Ммм, не помню его фамилии.

– Еще что‐то сказать можете?

– Мы только по слухам о нем знаем, но, говорят, что хорошо умеет говорить. Не Мавроди, конечно, но были случаи, когда и большие люди ему целые состояния доверяли, а он их кидал.

– И до сих пор живой, – подметил Якут, – таких людей маловато на моей памяти. Все либо среди нас, либо уже того.

– Ага, скопытились, – хмыкнул Псих, – но мы его только пару раз видели. Тут Севера будить надо.

– А ну, толкните его.

– Да не нужно, – Тимуру стало неловко от того, что из-за него разбудят Севера, – пусть спит. Дело то не срочное, можно и до завтра подождать.

– На том свете выспится, – отрезал Сильвестр.

– Да не сплю я, – Север сам поднялся и, обув тапочки, сел за стол, – угостите бродягу чаем?

Скоро у каждого стоял стакан с чаем, а на столе лежали печенья. Север сделал пару глотков и перевел взгляд на Сильвестра.

– Что за картинка? Дай посмотреть.

Получив фото, он с первого взгляда быстро и без раздумий заключил:

– Это точно Хвост. Не смотрите на татуировки, их легко подделать, как и любую другую черту внешности. – Он положил фото на центр стола. – Вот здесь, за ухом, у него шрам. Его довольно легко заметить, именно поэтому я его сразу узнал.

– Что он за человек и какие у него отношения с Балу? – Тимур приготовил ручку и лист, чтобы не упустить ни одного слова.

– Все, что про него сказали до этого, правда – он тихий, мало с кем общался, на работе особо мокрухи не любил. Скорее не потому, что не умел или боялся срока, больше за совесть переживал. В церковь каждую неделю ходил. Хотел в двадцать семь в монастырь уйти.

– Чего не ушел?

– Посадили его. А раз в двадцать семь не ушел, то и не уйдет теперь, – большим глотком он осушил стакан, – а с Балу у него сначала отношения очень даже хорошие были. Хвост, он ведь как хамелеон, чуть что‐то поменялось, так он подстроился, а еще как этот… как его, который на домах в деревнях висит?

– Громоотвод?

– Да нет, сам ты громоотвод, ветер который ловит.

– Флюгер?

– Во, флюгер, куда подует ветер, туда он и идет. Такой человек живет только для себя, хотя и пытается казаться идеальным другом. Как только начались разговоры, что Лесничий не может стать главой и его место должен занять Балу, Хвост сразу начал его поддерживать. Везде с ним таскался и на сходках стоял за ним. Но так продолжалось недолго. У Хвоста появилась дама, не помню, как ее звали, да и не важно это. В общем, у них все шло к свадьбе, но тут началась дележка территории. «Волки» хотели отцапать наш район с казино и двумя мастерскими. Балу вспылил и послал Сухаря. На той встрече были Хвост и его девушка. Через какое‐то время ее похитили и требовали отдать район. Хвост пошел к Балу, но тот отказался помогать. Тогда‐то он сам пошел к Сухарю, долго пытал его и убил, но девушку так и не нашел. С тех пор у него зуб на Балу. Если бы тогда его не посадили, то не факт, что Балу до сих пор был бы жив. В общем, опасный тип, очень скользкий и хитрый. С таким лучше не связываться, если не хочешь проблем. Я это говорю и про тех, кто с ним корешиться хочет, и про его врагов.

– Мой брат и Хвост работают вместе. Они хотят посадить Балу.

– Очень сомневаюсь, – Север покачал головой, закурил и после небольшой паузы добавил: – Хвост хочет закончить то, что не закончил тогда, а твой брат станет пешкой в его игре. Как только дело будет сделано, он скинет все на твоего брата, а сам слиняет куда подальше и заляжет так, что и не найдешь его. Мой тебе совет – скажи ему, чтобы он переставал ему верить. Прекращать общение и выходить из игры уже поздно, как минимум потому, что он видел лицо Хвоста. Он очень проницательный и чует, когда его пытаются обмануть. Поймет, что твой брат хочет съехать, и убьет его, чтобы не подставляться под полицию. Добраться до Балу для него – первостепенная задача, а жизни и свобода других его интересуют меньше всего. Главное – убить его, а на сколько он потом уедет, ему плевать. Он и свою жизнь не пожалеет, чтобы отомстить. Понимаешь? Передай это как можно быстрее, пока не стало поздно.

Тимур кивнул и, дописав последние строки, спрятал листок под подушку.

На следующий день по дороге до кухни он передал послание Татьяне Александровне и надеялся, что его брат останется жив и не попадет за решетку.

«Какую же опасную игру он затеял. И все ради того, чтобы вытащить меня отсюда, – всю смену Тимур не находил себе места, раздумывая о сложившейся ситуации. – Эх, как он там? В загородном доме всегда было так хорошо и спокойно. Надеюсь, тетя Люда и дядя Саша еще живут там».

Воспоминания о детстве и юношестве загородом возвращали его в те дни. Потом он вспомнил про Пашку, и сердце сжалось от грусти и понимания, что его уже не вернешь. Он вспомнил, как они вместе вешали качели и гамак, как строили домик на дереве, и как он рухнул, едва не придавив их. Тогда они смеялись, а тетя Люда бегала и кричала, что ее чуть инфаркт не хватил. Так приятно было вспомнить те времена. Скупая слеза ностальгии, конечно, не прокатится по щеке, потому что он понимал, что их уже не вернуть, но от этого на душе становилось не менее тепло.

Сиплый заметил, что Тимур то грустил, то теперь порхает по кухне с широкой улыбкой.

– Чего это с тобой?

– Да так, вспомнил детство.

– Понятно, – он привычно быстрыми движениями шинковал капусту, – а я временами тоже вспомню свое, так мне плеваться хочется.

– С чего это так?

– Да что хорошего? Денег нет, родителей нет, до пятнадцати с бабкой за городом жил, а там с утра до ночи за огородом смотри, скотину корми, а из местных и не было никого моего возраста. Только летом приезжали несколько, да и с теми у меня не особо получалось ладить.

– А у меня, наоборот, в городе не особо получалось жить, слишком шумно и много людей, а вот за городом самое то.

– Это, как говорится, каждому свое.

Тревожные мысли понемногу отпускали Тимура. Так как он не мог сам связаться с братом, приходилось полностью надеяться на Татьяну Александровну и ее профессионализм.

Надо ли говорить, что после выходного дела пошли лучше и появилось все больше и больше зацепок. Однако я еще долго буду вспоминать тот день без звонков и лишних эсэмэсок. Вот и сейчас, не успела я выйти за пределы тюрьмы, раздался звонок.

Звонил Виталий.

– Слушаю.

– Добрый день, Татьяна Александровна.

– Добрый, Виталий. А я как раз только что виделась с вашим братом.

– И как он? У него все хорошо? Может, ему что‐то нужно? Сигареты, лекарство, продукты – вы только скажите. Я сразу здесь, в деревне, куплю всего свежего и домашнего и привезу ему.

– Честно говоря, не спросила, нужно ли ему что‐то, но по виду у него все неплохо. Не помню, рассказывала я вам или нет, но я договорилась, и его перевели работать на кухню.

– Как здорово, а то я переживал, что он сорвет спину на этой лесопилке или где он там работал? – Он немного помолчал, но я понимала, что сейчас он спросит про дело.

После небольшой паузы он все же продолжил:

– Как продвигается расследование?

– Нашлись некоторые люди, которые могут помочь нам выйти на Балуева. Сейчас собираем больше информации. Кстати, ваш брат нам тоже в этом сильно помогает. – Очень хотелось добавить «а вы – нет», но я сдержалась, все‐таки он мой клиент. – Как только будет информация по вашему партнеру, я обязательно вам сообщу. Будьте на связи, пожалуйста.

– Еще раз спасибо вам, но здесь плохо ловит. Лучше пишите эсэмэс, его я точно прочитаю.

– Есть еще какие‐то вопросы?

– Нет – нет, больше не буду отнимать ваше время. Всего хорошего.

Я положила трубку и закатила глаза. Кажется, теперь я понимаю Стасюка. Когда приходится общаться с таким количеством людей, поневоле разлюбишь лишние разговоры и контакты. На сегодня у меня был запланирован просмотр видео с камер в мастерской и у Восточной башни, а завтра необходимо было съездить и поменять аккумуляторы. Камеры хоть и включаются на движение, то есть зарядка расходуется не постоянно, но такое долгое время могут и не продержаться. А значит, городская свалка ждет меня!

С походом по магазинам до дома я добралась только к шести часам. На варку кофе и приготовление обеда ушло еще полчаса.

Наконец я открыла ноутбук. Сначала просмотрела камеру в мастерской. За исключением пьяной драки работников и истерики администратора, там совсем ничего интересного не было. Потасовка меня не зацепила, драчуны едва стояли на ногах, так что и дракой это можно назвать с натяжкой, а истерики меня не интересуют, на них я смотрю каждый раз, когда прихожу в отдел к Борисову.

Другое дело – камеры у Восточной башни. На них я увидела, как пару дней назад недалеко засветилась машина. Она лишь на пару минут остановилась, и из нее никто не выходил. К водителю подошел человек в синей рабочей форме и передал пакет. После этого машина сразу же уехала.

Отмотав назад, я переписала номера машины и полезла в базу. Да, на моем компьютере много полезного ребята поставили, чтобы не приходилось каждый раз отвлекать работников отделения полиции. К сожалению, моя версия программы урезанная, придется все равно напрягать Кирьянова. Удивление вызывало то, что они так открыто среди белого дня что‐то передавали. Что это могло быть? Чья машина? Скорее всего, она имеет какое‐то отношение к Балуеву. Насколько я поняла, в столь «милом» месте, как свалка, у Восточной башни, его точка встреч с подельниками.

Позвонила Кире, попросила, чтобы его ребята «пробили» владельца машинки. Тот пробурчал недовольно:

– Тань, мне работать‐то некогда, а тут ты со своей машинкой.

– Володь, все понимаю. Это не слишком срочно, так что не нервничай.

– Да как тут не нервничать? – Киря понемногу заводился. Оно и неудивительно. Он рассказал, что недавно приезжала проверка, и он получил по полной. Сначала за журналы по технике безопасности, которые были заполнены на год вперед, причем кто‐то подделал его подпись. Потом за незнание подчиненными, которые ходят на дежурство с оружием, статей по его применению. Ну и на «десерт» – открытые и неопечатанные ящики с патронами и оружием на складах. Хорошо хоть, все оружие и боеприпасы были на месте, а то поехал бы Киря сам за решетку лет на десять. Однако от довольно крупного штрафа он не отделался, да и «полковник» теперь стал от него на шаг, а то и на несколько, дальше. Не то чтобы он хотел получить его любой ценой, но все‐таки, по его мнению, три звездочки на погонах смотрятся лучше, чем две. К тому же приставка «под» очень сильно резала ему уши. Ему сразу вспоминался какой‐нибудь подберезовик, а еще это сокращение среди солдат или сержантов – «подпол». В общем, Кире было на что сетовать, и теперь любая оплошность его подчиненных будет наказываться еще строже, нежели неделей ранее.

Отсмотрела я и камеры, установленные у Виталия и в моей квартирке. Что‐то не торопятся ребята их обносить, это даже настораживает.

Более ничего интересного на камерах не было, так что я сделала заметки в блокноте, расписала свои планы на завтра и легла спать. Планов было немного, потому что еще не было известно ничего по партнеру Виталия, а также продолжался сбор информации по Лесничему. Почему‐то мне казалось, что он, определенно, замешан здесь. У него были мотивы помочь посадить Балу, а также, скорее всего, он что‐то знал про него, ибо просто так впутываться в безнадежное дело, чисто из мести, было бессмысленно.

Из рассказов я знала, что он человек крайне осторожный и расчетливый, не имеет привычки оставлять за собой следов, не брезгует преступить закон и действовать на грани жестокости, но при этом сохранил за собой репутацию «мушкетера», что никогда не уронит достоинства.

Тимур рассказывал, что во время одной из многочисленных войн за территорию в перестрелке погиб парень. Он не был его родственником, близким другом и не спасал ему жизнь, обычный рядовой боец «Востока». Лесничий лично приехал к его родителям. Они долго разговаривали. Отец парня был строителем, мать – швеей на местной фабрике. У него осталась сестренка Инга. Лесничий обещал помогать им финансово или еще как‐либо. И так было всегда – если человек «Востока» или его близкие в чем‐то нуждались, Лесничий никогда не поворачивался к ним спиной, за это его уважали не только в «Востоке», но и в других группировках.

Балу же таким уважением похвастаться не мог. Все, что у него было в те года, – это неконтролируемая злоба, которая частенько была инициатором войн, трусость и тотальное неумение брать ответственность за свои поступки. И хоть первый пункт со временем сошел на нет, а о втором и третьем знают лишь немногие, в глазах своих бывших товарищей и братьев в преступном мире он так и останется юнцом, который только машет кулаками и прыгает в кусты при первой же опасности.

Проснулась я рано. Решила, что свалка подождет, а пока полезла в интернет – у меня появилась идея, как мне найти информацию по Лесничему. И она сработала!

Правда, никакой особо эксклюзивной информации найти не удалось. Лесничий – в миру Сорокин Василий Андреевич. Семьи и детей нет. После конфликта с Балу и его доноса покинул страну и вернулся относительно недавно, всего четыре года назад. В Латвии у него остался небольшой бизнес, который он делит вместе с неким Юрисом Вацетисом.

И что там у нашего Лесничего за бизнес такой? Ага, услуги дезинсекции и дератизации. Травят грызунов и тараканов. Так-так. А не имеет ли этот Юрис отношения к «Востоку»?

Пролистала еще кучу интернет-страничек. Вроде бы к организованной преступности партнер Лесничего отношения не имеет. Родился и вырос в Юрмале. Окончил университет в Риге и переехал туда же годом позже. Семьи и детей также нет.

Привычно проверила камеры – пока ничего нового. Полезла в почту. Там – письмо от Кирьянова по машине, попавшей на камеру. Авто зарегистрировано в Перми на некоего Иванова Ивана Ивановича. В общем, как всегда. Еще и номера так явно выдавали фальшивку «О 000 ОО». М-да, не особо обнадеживающе. После выезда со свалки тачка не засветилась ни на одной из ближайших камер. Возможно, проехала через дворы. А там – что иголку в стогу сена искать. В том районе камер во дворах практически не установлено.

Вздохнув, я взяла новенькие, заряженные под завязку аккумуляторы и собралась ехать на свалку. Я запомнила дорогу, которой мы шли с Венчиком, так что заблудиться здесь мне не грозило. Однако я забыла нечто очень важное, я бы даже сказала, незаменимое. Я оставила дома респиратор. Как же я жалела об этом, пока шла по свалке, понимая, что мне еще предстоит путь обратно. По дороге я несколько раз видела бульдозеры и самосвалы, но они меня не заметили. На всякий случай я обошла башню со всех сторон и, не найдя никого поблизости, принялась за замену.

Пока меняла аккумуляторы, осмотрела их. Некоторые камеры треснули. Вероятно, не выдержали погодных условий. Выбрав самую поломанную, я заменила ее на купленную по акции вместе с аккумуляторами. Еще раз пожалела, что не взяла больше.

У въезда на свалку послышался рев мотора. Ни у «КамАЗа», ни у другой здешней техники моторы не издавали таких звуков, так что я поспешила завершить замену, спрятала камеры и отбежала за ближайшие горы мусора. К башне подъехал черный «Мерседес». По номерам сразу стало понятно, что это тот самый, который приезжал сюда пару дней назад.

На этот раз он стоял минут десять. Наконец водителю надоело ждать, он вышел из машины и закурил. Кажется, он выкурил две или три сигареты, прежде чем к нему подбежал человек в спецовке.

– Ну и сколько я должен ждать? – водитель довольно грубо вырвал пакет из его рук.

– Простите, на входе стояли рабочие. Я обходил их, чтобы не попасться на глаза.

– А форма тебе на что, кретин? Для красоты? Или, может, для того, чтобы ты спокойно ходил тут. Идиот!

– Простите.

– Все на месте?

– Да там все, что было в тех местах, которые вы указали на карте.

– Тогда встречаемся здесь же послезавтра. Координаты новых посылок скину сегодня вечером. Если опоздаешь, не видать тебе больше этой работы. «Восток» и наш глава Балуев дали тебе шанс заработать, не подводи нас!

Водитель сел внутрь, и машина рванула с места. Человек в форме едва успел отскочить, чтобы его не переехали. Подождав, пока машина скроется в заранее проделанном отверстии в заборе, он громко выругался, топая ногами и осыпая Балуева не самыми приятными словами. Вскоре он ушел.

Я решила в этот раз не следовать за ним, ибо он направился к главным воротам, где постоянно ездили машины. Странно, но во время этой сцены я так сосредоточилась, чтобы не упустить ни слова, что перестала чувствовать мерзкий запах, который источали горы мусора. Когда напряжение спало, он снова дал о себе знать. Это заставило меня бежать еще быстрее. Наконец оказавшись в машине, я выдохнула с облегчением и позволила себе поразмыслить.

Боюсь показаться банальной, но, скорее всего, эти ребята торгуют наркотиками. Парень же – обычный курьер. Он, может, и правда работать на свалке, а возможно, просто воспользовался униформой местных трудяг, чтобы оставаться незаметным. С одной стороны, такие люди, которые остро нуждаются в деньгах, оставляют «посылки», а со стороны Балу забирают и передают ему. Неплохо бы найти точку сбыта. Но брать их в ближайшие дни, на мой взгляд, не стоит – зацепим мелкую сошку, а крупная рыба уйдет на дно. Во-первых, парень, скорее всего, ничего не знает, а водитель ничего никому не расскажет, потому что в случае предательства его семью убьют. Насколько я знаю, наркоторговцы примерно таким образом и действуют. А во‐вторых, мы спугнем Балу, и он банальнейшим образом уедет куда‐нибудь из страны, и все. Прощай, дело. Соответственно, и Тимуру тогда ничем не поможем.

С другой стороны, надо бы по этому поводу посоветоваться с Кирьяновым. В конце концов, в одно лицо я эту шайку-лейку не смогу накрыть и обезвредить. Работать предстоит его ребятам. А ему, может, перепадет очередная звездочка на погоны, что тоже приятно.

Не откладывая, набрала Кире. Вкратце описала ситуацию и поинтересовалась:

– Что будем делать? – Наступила небольшая пауза. Мы оба усердно думали.

– Нет смысла думать на скорую руку, – откликнулся Володька. – Сможешь сейчас заехать в отдел?

– Больше планов на сегодня нет, так что минут через двадцать буду.

Со всеми делами я забыла и про завтрак, и про обед, так что нужно было заехать в магазин. Однако на моем пути оказалась кофейня, и я решила, что смогу обойтись и кофе с небольшим десертом. Я заказала эспрессо с кремовым пирожным и взяла с собой пару стаканчиков мороженого.

Вечером в отделе почти никого не оставалось, за исключением дежурной группы и парочки сотрудников, которые доделывали свои дела. В коридорах становилось так тихо, что цоканье каблуков эхом разносилось по нему.

Войдя в кабинет и всучив Кире мороженое, я с ходу спросила:

– Появились какие‐то идеи, что делать с курьером?

– Надо бы переманить его к нам. В пакет, который он передаст водителю, мы подложим «жучок» и так отследим, куда его везут.

– Он попал на камеры, но найти его будет очень тяжело. Думаю, даже Стасюк не справится.

– Тогда послезавтра нужно будет проследить за курьером. Встретим его, поговорим, ты ему доходчиво объяснишь, сколько и по каким статьям ему светит.

– Почему я? Думаешь, я более доходчива?

– А то. К тому же, одно дело – частный детектив, другое – полиция. Нас эта братия боится до дрожи в коленях. Как бы не слился.

– Думаешь, он согласится?

– Он не востоковец, даже не их шестерка. Среди криминальных группировок таких раньше, да и сейчас считают за обслуживающий персонал и меняют как перчатки. Сама видишь, каждый гараж и переход исписан предложениями такой вот «работы». Люди пишут или звонят, забирают, доставляют, а потом их вяжут. На вопросы «что в пакете», обычно говорят «не знаю». Хотя это мало им помогает. Поэтому согласится или не согласится, но попробовать стоит.

– Поняла. Тогда послезавтра встречусь с ним.

– Одной идти опасно, дам тебе кого‐нибудь из своих. Стасюка или Борисова, например, возьмешь?

– Они и так работают больше остальных. У меня есть другой кандидат. Хоть и берет немало, зато он уже проверен.

– Все равно лучше я тебе хоть сержанта дам.

– Неужели стал доверять им?

– Они, может, и не самые умные, но почти все КМС по рукопашному бою. С ними спокойнее будет.

– Тогда возьму Авдеева. Его я знаю лучше остальных.

Вспоминая того щуплого паренька, я не то чтобы переживала, но все же согласилась взять с собой сержанта, чтобы успокоить Кирю. Он всегда прикладывал много усилий, если речь шла о моей безопасности. И даже если дело имело незначительный риск, мой друг перестраховывался от всего.

– Что будем делать потом?

– По-хорошему, повторить эту процедуру несколько раз, чтобы точно знать, что и куда везут.

– Думаешь, у них несколько точек сбыта?

– Очевидно. Балу не настолько глуп, чтобы складывать все яйца в одну корзину, чего нельзя сказать про его подчиненных.

