Максим Гаусс

Назад в СССР:

Лесник Книга 2

Глава 1

Тревожные моменты

Конец апреля, 1957. Где-то в тайге

Я ждал уже третий час.

Все тело давным-давно затекло, мышцы ныли, как бы намекая на то, что пора бы уже встать и размяться, как следует. Одежда на животе уже насквозь промокла от пота, а запах сырости начал раздражать.

Нет, так-то я приученный — в прошлой жизни, еще в учебном центре, инструктора научили меня лежать без движения в течении шести-семи часов. Но раньше и тело у меня было другое, а здесь…

Безусловно, я уже осознал, что во мне произошли некоторые изменения и я уже не тот человек, кем был раньше. Физически и интеллектуально. Некоторые полезные навыки и знания потерялись, но взамен появились другие, реакция стала хуже, но при этом изменилось мышление. Да и решения во многом были сомнительными — смешение подсознаний оставило свой отпечаток.

Однако, несмотря на это, времени зря я не терял — едва поправив здоровье, сразу же возобновил тренировки, продолжил бегать по утрам. Начал отжиматься, качать пресс. Даже скрутил себе турник, где и выписывал канделябры на зависть местной детворе. В общем, потихоньку приобретал нужную мне физическую форму. Но этого было недостаточно. Недавняя схватка с браконьерами показала, что от навыков опытного боевого офицера и выживальщика осталось немного.

Тяжко вздохнув, я перевалился на другой бок. Терпение уже было на исходе, а чертов кабан, все не появлялся. Где ж его черти носят?

Рядом лежало новенькое двуствольное ружье «ИЖБ-36». Спустя пару недель после войны с браконьерами, от прошлого председателя мне достался этот боевой трофей. Судя по всему, Тимофей Александрович из него даже ни разу не стрелял. Изящный корпус ружья.

О чем только я не успел подумать за прошедшее время. Последняя мысль заставила меня усмехнуться — а черти, случайно, не дальние родственники кабанов?

Тьфу ты, всякая чушь в голову лезет. Нужно сосредоточиться.

Вообще, все дело в том, что недавно из Министерства управления охотничьего хозяйства СССР, неожиданно пришло указание предоставить сведения обо всех обитающих в нашем районе кабанах. Типа популяцию они анализировали, сводки какие-то делали. Чего им там взбрело в голову?

Матвей Иванович сказал, что это обычное дело. Не в первый раз такое распоряжение поступает. Опытный егерь знает куда идти и где смотреть.

Еще в конце января старика все-таки выписали из госпиталя и вернули обратно в поселок. Медицинский персонал вздохнул свободно — неугомонный дед там всех достал своими нравоучениями. По возвращении в Соболевку, он еще долго кочевряжился, но все-таки сдался и в марте наконец-то сложил с себя полномочия егеря. Все-таки удар по здоровью был ему нанесен ощутимый, и старик начал сдавать обороты. Но это решение не помешало ему бродить по тайге и дальше… Она для него дом родной, кто бы там что ни говорил.

Как и стоило того ожидать, на замену старику, из управления никого не прислали. Хитрый лесник несколько дней ходил в задумчивости, а потом лично отправился к новому председателю сельсовета. Что он там с ним обсуждал, я мог только догадываться. Но когда меня вызвали в администрацию, то поставили перед фактом, что моя кандидатура рассмотрена на должность нового егеря. Вернее, не только рассмотрена, но и утверждена.

Жители Соболевки, благодаря моим стараниям, уже прекрасно знали, кто я такой. Опять же спасибо вмешательству Федора и его бывшей супруги. То, что я практически в одиночку разобрался с браконьерами и восстановил справедливость, сыграло огромную роль и добавило мне авторитета.

— Женька, не обольщайся! — угрюмо пробурчал Иваныч, когда я сообщил ему новость. — Егерь из тебя пока что никакой. Но, так и быть, буду потихоньку тебя обучать, глядишь, что толковое и выйдет. Но смотри, от меня пощады не жди… Я с тебя три шкуры сдеру, но ты у меня научишься делать все, что умею я.

— Иваныч, ну ты чего? — показательно возмутился я. — Вообще-то кто-то целую банду браконьеров успокоил. Кстати, если помнишь, товарищ Уткин хотел меня живьем в твоем доме сжечь…

— Ну и что? — фыркнул старик. — Тоже мне, противники. Один раз гаркнул, они и разбежались. К тому же, с Уткиным тебе медведица помогла. Сам же говорил.

— Ага, твоя медведица меня самого на тот свет чуть не отправила! Хороша помощь! — усмехнулся я. — А после в поисках твоего зимовья по тайге сколько скакал? Ты ведь мог мне сразу весь расклад дать, но не сделал этого.

— Эх ты, — с досадой махнул рукой старик. — Не понимаешь ты еще многого. Люди — это люди. А со зверем себя по-другому вести нужно… Ну, молодо-зелено!

В общем, подводя черту, отмечу, что последние пару месяцев я активно постигал охотничью науку, а заодно вбирал в себя все тонкости обязанностей егеря. Честно говоря, соглашаясь на должность, я и не думал, что придется столько ходить! Днем и ночью — все ножками, ножками… С ружьем и рюкзаком на плечах. Каждый день по десять — двенадцать километров, а как теплее стало, так еще больше.

Мозг-то у меня тренированный, а вот тело оказалось к такому не готово.

Кстати, в декабре, когда закончилась вся заварушка с мстительной медведицей и браконьерским сообществом коварного Снегирева, ко мне пришли из милиции. Ведь как ни крути, а дело получилось громкое. Люди, что прикрывали Снегирева сверху, перепугавшись, вдруг куда-то пропали. К счастью, утрясти многие недомолвки помог сам Федор. По итогу я объяснил участковому и председателю, что документы мои были уничтожены во время пожара, поэтому им пришлось поверить на слово. Через некоторое время, в обход формальностей, мне сделали новые документы, взамен утраченных. В счет моих заслуг. Честно говоря, не думал, что это возможно.

Больше не было никакого браконьера Ивана Смирнова, по паспорту был только я — Евгений Громов, двадцать шестого года рождения. Наличие документов давало мне право спокойно покинуть эту глушь и перебраться в город, поближе к людям и цивилизации. Да хоть в тот же Свердловск или Челябинск.

Деньги у меня тоже были — оказалось, что бывший завхоз в своем личном бараке хранил то самое золото, что отыскала наша группа, перед тем как меня бросили умирать на той поляне. Уткин сам попросил Федора сохранить имущество до лучших времен. Обменяв его, я стал обладателем почти десяти тысяч рублей по тем временам.

Казалось бы, езжай и живи как человек, но я предпочел остаться. Никакого желания ехать в город у меня не было.

И вот сейчас, отойдя от Соболевки на добрых тридцать километров к юго-востоку, мы со стариком случайно обнаружили целое семейство дальних родственников «Пумбы».

И буквально с первого же взгляда заметили, что вожак вел себя подозрительно странно. Мало того что он держался вдалеке от остального семейства, так еще и ничего не ел. Уже второй день. Хрен его разберет почему…

— Что-то беспокоит животинку! — нахмурился Иваныч, глядя на него в бинокль.

Чуткий к таким вещам старик очень заинтересовался и принципиально не хотел уходить из этого района, не разобравшись с причиной. Уже второй день мы вели наблюдение, и были поводы для того, чтобы насторожиться.

— Матвей Иванович, ты конечно, человек опытный! — произнес я, глядя на своего «наставника». — Но скажи мне, какого черта мы тут торчим? В телеграмме же черным по белому было написано, предоставить сведения о количестве животины. Остальное не наше дело.

— Женька, не торопись! — проворчал старик. — Ты заметил, что вчера кабанят было четверо?

— Ну да.

— Вот! А сегодня трое! — он поднял вверх палец. — Самка никогда не бросит малыша одного, а потеряться ему здесь негде.

— Может, сожрал кто? Мало ли тут хищников ходит, места-то глухие совсем.

— Не знаю, — задумался егерь. — Может, ты прав. Только я не слышал, чтобы ночью кто-то на кого-то нападал. И все же кабан этот…

Хоть старик и ушел на заслуженную пенсию, в поселке его все равно продолжали называть егерем. В жизни иногда бывает так, что прозвище или псевдоним намертво прилипает к человеку, что ты ни делай… Вот это как раз тот самый случай.

Вообще, учитывая тот факт, что мы находились вдали от цивилизации, люди сознательно отошли от многих правил. Власть особо не интересовалась о потребностях людей, все внимание было направлено на рост городов, экономики и мировой политики. Одна только история с Венгрией чего стоила…

И вот сейчас, лежа прямо на собственном тулупе, я ждал, пока хоть где-то появится наш странный кабан. Но, как назло, того нигде не было и это меня не на шутку взволновало. Все остальные были здесь, а самец пропал. Как и сказал Иваныч, ночью мы не слышали никаких звуков нападения — обычно, если кто-то кого-то кушает, слышно на сотни метров. А тут ничего.

По прошествии еще сорока минут, я не выдержал и поднявшись, медленно направился к лежке Матвея Ивановича, в трехстах метрах к югу. Но когда я прибыл на точку, его тоже не оказалось, хотя рюкзак и тулуп лежали на прежнем месте.

— Не понял… Иваныч? — задумчиво пробормотал я, оглядываясь по сторонам. Вокруг тишина, ни души. Остальное кабанье семейство паслось в двухстах метрах к югу, на небольшой полянке. Мы старались соблюдать тишину, натянули на себя маскхалаты, не желая беспокоить животных.

Я двинулся дальше, обошел небольшой поросший мхом холмик и вдруг наткнулся на бурелом. Пришлось обходить и его. Метров через тридцать, справа от него, с ружьем за спиной, неподвижно стоял Матвей Иванович. Голова опущена, вид задумчивый…

— Иваныч? — негромко окликнул я. — Ну что там?

Старик не отреагировал. Только неопределенно головой качнул.

Я подошел почти вплотную, но пока не разглядел, куда именно он смотрит.

— Ты чего?

— Гляди… — не оборачиваясь, кивнул он.

Прямо перед нами, среди веток лежала огромная, изуродованная туша кабана, за которым мы второй день вели наблюдение. Ребра сломаны, брюхо разорвано, а обе задние ноги вырваны вместе с ляжками. Шкура подрана так, будто на него дикие кошки напали… И повсюду кровь.

Вы когда-нибудь видели вблизи матерого дикого кабана? Лесной кабан мало того, что сам по себе уродливый и страшный, он еще и огромен. К тому же, он крайне опасен для любого человека, случайно оказавшегося у него на пути. Но при этом глуповат и нетерпелив. Достаточно залезть на дерево и потерявшее вас из вида животное свалит само… Но увиденное сейчас, заставило в моем желудке шевельнуться утренний завтрак.

— Нихираси! — вырвалось у меня. Картина была не самой приятной.

— Это еще что такое? — сухо пробормотал старик, услышав незнакомое слово.

— А-а? Это… Древнее японское выражение, символизирующее крайнее удивление, — спохватился я, на ходу придумав значение.

— А-а… Вот и я того же мнения.

— Кто это его так?

— Не знаю. Первый раз вижу подобное. Ни один хищный зверь не мог такого сделать с матерым кабаном. Даже медведь на такое не способен. Сначала просто звери пропадали, а теперь вот это!

— А человек мог такое сотворить?

Мы переглянулись. Оба подумали об одном и том же. На подходе к этому месту мы видели тухлые останки еще двух кабанов с похожими признаками. Затем пропадает молодой кабаненок, потом ни с того ни с сего дохнет матерый самец. Уж не происки ли это браконьеров? Ведь товарищ Снегирев, вместе с председателем с позором бежали в тайгу, где бесследно и пропали. Другие браконьеры тоже сбежали, кто куда. Что если они осели где-нибудь в этом районе и вновь принялись за свои гадкие делишки?

Я склонился над останками животного, чтобы осмотреть все поподробнее. Следов от пуль не видно. Если бы зверь подорвался на мине, все выглядело бы куда хуже. Как минимум была бы воронка. Но откуда бы в глуши взяться мине?

Черт возьми, кто же это сделал? Или что?

Не обнаружив никакой зацепки, мы отошли в сторону.

До Соболевки было далеко, километров тридцать.

— Здесь есть охотничьи лагеря или поселки? — поинтересовался я, доставая карту.

— Есть один, — отозвался тот. — Я в сорок девятом году там проходом был. Тьфу ты, совсем из башки вылетело, как поселок-то обзывается… А, Прокофьевка. Точно!

— Дым в трубу, пельмени разлепись! — пробормотал я.

— Что ты такое мелешь? — снова удивился егерь.

— Ну… Наши планы по переписи популяции кабанов, только что посыпались… Что теперь будем делать? Полагаю, что возвращение в Соболевку откладывается на неопределенное время?

— Да. Хочу осмотреть этот район и понять, что все это значит. Что-то здесь странное творится. Видел я уже похожее. Правда, давно это было и неправда.

Все это действительно было очень странно. Я видел озабоченность на лице старика — его это беспокоило куда больше, чем меня. Кто-то устроил охоту на кабанов? Но почему именно так?

Отошли к стоянке, решили провести ревизию наших вещей. Провизии и воды с собой было немного, но на пару дней точно хватит. К тому же, можно использовать то, что дает лес. К тому же, вокруг было множество ручьев, в которых обитала рыба.

Конечно, учитывая характер окружающей среды, на ночь приходилось принимать меры безопасности. Спали на растянутых между деревьями гамаках, на высоте трех-четырех метров. На дереве тоже можно, только хрен выспишься… Если сам Матвей Иванович мог ходить ночью по тайге, то мне было еще рано. Ночная тайга особенная, явно не для каждого.

Старик твердил, что только тот, кто освоил ночную охоту и прочувствовал иную атмосферу ночного леса, может считаться настоящим охотником. У меня на этот счет было свое мнение, но разве ж Иваныча переубедишь?

Наполнив фляги в роднике и перепаковав вещевые мешки, мы двинулись на юго-восток. Лес этих местах был смешанный, больше лиственный. Тайгой его назвать было уже сложно.

Шли мы по старой карте. Хоть старик и убеждал меня, что в лесу не заблудится, я этому не сильно доверял. Все-таки, места незнакомые, ориентиров нет. Сбиться с пути — раз плюнуть.

Несмотря на то, что близился май, температура едва доходила до плюс семи. Большая часть снега к этому времени уже растаяла, но местами еще попадались довольно большие участки. Погода начала портиться еще с утра, но мелкий дождик пошел только сейчас.

Чем дальше мы шли, тем больше хмурился старик.

— В чем дело, Иваныч? — поинтересовался я, наблюдая за странным поведение моего спутника. То он к дереву подойдет, то к кустарнику. Следы чьи-то на снегу увидит, непременно подойдет и посмотрит. Нахмурится, прислушается.

— Тихо.

— Что? — я сразу же насторожился.

— Тихо, говорю, здесь, — пробормотал егерь, озираясь по сторонам. — Слишком тихо. Не нравится мне.

Я не нашелся что ответить, но тоже стал внимательнее к деталям. Про себя отметил, что вокруг и вправду стало как-то мрачновато. То ли мы спустились в низину, то ли тучи над лесом сгустились еще больше, но стало заметно темнее… Сырость и затхлость воздуха стала ощущаться сильнее. Куда-то пропали все птицы.

Недолго думая, приняли решение не мокнуть почем зря, а сделать привал. Из еловых веток и жердей быстро сложили небольшой навес, под ним решили переждать дождь. Развели небольшой костер, подогрели консервы.

Неподалеку была узкая речка с проточной водой, поэтому там можно было набрать воды и вскипятить чаю.

— Сколько нам еще идти? — я задумчиво посмотрел на часы.

— Километра три с половиной, если меня память не подводит.

Лагерь разбили за десять минут.

— Слушай, Иваныч! — произнес я, пережевывая горячий кусок тушеной свинины. — Я все понять не могу, а почему ты меня порекомендовал на роль егеря? Ведь в Соболевке есть и другие, куда более достойные кандидаты. Да хотя бы тот же Гришка Денисов. Это ведь они медведицу завалили, чем спасли наши с Федором шкуры.

— Потому что, — мрачно отозвался старик. — Егерем не каждый может быть. Вот Гришка… Пробовал я его учить, так он же деревянный. Интуиции нет, предчувствие не развито, а звери для него это только мишень. Зверя если не любить, то уважать уж точно нужно. А с ружьем любой дурак обращаться может.

Я рассмеялся.

— Ну а другие что?

— Да такая же история, — отмахнулся егерь, наливая воду в переносной чайник. — Я вроде уже рассказывал, что в Соболевке было у меня два ученика, так оба ну никакие… Так потом еще и проблемы были. Все желание отбили передать кому-то свои знания и опыт. А тут ты не пойми откуда появился.

Пока моросил дождь, мы вскипятили на костре чаю. Иваныч рассказывал байки про то, как он с дважды рысью встретился. Даже имя ей придумал.

Я тоже поведал кое-что из своей прошлой жизни, при этом, не вдаваясь в подробности.

Примерно через час дождь все-таки прекратился. Со стороны реки медленно пополз туман, стелящийся по самой земле. Красивое и одновременно жутковатое зрелище. Постепенно докатилось и до нашей стоянки.

Клубы густого белого тумана обошли кострище стороной, словно бы боялись открытых языков пламени. Выглядело это даже забавно, хотя и мрачновато.

— Гляди-ка! — ткнул пальцем Иваныч. — Не часто такое увидишь. Это из-за перепадов температуры.

— Тоже видел подобное, — согласился я. — Может, пока дождя нет, пойдем уже?

Егерь согласно кивнул.

Навес оставили, мусор закопали под камнями, а затем, забрав свои вещи, продолжили путь. Стало заметно прохладнее, отчего я накинул на голову капюшон.

На пути стали попадаться скалы и камни, густо облепленные мхом. Повсюду были обломки сухих веток, попадались упавшие деревья. Из-за влаги и недавно прошедшего дождя все было скользким — пару раз я даже чуть не шваркнулся, неудачно встав на камни.

Примерно минут через десять, егерь остановился в нерешительности.

Я шел чуть поодаль и не сразу понял причину остановки спутника. А когда поравнялся — обомлел… Перед нами лежал растерзанный лось…

Глава 2

В поселке

— Ну, ни хрена себе! — вполголоса пробормотал я, остановившись как вкопанный. — Далеко не самое приятное зрелище!

По спине поползли мурашки, в затылке возникло неприятное ощущение. Я даже вздрогнул, хотя было не холодно.

Егерь шумно выдохнул, молча закинул ружье за спину, медленно склонился над тушей лося и принялся рассматривать останки.

Некоторое время было тихо, затем он произнес:

— Заметил сходство? Такие же раны, как и у кабана. И снова нет ни следов от пуль, ничего такого, что мог оставить человек. С раннего утра лежит. Скорее всего, все произошло перед рассветом. И еще… Что видишь?

— Рогов нет. Самка?

— Она самая. Самки всегда безрогие. Они слабее самцов и менее выносливы.

— Это понятно, но все же… Кто мог напасть на здоровенного лося? Да в этой дуре весу килограмм пятьсот с лишним! Попробуй-ка ее завали из ружья!

— Не в ружье дело. На самца, на открытом пространстве и не каждый медведь рискнет лезть, а про мелких хищников я вообще молчу. Меня другое настораживает — почему не видно практически никаких следов борьбы? Заметь, только листья немного разрыты и мох с камней содран. Все. — Иваныч поднял голову и осмотрел местность. — И еще не пойму, зачем лосихе вообще нужно было лезть в эту лощину? Здесь же нет ничего, что она могла бы употребить в пищу. Вернее, есть, но пищи вокруг и без того предостаточно.

— Может ее напугали? — предположил я. — Вот и забрела не туда.

— Не знаю. Я вообще теряюсь в догадках. Но даже если и так, что с ней произошло потом? Не сама же она себя разодрала. Гляди, опять лапы оторваны.

На мгновение повисла тишина.

— Ты говорил, видел нечто подобное и раньше, — поинтересовался я. — А что именно?

— Ну… — Матвей Иванович наморщил лоб, вспоминая обстоятельства того времени. — Помнится, это еще в тридцать пятом году было. Я тогда в Воронеже в отпуске был у старого друга. Там поселок небольшой есть, уже и не помню, как он там назывался. Так вот там тоже подобное было, только не с дикими животными, а с домашним скотом. Коровы, свиньи. И вот примерно так же было.

— И что, выяснили что-нибудь?

— А ничего, — вздохнул старик. — Примерно дня три такая ерунда повторялась, а потом само собой прекратилось. Я бы и не вспомнил этот случай, да только вот так же у коров задние ноги были оторваны. А на них больше всего мяса.

Здесь было что-то необъяснимое, мистическое.

Пока я у себя в голове перебирал варианты, егерь вдруг созрел:

— Уж не происки ли это нечистой силы?

Он посмотрел на меня странным взглядом, мне кажется, в его глазах да же на мгновение испуг промелькнул.

— Иваныч! Ну е-мое! Ты вроде мужик в возрасте, а веришь в сказки про оборотней и духов?

— А отчего же нет? — глядя мне в глаза, возразил тот. — Черти там всякие, кикиморы… Думаешь, их не существует?

Я невольно рассмеялся. Махнул рукой и неторопливо двинулся дальше — чего толку стоять и на лосиные останки смотреть?!

Лично я во всем этом ничего сверхъестественного не видел. Объяснение простое — либо хищник какой-то постарался, либо человек. Может случайность, а может и закономерность. Безусловно, разобраться нужно, но стоять рядом с тушей и просто нести чуть насчет нечистой силы? Нет уж, извольте.

Туман по-прежнему стелился по земле, правда, стал более редким. Сырость уже начала действовать на нервы, поэтому я намеревался быстрее покинуть этот участок и выбраться на открытое место.

Справа, вдоль намеченной мной тропинки шел выход скальной породы, густо покрытой зеленым мхом и плесенью. Между камнями были огромные трещины, где-то журчала вода.

Однако не прошел я и двадцати метров, как остановился в нерешительности — прямо передо мной, во влажной грязи был отпечаток. То ли ноги, то ли звериной лапы — точнее не скажешь, потому что след был нечеткий.

— Иваныч! — настороженно пробормотал я, затем потянулся к висящему за спиной ружью. Затравленно осмотрелся по сторонам. Кто бы ни оставил этот отпечаток, он все еще мог быть рядом.

— Отдаленно похоже на медведя! Хотя, нет, — спустя несколько секунд выдал заключение егерь. Сел рядом, принялся осматривать. Взял палку, ковырнул грязь. Зачем-то понюхал.

— Ну, ты еще на вкус попробуй! — невесело фыркнул я.

— Не умничай.

Отпечаток был только один, ничего похожего поблизости больше не было.

— Мелковат след, для медвежьего! — заявил я, глядя на старика. Так-то я уже видел следы медведицы и они куда крупнее были, да и выглядели иначе.

Егерь вздохнул.

— Чертовщина какая-то… Ладно, идем отсюда. До поселка недалеко, километра два с половиной.

Мы покинули лощину. Честно говоря, когда мы оставили позади низину, затянутую туманом, даже дышать стало легче. Сырой воздух как будто на мозги давил. Примерно через час последняя кромка леса осталась позади, и вдалеке, в небольшой долине мы увидели границы крохотного поселка.

— Это что, и есть Прокофьевка? — уточнил я, разглядывая ее в бинокль.

— Она самая. Удивлен?

— Честно говоря, да. Она же меньше Соболевки раза в два, — заметил я, оглядывая темные, покосившиеся дома из сруба. — Судя по всему, она гораздо старее. Не удивлюсь, если еще с девятнадцатого века стоит, с царских времен?

— Так и есть, — кивнул Матвей Иванович. — Здесь население человек пятьдесят, а может уже и меньше. Охота здесь не пошла, а потому артелей здесь тоже нет. Ну чего встал? Пошли, нужно до темноты успеть.

И верно, на западе уже начинал алеть закат. Пройдет совсем немного времени, солнце зайдет за горизонт и лес погрузится во тьму. Что ни говори, а не было у нас желания бродить по темноте, учитывая близость поселка.

Когда же мы пересекли границу Прокофьевки, я сразу осознал тот факт, что уровень жизни здесь куда хуже, чем в той же Соболевке. Поселок был вытянут с севера на юг и примостился в небольшой долине, среди редколесья.

Здесь была только одна улица, не было ни школы, ни отделения милиции. Жилых домов если десятка два наберется и то хорошо. Здание сельсовета представляло из себя старую покосившуюся избу, у которой из-за времени даже крыша прохудилась. Местных жителей на улице почти не было, а те, что имелись, все были в возрасте. Ни одного молодого человека я тут не заметил.

Справа, на самой окраине среди сухих зарослей, ржавел брошенный «ЗИС-5», с отсутствующим передним колесом. Рядом примостилась разбитая телега, сразу за ними стоял развалившийся и потемневший от времени сруб. Выглядело удручающе.

— Как-то все совсем печально… — пробормотал я, на пару секунд остановившись у машины. — Сдается мне, что сюда и транспорт не ходит?

— Ходит. Раз в месяц. А своей техники тут еще с войны нет.

— Ну а егерь-то хоть здесь имеется? — поинтересовался я.

— А как же? Конечно, имеется, — проворчал старик, глядя по сторонам. — Степан Кузьмич, опытный охотник. Ночью с закрытыми глазами куда угодно дойдет. Только древний он уже, как говно мамонта. Очень надеюсь, что не помер еще. Да-а, тяжко признавать, что Прокофьевка медленно, но верно загнивает. Здесь ведь и охотников почти нет. А с другой стороны, чего тут молодежи делать? В пятьдесят втором поговаривали, что ее расселять будут, но так и не дошло до этого. И таких вот загибающихся поселков как Прокофьевка, во всем Союзе тысячи… Но Никите Сергеевичу не до таких мелочей.

У меня сложилось о поселке своеобразное мнение, которое можно было описать всего одним словом — дыра. Даже сравнительно небольшая Соболевка, расположенная на окраине таежной глуши, на фоне этого поселка смотрелась куда лучше. А уж если сравнивать с каким-нибудь небольшим городишкой, так и подавно.

— У меня тут знакомых немного, но парочка имеется, — произнес Иваныч, осматриваясь по сторонам. — Давай-ка заглянем к председателю сельсовета здешнего?

Других предложений у меня не было, поэтому я согласился. Пока шли, я обратил внимание, что новых домов здесь не было. Вообще. Все избушки давно уже потемнели от времени, некоторые рассохлись. Отдельные вообще развалилсь. Все это говорило о том, что будущего у поселка нет.

Едва мы вошли в здание сельсовета, как из коридора выглянула женщина лет пятидесяти. Несколько секунд она хмурилась, пытаясь разглядеть гостей.

— Ой, Матвей Иванович! — ахнула она, все-таки опознав егеря. — Вот так хорошая новость в наши края залетела. Года четыре тебя не видела. Откуда ты здесь, да еще и не один?

— И тебе вечер добрый, Алевтина, — расплылся в «усатой» улыбке Иваныч. — А я больше не егерь. Вот, нового, молодого назначили недавно. Обучаю. Ваш то, Кузьмич, как?

При этих словах женщина махнула рукой.

— Все пропадает. Неделями ходит где-то.

— Ну, понятно, — кивнул егерь и вдруг вспомнив что-то, добавил. — А вы распоряжение Министерства управления охотничьим хозяйством получали?

— Это какое? То, что о мерах по защите и охране кабанов по районам ответственности? — наморщилась Алевтина. — Ну да, получали. Только Кузьмич раньше ушел и отрабатывать пока некому. А кабанов в наших краях немного.

— Вот по этому же поводу и мы в этих краях гуляем. Случайно забрели в ваш район. Как раз недалеко от Прокофьевки наблюдали за одним семейством кабаньим и заметили кое-что странное. Вы, кстати, ничего необычного в лесу не замечали?

— Да вроде нет. А что именно?

— Ну, может люди появились посторонние или медведь завелся. Рысь или еще кто-нибудь.

— Нет, ничего такого вроде.

Мы переглянулись.

— Алевтина, нам бы к председателю переговорить с глазу на глаз, — попросил егерь. — Где он, кстати?

— А! Ну, это только завтра уже… — женщина нахмурилась и неопределенно махнула рукой. — Егорович «наркомовской» пару стаканов на грудь принял. Бесполезно с ним сегодня говорить, поди, спит уже.

Матвей Иванович понимающе усмехнулся.

— А переночевать у вас можно?

— Конечно. Только выбор совсем не богат. Вот у меня и переночуете, места много. Горячий ужин и постель вам точно организую. Я ж одна живу, места много.

— А не помешаем? — поинтересовался я.

— Нет, конечно. А как нового егеря звать-то?

— Евгений. Громов.

— Вот и познакомились! — улыбнулся Иваныч, выглядывая в окно. — Уже стемнело почти…

И верно, когда мы покинули здание администрации и вышли на центральную улицу уже практически стемнело. На рыжем горизонте темнели крыши домов, из труб к звездному небу поднимались клубы пара.

— Идите за мной, — позвала Алевтина, накидывая на плечи бушлат. — Тут недалеко.

Дом у нее действительно оказался большой. Даже слишком большой для одной женщины. Пока шли, успели немного поболтать. Выяснилось, что она исполняла обязанности бухгалтера, а по совместительству еще и завхоза. Муж у нее был охотником, но погиб зимой пятьдесят первого года, сорвавшись в расщелину и сломав ногу во время промыслового похода. Оказать медицинскую помощь вовремя не успели, поэтому с похода он не вернулся. Детей у нее тоже не было, вот и оставалось только и коротать дни и ночи, ожидая подкрадывающейся старости. Такая себе жизнь, но разве был выбор?

В те годы, несмотря на наличие проблем, не принято было впадать в депрессии и горстями таблетки глотать. С любыми проблемами справлялись в лоб, по факту их появления. Это потом, уже в двадцать первом веке, чуть что — суицид. Особенно у братьев наших, узкоглазых. Японцев, то есть.

Пока мы болтали, женщина быстро приготовила ужин — наварила картошки с маслом, открыла квашеную капусту и грибы. Нарезала сала. Поставила на стол бутыль с самогонкой. На удивление, та оказалась прозрачной, что означало качество продукта. Это только в «деревне дураков» все самогонка у них была мутной, потому что технология производства была нарушена.

Выпили за знакомство, затем приступили к еде.

Честно говоря, я давно уже не пробовал такой вкусной картошечки. Да и капуста была что надо, так и хрустела на зубах, отдавая кисловатым привкусом. Сразу чувствуется женская рука — мы то, мужики, все-таки иначе готовим, по-своему. И не важно, что самые лучшие повара по праву все-таки считаются мужчины.

Копченое сало тоже оказалось добротным, с прослойками. Да и самогонка была бодрой — самое то, для того, чтобы расслабиться послея тяжелого рабочего дня. В Прокофьевке ее гнал местный «алхимик», и нужно признать, у него был к этому талант. Такой бы продукт, да на продажу. Эх…

В какой-то момент, Алевтина поинтересовалась:

— Матвей Иванович, так чего вы странного в нашем лесу-то нашли?

— Есть тут у вас лощина одна, в низине… — начал я, но Иваныч остановил меня жестом.

— Лосиху мы нашли, мертвую. Поначалу подумали на людей, но не шибко похоже. В Соболевке в декабре жарко было, браконьеры буйствовали, а как им хвост прищемили, так они по району и разбежались. И наш бывший председатель тоже, представляешь?

— Тимофей Александрович? — ахнула женщина. — Вот уж новость. Если б кто другой сказал, не поверила бы.

— Дерьмо случается, — произнес я, понюхав шмат сала. — Вот мы и подумали, может у вас тут эти товарищи объявлялись?

— Да нет, не было ничего такого.

Видно было, что егерь не хочет рассказывать ей всю правду. Так, вскользь упомянул про лосиху, а про кабанов ни слова. Ну, оно и понятно. Чего панику наводить? Да и не с женщиной нужно о таких вещах говорить.

— Вот мы и подумали, кто бы мог из хищников так зверя подрать?

— Может рысь лютует? — нахмурилась та.

— Да черт там разберет…

Но я был уверен, рысь на такое не способна. Шутка ли, лосю ногу вместе с бедром оторвать?! Скорее всего, просто медведь откуда-то забрел.

Еще некоторое время поболтали, затем помогли хозяйке убрать со стола и начали готовиться к ночлегу.

Я думал, что спать нам придется на лавках или топчанах, но снова удивился. У Алевтины дома имелось аж две свободных кровати, с ватными матрасами и подушками.

— Откуда такое добро? — поинтересовался я.

— Ой, сама уже точно не помню. Кажется, стоят тут еще с довоенных времен, когда в Прокофьевке были свои охотники-промысловики. Но охота в этих землях была так себе, поэтому они дальше в тайгу и ушли. За Свердловск и выше.

— А что это вообще за дом?

— Ранее это был барак, но потом его перестроили. А что?

— Просто интересуюсь. А много жителей осталось в поселке?

— Тридцать девять. Прошлой осенью на три семьи меньше стало, в Кыштым переехали.

— Я бы тоже переехал, — вслух я этого, конечно же, не сказал, хотя очень хотелось, особенно после выпитой самогонки.

В итоге, мы с Иванычем легли в одной комнате, а Алевтина, как хозяйка, в другой. Комнаты разделялись дверью, закрывать ее никто не стал.

Заснул я как убитый, едва только голова коснулась подушки. Снилась какая-то ерунда, сложно поддающаяся внятному описанию. Будто бы из той самой лощины, где мы мертвую лосиху обнаружили, лезет какая-то черная, неведомая ерунда… Брр, жуть!

Проснулся я почти в полной темноте — лишь на столе горела маленькая масляная лампа. Отсветы пламени безмятежно скакали по стенам и потолку.

Черт возьми, я проснулся не просто так — в подсознании буквально присутствовало стойкое ощущение того, что за мной кто-то наблюдает. Машинально схватился за лежащее рядом ружье.

Повертел головой по сторонам, но ничего подозрительного не заметил. А спустя минуту тревожное ощущение пропало само собой. И все же, я не торопился расслабляться. Поднялся с кровати, подошел к столу, оглянулся на старика — тот спал, тихо похрапывая. За исключением храпа, в избе было тихо.

Я подошел к окну, выглянул наружу — кроме темноты там ничего не было. Я даже не мог понять, на что смотрю. Подошел к другому — та же самая картина.

Но видимо в этот самый момент вышла луна и осветила Прокофьевку мертвенно-бледным светом. А вместе с этим…

Смутное предчувствие чего-то, заставило меня обернуться. В окне напротив было чье-то лицо, прикрытое капюшоном.

И в этот самый момент, егерь громко всхрапнул, отчего я невольно вздрогнул и потерял визуальный контакт. Когда же я вновь посмотрел в окно, там уже никого не было.

Ну не могло же мне показаться?

Глава 3

Ситуация ухудшается

Я рывком устремился ко входной двери, но на половине пути остановился. А смысл мне выходить наружу? Кто бы ни оказался с той стороны, он вовсе не намеревался попасть в дом, не пытался поговорить. Судя по всему, он вообще сбежал. И вряд ли в такой темноте, в незнакомой мне местности я кого-то найду. Так чего же мне дергаться?

И все же… Чуйка упорно гнула свое.

Ружье я положил обратно на стол, а сам «прошелся» по окнам. Дощатый пол под ногами предательски скрипел, отчего я каждый раз морщился. В почти в полной тишине скрип казался оглушительным.

Луна вновь вышла из-за туч, но как я ни смотрел, больше ничего подозрительного на улице не заметил. Да и видимость так себе… Прокофьевка мирно спала. Черт возьми, может все-таки почудилось?