– А после выяснения?

– Как обычно, – Киря пожал плечами, – одновременный захват точек, обыски, предъявление обвинений Балуеву и его конторе.

– Это нам не подойдет.

– Почему это?

– Во-первых, Балу может свалить все на своих подчиненных. Мол, это они за его спиной торговали наркотиками, а он тут вообще ни при чем. Во-вторых, даже если докажем, что он причастен к этому, Тимуру это никак не поможет.

Смотря на Кирю, я прекрасно понимала, что для него первостепенной задачей было посадить всех из «Востока», а уже потом вытаскивать моих клиентов из тюрьмы.

Однако сейчас он согласился пересмотреть план. Мы просидели в отделе еще пару часов, но так и не пришли к общему мнению. У Кири все сводилось к задержанию Балуева, что я, конечно, браковала.

– Все, сдаюсь, – Киря поднял руки вверх, – не могу больше. На сегодня хватит.

– Хорошо, тогда завтра отдыхаем, а послезавтра попробуем переманить курьера на свою сторону.

Однако долго радоваться выходному мне не пришлось. На лестнице меня остановил Стасюк:

– Татьяна Александровна, я отсмотрел камеры в торговом центре, где вы сфотографировали партнера Виталия, и нашел кое-что весьма интересное.

– Ну пойдем посмотрим, что ты там нашел.

На записи было около десяти вечера. Ателье, в котором я заказала смокинг, закрывалось. Персонал прощался с тем вежливым портным и уходил.

– Думаю, он не только портной, но и владелец.

– Очень может быть, но что в этом необычного?

– Смотрите дальше.

Из ателье выходит опирающийся на трость портной, так же как остальные, прощается и садится на скамейку. Примерно через две-три минуты к нему подсаживается тот мужик из торгового центра, которого я приняла за уборщика, и они долго разговаривают.

– Ну и что? Может, они просто знакомые?

– Это тот самый тип, которого вы сфотографировали, а если мы приблизим, – он увеличил картинку, – то увидим что?

– Ну не томи уже, что мы увидим?

– Что это Лесничий.

Присмотревшись, я поняла: портной и вправду был один в один похож на Лесничего с фотографий. Интересно, почему я сразу не сообразила? Впрочем, понять это можно. В ателье было не так чтобы очень светло, да и я к этому типу не присматривалась особо. А здесь, на улице, освещение нормальное, и сходство сразу становится заметным. И еще непонятно, почему он опирается на трость. В его личном деле не было упоминания о ранении или других травмах ног. Сейчас ему около сорока, так что вариант с возрастными проблемами тоже отпадает. Ну и еще один вопрос: кто же такой советчик Виталия и почему он связан с Лесничим?

– Про травмы мне ничего не попадалось, – заметил Стасюк, словно прочитавший мои мысли. – Может, маскировка?

– Вполне возможно. Трость привлекает внимание к себе, отвлекая от физиономии носителя, – согласилась я. – Думаю, Леснику есть от кого скрываться. С таким врагом, как Балу, нужно всегда держать ухо востро, тем более мы еще не до конца знаем, только ли с ним у него были конфликты. В то время существовало еще три-четыре группировки, так что врагов он себе мог нажить и оттуда.

И в самом деле. Отрастить бороду и прикупить трость было отличной маскировкой. На таких людей ты не обратишь внимания в толпе прохожих или на улице.

– А он неплохо устроился, в таком дорогом ателье должны неплохо платить, – заметил Стасюк, довольный от своего открытия.

– А чего ты хотел? Наверняка в тюрьме работал в швейном цехе, вот и умения пригодились. А вообще, не думаю, что он туда просто так устроился. Не такой он человек, чтобы просто так взять и пойти работать.

– Надо бы поподробнее узнать о нем, например у владельца? Только моей зарплаты хватит максимум на пуговицы от костюма.

– Не преувеличивай, я ходила туда, там вполне божеские цены. Даже кое-что себе заказала.

– Тогда, Татьяна Александровна, может, вы и сходите? Зайдете, как будто просто мимо проходили и решили спросить, как идут дела с вашим заказом. Что скажете?

– Не стоит. Спугнем еще, – фыркнула я. – Пусть пока чувствует себя спокойно. Теперь мы знаем, где его искать. А вот со слежкой по камерам – продолжай, хорошо? Кстати, камера не пишет звук?

– Нет, к сожалению, не пишет. Мне тоже было бы интересно послушать, о чем они говорили.

– Их дуэт явно ни к чему хорошему не приведет. Балу от них точно добра ждать не придется.

– А что, если они вдвоем хотят убить Балу? Уборщик втерся в доверие к Виталию, через него вытягивает всю информацию о ходе дела и передает ее Лесничему. Как только мы найдем его слабое место, они ударят туда, и все наши старания пойдут коту под хвост.

– Я тоже думала об этом и запретила Кирьянову даже думать о задержании Балуева. Его нельзя спугнуть, но и нельзя позволить другим напугать его. О ходе дела теперь будем знать только мы и Тимур. Виталию будем сообщать только самый минимум, чтобы эта информация никуда не просочилась. Думаю, скоро он разузнает о партнере Виталия, и тогда уже можно будет строить какие‐то догадки об их мотивах. Пока мы просто тычем пальцем в небо.

– Еще одна странность, почему они оба устроились работать в этот торговый центр?

– Думаешь, они оба туда устроились? – задумчиво проговорила я. – Ой, не факт, Саша! Этот, который косит под уборщика, может там и не работать. Ошивается поблизости от Лесничего, например. Слушай, распечатай мне нормальную фотку того, второго, который уборщик. Загляну я в ТЦ и попробую узнать, что он из себя представляет. – Я помолчала. – Не могу думать, – я села и закрыла глаза руками, – с утра ничего не ела, и сил осталось немного.

– Может, вам кофе налить? Недавно друг в Турцию летал и привез оттуда немного.

Пока он ходил за водой и ставил чайник, я стала размышлять. Если бы они хотели следить за Балуевым, то попытались бы устроиться недалеко от мастерской или его офиса, чтобы держать его в поле зрения, оставаясь в тени. По понятным причинам, в сами автомастерские они бы не пошли.

Нужно думать последовательно. Допустим, этот тип и правда работает в торговом центре уборщиком. Уборщик – это человек неприметный, ему открыт доступ почти во все помещения и склады, он может пользоваться служебным лифтом, а также быть в торговом центре с открытия до закрытия. Если и есть идеальный сборщик информации, это он. С другой стороны, какую-такую информацию он в торговом центре может получить? Это не авторемонтная мастерская Балу, где и впрямь ценными сведениями можно разжиться.

Но почему Лесничий пошел портным в ателье? Выходить из павильона он не может, за исключением обеда, к помещениям, через которые можно было бы следить и подслушивать, у него доступа нет, да и в целом эту работу никак нельзя было связать с фигурой бывшего криминального авторитета. Единственным плюсом была хорошая оплата. Если ему нужны были деньги, чтобы подкупить шестерок Балу, это имело смысл. И все же мне казалось, что дело в другом.

– Чего ты маячишь туда-сюда? – Стасюк ходил в разные стороны и мешал думать.

– Да капсулы с кофе где‐то здесь были, – он шарил по карманам, – точно помню, что из дома брал четыре. Одну выпил с утра, вторую – в обед, третья и четвертая должны быть в штанах, но не могу их найти.

– И чего теперь?

– Ну у меня растворимый есть в пакетиках, – увидев то, как меня передернуло от одного слова «растворимый», он стал искать усерднее, – а, вот они.

– Аж на душе легче стало.

Он что‐то сказал и сам посмеялся со своих слов, но я не слушала его. Стасюк заварил кофе и поставил передо мной стакан. Немного химозный, хотя довольно приятный запах, ударил в нос. Я вспомнила пирожные, которые съела недавно. Желудок отчаянно требовал больше еды.

– Как думаешь, сколько получает Лесничий?

– Я слышал, это неплохое ателье, а если учитывать, что оно находится в торговом центре и оборот посетителей у них хороший, то в районе сорока пяти точно должен зарабатывать. Но опять же, все зависит от заказов. Может быть много заказов в месяц, и тогда он будет купаться в деньгах. А вот, например, в этом месяце только ваш заказ, и все, в таком случае ему придется затянуть ремень потуже.

– Не думаю, что у него недостаточно денег на жизнь без работы.

– То есть вы все‐таки думаете, что он устроился туда не из-за денег?

– Скорее всего, но на сто процентов я не уверена. Деньги-то у него есть, но и себя кормить нужно, и людей покупать, а это уже приличные затраты.

Со стола упала ручка. Стасюк наклонился, чтобы ее поднять, и из его карманов посыпались разные фантики, мелочь, пара колпачков, маленький степлер и телефон.

– И откуда у тебя столько места в карманах? – я с недоумением смотрела на Сашу.

– Да я как‐то особо и не чувствовал их. Лежат и лежат, неудобств не доставляют.

– Слушай, а это ведь может быть правдой, – глядя на него, я подумала об одной теории, которая вполне могла бы оказаться правдой.

– Вы о чем?

– Сможешь проверить, кто и что заказывал в этом ателье? Кажется, я поняла, зачем Лесничий устроился работать в ателье.

– Увы, такое не смогу. Если бы у них был сайт, то другое дело, а у них ни сайта, ни страницы в соцсетях. Только один или два рекламных плаката по городу, да вывеска на крыше торгового центра.

– Черт!

– А что вы поняли?

– Смотри, ателье это дорогое и позиционирует себя как модное и современное. Вдруг Балу заказывает себе костюмы именно там? Ты же видел его на фото в журналах?

– Не увлекаюсь этим. Мне больше по душе листать биографии и личные дела.

– Дурак ты, Стасюк. Открой любой журнал про бизнес или машины – готова поспорить, что там есть парочка страниц про Балуева, и обязательно его фото в новом костюме. На досуге пролистала несколько и посмотрела его интервью, он ни разу не появился на публике в одном и том же.

– Ну любит человек красивые костюмы, да и может себе позволить.

– Так и я о том же, у нас в городе маловато подобных мест, где тебе обновят гардероб. Можно, конечно, заказывать из Москвы или из-за границы, но даже ему это стало в копеечку.

– Пока не совсем понимаю, к чему вы клоните.

– Лесничий устраивается в это ателье, берет заказ от Балуева и вшивает ему в костюм «жучок», который отслеживает его местоположение. Так он всегда будет знать, где находится его враг. Таким образом он узнает его расписание, привычные места завтраков, обедов и ужинов, а также в каких ресторанах он проводит деловые встречи, где любит отдыхать, местоположение его загородного дома. Дальше все зависит только от его фантазии. Захочет, может устроиться поваром или официантом в ресторан и отравить его, захочет, притворится прислугой в отеле, где он любит оставаться с любовницей, и убьет его в номере. Вариантов куча.

– Это имело бы смысл, но я посмотрел записи нескольких дней, и он ни разу не выходил и самостоятельно не обслуживал клиентов. Это всегда делает один и тот же человек.

– Во-первых, его зовут Валентин, и язык у него подвешен будь здоров. Может, Лесничий тоже мастер разговаривать, но он скорее умеет решать вопросы, а не заманивать людей и продавать больше и дороже. Во-вторых, скорее всего, Балу бы точно узнал Лесничего, как бы хорошо тот ни загримировался, поэтому тот и сидит постоянно за ширмой. Его работа – просто шить одежду, не более.

– Тогда другой вопрос – у маячков небольшой заряд батареи. В лучшем случае его хватит на недельку-другую, но такие показывают объект менее детально на карте.

– Так Балуев и заказывает костюмы пару раз в месяц. К тому времени, как на одном садится заряд, Лесничий уже успевает сшить второй, и так повторяется много раз.

Стасюк выглядел задумчивым. Пару минут он сидел в тишине, попивая кофе.

– Действительно очень хорошее предположение, если не учитывать одно «но».

– И какое же?

– Каким бы хорошим ни было предположение или теория, они еще не доказаны.

– То есть?

– То есть существует вероятность, что Балуев не заказывает там костюмы.

Теперь пришла моя очередь молча размышлять над парированием этого довольно весомого аргумента. Саша не сможет залезть в их базу данных и проверить, были ли заказы для Балуева. Значит, придется идти в ателье и самой выпытывать у Валентина информацию. Он весьма болтлив, так что разговорить его и привести разговор к этой теме не составит труда. Вот только я опасалась, что мне опять придется что‐то купить или заказать, а это не вписывалось в мой бюджет.

– Чего молчите, Татьяна Александровна? Не знаете, что ответить?

– А у тебя, как я посмотрю, на все есть слова? Хочешь, поспорим с тобой, что я права и смогу это доказать?

– Не часто спорю, но с вами готов. Что на кону?

– Оплата счета.

– Большого?

– Как получится, но я постараюсь уменьшить его.

– В целом это поможет продвижению дела, хотя, я уверен, ударит по моему карману.

– Так ты согласен?

– Да, – он протянул руку, – но если я выиграю, вы оплатите все мои счета за месяц.

Я немного подумала, но все же пожала его руку. Споры меня совсем не пугали. В пари на интерес меня манило желание оказаться правой и потешить свою гордыню. Если же ко всему прочему я могла получить что‐то ценное, то это становилось приятным дополнением к победе, поэтому я в любом случае старалась изо всех сил.

– Ты все‐таки забрал мой редкий день отдыха. Надеюсь, ты рад.

– Ни в коем случае, но на что не пойдешь ради продвижения дела.

– Да уж, в этом тебе нет равных. Какой день ты живешь в отделе?

– Сегодня я пришел только утром, а вообще, живу тут по два-три дня, очень редко больше. Все‐таки дела сами себя не решат, а информация не найдется.

– Ага, и звание не повысится, и звездочка на погоны не прыгнет.

– Ну и это тоже.

– Ладно, уже довольно поздно. Завтра забегу в ателье и попробую узнать про заказы, а ты следи за камерами. Надеюсь, на тебя, в отличие от некоторых, я могу положиться?

– Конечно, Татьяна Александровна, я вас не подведу. – Не знаю, специально или нет, но он зевнул и потер глаза.

– Уверен?

– Ну конечно, вы лучше сосредоточьтесь на портном. У меня, знаете ли, довольно немалые счета.

– Об этом я не забуду, у меня не меньше, – я на бегу допила кофе и поставила кружку рядом с еще тремя пустыми, – ты бы хоть прибрался тут, а то выглядит как холостяцкая берлога, а не рабочее место.

– Ой, да приберу, приберу. Что вы, как мать моя.

– Если будет что‐то интересное, напиши мне. Пока.

Он махнул рукой и снова уткнулся в монитор. Все‐таки на него я и вправду могла положиться.

Я заглянула в торговый центр, пошаталась по залам, мельком увидела уборщика. У пары продавцов расспросила, что за тип – мол, кажется знакомым мужик. И выяснила, что тот устроился сюда недавно, пару недель назад. Ага, как раз когда задержали Тимура и мы стали копать под Балу. Работает нормально, смены не прогуливает – так мне рассказали.

И что у нас получается по предварительным прикидкам? Задержали Тимура. Уборщик – что? Вышел на Лесничего и на Виталия? Или с Лесничим был давно знаком, а потом вышел на Виталия в надежде, что тот поможет свалить Балу?

Допустим. Ладно, роль Лесничего во всем этом деле постараюсь уточнить завтра.

Остаток дня не знала, чем себя занять. На камерах ничего не происходило, а ложиться спать не хотела, потому что потом ночью не смогу уснуть. Только ближе к ночи пришло сообщение с неизвестного номера. Это один из охранников передал сообщение от Тимура.

– Наконец‐то, – я принялась читать.

Вначале Шилов извинился, что присылает сообщение так поздно, но сегодня в тюрьме было ЧП, поэтому руки не доходили.

«Надо будет потом у Тимура спросить, что у них случилось», – подумала я и стала читать сообщение дальше.

Само письмо было небольшим, однако весьма информативным. Ага, значит, у загадочного уборщика, советчика Виталия и приятеля Лесничего кличка Хвост. Интересный персонаж. Этакий человек-загадка. Нужно было обдумать, является ли он нам другом или врагом. Как говорится, враг моего врага – мой друг, но так ли это? Хвосту нельзя было верить, и уж тем более вступать с ним в контакт. Если он поймет, что важен кому‐то, то начнет набивать себе космическую цену. Я отлично знала такой тип людей на примере Венчика и нашего похода на свалку. Однако и врагом его назвать было нельзя, все же людей, открыто враждующих с Балуевым, не так много. Упустить такой экземпляр было просто непростительно. Он мог бы стать их козырем в случае, если они не станут его пешками быстрее.

Лениво порылась в интернете, упоминаний Хвоста не нашла и решила, что обо всем этом я подумаю позже. С недавнего времени я пытаюсь наладить режим сна, поэтому, как только часы показали десять часов вечера, я отправилась в кровать.

Ночь прошла хорошо. Последние пару дней мне даже стали сниться хорошие сны. Утром я проснулась за полчаса до будильника, протерла глаза и поставила вариться кофе. Пока умывалась, Стасюк скинул эсэмэску. Он писал, что сегодня ателье открывал не Валентин, а молодая девушка.

– Что‐то новенькое, – я оделась и вышла из дома, – вряд ли это его девушка. Может, второй владелец или дочь? Семейный бизнес – нынче распространенная штука.

Погода на улице стояла шикарная. Со всеми делами я и забыла, что уже пошел второй месяц весны. Ветер перестал быть ледяным и теперь лишь слегка обдувал прохладными потоками. Солнышко грело именно как нужно, не сильно и не слабо. В общем, с такой погодой хотелось на курорт, а не на работу. Однако всему свое время.

Может, после этого дела рвануть куда‐нибудь отдохнуть?

Я улыбнулась, вспоминая слова Валентина, что я могу покорить Испанию или Францию.

– В карнавальную Бразилию я, конечно, не полечу, но вот в Сочи вполне можно.

Я отогнала подобные мысли подальше, чтобы не мешали работать. Войдя в торговый центр, я несколько минут посидела в главном зале и поискала глазами Хвоста, но его не было. Может, смена не его или он пока убирается на других этажах.

В любом случае я не стала больше ждать и направилась в ателье. У входа меня и вправду встретила молодая девушка. На вид ей было не больше двадцати пяти, пышная грудь, которую она подчеркнула обтягивающим серым топом с длинными рукавами, стройная, я бы даже сказала, почти модельная, фигура и внешность – красотка по всем чертам.

– Доброе утро, – увидев меня, она тут же отложила все бумаги и подошла, – меня зовут Мария. Вам что‐то посоветовать? К нам недавно поступила новая коллекция от Ульяны Сергиенко. Скажу вам по секрету, у нас уже есть модели летних наработок от многих ведущих модельеров страны. Или вам больше нравится то, что сшито специально для вас?

Надо было отдать должное ее навыку торгашества. Жаль, на меня он не действовал, но другие бы точно отвалили парочку десятков тысяч на шмотки.

– Нет-нет, я просто проходила мимо и зашла спросить, как идет работа над моим заказом?

– Уточните, пожалуйста, что вы заказали, – она переместилась за компьютер.

– Женский смокинг.

Она быстро постучала по клавишам и через секунду повернула ко мне монитор.

– Вот смотрите, мастер вчера прислал фото работы.

На экране были небольшие куски ткани, сшитые вместе. Пока это была лишь куча тряпок, и назвать это смокингом у меня не повернулся бы язык.

– А ваши мастера каждый день присылают фото?

– Конечно, у нас все строго. Ежедневно мы получаем и анализируем фото проделанной работы каждого портного с обеих точек и пишем замечания. Например, вот здесь, – она указала на черные лоскуты, – видите, шов получился неровным. Я указала на ошибку, и сегодня вечером мастер должен будет скинуть фотографию исправленного шва.

– У вас, наверно, много портных? Как же вы справляетесь с таким объемом фотографий?

– Я и Валентин уже долго работаем вместе, поэтому у нас сложилось идеальное взаимопонимание. Считаю, что между всеми совладельцами должны быть такие отношения. Мы же познакомились еще задолго до открытия ателье. Помню, вместе начинали работать в одном ателье еще пять лет назад, а теперь вот у нас свое.

– Это так здорово, вы такие молодцы.

– Спасибо, а портных у нас немного, зато они все большие мастера. Кто‐то проходил курсы в Москве, кто‐то оканчивал университет на дизайнера. Работаем уже больше года, и за это время ни одного плохого отзыва или недовольного клиента. Мы еще хотим нанять дизайнера, чтобы он нам здесь обставил все, и в скором времени откроем третью точку. Только вот пока не определились с местом.

«Интересно, к какой категории портных относится Лесничий? Впрочем, с его деньгами и связями мог себе любой диплом сварганить. Здесь главное все‐таки – умение», – подумала я.

– У вас, наверно, и клиенты – знаменитые люди? – Я уже не могла слушать ее болтовню, поэтому решила начинать подводить ее к интересующей меня теме.

– Ну да, такому заведению, как наше, есть кем похвастаться.

– Ой, наверно, кто‐то из артистов или бизнесменов?

– Например, у нас в прошлом месяце заказал костюм столичный певец Филип Васильев и известный художник из Санкт-Петербурга Владислав Жуков.

– А из нашего города кто‐нибудь есть?

– Конечно, – она приблизилась ко мне и прошептала: – У нас даже для мэра одежду заказывали. Угу, вот такие люди к нам ходят.