В задумчивости, я неторопливо вернулся к своей кровати, прилег на подушку. Неприятное ощущение от увиденного слегка заглушилось, но никуда не делось. Заснул я минут через сорок, но до самого утра спал беспокойным сном, то и дело ворочаясь на жестком прохудившемся матрасе. Конечно, это совсем не ортопедическая «Аскона», ага…

Поднявшись с петухами, которых в поселке отродясь не было, я быстро оделся и вышел на улицу. Осмотрелся по сторонам, вдохнул полной грудью свежий воздух.

Затем направился к тому самому окну, где я видел неизвестное лицо. У стены, во влажной грязи заметил отпечатки ботинок — ну все, вот и простое доказательство того, что ночной «наблюдатель» был вполне реальным. Не зря же осадок не давал мне покоя. Что за странная ерунда? Кому это могло понадобиться?

В задумчивости потоптавшись у окна, я вернулся ко входу в дом и едва не столкнулся с Алевтиной.

— О, Женя! Ты тоже встал? А чего так рано?

— Я уже привычный. А где Иваныч? — я только сейчас увидел, что его кровать пустая. Сразу этого не заметил потому, так как казалось, будто под одеялом кто-то есть.

— Не знаю. Даже не слышала, как он ушел.

— Может уже к председателю ушел?

— Без десяти семь? Да Егорович еще спит! — усмехнулась женщина.

— Хм, ну да… Алевтина Ивановна, я тут ночью проснулся и… В общем, заметил в окне чью-то голову, скрытую капюшоном. Вам это ни о чем не говорит?

Вопрос я задавал без всякой надежды на положительный ответ, но к своему изумлению я его все-таки получил. Причем предельно ясный.

— А! — она небрежно махнула рукой. — Это Федька. Сумасшедший. Живет на окраине поселка. Никто на него особого внимания не обращает.

— Ага… А он случайно не родственник Вязовскина? — небрежно пошутил я, вспомнив про слабоумного носильщика, которого медведь задрал.

— Какого еще Вязовскина? — подняла бровь Алевтина. — Нет, не знаю такого. А Федор человек безобидный, хоть и со своими причудами. Ну да, есть у него привычка дурная в чужие окна заглядывать. Чаще по темноте, когда все ибо спать ложатся, либо уже спят.

— Даже так?! — поразился я, затем добавил. — И что, во всем поселке не нашлось никого, кто мог бы объяснить ему, что так делать нехорошо?

— Говорили с ним мужики. И били даже. Все без толку — не понимает, что жителям это не нравится. Да и не со зла он это вытворяет. Скорее всего, Федька вчера видел, как вы в поселок заходили, вот и заинтересовался, наверное.

Ясно, хрен его знает, что в больной голове может случиться. Может, травма у него какая-то была, вот и живет теперь, как может. Не стоит на этом зацикливаться.

Поймал себя на мысли, что из-за ночного инцидента, совсем забыл про странный сон. Я, правда, смутно запомнил.

— Завтракать будешь? — поинтересовалась женщина.

— Нет, наверное, нет. Во всяком случае, не сейчас. Хочу Иваныча отыскать и понять, куда это он в такую рань умотал. Должна же быть причина? А вообще, в последнее время он так частенько стал делать.

— Ясно. Если ты в сельсовет собрался, то без толку. Семен Егорович так рано не приходит. Он, скорее всего, еще спит и будет не раньше девяти. Обязанностей у него кот наплакал, за годы не только хватку, но и форму потерял.

И, честно говоря, в этом моменте я его понимал. Какой смысл вставать с утра пораньше, чтобы потом весь день просиживать задницу на стуле?

И в самом деле. Хоть я и плохо представлял себе работу председателя, все-таки было некоторое понимание. Подписывать бумажки — тяжелая ноша любого начальника, неважно какого уровня и в каком времени. Тьфу.

— И все равно, я прогуляюсь немного.

— Ну, как знаешь, — ответила Алевтина. — А я пока, завтрак всем приготовлю. Как бухгалтер, я на работе уж точно еще часа три точно никому не понадоблюсь. А заняться мне все равно нечем.

Я быстро оделся в свой охотничий костюм, взял ружье. Нацепил патронташ, шапку брать не стал — было относительно тепло. Вещевой мешок оставил в доме, вряд ли мне что-то из него понадобиться. Я вышел из дома, выбрался на центральную улицу и осмотрелся в обе стороны. В такую рань, на улице еще никого не было.

Погода сегодня была хорошей — небо голубое, солнышко блестит. Травки зеленеющей было пока мало, несмотря на вторую половину апреля.

— Черт возьми, Иваныч! Куда ж тебя черти понесли? — задумчиво пробормотал я, пытаясь думать как егерь.

Первым делом решил проверить здание сельсовета — насколько я понял, там тоже ничего не закрывалось на замки, только на засовы. Идти было недалеко — всю Прокофьевку можно обойти за пять-семь минут.

Само собой у здания администрации старика не было. Входная дверь ожидаемо закрыта на металлический засов. Это навело меня на мысль, что у егеря были какие-то иные намерения и из дома он ушел не сюда. Двинулся дальше по улице.

Пока брел, заметил у одного дома одинокого старика.

Недолго думая, подошел к нему и поздоровавшись, спросил, где находится дом егеря.

Тот прищурился, смерил меня недоверчивым взглядом.

— А ты чьих будешь? Что-то я тебя тут раньше не видел! — проскрипел он, глядя на меня как на фашиста.

— Громов я. Егерь из Соболевки соседней. Ученик Матвея Ивановича.

— Да? Что-то молод ты, для егеря! А дом вон он, с белой трубой на крыше, — проскрипел дед, указывая высохшим пальцем нужное мне направление. — Только нет сейчас Кузьмича. Уже две недели как по лесам и болотам бродит. А когда вернется, одному богу известно.

— Спасибо за помощь, — кивнул я и зашагал прочь.

Направившись точно к дому Кузьмича, я предполагал, что Иваныч будет там и не прогадал. Дом здешнего егеря стоял на окраине поселка, и входная дверь выходила в сторону леса. Перешагнув через ветхую ограду из рассохшихся жердей, я заглянул за угол дома и со спины увидел знакомый бушлат Матвея Ивановича. Он был не один.

— Иваныч?

Старик обернулся в мою сторону и хмыкнул.

— И ты тут как тут?! Ладно, сам научил, — проворчал егерь и указал на человека, которого я не сразу заметил. — Женька, знакомься, это Монгол! Охотник здешний. На национальность не смотри, все равно не угадаешь.

Я только сейчас увидел сидящего на пне мужика, лет сорока пяти, смешанной восточной наружности. На мгновение я подумал, что передо мной чукча. Но лишь на мгновение. Скорее всего, это был житель расположенного неподалеку Казахстана или Монголии, если ориентироваться на внешний вид. Одет он был в самодельный охотничий костюм с меховым воротником, явно сшитый своими руками. На голове легкая заячья шапка, в руках обычный мешок с пришитыми к нему широкими лямками, на поясе фляга с водой и патронташ. Ноги обуты в короткие меховые сапоги. А рядом, у стены стояло очень древнее ружье, похожее на индейский самострел.

— А это ученик мой, Женька Громов! — произнес егерь, пока я таращился на охотника.

Тот поднялся, подошел поближе и протянул мне руку.

— Рад тебя видеть, Евгений, — со слабым акцентом произнес он. — Я охотник, из местных. Живу здесь уже пятый год, а до этого южнее был.

— Взаимно, — отозвался я, пожимая руку, затем вновь посмотрел на егеря. — Иваныч, ты опять за старое? Почему ничего не сказал, взял и ушел без предупреждения?

— Дело было одно, жаль прогадал. Зато вот старого знакомого встретил и как говорится, не зря. Монгол вчера тоже двух дохлых кабанов нашел, хотел об этом Кузьмичу рассказать, а тут я случайно подвернулся. В общем, как ты уже понял, не мы одни эти странности с дичью заметили.

— Оп-па… — пробормотал я. — А вот это уже закономерность. Как далеко?

— В полутора часах пути отсюда, к северу. Неподалеку от оленьей тропы, — ответил Монгол. — И что странно, никаких следов я не нашел. Только растерзанная туша. Даже не знаю, что могло причинить такие увечья матерому секачу… И сдается мне, что подобное случается каждую ночь и в разных местах.

— То есть, зверь не один? — уточнил я.

— Похоже на то, — тяжко вздохнул Матвей Иванович. — Даже не знаю, с чем же мы столкнулись. Нужно отыскать Кузьмича, а потом переговорить с председателем. Телеграфировать в Свердловск, сообщить обо всем главному охотоведу. Пусть принимают меры и присылают людей, пусть разбираются.

— Угу… Только вряд ли это поможет. Пока они отреагируют, пока примут меры, может целый месяц пройти, — насмешливо хмыкнул я. — Нет. Мне кажется, придется разбираться самим и поскорее. Чую, что-то нехорошее грядет.

— Ты о чем?

— Пока ни о чем, просто предчувствие какое-то не хорошее. Нужно понять, что искать и где. С чего начинать.

— Согласен, — кивнул Монгол. — Хорошо бы сначала понять, где и в каких районах происходят эти таинственные нападения. Составить карту. Быть может, это нам что-то даст.

— Иваныч, а где ты намерен егеря искать? — поинтересовался я. Сразу вспомнил тот период, когда меня браконьеры прижали и мы вместе с Федором искали зимовье Матвея Ивановича. Тогда у нас было хотя бы примерное направление, нас подгоняло осознание того, что нас преследуют отморозки. А сейчас все было иначе.

Пятидесятые годы — не было ни телефонов, ни навигаторов. Ни интернета, только примитивные и не очень точные карты. Если нужный человек уходил в леса, попробуй-ка потом его там отыщи. Вот так, не дай бог что случится, так и помочь некому будет. Многие промысловики потому и предпочитали ходить парами-тройками, чтоб в случае чего, помощь друг другу оказать или эвакуировать, если все будет совсем плохо.

— У каждого охотника, что вышел на обход, есть две-три точки, на которые он периодически возвращается, — произнес Монгол. — На таких точках строится зимовье или землянка. Думаю, я знаю, в какой стороне искать Степана Кузьмича.

— Тогда чего мы ждем? — поинтересовался я. — Предлагаю позавтракать и выдвигаться! Чем скорее найдем егеря, тем быстрее поймем с чего начать. Вдруг Кузьмич уже что-то знает?

— Толковая мысль. Тогда, давайте так поступим. Вы собирайтесь, а я вас на окраине подожду! — заметил охотник. — У меня дело еще одно есть.

— Встречаемся через полчаса на перепутье, на той тропе, что у ржавого «Зиса», — напомнил егерь.

— Добро! — кивнул Монгол. И не дожидаясь подтверждения, поднялся и направился к покосившемуся сараю. Мгновение и он словно исчез. Оказалось, что между сооружениями был небольшой проход.

— Ушел в Нарнию! — пробурчал я.

— Чего?

— А. ничего. Идем к Алевтине. Она как раз обещала завтрак приготовить, а у меня уже желудок урчит.

— Я не удивлен. Тебя ночью подними и предложи поесть, так ты ж не откажешься!

— Ну а что, молодой активный организм, — усмехнулся я. — А с тебя-то что взять? Анализы, и те плохие!

За шутку получил подзатыльник, но так, чисто в показательных целях. За время, что я уже провел со старым егерем, мы научились понимать друг друга.

Подходя к дому Алевтины, я учуял вкусный аромат.

Честно говоря, я еще вчера заметил, что женщина слишком уж хлопочет, стараясь обслужить нас со всех сторон… И ужин, и ночлег, теперь вот завтрак. Ради чего она старается? Матвей Иванович для нее слишком стар, а я наоборот молод. Поинтересовался на этот счет у старика.

Тот рассмеялся.

— Ну, ты вот вроде умный парень, а простой истины не понимаешь. Да для нее наш приход, это чуть ли не праздник. Гости мы, пусть и свалились, как снег на голову. В Прокофьевке месяцами ничего интересного не происходит. Себя в первые дни вспомни.

И верно. Здесь каждый день, полностью похож на предыдущий. Что вторник, что воскресенье — все одно. Нет тут будних дней, нет выходных. Как получается, так оно и идет своим чередом. Со скуки помереть можно.

Хорошо помню свои первые дни в Соболевке — тоже места не находил. Пока погода была плохой, приходилось сидеть в доме и единственное развлечение, что я себе нашел, это читать книги. Их было немного, благо у Ларисы Ивановны, бывшей супруги Федора, имелась крохотная домашняя библиотека. Не думал я, что в Союзе пятидесятых годов люди хранили книги. Вот в восьмидесятых или девяностых, это пожалуйста. В каждой семье можно было встретить книжный шкаф, забитый пылящими книгами, которые были давно прочитаны, и вновь ждали своего часа.

Алевтина приготовила жареную картошку с яйцом и шкварками. Получилось особенно вкусно, потому что в последние месяцы мы с Иванычем особо себя не баловали. Я уже какую неделю порывался пожарить авторский шашлык, но вечно что-то мешало. То мяса не было, то шампуров не хватало, то погода подводила.

Быстро позавтракав, мы выпили по кружке чая.

Он у хозяйки был вкусный, но совсем не чета тем, что ранее хранил у себя егерь. Жаль, что при том пожаре, что устроил Уткин, все сгорело к чертям. Абсолютно все. Больше всего я скорбил о деньгах и медалях, что сгорели.

Мы пополнили запас провизии сухарями и вяленой рыбой. Наполнили фляжки доверху.

— Сколько нам идти до зимовья? — поинтересовался я.

— Думаю, часа за четыре доберемся, — ответил Иваныч, надевая рюкзак за спину. — Хотя я плохо знаю. Вот Монгол нас и отведет — он тут каждую посадку знает. Ну что, готов?

Попрощавшись с Алевтиной, мы оставили через нее просьбу — передать председателю, чтобы при появлении Кузьмича, никуда его не отпускал. Вдруг разминёмся?

Погода стояла хорошая, на часах была половина десятого утра. Солнышко уже начало пригревать, температура держалась в районе плюс десяти градусов. Так как это было редколесье, идти было несложно.

Я отметил, что практически весь снег уже растаял, лишь кое-где, в низинах, еще оставались едва заметные кучки грязного снега. Едва подошли к ориентиру, заметили впереди Монгола — тот кормил белку сухими ягодами.

— Вы как раз вовремя! — ответил тот, скормив последние ягоды. — Ну что, готовы?

Выдвинулись вслед за охотником.

Дорога была простой, так как проводник старательно обходил сложные места, вроде болот, оставшихся после таяния снегов и разлившихся рек.

До зимовья добрались через полтора часа. По пути не встретили ничего странного, да и животины никакой не было. Лишь в одной посадке разглядели одинокую лису.

Избушка Кузьмича была старой, построенной еще до войны. Про оснащенности она и подметки не годилась той, где я организовал браконьерам теплый прием.

— Эй, Кузьмич! — гаркнул Матвей Иванович. — Ты здесь?

Но в ответ доносилась лишь тишина.

По пути я обратил внимание, что один из капканов был сработан — зазубрины были в засохшей темной крови. Видать, кто-то попался недавно, но сумел сбежать.

Подошли ближе, осмотрелись.

— Погодите, а дым из трубы идет. Хоть и слабый! — прищурившись, заметил Монгол. — Если его сейчас нет, значит подождем.

Мы разбрелись по небольшой полянке. Благо, бродить можно было где угодно, главное под ноги смотреть и на «подарок» не наткнуться.

— Кузьмич! Ты там? — снова крикнул егерь. — Выходи, дело есть!

Я шел впереди и заметил, что входная дверь сломана. На досках были следы когтей, на полу рассыпана светлая земля. Смутное чувство закралось в мою голову — а что если…

— Тут было весело! — хмыкнул Монгол, оглядывая дом. — И на ставнях тоже отметины. Будто медведь когтями порвал бы…

Егерь рывком дернул на себя дверь, затем вытащил нож, аккуратно поддел им засов с той стороны и через щель сдвинул в сторону. Через секунду, дверь распахнулась… Иваныч зашел внутрь и громкий возглас дал нам понять, что не зря мы волновались.

— Черт возьми! Это же Кузьмич, — поразился Матвей Иванович.

И верно, на входе, с почти пустой бутылочкой в руке, прямо на полу, сидел бледный как мел егерь. На лице застыла жуткая гримаса, как будто он чего-то сильно испугался. Рядом разряженное ружье, осколки стекла на полу.

— Э-э, да тут все очевидно, — качнув головой, вздохнул Монгол. — Помер наш егерь. От разрыва сердца…

Глава 4

Рабочая версия

Мне хватило простого осмотра, чтобы понять — смерть наступила около суток назад, возможно прошлой ночью. Никаких видимых ран на нем не было, крови тоже.

— Что за чертовщина? — тихо пробормотал Иваныч, сняв шапку и вытирая вспотевший лоб. — Что могло его так напугать?

Ответа не было.

Мы просто стояли и таращились то на распростертое тело, то друг на друга. Наконец, слово взял Монгол.

— Кузьмич бывалый охотник, на кого он только не охотился. Я и не знал, что можно до смерти напугать кого-то. Хотя, возраст…

— Сколько ему было? Шестьдесят пять? Семьдесят?

— Шестьдесят шесть, — ответил егерь. — Войну прошел, половину жизни в лесах провел. Зверя столько видел, сколько ты Женька и представить себе не можешь. Волков перестрелял немеряно… На медведя ходил не раз. Уж я знаю, о чем говорю, сам не намного моложе.

С его слов было понятно, что заслуг у Кузьмича действительно выше крыши. Вот только для него самого, скорее всего, это не имело абсолютно никакого значения.

Я подошел ближе, наклонился и осторожно вынув из окоченевших рук старика пустую бутылку, понюхал горлышко.

— Спирт! Он что, пил?

— Нервы в порядок приводил? — предположил старик.

Простого осмотра внутреннего пространства избы хватило, чтобы понять — Степан Кузьмич не просто помер, безвылазно сидя внутри. Он явно пытался забаррикадировать оба окна и дверь, используя подручные средства. Ставни были завалены шкурами и скарбом, а рядом с дверью лежали разбросанные дрова. По имеющимся отверстиям и выбоинам, стало понятно — он от кого-то отстреливался, при этом использовав весь имеющийся боезапас. И судя по всему, старик провел в зимовье не одну ночь.

И никакого объяснения этому не было…

— Ума не приложу, что могло настолько сильно его напугать, что он забаррикадировался в доме? — повторил свой вопрос егерь. — И вам не кажется, будто бы он боялся выйти наружу?

— Кстати… Почти вся вода выпита, еда съедена. Даже нужник в углу имелся, а это говорит о том, что Кузьмич несколько дней не мог выйти наружу. Или не хотел. Или его не выпускали!

Мы переглянулись. Сильное заявление.

— Все так. Съестных припасов почти нет, — подтвердил Монгол, указывая на стол. — В зимовье всегда должен быть запас еды на три-пять дней, как минимум. А здесь почти пусто. Хотя его вещевого мешка я не вижу.

На обеденном столе действительно стояло несколько пустых консервных банок, валялась грязная алюминиевая вилка и недоеденный кусочек вяленого мяса, крошки от сухарей. Фляга для воды оказалась пустой и лежала на полу, а отдельное ведро для питьевой воды, почему-то было перевернуто. А в дальнем углу действительно было что-то вроде временного нужника.

Я невольно вздрогнул. Даже представить страшно, что испытывал старик, последние дни находясь в творящемся кошмаре… Мистика какая-то.

В общем-то, все так или иначе говорило о том, что старого егеря загнали в дом… Организм у него уже совсем не тот, что в молодости, эмоции зашкалили, вот сердце и не выдержало. Но, черт возьми, до какой же степени нужно было напугать человека?

— Почему у него на ноге только один сапог? — спросил я. — Где второй? И где может быть его вещевой мешок?

И верно, ни того, ни другого нигде не было. Как будто Степан Кузьмич спасался бегством и потеряв их, вбежал в дом уже в таком виде.

— Говорю же, нечистая сила объявилась в лесу! — уверенно заявил Иваныч, поежившись, словно от холода. — Сначала кабаны разодранные, потом лосиха. Теперь это.

— Так, стоп. Осади коней, Иваныч! — повысив голос, возразил я. — Не факт, что все это как-то взаимосвязано. По крайней мере, уж смерть егеря точно!

Старик пробурчал что-то невнятное.

— Взгляните на дверь, — заметил Монгол, осматривая засов. — Ее пытались ломать, одна из петель частично вырвана с гвоздями, щепки торчат. Кузьмич несколько раз в нее стрелял. И ставни… Они все подраны. Нет, ну можно конечно и ножом так покарябать, но зачем?

На это ни у кого ответа не было.

— Давайте мыслить рационально! — я взял инициативы на себя. — Иваныч, что за хищник может обитать в этих землях, у которого есть когти?

— Медведь. Рысь, — помедлив, ответил тот. — Но ни один из них не стал бы ломиться в дом, особенно, если там вооруженный человек. Кузьмич без раздумий стрелял во все подряд, любой зверь убрался бы куда подальше.

— А он мог быть заражен бешенством?

— Кто? Кузьмич? — не понял старик.

— Тьфу ты. Зверь!

— Мог, — в один голос отозвались Монгол с Иванычем. — Хотя и маловероятно.

— Так, раз есть следы когтей, значит, волк из подозреваемых исключается? — уточнил я.

— Да йопта… Ну, какой волк? Считаю, что это вообще был не зверь, — возмутился егерь. Кажется, он не на шутку струхнул, что меня удивило. — Я никогда не видел, чтобы зверь так настойчиво пытался вломиться в зимовье!

— А какие признаки бешенства? — продолжил я.

— Ну… Зверь с бешенством вообще ничего и никого не боится, у него напрочь заглушен инстинкт самосохранения. В разы повышена агрессивность. Бросается на все живое. Еще пена у рта, шкура выглядит так, будто зверь линяет. Глаза навыкате.

— Значит, будем отталкиваться от того, что это мог быть какой-нибудь бешеный медведь!

Остальные восприняли мою версию скептически.

Старик недовольно покачал головой.

Я подошел, поднял валяющееся на полу ружье. Естественно, оно было разряжено. Вокруг лежали стреляные картонные гильзы. Отыскал патронташ — тот был пуст. Обратил внимание, что Кузьмич стрелял не только в дверь, но еще по ставням и стенам. Черт возьми, старик что, выстрелял весь боезапас в никуда? Просто неистово, на эмоциях, стрелял во все стороны? У него что, крыша поехала?

Бред какой-то.

— Я это… Пойду, снаружи посмотрю, есть ли там какие-нибудь следы! — задумчиво пробормотал охотник и вышел из избы.

Матвей Иванович тяжко вздохнул, опустился на кривую табуретку. С тоской посмотрел на своего покойного коллегу.

— Черт возьми, Кузьмич! — тихо пробормотал он. — Ну как же так вышло?

Я не стал вмешиваться, по выражению лица Иваныча все было понятно. Он мужик жесткий, хоть и в возрасте уже приличном. Смелости ему не занимать, такого человека в трусости не обвинишь. Будучи безоружным, Матвей Иванович как-то отбился от волчьей стаи и выжил. В одиночку повел за собой разъяренную медведицу… Войну прошел. Он отличался поразительной выносливостью и твердым внутренним стержнем. Он толково рассуждает по многим вопросам, однако случившееся все-таки выбило его из колеи. И как ни крути, а у каждого человека, даже самого сильного, непременно есть слабое место. Вера в нечистую силу — это отдельный бзик…

— Эй, Женя! Сюда! — послышался голос снаружи.

Выбравшись из зимовья, справа от входа я увидел Монгола, склонившегося неподалеку от окна.

— Что там?

— Гляди! — охотник указал на лежащий в сухой траве захлопнувшийся капкан. Он был на длинной стальной цепи, массивной скобой приколоченной к бревну в основании избы. Кромки зубьев вымазаны в темной, уже подсохшей крови.

— Оп-па! Значит, кто-то попался? — спросил я.

— Угу. И вырвался. Жаль, капкан не медвежий. Скорее всего, Кузьмич его тут просто забыл, а тот взял, да и сработал.

Мне в голову пришла иная мысль.

— Так может, потому зверь и вертелся здесь, что уйти не мог? А сбитый с толку егерь боялся выйти наружу, потому что думал, что его стерегут?

— Хм, возможно и так. Получается, что это не Кузьмича не выпускали из дома, а он сам не желал выходить, не понимая, что происходит снаружи… Цепь довольно длинная, повсюду разрытые следы… Зверь метался и пытался вырваться, а Кузьмич воспринял это по-своему.

— Ну да. Кто бы это ни был, он понимал, что внутри человек, но не факт, что действительно пытался проникнуть внутрь.

— Ага, по ней понятно, что не пытался, — хмыкнул я, кивнув на дверь. — Нет, что-то тут не то.

— Не знаю… — задумчиво произнес Монгол, подбирая подходящие слова. — Смахивает, как будто бы зверь не просто хотел вырваться, он намеревался попасть внутрь. Что это, месть? Слепая ярость? Он не сразу отыскал дверь. Сначала начал со стен, потом дошел до окон и только после этого взялся за дверь. Следов полно.

— Тогда это точно не человек, — почесал затылок Монгол. — Человек не станет ломиться в окно, через которое не сможет пролезть. Зверь, сильный и коварный…

— Медведь?

— Может и медведь, — кивнул охотник. — Только какой-то он слишком умный получается!

Повисла напряженная пауза. Каждый думал о своем, перебирая варианты.

— А может йети? — невесело усмехнулся я.

— Чего?

— Ну, йети. Снежный человек, слышал про таких?

— Слышал, конечно. Я же целый год в Челябинске жил. В библиотеку ходил. Глупости все это. Не бывает в природе таких животных, — качнул головой Монгол. — В газете читал, там какой-то умный человек из Москвы целую научную статью написал. Вот в Европе или Америке да, там может быть и есть. А у нас ему откуда взяться-то?

Я мысленно усмехнулся — охотник наивно полагает, что если человек из Москвы, то он непременно должен быть умным? Впрочем, может какой-нибудь столичный профессор и впрямь написал нечто подобное, а потом статья как-то до этих краев и добралась.

Версия с браконьерами незаметно отошла на задний план. Слишком много моментов шли вразрез с этой версией. Безусловно, было бы очень удобно спихнуть всю вину на этих отбросов охотничьего общества. Типа решили оторваться на всю катушку и начали бесчинствовать. Да только пока никаких следов их пребывания в этом районе мы не увидели. И все же, не стоило их сбрасывать со счетов.

Честно говоря, в какой-то момент, я действительно подумал о существовании снежного человека. Ну, серьезно, пусть вокруг и не глухая тайга, но дебрей предостаточно. Мало ли что может обитать там, где не ступала нога человека? Даже если просто чисто теоретически допустить — вполне подходит под описание. Разодрать кабана и лося, вырвать целый окорок — нужна внушительная сила, причем не малая. Мы замечали следы, немногим крупнее человеческих, пусть и очень нечеткие. И теперь вот ситуация с зимовьем. Попавшийся в капкан снежный человек мог не знать, как попасть внутрь, а потому и ломился со всех сторон. Если дело было в темноте, то Кузьмич, палил во все стороны, а затем не выдержал и помер. Ну, чем не рабочая версия?

А тем, что даже в моем времени было доказано — йети не существует. Ну или его все еще просто еще не нашли.

И все же, почему старик несколько дней сидел в избе, опасаясь выходить наружу? У него было ружье, должны были быть патроны с картечью. Да одного выстрела вполне хватило бы для того, чтобы пристрелить этого самого йети. А между тем, он этого не сделал. Да и снаружи кровь была только на капкане…

Еще у меня была «кривая» версия, что кто-то просто упорно пытается нагнать жути и зачем-то творит странные вещи. Если отталкиваться от этого, то какой смысл исполнять подобное? Для чего? Получить острые ощущения, потешить самомнение? Припугнуть местных жителей? Или же и впрямь нечистая сила объявилась? Мистика…

Тьфу, кажется, я вообще не в том направлении выдвинулся.

— Ну? Что вы там нашли? — на пороге показался бледный Матвей Иванович. Кажется, его немного отпустило.

— Да ничего особенного, — отозвался я. — Отпечатки. Кто бы это ни был, он попался в капкан, но сумел вырваться из него. Есть кровь. Значит, Матвей Иванович, никакая это не нечистая сила. У чертей, наверное и крови нет. К тому же, вон следы от когтей на ставнях. В общем, мы считаем, что это зверь, может быть медведь. Ну сам подумай, зачем кому-то бродить по лесу и пугать старых лесников и рвать на части диких животных?

— Э-э… — проворчал старик и отмахнулся.

— Ну и что будем делать дальше?

— Хм… Может быть, стоит хорошенько осмотреть здесь все? — предложил Монгол, присев на корточки. — Пройтись по ближайшим окрестностям.

— Идея может и неплохая, но вряд ли мы что-то найдем. Тут повсюду сплошные сухие листья и трава, с утра дует ветер. Если что-то и могло быть, мы этого попросту не увидим, все листьями занесло. Да и где искать? Здесь огромное пространство…

— И все же, давайте осмотримся?

— Вы идите, а я начну могилку копать! — после небольшой паузы, заявил Иваныч. — Нужно похоронить Кузьмича. У него ведь и нет никого. Да и тащить его до поселка глупо.

Мы переглянулись. Действительно, со всеми этими расследованиями, забыли про самое главное. Старому егерю наверняка хотелось бы, чтобы его похоронили в лесу, к чему ему кладбище?

На том и решили. Иваныч пошел в избу искать землеройный инструмент, а мы с Монголом разбрелись в разные стороны. Порыскав минут двадцать, нашли только потерянный сапог Кузьмича.

— До избы метров семьдесят… — нахмурился охотник, навскидку определяя расстояние от кромки леса до зимовья.

Я невольно подумал, что, несмотря на солидный возраст, по своему состоянию здоровья старый егерь вполне мог перейти на бег. Даже с одним сапогом. Уж на небольшие дистанции, да под воздействием страха и адреналина — вполне себе возможный ход событий.

— С северо-запада, вроде. Оттуда! — я примерно прикинул, откуда мог выбежать на открытое место погибший егерь Прокофьевки. Честно говоря, наиболее вероятных направлений было всего два.

Либо вдоль кустов терновника, через заросли молодых деревьев, либо левее, из-за скопления поваленных стволов и росших там елей. Далеко за ними, располагался холм, с выходами скальных пород. С другой стороны этого холма, в километре находилась та самая лощина, где мы с Матвеем Ивановичем обнаружили лосиху.

Сначала выдвинулись к зарослям терновника, но пройдя около двухсот метров, не обнаружили никаких следов. По итогу мы вернулись обратно и двинулись по другому маршруту.

— Монгол, а имя-то у тебя есть? — между делом поинтересовался я.

— Есть. Но оно слишком длинное. Да и я привык уже, все так и кличут. А почему ты решил место Иваныча занять?

— Это не я решил. Это он сам подсуетился. Со здоровьем хуже стало, да и возраст уже… Вот он мою кандидатуру председателю и предложил. Ну а поскольку я успел в одном хорошем деле засветиться, то меня сразу же и утвердили.

— А что за дело?

Пока я вкратце рассказывал ему о той истории с медведицей и отношениях с браконьерской шайкой Снегирева, случайно наткнулись на примятую траву и брошенную шапку.

Я поднял ее, повертел в руках. Вопросительно взглянул на охотника.

— Узнаешь?

— Это Кузьмича! — уверенно заявил Монгол. — Он ее сам сшил прошлой зимой.

— Значит, мы на верном пути.

Примятая сухая трава выглядела так, как будто на ней кто-то лежал. Например, при падении. Это как бы еще ни о чем не говорило, но наводило на некоторые мысли. Мы тут вообще не детективы, да только и разбираться-то тут больше и некому.

Пройдя вперед еще несколько шагов, увидели сломанные ветки, а под ними варежку.

Тропинки как таковой здесь не было, можно было только представить ее мысленно. Еще через несколько минут мы наткнулись на тушу молодого кабана, с теми же признаками, что и раньше. Лежал он тут давно, уже успел стухнуть. Характерный запах чувствовался издалека.

Метрах в трех от останков кабана лежал вещевой мешок с оторванной лямкой. Глядя на это, несложно было воссоздать в голове картину происходящего здесь в то время.

Судя по всему, уже в вечернее время, Кузьмич совершал обычный обход, когда наткнулся на кабана. Принялся осматривать и тут на него самого напали. Порвали лямку вещмешка. Старик выстрелил и рванул прочь, но его преследовали. Он упал, потерял шапку, но сумел подняться и продолжить бег. Возможно, отстреливался. Затем потерял сапог, но успел запереться в избе. А дальше тот, кто на него напал, случайно попался в капкан и на протяжении суток, а может двух и даже трех, вертелся вокруг дома, не в силах вырваться. Но вместе с тем, продолжал попытки достать засевшего внутри человека. Паникуя, тот выстрелял весь боезапас, а потом вдруг подвело сердце…

Именно это я и озвучил Монголу. Тот удовлетворительно кивнул.

В вещмешке мы нашли вторую флягу с водой, немного патронов, запасные портянки и нож. Еще было вяленое мясо, порезанное на тонкие ломти и завернутое в газету, сухари.

— Гляди, сколько лежит, а провизию никто не тронул.

— Значит, либо зверь не голоден, либо запах вяленого мяса ему не по вкусу. — отметил я.

Больше на поляне ничего не было. Откуда и куда шел Кузьмич, также было неясно, откуда появился зверь тоже.

Потоптавшись, двинулись в обратном направлении. Когда вернулись к Матвею Ивановичу, обнаружили, что тот, вооружившись киркой, оставаясь только в штанах и нательной рубахе, долбал еще не оттаявшую толком землю. В целом, получалось неплохо.

Общими усилиями, за пару часов, в пяти метрах от дома, мы все-таки выкопали неровную могилку глубиной чуть больше полуметра, перенесли тело покойного и помянув его последним словом, закопали. Монгол топориком выстругал и сколотил крест.

Пока шла работа, я изложил свои наблюдения и предположения Иванычу. Тот уже немного отошел и не твердил как заведенный про нечистую силу. Версия со зверем была принята как официальная и то, только моими усилиями.

Собрав вещи, мы закрыли зимовье и двинулись по обратному маршруту к поселку. Вообще, время близилось к четырем часам, а до Прокофьевки путь не близкий. Но и оставаться в избе, где несколько дней пролежал мертвец, как-то не хотелось. К тому же и кровать там была только одна.

Часа за полтора мы прошли значительное расстояние, вышли из леса и тут внезапно Монгол поднял руку и остановился как вкопанный. От неожиданности, я даже натолкнулся на его спину.

— В чем дело?

— Тихо! — охотник медленно опустился на присядки. — Дайте бинокль!

Помедлив, я протянул ему оптику.

Несколько секунд тот смотрел куда-то на юго-восток, затем шумно выдохнул и протянул его обратно.

— На шесть часов видишь?

Я отыскал нужный сектор и уже через несколько секунд разглядел там небольшое семейство кабанов, всего из трех особей. Поначалу подумал, что рядом с ними был кто-то еще, возможно тот самый зверь, что бесчинствует в округе, но ничего подозрительного не заметил.

— Ну, кабаны, — недоуменно спросил я. — И что?

— А знаете… Предлагаю организовать засаду и посмотреть. Брать на живца, так сказать. Если чуйка меня не обманывает, и нам повезет, быть может, увидим, кто это объявил охоту на кабанов?

— Хм, а это толковое замечание, — крякнул егерь. — Только как ты намерен это сделать?

— Есть одна идея, — краем губ усмехнулся Монгол. — Только вот, как бы нам не повторить судьбу Кузьмича? Предлагаю либо развести большой костер и всю ночь сидеть на дозоре, либо влезть на деревья. У вас ведь гамаки с собой?