Она продолжала рассказывать про то, как они ездили с Валентином в Милан и Нью-Йорк, чтобы выбирать ткань, но слушать ее треп уже было выше моих сил.

Неужели я проиграла спор Стасюку? Так просто я сдаваться не собиралась, хотя и в лоб спрашивать тоже не хотела. Вдруг что‐то заподозрит. Она стала водить меня по залу и показывать фотографии, которые были развешаны на стенах. На одной из них я увидела офисное здание, в котором работает Балуев. Это был мой шанс.

– Знаете, а ведь в этом здании работают крупные бизнесмены нашего города. Среди них есть ваши клиенты?

– Очень хорошо, что вы спросили, – она побежала на склад и принесла оттуда кучу журналов, – вот посмотрите, здесь собрание акционеров газовых предприятий округа. Всем пятерым мы подобрали образы, которые бы подчеркивали их статус, а также гармонично сочетались на общей фотографии. Видите, как цвета ткани плавно переходят от светло-серого к почти фиолетовому? Такой трюк проворачивали еще в далекие пятидесятые на модных показах Лондона, но, как известно, мода циклична. Вот и сейчас снова пришла ее очередь.

– Выглядят очень солидно.

– Конечно, их состояние оценивается в несколько миллиардов.

– Но, знаете, я тут совершенно никого не знаю. – Я полистала журналы в надежде найти фото Балуева, но все они были старые, поэтому попытки не увенчались успехом. – Недавно мне попалась такая интересная статья про одного бизнесмена и владельца нескольких автомастерских, но вот фамилию его не запомнила.

– Вы, должно быть, про Алексея Дмитриевича Балуева. Как я могла про него забыть?! Он один из немногих наших постоянных клиентов среди элиты нашего города. Когда его человек пришел к нам в первый раз, чтобы сделать заказ, мы даже как‐то растерялись. Никто из портных не хотел браться за эту работу, потому что боялись, что такому серьезному и влиятельному человеку может что‐то не понравиться. Но нашелся один человек, который сказал, что сможет сделать все в лучшем виде, и так оно и получилось. Заказчик остался доволен и даже пообещал заказывать одежду только у нас. Этот человек теперь всегда шьет для него костюмы. За год работы он настолько хорошо изучил пожелания Алексея Дмитриевича, что уже наперед знает, какой костюм он захочет в следующий раз. Вот такой он мастер.

Конечно, тут шла речь о Лесничем. То, что он охотно брался за заказы Балуева, меня совсем не удивляло, да и его предсказания не что иное, как возможная модификация «жучков», которая позволяла ему еще и прослушивать Балуева. В этом случае он буквально знал о своей жертве все, даже то, что сам Балу мог позабыть.

– Да уж, работники у вас высшего уровня. Думаю, мне уже пора, а то совсем с вами заболталась.

Я поспешно схватила сумку и почти выбежала из ателье. Мария хотела меня остановить, кричала, что еще не рассказала мне про их поездку в Шанхай за китайским шелком, но я и не думала возвращаться.

Не понимаю, как люди так много разговаривают? Мне хватает перекинуться парой фраз со Стасюком или Борисовым, чтобы восполнить дневную потребность в общении. С Кирей мы тоже много разговаривать на отвлеченные от работы темы не можем – он сильно устает от болтовни жены и бесконечного детского шума. Бывало даже такое, что я приходила к нему в отдел, и мы молча сидели в его кабинете и работали. Когда человек не отвлекается на службе, он больше сфокусирован на работе и совершает меньше ошибок, а в моем деле ошибкам нет места.

В этот раз все прошло гладко. Надеюсь, она не посчитает меня чокнутой фанаткой Балуева. Хотя меня это не особо волнует. Главное, что спор выигран.

Я еще немного походила по торговому центру в надежде встретить Хвоста, но, опять же, безрезультатно. Тогда я решила написать Стасюку, что он проиграл, но поняла, что ему нечего оплачивать. Я ведь ничего не заказала в ателье, а значит, и платить не за что. Как нельзя кстати, на глаза попался магазин электроники.

– То, что нужно.

Как и обещала, сильно тратиться я не собиралась, но камеры у Восточной башни потрескались и их нужно было заменить. Если бы не акция «1+1», то Саше пришлось бы заплатить в два раза больше, а так он отделался счетом в двенадцать тысяч рублей. В комплекте шли новые аккумуляторы, что приятно меня удивило.

По дороге я встретила Венчика, который, как всегда, ходил где‐то неподалеку.

– Добрый день, Татьяна Александровна.

– И тебе не хворать. – Я вспомнила, что завтра нужно будет встретиться с курьером. – Не хочешь подзаработать?

– А что, работенка есть? Вы же меня знаете, я только за.

Я коротко описала ему, что нужно будет делать, и он согласился, что было ожидаемо.

Вернувшись домой, я почти сразу легла спать. Дел больше не было, разве что отправить Виталию сообщение о продвижении дела, но нужно было несколько раз подумать и подобрать слова, чтобы Хвост и Лесничий не узнали ничего лишнего.

Остаток дня прошел скомканно. У меня разболелась голова и немного поднялась температура.

– Да уж, Таня, не самое хорошее время ты выбрала, чтобы заболеть. Хорошо, что хоть не завтра с утра.

Я выпила несколько антибиотиков и очень много горячего чая. Хотелось спать, но как только я ложилась, сразу начинала чувствовать, что задыхаюсь. Капли от насморка не особо помогали, поэтому я решила занять себя делом, чтобы отвлечься. Зайдя на кухню, я машинально схватилась за пачку кофе.

– Нет-нет-нет, Танечка, ты что, с ума сошла? – Я тут же отдернула руку. – Никакого кофе!

Немного поковырявшись в шкафу, я нашла несколько упаковок со всякими травяными сборами, которые помогают при болезни. По комнате тут же пошел запах ромашки и мяты, только я его ощущала очень слабо, ибо обоняние отказывалось работать в таких условиях. В горле немного першило, но кашля не было.

Я взяла книгу и погрузилась в нее на пару часов, пока заварник не опустел. История не особо увлекла меня, но я из принципа решила дочитать хотя бы до половины. Чай немного успокоил раздраженное горло, голова больше не болела, но вот что делать с насморком, я не знала.

Наконец я уснула, сидя на диване. Утром все тело ломило, но в остальном все было в порядке. Выпив еще гору таблеток, я открыла почту и пробежалась по входящим сообщениям.

Стасюк жаловался, что в отделе отключили отопление и ему приходится сидеть в двух кофтах. Жаль его, но отвечу потом.

Написал Авдеев. Спрашивал, во сколько нужно будет прийти. Я прикинула, что в прошлый раз встреча состоялась около четырех часов вечера при условии, что курьер опоздал, и написала, чтобы он подходил к десяти утра. Пару часов придется потратить на дорогу, оставшееся время уйдет на подготовку, да и камеры нужно успеть поменять.

Около восьми пришел Венчик. Он не хотел заходить, но все же согласился на чай. Разговоры с ним оказались интереснее, чем вчерашняя книга.

Аякс рассказал, какой вчера был красивый закат на набережной, немного пожалел меня и пообещал принести мне действенных лекарств. В этом вопросе я ему полностью доверяла, так как он рассказывал, что его отец и мать были военными фельдшерами в годы Великой Отечественным войны, а сам он болел всего пару раз за год.

– Как же вы так умудрились заболеть, Татьяна Александровна? – Он недоумевающе посмотрел на меня. – Сейчас же тепло. Ни дождей, ни резких похолоданий, даже ветерок и тот тепленький.

– Переутомилась, наверно.

Он тут же принялся ругать меня за то, что я совсем не отдыхаю и не берегу себя. На все мои объяснения, что сейчас важнее продвигать расследование, он только махнул рукой.

– Ничего вы не понимаете, Татьяна Александровна, дел будет бесконечное множество, а здоровье одно. Вы, молодежь, совсем о нем не думаете, а в старости будете охать и ахать.

Я совсем не заметила, как прошли два часа. Венчик вроде перестал ворчать. Тело немного отпустило, но на всякий случай я взяла с собой упаковку «Арбидола» и пол-литра воды.

Авдеев уже ждал у подъезда. Он приехал на своей черной «Гранте».

– Мы с Сашей недавно смотрели камеры со свалки, и я заметил, что там всегда стоят несколько таких машин, вот и взял напрокат.

– Умно. – Я подумала, что немного похвалы ему не повредит, тем более что в последнее время он очень много работал.

– Спасибо, тогда я за рулем.

Я села на заднее сиденье и немного задремала. Венчик и Авдеев что‐то обсуждали, негромко споря. Кажется, я слышала что‐то про рыбалку и охоту. Венчик, который всегда поддерживал природу и животных, яро отговаривал Сашу от этой затеи, а тот, в свою очередь, оправдывался, что никого не убивает, а всю рыбу отпускает обратно.

– Ты хоть представляешь, какой для них это стресс. А вот если бы я тебя вытащил из дома, сфотографировался и отпустил, тебе бы понравилось? Я уже не говорю, какой они испытывают стресс.

– Так я же никого не убиваю.

– А я тебе еще раз говорю…

Этот разговор продолжался до самого конца поездки. Ни один, ни другой не хотели уступать друг другу. Думаю, они бы точно подружились.

До Восточной башни дошли быстрее обычного, потому что работников не было, и мы смогли пройти напрямик.

– В пятницу здесь вообще мало кого встретишь, – Аякс шел впереди и, как гид, рассказывал нам о свалке, – сейчас же проект по модернизации находится в разработке, чтобы дополнительные секции поставить и сортировать мусор, а то, понимаешь, понапихают всего вместе. Использованные батарейки вообще никто не сдает, а они очень токсичные. Пластик, стекло, бумагу – все в одну кучу скинут и в печь. Туда ее! – Он сделал соответствующий жест Вовки из тридевятого царства. – И так сойдет! А то, что это природу губит, на это всем по барабану. Земля отравлена, воздух загрязнен, рыба который год всплывает кверху брюхом, а у них все хорошо.

– Вы бы могли работать экскурсоводом по этому месту.

– Я и город наш не хуже знаю, – похвастался Аякс, – но ты лучше послушай, что тут раньше творилось.

И он принялся рассказывать о перестрелках, которые тут происходили в девяностые. А когда закончил перечислять все известные ему стычки, то переключился на их участников. Рассказал и про основание «Востока» и других группировок, и про их главарей, даже перечислил подконтрольные районы, в общем, все то, что видел сам и слышал от меня.

– Татьяна Александровна, а что же вы его к нам не устроите? Он же столько нового может рассказать.

– Это для тебя, Саша, столько нового он может рассказать, а для любого другого сотрудника это уже старье. Тебе Борисов и не такое может рассказать. Когда в следующий раз будете вместе на дежурстве, поспрашивай его. А уж если подполковник Кирьянов будет в хорошем настроении, он тебе еще больше расскажет. Ты же знал, что он в этих самых перестрелках участвовал?

– Нет, а когда?

– Когда еще лейтенантом был. Тогда ведь не было ни патрулей, ни дежурств, как сейчас.

– А как же тогда боролись с преступниками?

– Как‐как, а все просто. Поступает вызов – там‐то и там‐то стрельба. Какой первый вопрос нужно задать?

– Наверно, спросить, сколько человек и чем они вооружены?

– Нет.

– Тогда есть ли угроза мирным жителям?

– Снова мимо.

– Тогда какой?

– Первым делом в такой ситуации раньше спрашивали, кто стреляется? Если была перестрелка между группировками, то первостепенной задачей сотрудников было оградить мирных от площади возможного поражения, вытащить раненых, если они были, и обеспечить подъезд машин скорой помощи. Однако саму перестрелку разнимать не спешили, потому что, чем больше участники группировок перестреляют сами себя, тем меньше риск получить пулю для полицейских. Согласись, легче задержать десять человек, чем пятьдесят. Вот так вот.

– В целом логично, но от этого не менее жестоко.

Венчик, немного обиженный тем, что я забрала все внимание нового для него человека, стоял в стороне и думал, как бы снова забрать у меня Сашу. Он очень любил, когда кто‐то слушает его, а если еще и спорит, и задает вопросы, то его сердце пело, а душа плясала. Если бы не его принципиально отрицательные взгляды на работу, то он был бы неплохим гидом, как и сказал Авдеев.

– Вот и пришли. Я займусь камерой, а вы приготовьте укрытие. Нас не должно быть видно ни с одной стороны. – Я подумала еще немного и добавила: – И, пожалуйста, поменьше вонючего мусора, а то и так дышать нечем.

К сожалению, даже почти полное отсутствие обоняния не спасало меня, вот настолько сильным был смрад.

Я по очереди отсоединила и заменила оставшиеся четыре камеры. Новые оказались немного больше и не совсем влезали в те места, где стояли первые, поэтому пришлось заново подбирать для них тайники. Убедившись, что нет мертвых зон, я подключила их. Диоды загорелись, значит, все получилось.

Новенькие аккумуляторы, которые шли в комплекте, я сначала хотела припрятать рядом, но потом подумала, что они могут промокнуть или попросту разрядиться от времени, поэтому оставила дома.

К тому времени, как у меня все было готово, Венчик и Авдеев уже приготовили довольно неплохое укрытие. Оно состояло из нескольких бочек, поверх которых были навалены шины и несколько металлических балок и ничего, что могло бы вонять.

Я одобрила эту конструкцию, и мы стали ждать. На часах было около трех, так что уже скоро приедет машина.

– А знаешь, что у нас раньше часы были, как в Лондоне? – Венчик решил, что за оставшееся время вернет себе внимание Саши.

– Как Биг-Бэн, что ли?

– Биг-Бэн или не Биг-Бэн, не знаю, я только на картинках видел. В прошлом году попался один журнальчик. Ничего не понятно, все на английском, только и остается, что картинки разглядывать. Ну, я полистал, а там на последней странице он и нарисован. Я как увидел, так сразу вспомнил, как у нас в старом центре города такой сносили в девяносто девятом.

– А чего снесли? Такая красота, наверно, была.

– Еще какая, из любой точки города его видно. Я, когда еще в том районе жил, всегда на него ориентировался, в какую бы глушь ни зашел, никогда не потеряюсь. А снесли его, потому что небезопасно. Видите ли, бандиты стали часто там прятаться, снайперы там или даже целые группы. Часики снесли, да только после этого‐то и не слыхать про бандитов тех. Кого посадили, кто на повышение пошел, – он указал на небо.

– А какой группировке принадлежал тот район?

– Ясное дело, «Востоку». Им вообще в одно время полгорода принадлежало. Казино, автосервисы, публичные дома – это ведь все только верхушка айсберга.

– Ну началось, – я уже несколько раз слышала эту историю, и она была очень длинна.

То ли оттого, что у меня начинался жар, то ли оттого, что заложенность проходила и я начинала лучше чувствовать запахи, меня стало подташнивать. Я слушала вполуха, лишь изредка улыбаясь рассказу Венчика. Все мое внимание забрала небольшая группа рабочих. Кажется, они тащили очень тяжелый двигатель или что‐то наподобие. Они не могли нас видеть, а вот я отсюда заметила того самого парнишку. Несколько здоровых мужчин держали железяку сзади, а основной вес приходился как раз на него. Мне стало жалко его еще больше, когда уже у самого грузовика он споткнулся и уронил ее себе на ногу.

– Кто это там кричит? – Аякс оторвался от своего рассказа.

– Наш курьер. Вот только теперь даже не знаю, сможет ли он быть нам полезен.

– Может, нам помочь? – добродушный Авдеев не мог слушать крики бедолаги, который и не думал переставать орать.

– Ага, ты только придумай правдоподобную историю, почему ты тут находишься, и сразу вперед.

Он и вправду встал и собрался идти к ним, но я его остановила. К парню подошли несколько человек и стали осматривать повреждение. Из укрытия можно было услышать их разговор.

– Есть доктор?

– Ну я в санчасти в армии был, правда, я там только дверь открывал, но ничего, сейчас разберемся.

Он закатал штанину до колен и стал прощупывать ногу. После любого прикосновения парень вскрикивал и начинал трястись.

– Ну, тут все понятно.

– И что понятно?

– Перелом где‐то тут, – он указал на ногу, – возможно, даже не одна кость сломана.

– А в ноге больше одной кости?

– Вроде.

У них начался спор, и про парня все забыли. Между тем в ближайшей груде металла, которую, видимо, они отнесли до этого, он нашел две палки и, используя их как костыли, стал удаляться в сторону Восточной башни.

– А мне кажется, он и не почувствовал разницу. – Аякс усмехнулся своему остроумному замечанию. – Поняли? А, ладно, раньше просто шутка такая была.

Парень доковылял до навеса и оперся на стену. В нескольких сантиметрах находилась камера. Я, конечно, замаскировала ее, но, если сильно ударить по балкам или топнуть, она могла упасть. Хотя эта участь скорее настигнет новоиспеченного калеку. Он аккуратно скатился по стене и отодвинул одну из досок. Послышалось шуршание. В этот раз пакетов было три. Он вытащил семь завернутых в полиэтиленовую пленку свертков и пересчитал их, затем развернул один и отсыпал немного в зиплок.

– О-о-о, а парень то у нас рисковый, – Венчик удивленно поднял бровь, – сколько таких умников в девяностые без вести пропало, даже не пересчитать.

– Зато теперь мы точно знаем, что он наркокурьер.

– А ты до этого что думал? Что он в благотворительный фонд деньги пакетами передает?

– Ну мало ли.

– Не обижайся, Саш, но иногда мне кажется, что ты слишком наивный для этой работы.

– Может, я и наивный, но точно уж не обидчивый. Как‐нибудь переживу.

Закончив все манипуляции с пакетами, курьер стал ждать машину. За ожиданием прошло полчаса, затем час, и только спустя два с половиной часа послышался торопливый рев двигателя. Машина не заехала, а буквально залетела на пятачок. Шины взвизгнули, и машина встала как вкопанная. Из нее вышел тот же водитель.

– Слушай, не серчай, брат, такая заварушка была, – он был в приподнятом настроении, активно жестикулировал и, как мне показалось, пританцовывал, – пришлось задержаться. Где товар?

– Вот, – парень, не вставая, сунул водителю в руки пакеты и потянулся за самодельными костылями.

– Опа, а это че у тебя за ранение? Бандитскую пулю поймал? Еще и нога опухла.

– Да так, уронил железку. Ничего, пройдет.

– Не, брат, это так нельзя оставлять. Ты парень вроде ровный, а я еще и в прошлый раз сорвался на тебя. В общем, давай прыгай в карету, довезу тебя до травмпункта, пусть подлатают тебя.

– Да не нужно, я и сам дойти могу.

– Давай-давай, – он протянул ему руку и помог подняться, – ты хоть и не застал тот «Восток», который видел я, но все же знай – у нас всем своим помогают – так еще Череп говорил, а он умный, у него мать кандидатом наук была. Тем более ты нам еще пригодишься.

На фразе «прыгай в карету» послышались сдержанные смешки – это Венчик и Авдеев оценили хоть и не специальную, но все же шутку от водителя.

– И чего теперь делать?

– Я уже ищу ближайший травмпункт. Вряд ли он будет ждать, пока курьера осмотрят, поэтому приедем туда и дождемся его. – Интернет здесь почти не ловил, но я все же смогла найти и проложить путь. – Давайте быстрее к машине и вот сюда.

Я показала адрес Авдееву и Венчику. Второй сразу же сказал, что знает это место, и недалеко есть поле, через которое можно срезать. Я засомневалась, а вот Саша тут же свернул в небольшой райончик, преимущественно состоящий из аварийных или уже развалившихся домов. Кажется, еще в прошлом году мэр подписал указ о сносе всех аварийных домов, но здесь работа даже не началась.

– Смотри внимательнее на дорогу, не хватало еще влететь в какую‐нибудь упавшую стену.

– Не переживайте, Татьяна Александровна, долетим с ветерком.

– Ты давай там, в самом деле, не гони, – Венчик закрыл глаза и то и дело хватался за сердце, – я тебе короткую дорогу показал, чтобы быстрее поговорить с парнем, но, чувствую, что в том травмпункте пациентов прибавится. Как минимум еще двое.

– А чего это двое?

– Дуракам везет, слышал такую поговорку?

Саша не обиделся, но скорость все же сбавил. Мы проехали опасный участок и выехали к полю. Раньше оно принадлежало колхозу, а сейчас пустовало.

– Дальше куда, Сусанин?

– Прямо, куда же еще? На том конце поля выезд на главную, а там сто метров и травмпункт.

Авдеев посмотрел на меня, но ничего против я сказать не могла, потому что совсем здесь не ориентировалась. На противоположном конце поля действительно показалось несколько машин, но назвать это главной дорогой совсем не поворачивался язык, еще и поле было сплошь в кочках и ямах. Складывалось ощущение, что мы ехали по каким‐то горам.

После очередного такого прыжка у меня не выдержали нервы.

– Сколько нам еще трястись?

– Половина только, Татьяна Александровна.

– Поехали бы по нормальной дороге.

Я недовольно посмотрела на Аякса, но он и сам уже понял, что зря предложил короткую дорогу. На кочках он отбил себе локоть и несколько раз сильно ударился головой, поэтому тихонько ворчал, что машина слишком маленькая. Он бы громче высказывал свое недовольство, но чувствовал небольшую вину.

Наконец мы миновали поле и выехали на дорогу. За несколько метров до вывески с красным крестом я остановила Сашу:

– Припаркуйся тут, а я выйду и осмотрюсь.