Глава 5

Ночная охота

Место для наблюдения мы выбирали долго.

Егерь с Монголом чуть не подрались, отстаивая свои позиции. По итогу, остановились неподалеку от болотистого участка, с запахом тины. Собственно, рядом с ним и паслось кабанье семейство.

Крупный лохматый самец держался чуть в стороне, а свинья с двумя детенышами делили все поровну. Будучи знакомыми с повадками и поведением диких кабанов, Иваныч с охотником тщательно подошли к решению вопроса. И, в общем-то, не ошиблись с местом — встали против ветра так, чтобы наш запах летел в противоположную сторону.

Леса как такового здесь уже не было. Скорее крупные, разрозненные между собой посадки, разделенные полянами, просеками и болотистыми участками. Мы расположились на опушке, между стволами двух сосен и ясеня.

Днем вепри чаще спят или ведут малоподвижный образ жизни, а вот ночью они активны и отправляются искать себе пропитание. Зрение у кабанов плохое, особенно вблизи. Зато обоняние, на которое они больше всего и полагаются, прокачано чуть ли не на максимум. Чтобы определить, откуда дует ветер, человек смотрит на флюгер или использует намоченный палец. А вот у вепря эта функция предусмотрена «заводской сборкой». То есть мокрым пятаком. Учуяв запах опасности, тот мигом либо переходил в режим активной обороны, либо убегал.

— Уже темнеет, — заметил Монгол, посмотрев на небо, когда мы растянули гамаки между деревьев. Высота оптимальная — три с лишним метра. Общим мнением решили, что ночевать на земле не только не безопасно, но еще и нецелесообразно. Если разводить большой костер, звери непременно испугаются и уйдут. Толку от такого наблюдения? А становится приманкой самим в наши планы совсем не входило.

Все лишнее оставили внизу, подвесив на крючки. Наверх залезли только в теплой одежде и с ружьями в руках. Гамаки у нас совсем не такие, какие на пикниках используются. Они шире раза в полтора, длиннее и куда прочнее. Фиксируются в трех, а то и четырех точках для надежности. Это местное изобретение, которое мне показал Иванович.

— Ну и хорошо. Надеюсь, все это не зря, — пробурчал я, проверяя свой патронташ. — Правда, не думаю, что мы тут вообще что-то увидим!

Нам предстояло ни много, ни мало — просидеть всю ночь на одном месте, причем так, чтобы не привлекать внимание самих кабанов. И как оказалось, им до нас никакого дела не было — расстояние в сто с лишним метров самое то. Ветер относил наши запахи в сторону, шума мы почти не издавали. Опять же погода была на руку. Ветер шумел в камышах, создавая естественный фон.

— Ветер на нашей стороне, — тихо отозвался Монгол, определив его направление. — Они нас не почуют. Достаточно просто лежать и наблюдать. Только вот как спать? Нужно организовать дежурство, по два-три часа.

Конечно, пролежать несколько часов кряду, в неудобной позе и с оружием в руках — такое себе удовольствие. Но куда деваться?

Осмотрев этот участок в бинокль, Монгол выбрал наиболее удачное место — все-таки знакомые для него земли. Мы пришли к выводу, что на северо-западе образовалась своего рода «подкова» — относительно чистый участок земли, дальше начиналось вытянутое болото. Именно посреди подковы и обосновались обладатели пятаков. Получается, что если «охотник на кабанов» решится прийти сюда, он может оказаться прямо под нами или в непосредственной близости. Либо, как вариант, прийти с востока, но там открытое место, практически без зарослей.

Разводить костер мы тоже не стали. Поужинали холодными консервами.

Честно говоря, первое время после моего перерождения в этом времени, такая скудная еда меня жутко раздражала. И хотя физиологически желудок спокойно ее переваривал, современное сознание понимало, что жить на консервах и вяленом мясе на постоянной основе нельзя. Желудок за такое спасибо не скажет, особенно лет через десять-пятнадцать. Само собой, в прошлой жизни, как опытный военный, я привык употреблять все, что подлежит перевариванию, но, даже не смотря на это, свыкся не сразу.

Закончив скудный ужин, с наступлением темноты, мы влезли в гамаки, не забыв проверить и подготовить оружие. Вполне возможно, что мы увидим того, кто бесчинствует по ночам, отрывая задние лапы диким вепрям.

Монгол, расположившись справа от меня, тихо напевал себе под нос какую-то песенку на своем родном языке. Я поначалу слушал и пытался разобрать о чем она, но это дело мне быстро надоело.

— Иваныч? — громким шепотом позвал я старика, спустя какое-то время.

— Что?

— А как мы поймем, что они еще здесь? — поинтересовался я.

— Кто?

— Кабаны.

— У них глаза в темноте слегка светятся! — помедлив, усмехнулся егерь.

Правда, сколько я ни всматривался, так и не заметил, чтобы у вепрей что-то светилось. Счел, что Матвей Иванович просто пошутил. Благо, наступило полнолуние, небо было свободным от туч и в целом, видимость была нормальной. По крайней мере, на фоне болота, с помощью бинокля туши кабанов различить было можно. Неудобно, сложно, но куда деваться?

Разделили время дежурства. Первым спать должен был я.

Периодически посматривая на часы, я перебирал в голове варианты развития событий. Честно говоря, был уверен, что задумка бесполезная и ничего мы не увидим.

На десяти тридцати, вырубился. Все-таки день был насыщенным, пришлось хорошо поработать и ногами и головой.

Проснулся я чуть ли не моментально — казалось, не спал вовсе, а просто закрыл-открыл глаза. Проморгался. Тут же чиркнул спичкой, посмотрел на циферблат часов.

Так, двенадцать двадцать. Я проспал чуть больше полутора часов.

Вокруг тишина. Темно, но я обратил внимание, что лунный свет все-таки неплохо освещал окраину леса и прилегающую территорию. Глаза постепенно привыкали к такому освещению. Я огляделся по сторонам. Лежащий неподалеку Монгол бодрствовал, а егерь, обнявшись со своим ружьем, спал в неестественной скрюченной позе.

— Ну что? — прошептал я. — Тишина?

— Порядок. Звери на месте, хрюкают. Пару раз приближались к нам, но дальше не пошли. Что-то заподозрили и отошли обратно.

Монгол снова поднял бинокль к глазам. Несколько секунд искал их, потом удовлетворенно кивнул и перекинул оптику мне — благо расстояние между гамаками было чуть больше метра.

В свою очередь, я тоже убедился, что семейство по-прежнему топчется в том месте, сместившись метров на сто левее. Все четверо были на месте, по крайней мере, в лунном свете можно было различить темные лохматые пятна.

— И что они вот так всю ночь будут шататься?

— Ну не всю. Ближе к утру залягут в гнездо.

Я уже знал, что в холодное время года кабаны делают что-то вроде лежбищ, из травы и веток. Их за глаза называли гнездами. Днем, особенно в зимнее время года, они отсыпаются, а ближе к вечеру снова отправляются искать пропитание.

Вытащив из кармана сухарь, я сунул его в рот. Хрустеть не стал, в тишине это за сотню метров будет слышно. Принялся рассасывать его как беззубый старик. Невольно заметил, что так вкуснее.

Примерно минут двадцать было тихо. Хотел тихо расспросить охотника о жизни в этих краях, но передумал. Слишком много шума будет.

Наконец, спустя еще какое-то время, Монгол зевнул и поинтересовался:

— Жень, ты как себя чувствуешь?

— Нормально. Хочешь покемарить?

— Ну.

— Давай. Я посмотрю. А потом очередь Иваныча.

— Вот спасибо, — тот улегся поудобнее и затих. А я весь обратился вслух.

Где-то недалеко справа кричала ночная выпь — ее ни с какой другой птицей не спутаешь. Я уже не раз отмечал, что в памяти всплывают некоторые моменты, о которых я ранее не знал. Поначалу не понимал, как на них реагировать, но довольно быстро свыкся. Объяснение этому факту было простым — после перерождения произошло не только смешиваний подсознаний, но и памяти. Вот периодически и всплывали отдельные моменты.

Лежать в одной позе было жутко неудобно. Кто пробовал спать в гамаке длительное время, то сразу поймет, о чем я говорю. Приподнялся и сел на пятую точку, положил на колени ружье.

Осмотрелся. Вокруг ни души, если не считать Иваныча и Монгола.

Посмотрел вниз — высота метра три, может чуть больше. Гамак едва заметно покачивался на легком ветру. Поскрипывали веревки.

Пахло сыростью, тиной и прохладой — сказывалась близость болота. Судя по ощущениям, температура где-то плюс пять, может чуть больше. Я снял капюшон, чтобы лучше слышать все, что происходит вокруг. Прислушавшись, различил далекое похрюкивание — довольно смешной звук. Что они там в корнях искали?

Взял бинокль, снова посмотрел на кабанов. Те по-прежнему рылись пятаками в земле. По крайней мере, так мне казалось. Хоть луна и была полной, света все равно не хватало.

Чтобы не заснуть, сунул в рот второй сухарь.

Это хороший способ не заснуть, особенно у охранников и дальнобойщиков. Пока рот занят, сон вроде как не идет. Но опять же, зависит от степени усталости.

Так я просидел минут сорок, пока спина не затекла. Решил поменять позу и вдруг внутренняя чуйка зазвенела. Ощутил это более чем хорошо. Такое бывает — вроде все нормально, но в какой-то момент понимаешь — что-то не так. Вот и я сейчас напрягся.

Обнаружил, что выпь перестала кричать. Ветер поутих. Посторонние фоновые шумы тоже словно бы растворились в тишине. Перемена была так разительна, что у меня по спине мурашки побежали, размером со слона.

— Что за…? — пробормотал я, вертя головой по сторонам.

И вдруг…

Уи-и-и-и!

Справа донесся резкий, не очень громкий вой, который тут же оборвался. Раздался далекий топот. Шлепки по воде. Шум сухого камыша.

Какая-то возня.

Я тут же вскинул бинокль и направив его в сторону доносившихся звуков, попытался отыскать зверей. Удалось мне это не сразу. Спустя несколько секунд я все же увидел лишь одного кабана, самца, судя по размерам. Он только что бросился на что-то… Что-то темное, скрытое ветками и травой.

Есть! Вот он охотник на кабанов! Явился-таки…

— Монгол! Иваныч! — зашипел я. Рукой дернул за ближайшую веревку. Гамак охотника качнулся, отчего тот подорвался словно ужаленный.

— А?

— Есть! Там!

Оба приняли сидячее положение и схватились за ружья. Спросонья не каждому дано собраться в пару секунд, но мои напарники были толковыми людьми.

Со стороны болота продолжали доноситься звуки борьбы. Кажется, в этот раз кабан не захотел становиться легкой добычей и упорно сопротивлялся тому, кто хотел оторвать ему лапы.

— Что будем делать?

Сидеть и ждать окончания было бессмысленно.

В бинокль ни черта толком не разглядеть. Еще и луна зашла за тучу, отчего стало еще темнее.

Ответа не последовало. Монгол и егерь просто вглядывались в темноту, но никаких активных действий не предпринимали. Оба были в замешательстве.

Я крепче сжал свою двустволку заряженную жаканом. Заранее проверил, чтобы патрон был именно на крупного зверя. Шли секунды, снова взвизгнул дикий вепрь. Прямо под нами, с шумом пыхтя и продираясь через сухую траву, пронеслась испуганная свинья, за ней торопливо ковылял детеныш. А куда второй подевался?

— Нужно идти туда! Всем вместе! — решительно заявил я.

— Сдурел? Мы не знаем что там! — брякнул Иваныч. Видимо снова подумал про свою нечистую силу.

А вот у меня страха не было. Я давно уже не боялся — многочисленные военные операции выветрили из меня страх. В конце концов, человек страшнее любого зверя, каким бы он ни был.

— И не узнаем, если не пойдем! — хмыкнул я.

Монгол молчал, но спускаться вниз, похоже, не торопился.

— Ну, чего вы? У нас три ствола, пять выстрелов без перезарядки!

Егерь не отозвался.

И тогда я решительно закинул ружье за спину, ухватился за петлю гамака и соскользнул вниз, повиснув на руках. Отпустил петлю, приземлился на ноги. Припал на колено. Тут же сорвал со спины ружье, прокрутил в руках и приготовил его к бою. Все внимание переключилось на органы чувств. Предельное внимание.

— Куда? Сдурел, Женька!? — охнул сверху Иваныч.

Пару секунд и рядом приземлился Монгол, крепко сжал в руках свое ружье.

— Тьфу, растуды твою глазопялку! — выдохнул егерь, затем перебрался на дерево и слез по стволу Все-таки одна нога у него была чуть короче другой, да и возраст. Прыжки не для него, однозначно.

Прошло секунд десять и старик занял место рядом с нами. В руках ружье, намерения решительные. В лунном свете борода старика смешно топорщилась.

Вот только было совсем не до смеха.

— Куда вас понесло?! — прошипел егерь. — У ума посходили?

— Нормально. Идем группой! — отозвался я. — Прикрываем друг друга! Что бы там за зверь ни был, ему не поздоровится! У нас три ствола! Пять выстрелов в сумме!

— Угу! — неопределенно хмыкнул Монгол. Голос у него был странный.

Я применял совершенно не охотничий метод. Не сложно догадаться, что это из опыта моей прошлой жизни, тактики ведения боя в городских условиях, для малых групп. Вряд ли это было то, что нужно в этой обстановке, но по-другому я не умел.

— Пошли!

И мы двинулись вперед, держа ружья наготове. Впереди я и охотник, позади нас прихрамывающий Иваныч. Тот что-то недовольно бурчал себе под нос, что так на охоту не ходят.

Десять метров, двадцать. Тридцать.

Впереди стало как-то тихо. Однако все равно слышались подозрительные звуки, ни на что не похожие.

Еще двадцать метров прошли. Чисто. Ни справа, ни слева.

Под ногами начала чавкать мягкая влажная земля. Иногда они путались в траве, проваливались в лужи.

Еще несколько метров. Я сбавил темп, отчего Монгол вырвался немного вперед и остановился.

— Тихо! Мы на месте!

Все трое замерли. Звуки схватки кабана с неизвестным зверем стихли. Повисла мертвая тишина. И, черт возьми, это было жутко.

Накатил страх перед неизвестностью, но я тут же сбросил с себя это липкое и мерзкое чувство. Если тебя сковал страх, то ты уже на семьдесят процентов проиграл — так нас учили в учебном центре. Тебе страшно? Переступи свой страх, иначе он сожрет тебя. А там и копыта отбросить недолго. Человек, который боится, он невольно совершает ошибку за ошибкой, приближая свое поражение. А может и смерть.

Снова полноценно вышла луна.

Я увидел в десяти метрах справа что-то черное, лежащее в траве. Кивком головы указал направление, и наше трио сменило направление.

Почти сразу мы поняли — это и есть мертвый кабан. Вот хрень — самца все-таки угрохали.

— Вот дерьмо! — выдохнул я.

Пожалуй, мой эмоциональный порыв и инициатива лезть сюда — ошибка. Как бы ничего плохого пока не произошло, но кто бы ни завалил этого кабана, он по любому осведомлен о нашем присутствии и затаился. Наблюдает за нами, ждет.

— Плохая была затея! — проворчал Матвей Иванович. Он тоже был вооружен двустволкой и сейчас ее ствол вертелся то вправо, то влево.

Слышно было наше дыхание.

И вдруг…

Откуда-то справа раздался оглушительный треск. На нас ринулось что-то… Небольшое и черное. Я тут же взял это на прицел и выстрелил. Спустя долю секунды, Монгол последовал моему примеру.

Дважды оглушительно грохнуло.

Вырвавшееся из стволов пламя и искры на мгновение осветили пространство впереди. Черт возьми, да на нас выскочил перепуганный кабаненок, до этого прятавшийся в густой траве. Вот дерьмо!

Оба выстрела ушли в молоко. Зверь мелкий, быстрый — резко свернул влево и унесся непонятно куда. Мы стреляли второпях, а потому и не попали. По крайней мере, мне так показалось.

Во время боевых действий есть важное правило, никогда нельзя допускать того, чтобы у всей группы одновременно заканчивались патроны. Вот и сейчас я мысленно отругал себя, что в общей сумме у нас осталось лишь три выстрела из пяти возможных.

— Перезаряжаюсь! — крикнул я, тут же разломил ружье и мокрыми от пота пальцами вытащил пустую гильзу.

Иваныч оказался самым мудрым из нас — он вообще не стал стрелять, не убедившись в том, что оно представляет угрозу. И не прогадал.

Я вытащил патрон, сунул в приемник. Захлопнул. Готово.

Рядом Монгол проводил ту же операцию, но как-то слишком долго. Еще бы, у него ружье древнее, я так и не удосужился его рассмотреть толком.

— Ну и что дальше? — спросил он, когда все-таки закончил процесс.

В двух метрах от нас лежал огромный матерый самец. Он был мертв. Одного взгляда мне хватило понять, чтобы убедится — ноги у него на месте. Повернувшись к егерю, краем глаза увидел движение справа.

— В сторону! — рявкнул я, отталкивая егеря в сторону.

И как раз вовремя. Из травы на нас поперло что-то крупное, лохматое. Ни черта не понял, что это было. Я услышал рев.

БАХ! БА-БАХ!

Разрядил оба ствола точно в цель. Мой второй выстрел и выстрел Монгола слились в один. Что на нас выскочило, я не увидел. Иваныч, не удержав равновесие, плюхнулся на бок. Чавкнула грязь.

БАХ! — егерь выстрелил из положения лежа, но только один раз.

Я отскочил в сторону, разломил ружье и вытряхнул дымящиеся гильзы. Схватился за патронташ, дрожащими пальцами схватился за патрон, но тот выскользнул из рук и упал куда-то под ноги.

Выругался, схватился за второй. Кое-как сунул его в патронник, вытащил второй.

БАХ! — снова выстрелил Иваныч. Вот и все, теперь мы беззащитны!

Теперь чистая импровизация, огонь по готовности.

Но в следующее мгновение я осознал — зверь, в которого мы стреляли, неподвижно лежал перед нами, уткнувшись мордой в грязь. Кажется, готов!

— Черт возьми! Неужели завалили? — послышался удивленный голос охотника.

Егерь шумно выдохнув, ничего н ответил, лишь поднялся и разломив свое ружье, принялся перезаряжаться.

Я же, пытаясь разглядеть противника, неуверенно шагнул к темной туше. Она не двигалась.

— Монгол, прикрой! — решительно закинув ружье за спину, я вытащил спички из кармана.

Чиркнул, вспыхнуло пламя.

— Твою мать! — разочарованно выдохнул я.

— Это ж медведь!

— Но медведи так себя не должны вести… — отметил Матвей Иванович.

Глава 6

С корабля на бал

Разумеется, спичкой особо не посветишь. Поэтому Иваныч, из попавшейся под руку палки и носового платка, по-быстрому соорудил что-то вроде факела.

Стало куда светлее.

Мы обступили поверженного медведя. Осмотр сбил меня с толку — этот зверь был странный, очень худой. Даже истощенный. Шкура мало того что казалась словно выщипанной, она висела на нем как пиджак на швабре.

— Это что же получается, на кабанов, лосиху и Кузьмича напало вот это недоразумение? — спросил я.

— Это медведь. Но, судя по всему, больной, — выдохнул Монгол, почесав подбородок. — Посмотрите, шерсть клочками торчит. Худющий. Выглядит нездоровым.

— Конечно, нездоровый. Он же мертвый! — пошутил я, но вышло не смешно. — В нем пять попаданий с близкого расстояния! Жаканом!

— Женька, не ерничай. Не в выстрелах дело, — нахмурился егерь. — Думаю, он был болен, или паразитами заражен.

— Разве такое бывает?

— Бывает. Из управления по охотничьему хозяйству присылали статью. Советские ученые выяснили, что помимо бешенства, замечены случаи, когда зверь после спячки просыпается больным. Это тот же шатун, только он зимой просыпался, потом находил добычу и снова впадал в спячку.

— Я тоже об этом слышал. И что же, получается, что проблема решена? — поднял бровь Монгол. — Это он на кабанов нападал?

— Выходит так, — кивнул егерь. Только сказал он это как-то не очень уверенно.

— И он же напал на зимовье Кузьмича? — задумчиво протянул я, продолжая смотреть на поверженного зверя. — Нет, ну теоретически возможно. Дури в нем достаточно, чтобы подрать когтями ставни и покрошить дверь. Вот только не верю я, что он не испугался выстрелов — ведь Кузьмич палил как заведенный. Так! Чтобы убедиться в том, что медведь был у зимовья, нужно проверить, быть может, на лапе есть следы от капкана?

Проверить это было непросто. Для того чтобы просто перевернуть тушу нам пришлось попотеть. Воткнув во влажную землю факел, мы совместными усилиями кое-как спихнули его на бок.

— Ага! Есть! — воскликнул Монгол. — Правая передняя лапа в крови.

— Ерунда. Да он, считай, весь в крови, — скептически хмыкнул я. — Мы же в него пять раз стреляли! Вот, в лапу тоже попали, теперь уже и не узнаешь, была ли там рана от капкана. Тьфу ты…

— Ну а вдруг дело вовсе не в медведе? — засомневался Иваныч. Наверняка опять про каких-нибудь чертей подумал. — Глядите, лапы у кабана на месте! А все звери, что мы находили, были без лап…

— Может, просто не успел их оторвать? — отмахнулся Монгол. — Слушайте, ночь вокруг. Раз мы разобрались, может уже пойдем отсюда?

Посовещавшись, мы оставили медведя и кабана, а сами вернулись к нашему маленькому лагерю. Вновь забрались в гамаки и поболтав еще некоторое время, завалились спать. К тому моменту как раз догорел импровизированный факел. Так как вокруг ничего опасного больше не было, то и дежурство не требовалось. Поэтому все могли спокойно отдохнуть.

Остаток ночи прошел спокойно.

Проснулся я первым. Уже рассветало, на часах было шесть пятьдесят. Монгол и Иваныч еще спали, закутавшись в свои гамаки. Кстати, их устройство было доработано каким-то местным рукастым умельцем, поэтому выпасть из такого гамака, даже если очень захотеть, будет весьма непросто. А вот намеренно соскочить вниз — вполне себе, но только из положения сидя.

Погода этим утром была так себе.

Над нами сгустились тучи, практически скрыв собой апрельское солнце. К счастью, дождя пока еще не было, но так как метеоролог из меня так себе, то вполне допустимо, что скоро нам придется помокнуть. Со всех сторон сгустился легкий туман. Где-то на опушке каркали вороны, по-прежнему стоял отчетливый запах тины и сырости.

— Эй, народ! — крикнул я, дернув за веревку гамак Монгола. — Подъем! Иваныч, хорош храпеть!

Монгол, открыв глаза, громко зевнул. Затем приподнявшись, принял вертикально-сидячее положение и перебрался на ствол сосны. Цепляясь за редкие сучки, быстро сполз вниз. Сосна была не очень толстой, поэтому перемещаться по ней было не сложно. Но и для этого нужна сноровка.

Наши рюкзаки были на месте, висели на самодельных крюках.

Мы с егерем тоже спустились вниз. Принялись собирать хворост для костра. Обходя нашу поляну, я остановился в нерешительности.

— Э-э, ребят!

— Что такое?

— А-а, где факел? — спросил я, глядя на оставшееся в сырой земле довольно глубокое отверстие. — Ночью я воткнул его сюда, а сейчас тут пусто.

— Может, ты бросил его где-то в стороне? — спросил охотник.

— Да нет же. Я точно помню, прежде чем влезть на дерево, я воткнул его здесь, чтобы светлее было. И что? Блин! Ну не ветром же его унесло?

Это и в самом деле было странно. Да, вроде бы мелочь, но в голову начали закрадываться тревожные мысли. Неужели, пока мы спали, кто-то приходил сюда?

Бред. Если бы тут проходили другие охотники или, не дай бог, браконьеры, они бы увидели рюкзаки. Забрали бы их. На кой черт им понадобился потухший факел? Да и как можно было не заметить гамаки?

Уж не самка кабана вернулась мстить за беспокойство?

Я усмехнулся. Ну, в самом-то деле, чушь какая-то. Скорее всего, будучи на эмоциях, я и в самом деле оставил факел где-то в другом месте. Хоть убей, а подробностей после схватки я не помню.

Быстро развели костер, подогрели мясные консервы, вскипятили чай. Заварка у егеря была так себе, совсем не чета тем травяным сборам, что ранее хранились в его сгоревшем доме. Эх… Как вспомню, столько добра сгорело.

И все же, после такой активной ночи, прохладным утром было приятно хорошенько перекусить горячими консервами, а после макать сухари в растопленный жир… М-м-м! Кто пробовал настоящую тушенку, поймет, о чем я говорю.

Помню, как-то в заграничной командировке, попал ко мне в руки сухой паек НАТОвского образца. Так вот, там качество мясных консервов явно выше отечественных, несмотря на то, что классической тушенки у пиндосов в принципе нет.

Ну и выпить горячего сладкого чая, у костра… Кружка приятно согревала не только ладони, но и желудок. Точнее, ее содержимое.

Вокруг все такое сырое, влажное. Само собой и верхняя одежда и сами гамаки были влажными. Вот прямо как в Сочи, в летний период. Там тоже стиранная одежда никогда не высыхает полностью.

Закончив с завтраком, мы собрали наши вещи и отправились к месту ночной схватки. И медведь и кабан по-прежнему были на месте, да и кому они нафиг сдались? Волков тут вроде бы не было, а остальным мелким хищникам тут ловить нечего.

Я в очередной раз, уже при свете дня, убедился, что медведь и впрямь был больной. И даже не по поведению. Весь его внешний вид говорил о том, что Монгол и егерь правы. Глаза уже помутнели, а вывалившийся из пасти язык уже посинел.

— Что-то не пойму… Почему, когда зверь бросился на нас из темноты, он почти не ревел? — спросил я, указывая на мишку. — Тогда мы сразу бы догадались, с кем имеем дело. Почему, при нападении на кабана никто из нас не понял, что там именно медведь?

— Потому, что он не ревел!

— Ну да. А почему? Вспоминая ту медведицу, что гоняла нас по тайге и хулиганила по деревне, такого не скажешь. Ее рев был прекрасно слышен на десятки метров.

Ответа не было.

Но сам по себе напрашивался один единственный вывод — его поведение определялось состоянием организма. Видать, он и впрямь был плох. Потому и не смог сладить с кабаном быстро. Косолапый все равно бы подох, через неделю или и того меньше. А так, выходит, мы доброе дело сделали.

— Я, конечно, слышал о таких случаях, но сам за свои прожитые годы такого никогда не встречал, — вздохнул егерь. — Ну, в общем, хорошо, что мы разобрались с этой проблемой. Пора возвращаться обратно.

— Уже? — удивился я.

— А тебе еще не надоело по лесу бродить? — спросил Иванович. — Если помнишь, это вообще не наш район. До Соболевки еще топать и топать.

— Но останки первого кабана мы нашли на границе нашего района! — негромко возразил я. — Ведь так?

— Ну да. Сомневаешься?

— Не то чтобы сомневаюсь… Просто держу в голове разные варианты развития событий.

Через несколько минут мы выдвинулись в обратный путь. До Прокофьевки, по прямой, было часа полтора пути, может чуть больше. Так как мы сошли со знакомого маршрута в сторону, когда искали место для ночевки, пришлось выбираться обратно, петляя между заболоченных участков.

Ничего необычного по пути мы не заметили, да и честно говоря, об этом никто и не думал. Лишь Монгол показался мне каким-то молчаливым. Он шел впереди, не выпуская ствол из рук. Когда я поинтересовался в чем дело, тот промычал что-то нечленораздельное.

Чеса через два с половиной мы все-таки вышли к окраинам поселка. Сразу, не раздумывая, отправились к председателю сельсовета. Нужно было сообщить ему печальную новость про погибшего егеря, а заодно расспросить, быть может он что-то знает?

Однако на пути к зданию сельсовета, мы невольно обратили внимание, что в поселке как-то подозрительно тихо, учитывая время суток. И вместе с тем, с другой окраины Прокофьевки доносились невнятные голоса, какой-то шум…

— Что это там такое? — вдруг остановился Матвей Иванович, озираясь по сторонам. — Слышите? Праздник какой-то, что ли?

— Нет, не думаю. Кажется, это с южной окраины! — отозвался охотник. — Идите за мной, я знаю короткий путь!

Свернув с улицы, петляя малоприметными тропинками между домами, сараями и участками, мы вышли к группе деревянных строений, рядом с которой стояло несколько местных жителей, женщин в основном. Атмосфера тут была безрадостная и какая-то напряженная.

— Что-то и впрямь на праздник не похоже! — заметил я. — Монгол, в чем дело?

— Пока не пойму. Так… Вон председатель! — он указал на мужчину, в центре толпы. — Сейчас узнаем.

Председатель сельсовета Прокофьевки, оказался грузным полным человеком, лет пятидесяти с копейками. Лицо розоватое, пухлое и отдаленно смахивало на блин. Сверху лысина, поросшая редкими седыми волосами. Глаза добрые, голубовато-серые. Сразу понятно, что он человек добрый, мягкий и податливый. Да уж, с прошлым председателем Соболевки Тимофеем Александровичем, конечно, не же сравнить. Тот оказался тем еще перцем.

— Николай Егорович! — окликнул его Монгол, двинувшись навстречу. — Что у вас тут случилось?

Тот оглянулся в недоумении, но разглядев приближающегося охотника, махнул в ответ рукой. Мы двинулись следом.

— Привет, Монгол. Где это ты пропадал?

— Все гуляю. Утром вчера, товарищей встретил. С одним вопросом разбирались неприятным, у северного зимовья. Пришлось нам ночью к болотам прогуляться.

Увидев егеря, Николай Егорович поприветствовал и его:

— Ба, Матвей Иванович! Тебя-то как в наши края занесло? К Кузьмичу?

— Попутным ветром, — отозвался старик. — Привет, Коля. Ну, можно и так сказать. Что за столпотворение здесь?

— Да вот, странное дело приключилось. Склад с провизией кто-то разграбил.

— Склад? — изумился егерь. — Откуда он у вас здесь?

— А вот теперь есть. Да еще в марте сюда топографы вертолетами триста килограмм провианта закинули, попросили отвести помещение для хранения. На пару-тройку недель. Консервы там, крупа, сало, мясо вяленое. Ну и указание по телеграфу пришло, только странное оно какое-то было. Мы помещение отдельное выделили, очистили, туда все и сложили. Ну вот оно и лежало все это время, под замком. Только прошло уже почти полтора месяца, а его никто не берет. Зато как раз сегодня ночью, склад этот и разворовали.

— Да ладно! Кто это такой смелый? — вырвалось у меня.

— Вот и мы думаем, кто? — вздохнул Егорович. — Пропало около тридцати банок с тушенкой и рыбой, почти все сало. Крупу не тронули, вяленое мясо тоже. Сломали дверь. Сторож Митька ничего не видел и не слышал. Говорит, отлучился по нужде, а когда вернулся, проверять не стал. Да и из него и сторож, как из меня московский генерал. Небось, проспал всю ночь, а сейчас басни рассказывает.

— Можно посмотреть? — спросил я у председателя и не дожидаясь ответа, двинулся к двери.

— А это еще кто такой? — услышал я за спиной голос Егоровича, — молодой совсем. Иваныч?

— Новый егерь Соболевки!

— А чего вы вообще тут забыли? — вдруг насторожился Николай Егорович.

Что они там обсуждали дальше, я уже не слушал. Меня очень заинтересовал вовсе не тот факт, что был ограблен продовольственный склад. Дело было совсем в другом — справа, у покосившегося деревянного сарайчика я заметил Федьку, что по ночам в окна заглядывает. Рядом с ним стояло какое-то тело, с ружьем в руках. Судя по всему, это и был Митька, который сторож. Видно было, что они знакомы, хотя оба делали вид, что происходящее вокруг их не касается.

Также, я обратил внимание на висящую на одной петле деревянную дверь. Остановившись рядом с ней и осмотрев ее, я понял, что дверь не просто сломали. На досках были различимы борозды, кое-где края были раскрошены в щепки, а нижняя петля вырвана из доски вместе с гвоздями. Создавалось некоторое впечатление, что тот, кто это сделал, будто бы не знал, как ее открыть. То ли монтировкой пытался вскрыть, то ли когтями… Очень странно! Примерно что-то похожее было и на ставнях в зимовье Степана Кузьмича.

Неторопливо войдя внутрь, я бегло осмотрелся и увидел разбросанные повсюду консервные банки, одна из которых была раздавлена, а из лопнувшей жестяной стенки вытекла часть густого содержимого. Ощутимо пахло пылью и сеном.

Помимо самих консервных банок, еще было разорвано два мешка с гречкой, и растрепана картонная коробка, в которой хранилось вяленое мясо.

И больше ничего. Выглядело все просто и примитивно. Само помещение — обычный дощатый сарай, без окон, с одной единственной дверью. Места внутри немного, большую часть как раз занимал провиант топографов. Странно, зачем закидывать столько еды, если в этом районе им нечего делать?

Еще до этого, по пути в поселок, я интересовался у Монгола, что там дальше на юг. Так вот где-то юго-восточнее располагался городок Кыштым. Озер и болот в этих краях хватало, но еще больше их было далеко к востоку.

Выбравшись из сарая, я еще раз осмотрелся и увидел, что Митька уже отошел от Федора и что-то рассказывал одной из женщин.

— Эй, парень! Ну-ка расскажи, что тут произошло? — без раздумий, заявил я.

На вид ему было около двадцати, может немного больше. Тот покосился на меня недоверчивым взглядом и фыркнул:

— А ты вообще кто?

— Моя фамилия Громов! Я из министерства охотничьего хозяйства области. Провожу расследование по поводу случившегося с продскладом. Мы с егерем Соболевки оказались неподалеку, решили посодействовать. Будем искать виновных. Так что здесь произошло?

Волшебная фраза — искать виновных — сработала так, как я и рассчитывал. Тот стал куда разговорчивее, поубавив пыл. Краем глаза я заметил, что Федька выглядывает из-под сарая, косясь в нашу сторону. Что-то тут не чисто.

— Я ни в чем не виноват, — затараторил тот. — Стоял тут, бдил. Все было тихо. А утром вот это и увидел. Ну и тревогу забил.

— И все?

— Ну да. А что?

— Ну, например о том, что покинул место наблюдения говорить не будешь? Ты ж по нужде ходил? А куда?

— В смысле? Я никуда не уходил! — взвился тот.

— Да? А у председателя другие сведения. Так кому мне верить?

— Я правду говорю.

— Угу, хорошо. Тогда почему же ты не услышал, как ломают деревянную дверь? Дело было ночью, в тишине. И вдруг дверь начинает скрипеть и хрустеть, а ты ничего не слышишь?

— Плохие новости! — я услышал разочарованный голос Николая Егоровича. — Что ж мы теперь будем делать без Кузьмича? Егерь он был отличный, хоть и вечно в лесах пропадал.

Я оглянулся.

— Нового назначите, — заявил Иваныч и двинулся ко мне.

Видимо, Матвей Иванович уже рассказал Егоровичу историю прошедших суток. Тот воспринял новость с состраданием и даже с некоторым страхом.

— Да ну правду говорю, ничего не слышал! — возмутился Митька.

— А может, это вы сами склад грабанули? — глядя ему прямо в глаза, жестко надавил я. — Вы с Федькой!

— Что? Нет! Не мы это!

— А кто?

— Да не знаю.

— Знаешь! — зарычал я. Уже по глазам было видно, что он трындит.

— Ну, мы… — он запнулся… Глаза виновато бегали по сторонам. — Мы… Мы и в правду собирались вскрыть склад, нас Андрей уговорил.

— Да? И что за Андрей?

— Он на окраине живет, я могу показать! Он там, там!

— Сначала скажи, что за Андрей? — отрезал я.

— Ну… Его отец, вроде как крупный браконьер, — промямлил он. — А вы же из Соболевки?

— Верно, а это-то причем здесь?

— Его фамилия Снегирев. Знаете такого?

Глава 7

Подстава

Услышав про Снегирева, я сильно удивился.

Неужели сынок сбежавшего браконьера живет здесь, в Прокофьевке? Вот так любопытное совпадение! Если провести аналогию, то несложно допустить и тот факт, что его мутный отец, вместе с бывшим председателем Соболевки тоже может быть где-то здесь. А значит и угроза от браконьеров по-прежнему актуальна, несмотря на декабрьские события. Вот дерьмо, а?

Так, стоп. Ведь пока еще никаких доказательств у меня нет. Еще нужно разобраться, что к чему, все проверить и уже тогда делать выводы.

Хоть большая часть местных жителей уже и разбрелась по своим делам, человек пять еще оставалось. Зеваки, одним словом — такие всегда есть. Ну, оно и понятно. В Прокофьевке редко что случается, а тут такое событие — ограбление! Да еще и такое странное, ведь грабители оставили после себя необычные следы, которые и меня поначалу сбили с толку.

Ухватив Митьку за ворот тулупа, стараясь не привлекать внимания оставшихся селян, я потащил его за сарай. Наблюдавший за нами Федька при этом, неуверенно попятился, затем скрылся за одним из строений. Я и глазом не моргнул — что с него взять?

— Андрей, говоришь? — прищурился я, когда мы скрылись от посторонних глаз. — И фамилия его Снегирев, верно?

— Ну да.

— И где он?

— Да говорю же, на западной окраине поселка. Примерно метров двести с небольшим, может триста, — затараторил Митяй, затем шмыгнул носом и сработав на опережение, добавил. — Могу отвести туда, но с одним условием!

— Условием? Каким к чертям собачьим условием? — небрежно хмыкнул я, смерив Митьку насмешливым взглядом. — Ничего не перепутал?!

— А что?

— Ты, наверное, еще не осознал, но я серьезно намерен передать эту информацию вашему председателю, а уж тот по своим каналам доложит куда нужно… Приедет милиция, люди от тех самых топографов. Представляешь, что с тобой будет за кражу государственного имущества?

— А ничего не будет, — вдруг хитро усмехнулся тот. — Государственного на складе ничего не было.

— Да ну? В смысле? — еще больше удивился я, посмотрев на деревянный сарай. — Провиант внутри принадлежит топографам, так?

— Не-а, — обнажил желтые зубы Митька. — Точнее, это Егорович так думает. И там был не только провиант. Разобранное оружие и патроны. Все в мешках. Вертолеты доставили все сюда уже давно, а телеграмма пришла за несколько дней до их прибытия. И она была поддельной.

Становилось все интереснее и интереснее. Не успели мы отойти от ночной охоты и охотника на кабанов, а тут уже дело поинтереснее появилось.

— Выходит, все что было на складе, принадлежит Снегиреву?

— Ну, можно и так сказать.

— А чего ж они его сами воруют?

— Ну не могут же они прийти и просто взять без спросу!? Никаких документов-то на это нет. Да и честно говоря, изначально все выглядело странно. Я тут, как бы, все охранять должен, а председатель это дело контролировать.

Прикинув в уме, я усмехнулся.

— Иваныч, подойди-ка! — выглянув из-за сарая, крикнул я и махнул ему рукой.

Они с Монголом все еще о чем-то болтали с Николаем Егоровичем, но заметив мой жест, егерь направился ко мне.

— Ну чего тут у тебя?

— Короче, судя по всему, это ограбление склада не простое. Есть некий Андрей Снегирев, который все это провернул. Возможно, бежавший браконьер Снегирев его отец и он тоже здесь, — напрямую заявил я. — Где-то на окраине поселка. А может и не только он. Вот, кстати, живой свидетель. Точнее, сообщник. На полставки.

Старик смерил взглядом охранника и присвистнул.

— Вот так новости. Неожиданно.

— Угу… Ну, Иваныч, что будем делать?

— Хм… — егерь задумчиво почесал седую бороду. — Не люблю хвосты за собой оставлять. Однако… Мы ведь не милиция, и гоняться за браконьерами дело добровольное. Но, думаю, нужно доделать ранее начатое и душу вытрясти из этого Снегирева! Пока он и его прихвостни еще чего-нибудь не натворили!

— Поддерживаю! — согласился я, затем перевел взгляд на Митяя и спросил. — Слышь, а этот Андрей, живет один?

— Э-э… У меня условие вообще-то! — набравшись смелости, напомнил тот.

— Ладно, и чего же ты хочешь? — нехотя согласился я, выждав паузу.

— Отпустите меня? — с надеждой в голосе, спросил тот. — Как будто бы я вообще не при делах был? Ну?

— Ишь ты, какой шустрый! — усмехнулся Матвей Иваныч. Он-то быстро догадался, что за фрукт этот Митька. — Значит, ты вместо того, чтобы охранять склад, помог его грабануть?

— Да ничего я ничего не делал! — возмутился тот. — Просто ушел с поста в назначенное время и не вмешивался, пока они дело не закончили. Моя роль простая. А грабили Андрей и его люди…

— Люди? И сколько?

— Трое. Вроде бы трое, — наморщил лоб тот. — Ну, так что? Мы договорились?

— Не знаю. Так себе предложение, — демонстративно задумался я, усмехнувшись. — Наверняка каждая собака в поселке знает, где живет этот самый Андрей, да? Мы можем и сами в гости сходить. Зачем нам ты со своими условиями?

— Потому что меня они знают! — заявил тот, снова выдавив улыбку. — Я знаю условный сигнал! А если придете вы, точно ничего не узнаете. И уж точно не найдете то, что они взяли.

Мы с егерем переглянулись. Скорее всего, он нагло врал. Зачем браконьерам сообщать ему какие-то сигналы? Он же просто местный простак, которым просто воспользовались в нужное время и в нужном месте.

— Хорошо, по рукам, — согласился я. — Так что, отведешь?

— Ну-у… Тебя могу попробовать, а старика точно нет, — нахмурился Митяй. — И Монгола тоже. Охотника тут все знают, старика тоже многие видели, а значит, могут возникнуть проблемы. А тебя я в первый раз вижу.

Митька молодой, на лицо хоть и глупый, а котелок все-таки варит. Может, он просто с виду выглядит ущербным?

— Толково, — кивнул я. — Тогда веди, чего встал?

— Не, сейчас нельзя. Вечером.

— Это еще почему? У Андрея там что, отдельные часы приема есть, что ли?

— Я к ним трижды ходил и только по вечерам. Странно будет, если днем приду.

— Дело говоришь, даже как-то складно у тебя все получается, — заметил я. — Подозрительно… Ну а куда твой друг Федор убежал? Он тоже в деле?

— Нет. С ним Андрей даже разговаривать не стал.

— Надо же… Все больше и больше хочу познакомиться с этим Андреем. Чувствую, это очень интересный человек.

Про себя отметил, что вся эта история с ограблением склада, что рассказал Митяй, какая-то мутная. В ней полно дыр и недоговоренностей. Неужели и впрямь, на окраине Прокофьевки собралась банда, возглавляемая сынком Снегирева? Если так, то у них снова что-то назревает. Иначе, на кой черт им понадобилась вся эта провизия и оружие? И черт его знает, что на самом деле было похищено со склада. Чую, тут вовсе не консервы.

— Что думаешь по этому поводу, Иваныч? — спросил я.

Старик нахмурился, оглянулся на председателя.

— Мутное дело, но чтобы делать какие-то выводы, сначала проверить нужно. В поселке проблему и решать-то толком некому. Значит так, ты пойдешь с нами! — заявил егерь, указав пальцем на Митьку.

— Куда?

— Какая разница? — Иваныч взглянул на меня. — Я с Монголом побеседую. Вдруг предложить что?!

Старик отошел от сарая, а я вновь остался с охранником.

— Слушай, парень! Ты хоть понимаешь, что будет, если до этого Андрея дойдет информация о том, что ты их слил? — поинтересовался я, наблюдая за его реакцией.

— Что я сделал? — не понял тот.

— Слил! — повторил я, потом спохватился. — Забей! Они ведь не будут рады, а значит, жди проблем.

— Ну и что?

— Угу, а тебе лет-то сколько?

— Двадцать четыре.

Ну ни черта в этом мире не меняется. Во все времена одно и то же. И в пятидесятые годы были те, кто хотели ничего не делая получить все и сразу. Нажиться за чужой счет, особо не марая руки самому. Кто-то по уму, а кто-то по глупости. Тьфу ты! Этот индивид мало того что глуп и болтлив, он еще и не видит дальше собственного носа.

— Ясно, — хмыкнул я. — Нормально, как все остальные, работать не хотелось? Сколько тебе заплатили?

— За что?

— За то, что ты пустил их на склад! — я начал терять терпение.

— Какие деньги? Зачем? — его реакция снова меня поразила. — Да и что мне с ними тут делать? Нет, я за еду помогал. Тридцать банок тушенки и два килограмма сала, — честно ответил тот. — А что, можно было деньги брать?

— Тьфу! — я просто махнул рукой. Этот Митька — наивный феерический долбень. Мозги набекрень. Думает не головой, а задницей. С такими всегда просто договориться, а еще проще манипулировать. Что Снегирев и сделал. Похоже, сынок браконьера тоже не так прост, каким его Митька описывает.

Пока я думал, вернулся егерь с Монголом.

— Ну что? — спросил я.

— Я вот что предлагаю, — ответил охотник, скользнув взглядом по Мите. — Дом Кузьмича теперь ничейный, поэтому было бы неплохо временно обосноваться там. Я часто бывал у него, думаю, старик был бы не против. Он вообще всегда гостеприимный был, хоть и не часто у него гости имелись.

— Неплохая идея, — кивнул Иваныч. — А то, как бы… Тащить этого в дом к нашей знакомой бухгалтерше совсем неудобно и глупо. А что касается председателя, думаю, пока ему не стоит знать о том, кто стоит за ограблением. По крайней мере, до тех пор, пока мы все не проверим и не убедимся в том, что Снегирев здесь делает.

Мы собирались отправиться в избу Степана Кузьмича. Со слов Монгола было ясно, что родных у егеря Прокофьевки нет. Да и друзей, в общем-то, тоже.

Конечно, забирать себе имущество старика было бы кощунством, но переждать какое-то время в его доме и все обсудить, вполне нормально.

Но тут вдруг вмешался наш «клиент».

— А чего к егерю? Пойдемте ко мне? — предложил Митяй.

— Зачем? — не понял я.

— Ну а почему нет? Я живу один, все необходимое есть. Можно ждать сколько угодно, никто не прогонит. Да я буду на виду. Это как бы гарантия, что мои намерения чисты и я не собираюсь убегать.

Мы переглянулись, а Монгол просто пожал плечами. Матвей Иванович уже ввел его в курс дела и теперь охотник понимал всю суть происходящего.

— Можно и так. Мне все равно.

— Ну, тогда веди! — хмыкнул я, наградив горе-охранника небрежным взглядом. — Только без глупостей! Если ты что-то задумал, пожалеешь!

И Митька двинулся вперед, указывая направление.

Пока шли, я почувствовал голодное урчание в желудке.

— Сейчас час дня, — негромко отметил я, глядя на свои часы. — Хорошо бы пообедать. И чего-нибудь посущественнее консервов или вяленого мяса. Достало оно.

— Ну и что ты предлагаешь?

— Чего-нибудь горячего. Например, рагу сварганить. Эй, Митька, у тебя овощи и мясо есть?

— Ну, есть.

— Вот и отлично… Сейчас будем обед готовить!

* * *

Дом у Митьки оказался совсем старым, с покосившейся крышей. Как он стал его хозяином, никто спрашивать не стал — не принято это в этих краях.

Как бы там ни было, но в избе было целых три комнаты. В кухне стояла большая печь, но видно было, что использовалась она редко. Скорее всего, готовил Митька нечасто, полагаясь как раз вот еду вроде консервов и того, что попроще. Вторая комната была гостиной, но была сплошь завалена дровами, ненужной мебелью, ведрами, деревянными ящиками и прочим хламом. Даже непонятно, зачем такое вообще дома хранить, если есть сарай. Порядка тут не наводилось давно, а потому мусор под ногами таскался по всему дому.

Третья комната была для отдыха. На стенах висели старые шкуры, чучела и старые охотничьи трофеи, добытые неизвестным охотником. Под потолком была развешана не очень чистая одежда, портянки. Под кроватью валялась пара сапог. Да и сама кровать, была так себе — скорее тахта. На ней-то и спал наш герой недоделанный. В целом, ничего особенного в доме Митьки не было. Дом, как дом.

— Короче, Митяй! — цыкнул я, небрежно глядя, как тот распинается, бегая по избе и пытаясь показывать, что и где лежит. Никакой угрозы от него я не чувствовал, а потому постепенно расслабился. Слишком уж выслуживался он, явно пытаясь быть полезным, чтобы на него ничего не повесили. — Ты давай-ка, не суетись. Где у тебя запасы?

— В погребе, где ж еще. И консервы там же.

— Показывай, где погреб? — сказал Иваныч.

— А, сюда! — и он направился к кухне.

Мы с Монголом пока растапливали печь. Жрать хотелось неимоверно. Возможно, именно поэтому чувство опасности притупилось. У меня имелись некоторые подозрения на счет Федора, но опять же, постепенно мысли насчет него выветрились.

Через несколько минут вошел егерь, неся в руках ведро с прошлогодней картошкой и пару морковок.

— А парень-то запасливый! — похвалил Матвей Иваныч. — У него там добра много. Сейчас тушенку принесу. А вы пока берите ножи и чистите картошку!

— Картошку? — обиженно протянул Монгол.

— Нормально. Сейчас молодого припряжем! — сказал я, доставая нож.

— Женька! — охотник покосился в сторону погреба. — Что-то сомнения у меня насчет этого охранника. Что-то беспокоит меня, а что не пойму. Никак не припомню, где я его раньше видел. Сам-то я хоть и местный, но сам понимаешь, не со всеми удавалось поболтать.

— Какие сомнения? — между делом спросил я, пока не став изливать свои собственные мысли.

— Знаешь, неспокойно мне. Взгляд его знаком мне, только не пойму откуда. Нужно держать ухо востро, как бы он нас не завел куда-нибудь!

— Согласен. Но думаю, переживать не стоит. Ты его видел? Да у него руки тряслись, когда он нам про свою роль во всем этом деле рассказывал. Взгляд, как у собаки, которой на хвост наступили. Ну?

— Может ты и прав. Жаль только, не пойму я, где ж я его раньше видел.

Между делом, пока мы болтали, печь была успешно растоплена. Мы отыскали котелок, чистую воду. Принялись за сало.

Только Иваныч почему-то не торопился возвращаться с тушенкой, хотя буквально пару минут назад его голос был отчетливо слышен из погреба. Тот ругался, что у Митьки тут сплошной бардак и нет никакого порядка.

Но вдруг стало как-то тихо.

Я не сразу обратил на это внимания, но в какой-то момент привстал со стула и крикнул:

— Иваныч? Ты чего там притих?

Несколько секунд было тихо. Старик не отзывался и это было странно.

— Сука! — рявкнул я, бросившись к ружью. Монгол поступил аналогичным образом, схватившись за свою одностволку.

Сначала я, а потом и он за мной по пятам, рванул на кухню, на подмогу к егерю. Ведь тот замолк не просто так, наверняка, что-то случилось.

Люк в погреб был открыт нараспашку, на кухне никого. Окно выбито = судя по всему, рама давно рассохлась и не представляла серьезного препятствия. На полу лежат разбросанные банки с консервами, одна из них в крови.

— Иваныч?!

Но в ответ тишина. Ни Матвея Ивановича, ни Митяя.

Сбежал, гад!

Заглянув в тесный погреб я увидел короткую приставную лесенку, множество разбросанных повсюду ящиков, на самом крупном из них стояла керосинка, именуемая «Летучей мышью». Свет от нее освещая тесный погреб с неровными краями. Среди деревянных ящиков, в неестественной позе и без движения лежал егерь. Судя по всему, старик был без сознания.

Я тут же полез вниз к нему на помощь.

К гадалке не ходи, когда Матвей Иванович спустился в подвал, коварный Митька выбрал подходящий момент и ударил его тяжелой консервной банкой по голове. Сам же выбрался в окно и сбежал… Гаденыш! Все-таки провел, а ведь я чувствовал, что здесь что-то не так…

— Эй, Иваныч! — я нащупал пульс на его шее. — Давай, приходи в себя!

Тот кое-как шевельнулся, что-то простонал.

— Монгол, дай фляжку! — крикнул я.

— Сейчас!

Но вдруг, сверху надо мной раздался удивленный возглас охотника, затем почти сразу прогремел гулкий выстрел.

Что-то упало. Люк над моей головой с грохотом захлопнулся, а я, от неожиданности отшатнулся в сторону. Нога угодила в поставленный внизу капкан, который мгновенно захлопнулся на моей ноге. От неожиданности я вскрикнул и потеряв равновесие, рухнул на бок, сбив с ящика керосиновую лампу.

Та упала на пол и тут же погасла, а погреб окутала тьма…

Глава 8

Обстановка накаляется

— Да твою же! — выругался я, еще толком не осознав, что произошло.

Практически кромешная темнота, лишь кое-где сверху, через щели в деревянном полу пробивался слабый свет.

Попавшую в капкан ногу сразу прострелила острая боль, но к счастью жесткий кирзовый сапог принял на себя основной удар. Лишь несколько острых зубцов проткнули материал и штанину и вонзились в ногу, но и это было весьма болезненно. К счастью, капкан оказался не медвежий и кость не пострадала. Помимо этого, лежать на боку в неудобной позе, да еще и на раскиданных как попало деревянных ящиках, в полной темноте… Черт возьми!

Что там произошло наверху, можно было только догадываться.

— Монгол! Эй, Монгол! — сиплым голосом крикнул я.

Без толку, в ответ тишина.

Кое-как поднявшись и сев на ящик, я нащупал в кармане спички. Открыл коробок, кое-как нащупал одну из них и чиркнув о коробок, я осветил внутреннее пространство тесного подвала. Егерь лежал на том же месте — от него помощи можно не ждать.

Первым делом я вновь поставил на ящик упавшую керосиновую лампу, аккуратно поджег ее. Благо, часть керосина осталась внутри. Затем я схватился за капкан, однако тот сидел на сапоге как влитой, а каждое движение ногой было весьма болезненным. Честно говоря, как-то пару месяцев назад, егерь уже показывал мне, как открывать капканы, но сам я этого еще не делал.

Пожалуй, момент настал. Раз от егеря помощи сейчас ждать не стоит, так может охотник поможет? Быть может, его вообще в избе даже нет.

— Эй, Иваныч! — крикнул я, вновь посмотрев на старика. — Ты там цел?

Егерь по-прежнему был без чувств. Хорошо же Митька его банкой по затылку приложил.

И все же, черт возьми, почему молчит охотник? Я слышал выстрел, а значит, тут всего два варианта — либо стрелял сам Монгол, но тогда не понятно, почему он не молчит, либо стреляли в него и тогда все очевидно. Быть может, люк потому и закрылся, что на него упало тело мертвого охотника. В голову закрадывался и третий вариант, но его я сразу откинул.

Вытащив охотничий нож, я аккуратно поддел им пластину, затем носком другой ноги осторожно уперся в пружину и медленно разжал капкан. Ногу удалось освободить только со второго раза. Скривившись от боли, стянул сапог и закатил штанину — острые зубцы проткнули кожу и возможно, повредили мышцу. Из нескольких ран сочилась кровь, но это пустяки. И не такое видали, поболит и перестанет. Через пару недель заживет.

Пошевелил ногой, подвигал. Нормально. Жить буду.

Вновь натянул сапог, поправил упавшую на бок лестницу. Поднялся по ней и попытался толкнуть захлопнувшийся люк плечом. Тот поддался, но не сразу — по инерции падения, крышка люка буквально встряла в тугие деревянные пазы.

Приоткрыв его, прислушался. Тишина. Монгола на кухне не было. Да и изба, судя по всему, пустовала.

Распахнул крышку настежь. На кухне пусто. Черт возьми, да что тут произошло? Куда делся охотник?

Прошмыгнувшись по дому, я никого не нашел. Входная дверь распахнута. Искать Монгола снаружи было глупо, поэтому я вернулся обратно к подвалу. Нужно было привести в чувство Матвея Ивановича, но оказалось, что тот уже пришел в себя — лежал на том же месте, что и прежде и недоуменно хлопал глазами. Очевидно, что он не понимал, где находится и что с ним произошло. Я уже было подумал, что он при падении сломал шею, но к счастью, все обошлось.

— Иваныч, цел? — воскликнул я, увидев егеря.

— Не уверен. Помоги подняться.

Через несколько минут мне удалось вытащить старика на кухню. У того на затылке была шишка и большая ссадина — след от удара консервной банки. Хорошо ему прилетело.

Егерь жаловался на шум в ушах, головную боль и головокружение. Общее самочувствие тоже было неважным. Хорошо бы отвести его в медпункт, а уже потом разбираться с остальными проблемами. Вот только я понятия не имел, где в Прокофьевке находится медпункт. На его поиски можно угрохать кучу времени, а как раз его и не было.

Уложив егеря на кровать, быстро сделал компресс на лоб.

— Что произошло, помнишь? — между делом, поинтересовался я.

— Плохо, — нахмурился Иваныч. — Я у лестницы, ведущей в подвал стоял, доставал банки и тут по затылку меня чем-то тяжелым огрели. И я дурак, совсем бдительность потерял.

— Так ты спускался или уже был внизу? — уточнил я.

— Мы оба внизу были, только Митька уже на лестнице был, банки наверх поднимал. А я отвлекся, старый дурак. Тот выбрал момент и воспользовался. А сам, наверняка сбежал? Через окно?

— Да. Там некуда больше было.

— А Монгол-то где?

— А вот тут совсем странно. Когда я за тобой полез, сверху раздался выстрел и люк захлопнулся. Когда я вылез, охотника уже не было. Как сквозь землю провалился.

— Быть может, за Митькой погнался?

— Не знаю. Я проверять не стал, — затем, поменяв компресс, спросил. — Как самочувствие?

— Нормально. Я не барышня, не расклеюсь. Ты вот что, бери-ка ружье в зубы и дуй к председателю, расскажи ему все. Все, что знаешь. Про Снегирева не забудь. Нужно меры принимать. Если поднимем много шума, браконьерам ходу в поселок не будет.

— Это если они вообще здесь есть, — пробурчал я. — Еще неизвестно, что там этот фантазер придумал, а что на самом деле. И знаешь что? Не думаю, что я тот, кто должен все это рассказать Николаю Егоровичу.

— Почему?

— Потому, что он меня и не знает толком!

— Толково говоришь, — вздохнул егерь. — Тогда я сам, дай только в себя немного прийти.

— Жаль, нашатыря нет, — я поискал глазами аптечку, но ничего подобного не увидел. Не было его в то время в свободном доступе.

— Чего?

— Неважно.

Вряд ли он не слышал про чудо-средство именуемое нашатырем — его еще в восемнадцатом веке в Россию завезли. А впервые его еще древние египтяне использовали.

Я натянул капюшон на голову, проверил патронташ и двустволку.

— Беги, но будь осторожен. Этот Митька не так прост, как кажется.

Я кивнул и выскочил из дома.

Снег уже давно растаял, поэтому искать Монгола по следам было тяжело. Впрочем, попробовать все-таки стоило. Я рванул к единственному окну, тому самому, через которое свалил наш «клиент». Следы от сапог там действительно были, значит, по ним можно попытаться понять, куда направился их владелец. Помимо этого, в раме обнаружил отверстие, как будто бы от пули — видимо, Монгол стрелял именно в него. А может и выстрел был не один…

Следопыт из меня плохой, тут я даже спорить не буду. Может, кто другой, из числа опытных охотников и смог бы с ходу определить, куда и в каком направлении двигаться, однако мне на это понадобилось целых пять минут.

Следы, вполне ожидаемо, вели к лесу. А там, среди веток, травы и листвы искать что-либо просто бесполезно. И все же, не нужно много ума, чтобы понять — у Митьки есть какая-то цель, просто так ломиться в лес бессмысленно. Возможно, у него там землянка или зимовье. Да хоть бы и обыкновенный шалаш.

Вдруг, сухие кусты справа от меня затрещали и из чащи вывалился потрепанный Монгол, зажимающий окровавленной ладонью рану на плече.

— Женька, помоги! — прохрипел он, тяжело присаживаясь на лежащее на земле трухлявое бревно.

Внешний вид у него был не очень. Ружья не было, одежда в крови. На лбу длинная, сочащаяся кровью царапина, волосы взлохмачены, лицо мокрое от пота.

— Монгол! Цел? — я рванул к нему, быстро осмотрел. Других ран не было. — Так, рассказывай, что произошло?

Тот тяжко выдохнул, взглянул на свою окровавленную ладонь, затем произнес:

— Да чего рассказывать-то… — он стряхнул кровь и капли полетели во все стороны. — Ты когда в погреб полез, я снаружи остался. Глядь, а в окне Митька стоит с наганом. Я пока ружье вскинул, тот уже выстрелил. Получилось, что мы одновременно выстрелили. Он мне попал в плечо, а я промахнулся. Потерял равновесие и упал прямо на люк. Он еще раз стрелять собирался, но то ли у него патрон заклинило, то ли их вообще больше не было.

— А дальше?

— Я снова за ружье схватился, а тот бежать. Ну, я за ним, да куда там. Видел, как он в лес рванул. Сунулся за ним и едва в волчью яму не угодил. Ружье вниз упало, доставать уже не стал, — продолжил он, потом выругался и добавил. — Не нужно мне было за ним бежать, тем более раненому.

— Правильно сделал, что дальше не пошел. Этот урод оказался вовсе не глупым олухом, как мы думали. Он Иваныча по голове консервной банкой ударил, представляешь? А внизу, в подвале капкан установил, в который я и угодил.

Монгол глянул на мою ногу.

— Серьезно?

— Да не, считай, повезло, — ответил я. — Так, зацепило немного. Давай-ка я тебе помогу, тебе к врачу надо. Да и Иванычу тоже. Где в Прокофьевке медпункт, знаешь?

— Знаю. Покажу, — скривился охотник. — Только, пока мы по врачам ходить будем, браконьеры сложа руки сидеть не станут. Митька наверняка к ним подался. Вот расскажет им все и что мы тогда будем делать?

— Разберемся, — я помог Монголу встать.

За несколько минут вернулись обратно к Матвею Ивановичу.

— Я все понять не мог, что меня напрягает! — вспомнил охотник, едва мы пересекли порог. — Этот дом вовсе не Митяя. Тут раньше вдова одна жила. То ли уехала она, то ли еще что, но этот урод в ее доме обосновался. И очень удачно, на всем готовом.

— Как так? — изумился я. — И никто из местных не заметил?

— Выходит так.

Иваныч уже немного оклемался и пошатываясь, вышел к нам навстречу.

— Ну что поймали козла?

— Ушел, гад! Монгола в плечо ранил!

— Вот же шельма сопливая! — процедил старик, махнув рукой от досады.

— Вам обоим к врачу надо, — напомнил я. — Оба пострадали от одного и того же. Заманил нас в дом, лапши на уши навешал. И ведь хорошо хоть не сжег. Так мог бы дверь и окна заколотить и поджечь нас к хренам.

— Идем к Степановне! — тяжко выдохнул охотник.

Меньше чем через десть минут мы подошли к старому, уже покосившемуся домишке, над входом в который была приколочена старая табличка, с красным крестом. Навстречу нам вышла уже пожилая женщина, закутанная в пуховой платок. Судя по рассказам охотника, она была опытным врачом, успевшем набить руку во времена войны с фашистом.

— Мать честная, Монгол! — ахнула она. — Что у вас случилось? Матвей Иваныч, а вас-то каким ветром к нам занесло?

— И тебе привет, Степановна. Да вот, нелегкая принесла. А вас тут, оказывается, свои проблемы имеются. Про сегодняшнее ночное ограбление слышала?

— А то как же. Конечно, слышала. Так, ну-ка давайте быстро в дом. — засуетилась женщина. — Что там у вас, ранение? Ох, как же так угораздило-то?!

Первым она занялась охотником — все-таки огнестрельное ранение дело серьезное, да и крови Монгол уже потерял порядочно. Когда она его осмотрит и заштопает, тот все равно уже не помощник. Причем, надолго. Иваныч, в силу возраста тоже боец еще тот. Если тут, в окрестностях поселка разгорится новая бойня с браконьерами, придется мне все тащить одному. А вот как раз этого очень не хочется.

— Иваныч, как думаешь, зачем им понадобилась вся эта провизия и оружие?

— Ну, Женька, вопрос, конечно, не простой, — нахмурился тот. — Это еще проверить нужно, было ли там кроме провизии еще что-нибудь. Чую, этот Митька, будь он неладен, наплел нам с три короба. А вот то, что он про браконьеров упомянул, меня серьезно беспокоит. Несколько месяцев про них не было ни слуху ни духу и вот, на тебе. Объявились.

— Где они могут быть? Лесов-то здесь не много, а территории огромные. Местности я тут почти не знаю, а бродить вслепую — только зря время потерять.

— Ну… — задумался Матвей Иванович. — Тут, неподалеку река протекает небольшая. Охотники ее с давних времен Гнилушей называют. Так вот там есть несколько старых домишек и мельница брошенная. Если где и можно разместиться, так только там.

— А где это?

— Ты чего задумал, сам туда сунешься?

— А почему нет? — улыбнулся я. — Если забыл, то я так-то военным был. Ну, по крайней мере, в памяти у меня такая информация есть. Как-то ж я в прошлый раз с людьми Уткина разобрался же!

Иваныч покачал головой.

— Опасно это. А из меня помощник сейчас не очень. Думаю, нужно все председателю рассказать, пусть телеграмму срочную отправляет наверх. Пришлют сюда милицию, людей нужных. Пусть они во всем и разбираются.

— Мы это уже обсуждали. На недели может затянуться.

— Может и так. Хуже будет, если сам пулю поймаешь шальную и сгинешь лесу. Где ж я нового кандидата на егеря Соболевки найду?

— Тьфу, Иваныч! Не хорони меня раньше времени! Что я, совсем безголовый? Я ведь просто хочу убедиться в наших догадках. Если Снегирев и правда где-то здесь, то быть беде. Они точно задумали какое-то очередное дерьмо. Кстати, ты же помнишь, что и профессор тот, что мясо для привады на волков травил, сбежал вместе с ними?

— Ну да. Там их человек шесть куда-то пропало. И если они все здесь, да еще и сынок его… Чую, они натворят бед!

— Вот я и хочу проверить.

— Не гони коней! — нахмурился егерь. — Сейчас меня Степановна подлатает и вместе к Егоровичу пойдем. Там и решим, как быть.

Я вздохнул.

Женщина возилась с Монголом добрых минут сорок. Наконец, она вышла из процедурной.

— Значит так, пулю я извлекла. Она не ружейная. Наган, судя по всему. Кто в него стрелял?

— Да есть тут один, — мы со стариком переглянулись. — Особо хитрый. Хотел заработать по-быстрому, при этом ничего не делая. А мы его раскусили. Вот он и решил избавиться от нас кардинально, да только не вышло у него. Ушел, гад. Степановна, давай-ка пока шум поднимать не будем? Дело серьезное!

— Ясно, — вздохнула она. — Монгол крови много потерял, ему теперь отдыхать придется недели две, а то и три. А про то, чтобы в леса уходить следующие пару месяцев, даже речи нет. Так, Иваныч, а с тобой-то что?

— Получил по затылку консервной банкой. Хорошо получил, аж сознание потерял, — ответил я, указывая на егеря. — Вроде оклемался… Но характер, как был скверный, а теперь еще хуже стал!

Иваныч тут же наградил меня соответствующим взглядом.

— А ну-ка, дай осмотрю! — Степановна нацепила очки на нос и надвинулась на егеря. Тот вяло отбивался, да куда там — женщина свое дело знала.

По итогу вынесла свой вердикт.

— Ничего серьезного. Ссадину на затылке я обработаю, наложу повязку, чтоб зараза никакая не попала в рану. Голова болит? Головокружение? Плохое самочувствие?

Старик кивнул.

— Тебе бы тоже постельный режим. Хотя бы пару дней. Возраст ведь, за шестьдесят-то уже давно перевалило?!

— Ай, некогда разлеживаться, Степановна, — отмахнулся егерь. — Тут под носом такие дела творятся, а я что, лежать должен и в потолок глядеть. Ну что за глупости?

— Глупости за здоровьем своим не следить. Чай, не мальчик!

— Так, ладно, — заявил я. — У меня тут нога в капкан попала, осмотрите?

Через пару минут та быстро обработала и наложила плотную повязку.

— Вот спасибо, — поблагодарил я. — Ну, вы тут без меня разберетесь, а я пойду на свежем воздухе погуляю. Может, чего дельного придумаю.

— Погоди! — Степановна засуетилась. Честно говоря, я даже имени ее не знал, егерь с Монголом только отчество ее и упомянули, а самому спрашивать было неудобно. — Женя, пока я тут нашими ранеными занимаюсь, можешь зайти на телеграф и отправить кое-что?

— Конечно. Только я у вас тут первый раз, еще не освоился. Где его искать-то?

— Не беда. Вот смотри, как выйдешь на улицу, сразу направо иди, через семь домов будет наш телеграф. На провода ориентируйся, не заблудишься, — женщина протянула мне сложенный пополам лист бумаги.

— Это что-то срочное?

— Не совсем. Это список медикаментов, которые мне уже полгода доставить не могут, а очень нужно. За зиму столько йода и горчичников перевела, ужас. Градусников нет, пенициллина и стрептомицина тоже…

— Все, все, я понял… — протянув руку, забрал у нее листок. Затем подхватил ружье и вещмешок и поторопился выйти наружу. За спиной услышал недовольное сопение Матвея Ивановича. Ну, а что поделать, хочешь или не хочешь, а лечиться все равно надо. От старика сейчас и вправду толку было немного.

Покинув медпункт, я последовал указанию Степановны и быстро отыскал здание телеграфа — провода и в самом деле оказались прекрасным ориентиром.

Войдя внутрь, удивился тому, какая внутри тишина. Пахло молью и нафталином.

— Эй, живые есть? — негромко крикнул я, заглянув в тамбур.

— Кого там черт принес? — отозвался из глубины коридора ворчливый старческий голос.

— Свои! — торопливо пояснил я. — По заданию от Степановны, что таблетками и бинтами заведует. Телеграммку отравим?

Из-за угла появился лысый дедок, лет шестидесяти с копейками. Да что они тут все что ли такие старые? Складывалось ощущение, что детей тут и вовсе не было, а молодые люди закончились на сбежавшем Митьке.

— Опять? — удивился он, разворачивая лист. — На прошлой же неделе отправляли. Не было ответа. Ну, ладно, мне не сложно. А ты кто такой-то? Я тебя тут в первый раз вижу!

— Я Громов, егерь из Соболевки. Сосед, можно сказать. С Матвеем Ивановичем… Тьфу, в общем, по делам тут.

— А-а… — недоверчиво протянул старик. — Я Макар Яковлевич. Синицын моя фамилия. Ну чего встал-то, давай сюда свою писульку.