Возле входа было две-три машины, но ни одна из них не походила на ту, в которой уехал курьер. На всякий случай я обошла здание вокруг, но тоже не обнаружила нужной машины. Мое предположение подтвердилось, водитель не стал ждать, пока курьера осмотрят, и уехал. Для нас это было хорошо. Лишнее внимание сейчас только будет мешать.

Я хотела подождать у входа, но похолодало, поэтому, прождав минут десять, мне пришлось вернуться в машину.

– Да вы не беспокойтесь, Татьяна Александровна, он же не убежит от нас.

– А если и попытается, мы догоним.

Ребята решили попрактиковаться в юморе и отпустили еще несколько глупых шуток. Однако скоро им надоело, и мы снова стали ждать в тишине.

В мою голову уже закрадывались сомнения. «Может, он не довез его до травмпункта? А что, если он узнал, что курьер ворует товар?» Чем дольше мы ждали, тем невероятнее становились теории и догадки.

Когда я уже похоронила его и хотела звонить Стасюку, чтобы тот отследил, по какому маршруту ехала машина, в дверях показался наш герой. С перебинтованной ногой он доковылял до первого столба и вытащил телефон. Из машины было не слышно, о чем он говорит, но разговор продлился всего пару секунд.

– Пойдем быстрее, – я выскочила из машины, – возможно, за ним сейчас приедут.

Завидев, что к нему направляются трое неизвестных ему людей, парень запаниковал. Сначала он схватил костыли и хотел бежать, но оценил свои возможности и снова оперся о фонарь.

– Значит, по мою душу пришли?!

– Да нет, твоя душа нам совсем неинтересна, а вот тело очень даже.

– На органы меня хотите продать?

– Кому нужны органы наркомана?

После этих слов он слегка прищурился и напрягся. Сразу стало понятно, что я попала в цель: часть товара он употреблял, а не продавал на стороне. Еще одним подтверждением была его внешность. Издалека он казался вполне обычным и здоровым, я бы даже назвала его сильным, учитывая, что он почти смог дотащить ту тяжеленную деталь, но вот вблизи все было иначе. Покрасневшие глаза впали, острые скулы и подбородок делали его лицо похожим на акулью морду. У парня дергался правый глаз и мышцы лица, он постоянно отводил взгляд, то и дело пряча глаза под козырек кепки. Неохотно, но все же он шел на контакт, так что я продолжила:

– Ты же знаешь, что за это бывает?

– А вы из полиции? – он на секунду поднял на меня глаза. – Хотя мне все равно. Вы ничего не докажете.

– Нам не нужно ничего доказывать. Достаточно просто проверить твои карманы.

– Не имеете права.

– Она – нет, – в разговор вмешался Саша, – а я имею. Также я имею право задержать тебя и доставить в отдел.

– Мне нужны деньги, вот и все.

– А колешься ты зачем?

– Это так, пару раз всего лишь. Я могу завязать в любой момент.

– Все вы, наркоманы, так говорите. Но мы здесь не для того, чтобы читать тебе нотации и учить жизни. Есть предложение, и на твоем месте я бы согласилась.

– И что же это за предложение?

– Работай на нас, – парень засмеялся. – Не вижу ничего смешного.

– Да вы хоть знаете, что со мной и моей семьей сделают, если узнают, что я на ментов работаю?

– Знаю. – Очень харизматичный Венчик на нашем фоне выглядел бывалым воякой. – А знаешь ли ты, что с тобой сделают, если узнают, что ты воруешь у Балу?

Самодовольная улыбка пропала с лица парня. Он ничего не отвечал и долго сидел, опустив голову. Наконец парень посмотрел на нас по очереди и прикусил губу. По его лицу можно было определить, что внутри боролись две стихии. Одна говорила, что нельзя предавать Балу и что кара не заставит себя долго ждать. Вторая же уверяла, лучше будет, если отказаться от сомнительных денег. Парень метался между страхом и голосом разума.

– Что мне будет, если я вам помогу?

– Пройдешь курс лечения от наркозависимости, потом реабилитация, и будешь жить дальше. Сейчас нам важнее поймать того, кто стоит за всем этим, как преступник ты нас не интересуешь.

Не сказать, что это тут же убедило парня, но он стал спокойнее.

– Хорошо, – сквозь зубы отчеканил он, – я согласен, но если с моей семьей что‐то случится…

– За это не переживай. У нас есть программа защиты свидетелей. Я договорюсь о тебе, но с одним условием.

– И с каким же?

– Тебе нужно будет дать показания против Балуева. Само собой, не на самом суде. В уголовном деле и записи судебного процесса ты будешь отмечен как свидетель обвинения. Ни имен, ни фамилий. Устраивает?

– Пойдет.

– Замечательно. Когда у тебя следующая встреча?

– Через три дня, но я не успею забрать все посылки.

– Ты не знаешь, куда отвозят весь товар?

– Я всего лишь курьер. Забрал – отдал, вот моя работа.

– Тогда мы поможем, но через три дня внутрь пакета нужно будет прицепить «жучок». Он небольшой, если не знать, что он там, то и не заметишь, но это очень нужно нам. С их помощью мы отследим точки сбыта, после попробуем проникнуть туда и установить камеры. Если не получится, мы как‐то иначе попробуем доказать, что Балуев знал о наркоторговле, и не просто знал, а управлял ею.

– Поговорим позже. Сейчас за мной должны приехать, и я не хочу лишних вопросов, – сказал парень.

Мы обменялись контактами. Саша на всякий случай дал номер отдела, чтобы в случае угрозы тот сразу звонил.

– Слушай, парень, – Венчик подождал, пока все отойдут, и сжал его плечо, – я видел много хороших ребят, которые связались с наркотиками, а потом просто исчезли. Не повторяй их ошибок. Брось эту дрянь.

В машине мы немного обсудили, можно ли ему доверять, и сошлись на том, что можно, но лишнего ему знать не надо. Венчик снова стал спорить с Сашей о чем‐то, но я писала сообщение Кире и не слушала их.

– Куда дальше, Татьяна Александровна?

– На самом деле можно по домам, но я с утра только чай попила, да и вы тоже, так что можно заехать в какое‐нибудь кафе. Так и быть, угощу вас, вы сегодня хорошо потрудились.

– Татьяна Александровна, вы же знаете, мы вам готовы и просто так помогать, – скромничал Венчик, хотя я знала, что от халявы он никогда не откажется.

С окраины города до центра мы ехали около полутора часов. Я успела немного вздремнуть и чувствовала себя неплохо. Горло и голова не болели, кашель прошел, и я даже стала чувствовать запахи. Особенно меня это обрадовало, когда принесли ароматный кофе и бифштекс с грибами.

– А что же, дикая утка, которую вы едите сейчас, чем‐то отличается от той, что, допустим, я убью на охоте? – Авдеев никак не унимался и не хотел уступать в споре, который у них разгорелся еще утром.

– Я эту утку не убивал, так что моя совесть чиста. Я животных люблю, но вегетарианцем из-за этого быть не собираюсь.

Спор разгорелся вновь. За день я убедилась, что оба стоят друг друга. Думаю, они будут общаться и в будущем. Может, хоть Саша сможет уговорить непреклонного Аякса отступить от своих принципов и пойти работать в отдел хотя бы на полставки. Тогда он смог бы обеспечить себя и свою даму, которая, надеюсь, от него еще не ушла. В любовных делах Венчику не очень везет. Обычно его отношения длятся не больше года.

«Скучно мне с ними! – так обычно он объясняет очередное расставание. – С ними просто не о чем говорить. Они ничего не смыслят ни в философии, ни в искусстве, ни даже в политике, хотя, казалось бы, куда уж проще!»

Когда Венчик ушел в рассказы о первобытном обществе и законах выживания, которые, по его мнению, были единственно правильными, так как человек убивал животных исключительно для того, чтобы выжить, я поняла, что нужно собираться домой.

На улице уже стемнело. Сильный ветер гнул деревья чуть ли не до земли.

– Я все равно считаю, что прав, – Саша согласился довезти меня до дома, – но признаю: с вами очень увлекательно спорить.

– Взаимно, Александр. Всего доброго.

До дома доехали молча. В моей голове было слишком много информации, которую я старалась разделить на важную и второстепенную, а Саша наверняка думал, что завтра снова на дежурство.

Киря еще не прочитал сообщение, значит, завтра нужно будет съездить в отдел и обсудить с ним дальнейшие действия. Но так не хотелось куда‐то завтра ехать. Я подумала, что если он предложит приехать к нему, то поеду, а если скажет, что разберется сам, то я не стану ничего делать. В конце концов, он всегда советовался со мной, перед тем как что‐то сделать, так что ничего важного я точно не упущу.

Уже переодевшись и подготовившись ко сну, я вытащила блокнот из прикроватной тумбочки и начала записывать дела на завтра: встать по первому будильнику, а не через полчаса, проверить с утра почту, поехать к Кире или написать ему сообщение (по обстоятельствам), созвониться со Стасюком по видеосвязи. Вроде все. Дел хоть и немного, но я понимала, что, если поеду в отдел, могу застрять там до вечера, а то и дольше, поэтому проверила будильник и легла спать.

Вот бы и с Кирей можно было связаться по видеосвязи и все обсудить, но, увы, он такие технологии еще не освоил.

Я заснула почти сразу и проспала до будильника, хотя меня разбудил не он. Телефон разрывался от потока сообщений. Это Виталий, про которого я уже забыла, прислал пять сообщений. В первых четырех он интересовался, есть ли продвижения по делу, а в пятом извинялся, что так много сообщений, и объяснил, что отправлял их не сразу, просто связь появилась только сейчас, вот они все и отправились.

Раз все равно нужно было вставать, решила проверить почту. Киря все еще не прочитал сообщение, что было довольно странно.

Не вылезая из теплой кровати, взяла ноутбук и позвонила Стасюку.

– Доброе утро.

– У кого утро, а у кого уже скоро обед, Татьяна Александровна.

– Чем порадуешь сегодня?

– Да нечем особо. Слежу за ателье, но там все как обычно. Нашел личное дело шофера Балуева. Михаил Столяров по прозвищу Столяр работает с Балу больше пятнадцати лет.

– Хороший, видимо, водитель.

– Да и не только водитель. Столяр служил в Афганистане, даже представлен к государственным наградам. Мастер спорта чуть ли не по всем видам борьбы, имеет разряд по стрельбе из винтовки, пистолета и автомата. В общем, целый набор идеального телохранителя. Такой разве что у президента.

– Сидел?

– Удивительно, но нет. Столяров не был замешан ни в одном деле «Востока».

– Значит, в нынешней иерархии он правая рука Балуева. Есть ли смысл копать под него?

– Если сможем сделать видео или фото с тем, как он получает наркотики, то можно посадить его, но стоит ли оно того? Балуев, оставшись без верного пса, тут же улизнет куда подальше.

– Ты прав, но я чую, что он будет нам мешать. Что же с ним делать?

– Можно надеяться, что заболеет.

– Ага, такие, даже если ноги и руки оторвет, будут работать.

– Тогда не знаю, что может помочь против терминатора.

– Ну ладно, с ним разберемся потом. Может, и не придется их по отдельности устранять.

– У Восточной башни больше ничего не было? – полюбопытствовал Стасюк, хотя и сам мог глянуть записи.

– Нет, – откликнулась я. – Кстати, сегодня написал Виталий.

– Интересуется, что с делом?

– Да, вот думаю, что ему ответить.

– Напишите, что дело очень сложное, но мы продолжаем работать. Сколько он уже за городом?

– Четыре дня вроде.

– И никто не грабил квартиры?

– Пока никто, но нужно подождать хотя бы неделю.

– Это уже дело ваше. Я вам рассказал все, что знаю, я молодец. Время обеда, если моя помощь вам больше не нужна, я пошел.

– Приятного аппетита. Пока.

Закончив разговор, я умылась, позавтракала и вновь открыла почту. К этому времени Киря прочитал сообщение и ответил, что отправит своих людей незаметно помочь курьеру. Когда все будет собрано, они прикрепят «жучок» к дну пакета и замаскируют его.

– Мы ведь даже имени у него не спросили.

Чтобы исправить это, написала Стасюку и попросила пробить номер телефона. Сейчас он на обеде и вряд ли ответит раньше трех, поэтому я переключилась на Виталия.

Конечно, я могла написать, как предложил Саша, но мне показалось, что это слишком сухо, как будто нам нет дела.

Перебрала несколько вариантов, у меня получилось следующее: «Доброе утро, Виталий. Мы продолжаем работать над делом. Недавно стали известны более детальные подробности преступных дел Балу. Сейчас мы работаем над сбором доказательств прямой причастности Балуева к этому. Убедительная просьба не передавать информацию третьим лицам». По-моему, получилось неплохо.

Дел на сегодня больше не было, так что я решила немного прибраться. Вытащила и перебрала весь хлам с полок, протерла пыль и вымыла окна. Казалось, в комнате стало светлее. Убираясь в комоде, наткнулась на гадальные кости.

– Давненько не бросала кости. Посмотрим, что приготовила для меня судьба – белые кубики запрыгали по доске – три, двадцать, двадцать пять. «Вы близки к успеху, но кто‐то прилагает силы, чтобы помешать вам его достигнуть. Его действия напрасны». Впрочем, как я и думала. Нам никто и ничто не помешает довести это дело до конца.

Закончив с уборкой, я решила отдохнуть. Все равно дел нет, а такие моменты спокойствия упускать нельзя.

Однако не прошло и часа, как раздался писк с камеры, установленной в подъезде Виталия. Ринувшись к монитору, я увидела четверых. Трое охраняют периметр лестничной площадки, один в двери ковыряется.

Набрала Кирьянова, попросила отправить ребят на точку. Буквально минут через десять меня набрал Лысцов:

– Татьяна Александровна, четверых захватили. Подъедете в отдел, надо протоколы подписать. За гражданина Шилова В. А. вы будете, правильно?

– Да-да, Виталия сейчас нет в городе. Минут через десять подъеду.

– Ждем вас.

Я тут же собралась и полетела в отдел.

Глава 6

Получив сообщение о том, что дело не стоит на месте, Виталий приободрился. Последние пару дней он совсем ничего не делал. Воспоминания нагнали апатию. Даже к дяде Саше идти не хотелось. Но теперь он нашел в себе силы спуститься со второго этажа и хотя бы прогуляться по участку.

Сильно хотелось курить. После перерыва в пару дней крепкий табак снова ударил в горло. Он лежал на траве и всерьез задумывался о переезде сюда насовсем. В город, чтобы помогать Тимуру с делами, он может ездить на машине, да и не так часто его помощь нужна. Вместо себя Тимур оставил хорошего заместителя, который был очень похож на него самого. Виталий нужен был скорее как человек, который будет выступать на собраниях или заключать сделки, оставаясь лицом компании, а заместитель – руководить внутренними делами мастерской. Им очень повезло, что, узнав о задержании Тимура, никто не ушел и не отвернулся от них. Мастера, администраторы, управляющий персонал – все поддержали Тимура.

В деревне день пролетает куда быстрее, чем в городе. Вот и сейчас Виталий вроде прилег на пять минут, а солнце уже почти село. Он зашел на кухню, чтобы покурить и сыграть еще одну партию в шахматы. На этот раз игра не затянула его, и он бросил, не доиграв.

Дядя Саша жил где‐то на другом конце деревни. Насколько Виталий помнил, у него был высокий синий забор и трехэтажный дом с небольшим огородом. Конечно, с того момента прошло много времени, но то, что осталось от дома, сильно удивило его. Редкий забор покосился и местами проржавел до дыр, калитка висела на проволоке, а от белых стен дома кусками отваливалась штукатурка. Некогда прекрасный дом доживал свой век.

Но где же его хозяин? Виталий осторожно исследовал участок, но, кроме пустых бутылок, ничего не нашел. Дверь в дом была закрыта, так что он сел в беседке и стал ждать.

Когда‐то давно они с Пашей помогали строить эту беседку. Виталий даже помнил, как, забивая гвозди на крыше, саданул себе по пальцу молотком. Фантомная боль заставила сжать пальцы.

Дядя Саша пришел, когда уже стемнело. В руках он нес лопату и ведро с рыбой. Увидев Виталия, он на несколько секунд замер, а потом началась пантомима.

– Виталька? А я тут… а оно, понимаешь, вот… – Он не мог подобрать слов, указывая то на лопату, то на ведро, то на дом. – Вот такая вот история. Ну давай сначала в дом зайдем.

Дядя Саша совсем не показался ему человеком, который безбожно пьет. Да, бывало, что он и до пенсии пил, но всегда знал меру. За пару лет он не сильно, но постарел, на лице появились морщинки, он стал кряхтеть, когда вставал или садился.

Они прошли на кухню.

– Ты садись, чего как неродной. – Дядя Саша переложил всю рыбу в раковину. – Извини, что я у вас без спроса лопату взял. Вы просто не появлялись давно, а я свою сломал, когда червей копал.

– Ничего, вам она нужнее.

– А Тимурка где?

– В городе он.

– А, весь в делах, понимаю. У вас там мастерская. Денег, наверно, зашибаете, да?

– Есть такое, но это все Тимур. Он у нас самый головастый.

– За встречу надо выпить, – он достал из ящика бутылку с мутной жидкостью.

– Дядь Саш, не, я пить не буду.

– Да всего одну. Ну сколько мы с тобой не виделись? Опять в свой город уедешь и пропадешь на пару лет.

Как бы Виталий ни отказывался, старик смог уговорить его.

Они выпили. Дядя Саша достал рыбу, которую Виталий терпеть не мог в детстве, но теперь она стала ему нравиться.

– Сам наловил и замариновал. Вещь – просто во. Только я делаю, а есть‐то некому. У нас в деревне осталось человек двадцать-тридцать. Половина стариков, остальные уехали в город на заработки.

– Грустно как‐то.

– И не говори. Раньше же, помнишь, сколько тут народу было, – он махнул рукой, – теперь только кошки бегают.

Виталий не знал, чем поддержать диалог, но это и не нужно было. Дядя Саша сам перелетал с темы на тему и обязательно предлагал выпить за все. Он вспомнил и их родителей, которые разбились в автокатастрофе, и Пашу, и даже Персика, пса, которого очень не любил дедушка Витя, но Тимур и Виталий не чаяли в нем души.

После третьей рюмки все начало плыть перед глазами, а после пятой Виталий уже ничего не помнил.

Очнулся он только ночью. Во рту все пересохло. Он кое‐как поднялся и начал разглядывать комнату, пытаясь понять, где находится. Благо он спал недалеко от кухни.

Осушив целый графин холодной воды, Виталий вышел на улицу. Он упал на траву и лежал, пока не появились первые лучи солнца.

Виталий почувствовал запах чего‐то горелого.

«Старик уже проснулся и жарит рыбу?» – не открывая глаз, он досчитал до десяти и стал медленно подниматься. Но когда он посмотрел туда, где, он думал, встает солнце, то увидел огонь и клубы черного дыма.

Он тут же кинулся в ту сторону, но, добежав до своего дома, увидел уезжающую машину и горящие стены.

Тетя Люда уже вызвала пожарных. Виталий попытался потушить дом или хотя бы спасти гараж. Самостоятельно не получилось, но бригада пожарных приехала очень быстро. Гараж остался цел, а в доме сгорела только кухня и немного гостиной. Но кто же это был? Виталий точно был уверен, что это была одна из машин, что преследовала его по пути в деревню. Значит, люди Балу выследили его. Оставаться здесь было опасно.

– Ай-ай-ай, как же это так получилось‐то, Виталя? – причитала тетя Люда. – Если что, оставайся на ночь у нас.

– Да ничего, там много не сгорело. Скоро с Тимуром приедем и восстановим все. Я пару дней у дяди Саши поживу, а потом обратно в город поеду.

– Дело твое. Ты только в дом не лазь особо, а то вдруг обвалится. Этого еще не хватало.

– Не беспокойтесь. Доброй ночи.

Виталий кое‐как дошел до дома дяди Саши. Адреналин уже отпустил, и ноги и голова становились тяжелыми.

Он зашел и сразу упал на диван. Все‐таки с алкоголем у него были отвратительные отношения. И как можно пить несколько дней подряд?!

Его разбудил стук во дворе. Он продолжался долго, поэтому Виталий вышел, чтобы посмотрел на его причину. Это дядя Саша колол дрова. По всему двору были разбросаны небольшие поленья, разрубленные на три-четыре части.

– Чего такие глаза сделал?

– Это вы все накололи?

– Ну а кто ж еще? По радио сказали, что на следующей неделе жара спадет и ночью температура чуть ли не ниже нуля опустится. Мне же печку чем‐то топить надо.

– Я после вчерашнего даже пошевелиться не мог, а вы целый сарай дровами забили только за утро. Как же это так получается?

– Да не знаю, ты же вчера всего ничего выпил. Вы, городские, совсем не привыкли к настоящему деревенскому самогону, а, между прочим, он от всего лечит. – Он закончил рубить последнее полено и вытер пот со лба. – А если тебя после вчерашнего мутит, так ты сходи на гору. Как выйдешь с пятого проезда, там тропка будет. По ней выйдешь в небольшой лесок. По нему погуляй, там с утра роса на траве, воздух еще прохладный, может, зверушку какую встретишь. Красота! А если прямо пойдешь, то на горку и выйдешь.

– Не знаю, хватит ли сил.

– Хватит, хватит. В городе только и спите по своим норам, тут хоть растрясись, выйди, погуляй по нетронутым человеком местам. К природе надо ближе быть, тогда и сам будешь здоровее. Вот так‐то.

Ему не очень хотелось идти так далеко, тем более он боялся потеряться в лесу, но на горе можно было даже попробовать позвонить Татьяне Александровне, так что он пошел.

Дом дяди Саши находился в четвертом проезде, так что нужно было сначала пройти один дом. Несколько минут ушло на поиск нужной тропки. Видно было, что по ней давно не ходили и она немного заросла травой.

С каждым шагом дышать становилось легче. Настроение поднималось, да и ноги больше не казались ватными. В лесу пели птицы, где‐то наверху дятел обстукивал высоченные сосны. Когда‐то они с Пашей хотели залезть на верхушку одной из таких и сделать там дом, но никто не умел лазать по деревьям, и эту идею пришлось бросить.

Лес действительно был небольшим. Всего за двадцать минут Виталий прошел его насквозь. К сожалению, он не увидел ни белок, которых в детстве было много, ни зайцев, о которых он слышал от тети Люды.

Связи все еще не было. Ничего не оставалось, кроме как подниматься на вершину. Наклон был небольшой, но Виталий совсем не привык подниматься выше второго этажа дома. Каждые пару метров ему приходилось останавливаться и переводить дух.

Так продолжалось до самого верха. Наконец, покорив вершину, весь мокрый Виталий рухнул на траву и несколько секунд пролежал без движения. Скоро телефон зазвенел. Пришла эсэмэска от Татьяны Александровны. Оказывается, он был прав. Хорошо, она с ним согласилась и камеры установила. Его квартиру пытались ограбить парни из автомастерской Балуева. Его партнер все же что‐то смыслит в людях с темным прошлым и их привычках.

Он несколько раз попытался набрать ее, но каждый раз звонок прерывался. Пришлось ходить взад-вперед, чтобы найти точку, где связь будет стабильной.

– Алло-алло, Татьяна Александровна, вы меня слышите? – Наконец он смог найти заветное место. – Что там с ворами? Что, говорите, и вашу квартиру хотели ограбить?! Ничего себе. Я сегодня же вернусь в город. Если успею, смогу сразу приехать в отдел полиции.

Новость, конечно, была радостная. Кто бы мог подумать, что Виталий когда‐нибудь будет радоваться тому, что его квартиру хотели ограбить. Но главное, что злоумышленники не смогли осуществить свой план.

Чуть больше часа ему потребовалось, чтобы спуститься с горы и вернуться домой. Он попрощался с дядей Сашей и тетей Людой и выкатил машину на дорогу. Вспомнил, что оставил табак в доме. Возвращаться не хотелось, однако тратить время на остановку в магазин было просто непростительной роскошью. Он хотел как можно скорее встретиться с Татьяной Александровной, да и по дому он соскучился. Пара дней уйдет, чтобы разгрести дела с полицией и съездить на работу, а потом – сразу к Тимуру. У брата наверняка много всего произошло, и им будет о чем поговорить.

Немного замечтавшись о будущем, Виталий чуть не выехал на встречную полосу. Днем машин было намного больше, чем когда он затемно ехал сюда. Приходилось внимательно следить, чтобы не попасть в ДТП.

На одном из светофоров в зеркале заднего вида Виталий увидел те самые машины, которые преследовали его. Он это понял по заклеенным номерам и царапинам на лобовом стекле. Одна из них стояла прямо за ним, а вторая – на соседней полосе.

Холодный пот выступил на лбу. Если он не ошибся, то той ночью, когда начался пожар в его доме, он видел одну из этих машин. Но зачем они опять его преследуют? Неужели хотят закончить то, что не смогли?

Виталий посильнее вжался в сиденье, как будто это сделало бы его невидимым. Загорелся зеленый, и нетерпеливые водители сзади начали сигналить ему. Он тронулся, но постоянно поглядывал назад.

Дальше начинался город, и Виталий поспешил оказаться в его пределах раньше, чем люди в машинах начнут действовать. Загородные пейзажи исчезли, и по краям дороги начали появляться магазины. На одном из перекрестков черные машины притормозили и перестроились друг за другом, а затем завернули к «Шашлычному дворику». Из машин вышли молодые парни и девушки.

Виталий остановился на обочине и смотрел на них с недоумением. Но как он мог ошибиться? И номера заклеены, и стекло разбито именно в том месте.

Неужели и в прошлый раз за ним ехали эти ребята? Но если в ту ночь за ним ехали не люди Балуева, то что за машину он видел, когда загорелся дом?

Вопросов было очень много. Он разберется с ними позже, потому что сейчас есть более важные дела.

До города он добрался в шесть вечера и тут же позвонил по номеру, который ему дал Стасюк. Ему ответили, что всех грабителей задержали и сейчас проводят допрос.

Татьяна Александровна не брала трубку, поэтому, чтобы не терять время, он сразу поехал в сервис брата.

– Добрый вечер, Виталий Андреевич, – его встретила первое доверенное лицо Тимура Алиса, – мы вас не ждали, но вы, как всегда, вовремя.

– Есть какие‐то проблемы?

– Не то чтобы проблемы, скорее небольшие трудности. Поставщик деталей, с которым мы работали очень давно, закрылся, и мы нашли другого. У него цены ниже, но рабочие стали жаловаться на брак и низкое качество.

– Был ли заключен контракт?

– Да, вот бумажный вариант, а электронный у вас на почте.

– Вы связывались с ним?

– Да, но он ответил, что с его стороны не может быть никакого брака.

– Тогда поищите нового поставщика, а я через суд попробую взыскать компенсацию. С чем‐нибудь еще нужна помощь?

– В конце недели презентация новой модели машины от отечественного разработчика, которую вам бы хорошо посетить.

– Хорошо, обязательно схожу. За день до нее еще раз напомни мне.

– Еще я приготовила отчет за месяц, как вы просили до отъезда.

– Спасибо, посмотрю его дома. Скинешь?

– Да, конечно.

Виталий сел за компьютер и быстро просмотрел контракт между новым поставщиком и мастерской.

Договор был составлен очень грамотно. Тимур сам научил Алису, как их нужно составлять. Даже при быстром прочтении он заметил, что при системном нарушении сроков поставок или поставке некачественных товаров заказчик (в данном случае мастерская) может разорвать договор в одностороннем порядке и потребовать возмещение убытков.

Виталий тут же написал знакомому юристу и попросил представлять его интересы в суде, если поставщик не захочет возмещать ущерб. Юрист согласился.

Все шло хорошо. Оставалось только дозвониться до Татьяны Александровны, но было уже поздно, да и ему показалось, что в сообщении она что‐то от него скрывала или недоговаривала. Обычно она более подробно рассказывает о ходе дела, а тут как будто говорила «не мешай, мы заняты».

Виталий решил, что лучше всего будет не тревожить ее сейчас и позвонить завтра.

Дома все было по-прежнему. В тот день он почти не спал и после разговора с Татьяной Александровной валился с ног, поэтому решил немного отдохнуть.

Сон был настолько крепким, что он не слышал, как звенели несколько будильников. Одному из них все‐таки удалось его разбудить. В раковине лежала немытая посуда – он так торопился, что не стал готовить и просто заварил себе лапшу, попутно рассыпав половину пачки по столу.

В комнатах царил не меньший хаос. Сначала Виталий хотел собрать довольно большой чемодан вещей, но потом понял, что едет чуть больше чем на недельку, поэтому выкинул ненужное прямо на пол. И, даже перепроверив пакеты и рюкзак, он все равно не взял самое важное – сигареты и еду.

Виталий закинул грязные вещи в стирку, прибрался и вышел на балкон. Сигареты по сравнению с табаком казались ему слишком слабыми. Он недолго постоял и вернулся в комнату. Нужно было посмотреть отчет и что‐нибудь приготовить.

Со вторым он справился быстро. Сегодня уже слишком поздно, поэтому есть он уже не будет, а на завтра сварил себе немного картошки и пожарил котлет.

Теперь можно было садиться за отчет. Он был разделен на несколько частей – модель машины, операция, стоимость и отзыв (если таковой имелся). Быстро пролистав до конца таблицы, он увидел, что за четыре дня было обслужено больше двадцати машин. Это довольно много, учитывая, что их сервис не был самым лучшим в городе, у него не было рекламы на телевидении или в интернете, его владельцы не являлись знаменитыми бизнесменами и не давали интервью, хотя нет. Один раз к ним приехала маленькая девушка-интервьюер с какого‐то канала, про который они никогда не слышали. Она поспрашивала про секреты их успеха и просила дать советы ребятам, которые тоже хотят открыть что‐то, но не знают, за что хвататься.

Это были несколько часов их славы, из которых по телику показали всего десять минут, но они и этим были довольны. Отчет в основном состоял из ремонта, или замены небольших деталей, или техосмотра. В основном отзывы были положительными, но под конец проскочило несколько гневных. Все они объяснялись бракованными деталями, из-за которых мастерам приходилось подолгу колдовать над машиной или самим исправлять брак.

Если вся партия оказалась бракованной, то Виталию стоит выписать премию всем мастерам за то, что смогли свести репутационные потери к минимуму.

Следующий день обещал быть легче, но все равно нельзя засиживаться допоздна. В половине двенадцатого ночи он уже почти заснул, как вдруг на телефон пришло эсэмэс.

Писал его партнер. В сообщении было только три слова: «Девять утра. Менестрель».

И так было каждый раз. Он писал только место и время встречи, остальное, по его мнению, было слишком важной и совсем не телефонной информацией. В чем‐то он прав, но все же это было странно. В любом случае, если он захотел встретиться, значит, у него есть какая‐то важная информация. После встречи он должен будет связаться с Татьяной Александровной, а потом начнет собирать передачку для Тимура.

– «Менестрель», – Виталий пытался найти это заведение на онлайн-картах, – хм, с одной стороны, совсем неблизко, а с другой – он находится в торговом центре, так что можно будет сразу пойти по магазинам.

Представив в голове примерный маршрут, он спокойно заснул.

Следующее утро началось с нескольких телефонных звонков. Сперва позвонила Алиса. Она извинилась за ранний звонок и сообщила, что презентация новой модели машины перенесена на неопределенный срок.

Вторым позвонил поставщик бракованных деталей. Он не был столь вежлив, как Алиса. Василий, так его звали, сразу стал угрожать тем, что его брат работает в суде, так что даже не стоит туда обращаться. Виталий спокойно ответил, что у него есть знакомый юрист, который выигрывал дела и против родственников прокуроров, и против детей судьи, так что не нужно его пугать. К этому он добавил, что разговор записывается и будет представлен в суде. После этого Василий тут же бросил трубку.

– Странно, нормально же общались.

Он решил выехать заранее, чтобы точно не опоздать. Его партнер был весьма пунктуальным и начинал ворчать каждый раз, когда Виталий опаздывал хоть на пять минут. Вместе с тем он достаточно терпеливо собирает информацию по Балу. Никуда не спеша, он шаг за шагом приближается к нему, боясь сделать неверное движение, как Джеймс Бонд, уклоняясь от лазерной сигнализации. В любом случае Виталий терпел его странности, пока у них была одна цель.

– Сегодня один из немногих дней, когда вы пришли раньше времени. Я приятно удивлен.

– Я вас удивил, теперь ваша очередь. Зачем мы тут?

– Слышал, у вас сгорела дача.

– Не сгорела. Так, немного подкоптилась.

– Вы же понимаете, что вас хотят убрать?

– Что мне это дает? Понял я или нет, это ничего не изменит, не создаст вокруг меня щит или барьер.

– Вы полностью правы, поэтому нужно быстрее заканчивать с Балуевым.

– Что значит заканчивать?

– Я накопал некую информацию по его передвижениям, – он положил на стол большую флешку, – на ней несколько фото– и видеодоказательств причастности Балу к наркоторговле. Вижу, вы немного обескуражены такой информацией, но Татьяна Александровна точно скажет вам спасибо. Я слышал, они хотят проворачивать фокусы с замаскированным «жучком». Поспешите отговорить их. «Жучок» найдут, и пострадают невинные люди.

– Но как вы…

– Деньги, мой друг, деньги творят невозможное. У всего и всех есть своя цена. И у самых закоренелых преступников, и у доблестных людей в погонах. Только прошу вас сохранить это в тайне. Если Татьяна Александровна узнает, то в отделе начнется сущий кошмар. Разразится целая «игра престолов», где каждый будет подозревать каждого. Нам этого не нужно. Пусть лучше сосредоточатся на деле и доведут его до конца.

– Я что‐то должен сделать взамен, ведь так?

– Очень проницательно. Мне все еще нужна информация, которую вы будете получать от Татьяны Александровны. Мои источники весьма ограниченны, хоть и не последние люди в отделе.

– По-моему, она что‐то подозревает. Последний раз она прислала очень сухое сообщение, да и дозвониться я до нее не смог.

– Не страшно, мне нужна любая информация о Балу. Так мне будет проще предугадать его следующий шаг, а может, даже несколько. В любом случае от нашего сотрудничества каждый получает выгоду. Не смею вас больше задерживать. Не забудьте предупредить детектива. Всего доброго. Кстати, я бы попросил вас потом вернуть мне флешку.

Он просто встал и ушел, оставив Виталия наедине с непониманием, что только что произошло. Это было похоже на то, если бы два человека играли в карты, и в один момент кто‐то начал ходить с козырей.

Он тут же набрал Татьяне Александровне. Дозвониться не получилось ни с первой, ни даже с пятой попытки. Теория о том, что с ним пока предпочитают не общаться, становилась все более и более правдоподобной.

Наконец он не выдержал и позвонил напрямую в отдел.

Его там выслушали, но сначала не особо поняли, о чем он говорил. Неразбериха продолжалась до тех пор, пока к столу дежурного не вернулся Борисов, который отходил набрать воды в чайник.

Забрав трубку у сержанта, который ничего не знал про дело Балуева, он внимательно выслушал и записал информацию в блокнот.

Ему потребовалась всего минута, чтобы позвонить подполковнику Кирьянову и передать весь разговор. Виталия тут же пригласили в отдел, чтобы подробнее послушать их диалог со все еще неизвестным партнером и посмотреть материалы с флешки. Пришлось ненадолго отложить подготовку к посещению брата.

* * *

– Ну рассказывай, что тут у вас за ЧП было, о котором мне Шихов ничего не рассказал?

Я сидела в уже почти родной комнате для свиданий. Наконец выкроила себе время, чтобы навестить Тимура. Давно собиралась поблагодарить его и его информаторов за содействие следствию.

– Да там каких‐то буйных привезли недавно. Говорят, то ли больше двадцати, то ли больше тридцати лет по тюрьмам чалятся, и нигде не обходится без инцидентов. Неделю или чуть больше назад один из них на прогулке заточенной ложкой хотел надзирателя пырнуть, а в этот же день на обеде двое других кипяточный чай в лицо якобы должнику плеснули. В общем, неспокойно тут теперь.

– Да уж, казалось бы, где, как не в тюрьме, должно быть безопасно. У вас тут и надзиратели, и собаки, и колючая проволока – все для вашей безопасности.

– Только рва с крокодилами не хватает, – шутил Тимур.

Он все так же улыбался, но все же было заметно, что он чем‐то обеспокоен, и я не знала, как спросить его об этом. Напрямую он не ответит, а даром чтения мыслей я не обладала. И все же решила спросить.

– Тебя что‐то беспокоит?

– Да не особо.

– Может, переживаешь за свою безопасность?

– Мне точно ничего не угрожает. Я больше за брата боюсь. Все‐таки его квартиру пытались ограбить. Вдруг через какое‐то время кто‐то другой еще раз попробует. Их же там целая банда.

– Об этом можешь не переживать. В подъезде стоят камеры видеонаблюдения, так что никто не останется незамеченным.

– Все равно опасную игру он затеял.

– Виталий старается для тебя, так что не нужно за него переживать. И он, и мы знаем, что делаем.

В этот момент мне позвонил Киря. Он очень быстро сказал, что в отдел едет Виталий с доказательствами причастности Балуева к наркотрафику. Это продвигало нас не на один, а на несколько шагов вперед. Если это было правдой, то доказать его вину не составит труда, но Тимуру это не поможет. Нужно было попридержать этот факт, как туз в рукаве, чтобы при финальном обвинении приправить его срок еще десятком лет.

Тимур увидел мою реакцию и тоже заинтересовался.

– Что у вас там случилось? Что‐то с Виталием?

– Нет, но у нас хорошие новости. Мы сможем доказать причастность Балуева к наркоторговле, но тебе это пока никак не поможет.

– Ясно, – он усмехнулся, – что бы ни происходило, мне это не поможет.

– Не говори так, я на днях еще раз заеду и расскажу тебе все поподробнее, а сейчас мне нужно бежать в отдел.

– Понимаю, передайте Витале привет от меня.

– Обязательно.

До отдела я доехала настолько быстро, насколько смогла. Борисов на мое приветствие только качнул головой. На его столе лежали стопки бумаг, которые он, словно конвейер, брал и расписывался.

«Опять Киря скинул на него все документы». – Бедному Борисову доставалось больше всех, а ведь изначально он приходил в отдел кинологом, но потом это подразделение расформировали. Собаки остались, а сам Борисов перевелся в оперативный отдел. Со временем собак стали брать на патрули, а он дорос до старшего лейтенанта.

– Что тут у вас случилось? – я зашла к Стасюку.

– Да вот недавно приехал Виталий с флешкой, – он покрутил ее в руках, – подполковник Кирьянов сейчас с ним разговаривает, а мне сказали проверить материалы.

– И чего ты ждешь?

– Не чего, а кого. Вас и жду.

– Давай уже посмотрим, что там.

Саша вставил флешку. На ней было две папки – «Фото» и «Видео». В первой были скриншоты из какого‐то приложения или программы, которая отслеживала местонахождение Балу, изображения складов с координатами и адресами – скорее всего, точки хранения и сбыта наркотиков, – а также фото самого Балуева и его водителя на этих складах.

– Ну такое, – предварительно заключил Стасюк, – прямых доказательств нет, так что не знаю, как нам доказывать его причастность.

– А как ты хотел? Чтобы он сам с пакетами позировал?! Нужно будет накрыть эти склады. Уверена, там мы найдем очень много вещественных доказательств. В том числе и «пальчики». Включай видео.

Видео тоже не произвело на Стасюка особого впечатления. На нем было видно, что машина Балуева заезжает на территорию склада, а сам он выходит из машины и направляется внутрь.

– Нас может спасти экспертиза. Если наркотики, которые они продают, содержатся в виде порошка, то есть мизерная вероятность, что на его одежде или обуви останутся частички. Однако для этого исследование нужно проводить как можно скорее, но для начала, конечно, нужно, чтобы нам разрешили его задержать.

– Пока что это категорически запрещено.

– Татьяна Александровна, вы меня извините, но у вас вообще есть хоть какие‐то предположения, как можно оправдать Тимура? Если вы будете искать железный способ доказать виновность Балу, то может пройти и вечность, а Тимур так и останется в тюрьме.

– Нам не нужен железный вариант виновности Балу. Если ты забыл, то Тимура обвиняют в убийстве. Не в наркоторговле, не в грабеже, не в чем‐то еще, а именно в убийстве. Нам нужно доказать, что убитый инвестор хотел прекратить финансовую поддержку компании Балуева и заключить контракт с мастерской Тимура и Виталия.

– Но как вы спросите у мертвого? Включите свои ведьминские штучки?

– Очень смешно. Ты за этот месяц хоть что‐то узнал про инвестора? Как его там, Лопатников, по-моему?

– Все верно, Лопатников Константин Максимович, держатель контрольных пакетов нескольких крупных компаний, а также основатель благотворительного фонда помощи детям с ДЦП и аутизмом «Одни из нас».

– Разносторонняя личность, однако.

– Не то слово, все‐таки у человека четыре высших образования.

– С ума сойти. Его достижения, конечно, очень интересны, но давай ближе к делу. Отчего наступила смерть?

– Экспертиза показала, что Лопатников умер вследствие попадания в пищеварительные пути ботулотоксина, сильнейшего яда после диамфотоксина, отсюда и статья за убийство с особой жестокостью. Яд, попадая в организм, поразил нервную систему, вызвал паралич дыхательной мускулатуры, затем последовала гипоксия.

– Как тяжело достать ботулотоксин?

– Вообще, это что‐то из области косметики, так что не думаю, что он редкость на рынке. Сложнее было рассчитать, сколько и с чем его смешивать, чтобы жертва не почувствовала вкуса яда, но при этом он подействовал почти моментально.

– Честно говоря, думала, что будет мышьяк или что‐то более распространенное.

– Мышьяк, конечно, сильный яд, но даже при остром отравлении человек умирает от получаса до полутора часов. Это слишком долго для убийцы. Лопатникову могли оказать первую помощь, и тогда все пошло бы коту под хвост. Убийца действовал наверняка.

– Но у Тимура нет знаний, чтобы так точно рассчитать дозу.

– А у кого они есть? Ни один убийца не сознается, что у него есть знания. У всех «хата с краю, ничего не знаю».

– В общем, информация, конечно, полезная, фото классные и качественные, но это не приближает нас к раскрытию убийства Лопатникова, – он вытащил флешку и передал ее мне. – Виталий просил отдать флешку после ознакомления. Все файлы я скинул на диск и вам на почту.

Снова тупик, а ведь совсем недавно у меня было ощущение, что дело почти закрыто. Да уж, такие эмоциональные качели плохо сказывались на мне. Настроение пропало.