— Не моя это, — хмыкнул я, но лист протянул. — От Степановны, говорю же.

Телеграфист что-то хмыкнул, пошел стучать свое послание. К счастью, заняло это минут десять, не больше.

— Набрал. Так, все. Отправляю…

С полминуты было тихо, потом раздался удивленный возглас.

— Что такое? — лениво поинтересовался я.

— Связи нет. Вот была около получаса назад, а сейчас нет, — растерянно пробормотал Макар Яковлевич, осматривая аппаратуру.

— И часто у вас такое бывает?

— Последний раз года три назад был. Но тогда сосна упала и провода перебила… Но я точно знаю, что сейчас линия проходит там, где деревьев нет.

Я сразу же насторожился. Сложил два плюс два.

Подозрительная мысль закралась мне в голову. Уж не диверсия ли это?

Глава 9

Гостья

С этой мыслью я вновь вернулся в медпункт и рассказал о случившемся Матвею Ивановичу.

Тот терпеливо выслушал, затем нахмурился и почесал бороду.

— Ишь как складно получается-то!

— Ты о чем?

— Ну, сам посуди… Разоблачив Митьку, а затем упустив его, мы сами спровоцировали парня на крайние меры. Очевидно же, что он добрался до браконьеров и все рассказал Снегиреву. Осторожности ради, тот живо сообразил, что всего одной телеграммы хватит для того, чтобы развалить им все планы, что бы они там ни задумали. Вот и решили действовать на опережение, перерезав провода телеграфа. Получается, теперь поселок отрезан от внешнего мира, вокруг леса и болота, до ближайшего города километров семьдесят. Хм… Помнишь, ты спрашивал, откуда у меня медали?

— Ну?

— Вот как раз за это. Я ведь диверсантом был, хотя и не горжусь этим. Наша группа из пяти человек устраивала немцам всякие пакости — то мост подорвем и поезд под откос пустим, то склад с провизией или боеприпасами подожжем. Много чего было.

Честно говоря, было у меня стойкое предположение, что Иваныч не простой солдат советской армии, но тогда я не стал зацикливаться на этом моменте и все как-то само собой забылось.

— Что делать-то теперь?

— Ну, выбор невелик. Идем к председателю! — выдержав паузу, решительно заявил он. — Другого выхода я просто не вижу. Так хотя бы местные жители поймут, что происходит в поселке. Может, будут добровольцы, организуем патрулирование. Возможно, восстановим провода и возобновим связь.

— Здесь же только старики остались, — возразил я. — С кем патрулировать-то?

— Что-нибудь придумаем. Идем! — егерь потянулся к своей куртке, но тут вмешалась Степановна, дежурившая неподалеку.

— Не пущу! — заявила женщина. — Постельный режим!

Матвей Иванович что-то там пытался отнекиваться, но получалось у него плохо. И тогда, выждав паузу, вмешался я:

— Товарищ доктор! В сложившихся условиях, некогда думать о себе. Нужно решать нависшую над Прокофьевкой угрозу.

— Какую еще угрозу? — нахмурилась та, глядя на меня с недоверием.

— Браконьеры неподалеку объявились. И поверьте, ничего хорошего от них ждать не стоит. Склад, что ограбили ночью — дело их рук. И была там не только провизия. По-хорошему, сюда бы милицию вызвать, да только связи нет, провода они перерезали. Наш егерь человек опытный, прекрасно понимает, что шутки шутить со здоровьем в его-то возрасте уже не разбежишься. Но ситуация требует…

Та молча выслушала мою «лекцию», махнула рукой и отправилась к Монголу. Видно было, что ей самой нравилось возиться с пациентами, которые, судя по всему, появлялись они у нее не часто.

А я, одарив старика победоносным взглядом, взял свои вещи и вышел на улицу. Через пару минут показался и сбежавший «пациент».

— Идем к Егоровичу! — не останавливаясь сказал он и сразу направился в сторону здания сельского совета.

Председателя мы нашли на рабочем месте в приемной. Как оказалось, ему уже доложили об отсутствии связи на телеграфе, вот только Егорович явно не понимал причины случившегося.

Постучав в дверь, мы вошли в приемную.

— Коля! — с порога заявил Иваныч. — Мы к тебе по очень важному делу, которое требует твоего непосредственного вмешательства!

— А? Вы о чем? — тот, как стоял с кружкой чая в руках, так и застыл, глядя на нас недоуменным взглядом.

— Значит так, не буду ходить вокруг да около. Сегодняшнее ограбление склада было подставным. Охранник ваш, который Митька, что должен был охранять провиант, оказался подкуплен браконьерами и сам позволил провести ограбление.

— Да ты чего, Иваныч? Какие браконьеры? — искренне удивился председатель. — Их тут сроду никогда не было, чего им здесь делать-то?

— Может и не было, а теперь завелись. Причем где-то непосредственно в окрестностях Прокофьевки. Скажи-ка мне, а фамилия Снегирев тебе о чем-нибудь говорит?

— Ну да. Есть такой, — наморщил лоб Николай Егорович. — Андрей Снегирев, живет на окраине. Только какой же он браконьер? Он промысловик, уже который год здесь проживает.

— А вот и нет, — решительно вмешался я. — Промысловик он так, для галочки. На самом деле Снегирев сын известного браконьера, что собирался устроить массовую травлю волков в Соболевке, в декабре прошлого года. Тогда им не удалось, прижали мы их крепко. В общем, в бега они ушли, и выходит, в ваших краях остановились. Что-то им тут понадобилось. Так вот на складе, что ночью ограбили, был не только провиант, но еще и боеприпасы и принадлежало все это вовсе не топографам, а самому Снегиреву! Телеграмма приходила?

— Ну да.

— Так вот это все обманка. Чтобы с толку сбить и внимания не привлекать. Никаких топографов в этих краях нет и не будет. Все, что доставили вертолеты, принадлежит самому Снегиреву!

Я сам того не желая, разом вывалил на председателя кучу информации, чем основательно выбили его из колеи. По лицу было видно, тот растерялся от услышанной информации. Он и понятия не имел, что творится у него под носом. И хотя, пока еще никаких доказательств у нас не было, нужного эффекта мы достигли!

— Так! — он растерянно поставил кружку с чаем на краешек стола, затем тяжело опустился на расшатанный стул. — И что теперь делать?

Мы с Матвеем Ивановичем переглянулись.

— Для начала нужно понять, где они разместились и сколько их тут, — ответил я. — Попробовать организовать патрулирование поселка, отыскать место, где повреждена линия связи. Вряд ли далеко от границ поселения. Как только удастся восстановить ее, сразу отправляем телеграмму, чтобы прислали людей сюда, еще лучше вертолетом. Чем быстрее, тем лучше. И хорошо бы подстраховаться, отправить кого-нибудь в город. Вроде как гонца. Согласен, метод так себе.

— Как? Машин тут нет, она раз в неделю приходит. Позавчера уехала и следующая только дней через пять будет.

— А лошади есть?

— Нет. Давно уже нет, — покачал головой Егорович.

— Ну а если пешком? — я посмотрел на Иваныча. — Возможно?

— Конечно, возможно. Но семьдесят километров пройдет далеко не каждый.

— А ближе есть поселки? Ну, для того чтобы оттуда телегу отправить? — спросил я.

— Александровка, если только… — Иваныч подошел к карте и принялся водить пальцем. — Но она на северо-западе, там леса и ущелье глубокое, пока его обойдешь… Не каждый справиться, да и заблудиться просто. Нет, отсюда, по прямой только сразу в Кыштым идти.

— Тьфу!

Атмосфера была напряженная. Хоть, пока еще ничего не случилось, все равно было ясно, что над поселком нависла проблема и чего ожидать, одному богу известно. В том, что Снегирев человек опасный и коварный, я знал не понаслышке. Чего только стоило ему организовать доставку груза по воздуху! А уж Матвей Иванович еще лучше меня знал, с кем нам пришлось столкнуться. Конечно, у меня присутствовало некоторое сомнение, что Митька лгал, вот только тут был один нюанс. Он ведь сам завел эту тему, а значит, что-то по этому поводу уже знал. Такое с ходу не придумаешь.

— Николай Егорович, где тут Гнилуша протекает? — спросил я, глядя на карту. Та была старой, выцветшей. Явно довоенная, еще годов тридцатых.

— В двух километрах к востоку. Только там болото небольшое обойти нужно. А что?

— Там мельница заброшенная стоит?

— Женька! Ты опять за свое? — возмутился егерь, догадавшись о моих намерениях.

— Ну а как еще можно узнать, где они и сколько там человек? Своего врага нужно знать в лицо! — твердо ответил я. — Или есть другие предложения?

Егерь промолчал, но видно было, что он не в восторге от этой идеи.

— Допустим, людей для патрулирования я человек пять наберу. — Николай Егорович подошел к окну и обернувшись к нам, добавил. — У меня на телеграфе связист сидит, Макар Яковлевич. Он человек знающий, да еще и с руками. На возраст не смотрите, Яковлевич еще в войну связь организовывал там, где это было невозможно.

— Хорошо.

— А что касается человека отправить в город, даже не знаю… — председатель задумчиво сжал спинку стула и затих.

— Меня один момент смущает… Митька говорил, что этот Андрей живет на окраине поселка. Так может, сходим к нему в гости? Мирно, без наезда. Посмотрим, что за человек, а?

— Это можно, — поднял голову Николай Егорович. — Погодите только, дайте оденусь. И знаете что, оружие с собой брать не стоит.

— Почему?

— Так спокойнее.

И он был прав, черт возьми. Если этот Снегирев реально что-то задумал, то увидев людей с оружием, вполне может перепугаться и перейти к необдуманным действиям. А так, градус накала все-таки пониже будет.

Председатель залпом допил уже остывший чай, затем вытащил из платяного шкафа старый охотничий костюм и сапоги. Через несколько минут, переоблачившись в походную форму, он дал добро на выход.

Погода была просто прекрасной, на градуснике явно все двенадцать градусов, дул легкий ветерок.

Мы втроем направились к западной части поселка, иногда встречая на пути селян. Никто и не догадывался, что обстановка далека от нормальной. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что Прокофьевка жила своей жизнью и что там в остальном мире происходит, ее особо и не касалось.

— Вон его дом! — указал пальцем Егорович. — Тот, справа от раскидистого бука. Отдельно ото всех стоит.

В целом, дом как дом, не лучше и не хуже других. По периметру он был обнесен старым деревянным забором, сложенным из связанных между собой жердей — обычное явление. Камней-то в этом районе почти нет, поэтому все было преимущественно из дерева.

— Он один живет? — поинтересовался я у Егоровича, пока мы приближались к дому. Без ружья было как-то не очень комфортно, но куда деваться?

— Насколько я помню, да. Супруги у него нет, хотя по возрасту уже более чем пора. Возраст около двадцати шести, двадцати восьми лет. Детей тоже нет. А про родителей его я вообще ничего не знаю. Сам-то он родом не из Прокофьевки.

— И что, он только охотой занимается? — уточнил я.

— Честно говоря, даже не знаю. Я ж ведь как, обязан знать про всех, но чтобы настолько… Уж извольте!

— Ладно, вот сейчас и выясним, — кивнул я.

Калитки не было, просто открытый проход между двумя секциями ограды. Довольно странное исполнение, скорее всего, всему виной время.

— Эй! Андрей! — крикнул Николай Егорович, заглядывая в ближайшее окно. — Ты дома?

Но, то ли хозяина не было на месте, то ли он просто не хотел выходить наружу. По крайней мере, нам никто не ответил. Я постучал во входную дверь, проверил — не заперто. Все как всегда, только на засов, да и тот задвинут лишь частично.

— Кажется, мы пришли зря! — хмыкнул Иваныч, направляясь к стоящему справа от дома сараю. — Может, в лес ушел?

— Что-то подозрительно много совпадений… — проворчал я. — Если вы не против, давайте проверим дом?

— Не самая лучшая идея! — заметил председатель. — Негоже это в дом заходить, когда хозяина нет. Не уважительно это.

— Николай Егорович, если вы еще не поняли, то мы расследуем преступление… Свидетель, а по совместительству еще и соучастник, назвал его имя и фамилию, а это автоматически делает его подозреваемым!

— Вот только мы совсем не милиция! — добавил Матвей Иванович, возвращаясь назад с топором в руке. — В сарае пусто, но видно, что недавно здесь дрова рубили. Скол на брусках свежий. И вот, на ручке топора подсохшая кровь.

— Кровь? — я сразу же насторожился.

— Ну да, судя по всему, от мозолей на ладонях. Если все так, то кто-то явно увлекся рубкой дров!

Конечно, это мелочь, даже не зацепка. И все же этот момент нужно было учитывать. Самой по себе ей взяться не откуда. Жаль, медицина еще не дошла до того, чтобы в полевых условиях определить, чья кровь.

Я вновь вернулся к двери и сдвинул засов в сторону. Дернул дверь на себя, прислушался — внутри тишина. Если Андрей и был здесь то, скорее всего, где-то спрятался.

Прошел вперед по коридору, вошел на кухню. Печь была холодной, а это значит, что еду тут не готовили как минимум с утра. А то и со вчерашнего вечера. И, несмотря на это видно, что хозяин ушел недавно, может несколько часов назад…

Сзади раздались шаги. Я резко обернулся и увидел Иваныча.

— Все-таки вошел?

— А есть выбор?

Тот лишь кивнул. Он уже начал привыкать к тому, что я частенько игнорирую те или иные правила.

— Что-то нашел?

— Пока нет.

В следующей комнате обнаружились две не заправленные кровати. Пустая бутылка, пара стаканов и пустая банка из-под тушенки. Выводы напрашивались сами собой — Снегирев тут был и не один. И здесь мог быть кто угодно, возможно, даже его сбежавший отец или бывший председатель Соболевки.

Определить, был ли здесь Митька, оказалось невозможно. Но нам обоим стало понятно, что по какой-то важной причине, люди покинули дом. Уж не на диверсию в лес ли они убыли?

— Слушай, Иваныч… А далеко отсюда проходит линия связи?

— Ну не знаю. Пара верст. А что?

— Да так… — я закусил губу, прокручивая в голове возможный сценарий развития событий. — Пока ничего. Вот что, нужно определить место разрыва и проверить мельницу.

— Как бы мне не нравилась эта затея, но ты прав! — согласился егерь.

Дальнейший осмотр дома ни к чему не привел. Лишь на заднем дворе обнаружились пустые мешки и несколько консервных банок из-под тушенки.

— Как думаешь, это те самые консервы, что похитили со склада? — спросил я, вертя в руках пустую жестянку.

— Да черт их разберет.

Вдруг, со стороны калитки раздались голоса. Я выглянул из-за угла и увидел председателя. Тот беседовал с каким-то человеком, лица которого я не разглядел. Его частично скрывали ветки росшего неподалеку дерева. Это меня заинтересовало, уж не Андрей ли там вернулся?

Направился к ним. По ходу движения оценивал того, кто стоял рядом с Николаем Егоровичем.

Черт возьми, да это женщина!

Нет, даже не женщина, а девушка. Возрастом около двадцати пяти, одета в мешковатый охотничий костюм цвета «хаки» с откинутым капюшоном. За спиной зачехленное ружье. Русые волосы собраны сзади в конский хвост, перетянутый узлом. На лицо симпатичная, только какая-то уставшая. Взгляд решительный, жесткий. Сразу видно, не столичная барышня.

— Добрый день! — произнес я, подходя ближе и рассматривая гостью.

— Добрый, — ответила та, выждав паузу. На мгновение задержалась взглядом на моих сапогах. Интересно, что она там увидела? — А вы кто?

— Оленька, это Евгений Громов, — заявил Николай Егорович. — Новый егерь Соболевки. Они с Матвеем Ивановичем здесь по важному вопросу, отрабатывают ту телеграмму, что я Кузьмичу показывал.

— Про кабанов? — кивнула девушка. — Конечно, помню. Только что вы делаете в самом поселке? Насколько я знаю, тут кабанов нет.

Я усмехнулся.

— Видишь ли, тут кое-что случилось… — Николай Егорович осекся. Видно было, что он не решался рассказывать ей о случившемся. Интересно, почему?

— Простите, вы Ольга? — спросил я, воспользовавшись возникшей паузой.

— Да. А что?

— А случайно не охотник?

— Нет, Евгений. К охоте Оля не имеет никакого отношения, — вытирая лоб платком, ответил Егорович. — А вообще, это моя племянница. Она, кстати, чемпионка области по спортивной стрельбе, а к нам приехала прошлой зимой. Вот, окрестности изучает, природой любуется.

— Так! Дядь Коль, что случилось? — насторожилась она, но ей никто не ответил.

— Ясно, — протянул я. Мне в голову пришла любопытная идея. — Николай Егорович, можно вас на пару слов?

Видимо тот что-то заподозрил, потому что посмотрел на меня с недовольством.

— Что случилось? — повторила девушка. — Эй!?

Я посмотрел на нее, затем на председателя.

Тот вздохнул и кивнул головой.

— Ольнька, в поселке появились браконьеры и они представляют серьезную опасность. Мы уже остались без связи, скорее всего, линия где-то была оборвана.

— Ого! — выдохнула она, затем посмотрела в сторону здания сельсовета. — Так, а где Степан Кузьмич? Разве не он должен вопросы по браконьерам решать?

— Так нету его больше. Помер оказывается.

Девушка изменилась в лице. Если до этого у нее было выражение, будто она все про всех знает и вообще уверена в себе настолько, насколько это возможно, то сейчас я увидел растерянность.

— Николай Егорович, а может отправим ее как гонца? — предложил я.

— Куда? Вы о чем?

Тьфу! Получалась какая-то бестолковая карусель. Разговор был сумбурным, приходилось скакать с пятого не десятое. Попробуй-ка разберись — неудивительно, что девушка была сбита с толку.

— Нет! Она не будет во всем этом участвовать! — решительно заявил председатель. — Еще не хватало ввязывать ее во все это дело!

— Да объясните вы уже, наконец, о чем речь? — возмутилась девушка.

— Нужно, чтобы кто-то отправился в милицию в Кыштым и привел помощь. Чем скорее, тем лучше. Проблема в том, что идти нужно около семидесяти километров, а в Прокофьевке только старики, быстро такой путь пройти далеко не каждому под силу. Молодых тут раз-два и обчелся…

— Это верно, — кивнула та, задумчиво закусив губу. — Ну, я могу попробовать!

— Оля! Ты же даже не знаешь, в какой стороне Кыштым! — воскликнул председатель. — Так, давайте-ка, вот что сделаем… Вернемся в мою приемную и обсудим все!

Вдруг, из леса, в стороне от дома раздался громкий крик Иваныча. Я и забыл совсем, что он остался один.

— Эй, идите сюда! Скорее!

Я тут же рванул на голос — если тот зовет, значит, на это есть веская причина…

Глава 10

Новые доказательства

— Женька, взгляни-ка туда! — Матвей Иванович указал на кучу веток и сухих листьев. Оттуда торчала человеческая нога в грязном кирзовом сапоге.

— Оп-па! — пробормотал я, подходя ближе. — Мертвец?

— Однозначно, причем совсем недавно. Нож в сердце торчит.

Я присвистнул.

— Интересно, кто ж его так?

Тут подоспел запыхавшийся Николай Егорович, а за ним и увязавшаяся Ольга. Девушка совершенно не вписывалась в эту мрачную атмосферу, но вряд ли бы удалось ее остановить.

Сейчас мы находились в лесочке, в небольшой низине. До поселка рукой подать. Прямо над нами нависали кроны старых деревьев, отчего было стойкое ощущение некой мрачности. И было здесь как-то не по себе.

— Коля, может быть, ты опознаешь, кто это такой? — поинтересовался егерь.

Тот в нерешительности остановился на краю, с ужасом глядя на кучу веток. Было ясно, что увиденное ошарашило человека. Скорее всего, на войне Егорович не был и людских смертей ранее не видал.

Он неуверенно подошел к веткам, наклонился и раздвинув листья, тяжко охнул.

— Ну что?

— Это Андрей. Снегирев, — председатель с побледневшим лицом отошел в сторону, зажимая ладонью рот.

— Да ладно! Серьезно?

Председатель кивнул. Его вот-вот стошнит.

— Неожиданный поворот, однако… — заметил я, тоже склонившись над телом. Часть веток убрал егерь, чтобы видно было лучше. — Ну и что здесь произошло?

— Хороший вопрос. Даже не знаю.

— А как ты его нашел? — поинтересовался я, скосив глаза на старика.

— Да прямо так и наткнулся. Смотрю, трава примята, я пошел проверить. Отошел от дома метров на пятьдесят, заметил вещевой мешок, а потом и ружье брошенное. А когда прошел еще дальше в рощицу, увидел капли крови на листьях. Ну а тут куча веток эта… И нога торчит!

— Да-а… Лежит недавно, несколько часов, — заметил я. — Конечно, я не криминалист, но тут много ума и не нужно. Нож в сердце, это, конечно, сильно… Скорее всего, удар ему нанесли всего один, причем, когда тот того совсем не ожидал. Значит, Андрей его знал. Тот самый гость, с которым они тушенку ели?

— Похоже на то. Неужели это дело рук Митьки? — подал голос Николай Егорович, присев на бревно. — Не мог он! Ну не мог и все.

— Выходит, плохо вы его знали! — вздохнул я. — Ну да ладно, Снегирев нам теперь ничего не расскажет. Стало быть, версия про браконьеров зашла в тупик. А ведь все было более-менее объяснимо, до этого момента.

— Погоди, Женька! — нахмурился егерь, подходя ближе. — Не торопись. Меня сейчас другое волнует! Если Снегирев старший действительно здесь, представляешь, что он устроит, узнав, что его сына убили?

Он страшный человек. Со связями. Конечно, учитывая тот факт, что из-под него выбили седло и теперь он вынужден скитаться по лесам, говорит о многом. Но своей власти он не потерял, и хватки тоже. Отчаявшись, может решиться на крайние и совершенно необдуманные действия, которые могут привести к самым непредсказуемым последствиям. А значит, прольется кровь…

— И ты думаешь, что он о себе заявит?

— Да. Как только узнает.

Предположение было справедливым. И верно, на что способен коварный и властный человек, слетевший с катушек, если у него забрать самое дорогое?

Я же думал о том, кто мог это сделать. Митька?

Молодой, придурковатый. Но вместе с тем, коварный и расчетливый. Актер, как он нас вокруг пальца обвел?! Скорее всего, он и действует не один. Федька, «подглядыватель»? Ну, нет. Как-то это даже несерьезно. А может, он только косит? Может на самом деле там такой же хитрый мародер, как и сам Митька? Нет, скорее всего, есть еще один сообщник. А может и не один.

— Я не пойму, если убийство совершил Митя, какой у него мотив? — вдруг спросила Ольга. — Для чего ему это делать?

— Это тоже хороший вопрос, — заявил я. — Вот ради этого мне и нужно осмотреть Гнилушу и найти мельницу.

— Я знаю, где это, — заявила Оля, бросив укоризненный взгляд на дядю. — Могу показать.

— Нет, не можешь! — заявил бледный Николай Егорович. — Я несу за тебя ответственность и…

— Это не так! Я сама несу за себя ответственность. Поэтому, бросайте эти попытки выгородить меня из всего этого. Я решила помочь, значит помогу!

Толстяк лишь вздохнул. Он понял, что спорить бесполезно.

— Отлично, это все упрощает, — кивнул я. — Но тогда кто отправится за помощью в Кыштым?

Повисла напряженная пауза. Жителей-то в поселке много, вот только молодежи и впрямь, человек пять если и наберется, то никого не отправишь.

— Я сам пойду, — вдруг заявил Николай Егорович.

— Вы? — искренне удивился я. — Но простите, с вашими физическими данными в гонцы поздновато записываться.

— Много ты понимаешь, — улыбнулся он. — Машин тут нет, коней тоже. А вот мотоцикл у меня имеется и весьма хороший.

— Да ладно! — фыркнул я. — Серьезно?

Тот только усмехнулся. — Если знать куда ехать, можно добраться за несколько часов.

Мы отправились обратно в поселок. Там председатель раздал соответствующие указания — не бросать же тело Снегирева в лесу?

Сначала Иваныч, намеревался отправиться со мной, но я отговорил его. Он устал, выглядел плохо. А мне нужны свежие силы… Вместо него, со мной отправилась Ольга. И хотя председатель был против, та заявила, что уже взрослая девочка и сама способна решать, куда ей идти и что делать.

Честно говоря, такая решительность от советской девушки меня поразила — не думал я, что в пятидесятые годы так разговаривали, а поди ж ты.

Вообще, многое из наших представлений о тех временах не соответствует действительности. Помню, как-то в начале девяностых годов разговаривал с ветеранами Великой отечественной, причем не только с нашей стороны, но и с немецкой. Так вот бывший фашист заявил, что никогда не слышал, чтобы русские солдаты во время наступлений, кричали про «кузькину мать» и «ура-а». Слова были совсем другие, очень похожие на современный мат. Не знаю, правда, это или нет, но немец говорил именно так.

Да и вообще, в какую сферу деятельности ни загляни, везде были свои казусы. Вот и сейчас, девушка, несмотря на то, что ее дядя был председателем поселка и отвечал за ее безопасность, сама решила как и что ей делать.

Такая компания мне нравилась. Нет, вовсе не потому, что старый и ворчливый Матвей Иванович мне надоел. Вру, это тоже. Иногда старик был просто невыносим, к счастью меньшую часть времени. Как проводник она может и не очень, но как стрелок… Конечно, чемпионка по спортивной стрельбе это хорошо, да только сможет ли она стрелять по человеку? Скорее всего, нет. Впрочем, кто знает? Пока еще я совершенно не понял, что она за человек.

Вернувшись в Прокофьевку, я принялся собираться. Захватил свой вещевой мешок, взял маскхалат и двустволку. Вообще, по-хорошему тут не ружье нужно, а винтовка. Все-таки враг теперь не четвероногий…

У Ольги вещмешка как такового не было, да и маскировочного халата тоже. Конечно, охотники это совсем не снайперы, но иногда и им приходится долгое время сидеть на одном месте, наблюдая за окружающей местностью, в ожидании добычи. Поэтому, чтобы оставаться незамеченными, тоже приходилось использовать незатейливые приспособления. Само собой, они сильно отличались от тех, что показывают в кино.

— Вот что, загляните-ка в дом Степана Кузьмича! — предложил егерь. — У него много барахла охотничьего. Вдруг, что полезное найдете? Думаю, теперь-то Николай Егорович не будет против?

Председатель только рукой махнул. На вверенной ему территории происходила какая-то дичь, к чему все эти мелочи? Если проблему удастся решить без крови, это будет очень хорошо. Впрочем, без крови уже не получится, так как она уже пролилась.

Большинство охотников давно покинули поселок, а те, что еще остались, уже на промысел не ходили, в силу своего возраста. Даже для патрулирования тут от силы наберется человек семь-восемь и если угроза браконьеров реальна, что они могут? Да это даже не смешно.

В общем, так мы отправились к дому Кузьмича, тем более что он был буквально за углом.

Как и подавляющее большинство жителей этого края, бывший егерь Прокофьевки тоже запирал свое жилище только на засов. Хоть он был и стариком, но все прекрасно знали, что шутить с ним не стоит. Он был строгим, нелюдимым, но при этом справедливым человеком тайги… Вместо того, чтобы сидеть на пятой точке и ждать старость, он неустанно бороздил здешние земли. И хотя возраст его был под семьдесят — впрочем, никто толком и не знал его настоящего возраста — он был бодрым стариком.

За долгие годы дом его превратился в настоящий музей, куда любопытнее того, что был у Матвея Ивановича до пожара. Чего там только не было — одних только ружей Кузьмич насобирал больше десятка. Да за такую коллекцию, ценители из двадцать первого века с радостью бы выложили солидную сумму денег, в том числе и шестизначную.

Помимо этого, у него было много охотничьего барахла, куча самых разных трофеев. Запасов провизии тоже хватало, причем большинство было длительного хранения. Имелись у него и костюмы, но я подобным не интересовался, так как мой был весьма удачным приобретением. Так получилось, что когда все декабрьские события утряслись, в Соболевку приехал человек, занимающийся разведением и обучением охотничьих собак. Недолго думая, я отдал ему своего Арчи на воспитание. Временно, разумеется. И у него же приобрел новенький охотничий костюм, который тот привез откуда-то с севера.

Ольга быстро набила вещевой мешок, отобрав самое нужное. Пополнила патронташ. Так как ее ружье было классической одностволкой, пришлось его заменить. В патронах дефицита не было, так как у Кузьмича на этот случай было все.

Прокофьевку мы покинули примерно часа в четыре вечера. Хоть до заката оставалось немного, тем не менее, мы решили, что управимся дотемна.

Так как мы теперь работали вместе, пришлось знакомиться. У нас с ней как-то сразу общий язык нашелся, тем более, что дело было серьезным.

Оказалось, что ей двадцать четыре года, она приехала из города Воронежа. Там она, помимо занятий спортивной стрельбой, работала в газете кем-то вроде журналиста. Уже не первый год. Тут мне стало понятно, откуда у нее такой стойкий характер — девушка и впрямь была собранной, целеустремленной и настойчивой.

Попробуй-ка предложи кому-нибудь из современных девушек по доброй воле покинуть зону комфорта, ввязаться в авантюру с агрессивно настроенными браконьерами… Да что там, просто выбраться в глухой лес, в дикие условия без душа и косметички, ага…

Наш путь проходил вдоль опушки, примерно километра два с половиной. Растительности тут было немного — с одной стороны редколесье постепенно перерастающее в лесной массив, с другой болото. Вот как раз между ним и стеной леса мы и продвигались в данный момент.

— Женя, а как ты в таком возрасте молодом умудрился стать егерем? — между делом поинтересовалась девушка. — Я сначала не поверила, подумала это шутка. А теперь вот вижу, что все серьезно.

Я слегка усмехнулся.

— Ну, в общем-то, не планировал им становиться, всему виной стечение обстоятельств. Матвей Иванович сам предложил мою кандидатуру председателю, а буквально на следующий день меня уже утвердили. Делать мне все равно нечего, а на жизнь зарабатывать как-то было нужно. Вот я и согласился.

— Но ты ведь не из Соболевки? — прищурилась та. — Вижу, что не отсюда!

— Я вообще с юга. Из города Сочи, слышала про такой?

— Слышала, конечно. Только никогда там не была. Лишь один раз на море была, в Севастополе.

— Ну-у, это далеко очень.

— А кем ты был до того, как стал егерем?

Я на мгновение задумался. Вот и что ей ответить? Врать не хотелось, а рассказывать про свое чудесное перерождение — нет уж, извольте. Один раз у меня язык уже развязался по пьяни, я тогда еле концы с концами свел. Благо Иваныч сам был пьян, а потому вся эта тема с чужой памятью, благополучно была забыта. Мы к ней даже не возвращались.

— Военным был. Разведчиком. Три года назад отучился в училище.

— А как же ты здесь-то очутился?

— Сам не знаю. Вообще, Иваныч дядька мой. Родственник. В гости приехал, да так и остался. Понравилось мне в лесах, воздух чистый, природа. Люди другие. От городов крупных воротит меня, вот не хочу я среди бетона и кирпича жить.

— Странный ты немного, — усмехнулась Ольга. — Сейчас наоборот, все молодые в города едут, учиться. Профессий полно, возможностей море. Можно стать кем угодно. Москва, Ленинград. Там сейчас все. Конечно, из-за войны мы от Америки сильно отстали, но это так, временно. Ничего, я уверена, быстро наверстаем. Наши ученые самые лучшие.

Мы миновали небольшую просеку и наткнулись на дорогу. Старую, густо поросшую еще прошлогодней травой и молодыми побегами.

— Это что за дорога?

— Не знаю, — ответила девушка. — Я здесь все не настолько хорошо знаю.

— А в какой стороне мельница?

— В той.

— Значит и дорога может вести туда?

Оля пожала плечами.

— Проверим? Или пойдем дальше?

Но дальше пойти не получилось. Пройдя еще немного, выяснилось, что после таяния снега болото вышло из берегов и затопило то место, которым проводница намеревалась воспользоваться. Лезть в жижу никому из нас не хотелось, поэтому быстро приняли решение воспользоваться той самой дорогой.

Двинулись не по самой дороге, а вдоль нее, чтобы случайно не наткнуться на кого-нибудь не того. Если браконьеры где-то здесь, значит, они будут осторожны и наверняка выставят кого-то для наблюдения за подходами. Конечно, можно и тупо ломиться через лес, но шуму от такого перемещения тоже будет достаточно. Любой наблюдатель за пару сотен метров такое услышит и поднимет тревогу.

У меня возникла мысль, что, скорее всего, люди Снегирева и сам он, уже не браконьеры, а самые настоящие мародеры. Конечно, может все и не настолько плохо и их намерения просты — забрать свое со склада идти дальше… Но в это с трудом верилось.

Пока что картина была крайне размазанной. Был Митька, был труп Андрея Снегирева и были браконьеры, которых возглавлял мерзавец Снегирев старший, коварный и расчетливый человек, пусть при этом и одноногий.

Несмотря на то, что был конец апреля и до мая оставалось всего несколько дней, деревья стояли голые. Лишь кое-где были набухшие почки, а зелени практически не было. Маскировочные халаты были как нельзя кстати, ведь если придется приближаться к мельнице втихую, то только ползком по земле.

Дорога не была прямой, она шла зигзагом. Сразу было видно, что по ней давно никто не ездил, уж пару лет точно. Куда она вела, одному богу известно. А вот почему она выходила к болоту, осталось для меня загадкой. Возможно, дорогой и перестали пользоваться, что болото разлилось?!

— Что-то подозрительно тихо здесь! — проворчал я, когда мы остановились на небольшой перекур. — Тебе не кажется?

С этими словами я проверил свою двустволку. Надеюсь не пригодится, но пусть будет наготове. Мало ли?

— Согласна, — поежилась Оля. — Птицы не поют, зверья нет. Мрачно как-то.

— Наверное, мы уж близко. От присутствия людей все зверье и разбежалось.

— Может ты и прав. Только до Гнилуши еще около километра, а то и больше. Так-то по прямой тут недалеко, но мы крюк большой сделали, поэтому здесь все пять получатся.

Мы неторопливо продолжили движение, став осторожнее. Не дай бог нарваться, можно тут и остаться навсегда. Оба держали ружья наготове — мне-то не впервой стрелять по людям, а вот как она себя поведет, если придется стрелять — вопрос весьма интересный!

Примерно минут через двадцать я остановился в нерешительности, заметив кое-что интересное.

— Оля, а что это там такое? — громко прошептал я, указывая влево.

Дорога в этом месте делала крюк, уходя в низину, заполненную грязью.

— Кажется, это машина!

И верно, подкравшись ближе, мы увидели брошенный грузовик. Это был «ЗИС-5», с тентованым кузовом. Он намертво закопался в грязь и видимо, его просто бросили здесь. Причем давно. Несколько месяцев назад точно.

— Погоди-ка… — нахмурился я, обходя грузовик по периметру. — Знакомая машина!

— В каком смысле? — поинтересовалась девушка.

— Сам не пойму. Как будто я ее уже где-то видел, — на меня как будто бы накатило чувство дежавю. Такое странное чувство, вот вроде крутится в голове, а никак выудить не можешь. И все же. — Точно! Вспомнил! Это одна из тех самых машин, что были в лагере браконьеров, рядом с Соболевкой. Когда я покончил с Уткиным и его прихвостнями, Снегирев был в сговоре с председателем… Они скрылись тогда на машинах!

— Хм… Я смотрю, бурные у тебя приключения были, перед тем как ты остепенился и егерем стал. Неудивительно, что Иваныч тебя выбрал. Значит, ты уверен, что это одна из тех машин?