Я заглянула в кабинет Кирьянова, где он беседовал с Виталием, отдала клиенту флешку и сказала, что подожду его в кафе неподалеку.

Не успела я выпить кофе, как ко мне присоединился Виталий.

– Татьяна Александровна, мне нужно с вами поговорить, – заявил он, плюхаясь напротив. – Когда я был в загородном доме, произошел пожар, и, по-моему, это дело рук людей Балуева.

– Так… – насторожилась я. В то, что это случайность, мне не верилось. И все же… – Почему вы так думаете?

– Ну… меня преследовало несколько машин, когда я ехал на дачу…

– Какие машины? Цвет, марка, номера по возможности? – Я насторожилась, как та ищейка.

– Темные, номера замазаны, окна тонированы. «Вели» до одной из деревенек, в которую я заезжал. Потом не видел их. После пожара, когда ехал в Тарасов, уже за мной катились. Оторвались в городе.

– Ага… Очевидно, предполагают, куда вы можете отправиться, и в такой плотной слежке нет необходимости, – кивнула я и глубоко задумалась.

Да, к делу эту информацию не пришьешь, неизвестных типов на неизвестных машинах найти вряд ли удастся. Но что мне делать с Виталием? Загородный дом – не выход, там его местоположение вычислили. В своей квартире он тоже не защищен. К Кире в «обезьянник» отправить? Вряд ли согласится. Да и такая суета однозначно привлечет внимание Балуева, а нам его спугнуть ни в коем случае нельзя.

Так…

– Сможете мне геотег сбросить вашей загородной усадьбы? – поинтересовалась я, прикидывая планы. – Отправим туда криминалистов, пусть ищут следы поджога, заодно проверят рисунок покрышек и отследят по камерам, кто за вами катался. Может, это чем‐нибудь поможет.

– Да, конечно, – мой клиент полез в телефон.

Всю переброшенную мне информацию я заслала тому же многострадальному Кирьянову с просьбой откомандировать кого‐нибудь на точку. Тот неохотно, но согласился выделить людей. Все‐таки общее дело делаем.

– А теперь с вами, – задумчиво проговорила я, глядя на Виталия. – У вас любовница есть?

– Кто? – ошалел тот от неожиданного вопроса.

– Женщина, у которой вы могли бы пожить несколько дней. Хотя нет, не пойдет… – отмахнулась я от этой идеи. Не стоит подставлять кого‐то еще.

– Я могу пожить в офисе, – предложил Виталий, догадавшись, к чему я веду. – Там охрана, видеокамеры на каждом углу, а в кабинете есть душ и диван.

– Вот и отлично, – согласилась я. – Постарайтесь лишний раз на улицу не высовываться, хорошо? По возможности буду держать вас в курсе с продвижением расследования.

– Татьяна Александровна, мой информатор… тот, про которого я вам рассказывал… он просит поделиться ходом расследования.

– Так… – Я снова задумалась. – Можете рассказать, что криминалисты обследуют поджог и постараются выйти на заказчика, а им, вполне вероятно, окажется Балуев. Думаю, на данном этапе этого достаточно. Не стоит сливать этому типу лишние факты, неизвестно, на какой стороне он играет.

Виталий со мной согласился. Мы попрощались, и он поехал в офис. Я «довела» его до дверей, убедилась, что мой клиент в целости и сохранности скрылся внутри, и поехала домой.

Время перевалило за двенадцать ночи, когда я наконец заставила себя встать и пойти поесть. Однако ни на еду, ни на кофе, без которого сложно представить мой день, смотреть было просто невозможно. Мне приглянулся только небольшой йогурт, который был уничтожен за пару глотков. Я понимала, что это непростительная трата времени и завтра нужно снова возвращаться в рабочий режим, но разочарование брало верх. В такие моменты я напоминала себе, что каким бы профессионалом ни была, сколько бы дел ни раскрыла, сколько бы преступников ни посадила, я остаюсь человеком, способным чувствовать. Странно, но последние дела я стала принимать слишком близко к сердцу, хотя настоящему детективу не следует этого делать.

Наутро я чувствовала себя лучше, и хотя вставать не очень‐то и хотелось, я списала все на лень.

Отсмотрела видео с Восточной башни. Я надеялась, что там будет встреча курьера и водителя Балу, но там был лишь «КамАЗ» с мусором, да и тот плохоразличимый в темноте.

– В предсказании было сказано, что кто‐то мешает мне достичь успеха, но его силы напрасны. Видимо, не так уж и напрасны. Если не получается продвинуться дальше, значит, я что‐то упустила вначале.

Я открыла папку с расследованием и опустилась к самому началу. Сначала шли показания Виталия, которые он дал при нашей первой встрече. Тут и про закрытую вечеринку, и про дело судьи Суховой. Киря, как и говорил, занялся разработкой версии, что она и Балуев провели ночь в «Бархатной розе». Камеры видеонаблюдения снаружи и внутри отеля это подтвердили. Хорошо, когда владелец отеля – твой старый приятель. Сразу и доступ к камерам получен, и даже персонал охотно идет на контакт. Может, попробовать действовать через судью? Надавить на нее не составит труда. После ее признаний суд вынужден будет запустить процесс пересмотра дела. Конечно, в идеале – добиться перемещения Тимура из тюрьмы в СИЗО, а оттуда – под домашний арест, но, увы, статья, по которой его обвиняют, слишком серьезная. Будь это мошенничество или взятка – другое дело. Но это уже что‐то.

Безусловно, признания судьи, если удастся их из нее вытянуть, надо записать на камеру или диктофон. С другой стороны, дамочка понимает, что ей будет, если она расскажет что‐то, что может прямо свидетельствовать о заказе Балуевым Лопатникова, еще хуже, если она назовет имена. Даже под угрозой тюрьмы она этого не расскажет.

Хотя… полиция может обеспечить ей безопасность, пусть и не вполне официально. А тот же Балуев в перспективе вполне способен начать ее шантажировать. Если судья захочет уехать из города или страны, можно ей посодействовать. А что, если… рассказать ей парочку случаев, с которыми я уже сталкивалась. Очень хорошо подойдет пример с Валентиной Струцкой.

Я прекрасно помнила этот случай. Валентина Струцкая была женой начальника одного из отделов полиции нашего города. Ее муж был довольно влиятельным человеком со званием повыше, чем у Кири. Однако отдел управления экономической безопасностью и противодействия коррупции заинтересовался им после покупки недвижимости и машин на круглую сумму. В ходе моего визита она обещала рассказать правду про своего мужа взамен на безопасность. После предъявления обвинений я и Киря лично сопроводили ее до самолета до Минска, где ее также встретили наши люди. И таких примеров был не один десяток.

Ладно, что‐нибудь придумаю. Пожалуй, попробую выловить ее после работы – в суд меня просто так не пустят. И назначу встречу в ближайшие дни.

Суд работал до половины шестого, так что у меня было еще около двух часов. Их я потратила на поиск новых зацепок, которые мы могли упустить раньше. Само дело я раскидала по разным файлам, чтобы не смешивать все в одну кучу. Так было удобнее отмечать, что просмотрено, а что предстоит. Показания свидетелей также были отсортированы. Теперь можно будет легко отследить, если человек начнет противоречить сам себе или показания свидетелей не состыкуются.

Ничего не найдя в деле, я посмотрела на часы и стала собираться. Макияж стерся, поэтому пришлось подправить его. Не люблю краситься, ибо это долго, муторно, так еще и одно неловкое движение может все испортить. Однако сейчас я шла не в отдел или тюрьму, где ко мне уже привыкли и никто не обратит внимания на затертые тени или слегка кривые стрелки. С Суховой я незнакома, так что первое впечатление обязательно должно быть положительным. Ради этого я даже отгладила брюки и пиджак и достала очень неудобные туфли с высоченным каблуком. Мне казалось, что чем выше я буду, тем более деловой вид у меня будет.

Вроде последние приготовления были завершены. Перед выходом я еще раз посмотрелась в зеркало и, убедившись, что все хорошо, вышла из дома.

Парковки рядом со зданием суда не было, так что пришлось оставить машину во дворах. Перед судом никого не было, работники не выходили, да и внутрь никто не заходил, так что стало немного неловко.

– Странно, но, может, у них тоже много работы и приходится задерживаться.

Через полчаса ожиданий я решила перепроверить, работает ли сегодня суд. На дверях висел график работы. Кроме него, никаких дополнительных объявлений не было, но дверь не поддавалась, в какую бы сторону я ее ни дергала.

Я перешла дорогу и села на скамейку. Уйти раньше Сухова не могла. Вернее, могла, но тогда бы суд не был закрыт. Кроме нее в суде работает множество делопроизводителей и секретарей, не было видно ни единой души.

Посидев минут пятнадцать, я подумала, что, может, оно и к лучшему. Напишу ей лучше на почту. Где‐то попадалось, что судья Сухова занимается консультациями по юридическим вопросам. Допустим, попрошу о платной консультации – повод придумаю, – а уже на встрече попробую прижать.

Пока я размышляла, как же сформулировать свою просьбу о личной консультации, позвонил Стасюк.

– Что у тебя, Саш? – заинтересовалась я.

– Татьяна Александровна, тут интересное. Балуева же взяли в разработку, – озвучил он очевидное, на что я только хмыкнула. – Ну и вот получили разрешение отслеживать его звонки. И вот буквально только что пришла распечатка сообщений за последние несколько дней.

– Кидай на почту, – скомандовала я, – и вкратце рассказывай.

– Вначале скажу самое важное, а потом детали. Пару дней назад он очень сильно поругался с женой. Судя по всему, она ему сначала названивала, а он трубку не брал. Потом начала писать, что знает про его роман с Лизой и они разводятся.

– С Лизой? – Я задумалась, потом воскликнула: – Наверняка она имеет в виду Елизавету Сухову. Получается, если бы я сегодня встретилась с ней и у меня получилось бы уговорить ее рассказать про Балуева, то мы бы получили больше, чем предполагали.

– Искали медь, а нашли бы золото, но теперь мы и без нее знаем очень много. Балуев все отрицал, но в конце сдался и согласился на развод с условием повременить. Зачем?

– Не знаю, но причина весомая. Давай дальше.

– Дальше много истерик и оскорблений от его жены и ничего, что могло бы нам помочь. Но есть еще диалог с водителем Михаилом. Примечательно то, что в общении между ними нет той грани, как между начальником и подчиненным, скорее они друзья.

– Ничего удивительного, все‐таки он один из немногих, кто с Балуевым еще с «Востока», да и деньгами он его не обделяет, будь уверен.

– До сегодняшнего дня нет особо ничего интересного: планы на рыбалку и охоту, поручения кого, куда и во сколько отвезти и забрать. Однако сегодня Балуев попросил Столярова отменить или перенести, если отмена сильно ударит по репутации и финансам, все встречи на завтра и прямо с утра отвезти его к «их» месту.

– К Восточной башне?

– Точно не знаю, но это место всегда считалось у востоковцев своим, так что очень даже может быть.

– Слушай, подстрахуй меня на камерах, хорошо? – попросила я. – Сама буду отсматривать, но мало ли что может произойти.

– Не хотите лично присутствовать там? – поинтересовался Стасюк. Я передернулась: мало того, что обстановочка на свалке душевная, так еще и если встреча важная и срочная, ребята Балуева будут тщательно отслеживать периметр. Лучше пусть работают профессионалы.

Стасюку же ответила:

– Слишком опасно. Курьеры, Столяров и другие личности вне закона хоть и опасны, но не настолько умны и хитры. Такой мастер интриг не понаслышке знает, что нужно ждать подвох отовсюду, а если учитывать, что он отменил все встречи, чтобы с кем‐то встретиться, то велика вероятность, что он будет предельно аккуратным. Осторожность или даже паранойя заставят его быть максимально бдительным. Я прямо молюсь, чтобы он не заметил камеры.

– Они хорошо спрятаны. Не думаю, что Балу полезет в оконные проемы или будет переворачивать урны. И обзор неплохой, между прочим, – похвалил меня Стасюк. Я вздохнула и распрощалась с ним.

Написала сообщение Кирьянову, пусть будет в курсе времени встречи наших криминальных «друзей». Тот коротко ответил: «ОК». После чего настроила звуковое уведомление с камер на свалке и рухнула спать.

Следующее утро я благополучно проспала, так как была уверена, что, если на свалке кто‐то появится, компьютер меня разбудит.

Утром набрала Виталия. Тот отчитался, что сидит в офисе безвылазно, решает деловые вопросы по телефону и в целом все в порядке.

Успокоившись, я уселась за компьютер. Камеры молчали. Вот блин… Неужели мы промахнулись с местом встречи?

Я задумалась над тем, с чего бы Балуеву отказываться от своей привычной еще с бандитских годов точки пересечения с подельниками и подчиненными. Восточная башня – своего рода символ востоковцев, если я правильно поняла.

Так… а что, если тут у нас проявляются Лесничий и Хвост? В целом допустимо. Очевидно, что Виталий получил флешку от Хвоста, а тот, скорее всего, – от Лесничего. У этой парочки есть адрес Балуева, они точно знают и могут отследить, когда он на работе, а Хвост еще и профессиональный домушник. Им ничего не стоит залезть в дом к Балу и выкрасть с его компьютера данные. Наверняка они нашли кое-что поинтереснее, чем личная почта. Может быть, нашли что‐то, чем можно шантажировать Балу. Отсюда и встреча, и та стремительность, с которой Балуев отменил все предыдущие договоренности. Как бы ребята нам всю работу не пустили на ветер.

Не успела я налить себе кофе, как зазвонил телефон. Я немного напряглась, потому что звонил неизвестный номер. Не люблю отвечать на такие звонки.

– Алло, Татьяна? – из трубки раздался протяжный сладкий голос, который немного походил на мурлыканье.

– Да это я.

– Вас беспокоят из ателье. Вы заказывали смокинг. Он готов.

– Так быстро?! Я скоро подъеду, – согласилась я. Стасюк меня с камерами подстрахует, Кирьянов в курсе, так что могу себе позволить прогуляться. Опять же, вдруг на Хвоста наткнусь?

До торгового центра дошла пешком и сразу пошла в ателье. У входа меня встретил Валентин. От одного его вида хотелось смеяться, но я сдержалась. Малиновый пиджак в клеточку и такие же штаны были обвешаны стразами и какими‐то перьями, на груди висела брошка с изображением манекена, а на столе лежала шляпа, сделанная под соломенную, но с фиолетовой тканью посередине. Такой в толпе не затеряется.

– Ох, добрый день, я вас помню, – он помахал руками, и к нему подбежала молодая девушка тоже в забавном наряде, – Машенька, принеси, пожалуйста, смокинг классик для Татьяны, на нем висит бирочка.

Девушка убежала, цокая каблучками, а Валентин предложил мне подождать ее на диване. Однако просто ждать он мне не дал. В его руках тут же оказался каталог, с которым он подсел ко мне и стал показывать и рассказывать о «новом» поступлении. Кажется, я все это уже слышала.

– Так, с женской одеждой закончили, – он перевернул затертую папку, – вот тут у нас начинается мужская. Если вдруг у вас появится кавалер и вы решите связать себя узами брака, то вот эти костюмы прекрасно подойдут для свадебной церемонии, а вот такой фасончик прекрасно будет смотреться на выступающем. Простенький, но с нотками аристократичной эстетики, он будет собирать на себе взгляды толпы, и слушатели не упустят ни единого слова. Кстати, такой костюмчик только сегодня забрал сам Балуев. Кажется, у него снова какое‐то крупное мероприятие. Он что‐то говорил про выступление по телевизору, уже не помню, но он отдал за этот костюм намного больше, чем он стоит. Представляете, так торопился, что не забрал сдачу, да и удивительно, что лично пришел. Обычно приходил Михаил, – видя, что мне совсем неинтересен каталог, он убрал его в сторону и немного с досадой проговорил: – Даже сфотографироваться не успел.

– Сегодня, говорите?

– Да-да, прямо с утра прилетел, я только открылся, даже кофе еще себе не заварил. Признаться, я растерялся, – он наклонился и прошептал: – Видок у него был, как будто он из сумасшедшего дома сбежал. Угу, волосы все растрепанные, на шее висел полуразвязанный галстук, туфли в грязи. Или куда‐то торопился, или от кого‐то бежал. Знаете, как в боевиках про спецагентов, где главный герой скрывается от погони, просто переодевшись.

Я только кивала, надеясь, что он расскажет еще больше.

Однако Валентин снова перешел на описание его одежды. Видимо, больше информации я из него не вытяну.

– А эти костюмы шьют у вас?

– К сожалению, нет. У такой модели слишком дорогой и редкий материал, поэтому я заказал уже готовые костюмы. Но если вы захотите, чтобы мы сшили его конкретно под вас, я поищу материалы.

– Нет-нет, просто вы говорили, что Балуев заказывает костюмы, которые шьют именно ваши портные, вот я и подумала.

– Кстати, его заказ так и лежит у нас. Я подумал, что он за ним, но Алексей Дмитриевич сказал, что хочет то, что мы заказали из других магазинов. Может, ему не понравился последний костюм? А что, если он перестанет ходить к нам? Мы же потеряем постоянного клиента, да еще такой величины.

О как! Балу просек, что костюмчики непростые? Или это совпадение? Например, статусность какая‐то особая требуется? Интересно!

Как нельзя вовремя подоспела Маша с моим смокингом, иначе мне бы пришлось успокаивать Валентина.

Я осмотрела и примерила его. Валентин тут же забыл про Балуева и стал нахваливать смокинг.

– Великолепная работа, сразу чувствуется строгость. Если бы я увидел вас в толпе, то подумал, что вы руководитель крупной компании.

И хоть я не верила в его лесть, костюм мне понравился. Немного покрутившись перед зеркалом, я окончательно в этом убедилась.

– Вам упаковать или прямо так пойдете? Уверяю, все взгляды на улице будут прикованы только к вам.

– На улице слишком жарко, так что пойду в своем.

– Как вам будет угодно.

Пока Валентин заворачивал костюм, я пыталась найти в интернете что‐нибудь о выступлении Балуева. Пока попадались только старые выступления и интервью.

– А вот и ваш заказ, – он передал мне фирменный пакет, – носите с удовольствием. Надеюсь, вы к нам еще заглянете.

– Обязательно, до свидания.

Дома я продолжила изучать материалы по выступлению Балуева, однако поиски результата не дали. Тогда я посмотрела, какие крупные мероприятия планируются в нашем городе. Ближайшее было уже послезавтра. День города в этом году решили чуть перенести, чтобы собрать побольше знаменитостей. Неужели Балуев будет там выступать? В музыканты подался, что ли?

Хотя вряд ли. Наш деятель вполне может и в политику устремиться. Известно же, что крупных бизнесменов хлебом не корми, дай влезть на политическую арену.

Через пару часов позвонил Стасюк. Саша подтвердил, что Балуев готовится к выступлению, но не музыкальному, а политическому.

– Буквально только что Балуеву на телефон пришло сообщение от Столяра, что он забрал листовки и спрашивал, почему тот отменил встречу, – заявил Стасюк.

– Листовки? В депутаты, что ли, баллотироваться будет?

– Очень может быть, послезавтра узнаем.

– Кстати, я тут немного подумала, зачем Балуеву с утра покупать себе новый костюм, да еще и в такой спешке?

– Возможно, он торопился на встречу, а старый по каким‐то причинам его не устраивал.

– Я думаю, у него достаточно костюмов, чтобы выбрать какой‐то из них, но ему нужен был именно не сшитый в ателье, а заказанный из другого магазина.

– Честно говоря, не знаю. У таких людей могут быть свои тараканы в голове.

– А мне кажется, он нашел «жучки» Лесничего. Сам посуди, в такой спешке бежать в ателье за новым костюмом ради встречи, которую он сам и отменил. Звучит как бред сумасшедшего.

– Как, по-вашему, было на самом деле?

– Скорее всего, он чисто случайно наткнулся на «жучок» в костюме и решил проверить остальные. Понял, что все это время за ним следили. Возможно, даже догадался кто, поэтому и решил купить другой костюм, а чтобы не подавать вида, что обнаружил слежку, зашел в то же ателье. Само собой, он торопился на важную для него встречу, но, видимо, не был до конца уверен, что и в этом костюме нет «жучка», поэтому отменил ее.

– Это многое объясняет.

– А еще теперь понятно, почему он попросил свою жену повременить с разводом. Ссоры и скандалы внутри семьи сейчас подпортят его репутацию, а ему нужно будет много голосов.

– Ну и, конечно, новый статус даст ему больше известности и повышенное внимание. Старые инвесторы снова начнут вкладывать в его бизнес, да и рекламодателей прибавится. Такой ход очень даже разумный, ведь говорить он умеет очень хорошо.

– Сейчас нужно понять, отмененная встреча должна была состояться у Восточной башни или нет? Он больше никому не писал?

– Больше нет, но если нужно будет куда‐то поехать, то Балуев обязательно попросит об этом Столярова. Сомневаюсь, что он доверяет кому‐то больше.

– Саш, – подумав, поинтересовалась я, – ты часом не в курсе, что с теми ворами, которые пытались вскрыть дом Виталия и мой?

– На допросе ничего интересного не рассказали. Думаю, боятся Балуева, впрочем, ничего нового.

– Да уж, похоже, понемногу начинаем тормозить, хотя так хорошо поехали.