— Зуб даю!

В кабине ничего интересного не нашлось, поэтому я направился к кузову.

Я откинул тент и заглянул внутрь. Пусто. Только грязь и какой-то мусор. Если на ней что-то и перевозили, то это точно забрали с собой. Вот оно доказательство того, что Снегирев действительно здесь. Значит, не врал Митька…

— О, боже! Какая гадость! — вдруг послышался взволнованный голос девушки.

Выпрыгнув из кузова, я сразу увидел ее у обочины. Там, за бревнами лежало что-то непонятное.

— Что там?

— Человек. Мертвый. Давно лежит уже.

Я приблизился и действительно увидел скорченного в неестественной позе человека, в крайней стадии разложения. Пожалуй, я не стал бы обращать на это внимания, если бы не один случайно обнаруженный факт. У мертвеца на правой руке не было нескольких пальцев…

— Обалдеть! Это же Тимофей Александрович! — не сдержался я, вспомнив про бывшего председателя Соболевки…

Глава 11

Не бандиты

— А кто это? — удивилась Ольга, стоя в сторонке и зажимая нос. Запашок здесь стоял соответствующий.

Вероятно, я ошибся. Если он помер зимой, то все это время лежал замерзший и лишь в конце марта, либо начале апреля, начал разлагаться… Как бы там ни было, все равно зрелище неприятное.

— Это? Как раз один из тех, кого мы искали! — ответил я, пытаясь разобрать лицо мертвеца, но там уже сложно было что-либо понять. — Только вот…

— Что?

— Совершенно не ожидал его тут увидеть. И еще, почему его никто не…

— Не сожрал? Может потому, что хищников здесь нет?

В голове начался сложный мыслительный процесс — я спешно перебирал варианты того, как и почему здесь очутился Тимофей Александрович. И, черт возьми, ничего толкового в голову не приходило.

Несчастный случай? Убийство? Еще какое-то обстоятельство?

Тьфу!

— Так, это что получается… — я заметил, что никаких личных вещей у него при себе нет. Одежда только, да и та выглядела совсем плохо. Не было ни оружия, ни вещевого мешка. А проверять карманы я не рискнул. Даже странно, он что, вышел из машины и неожиданно для себя помер?

Ну нет, так не бывает.

Пока я осматривал мертвеца, Ольга стояла в стороне и вела себя на редкость сдержанно, значит, человеческие тела уже видела. Любопытно. Интересно, если она журналист, то в какой области?

— А как так получилось, что председатель сельсовета переметнулся к браконьерам? — вдруг спросила девушка.

— Не знаю. Наверное, легких денег захотелось, — невесело усмехнулся я. — Я так и не успел с ним поговорить толком. Поначалу он показался мне нормальным и толковым мужиком, а на самом деле, уже плотно сидел на крючке у заигравшегося отморозка. Даже не знаю, что именно ему Снегирев пообещал. Возможно, на этом фоне они и поругались. А дальше… Случилось вот это!

— Не похоже. Посмотри на его позу, он как будто прилег отдохнуть. Если бы его убили, он лежал бы иначе.

— А если не убийство, то какова же причина? Умер от голода? От сердечного приступа?

— Не знаю. Чего теперь гадать?

— Хорошо, — кивнул я. — Идем дальше. Мы и так задержались здесь.

Следующие пятьсот метров мы наблюдали периодически попадающиеся вещи. То бушлат, то ватник. Вещмешок, набитый портянками, пустой патронташ, картонная коробка. Все это хаотично лежало на обочине, как будто кто-то сидел в кузове и просто выбрасывал вещи из машины прямо на ходу. Это было совсем странно и я потерялся в собственных догадках.

Все увиденное было грязным, лежало тут с начала зимы. Вопросов стало еще больше. Мы продолжали идти вдоль дороги и вскоре вышли на небольшую просеку. Здесь как попало валялись поваленные деревья, подгнившие бревна, но ничего интересного здесь не было.

— Оль, далеко еще до мельницы?

Девушка остановилась в нерешительности. Оглянулась по сторонам, кажется, место было для нее незнакомое. Судя по всему, она искала знакомый ориентир. Вытащила компас.

— Так э-э… Река там! — она указала левее. — Выйдем к ней, поднимемся вверх по течению и доберемся до мельницы.

— Кстати, а что из себя представляет та мельница? — между делом, поинтересовался я. — И почему она в лесу? Полей нет, пшеница и рожь поблизости не растет. И вообще, какая была необходимость строить ее строить именно тут?

— Она и не совсем в лесу, — пояснила Ольга. — На левом берегу степь, которую огибает небольшое болото. Там полоса леса, так что получается, что мельница и территория рядом с ней в кольце. Вот там она и стоит. Даже мост через речку имеется. Я там дважды была, правда, еще прошлой осенью. Место брошенное, глухое. Из поселка туда никто не ходит, причем уже давно. Мельницу строили еще двадцатых годах, думали возить зерно и молоть, а уже отсюда развозить по краю. Но неожиданно случился пожар и в итоге мельницу даже не достроили толком. Спустя какое-то время хотели восстановить, но не успели. Так и бросили прямо перед войной. С тех пор и стоит она, постепенно разваливаясь.

— Интересная история. Полагаю и пожар там произошел не случайно?

— Верно, — Ольга посмотрела на меня с удивлением. — В Прокофьевке, еще до войны были люди, кому эта мельница поперек горла стояла. Но об этом я мало что знаю. Все, что я тебе рассказала, сама узнала от Степана Кузьмича. Кстати, Евгений…

— Женя. Просто Женя, — быстро поправил я. — Я ненамного тебя старше. И вообще, так разговаривать проще.

— Хорошо, — едва заметно улыбнулась она. — Спросить у тебя хотела, что с нашим егерем случилось? Вы ведь с Иванычем об этом что-то знаете?

— Сложно сказать, — вздохнул я. — Пока время есть, начну издалека. В общем, мы со стариком за кабанами наблюдали и стали свидетелями, что их кто-то убивает. Причем странно, без ружья. Лапы им отрывает, как будто берет с них тот фрагмент тела, где больше мяса и бесследно исчезает. Так же мы лосиху нашли. Все это было очень странно. Потом сами к Прокофьевке вышли и встретили Монгола. Тот сам заметил странности и сказал, что знает, где искать Кузьмича, повел нас к его зимовью, что за болотами, на севере. Ну, в общем, там мы его и нашли. Мертвого. Кузьмич выстрелял весь свой боезапас и помер. Может от сердечного приступа, а может и от страха.

— Как это, от страха? — не поняла девушка.

— А вот так. Он палил из ружья во все стороны… В окна, в двери, по стенам. Словно бы что-то загнало его в зимовье и, судя по моим наблюдениям, так оно и было. Он бежал к дому, потеряв сапог и рюкзак. А перед этим, сам нашел останки кабана… Так он и сидел несколько дней безвылазно в зимовье, а тот, кто его напугал, бродил вокруг, да около. И даже в капкан попался, правда, вырвался и почти никаких следов не оставил. Ну, в общем, мы старика похоронили и обратно в поселок направились. А по пути Монгол семью кабанов увидел из четырех особей, ну и предложил за ними из безопасного места понаблюдать. Так мы и решили. И не прогадали. Ночью на них больной медведь напал, самца задрал. А потом мы подоспели и его пристрелили.

— Медведь? — нахмурилась Оля. — Странно, но медведи так не поступают. Зачем ему бросаться на кабана? Пищи тут предостаточно. Разве только, он и впрямь больной был, агрессивный. И что, это все?

— Все, — выдохнул я, затем добавил. — Только вот не уверен я, что это дело лап медведя. Ну, само собой, тот мог и напасть, но чтобы лапы добыче отрывать… И опять же, сколько мяса нужно одному медведю? Да мы таких останков, причем разной степени давности, от пары дней, до месяца, видели около десятка. Что там, стая таких медведей неадекватных бегает?

И верно. Это было как минимум странно, несмотря на то, что проблема была решена.

Стоит отметить, что дорога, ведущая через лес была заросшей — по ней точно никто не ездил уже минимум пару лет. Если Снегирев и остальные воспользовались ей, они точно знали, куда им нужно. Скорее всего, какое-то брошенное место, где их никто не найдет. А тот факт, что одна из машин застряла в грязи… Ну, а почему нет? Бывает!

Еще через несколько минут дорога постепенно пошла куда-то влево, удаляясь от нужного нам направления. Именно поэтому мы и отошли в сторону и буквально через сто метров вышли к Гнилуше.

От реки было одно название, — шириной метра четыре, не более. По краям она заросла камышом и густой тиной, течения там практически не было. Местами ветви касались воды, кое-где прямо посреди речки лежали старые бревна. Ощутимо воняло тиной и сыростью. Стоячая вода была мутной, темно-зеленого болотного цвета. Однако, насчет глубины я бы ничего утверждать не стал…

— Да-а, тут и смотреть-то не на что, — вздохнул я, скептически осматривая русло реки. — Она полностью соответствует своему названию. Тут рыба-то хоть есть?

— Не знаю, я не рыбак, — отозвалась девушка, держа в руках компас. — А вот раки тут точно есть. Кузьмич рассказывал.

— Ладно. Полагаю, нам направо?

Ольга кивнула и первой двинулась в нужном направлении. К счастью, идти пришлось не особенно далеко. Мы остановились на краю группы деревьев и тихо подобрались к границе.

Впереди была закрытая со всех сторон поляна, в центре которой располагалась странная конструкция, напоминающая большую мельницу. К ней примыкало ветхое двухэтажное строение из потемневших балок и досок. Имелось и несколько небольших строений, но почему-то все они были без дверей. Территория густо поросла высокой травой, кустами и молодыми побегами деревьев. Зелени было мало, поэтому картина в основном была серой, унылой. Как в фильмах ужасов.

Справа к мельнице подходила дорога, возможно, та самая, вдоль которой мы шли большую часть пути. Рядом со зданием я увидел еще два припаркованных «ЗИС-5» и один «стопятидесятый». Кажется, браконьеры где-то разжились новой техникой. Со стороны создавалось впечатление, что машины стояли прямо в траве и выглядели бесхозными. Тенты на них завалены листьями, ветками, все в грязи. Что-то как-то подозрительно… Раз машины здесь, а значит, я был прав — браконьеры тоже здесь. Выходит, Митька не соврал. Хотя, он только и делал, что трещал без умолку, поэтому может я что и прослушал.

И все же у меня были некие сомнения — пусто здесь, как-то…

Да что там, вся территория поляны выглядела абсолютно пустынной и безжизненной. Здесь не было никакого шума, не слышно людских голосов, не было дыма от костров. В темных окнах ни намека на свет. И никакого движения, как будто в лагере никого нет.

— Странно… Может, они все где-то ходят? — задумчиво пробормотал я. — Так, я заберусь повыше. Вон на то дерево, сверху обзор лучше.

Я скинул с плеч вещевой мешок, вытащил из него бинокль. Положил рядом ружье.

На росший неподалеку бук, я взобрался где-то минуты через три. Поднялся повыше и вооружившись биноклем, начал осмотр.

Буквально с первых же секунд я понял, что лагерь тут действительно был организован, причем давно, но по какой-то причине его бросили. Вместе с техникой, грузом и одеждой. Многочисленные мешки лежали как попало, многие были засыпаны сухими листьями. Двери в двухэтажном здании открыты, окна тоже.

Создавалось впечатление, что Снегирев и остальные браконьеры уходили отсюда в спешке. Но почему они все бросили? И куда ушли?

Меня раздирали противоречивые сомнения. Чуйка звенела, вот только я ни черта не понимал.

Наконец, я спустился и вернув бинокль в вещевой мешок, закинул его на плечи. Вооружился.

— Не знаю, что тут произошло, но людей здесь точно нет! — заявил я.

— Ушли?

— Может и ушли. Только очень спешно, возможно даже просто сбежали. И на то должна быть причина.

— А что если их нашли? Охотники, например?

— Нет. Не похоже! — нахмурился я. У меня было какое-то неприятное предчувствие. — Идем, посмотрим. Если что, держи оружие наготове.

— Поняла! — кивнула Ольга, снимая с плеча свое ружье.

Мы осторожно выбрались из полосы деревьев и пользуясь травой как прикрытием, подобрались к мельнице. Осмотрелись, прислушались. Ну, точно, нет никого, причем давно. Давно, это даже не дни, а недели, если не месяцы… Черт возьми, да что за бред?!

Выбравшись из травы, я замер в нерешительности. На земле, частично присыпанные листвой, лежали капканы. Медвежьи капканы, причем много. Несколько десятков. Часть из них были захлопнуты. Создавалось впечатление, будто их нарочно выставили вокруг мельницы, чтобы… Да хрен его знает, для чего! Что они тут, в лесу, с ума по сходили?

— Охренеть! — вырвалось у меня.

— И зачем все это? — из-за спины раздался голос Ольги. Наверняка ее тоже это зрелище поставило в тупик.

— Вероятно, на то была какая-то причина… — отозвался я. — Браконьеры во многом люди с бурным прошлым и непростой судьбой, а не школьники!

— Неужели они так боялись, что их кто-то обнаружит раньше времени?

Я не ответил. Двинулся вперед, аккуратно выбирая путь — попасть в капкан еще раз мне совершенно не хотелось — нога все еще побаливала.

Впереди, метрах в десяти была открытая дверь, на пороге валялся какой-то ящик, рассыпанные гвозди. Сапог.

Я разглядел неподалеку от входа присыпанную травой и листьями волчью яму — она была небольшой, видимо копалась еще в подмерзшем грунте.

— Тебе не кажется, будто они тут от кого-то оборонялись? — предположил я, обернувшись к девушке.

— У меня та же мысль, — та озиралась по сторонам и на лице читалась озабоченность. Ей все это тоже не нравилось. Выдвигаясь сюда, мы ожидали не этого! Совсем не этого!

— Так… Судя по машинам, здесь должно быть человек восемь, не меньше. Но и не более двадцати. Возможно, к ним потом прибавились новые люди. Сплошные предположения…

— Вот что, уже темнеет… — я взглянул на серое небо, хорошо различимое через еще не озеленившиеся ветви. — Давай-ка побыстрее закончим осмотр и свалим отсюда?!

Девушка согласно кивнула. Ей тоже было не по себе.

Я медленно двинулся к проему, держа двустволку наготове.

Заглянул внутрь — темнота, ничего не разобрать. В нос ударил запах пыли и… Тухлятины! Я отшатнулся, прикрыл ладонью нос.

— Что? — Ольга смотрела нам меня округлившимися глазами.

— Не знаю. Кажется и здесь кто-то откинулся.

Я вновь скинул с плеч вещевой мешок и порывшись в нем, выудил наружи электрический фонарик. Хранил его как зеницу ока — этот уникальный, на трех батарейках. Только названия его я не знал, мне он случайно достался.

Включил, принялся осматривать темноту.

На дощатом полу повсюду валялись пустые бумажные гильзы. Буквально в полутора метрах от входа, на досках лежало разломленное пополам ружье. Оно было в пыли.

Отпихнул ногой сапог, двинулся дальше.

Вдруг, что-то треснуло. Зажужжало!

— Осторожно! — крикнула Оля и я едва успел среагировать. Мимо меня пролетело подвешенное на веревке бревно, утыканное гвоздями. Долетев до крайней точки, оно ударилось о стену — одна из веревок лопнула. Сухое дерево заскребло по дощатому полу.

— Ну ни хрена себе… — вырвалось у меня.

Повисла тишина. Комментировать это я пока не решился — если бы это бревно долетело до меня, во мне бы появилось несколько дырок и пара сломанных ребер.

— Идем дальше, только очень осторожно!

— Постой лучше здесь! — отозвался я.

Ружье пришлось держать одной рукой, во второй был фонарь. Ольга послушалась и осталась снаружи — не зачем нам обоим сюда лезть. Мало ли еще что прилетит.

Внутри был полный погром. Неподалеку, прямо на ребре лежал перевернутый дубовый стол, превращенный в… Огневую точку! Рядом лежали мешки набитые землей и листьями. Все в пыли и паутине. Тут и там гильзы…

Я обошел стол и обомлел — там лежали двое. У одного была оторвана челюсть, у другого отсутствовала рука по локоть. Оба тела были мертвыми и лежали давно, частично разложившись от времени.

Ружья лежали рядом с ними, а коробки с патронами прямо на столе. Часть из них была пустой.

— Вот дерьмо, что тут произошло? — пробормотал я, глядя на все это безобразие.

Я продолжал осматриваться. Постепенно желтый луч света выхватывал из темноты все новые и новые странности. Оказалось, тут повсюду были организованы некие баррикады из всего, что было в шаговой доступности. Доски, стулья, шкафы, мешки… Я дальнем конце здания я нашел еще один труп, только у того были переломаны ребра и одна из рук. Он что, от кого-то отбивался?

— Жень! — я обернулся на голос девушки.

— Что?

— Тут тоже мертвец… Гляди! Она указывала на тело, которое я поначалу не заметил. Мертвец у входа, за брезентовым полотном, в неестественном жесте выкинул руки перед собой, словно…

— Как жутко! Он как будто от кого-то защищается!

— Угу, но точно не от мороза! — хмыкнул я, ощутив в затылке неприятное чувство. Стало не по себе. Почему тут одни мертвецы? Это что, люди Снегирева?

— Жень, пошли отсюда, а?

— Погоди, рано. Нам нужно понять, что тут случилось!

Ольга вздохнула — ее это не сильно интересовало. Она озиралась по сторонам, хотя вроде бы никакой угрозы не было. По крайней мере, сейчас уж точно!

Я увидел лестницу, ведущую на второй этаж. Направился туда. Здесь запах тухлятины был слабее, но я все равно морщился…

Здесь тоже валялись пустые бумажные гильзы. Черт возьми, почему возникает чувство, что я где-то подобное уже видел? И даже чувство подобное ощущал!

Точно, примерно те же ощущения я испытывал, когда мы нашли покойного Степана Кузьмича. Мистика буквально висела в воздухе, опасность чувствовалась на каждом шагу.

Двинулся еще дальше, поднялся на второй этаж. Здесь тоже было что-то вроде баррикады из снятой с петель двери и досок, в которые кто-то набил кучу длинных гвоздей. Ну прям как противотанковый еж!

— Какого черта? — снова вырвалось у меня. От непонимания происходящего, я начал злиться.

Войдя в помещение на втором этаже, я увидел профессора — даже смерть и прошедшее время ничего не смогли сделать с его экзотическими усами. Узнал его сразу — тот самый, что отраву для волчьей привады придумал и даже частично реализовал. Он был мертв — свитер разорван, а ребра, по-видимому, сломаны в нескольких местах. Рядом даже пистолет валялся, системы «наган». Патронов не было.

— Точно люди Снегирева! Неужели они все тут погибли?! — громко пробормотал я, обращаясь к пустоте.

Я насчитал семь трупов, а что же дальше? Что убило столько вооруженных людей? Ну, даже если их и застали врасплох… В голове не укладывалось, как такое может быть?

Когда же я добрался до конца помещения, я увидел что-то вроде баррикады из мешков с песком, у которой даже бойницы имелись. Заглянув внутрь, я охренел…

Внутри, прямо на полу лежал Николай Николаевич Снегирев, тот самый маньяк и лидер браконьерского сообщества. Его я узнал по деревянной ноге… Он был буквально засыпан гильзами, на полу лежало сразу два ружья.

Атмосфера была жуткой, пугающей. Она звенела от напряжения.

— Твою мать! — мрачно процедил я, понимая, что занявшие мельницу люди, вляпались в какое-то дерьмо. Очень серьезное дерьмо…

Глава 12

Ночевка

Обратно к Оле я вернулся под сильным впечатлением.

— Жень, ты чего? — девушка смотрела на меня с растерянностью и даже ужасом. — Что там? На тебе лица нет!

— Уходим отсюда! — с трудом выдавил я. Перед глазами застыло лежащее среди пустых гильз тело Снегирева. Я даже не рассмотрел, что с ним случилось.

— Что ты там нашел? — повторила она, вот только отвечать мне совсем не хотелось.

— Мертвые все, — все-таки пробормотал я. — Они все тут. Все погибли.

На несколько секунд повисла напряженная пауза.

— Уходим! — повторил я, направляясь к выходу. — Уходим! Не думаю, что здесь безопасно!

Она направилась за мной, но сделав несколько нерешительных шагов, остановилась.

— А куда уходить? — спросила она. — Уже темнеет. Мы слишком много времени потратили на то, чтобы подобраться к мельнице и осмотреть тут все. А ночью, в лесу…

Девушка была права. В прошлый раз, нас было трое — все люди с опытом. Тогда мы тоже не понимали, с чем имеем дело. Вот только сейчас даже мне было не по себе, скептицизм во мне забился в самый дальний угол и затих. Я нутром чувствовал, что-то здесь не так.

— И что ты предлагаешь? Здесь остаться?! — я обернулся и наградил ее выразительным взглядом.

— Ну… — она осеклась на полуслове, но двинулась за мной.

А я вышел на крыльцо и остановился в нерешительности. И впрямь снаружи быстро темнело. Еще буквально минут пятнадцать и все. Как же мы так не рассчитали-то?

А ответ был прост — пока я с девушкой находился под кронами деревьев, пробивавшийся сквозь ветви дневной свет искажал картину, отчего и получилось неверное восприятие времени суток. Время летело быстрее, чем мы себе представляли. Когда же мы полезли на мельницу, то уже не смотрели за небом и тем более за часами — все внимание было сосредоточено только на том, чтобы во что-нибудь не вляпаться.

— Дерьмо! — выругался я вслух.

В голове вертелся рой мыслей — у нас с собой ни еды, ни спальников. Даже гамаков нет, мы ведь налегке отправлялись. Я считал что мы доберемся до мельницы гораздо быстрее, а тот факт, что пришлось делать крюк, в расчет просто не взял. Сначала машина, потом останки председателя Соболевки, теперь вот это…

У нас только полупустые вещевые мешки, патроны, маскхалаты и оружие. Ночевать придется в любом случае вне поселка, вот только где? До темноты до Прокофьевки гарантированно не доберемся, с большой вероятностью потеряемся где-нибудь в лесу. И к тому же, оставаться здесь после всего, что мы тут увидели? После всего, что произошло в этом месте? Тот, кто все это сделал, может быть, все еще где-то рядом и не дай бог с ним столкнуться…

Ну, нет. Идти в лес нельзя.

Был ли страх? Не знаю, сложно сказать. А впрочем, кого я обманываю? Конечно же, страх был, но я его успешно подавлял его на корню. Яза время службы я привык сражаться с людьми, с вооруженными противниками, которые могут быть хитрыми и коварными. А здесь творилась какая-то чертовщина… От непонимания происходящего трудно было держать себя в руках, и если бы не мой прошлый жизненный опыт боевого офицера, наверное, я бы посыпался… А может и нет. Не знаю.

Что теперь делать? Трепать языком и высказывать предположения можно сколько угодно, только яснее от этого вряд ли станет. Зато наступление темноты все ближе и ближе. Сам я может и рискнул бы отправиться к поселку по темноте на своих двоих. Либо взять машину, только скорее всего они уже не заведутся — все-таки стоят они тут давно.

В лесу всегда можно влезть на подходящее дерево и попробовать переночевать там. И если кто-то уже пробовал подобное, скажет, что это настоящая пытка. Однако с девушкой это будет еще сложнее. Даже не смотря на то, что Ольга тоже не балерина из Большого театра…

— Так, можно запереться в кабине одной из машин и пересидеть ночь там, — предположил я, глядя на стоящие неподалеку от входа «ЗИС-5». — По-тихому. Стекла вроде целы, двери закрываются. Тесновато, конечно, будет. Даже очень, но выбирать не приходится. Ночевать в самом здании, в компании мертвецов — такое себе…

Кто бы ни перебил всех браконьеров, храбрости ему явно не занимать. Его не испугало ни наличие оружия, ни предпринятые ловушки и меры предосторожности. Ни даже большое количество людей. Черт возьми, да что же это?

— Нет, Женя! Так не годится! Там мы будем на самом видном месте! У меня получше идея есть! — после недолгих раздумий, заявила Оля, указывая куда-то наверх. — Смотри, наверху, на мельнице, у самого ветряка есть отдельное помещение. Влезть можно по лестнице!

Я быстро прикинул и понял, что девушка права. На высоте, за стенами однозначно безопаснее. Правда, если возникнет необходимость оттуда бежать, то сделать это оттуда будет весьма проблематично.

Мельница была не слишком высокой, немногим выше двухэтажного дома. Я плохо знаком с устройством таких строений, поэтому руководствовался исключительно предположением. Внутри нее должна быть винтовая лестница, ведущая наверх. Возможно, снаружи тоже было какое-то подобие лестницы, но пока что я ее не разглядел.

Мы оба направились входу. Чтобы попасть внутрь, пришлось сделать небольшой крюк — входная дверь была с противоположной стороны. Идти приходилось осторожно — капканы были и здесь. Часть из них сработала, но почему-то все они были пусты.

Меня посетила мысль — черт возьми, это же прямое продолжение истории с медведем и кабанами… Выходит, я был прав? Тот больной мишка, что мы завалили на болотах, попался нам случайно?

— Что на них напало? — спросила Оля. Вопрос номер один, ответа на который попросту не было.

— Не знаю, — я задумчиво пожал плечами. — Но, чтобы это ни было, оно не побоялось людей, не испугалось оружия. Стрельба не произвела на него никакого впечатления. Не знаю, Оль…

Пока шли, я стремительно прокручивал в голове возможные варианты.

На ум сами собой пришли фантастические боевики восьмидесятых и девяностых про инопланетных охотников, вроде «Хищника» или «Чужого». Вот только я в это не верил. Совершенно неправдоподобно, что где-то тут по лесу бегает инопланетный отморозок и крошит ни в чем не повинных кабанов. А когда ему это надоело, переключился на браконьеров. К тому же, на самом деле, все было совсем наоборот. Судя по всему, сначала перебили браконьеров, причем давно, месяца полтора назад. А только потом охотник принялся за кабанов и крупных животных, ведь большинство найденных тел были свежие, около недели или двух.

Мифический йети? Я нервно усмехнулся — тоже не вариант. И это точно не хищный зверь. Никакой хитроумный и коварный медведь или волк, рысь… Да не важно, кто. Зверь просто не способен на такое, не способен обойти капканы. Черт возьми, во что они стреляли?

До входа мы добрались быстро.

— Погоди-ка… — пробормотал я, увидев один из капканов в котором торчала чья-то перебитая ступня. Естественно уже частично разложившаяся — тоже довольно неприятное зрелище. Неужели кто-то из браконьеров сам попался в капкан? Но почему без сапога?

Сколько вопросов — они были буквально на каждом шагу.

Между тем, быстро темнело.

Дверь была приоткрыта, у входа лежало несколько стреляных гильз. Создавалось впечатление, будто тут была бойня. Но тогда почему никто из местных жителей ничего не слышал? Разве что могла поспособствовать погода — к примеру опустившийся туман, приглушил все звуки. И, возможно, по этой же причине, в плохой видимости браконьеры стреляли и стреляли, ни во что не попадая?

Приоткрыв дверь, я прислушался. Оружие, на всякий случай, держал наготове. Не думаю, что здесь кто-то может быть, но чем черт не шутит?

Внутри царила тишина. Повсюду густая пыль.

На первых ступеньках хаотично лежало несколько мешков. Надо же, они тут словно оборону пытались возвести, как если бы среди них был человек с военным опытом. Впрочем, Великая Отечественная была недавно, а значит, вполне возможно, что так и было. Но противник оказался коварнее, переиграв людей.

Я уже понял, что мельница была не достроена, поэтому и большая часть внутренних механизмов отсутствовала, однако винтовая деревянная лестница уже имелась.

Едва взобравшись на нее, я понял, что бесшумно подняться наверх не получится — она вся скрипела, что в тишине звучало особенно громко. Со временем большая часть креплений расшаталась. А тот факт, что мы оба были в сапогах, также играл против нас.

— Дверь лучше прикрыть! — заметил я, обернувшись. — И забаррикадировать. На всякий случай.

Пока Оля стояла на стреме, я прикрыл деревянную дверь настолько, насколько это было возможно. Правда, отсутствие засова сводило мои старания на нет — ее можно было выбить даже не сильным ударом ноги. Дополнительно привалил ее несколькими мешками с землей.

Затем мы медленно поднялись наверх. Пришлось снова использовать фонарь. После трех оборотов мы тоже оказались перед деревянной дверью. Она оказалась запертой.

— Не понял, что за новости? — удивился я, толкнув ее ногой. Дверь не поддалась. Проще всего ее было выломать, только опять же, бесшумно это сделать было нельзя.

— Ну-ка, подержи! — я передал Ольге свою двустволку.

Сам дернул дверь на себя, затем толкнул ее плечом. Затем решил осмотреть и почти сразу понял принцип закрытия. Судя по всему, с обратной стороны было что-то вроде щеколды. Вытащил нож и просунув лезвие через щель, я поддел металл и дверь поддалась. Едва распахнув ее, мы сразу же стали свидетелями неприятной картины.

Прямо в центре на тонкой веревке неподвижно висел человек.

Ольга прикрыла рот ладонью и ойкнула. Честно говоря, я даже удивился — ожидал от нее более эмоциональной реакции, все-таки зрелище жуткое.

Судя по охотничьей одежде, перед нами висел кто-то из браконьеров, но выглядел он намного лучше. Создавалось впечатление, будто он погиб недавно, может три-четыре недели назад. Запах стоял соответствующий.

Было очевидно, что бедолага повесился сам, без посторонней помощи. Иначе как объяснить, что дверь заперта изнутри? Места здесь было немного, но более чем достаточно для двоих человек. Весь пол был засыпан пустыми консервными банками, рваной вощеной бумагой, обрывками картонных коробок. В углу было что-то вроде спального мешка, роль подушки исполнял свернутый в рулон грязный ватник. Даже ведро имелось, для «особых» дел. Окно было только одно, прямо в треугольной крыше. Судя по всему, оно открывалось — в полумраке я разглядел петли.

— Он что, жил здесь? — предположил я, оглядывая мусор.

— Похоже на то.

— Выглядит точно так же, как и в истории со Степаном Кузьмичем. Мы так и не поняли, то ли он не мог или не хотел выходить наружу, то ли его не выпускали.

— Угу… Какой кошмар!

— Вот только это не помешало ему натащить откуда-то кучу консервов и вещей, — продолжил я, постепенно развивая версию. — Сильно сомневаюсь, что оно лежало тут заранее.

У этого человека даже место для костра было — с краю, прямо на полу лежал гнутый стальной противень, на котором было полно серого пепла. Очевидно, что этот бедняга грелся сам и пытался разогревать пищу. Но, черт возьми, почему он просто не ушел отсюда?

— Женя, гляди… — девушка подняла с пола большой кусок картонки, криво исписанный черным углем до самого конца. Сложно было разобрать невнятный почерк, но у Ольги был настоящий талант.

Сбиваясь, делая паузы, она с трудом, но все-таки разбобрала написанное.

Девятое марта. Они появились ночью с туманом. Напали на нас. Ничего не боятся. Мы с Борей ушли к мельнице, но он бросил меня и сбежал. Я заперся наверху. Остальные забаррикадировались неподалеку. Не знаю, что там с ними.

Одиннадцатое марта. Сижу здесь уже третий день. Вывихнул ногу. Снаружи никого не слышно, но я знаю, они здесь. Ищут меня. Не достанут. В окно увидел, как кто-то из наших расставляет капканы.

Пятнадцатое марта. Ночью кто-то кричал. Кажется, я остался один. Кое-как натащил немного еды снизу, выходить наружу не пришлось, а то и меня бы достали. Уходить некуда, этих мест я не знаю. И нога сильно болит.

Шестнадцатое марта. Страшно. Снова приходили. Я слышу этот шорох, скрежет. Эти звуки, они совсем рядом. Так и с ума сойти можно. Еда закончилась.

Восемнадцатое марта. Очень хочется пить. Воды нет, еды тоже. Снизу шум. Тяжко очень. Хотел уйти, нога сильно болит и опухла. Оружия нет. Не знаю, что делать.

Двадцатое марта. Страшно. Помощи ждать неоткуда. Никто не знает, что мы на мельнице. Я последний, до кого они еще не добрались.

Двадцать третье марта. Все, не могу больше. Готовлю веревку. Голод и жажда не оставили выбора.

Двадцать пятое марта. Простите, мы не хотели… Это все Снегирев. Говорил про легкое золото. Не могу больше, не могу. Они за дверью. Если кто найдет меня, похороните по-человечески…

Мы переглянулись.

— Страшные строки. Тот, кто их писал, отчаялся от безысходности.

— Это все? — процедил я, переводя взгляд на исписанный лист картона в ее руках.

— Все. Больше ничего нет, — девушка глянула на оборотную сторону, но там было пусто. — Я не понимаю…

Я тяжко вздохнул. На душе было погано от нахлынувшего напряжения.

— Он пишет «они». Значит, нападавших было много? — тихо предположил я.

— Выходит так, — ответила девушка, зажимая нос. Запах был не очень сильный, но все равно ощутимый. Боже мой, да что тут случилось?

Ответа не было. Эта записка не говорила ни о чем, как и не давала никакого объяснения. Здесь даже воздух, помимо тухлятины был пропитан мистикой и ужасом. Это место стало братской могилой. Несмотря на то, что они были браконьерами, это все-таки люди… И такой жуткой судьбы никому не пожелаешь.

Перерезав веревку, я оттащил остатки тела вниз на лестницу. Затем распахнув окно на потолке, в течении получаса удалось проветрить помещение. Рот и нос пришлось прикрыть носовыми платками. У меня было опасение, что ночевать тут из-за запаха мы не сможем, но к счастью пронесло.

Мы тщательно закрыли входную дверь на металлическую щеколду, а на всякий случай, я дополнительно вбил крючком толстый гвоздь, зафиксировав ее в одном и том же положении. Петли вроде надежные.

Дощатый пол под нами то и дело скрипел, сбивая с толку. Кажется, ночка нам предстоит непростая.

Вполне возможно, что производимый погибшим шум привлекал тех, кто устроил все это безобразие, а потому они и вертелись неподалеку. Но почему они просто не сломали дверь? Ведь он был безоружен!

Сбросив свои вещевые мешки, мы сгребли весь мусор в сторону, а сами разместились на чистом участке, прямо под окном. Развели крохотный костерок.

Пищи почти не было, лишь у меня в заначке завалялся небольшой кусок вяленого мяса. Поделили поровну, хотя, если честно, аппетита не было никакого. Мы находились в постоянном напряжении, хотелось просто выдохнуть, но это было невозможным.

Молчать не получалось.

— Я насчитал девятерых, но, наверное, их было больше, — монотонно пробормотал я, глядя в грязный пол. — Он упомянул, что кто-то из его товарищей просто убежал в лес? Наверняка, были и другие. Страх творит с людьми жуткие вещи. Мало просто умереть, сойти с ума от безнадежности куда хуже…

Слабые тени, рождаемые дрожащим огнем крошечного костерка, скакали по деревянным стенам, отнюдь не способствуя хорошему настроению.

Ольга отхлебнула воды из фляги.

— Слушай, Жень! А что там было про золото?

— В смысле?

— Ну, я так поняла, они пришли сюда или наоборот собирались идти за каким-то золотом, так?

— Вроде бы да, — отозвался я. — Знаешь, вполне может быть, что эта записка бред сумасшедшего. Такое тоже возможно, я видел подобное.

Ольга закусила губу. Было ясно, что она пытается разобраться во всем этом деле, но здесь было слишком много неизвестных. И правильный вывод мог быть любым.

Время потихоньку шло, но как бывает в таких ситуациях, слишком медленно.

— Сколько на часах?

— Девять почти, — я взглянул на циферблат. — Нечего нам обоим всю ночь сидеть и друг на друга смотреть. Думаю, лучше организовать ночное дежурство. Пока один спит, другой бодрствует. Если что, сразу хватаемся за оружие. Дверь закрыта, поэтому неожиданностей быть не должно. Пол деревянный, лестница тоже. Если появится ночной гость, подняться по скрипучей лестнице бесшумно у него просто не получится. Так что все нормально, думаю проблем быть не должно. Отдыхай, а я посижу. Разбужу тебя в час ночи.

— Уверен?

— Ага. Я привыкший. Армия научила.

Ольга легла прямо на пол, сунув под голову свернутый вещевой мешок, в котором лежал уже бесполезный маскхалат. Сон долго не шел, поэтому мы некоторое время перекидывались фразами, но, в конце концов, она заснула.

А я размышлял, не забывая прислушиваться.

Все, с чем я ранее сталкивался в жизни и военной службе, шло вразрез с тем, что я наблюдал здесь, на этой чертовой мельнице. Было не до смеха — а я еще веселился с Матвея Ивановича, когда тот нечистую силу упоминал. Кажись, это правда и объект насмешек превратился в реальность… Черт возьми, ну ведь бред же! И все же, внизу куча трупов, мы наткнулись на висельника, который предпочел сам уйти из жизни, нежели стать добычей тех, кто учудил здесь весь этот бардак. На что же они наткнулись и была ли тут связь с теми кабанами, что мы видели?

Была, определенно была. Слишком много совпадений.

Время текло медленно. Я несколько раз поднимался и подкидывал новые щепки в костерок, подходил к окну. Чтобы не шуметь, снял свои кирзачи. Ходить в носках было куда тише. Да, портянки я давно уже променял на носки, которые я приобрел у того же человека, что воспитывал моего Арчи.

Разглядеть что-либо снаружи было просто невозможно, поэтому я возвращался обратно на свое место. Чтобы не заснуть, бросал в рот кусочки вяленого мяса и то и дело пережевывал его. Это проверенный временем способ, которым часто пользуются дальнобойщики за рулем.

Внизу было тихо.

Постепенно я расслабился и перестал реагировать на редкие посторонние звуки. В какой-то момент, на крышу мельницы села какая-то ночная птица и принялась ходить туда-сюда, цокая когтями по поверхности. Можно было бы встать и грохнуть прикладом по стене, но это могло бы сыграть злую шутку.

С одной стороны — да, факт нападения был. Были последствия. Но это вовсе не значило, что те, кто это сделал, еще здесь. Ведь прошло почти два месяца — кому охота торчать тут безвылазно? Но с другой стороны, угроза никуда не пропала. Лучше перебздеть, чем недобздеть.

Когда часовая стрелка перевалила за двенадцать, я снова поднялся и направился ко входной двери. Прислушался — все в норме.

Снаружи в очередной раз запищала ночная выпь…

Хотелось спать, все-таки день выдался крайне насыщенный, а я и до этого не особо-то выспался. Все-таки и предыдущая ночь у нас тоже была не спокойной.

Я уже хотел было вновь вернуться на свое место, когда что-то изменилось. Я застыл в нерешительности — такое бывает, когда вроде услышал подозрительный звук, а вроде и нет. Интуиция не давала расслабиться. Стоишь и пытаешься разобраться, да только решение почему-то не приходит.

Вдруг снизу, со стороны винтовой лестницы раздался отчетливый скрип. Как известно, сами по себе доски не скрипят, пока к ним не применишь какое-либо усилие.

Я тут же отшатнулся от двери и потянулся к двустволке.

Снизу снова послышался скрип. Крохотный огонек с трудом освещал помещение, отчего стало совсем мрачно.

— Ну, давай… — пробормотал я, шевеля одними губами. — Давай… Иди сюда!

Ствол двустволки был нацелен точно в центр двери.

С той стороны послышался какой-то скрежет.

Все мое внимание было приковано к тонкой деревянной перегородке, за которой могло быть все, что угодно…

Глава 13

Путь домой

Шли секунды, но ничего не происходило.

За дверью была полная тишина и это меня не устраивало. Нет ничего хуже ожидания. Вот так стоишь с двустволкой в руках, готовый открыть огонь, а как назло ничего не происходит. Вроде и надеешься, а может быть пронесло, может быть, мне послышалось или галлюцинации… Вот только я был уверен, никакие это не глюки. За дверью точно что-то было и это было странно — как оно смогло открыть нижнюю дверь и подняться по лестнице, при этом практически не издавая шума?

Минута прошла, а я стоял не шелохнувшись.

Черт возьми, лучше бы уже что-то полезло. Выстрел в тонкую деревянную дверь с расстояния в пару-тройку метров гарантированно пробьет не только дерево, но и все, что находится за ним. А второй выстрел — так, на закуску. Перезарядиться успею за несколько секунд. И черт возьми, быть того не может, чтобы жакан не смог бы поразить плоть неизвестного противника. Такого просто не бывает.

Напряженная тишина, буквально звенела в воздухе. Я отчетливо слышал, как колотиться мое сердце и даже как гудит адреналин в венах. Все органы чувств работали на пределе — я вновь ощутил себя тем, кем я был в прошлой жизни. Солдатом, профессионалом. И хотя более я им не являлся, все равно ощущения были схожими.

Я медленно опустил ружье, опустился на корточки. Бросил взгляд на спящую Ольгу — быть может, стоило ее разбудить?

Может и так. Я уже не знал, что правильно, а что нет. Было бы смешно, если это все моя фантазия из-за недосыпа и на самом деле за дверью никого не было. Пожалуй, правило лучше перебздеть, чем недобздеть — не самое удачное в этом случае.

Прошло еще несколько минут. По-прежнему было тихо.

Конечно, можно сделать безрассудное действие — подойти и распахнуть дверь, а дальше будь что будет! Но, я же не сумасшедший…

Еще некоторое время я продолжал сидеть на полу напротив двери. Поддерживать костерок было уже практически нечем — в ход пошла бумага и картон, но все это прогорало очень быстро. Будить девушку я не стал — пусть отдыхает. И благородства тут никакого не было. Если я, опытный вояка, едва не сдал, что же будет с ней, если в дверь «постучаться»?

Часа в четыре я все-таки заснул, уткнувшись подбородком в грудь. А когда вновь открыл глаза, костер естественно потух и вокруг была темнота. Лишь в потолочное окно проникал тусклый холодный свет. Первым делом посмотрел на дверь — к счастью, та была закрыта, а значит, попыток вломиться и нарушить наш покой не было.

Встрепенулся, взглянул на часы. Шесть десять.

Поднялся на ноги, подошел к Ольге. Едва тронул ее за плечо, как та открыла глаза и рывком села на пол. Пару раз легонько шлепнула себя по щекам, тряхнула головой и быстро протерла глаза.

— Что, моя очередь уже? — зевнула девушка.

— Нет. Уже утро.

— Ты что, сам просидел здесь всю ночь? — ужаснулась она.

— Не совсем. Часа в четыре с лишним, все-таки сморило, — признался я.

— А чего не разбудил?

— Не было причины. Хоть кто-то из нас выспался.

— Ничего подозрительного не слышал?

На мгновение, я задумался. А не почудился мне тот скрип на лестнице? От недосыпа и не такое бывает.

— Нормально все, — отозвался я, надевая сапоги. — Давай-ка уносить отсюда ноги поскорее. Чем быстрее доберемся до поселка, тем лучше. Нужно как можно скорее восстановить линию связи и сообщить в город, что у нас тут творится. Пусть присылают к нам кого хотят, но такие вещи без внимания оставлять нельзя. Хорошо, если Николай Егорович уже там.

— Согласна, — девушка закинула вещмешок на плечи, подняла ружье. — Надеюсь, что дядя добрался до Кыштыма без проблем. Все-таки на мотоцикле это куда быстрее, чем пешком через лесную чащу продираться.

Я проверил свою двустволку, затем подошел к двери и прислушался.

Снаружи полная тишина.

— Ну что, на выход?! — я обернулся к Оле. Та уверенно кивнула, глядя на меня с нетерпением.

Конечно же я опасался, что снаружи нас может ждать какой-нибудь неприятный сюрприз. Тем не менее, я протянул ей свой электрический фонарь, а сам решительно вытащил нож и поддел им вбитый мной гвоздь. Гнутый кусок металла звякнул о деревянный пол.

Поддев щеколду, я рывком распахнул дверь и тут же схватился за оружие. Внизу было еще довольно темно, но тут вспыхнул свет — Ольга зажгла мой фонарик.

Шагнул вниз. На ступеньках были неразборчивые следы и черт его знает в чьи. Мы ведь тоже вчера здесь поднимались, а значит, могли сейчас смотреть на свои собственные следы.

— Не понял. А где тело того, что повесился? — пробормотал я, спустившись на несколько ступенек.

— Оно же лежало здесь, я точно помню! — заявила Оля, посмотрев на меня взволнованным взглядом.

— Хм… Выходит, ночью у нас были гости, — выдохнул я, затем добавил. — Только вот не пойму, зачем им тело, если остальные браконьеры валяются, как попало нетронутыми?

— Я тут подумала… Тела браконьеров целы, значит, их убили не с целью пропитания. А просто ради… Даже не знаю! Удовольствия? Или как угрозу?

Повисла пауза. Это точно сделали не животные… Однозначнее, однозначного.

— Идем отсюда! — выдохнул я.

Мы быстро спустились вниз, и справа от лестницы, прямо на полу я разглядел тело висельника. Оно лежало в такой неестественной позе, что даже выглядело жутко. Он что просто упал вниз? Или ему кто-то помог?

Мои подозрения укрепились. Входная дверь, которую я вчера закрыл и привалил мешками, была приоткрыта. Ну не ветром же ее распахнуло. Вот дерьмо, кажется все, что я слышал ночью, мне не почудилось. Это плохо.

— Разве она не была закрытой? — спросила девушка, глядя на дверь.

Я задумчиво кивнул.

Выбравшись наружу — осмотрелись. Со вчерашнего дня здесь ровным счетом ничего не изменилось. И все же я хотел проверить еще кое-что, прежде чем уйти.

— Оля, постой тут пару минут, хорошо?

— Ты куда?

— Постой, я быстро…

Она кивнула, глядя на меня подозрительным взглядом.

А я отошел к капкану, в котором по-прежнему лежала чья-то ступня. Конечно, осматривать дурно пахнущие останки было крайне неприятным зрелищем, но и не лишним.

Конечность была перебита немногим ниже голени, значит, медвежий капкан сделал свое дело. Ступня оказалась самой обычной, разве что волосатой и довольно крупной, размера сорок пятого. Вот только где сапог?

Наблюдение заставило меня задуматься.

А вдруг это все-таки работа йети?

Ведь еще в девяностых годах какой-то забугорный ученый выдвигал теорию, что таинственные снежные люди это никакая не аномалия, а просто другая ветвь эволюции человека. Тупиковая, конечно, но вполне реальная с биологической точки зрения. Теории теориями, а практических доказательств не было, так как ни одного снежного человека поймано не было.

Однако и тут был нюанс — стопа была какой-то мелковатой. Если провести аналогию, то станет ясно, что для того чтобы оторвать кабану лапы, нужна большая физическая сила, а с такой относительно небольшой конечностью это понятие вообще не укладывалось в общую картину. У него должен быть рост под два с лишним метра и весу килограмм под сто пятьдесят. И ступни соответствующего размера! А тут что… Маленький, но очень сильный снежный человек? Тьфу ты! К тому же, в записке повесившегося бедолаги фигурировал тот факт, что тех, кто на них напал, было много и они пришли ночью, с туманом…

К Ольге я вернулся в глубокой задумчивости.

— Что ты там нашел? — спросила она. — Я видела, как ты осматривал ногу.

— Да. Ничего странного.

Повисла кратковременная пауза. Да и в самом деле, после таких выводов, общая картина яснее не стала.

— Идем!

— Угу… Это, Жень! У меня предложение есть. Предлагаю воспользоваться той дорогой, а не ломиться обратно через лес. Что-то нет у меня желания туда возвращаться. Думаю, так по дороге мы быстрее выйдем к Прокофьевке. Раз браконьеров нет, то и необходимости скрываться, тоже нет.

— Согласен, лучше теперь быть на виду. Мало ли что… А ты знаешь куда идти?

— Разберемся. Вряд ли тут полно дорог!

Я кивнул, затем обернулся и окинул взглядом стоящие неподалеку машины.

Быть может, там будет еще что-то полезное?

Направился к ближайшему «ЗИСу». Откинув тент, я заглянул в кузов и присвистнул.

— Оля! Взгляни-ка! — крикнул я.

И действительно, там было на что взглянуть. Внутри кузова, помимо разнообразного хлама, покрытого густым слоем пыли, прямо по центру стояло два закрытых деревянных ящика, темно-зеленого цвета. На торце было отчетливо написано: «Динамит».

— Взрывчатка?

— Она самая, — ответил я. — Впрочем, это еще ни о чем не говорит. На заборе тоже лох написано, а там дрова лежат.

— Какой еще лох? — не поняла Ольга.

Я не ответил, плохое сравнение.

Забравшись внутрь кузова, я осторожно открыл крышку одного из ящиков. Внутри оказалось именно то, что и было указано на корпусе. Порядка двадцати спаренных динамитных шашек. Они были в хорошем состоянии.

— Да-а, действительно динамит.

— Два ящика? — ужаснулась Ольга. — Зачем им столько понадобилось?

— Сложно сказать, — задумчиво произнес я, покачав головой. — Единственное, что мне приходит в голову, так это те слова из записки повесившегося. Там говорилось про какое-то золото. Что если Снегирев привел своих подельников в этот район не просто так, а ради золота? Они ведь не просто бежали, куда глаза глядят, они двигались целенаправленно. И еще они где-то умудрились достать много взрывчатки. Ты случайно не знаешь, в этом районе нигде шахт нет?

— Есть одна! — уверенно заявила девушка. — Километрах в десяти к северо-востоку. Только она заброшена давно, уже лет двадцать. Даже больше.

— А что в ней добывали? — насторожился я.

— Вот этого не знаю.

— И причины закрытия не знаешь?

Девушка покачала головой.

— То есть, та шахта могла быть золотодобывающей? — уточнил я, внимательно глядя на девушку.

— Вполне возможно. Говорю же, я в этих краях недавно и много чего не знаю еще. Я вообще сюда на отдых перебралась.

Меня посетили некоторые смутные сомнения — а не связаны ли странные события между собой? В этот район перебираются бежавшие из Соболевки браконьеры с неизвестными намерениями, у них с собой взрывчатка. Затем они все погибают, а спустя какое-то время, в округе почему-то начинают дохнуть кабаны и другие крупные животные… Очень большая вероятность, что все это как-то взаимосвязано.

Дальнейший осмотр машин ни к чему не привел. Лишь в салоне второго грузовика я нашел старую карту тридцать девятого года выпуска. Учитывая, что прошло уже почти двадцать лет — можно было сказать, что она бесполезной. И все-таки… Внутри кузова другого «ЗИС-5», нашелся ящик, на дне которого была пара охотничьих ружей. Еще были теплые вещи и обувь, какой-то инструмент, патроны и много консервов. Эти ребята явно к чему-то готовились. Зачем вообще было организовывать доставку груза вертолетами в поселок, причем от лица топографов? Что-то тут не сходиться… Либо, как вариант, у них просто не было других вариантов и решили использовать ближайший поселок как перевалочный пункт. Только не успели — их всех перебили, а председатель поселка Николай Егорович уже третий месяц сидел и ждал, когда же топографы заберут свое барахло… И тут, наш горе-охранник Митька решил провернуть свою авантюру и грабануть склад, выдумав свою легенду! Значит, он все-таки знал о браконьерах?

Тогда зачем нужно было убивать Андрея?

Слишком много вопросов, аж в голове все путается.

Воспользоваться брошенными грузовиками оказалось невозможно. Во-первых, на всех колесах были спущены шины и машины стояли на ободах, даже частично вросли в грязь. Во-вторых, завести их было нереально — аккумуляторы померли, причем напрочь.

Едва открыв крышку капота, я тут же закрыл ее обратно. Там даже смотреть было не на что.

— Все, уходим! — раздраженно произнес я.

Если верить старой карте, что мы нашли, то дорог отсюда шло всего две — первая, уходила на юг, вела к какому-то медеплавильному заводу. Судя по всему, это та самая дорога, вдоль которой мы шли к мельнице. Возможно, там где-то есть какой-то перекресток, который мы пропустили. А может, раньше через болота был проезд.

Вторая же дорога вела далеко на северо-восток, изгибаясь зигзагом. Видимо по ней и доставлялся материал для строительства этой мельницы. И по ней же планировалось доставлять зерно и вывозить готовую муку. Там тоже все давным-давно заросло, но очертания вполне еще угадывались, прокатанные техникой колеи никуда не делись, да и местами попадались относительно чистые участки.

— На часах почти половина восьмого. Если все будет нормально, то доберемся до Прокофьевки часа за три, — Ольга похлопала себя по карманам. — Что за ерунда, где компас? Никак не могу найти.

— Потеряла?

— Да вроде нет. Быть может вывалился из кармана, пока спала…

Я промолчал, ни к чему сейчас нравоучения. Нужно было сменить тему.

— Хорошо бы чем-нибудь перекусить! Мы и не ужинали толком! — заметил я, чувствуя, как урчит желудок.

— Ну да. Пока там были, мне и кусок в горло не лез!

К слову сказать, едва мы покинули территорию мельницы, даже на душе как-то легче стало. Дополнительно отмечу, что все то время, пока мы находились там, мне казалось, будто что-то давит на мозги, словно атмосфера там живет своей жизнью. Было как-то уныло, мрачно, безрадостно. Оно и понятно, трупы повсюду валяются, о какой радости может идти речь? Вот только я не об этом, было там что-то такое, чего я не мог объяснить.

По прошествии получаса, мы уже отошли оттуда почти на два километра, стало значительно легче. Тем не менее, от осознания случившегося, все равно было не по себе.

Шли молча. Я продолжал теряться в догадках. Перебрав в голове все версии, основанные на здравом смысле, я переключился на другие, куда менее реалистичные. И, черт возьми, тут мозг себе можно было сломать. Судя по всему, девушка думала о том же — по крайней мере, вид у нее был очень задумчивым.

— Жень, а ты в нечистую силу веришь? — вдруг спросила она.

— Что? Ты о чем?

— Ну, черти, кикиморы. Лешие.

— А это-то здесь причем?

— Не знаю, но… Понимаешь, по своей работе я сталкивалась с разными событиями, иногда даже необъяснимыми. В Воронеже, недалеко от небольшого поселка, в тысяча девятьсот пятьдесят четвертом году, один старик заметил какую-то дыру в земле. Спустился туда, но далеко не прошел. Услышал какой-то шум, перепугался и убежал. Никому об этом не говорить не стал. А потом, спустя какое-то время у местных фермеров начала мелкая живность пропадать. То куры, то гуси, то коза. В общем, проведенное расследование ни к чему не привело. Милиция так ничего и не нашла.

— Ну и что?

— Не знаю. Да только тот старик когда-то был шахтером. Раздобыл шашку динамита и взорвал ту дыру. Я про это статью писала.

— А зачем он ее взорвал? Чем руководствовался?

Оля невесело усмехнулась.

— Ты не поверишь, но старик твердил одно и то же, считая это дырой в преисподнюю. Вот ему высшие силы, якобы и посоветовали.

— Ну а итог-то истории какой?

— Живность перестала пропадать.

— О как! Это кур что, черти из той дыры воровали? — рассмеялся я.

— Не знаю. Я просто хотела узнать твою точку зрения на этот счет. Кстати, статью мою, так и не опубликовали. Сказали не морочить людям головы и читать про это никому не интересно.

Я задумался. Быть может, в памяти были похожие случаи? Или читал что-то подобное? Но нет, я как-то вообще журналами и газетами не сильно увлекался. Фантастикой, в общем-то, тоже. Дома книжная полка была практически пустой, я там музыкальные компакт-диски хранил.

Рассказанное Ольгой было всего лишь байкой. Конечно же в Союзе о таком почти не писали. Не принято так было. Был у меня на службе старый прапорщик, инструктор. Так тот любил такие темы, бывало так на уши присядет, что не знаешь, куда деваться. Был одержим тайнами СССР, упорно считал, что в Московском метро есть секретные бункера и лаборатории… Тьфу! Может и так, а может и нет, я просто никогда этим особо не интересовался. Хотя, был один момент…

— Долго нам еще идти?

— Вроде бы нет.

Судя по карте, дорога шла в стороне от Прокофьевки. Нам нужно было ориентироваться на небольшой пруд, который находился слева от нас. Там можно было свернуть и идти напрямик к нашему поселку. Вот только этот самый пруд почему-то не попадался. То ли мы прошли его, не обратив внимания, то ли еще не дошли. Однако прошло уже больше двух часов, а густо заросшая дорога продолжала петлять по лесу. Конечно, я совершил ошибку, когда взял в проводники Ольгу. Она явно не годилась для этого, хотя нельзя не признать, стойкости и смелости ей не занимать. Другая бы, при виде тех же мертвых браконьеров, уже психанула бы и унеслась куда-нибудь в лес…

Честно говоря, идти уже осточертело. Часы показывали десять. Ноги в тяжелых сапогах гудели, голова болела. Хотелось спать — все-таки и ночка у меня выдалась бессонной. Усталость брала свое, несмотря на то, что организм молодой. Как только доберемся до Прокофьевки, нужно будет хорошенько поесть и основательно выспаться.

Я даже начал склоняться к мысли, что и мы к мельнице вышли быстрее. А, как ни крути, почему-то обратный путь всегда проходит немного быстрее… В какой-то момент я не выдержал и остановился. Взял карту, повертел ее в руках, затем смял и выбросил в первую попавшуюся канаву.

Девушка смотрела на меня со смесью удивления и недовольства.

— Зачем?

— Зачем? Да потому, что от этой карты нет никакого толка! За двадцать лет тот пруд мог высохнуть и, а мы просто прошли мимо. Дорога обозначена плохо, не понятно даже, тропа это или шоссе!

— Думаешь, мы заблудились?

— Нет. Не, не думаю. Но идти дальше…

Вдруг, где-то вдалеке, впереди нас раздался одиночный выстрел.

— Что это? — Ольга схватилась за ружье.

— Не знаю, но лучше бы проверить. Если где-то здесь есть охотники, они подскажут, в каком направлении двигаться. А даже если и нет, все равно у нас особого выбора нет.

Угрозу браконьеров я больше не рассматривал. Если же кто-то и уцелел, вряд ли он может представлять какую-нибудь опасность.

Мы рванули вперед, но на всякий случай, снова сошли с дороги.

Метров через семьсот лес начал редеть и дорога вывела нас на перекресток. Здесь проходила другая, куда более прокатанная дорога. Было видно, что ей пользовались гораздо чаще, нежели та, которая вела к заброшенной мельнице.

Остановившись на перепутье, мы не увидели ничего подозрительного.

— Так, ага… Я поняла, где мы! — радостно отозвалась Ольга. — Нам туда! Все, Жень! Через полчаса будем в поселке!

— Это хорошая новость.

Она решительно повернула на юг, где вдалеке, за редкими деревьями виднелось заросшее сухим камышом болото. Вздохнув, я двинулся следом за ней.

Вдруг, в поле зрения попали свежий след от колес. Остановившись и отследив траекторию движения, я увидел, что в непосредственной близости от придорожной канавы пролегало небольшое болотце. И там, в тине торчала задняя часть мотоцикла… По боковой кожаной сумке, я сразу узнал его — это был мотоцикл Николая Егоровича, дяди Ольги…

Глава 14

Первые шаги

Сказать, что я был ошарашен, значит, ничего не сказать. Да что ж такое творится вокруг? От череды событий голова кругом идет!

— Жень, что там? — справа послышался взволнованный голос Ольги. Так как девушка шла впереди, она не сразу заметила, что я отстал.

Скрывать от нее обнаруженную находку не было смысла, поэтому я просто поманил ее рукой.

Та подошла ближе и остановилась как вкопанная, с ужасом глядя на пруд.

— Это же мотоцикл дяди! — пробормотала она, с трудом удерживая себя в руках. — О боже, что здесь произошло?

— Не знаю. Но уж точно ничего хорошего! — процедил я, напряженно осматриваясь по сторонам. В целом, с двух сторон было редколесье, с третьей болото и далее степь. Лес, из которого мы вышли, был дальше. Ничего подозрительного я не заметил, впрочем, здесь особо и не спрячешься…

Это что же получается, Николай Егорович не справился с управлением мотоцикла и влетел в болото? А может быть, помогли?

Тем не менее, простого визуального наблюдения хватило, чтобы понять — судя по тому, как лежал в воде сам транспорт и оставшимся на дороге следам от колес, мотоцикл двигался в Прокофьевку, а не из нее. Но это еще ни о чем не говорило, ведь его просто могли развернуть и скинуть туда позже. И тут возникало два закономерных вопроса — кто это сделал и куда после падения подевался сам председатель?

Крови я не заметил ни на земле, ни на траве. Никаких вещей или других следов тоже не было. Говорить о гибели дяди Ольги было преждевременно. И все же на душе было как-то неспокойно…

— Так! Оль, мы ведь слышали выстрел? Тут несложно предположить, что стреляли, скорее всего, по мотоциклу. Но где же тот, кто стрелял? Затаился или сразу же покинул место происшествия? Или стрелявший вообще не имеет отношения к случившемуся и оказался в этом районе случайно…

— Неужели он погиб? — девушка хотела было ринуться в мутную воду, но я удержал ее за плечо.

— Не стоит, — поспешно заявил я. — Там его нет. Если бы Егорович и впрямь погиб здесь, тело обязательно бы всплыло. Вытащить тяжелый мотоцикл из воды без троса не получится, тут бы машину… Осмотр мог бы о многом сказать, но в данный момент это невозможно. Сама посмотри, тела нигде нет. Говорить о его гибели преждевременно.

Она нервно дернула плечом, тем самым скинув с плеча мою руку, прошла еще пару шагов и все-таки остановилась. Несколько секунд стояла словно статуя, затем, видимо взяв себя в руки, медленно отошла к росшей неподалеку молодой березке. Небрежно скинув вещевой мешок с плеч, она опустилась на землю. Шумно выдохнула.

Несколько секунд было тихо.

— Я словно чувствовала, что не стоит ему ехать в город. Можно же было отправить кого-то другого? Черт возьми! Он ведь последний, кто у меня остался… — тихим, но твердым голосом пробормотала она.

— Оля…

— Ты не понимаешь! Он мне как отец был…

— Так, ну не хорони ты человека раньше времени! — решительно произнес я, глядя на нее недовольным взглядом. — Чего ты в самом деле начала тут?

Говорить что либо еще или задавать неуместные вопросы было не к чему. Да Ольга и сама не была настроена для бесед. Она просто сидела и смотрела то на дорогу, то на мотоцикл.

Пауза затянулась. Время шло, а ровным счетом ничего не менялось.

— Так, ну смотри… С момента выстрела и до нашего появления на дороге прошло от силы минут пятнадцать, так? — заметил я, глядя на пруд. — Если бы на Егоровича напали, были бы другие следы! А их тут нет! Далеко до Прокофьевки?

— Километра полтора, думаю.

— Значит, он вполне мог добраться до поселка и пешком, так? Скажем, сам бросил мотоцикл и отправился налегке.

— Может быть и так.

— Тогда чего сидим? Идем! — я решительно шагнул к Ольге и протянул руку.

Что ни говори, а в прошлой жизни успокаивать женщин я не умел. Все мои старания обычно сводились к тому, что я с глупым видом просто стоял рядом, поглаживал по голове и бормотал что-то в стиле «ну чего ты, перестань» или «все будет нормально». Видимо и реципиент особыми навыками не обладал. Однако я ошибся — вместо размазывания соплей, я вел себя сдержанно и оперировал фактами, а они делали свое дело.

Девушка поднялась сама — все-таки она характерная, быстро взяла себя в руки. Кажись, судьба у нее тоже была не простой.

Мы не стали больше терять время и продолжили путь.

Шли молча, на всякий случай, держа оружие наготове. Мало ли, вдруг объявится неизвестный охотник?

Погода потихоньку портилась. Снова все затянули серые тучи, начал накрапывать мелкий дождик, прибивая дорожную пыль. Но мы этого даже не замечали — главное поскорее добраться до поселка!

Примерно через минут сорок, впереди показались темные крыши домов Прокофьевки. Мы еще немного ускорились. Не знаю, как Ольга, а меня подгоняло сильное чувство голода, да и жажда тоже, так как вода во фляжке давно закончилась. Но еще сильнее мне хотелось спать — попадись мне подушка и матрац, я просто упаду на него, мгновенно отрубившись. Однако сделаю это только после того, как выясним, где председатель и расскажем Матвею Ивановичу то, что мы обнаружили на мельнице. Чувствую, это только начало.

На самой окраине мы встретили патруль, состоящий из двух стариков, лет шестидесяти и одного мужчины, за сорок. Все трое были вооружены одностволками. Не сказал бы, что это грозная сила, однако это лучше, чем ничего.

Увидев нас, они сразу же потребовали бросить оружие и подойти ближе. Оно и понятно, не каждый день сюда приходили новые люди, да еще и после всех событий… К счастью, один из них узнал Ольгу и непонятная ситуация разрешилась сама собой. Поравнявшись с ними, девушка первым делом поинтересовалась о судьбе Николая Егоровича.

— Да ты чего, Олька! — удивленно произнес бородатый старик, со шрамом на щеке. — Зачем ему возвращаться? Он же только пару часов назад как выехал!

— Как пару часов? — изумилась девушка. — А почему не вчера?

Патрульные переглянулись между собой.

— Ну, Егорович вечером уехать не смог, мотоцикл капризничать начал. Вот он и решил выехать с утра пораньше, пока его Пантелей подшаманит. А ночью кто-то на крайний дом напал. В общем, беда у нас…

— Чего? — рьяно вмешался я, услышав суть разговора. — Кто напал? На кого?

— На крайний дом, где Татьяна Ивкина живет, — вздохнул мужик в засаленной фуфайке. — Жила, точнее. Пропала она.

— Так! — Ольга нахмурилась. — Ну не томите уже, рассказывайте, что тут у вас произошло?

* * *

Пришлось спешно собирать сельский совет из жителей Прокофьевки.

Помимо заместителя председателя, их было пятеро. Также присутствовал раненый Монгол, Матвей Иванович, ну и мы с Ольгой.

Собравшись в приемной председателя, для начала мы выслушали историю о том, как под утро кто-то вломился в дом к жительнице поселка и совершил похищение. Странного тут было много, начиная от того, что никаких причин похищать женщину не было и заканчивая тем, что в доме внезапно начался пожар от разбившейся лампадки. К счастью, его удалось потушить благодаря вовремя подоспевшим соседям.

При осмотре выяснилось, что внутри дома царил бедлам, были следы борьбы. А на вопросы, куда же пропала женщина, и кто за этим стоял — никто из присутствующих ответить не мог. И это действительно было странно… Сами мы в осмотре не участвовали, да и незачем было. Если какие-то следы и были, их давно затоптали.

Затем уже мы с Ольгой рассказали о том, что нам довелось пережить на мельнице. Рассказали про изуродованные брошенные тела браконьеров, про найденную взрывчатку и про записку повешенного.

По окончании рассказа, я шумно выдохнул и обвел тяжелым взглядом всех присутствующих на совещании жителей. Атмосфера в приемной была совершенно безрадостной — все хранили молчание. Чувствовалось, что обстановка крайне накаленная. Вокруг поселка происходили серьезные вещи и как ни крути, остаться в стороне от водоворота событий уже не получится.

Наш с Олей рассказ казался чем-то фантастическим, но к моему удивлению, все отнеслись к нему серьезно. А один из охотников признался, что действительно слышал, как в марте со стороны мельницы в течении двух дней доносились звуки, похожие на частую стрельбу.

Новость о том, что на старой мельнице кто-то устроил бойню, зверски перебив хорошо вооруженных браконьеров, вызвала шок.

— Но как это возможно? — спросил Монгол.

— У нас нет объяснения, — вздохнул я. — Мы лишь нашли трупы полуторамесячной давности и записку одного из браконьеров. Перед тем как написать ее и повеситься, очевидно, что он долго мучился. В ней он вкратце описал, что пережил и еще пытался за что-то извиниться. Обвинял своего старшего, товарища Снегирева, который и привел их на ту проклятую мельницу.

— А кто такой этот Снегирев и что он забыл в наших землях? — спросил телеграфист. — Он, часом, не родственник Андрея Снегирева?

— Это крупный браконьер, ранее промышлял рядом с Соболевкой, — ответил Матвей Иванович. — В декабре прошлого года его хорошо прижали к стенке, отчего он сбежал. Вместе с ним сбежал и наш бывший председатель. Как оказалось, он был в сговоре с браконьерами и натворил много ошибок. Видимо, они остановились тут не просто так. Да, верно, убитый вчера Андрей, его сын.

Снова повисла тишина. События сменяли друг друга, как декорации в спектакле. Сложно было свыкнуться с мыслью, что все это происходило на самом деле, здесь и сейчас. И очевидно, что никто из присутствующих, даже я, не был готов к подобному.

— Оль, ты упоминала, что где-то в этом районе есть золотодобывающая шахта! — сказал я, глядя на девушку. — Где она?

— Шахта? — слово взял заместитель председателя, сухой мужичок, небольшого роста. Звали его Сергей Иванович. — Есть такая на востоке, в семи километрах отсюда. Где-то там пролегает дорога, по которой должен был ехать Николай Егорович!

Повисла пауза.

— Серьезно? — переспросил я, посмотрев на него с нескрываемым интересом, затем добавил. — Так, а почему ее закрыли?

— Вот этого не знаю точно. Жил в Прокофьевке шахтер один, начальником смены как раз там работал в тридцатых годах, да только спился и помер в прошлом году. Афанасием его звали. А других уже и не найти в округе.

Я тихо выругался.

— Ну, шахты-то известно почему обычно закрывают… — слово взял Матвей Иванович. — Либо все что можно достали, либо опасно стало. Обвалилось что-то, наверное, вот и прикрыли ее. А может даже грунтовые воды подтапливать начали. Всякое могло быть. Вряд ли в короткие сроки удастся найти свидетелей, кто на той шахте работал.

Уже ни для кого не было секретом, что с Николаем Егоровичем случилась беда. Раз он не вернулся в поселок, значит, на то была причина. Возможно, он действительно погиб… Возможно, было что-то еще.

Ольга держалась молодцом. По красным глазам было видно, что втайне ото всех, она вытирала слезы. Наверное, я и впрямь, он был для нее значимым человеком.

Поймал себя на мысли, что уже говорю о нем в прошлом лице. Значит, автоматически определил его в число списанных. Это во мне офицер проснулся. Во время боевых операций, люди либо действующие, либо по какой-то причине уже списанные. И не важно, по какой причине это произошло. И хорошо если человек из списанных вновь попадает в число действующих. Все строго по существу.

— И что же мы теперь будем делать? — спросила фельдшер. — Связи нет, добраться до города опасно.

— Перед тем, как мы обнаружили мотоцикл дяди, мы с Женей слышали одиночный выстрел! — заявила Оля, мельком скользнул по мне взглядом. — Возможно, ему кто-то пытался помешать?

— Кто?