– Все упирается в место встречи. Если это Восточная башня, мы выиграли, если нет – дело затянется. Будем следить.

– Надеюсь, скоро закончим с этим делом. Сейчас попробую написать Суховой и назначить ей встречу.

– Но теперь встает другая проблема.

– Какая же?

– Раньше мы могли обеспечить ей безопасность, если бы она дала показания и захотела покинуть город или страну, но теперь мы знаем, что она любовница Балуева, то есть ей невыгодно давать показания от слова совсем.

– Ты прав, – и я замолчала.

– Татьяна Александровна? Я пока не нужен?

– Спасибо, Саш, пока нет, – рассеянно ответила я и попрощалась с ним. После чего погрузилась в размышления. Значит, Сухову я вряд ли зацеплю на крючок. Любовная связь с Балуевым – не преступление. Подтасовку фактов на суде еще доказать надо, а это вряд ли реально. Любовника она сдавать не будет… И что теперь?

Хотя… Есть вариант получше. Нужно действовать через жену Балуева. Она сейчас обижена, расстроена и в ссоре с мужем. А оскорбленная женщина может на многое пойти, чтобы отомстить мужчине. Допустим, я могу представиться журналистом и вытянуть из нее максимум компрометирующей информации под предлогом, что она попадет на первые полосы желтых газет и лишит его голосов. Она наверняка знает что‐то и про подставной суд, и еще парочку скелетов в его шкафу.

И жена его тоже работает в суде.

Решив разыграть эту карту, я с легкостью нашла ее контакты на сайте ведомства. Оказывается, дамочка – секретарь судебного заседания и, что иронично, помощница Суховой.

Да уж, судьба – самый искусный сценарист, порой такие сюжеты в нашей жизни заворачивает.

Значит, планы изменились.

Я открыла поисковик и нашла немного информации о жене Балуева. Потом полезла в базу данных и отыскала личное дело секретаря суда. Очень много было ненужной воды, которая отнимала время на изучение. Нужно было бы убрать лишнее, но никогда не знаешь, какая деталь станет зацепкой, поэтому пока приходилось мириться и изучать ее личное дело как оно есть.

В браке они двенадцать лет, то есть женился Балуев примерно в тот период, когда «Восток» распался и нужно было двигаться дальше. Весьма продуманно, хоть и цинично. Сколько поддельных документов, договоров и судов было за это время, знают только эти двое. Надеюсь, Юлия Альбертовна захочет поделиться с нами этой информацией. Однако если она даст показания против Балуева, то ей также понадобится наша защита, поэтому я написала Кире и попросила взять это на себя.

Он охотно согласился. Вообще, Киря не любил, когда крупные дела решают без его участия. Пусть даже небольшой, но свой вклад он обязан внести, поэтому почти всегда соглашается, когда его просят решить тот или иной вопрос, да и очень уж он любил хвастаться, что у него полно знакомых.

Осталось только подобрать нужные слова, чтобы заинтересовать Юлию и не отпугнуть ее.

На это ушло немного больше времени, чем я планировала, потому что каждый вариант мне чем‐то не нравился. Наконец у меня получилось составить письмо, в котором я представилась журналистом одной из популярных, но не пользующихся большим доверием газет и попросила у нее небольшое интервью.

Ждать пришлось недолго. Она ответила почти сразу и попросила напечатать больше копий газеты, потому что они будут разлетаться как горячие пирожки.

Я подумала, что какую‐нибудь яркую информацию у обиженной жены получу. Но насколько она будет ценной? Ладно, при встрече разберусь.

Встреча была назначена на утро завтрашнего дня в одном из самых дорогих ресторанов нашего города. Радости немного поубавилось, ибо на смокинг уже потрачена довольно большая сумма, а деньги печатать я все еще не научилась. Но такая информация стоит многого, так что приходилось с этим мириться.

С вечера я стала готовиться к предстоящей встрече. Посмотрела несколько видео, как сделать стильную завивку в домашних условиях, полностью сменила макияж с повседневного на более выразительный и отпарила смокинг. Получился довольно официальный стиль, который я решила разбавить классической черной сумочкой и парочкой украшений. Проверила техническое оборудование и на всякий случай взяла с собой еще один диктофон, если запись на телефоне получится неразборчивой. Также следовало подготовить несколько вопросов, чтобы начало разговора пошло лучше. Думаю, дальше беседа завяжется, и Юлия сама найдет, что мне рассказать.

Часам к десяти все было подготовлено, выучено и проверено, так что теперь оставалось только выспаться, чтобы с утра не пришлось замазывать синяки под глазами.

Однако даже выспавшись и еще раз все перепроверив, я не была уверена. Сохранялся небольшой мандраж, наверно, потому что сейчас наступал важный момент. От показаний жены Балуева зависит, сможем ли мы запустить процесс пересмотра дела.

У дверей ресторана стояла охрана. Внутрь можно было попасть, только если заранее забронировать стол.

Я представилась, и меня впустили. Девушка-хостес проводила меня до места, где меня уже ждали.

– Доброе утро, Юлия Альбертовна. Меня зовут Татьяна, я писала вам вчера.

– Тогда нам не следует тратить наше время. Если у вас есть какие‐то конкретные вопросы, задавайте, – она жестом показала мне сесть напротив, – не стесняйтесь.

– Благодарю.

Машинально я хотела подозвать официанта и заказать кофе, но вовремя опомнилась и достала блокнот и ручку, а рядом положила телефон с заранее включенным диктофоном. Можно было начинать.

– Если вы не возражаете, мы поговорим о вашем муже.

Она одобрительно кивнула.

– Что же вас интересует?

– Говорят, что на праздник в честь Дня города у него заготовлено выступление, это правда?

– Леша постоянно репетирует дома какие‐нибудь выступления и речи, так что, может быть, одно из них было и ко Дню города.

– Как вы отнесетесь к тому, что он будет баллотироваться в депутаты или выдвигать свою кандидатуру в будущие мэры города?

– Он весьма амбициозен и постоянно ищет новые вызовы, так что рано или поздно такое могло бы произойти и, как мы видим, произошло сейчас. Я порадуюсь, если у него все получится.

– То есть его выступление все‐таки будет политическим?

– Я такого не говорила, – она немного смутилась, видимо, потому что мне удалось так просто узнать эту информацию.

– Как раз таки сказали.

– Даже если и так, это ничего не меняет.

– Но если он собирается принимать участие в выборах, ему понадобятся голоса и поддержка.

– У Леши отличная репутация, он известен всему городу, а также делает много для благоустройства города, так что за поддержку народа я не переживаю.

– Я слышала от некоторых, что у вас не лучшие отношения в браке и вы даже хотите развестись. Что вы на это скажете? Ведь одна или несколько подробностей его жизни могут легко перечеркнуть его поступки.

– Наши отношения – это наше дело, – жестко пресекла Балуева.

– Безусловно, – согласилась я. – Но поговаривают о вашем разводе.

– Как? – ошалела женщина.

– Слухами земля полнится, – пожала я плечами. И, прикинув, что стоит рискнуть, проговорила медленно и отчетливо: – Но пока вы не разведены, Юлия Альбертовна. И если в новостях всплывет что‐то, компрометирующее вашего мужа, информация зацепит и вас, верно?

– Вы о чем вообще? – перепугалась она.

– О слухах, – легкомысленно откликнулась я. Не люблю психологически давить на людей, но иногда мне приходится это делать. – Смотрите, ваша свадьба случилась как раз, когда Алексей перешел от криминала к легальному бизнесу. Насколько этот бизнес легальный? Как думаете, все ли надежно скрыто?

– Так… – Юлия Альбертовна была обиженной женщиной, разумеется, но никак не дурой. – Вы не журналист, я права? И кто‐то всерьез начал копать под Алексея, так? И вам требуется информация.

– Юлия Альбертовна, по поводу информации – в точку. По возможности мы ее придержим, чтобы не зацепило вас. – Я сделала как можно более таинственное лицо и не просчиталась. Балуева, определенно, приняла меня за сотрудницу спецслужб. – Но это только в том случае, если…

– Я вас поняла. Либо я делюсь с вами информацией, правда, не уверена, что знаю что‐то полезное и важное, и меня оставляют в покое. Либо у меня будут проблемы, как у его жены и подельницы. И знаете, я предпочту первый вариант. Лешка в последнее время – та еще скотина. Особенно мне не понравилось, что он связался с Суховой. Она моя начальница и место это заняла не по праву. На должность судьи прочили меня, но не сложилось.

Я мысленно поаплодировала себе: мой блеф сработал! И Юлия Альбертовна пустилась в рассказы о том, какой коварный тип ее муж. Давно говорила: не стоит обижать женщин!

– Самое первое, о чем попросил меня Леша после свадьбы, – помогать ему с бумагами. Сам он мало что понимает в этом. Я догадывалась, что он женился на мне именно ради этого, но у меня была своя выгода, – начала Балуева. – После замужества и роста популярности Леши я стала получать премии и прибавки к зарплате чаще своих коллег, а потом меня и вовсе повысили, так что мы оба остались в выигрыше.

– Чем именно вы должны были заниматься?

– Вы мне гарантируете, что мои слова не будут использованы против меня? – насторожилась Балуева. Кивнула на диктофон: – Ваши слова же тоже будут записаны? Ну и запись мне сбросить вы не откажетесь?

– Запись сброшу, – кивнула я. – Если вы никого не убили, ваше имя по возможности упоминаться не будет.

И она продолжила:

– Итак, я должна была составлять отчеты для налоговой, в которых, конечно, некоторые доходы не записывались, следовательно, и налогов мы платили меньше. Далее он придумал схему, как обманывать поставщиков. В партии запчастей находилась или создавалась бракованная деталь и фиксировалась на видеозапись. В письме он жаловался на то, что целая партия брака, и прикреплял видео. Если соглашались возместить стоимость партии, как было указано в договоре, которые тоже составляла я, то он соглашался. Если же начинались разборки, то в дело вступала я. На тот момент Леша был не так знаменит, чтобы люди знали меня в лицо, а в документах у меня девичья фамилия. Я представлялась юристом, и начинались разбирательства, в которых я должна была всеми силами внушить человеку, что ему легче и выгоднее вернуть сумму партии, чем подавать в суд, и у меня всегда это получалось.

– Неужели никто не чувствовал ложь?

– Я весьма умело убеждаю, да и в наше время далеко не все разбираются в законах. Даже если кто‐то пытался обратиться в суд, у меня там полно знакомых, которые за небольшое вознаграждение повторят мои слова.

– И сколько же было подобных дел?

– Сейчас не вспомню, но точно больше двадцати. Леша тогда объяснял, что нам и правда шлют брак, и только позже я поняла, что тут к чему. Но поделать уже ничего не могла: сама замазана в этой схеме. Но и это лишь вершина айсберга. Со временем у нас стали появляться конкуренты. В том или ином аспекте они были лучше – цена, качество, скорость работы, кто‐то даже умудрялся совмещать это все.

– Вы, случайно, говорите не об автосервисе братьев Шиловых?

– Такие мастерские были и до них, просто их дело вылилось в СМИ, и они его подхватили. На самом деле незадолго до их появления была еще одна мастерская. Кажется, у владельца была фамилия Васин. К нему собирались уйти сразу несколько наших работников, потому что им не нравились условия работы и зарплата. Но Леша был другого мнения. Он подождал, пока они переметнутся, выкупил сервис и уволил тех людей. А потом появились те двое.

– Балуев пытался выкупить их бизнес?

– Да, но они сразу ответили отказом. Он попробовал еще раз, но ни один из братьев даже не брал трубки. Тогда Леша попробовал переманить их людей, но и тут получал лишь отказы. Это сильно его раздражало, а тем временем к ним уходили наши постоянные клиенты и инвесторы. Последней каплей стал разговор с Владиславом Сергеевичем, основным спонсором бизнеса Леши. Они долго общались на повышенных тонах в закрытом кабинете. Меня туда не пустили, но я и так все прекрасно слышала. Владислав Сергеевич грозился перестать вкладывать деньги в мастерскую и уйти к Шиловым, а Леша уверял, что вот-вот дела пойдут лучше. В итоге он дал срок до конца месяца и ушел.

– И тогда ваш муж решил избавиться от конкурентов?

– Нет, он все еще думал, что сможет выкупить их мастерскую, если предложит больше, но сколько бы он ни предлагал, Шиловы отказывали. Чаще всего в офисе находился один Тимур, а Виталий помогал администраторам или уезжал на встречи. Диалога совсем не получалось. В первые разы Тимур еще слушал, а потом просто стал игнорировать, будто перед ним никого нет. У Леши тогда уже был статус и известность в городе. Такого неуважения он просто не мог стерпеть и решил применить методы из своего прошлого. Вы ведь наверняка знаете, что мой муж раньше был бандитом.

«Он и сейчас им остался», – хотела сказать я, но потом подумала, что лучше промолчать и не мешать ей.

– Группировка называлась «Восток», и она являлась наиболее успешной среди остальных как раньше, так и сейчас.

– «Восток» до сих пор существует?

– Леша хотел собрать всех востоковцев у себя в мастерских. Во-первых, он считал их надежными и проверенными людьми. Во-вторых, все они начинали с ремонта машин в гаражах, так что дело это знали хорошо, а платить им можно было меньше, так как многие из них после выхода из тюрьмы не знали, куда податься.

– Он наживался на своих же друзьях?

– Леша никого из них не считал друзьями. Точно не знаю, но он часто звонил им и кричал в трубку, что они останутся без доли, если не смогут все сделать тихо и по плану. Мне кажется, он снова взялся за старое.

Уверена, что нам не составит труда доказать это, так что я попыталась вернуть ее к теме устранения Тимура. Однако она постоянно скатывалась к ненужным подробностям их жизни или работы. Спустя полчаса или даже больше мне удалось напомнить ей об истории Тимура.

– Да-да, он пригласил его на закрытый ужин. Там были многие инвесторы, даже Владислав Сергеевич согласился приехать. В самый разгар вечеринки Леша вышел на небольшую сцену и показал презентацию с отчетностью за месяц, тем самым доказав, что дела действительно пошли в гору. Конечно, это было не так и цифры были липовыми, но некоторых инвесторов это убедило, и они согласились продолжить финансирование его бизнеса. Через несколько минут один из гостей стал задыхаться, у него пошла пена изо рта и начались конвульсии. Леша стал кричать, что его отравили, и требовал вызвать полицию. Не знаю, купленные они были или нет, но полицейские приехали очень быстро. Буквально пять минут, и Тимура уже скрутили.

– Как‐то плохо сыграно, не находите? Обычно люди сначала просят вызвать скорую.

– Я тоже обратила на это внимание. Леша как будто был уверен, что он уже мертв, поэтому я и подумала, что это он подстроил. Я сразу уехала домой, а он вернулся поздно ночью очень радостный и слегка пьяный. Леша постоянно повторял, что теперь наши дела наладятся и все будет хорошо.

Юлия помолчала, собираясь с мыслями.

– Через неделю после этого состоялся суд над Тимуром. За день до него Леша сказал, что переночует в офисе, так как завтра важное совещание с утра и ему нужно подготовиться. На самом же деле он провел ночь с Лизой, федеральным судьей. Очевидно, что суд был подставной. Это все, что я могу вам рассказать.

– Благодарю вас за столь содержательную беседу. – Я, как и обещала, переслала ей запись и повторила: – Постараюсь, чтобы все это коснулось вас минимальным образом. И прошу пока ничего не рассказывать мужу.

– Да, разумеется, – фыркнула Юлия. – Иначе он и меня… может устранить за такое‐то.

Мы попрощались, и я поехала домой. Не могу сказать, что информация очень уж полезная. Привлечь Балуева к ответственности за убийство не получится. В конце концов, Юлия не видела, чтобы он что‐то подливал или подсыпал своему инвестору. А что попросил вызвать полицию – так человек с бандитским прошлым, мало ли он смертей повидал, вот и понял, что гибель мужика не случайна.

Дома я еще раз прослушала запись. Качество аудио было плюс-минус одинаково. Сбросив беседу на флешку, я сохранила ее на компьютер и переслала Кирьянову. На всякий случай с телефона я ничего не удаляла.

Руки до сих пор немного подрагивали от волнения. Обычно такие операции проходят гладко, но ты всем телом ощущаешь, что был на волоске от провала. Казалось, что милая девушка-хостес сразу раскусила меня и сейчас сдаст, потом я несколько раз ловила на себе странный и, можно сказать, холодный взгляд Юлии Альбертовны, от него становилось жутковато.

Благо все позади. Теперь нужно подождать выступления Балуева и запускать процесс пересмотра дела Тимура. Больше некуда откладывать. Дальше остается только набирать больше улик и доказательств невиновности, чтобы снять обвинения и освободить его. Теперь появилась возможность, не сажая Балуева, добиться отмены приговора, и я займусь этим, хотя, признаюсь, упечь Балу за решетку было одной из моих целей.

Остаток дня я провела в отделении полиции. Мне требовалось обсудить с Кирьяновым, как лучше подавать заявление на пересмотр дела Тимура. Он в этой судебно-полицейской каше человек более опытный. Киря утверждал, что еще не время подавать заявление и Сухова обязательно будет всячески препятствовать этому процессу. Мне же казалось, что даже мэр города не в силах сейчас нам помешать.

– Таня, мы и так ждали долго. От пары дней или недель ситуация в корне не поменяется. Мы все так же сможем начать разбирательства, но, возможно, у нас будет больше информации. Сейчас нет стопроцентной гарантии на успех.

– В нашем деле нет никогда стопроцентной гарантии. Или мы прикладываем все силы и вместо Тимура в тюрьме оказывается Сухова, или давай тогда подождем еще восемнадцать лет.

– Зачем же так преувеличивать!

За таким эмоциональным спором мы совсем не заметили, как в проходе остановился Стасюк, не решаясь прервать нас.

Наконец, когда Киря вскипел от долгой дискуссии и захотел пойти проветриться, он увидел его.

– Давно здесь стоишь? – от удивления он слегка поднял бровь.

– Достаточно.

– Проходи, обсудите тут все с Татьяной Александровной без меня, а я скоро вернусь, – поравнявшись с ним, он шепнул Саше на ухо: – C ней просто невозможно спорить.

Я увидела, как Стасюк улыбнулся и кивнул в знак согласия. Он сел рядом со мной и поставил ноутбук на стол.

– Я бы лучше подождал товарища подполковника. Это очень важная запись.

– На камеры что‐то попало? – насторожилась я. Сама‐то за камерами сегодня не следила, не до того было.

– Да, встреча у Восточной башни все‐таки состоялась. Сегодня с утра Балуев написал Столярову, что сегодня нужно быть на их месте ровно в одиннадцать. Вы были заняты важными переговорами с Юлией Альбертовной, поэтому не стал вам писать. Сам все отсмотрел. Наговорили они, конечно, очень много всего.

– Больше, чем в интервью, которое я взяла утром?

– Намного, – Стасюк снова выглядел счастливым.

Мы стали ждать Кирю, который совсем не торопился возвращаться. Я уже хотела отправить ему пару эсэмэс, чтобы поторопить его, но он словно почувствовал это, и тут же показался в дверях.

– Ну что тут у вас? – Все его раздражение исчезло, и вернулась привычная полуулыбка.

– Только тебя и ждем.

– Товарищ подполковник, сегодня около одиннадцати часов утра у Восточной башни состоялась встреча Балуева Алексея Дмитриевича с неизвестным лицом, личность которого мы уже уточняем. Встреча попала на видеокамеры, – строго по форме отрапортовал Стасюк. – Разрешите включить ее.

– Давай посмотрим, что там.

Саша включил запись. Машина Балуева подъехала ровно в одиннадцать. Через пару минут подъехала еще одна. Из нее вышел круглый человек, который, на мой взгляд, не должен был пролезть в нее. Они молча пожали руки и закурили. Казалось, никто никуда не спешит.

– Сколько мы не виделись? – философски произнес кругленький.

– Лет десять? – Балуев пожал плечами и выпустил кольцо дыма.

– И спустя столько лет молчания ты звонишь мне и просишь о встрече как ни в чем не бывало? Где же ты был, когда я срок мотал?

– Давай не лечи меня. Тебе на зоне что у себя дома.

Они докурили и отошли под навес. Охранники, на удивление, тоже разговаривали между собой. Никто из них не смотрел по сторонам с серьезными и даже грозными лицами. На камере даже можно было увидеть их улыбки. Видимо, все они давние знакомые.

– Дело есть.

– Я так и понял, что ты меня не из-за дефицита общения позвал. Если что‐то существенное, давай к делу, если нет – ариведерчи.

– Если тебе надзиратели голову не отбили, то ты помнишь, что у меня мастерские есть.

– Когда‐то они были наши, – Балуев чуть прищурился от этих слов.

– Когда‐то половина города была наша. Сейчас у меня небольшие проблемы, а инвесторы требуют результат здесь и сейчас. Еще и конкуренты раз за разом доставляют мне проблемы: то людей заберут, то инвестора уведут. Если так пойдет, у меня и поставщиков не останется.

– Где‐то я это уже видел.

Даже через экран чувствовалось напряжение и враждебный настрой между ними. Казалось, будь они помоложе лет на пятнадцать, то накинулись бы друг на друга с кулаками. Балуев снова закурил.

– Если тебе сказать есть что, так ты не стесняйся, говори.

– Все, что я о тебе думаю, я тебе раньше сказал, да и это ты меня позвал на встречу, тебе и говорить.

– Один из денежных мешков открыто заявляет, что моим денькам как бизнесмена пришел конец и мой бизнес идет ко дну. За ним сразу ушли двое значимых активов, и еще четверо думают.

– Хочешь, чтобы я убил семерых? Мне кажется, тебе придется продать все мастерские, чтобы расплатиться со мной.

– Мне не нужно убивать всех, только одного, самого шумного.

– И как же мне это сделать?

– Слышал про дело Шилова Тимура?

– Про него только глухой не слышал.

– Сделаешь все в точности – и получишь миллион.

– Предложение заманчивое. Я бы хотел услышать детали.

– Я организую еще одну вечеринку. На этот раз она пройдет на яхте. Постараюсь пригласить как можно больше народа, чтобы тебе было легче действовать, но остальное будет за тобой.

– Мне понадобятся еще пятьдесят тысяч на материалы. В прошлый раз явно был не мышьяк, что тогда? Цианид?

– Не имею ни малейшего понятия. Я нанял человека, и он все сделал сам. Сейчас тебе нужно просто повторить, но с другой целью. Я дам тебе пятьдесят тысяч, – он достал кошелек и отсчитал нужную сумму, – у тебя будет неделя на подготовку. После того как цель будет мертва, тебе нужно будет подыграть мне. Мы подстроим это как убийство и свалим на Виталия, брата Тимура. Таким образом, я наконец‐то избавлюсь от этих двоих.

– Хитро, но поверят ли тебе второй раз?

– Поверили тогда, поверят и сейчас. Народ у нас нынче глуповатый, совсем как стадо, а каждому стаду нужен свой пастух.

– Если все так, то это будет самый легкий миллион в моей жизни. Подмешаю яд в шампанское, и bon appétit.

– Если мы договорились, то жду тебя через неделю на причале.

– Может, я и постарел, но дело свое знаю. Моя рука не дрогнет над стаканом. Только скажи мне, Балу, ты специально такое, хм, ароматное место встречи выбрал? Не проще ли было пересечься где‐то в городе?

– Здесь нас не срисует никто, – фыркнул Балуев. – Сам знаешь, сейчас только у ленивого в телефоне нет камеры. Случайность – и все, мы с тобой, милый мой человек, связаны и повязаны. А тут тихое и спокойное местечко, относительно прикрытое от чужих глаз, – он вальяжно обвел рукой кирпичную развалюшку с навесом и горы мусора.

На этом они закончили. Саша убрал ноутбук и посмотрел на нас с Кирей.

Мой друг, ни секунды не раздумывая, заявил:

– Теперь у нас есть все, чтобы взять Балуева. Нужно действовать прямо сейчас. Я звоню Лысцову. Пусть берет всех своих парней и крутят его. Я же говорил тебе, – он смотрел на меня с торжествующим видом, – день-два погоды не сделали, зато теперь приговор сто процентов отменят.

С одной стороны, он прав – мы владеем всей информацией, чтобы взять Балуева, а с другой – теперь уже мне хотелось подождать. Мы не знаем, кого нанял Балу. Работает ли он киллером или это лишь его знакомый, с которым они пересекались в «Востоке». Одно из правил хорошего детектива гласило: если можешь посадить больше преступников, сажай.

– Я считаю, нужно повременить. Саша, сможешь узнать, с кем встречался Балуев?

– Смогу, наверно. Если он состоял в «Востоке», а это наверняка так, то нужно только прошерстить личные дела участников.

– Не вижу в этом смысла! – Киря снова начинал закипать.

– Нам нужно посадить всех.

– Мы можем упустить и Балуева.

– Не ты ли говорил, что пара дней погоды не сделают?

– Это другое, тогда мы не были уверены, что сможем взять его, но сейчас я готов написать рапорт на увольнение, если у нас это не получится.

– И все же я настаиваю, что нужно дождаться вечеринки на яхте и там взять обоих.

– Я, пожалуй, пойду работать, – Саша встал и уже в дверях добавил, смотря на Кирю: – Товарищ подполковник, с ней просто невозможно спорить.

После получаса уговоров Киря сдался и согласился подождать еще неделю.

– Но как ты собралась проникнуть на яхту?

– Пока не знаю, но обязательно что‐нибудь придумаю.

– Балуев знает о тебе много, так что будь аккуратнее.

Это я и так знала, поэтому решила сменить имидж. Для этого пришлось кардинально поменять макияж. Я выбрала очень яркие тени и помаду, выровняла и отбелила тон лица так, что теперь была похожа на японскую гейшу. На этом косметические процедуры не закончились.

Теперь нужно было поменять прическу. Сначала подумывала о парике, но потом решила, что давно уже пора подстричься, так что позвонила своей давней знакомой.

– Светка, привет.

Я тут же услышала ее радостный голос. Для меня в ее плотном графике всегда находилось место. Во всем городе не найдется мастера лучше ее. Из минусов была лишь ее вечная болтовня. Она могла встретить меня рассказом о своих клиентках-истеричках, а закончить рассуждениями о том, что хочет уехать во Францию, потому что там больше платят, причем мне даже необязательно было отвечать.

Также Светка была жуткой сплетницей. Она знала все о посетителях парикмахерской, о наличии у некоторых из них интрижки на работе, обо всех переживаниях или радостях. Особо болтливые могли рассказать о не совсем законных делах. На таких у нее был особый нюх. Почуяв запах чего‐то интересного, она с легкостью разбалтывала даже самых грозных молчунов, а потом передавала все мне.

За пару лет нашей совместной работы мы посадили множество самых различных преступников, начиная от фальшивомонетчиков и заканчивая владельцами домашних казино.

– Решила сменить образ. Поможешь подобрать что‐нибудь новенькое?

– Конечно, Танечка, для тебя все что угодно. Есть окошечко на час на завтра, удобно?

– Идеально. Постараюсь не опоздать.

– Я уже не надеюсь на это.

Мне стало немного стыдно. Каждый раз, записываясь к Светке, я говорила себе, что в этот раз я точно не опоздаю, но именно в этот день случались какие‐то непредсказуемые ситуации. То я подверну ногу, выходя из подъезда, то Киря позвонит и попросит срочно приехать в отдел, то резко поднимется температура и мне придется отменять сеанс. Но в этот раз я точно буду у нее вовремя. Перед визитом я нанесла макияж, чтобы спросить мнение Светки. Она как‐то работала в салоне красоты, так что точно в этом разбирается.

Вопреки всем ожиданиям и прогнозам моей подруги, я пришла даже раньше назначенного времени. Она заканчивала стричь огненно-рыжую девушку. От одного взгляда на ее уставшее лицо я сразу поняла, что она здесь нечастый гость и к Светкиным разговорам не привыкла.

– Ну, завтра точно снег пойдет. – Она заметила меня и жестом пригласила подождать за столом администратора. – Там твой любимый кофе есть, и чайник только‐только вскипел.

В небольших отсеках лежал растворимый кофе, от одного вида которого меня передернуло. Я вежливо отказалась, сославшись на плотный завтрак, и взяла свежий выпуск журнала «Стиль».

– На пятнадцатой странице перечисляются прически, которые будут в моде этим летом. Рекомендую посмотреть, какая‐нибудь тебе точно понравится. Я сейчас подмету, и можем начинать.

Честно говоря, когда я думала о смене стиля, я не задумывалась ни об одной из тех причесок, которые были представлены в журнале. Одна из них была похожа на пальму, на которую просто не хватит длины моих волос, вторая слишком короткая, третья требовала слишком тщательного ухода. Я поделилась этим со Светой.

– С тобой всегда было сложно.

– Ну уж извини.

– Ладно, сейчас подберем что‐нибудь.

Она принесла еще стопку журналов. Однако взять количеством тоже не получилось. То, что нравилось мне, Светка не умела или у нее не было нужного оборудования, а остальное казалось мне немногим лучше клоунского парика. Наконец она грустно вздохнула и предложила вспомнить, какие прически у меня были раньше.

– Да много разного, – если честно, я просто не помнила их названий, да и большинство из них мне делала Света.

– Тогда как насчет каре?

– Думаешь, мне пойдет? – Мне не особо нравились короткие стрижки.

– Помнится, в прошлый раз ты отнекивалась, а потом светилась от счастья.

– Это было давно, и я уже не помню. Сейчас мне нужно сделать образ молоденькой девочки.

– Опять для задания?

– Просто так я бы даже кончики стричь не стала.

– Ладненько, давай посмотрим, что можно сделать.

Она быстро подготовила ножницы и застегнула пеньюар. Я полностью доверяла своей подруге, поэтому закрыла глаза и предоставила ей полную свободу действий. На удивление, в этот раз она почти не рассказывала мне невероятные истории о своих клиентках и вообще почти весь сеанс молчала. Было слышно только металлическое клацанье ножниц и жужжание машинки. Через час работы Светка торжествующе воскликнула:

– Ну вот и все, открывай глаза!

За счет короткой стрижки действительно получилось очень сильно омолодить лицо. Света немного поправила макияж и дала несколько советов, как лучше его наносить.

Я осталась довольна, но на сегодня еще был запланирован небольшой комплекс спа-процедур, в который входили массаж, паровая ванна, чистка лица. После всего этого был маникюр, на котором меня предупредили, что лак будет держаться от пяти до семи дней. На всякий случай я купила такой же, чтобы поправить, если он слезет раньше времени.

Так к чему же я наводила такой марафет? Все просто. Чтобы задержать Балуева и нанятого им убийцу, нужно находиться на яхте и следить за обстановкой изнутри. Только в таком случае можно вовремя вызвать подкрепление в виде полицейского катера и не дать Виталию умереть. В теории можно повесить на него прослушку и дать микронаушник, но я считала это ненадежной идеей. Любое оборудование может отказать. А тут Кирины ребята заранее притулятся где‐нибудь поблизости на катере, договоримся с ними об условном сигнале на случай отказа электроники, и, будем надеяться, операция пройдет нормально. К слову, Виталий уже получил приглашение Балуева. Он очень не хотел туда идти, но я уговорила его пойти на эту вечеринку, но стараться ни к чему не прикасаться. Ему нужно было отыгрывать роль недалекого брата, этакого винтика в механизме Тимура, который сам мало что может. Балу и так не расценивает Виталия как конкурента. Инвесторов привлекают слаженная работа каждого работника и грамотный управляющий персонал, то есть все, к чему приложил руку Тимур.

В общем, Виталий пойдет туда просто как гость. А я – как его спутница. Конечно, на таком большом мероприятии всегда много персонала: хостесы, официанты, администраторы, за которыми закреплены отдельные территории или целые этажи, бармены, повара и не только. К сожалению или к счастью, к арендованной яхте не прилагается ни один человек, кроме капитана, поэтому приходится набирать людей по объявлениям. Отбор строгий, но и плата за один вечер очень даже приличная. Я сначала задумывалась о том, чтобы устроиться официанткой, но потом отмела эту мысль: наемный персонал – люди подневольные, отправят на кухню или верхнюю палубу, а сами гости устроятся где‐нибудь еще, вот и накрылась медным тазом моя операция. А значит… Буду спутницей Виталия.

Выступление Балуева на Дне города я мельком просмотрела. Как я и предполагала, он наобещал кучу всяких улучшений города, снос аварийного жилья и постройку нового, оборудование заводов и промышленных предприятий современными фильтрами. Для меня ни одно его слово не стало новостью. Не удивили меня и радостные возгласы толпы. Они еще не знают, чего он хочет на самом деле.

За два дня до операции «Ядовитый шторм», так назвал ее Киря, нас собрал Лысцов. Он быстро и лаконично объяснил, что мне придется делать в разных непредвиденных ситуациях. Я вооружилась. Благо платье выбрала удобное, свободное и пистолет уютно улегся в набедренную кобуру. Еще у меня было подобие тревожной кнопки. Ее приделали на тонкий ремешок и расположили сзади, чтобы, даже если мне завяжут руки, я смогла дотянуться. Ну и, конечно, противоядие, куда без него. Универсального, к сожалению, не существует, поэтому мне дали только от ботулотоксина, которым отравили Лопатникова.

– Вы, Татьяна Александровна, главное – морально подготовьтесь. Руки‐то – они от страха только трястись будут, а если в голове все спокойно, то и тело всегда слушается. В случае чего мы через две минуты уже у вас будем.

Все это я и так знала, хотя не могу сказать, что волнение от этого испарилось. Мы все перепроверили, и я поехала на причал. Устроилась на тенистой лавочке и понаблюдала за тем, что творится на реке. К балуевской арендованной яхте собирался персонал. Девочки и мальчики поднимались по сходням, кивали, слушали инструкции.

Нашла в интернете модель яхты – говорю же, сейчас во Всемирной паутине можно отыскать все, что угодно, – и ознакомилась с ее внутренним устройством.

Огромное количество комнат несколько настораживало. Все‐таки хорошо, что я буду гостьей и спутницей Виталия, уж как‐нибудь умудрюсь прикрыть его от опасности. Помимо главного и нескольких соединяющихся с ним залов есть множество помещений для персонала и оборудования, так что убийца может легко спрятаться в одном из них. Дополнительных лодок, кроме спасательной шлюпки, нет, и та подвешена на цепи. Если начать их распутывать, грохот поднимется страшный.

Написал Виталий, хотел узнать, когда ему завтра лучше приехать. Этот вопрос ввел меня в небольшой ступор. Что значит когда?

Я ответила, что подъеду в его офис, и отправимся мы вместе, на его машине.

Времени – чуть не сутки. Пока заниматься мне нечем, и я решила подготовить заявление на пересмотр дела. Оно пригодится еще не скоро, но лучше напечатать его заранее.

Скоро Тимур будет на свободе. От этих мыслей ненадолго пропадала тревожность за завтрашний день.

– Все будет хорошо. Главное – верить в это.

Я долго не могла уснуть. Представлялись страшные картины, где мы не смогли спасти Виталия или нас всех взяли в заложники.

Проснулась за час до будильника и стала готовиться – все равно больше не усну. Мероприятие начиналось в шесть вечера.

Еще раз обсудив все с Кирьяновым по телефону, накрасившись и уложив волосы, я отправилась на встречу с Виталием. На яхту мы подъехали почти в половине седьмого – говорят, важные гости должны опаздывать, а мой клиент определенно считал себя важным.

Народ уже толпился на палубе, лениво переговаривался, заглядывал сквозь огромные панорамные окна в зал для приема. Зал был полностью украшен, столы ровно выставлены и сервированы не хуже, чем на приеме у королевы Англии, да и весь этаж блестел и сверкал.

Балуев встречал гостей. Встретил и нас, улыбаясь на редкость обаятельно и, пожалуй, чересчур сладко. Поцеловал мне ручку, пожал руку Виталию, пожелал наслаждаться вечером. Только вот глаза у него оставались ледяными.

Виталий едва не дернулся от этого рукопожатия, но все же сдержался, отделался парой вежливых реплик.

А гости все съезжались. Очень скоро у причала красовалось по меньшей мере десятка два дорогущих машин, стоимость которых переваливала далеко за пару миллионов.

Всех гостей собрали в главном зале, они тут же разбились на небольшие группы по интересам. Почти посередине собрались крупные акционеры, которые не спеша попивали вино и обсуждали падение валют на бирже. Чуть поодаль стояли инвесторы поменьше, а по углам разбежались люди, которых Балуев пригласил для массовки и которые никакого отношения к бизнесу не имели.

Мы с моим клиентом пофланировали по залу, он перекинулся парой реплик со своими знакомыми. После чего Балуев предложил гостям наслаждаться аперитивами, сам собрал инвесторов и увел в другое помещение.

Видимо, маститые держатели денег захотели послушать отчет Балуева за этот месяц прежде, чем мы отплывем. Скорее всего, если их не устроят его результаты, они откажутся от дальнейшего сотрудничества и покинут яхту. Очень продуманно: зачем таким занятым людям тратить время на бесполезные приемы.

Совещание кончилось приблизительно через сорок минут. Радостный Балуев чуть ли не вприпрыжку побежал в главный зал. Скоро всех стали собирать там же.

Гости расселись в соответствии со своим статусом. Инвесторам даже выделили отдельные кресла. Они предвкушали речь организатора, но Балуев произнесет ее лишь после развлекательной программы.

Так, стрелять в Виталия вряд ли будут. Все‐таки здесь масса народу, да и речь на совещании Балуева с киллером у Восточной башни шла о яде. По поводу того, что ни есть, ни пить ничего не надо, мой клиент проинструктирован. Столик я выбрала удачный: за спиной стена, впереди прекрасный обзор. А значит, могу и отлучиться.

Пока на сцене танцевали и пели приглашенные артисты, у меня появилось время, чтобы проверить нижние этажи. Где там бродит наш киллер? Там были лишь пустые каюты.

Как только началось выступление, мы отплыли. Раньше я не каталась на яхтах, и меня немного укачивало. Впрочем, это продлилось недолго.

Из зала донеслись аплодисменты и послышался голос Балуева. Я поспешила туда.

– Еще раз хотел бы поприветствовать всех сегодняшних гостей, моих хороших друзей и партнеров. Спасибо, что нашли время и откликнулись на мое приглашение. Хотелось бы отметить, что я стал замечать, как быстро стало лететь время. Мир, технологии, да и мы сами стали меняться с поразительной скоростью. Иногда появляется желание отложить дела и просто выбраться в небольшой круиз, наслаждаться видами и проводить время с семьей, – он повернулся к инвесторам, – однако я понимаю, что у меня есть обязанности перед моими единомышленниками, которые поверили в меня и инвестировали свои средства. Предлагаю поднять первый бокал за наше дальнейшее плодотворное сотрудничество. До дна!

Мило улыбаясь, я проскользнула к столику Виталия и присела с ним рядом. Только сейчас я заметила, что у всех в руках были фужеры. Видимо, официанты разнесли их, пока я осматривала нижние этажи.

Виталий не притронулся к бокалу. Это уже радовало.

Неужели их план не удался? Убийца так уверенно говорил, что его рука не дрогнет, но Виталий все еще был жив. Хотя, может, он приготовил что‐то на конец вечера.

И вдруг сзади послышался звук падения и крики. Я не сразу поняла, что случилось. Подумала, что кто‐то перебрал и потерял сознание, но потом увидела, что на сцене лежит Балуев.

– Всем оставаться в зале, – я тут же нажала кнопку на поясе и побежала к нему.

Изо рта, словно из вулкана, вырывалась пена, его тело тряслось в конвульсиях. Я вколола антидот, но не была уверена, что он поможет.

– Француз, гнида, – сквозь зубы процедил он.

Балуев еще пару раз вздрогнул и перестал дышать. Боковым зрением я увидела, как кто‐то выбежал из зала и свернул в сторону лестницы. Послышался звук полицейского катера, а затем топот. В проходе показался Лысцов.

– Вниз по лестнице!

Трое побежали вниз, а ко мне направились двое медиков. Увы, им оставалось только констатировать смерть. Такого никто не мог ожидать.

Через пару минут ОМОН вывел человека с нижнего этажа. Он совсем не сопротивлялся и, казалось, был рад. К моему удивлению, это был не тот человек, которого нанял Балуев.

– Ну вот и все, – Лесничий улыбался, сверкая двумя золотыми зубами, – нет больше в «Востоке» крыс. – Он почему‐то глянул на меня со значением.

– Теперь и «Востока» не будет, – сказал ему Лысцов.

– Ошибаешься, начальник. Мы еще выйдем.

– Другие, может, и выйдут, а ты точно нет. Об этом я лично позабочусь.

Лесничий засмеялся и попытался плюнуть в Лысцова, но парни быстро скрутили ему руки так, что тот невольно вскрикнул.

На допросе он также вел себя вызывающе, говорил, что ему все равно, на сколько его посадят.

«Свои встретят меня как героя» – эта фраза надолго засела у меня в голове.

По итогу Лесничий хоть и кривлялся, но рассказал много и про Балуева, и про Француза, у которого он купил информацию, не забыл упомянуть и остальных участников своего плана. Мы были правы – Лесничий вступил в сговор с Хвостом. Тот присматривал за мной, когда меня нанял Виталий, и параллельно передавал информацию Виталию от Лесничего и наоборот. В торговый центр он устроился, потому что там можно было пересекаться с Лесничим и благодаря нескольким выходам в любой момент ускользнуть по своим делам. Хвоста, кстати, не посадили – не за что. Работал мужик уборщиком, что в этом плохого?

Тимура освободили через неделю. Они с Виталием звали меня к себе в загородный дом, чтобы отметить счастливое завершение дела, но мне было достаточно оплаты.

Благодаря тотальной слежке за Балу, организованной Лесничим и Хвостом, удалось задержать мелких сошек – подельников Балуева. Тут и криминалисты знатно потрудились. Доказали, что дом Виталия пытались поджечь, но не выгорело и пальчики ребят остались.

На следующий день Киря исполнил обещание наградить сотрудников, которые в течение этих нескольких недель не только своими непосредственными обязанностями занимались, но и мне помогали с расследованием. Никогда еще не видела Стасюка таким счастливым. Борисов тоже радовался подписанному отпуску. Авдеев не рассчитывал на повышение, но был рад даже благодарственному письму. Надеюсь, они хорошо отдохнут и наберутся сил, чтобы снова и снова раскрывать дела.

Сам Кирьянов был счастлив – Балуев теперь никому не навредит, и банда востоковцев наконец‐то обезглавлена.

Content

Марина Сергеевна Серова
Оправдать любой ценой

Вступление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6