— Митька… — произнес я. — Бывший сторож склада, где хранилась провизия и вещи топографов! Судя по всему, это он убил Андрея Снегирева и пытался убить Монгола. А перед этим оглушил Матвея Ивановича консервной банкой по голове! Думаю, что не ошибусь, если скажу, что это он отрезал нас от связи. Это очень коварный и хитрый человек, только вот его мотивы мне вообще не понятны… Зачем все это делать? Ну ограбил склад, ради бога. Верни на место или бери ноги в руки и мотай отсюда. Зачем жителей убивать? Может, кто-то что-то знает про этого Митьку?

Все молчали.

— Неужели он жил в поселке, был назначен на должность сторожа и никто о нем ничего не может сказать? — удивился я, глядя на лица присутствующих.

— Так эт самое, Федька наш, это ж сын Афанасия. Того, что на шахте работал, — вдруг сказал Макар Яковлевич, который телеграфистом был.

— Федька, что в окна подглядывает?

Тот кивнул головой.

— Так, уже проще. А дом этого Афанасия где? Я же правильно понимаю, что сын с ним не жил? И вообще, они не слишком общались, так? Может, наведаемся в гости? Осмотрим все, вдруг, зацепка какая будет?!

— Стоп! — вдруг громко заявила Ольга. — Стоп! Стоп! Мы совершаем ошибку…

Все разом посмотрели на нее с изумлением.

— Конечно, забывать про убийцу Андрея нельзя, но у нас есть проблема посерьезнее. Точнее, у нас даже две проблемы, которые, так или иначе, переплетаются друг с другом! Что-то убило браконьеров на мельнице, теперь принялось за кабанов и других животных. Возможно, скоро оно и к нам наведается…

— Почему оно? — удивилась фельдшер.

— Потому, что мы все еще не знаем, что это такое и как с ним бороться, — согласился я. — Вот и пусть и остается в среднем роде! А вторая проблема это странная пропажа Николая Егоровича и Татьяны Ивкиной…

— И убивец Митька, — подлил масла в огонь Иваныч. — Ни одну из этих проблем оставлять без внимания нельзя! Где-то ж этот паршивец живет…

Вопросов действительно было много. Честно говоря, я не знал, за что хвататься в первую очередь. И если покушать горячей еды и напиться воды мне удалось без проблем, то поспать времени просто не оказалось. На часах было уже двенадцать, а чувствовал я себя так, будто сейчас уже десять вечера. Нужно выкроить время и хоть немного отдохнуть, иначе толку от меня будет как с быка молока…

— Значит так! — поразмыслив, заявил я, глядя на присутствующих. — Предлагаю вот что. Дайте мне пару-тройку часов поспать, после чего я и добровольцы пойдем искать линию разрыва. Нужно восстановить связь и вызвать помощь, своими силами нам придется очень туго! Далее, нужно усилить все патрули, приготовить побольше оружия. Все двери и ставни держать закрытыми, особенно в вечернее и ночное время! Нужно жечь костры, чтобы осветить окраины поселка. Нельзя забывать про Митьку, мало ли что ему в голову взбредет. И еще, быть готовыми к тому, что из лесу может явиться что угодно…

— Толково говоришь, хоть и странно! — согласился Сергей Иванович. — Что касается отдыха, можешь поспать в доме у Кузьмича. Там тебя никто не тронет. И не волнуйся, я даю добро. А мы с Матвеем Ивановичем пока отправимся в дом к Афанасию. Он брошенный уже давно стоит, вдруг и вправду что-нибудь там найдем?!

Ольга согласно кивнула головой.

— Я хочу в добровольцы!

— Это еще будет время обсудить! — заметил я. — Как только восстановим связь, я хочу наведаться к той шахте. Выяснить, почему ее прикрыли. Может там и будет ответ. Обычно подземные туннели тянутся во все стороны на многие сотни метров, быть может, браконьеры собирались использовать динамит, чтобы пробиться в один из этих туннелей с поверхности?

— Если соберешься, я с тобой! — вызвалась Ольга. Видно было, что она была готова взяться за любое дело, лишь бы был толк.

В общем, после недолгих обсуждений, мы так и поступили. Прихватив с собой свою двустволку, я отправился в домик бывшего егеря.

Дико хотелось спать, ноги и голова гудели от усталости.

Войдя внутрь, я прикрыл дверь, но на засов запирать не стал — вдруг кому-то срочно понадоблюсь? Быстро скинул с себя сапоги и прямо в одежде завалился на кровать. Думать о том, что занял спальное место покойного человека, я не стал — не до того думал. Организм сразу понял, что ему нужно делать.

Глаза закрылись сами собой. Я даже не заметил, как заснул.

Когда же я проснулся, то каким-то шестым чувством понял, что в домике, помимо меня, есть кто-то еще. Интуиция сработала.

Рывком поднявшись и схватив ружье, я увидел Ольгу. Она что-то готовила, рядом с печью. Чувствовался какой-то приятный запах еды. Услышав шум, она обернулась ко мне.

— А! Уже проснулся?

Я не ответил, только кивнул. Честно говоря, ее появление здесь меня удивило. Я уж думал, что это Митька ко мне забрался…

— А я тут обед готовлю… Ну, как обед, так… — слегка смутилась она, держа в руке половник.

— Зачем? — спросонья заявил я.

— Ну… — та немного подумала, затем положила нож и двинулась ко мне. — Я просто хотела как-то тебя поблагодарить.

— За что? — голова работала туго, поэтому я не сразу понял ее намерения.

Она села рядом, как-то неуверенно поежилась. Во взгляде было что-то странное.

— Вы ведь с Иванычем пришли из Соболевки по совсем другим вопросам, а, несмотря на это, очень плотно занялись нашими проблемами. Думаешь, я не оценила того, что ты дал мне выспаться ночью? Оценила, просто вида не подала. И вообще. Все что вы делаете… Все, что ты делаешь… Я так скажу, это не осталось без внимания и многие наши жители заметили. Да, отблагодарить пока нечем, но, в дальнейшем что-нибудь придумаем. А вы… Вы в любой момент могли бы уйти, но не сделали этого и почему-то остались. В общем, спасибо!

— Ну-у… На моем месте ты бы поступила так же, — я выдал стандартную для таких ситуаций фразу, хотя и не был уверен в ее правдивости. — Проблема у нас общая. Тем более, браконьеры-то от нас в ваш район перебрались. Все началось с того, что Снегирев едва не подмял под себя весь наш поселок. Я тогда просто не доделал работу… Думали с ними все, а оно вот как получилось.

— Ну да. Теперь с ними точно — все, — слегка усмехнулась Ольга. Затем поднялась и немного помешкав, наклонилась и чмокнула меня в щеку, ближе к губам. Как бы случайно промахнулась. Сделала это не быстро, а как-то с незаметной паузой. Затем отстранилась, хотя видно было, что не хотела этого делать.

Ну надо же, я от нее подобного поведения совсем не ждал. Удивила, так удивила.

Я улыбнулся, посмотрел на нее и ответил. — Да, в общем-то, не за что.

— Что за запах? — принюхался я.

— Ой, что-то горит! — девушка сорвалась с места и чуть ли не бегом рванула к печи. Там точно что-то пошло не по сценарию.

Я уловил сладковатый аромат чего-то горелого. Было приятно услышать, что тебе кто-то что-то готовит.

— А что ты там задумала приготовить? — поинтересовался я, кое-как надевая сапоги. Уже собирался подойти и посмотреть, но судьба решила иначе…

Внезапно, откуда-то снаружи раздался громкий, совсем недалекий выстрел. Затем второй, третий. Судя по всему, стреляли не из ружья.

— Какого черта? — Ольга решительно бросилась к окну, я последовал ее примеру.

Там, с пригорка бежали люди, были слышны крики… Вот черт, опять что-то случилось!

Глава 15

Главное — связь

Схватив свою двустволку, я бегом бросился наружу. Ольга торопливо следовала за мной.

Раздался еще какой-то крик, затем все стихло.

Через минуту выскочив на центральную улицу, которая по совместительству была еще и единственной в Прокофьевке, мы остановились в нерешительности. Вокруг никого не было видно. И лишь спустя треть минуты ветки растущих неподалеку кустарников затрещали и оттуда выбрался взъерошенный Матвей Иванович. Лицо красное, весь вспотевший. Дышит тяжело.

— Иваныч! Что случилось, кто стрелял? — с ходу крикнул я, озираясь по сторонам и ища угрозу. Однако вокруг было тихо. Стрельба как началась, так и закончилась.

— Ох, Женька! — пыхтя как паровоз, отозвался егерь. Присев на бревно, лежащее у дороги, он вытер рукавом мокрый лоб. — Мы ж Сергеем к брошенному дому Афанасия собирались, но пошли туда не сразу. Сначала патрульными группами занимались, потом всех жителей оповестили, чтобы лишний раз на улицу не выходили, окна и двери держали закрытыми. Вроде все тихо было, спокойно. В общем, в дом шахтера вошли, а там этот…

Матвей Иванович вдруг закашлялся.

— Митька, что ли? — предположил я, переглянувшись с Ольгой.

— Он самый, гаденыш! Едва нас увидел, сразу стрельбу поднял и бегом в окно. Прям так и выбил, порезался наверное… Ну, мы за ним, а он скрылся все-таки. Молодой ведь, шустрый.

— Ясно! — разочарованно процедил я, затем повернулся к Ольге. — Интересно, чего ж он там делал? Дом ведь заброшенный!

— Не знаю, но хорошо бы сходить и проверить. Может, что-то найдем?

— Так и сделаем. — кивнул я. — Иваныч, ты как вообще? Цел?

— Нормально. Стрелок из него так себе, палил во все стороны, как сумасшедший.

— Так это он стрелял? Из чего?

Старик только кивнул.

Я поискал глазами его напарника, но тогда нигде не было видно. В голову полезли нехорошие мысли.

— Так, а Сергей Иванович где?

— Да вон он, сараями идет, — махнул рукой егерь. — Бегать, это совсем не его, десять метров пробежал и в кашле свалился. Доходяга.

И действительно, как раз в этот момент заместитель председателя сельсовета Прокофьевки вышел из-за нагромождения старых сараев, в одних штанах и свитере. Выглядел он совсем плохо. Поравнявшись с нами, он тоже присел на бревно и тяжко выдохнул.

— Фух! Ну, Митька… Резвый, гад. Выскочил, как черт из табакерки! Ух, сейчас сердце встанет… Мы и не поняли сначала, когда он на нас комод обрушить пытался. А как его увидели, сразу все стало понятно. Тот за пистолет схватился.

— Хм… — нахмурилась Ольга. — Странное у него поведение! И зачем лезть в заброшенный дом?

— Вот это мы и узнаем! — решительно произнес я. — Погодите, оденусь только и в порядок себя приведу, а то не пойми, на кого похож!

Торопливо вернувшись в дом Кузьмича, я быстро восстановил свой внешний вид, нацепил снаряженный патронташ. Вошедшая через минуту Ольга остановилась в нерешительности — естественно почти вся ее кулинария сгорела… Соответствующий запах витал в воздухе, что означало — обеда не будет. Девушка выглядела сердитой, ну еще бы. Уж не знаю, сколько она возилась с готовкой, но все оказалось зря.

— Как думаешь, что он там делал? — спросил я, не акцентируя внимания на сгоревшей еде.

— Не знаю, — хмуро отозвалась Оля. — Но мне в голову закрадывается мысль, что без помощи Федьки, тут не обошлось. Быть может, Митька и сам метит на то, что искали браконьеры? Упоминание о золоте! А так как Федька сын Афанасия, что работал на той шахте, то…

— То, через него Митька и решил все разнюхать? — закончил я ее мысль — Хм… Это похоже на истину и вполне возможно, так все и обстоит. Примем за рабочую версию. Одного я только не пойму, откуда Митька столько знает о планах браконьеров?

— Даже не знаю, — пожала плечами девушка. — Может, он сам из их числа?

— Нет, не думаю. Хотя, если провести аналогию… Митька ведь был хорошо знаком с Андреем Снегиревым, так?

— Ну да.

— А тот был сыном Снегирева старшего! Вполне возможно, что отец намеренно оставил сына при поселке, чтобы тот ждал нужного сигнала, а заодно следил за обстановкой. Если бы местные что-нибудь пронюхали, он бы дал знать. Андрей с Митькой были друзьями, наверняка тот и проболтался о планах отца.

— Ого, Жень… Да ты прямо сыщик, какой-то! — восхитилась Ольга.

— Я просто анализирую. На самом деле, все может быть совсем иначе.

К дому Афанасия мы подошли втроем. Сергей Иванович не пошел, сославшись на больную ногу. А вот егеря было не удержать — хоть он и заметно устал, отступать старик явно не собирался. Откуда в нем столько энергии?

Входная дверь была открыта настежь, второе окно справа лишилось рамы и стекол — именно через него беглец и катапультировался из избы. Даже следы на земле остались.

— А чем он был вооружен?

— Наган у него был. Четыре раза стрелял, чуть мне дырку в голове не сделал. А на пятый, то ли осечка у него случилась, то ли патроны кончились.

Ольга хмыкнула.

— Этот? — я склонился и двумя пальцами вытащил из сухой травы черный пистолет револьверного типа. Он был старый, сильно потертый. Патроны закончились, вот тот его и бросил. Интересно, откуда у него наган? Такие вещи на каждом шагу не валяются.

— Он самый! — нехотя отозвался егерь.

— Быстро же он избавился от оружия. Значит, у парня есть еще. И я еще вот что подумал… Своего друга Снегирева он убил без раздумий, а вас почему-то не стал! — поинтересовался я. — Выходит, только пугал, чтобы быстрее сбежать самому? Значит, есть куда бежать…

Старик не нашелся что ответить.

— Ладно, тут все просто, — продолжил я спустя полминуты, сопоставив факты. — Андрей был свидетелем и если бы мы его прижали, он мог бы нам обо всем рассказать.

— Хорошая мысль, — кивнула Ольга. — А так, браконьеров больше нет, Андрея тоже… Не с кого ответы получить и знаешь что, у меня такое чувство, что он это знал!

— Тогда выходит, Митька не только знал про их намерения и планы? — удивился егерь. — А значит, он был в курсе, что все они были убиты еще в марте. Ах ты ж черт…

Я вспомнил дверь того сарая, где лежали консервы. Дверь была в свежих, но глубоких царапинах, похожих на те, что были на зимовье Степана Кузьмича. Хитрый вор не только самостоятельно грабанул склад, но еще и следы оставил, чтобы запутать тех, кто будет вести разбирательство. Он знал, что до милиции дело не дойдет. Но тут некстати появились мы и сорвали ему все планы, а потому он и начал подчищать хвосты. Может быть, склад они грабили вместе с Андреем.

Убрав разряженный наган в карман, мы вошли внутрь дома. Там было грязно, повсюду валялись обломки. В центральной комнате прямо на полу лежал огромный старый комод с отломанной дверью.

— Это его он на вас хотел обрушить? — уточнил я.

— Ага, — возмущенно засопел егерь. — Гаденыш, в соседней комнате прятался. Оттуда же и стрелять начал. А мы даже оружие не брали.

Я медленно двинулся туда, внимательно глядя под ноги. Не дай бог обнаружится какой-нибудь неприятный сюрприз, в виде капкана или еще какой-нибудь коварной ловушки. С него станется…

В том, что Митька не дурак, мы все уже убедились и не однократно. Но то, что у него было не в порядке с головой, даже не обсуждалось. Даже странно, что такой уникальный кадр делает в таком захолустье как Прокофьевка, работая за гроши сторожем.

Обошел комод, я заглянул в другую комнату. Редкая мебель стояла на своих местах, затянутая пылью. Шкаф был открыт, допотопная самодельная тумбочка лежала на полу и тоже была открыта. В углу, прямо на полу лежала пара матрасов, скомканное одеяло и прохудившаяся подушка. Там же валялись и пустые консервные банки, а чуть дальше стояла картонная коробка, точно такая же, какие были на складе. В ней я различил жестяные кругляши. Вот, значит, куда делось украденное добро!

— Оп-па! — ухмыльнулся Матвей Иванович. — А вот и консервы со склада. Он здесь что, жил?

— Выходит так, — задумчиво кивнул я, осматривая комнату. — Под открытым небом ночевать еще холодно, вот Митька и нашел себе временную нору. Какой был шанс, что сюда кто-то явится? Само собой минимальный — территория травой заросла, дом заброшенный… А вы, сами того не ожидая, его отсюда выкурили. К этому он точно не был готов, все побросал и сбежал. Выходит, после того, как он на нас напал и сбежал, Митька тут себе временное логово оформил! А заодно и все обыскал, но скорее всего, не нашел.

— Похоже на правду. Глядите, вот и вещи его! — заметила Ольга.

И верно, в дальнем углу, на сломанной лавке, стоял снаряженный вещевой мешок, рядом с ним лежал сложенный пополам бушлат. А на полу лежало ружье-двустволка. Один в один такая же, как и у меня. Только у этой состояние было значительно хуже.

Вытряхнув содержимое из вещевого мешка, мы поняли, что парень не только был на мельнице, но и кое-что оттуда прихватил.

— Это что, динамит? — Иваныч взял в руки спаренную шашку. Всего их там было штук пять.

— Он самый. И я даже знаю, где взять еще! — усмехнулся я, поражаясь тому, как все складывалось в общую картинку. — Одного я не пойму, Митька же прекрасно видел, что произошло со всеми браконьерами, но ничего никому не сказал. Его что, это нисколько не напугало? Черт возьми, у него точно с головой что-то не так. Да любой здравомыслящий человек сразу поднимет тревогу, а этому хоть бы хны…

— Быть может, он знает что-то такое, чего не знаем мы?

На этот вопрос ответа взять неоткуда. Что там происходило в голове у парня, никто из нас само собой не знал. Да и черт бы с этим… Но оставался еще важный вопрос, а не он ли напал на Николая Егоровича? И не он ли похитил женщину? И если так, то что он с ними сделал?

Дальнейший осмотр старого дома ни к чему не привел. Сплошной бардак. Из всего этого, было ясно только одно, Митька определенно что-то искал здесь, а вот нашел ли, только одному ему и было известно.

Мы вернулись обратно в приемную сельсовета. Там телеграфист Макар Яковлевич заканчивал собирать необходимый для ремонта проводной линии инструмент и запасные детали.

Перед нами стояла непростая задача отыскать место разрыва, восстановить его, если это, конечно, возможно… Ну и отправить сигнал бедствия, чтобы привлечь сюда как можно больше людей. Как только будет пойман и нейтрализован убийца, можно начать заниматься расследованием того, что же на самом деле произошло на мельнице…

— Пока нас не будет, будьте бдительны! — наставлял остальных Матвей Иванович. — Крайние дома освободить, всем держаться на виду друг друга. Патрульным предельное внимание, оружие держать наготове. Костры зажгите, если мы до темна не вернемся!

Я с ходу определил, что у Иваныча определенно есть большой опыт военного — все излагал кратко, по существу. Задания конкретные, без лишних слов. Только главное, без ненужной шелухи. Конечно, как это будет реализовано на практике, это уже совсем другой вопрос. Ведь жители поселка уже не молодые люди, большинство видели войну только в тылу. Мирная и тихая Прокофьевка погрузилась в пучину странных событий и само собой такие резкие перемены никого не радовали. Не готовы были люди к подобному.

Идти на восстановление линии решили и мы с Иванычем. Ольга тоже хотела пойти, но я не разрешил. Помимо телеграфиста, с нами вызвался один доброволец — один из патрульных.

С собой несли три метра провода, инструмент и оружие. На всякий случай, взяли с собой еду и воду — я уже был научен опытом, полученным в ту ночь на мельнице. На всякий случай прихватили гамаки.

Конечно, мы не рассчитывали, что разрыв провода где-то далеко. Но могло случиться и так, что ремонт затянется и ночь застигнет нас прямо в лесу, а потому я и настоял перепроверить свои вещи. Макар Яковлевич недовольно бухтел, считая это лишним грузом, который тоже придется тащить на себе, но поддержка Матвея Ивановича сделала свое дело.

Вышли мы почти в пять вечера. До наступления было еще около трех часов.

Согласен, что это далеко не самое верное решение, но я не думал, что мы задержимся в лесу надолго. Вряд ли Митька углубился в чащу больше, чем на километр, ну максимум — полтора.

Идти вдоль линии было несложно — провода видно издалека, да и попадающиеся через каждые пятьдесят метров столбы значительно облегчали задачу.

Леса в этом месте как такового не было, в основном только разрозненные между собой небольшие посадки смешанного типа. Кое-где трава уже начинала зеленеть, но до ярких зеленых ковров еще было далеко.

— Макар Яковлевич, а что если провод поврежден в нескольких местах? — поинтересовался я, глядя, как тот украдкой вытирает выступивший пот на лбу.

— Починим! — шумно выдохнув, отозвался тот. — Думаешь, я просто так с собой три метра кабеля тащу?

— Может, нужно было брать больше?

— Можно было! — язвительно отозвался старик, наградив меня соответствующим взглядом. — Только кто бы его нес?

Я усмехнулся, затем обратил внимание на вечернее небо. К вечеру распогодилось, но небо все равно было серым. К счастью, дождя быть не должно было — очень уж нам не хотелось месить грязь тяжелыми сапожищами.

По прошествии сорока минут, мы прошли уже больше полутора километров, но места разрыва так и не нашли. Это поставило меня в тупик — какого черта?

— Никому не кажется странным, что мы слишком долго идем?

— Кажется! — проворчал егерь. — Есть предложения?

Какие только мысли не вертелись в моей голове, однако ничего конкретного пока на ум не шло. О чем думал Митька, когда делал все это? А может, это не он? Может, на самом деле причина совсем в другом и мы неправильно определили виновника?

Еще через два минут, мы остановились.

— Фух, мля! — Яковлевич бросил провод на траву и уселся на пень. — Устал. Давайте передохнем, что ли?

— Мы прошли больше двух километров, а по-прежнему ничего не увидели! — заметил доброволец. Мужику было за пятьдесят и звали его Андреем. Он когда-то работал на сталелитейном заводе, а после подался в охотники. — Даже не знаю, может это вообще не в кабеле дело? Может, где-то в городе проблема и потому связи нет?

Честно говоря, об этом мы даже не подумали. Вдруг и в самом деле, Митька тут ни при чем и проблема на самом деле чисто техническая?

— Нет! — вдруг заупрямился Макар Яковлевич. — Я тестовый прозвон бросал. Трижды. Все выглядит так, будто с линией проблемы! И вообще, что ты мне тут рассказываешь, кто из нас связист, ты или я?

Пока они спорили, я незаметно отошел в сторонку.

Потихоньку темнело.

Место было совсем глухое. Не сплошная чаща, но и открытых участков тут было много. В те годы, когда тут вели линию и ставили деревянные столбы, лишнюю растительность специально вырубали. Это было и удобно и практично одновременно. А главное, на годы вперед. По-хорошему, конечно, нужно было следить за линией, периодически проверять, но кому оно надо?

— Эй, а что это там такое? — крикнул я, указывая на мешанину поваленных трухлявых деревьев, дальше по линии. Что-то там было не так, но я никак не мог толком рассмотреть.

Не дожидаясь остальных, я медленно направился прямо туда, обходя заросли.

Первое, что я увидел — поваленный телеграфный столб. Вот значит, в чем дело. Тут не просто обрыв кабеля, тут целый столб рухнул… Боюсь, трех метров, что тащил с собой наш телеграфист, тут явно не хватит. Но это только мое мнение, вдруг у того еще что-то припрятано именно на такой случай?

— Ох ты ж! — выдал Макар Яковлевич. — Вот чахонка кривосколоченная!

Подойдя ближе, я обратил внимание на то, что столб не просто упал. Ему помогли. В земле была довольно большая воронка. Черт возьми, да его взорвали! Взорвали для того, чтобы провода можно было соединить и восстановить связь.

Ну нет, это точно дело рук Митьки. Только у него был динамит, а уж воспользоваться им много ума не нужно.

— Что тут? — спросил подошедший Матвей Иванович.

— Сам взгляни. Столб был взорван!

Отчетливо различимая воронка говорила сама за себя. Другие версии отпадали автоматически.

— Яковлевич, ну что скажешь?

— Что, что… Дерьмово все! Эти три метра, коту под хвост можно запихать! Откуда ж я мог знать, что тут все настолько плохо?

— Так! А если из кусков связать? — поинтересовался я. — Взять оборванные куски и соединить между собой! Будет работать?

— Ерунда это. Впрочем, попробую! — недовольно отозвался старик. — Но это дело не быстрое. Нужно костер организовать, свет чтобы был. Переночуем прямо тут. Думаю, часа за два я управлюсь!

— Давай, Макар Яковлевич, на тебя вся надежда! — вздохнул егерь. — Ну чего стоим граждане? Прошу всех за дровами!

Я усмехнулся и взял левее. Принялся собирать хворост, которого тут было полно. Отдалившись на полсотни метров от остальных, я вдруг почувствовал запах тухлятины. Черт возьми, да здесь что, тоже кто-то помер?

В следующие несколько секунд я обнаружил источник зловонного запаха. В десяти метрах от меня, в густой траве лежал мертвый кабан. У него была оторвана задняя нога…

Глава 16

Первый контакт

Черт возьми! Опять?

Обнаруженный мной кабан лежал тут немногим больше недели, характер повреждений был аналогичным тем же, что вы видели на других животных. Мне в голову закралась мысль, а что будет, когда кабаны закончатся?

Прокофьевка недалеко и… Нет, что-то меня не туда понесло!

Я быстро оглянулся к своим, быстро принял решение и не стал акцентировать на этом внимание остальных. Нечего нагнетать и без того напряженную обстановку. Сейчас главное восстановить линию и вернуться обратно. Я развернулся и двинулся в другом направлении, продолжая собирать хворост.

К костру я вернулся спустя несколько минут, бросив на траву кучу собранных веток. Андрей уже пошел за следующей партией, а Матвей Иванович заканчивал разводить небольшой костерок. Он тут же принялся подкидывать в огонь принесенные мной дрова.

Макар Яковлевич с напряженным лицом возился с проводами, оголяя их концы и что-то там соединяя. При этом ругался необычными словами, некоторые даже вызывали смех.

— Ночевать в лесу не самая лучшая идея! — спустя несколько минут, заметил я, глядя на окружающие нас заросли и довольно высокую сухую траву.

— Все так, но у нас и выбора-то особого нет! — ухмыльнулся егерь. — Не переживай, Женька! Есть у меня одна идея, как подготовится к неприятностям, если они надумают случиться!

Матвей Иванович был не только опытным егерем, но и разведчиком-диверсантом, поэтому я не удивился, когда он проявил инициативу — у него в рюкзаке оказалась сотня метров тонкой бечевки и несколько пустых консервных банок.

Растянув по периметру лагеря бечевку с привязанными на концах жестянками и закрепив все на ветках, он сделал что-то вроде простейшей сигнализации. Конечно же я знал о таком простейшем методе, только сам никогда его не практиковал, были средства получше. Но в сложившихся условиях, это было крайне полезное приспособление. Теперь, если кто-то вздумает подойти ближе, чем на двадцать метров к нашему лагерю, непременно заденет бечевку с банками. Попробуй-ка не заметь грохот консервных банок в тишине!

Тем временем быстро темнело. Мы подготовились к ночевке, как могли.

Дров заготовили с большим запасом. Теоретически, этого должно было хватить на всю ночь. Все мы прекрасно понимали, что ночевать в лесу сейчас далеко не самое лучшее время. Выбирая такое решение, нужно было учитывать как минимум важных два фактора — где-то неподалеку орудовал коварный убийца Митька и нечто непонятное, ликвидировавшее всех браконьеров и теперь переключившееся на кабанов. Теперь я точно знал, что медведи тут ни при чем. Ни больные, ни здоровые.

Получается, что если прямо под нашим боком валяется мертвый кабан, значит, эта часть леса тоже является чье-то охотничьей территорией. И, черт возьми, я до сих пор не мог понять, с чем же именно мы имеем дело?

Мы постоянно держали при себе заряженное и готовое к бою оружие. Конечно, ружья, заряженные жаканом не самое подходящее оружие для самообороны, тем более в сложившихся условиях, но куда деваться? Выбирать не приходилось.

Андрей принялся готовить ужин, разогреть в котелке консервы и прихваченный с собой отваренный рис было нехитрым делом. Все необходимое для этого имелось. Поначалу я опасался, что запах еды привлечет к нам кого-нибудь ненужного, но потом понял, что с этим мы все равно ничего поделать не сможем, а кушать-то хочется. Вся надежда была на то, что большой костер отпугнет незваных гостей, которые нападают на кабанов.

Выдвигаясь на место, мы рассчитывали закончить ремонт линии куда раньше, но вышло иначе. Можно было сместиться правее, ближе к деревьям, чтобы разместить там гамаки. Сделать это заранее не успели, чтобы лишний раз не разделяться. Одно дело при дневной видимости и совсем другое, ночью. Судя по всему, те, кто истреблял популяцию кабанов, нападал исключительно ночью, либо рано утром. То же касалось и браконьеров — тот бедняга, что не выдержал своей участи и повесился, указал в предсмертной записке, что они появились утром, с туманом.

Однако место мы выбрали не самое удачное. До ближайших деревьев было около тридцати метров, вокруг много сухой травы. Конечно, можно было бы перенести костер или зажечь другой, но от этой идеи отказались. Решили сначала восстановить телеграфную линию. А судя по тому, что Макар Яковлевич продолжал ругаться, дела у него шли не очень хорошо и процесс ремонта явно затягивался на неопределенное время.

Само собой, свет от нашего костра был виден на большом расстоянии. Отсутствие густой листвы также играло против нас. Если бы в этой части леса было бы какое-нибудь хищное животное, оно бы точно заметило нас издалека. Честно говоря, близкое присутствие зарослей со всех сторон, нервировало и даже давило на мозги. Было какое-то смутное предчувствие опасности, а тишина вокруг даже раздражала. Говорят, что если долго смотреть в темноту, то в через какое-то время, она начинает смотреть на тебя.

За то время пока шел ремонт, мы успели немного обустроить лагерь, поесть и даже вскипятить чаю. Телеграфист от еды отказался, сославшись на важность работы. Краем глаза я видел, что ему пришлось несколько раз сращивать провода, что получалось плохо.

Спустя еще сорок минут, старик наконец-то поднялся на ноги, прошелся вдоль восстановленной части линии и шумно выдохнул.

— Ну, вот и все! Кажется, дело сделано!

— Получилось?

— Ну, я не совсем уверен. Концы-то я соединил, но хорошо бы зафиксировать их, а нечем. Сильный порыв ветра, или зверь какой случайно зацепит и работа насмарку. И вообще-то медный провод с алюминиевым плохо вяжется. Кстати, так как опоры больше нет, пускать провод по деревьям не выйдет — слишком коротко. И так с трудом получилось.

— И что теперь будем делать? — спросил Андрей. — Как мы поймем, что связь восстановлена?

— Как, как… Возвращаться в поселок и проверять. Других способов нет. В Прокофьевке больше никто не знает, как работает телеграф. Эх, жаль, нет никого в поселке, кто мог бы телеграмму попробовать отправить.

— Угу… Лучше бы мы сами пошли, а тебя на телеграфе оставили, — вздохнул Андрей, вглядываясь в темноту. Из-за пляшущих языков пламени, в траве иногда виделись причудливые вещи.

— А вот это плохая идея, — авторитетно заявил престарелый телеграфист. — Сами бы вы провода как нужно, вряд ли бы соединили. Тут хитрость нужна и опыт, а у вас у всех руки из задницы растут!

Я усмехнулся.

— Ну, можно же было кому-то показать, что делать и как действовать?

— Можно было. Откуда ж мы знали, что разрыв так далеко будет? И эт самое…Чего теперь говорить?

Честно говоря, ничего сложного в соединении нескольких проводов я не видел. Но ему виднее, все-таки опыта за его плечами будь здоров. Связь она такая, либо ее нет, либо только что была.

— Так, ну учитывая обстоятельства, по такой темноте через лес мы точно не пойдем! — заметил Матвей Иванович, глядя по сторонам. — Заблудимся, да и не безопасно это. В общем, придется нам утра ждать. Гамаки вешать уже поздно, деревья подходящие мы не найдем. Значит так, будем всю ночь жечь дрова, а яркий свет любую животину отпугнет, главное не допустить, чтобы пламя потухло. Организуем дежурство по двое. Двое спят, двое бодрствуют.

— Толковая идея! — согласился я. И верно, в таких условиях ничего лучше в голове не приходило.

На часах было уже почти десять вечера — Макар Яковлевич провозился чуть ли не вдвое дольше заявленного времени, чем мы рассчитывали. Честно говоря, еще при выходе из поселка, было у меня такое предчувствие, что снова придется ночевать дикарями.

— Первым останемся мы с Андреем! — заявил телеграфист, наконец, вспомнив про уже остывший чай. — А вы с Иванычем отдыхайте, в два часа разбудим.

— Смотрите в оба и слушайте! — напутствовал егерь. — Если банки загремят, сразу же нас будите! Мы же до сих пор не знаем, с чем имеем дело! И сами не спите, костер поддерживайте!

На том и решили. Мы с егерем легли на постеленные одеяла. У костра было тепло, поэтому замерзнуть мы не боялись. Оружие положили рядом. Проверили патронташи. На всякий случай, я держал при себе нож и небольшой топорик.

Сон поначалу не шел — Яковлевич с Андреем принялись рассказывать друг другу анекдоты, некоторые были совсем не смешные, а некоторые вызвали у меня улыбку. Заснул я спустя минут двадцать.

Вроде только прилег, а уже почувствовал, как меня осторожно толкают в плечо.

— А? Что? Уже наша очередь? — спросонья пробормотал я. С ужасом заметил, что наш костер почти прогорел и света от него практически не было. Хотел было возмутиться, но Андрей ловко закрыл мне рот ладонью.

— Тихо! — справа я увидел встревоженное лицо связиста.

— Что такое? — прохрипел я, схватившись за двустволку.

— Сейчас увидишь! — прошипел связист. — Не шуми!

Само собой Иваныча тоже разбудили, причем, раньше, чем меня. Я взглянул на часы — было без пятнадцати час. Какого черта, что они задумали?

Макар Яковлевич и Андрей потихоньку двинулись в сторону от костра, приближаясь к лесу. Егерь и я двинулись следом, пока еще ничего не понимая.

К счастью, прошли всего-то метров двадцать, миновав собственную сигнализацию. Остановились и присели у огромного трухлявого бревна. В этот момент вышла луна, озарив эту часть леса.

— Глядите туда! — связист показал пальцем направление.

Впереди, метрах в пятидесяти была просека. Там тоже в хаотичном порядке лежали старые упавшие деревья. Поначалу я ничего странного не заметил, а потом…

На одном из бревен, в непонятной позе, сидело странное существо. Лунный свет осветил его, что казалось, будто оно светится само по себе. Что бы это ни было, но оно практически не отличалось от обычного человека, разве что было более худощавым и немного повыше. Волос на голове не было, одежды на нем я тоже не разглядел. Руки казались чуть длиннее, чем должны быть. Оно просто сидело и таращилось по сторонам. Вдруг оно резко повернуло чуть приплюснутую голову и соскочив с бревна, скрылось из виду.

— Что это было? — прошептал я, не отрывая взгляда от того места. В голову не приходило ничего путного. Это точно был не человек.

— Чертовщина, какая-то! — в своем репертуаре ответил перепуганный Матвей Иванович и перекрестился. — В жизни ничего подобного в тайге не видел!

— Как вы узнали, что он там? — спросил я, продолжая смотреть в ту же сторону.

— Да мы это… — смутившись, признался Макар Яковлевич, заснули случайно. Костер и прогорел. Луна вышла, ну мы и увидали, что на бревне кто-то сидит. Сначала напряглись, затаились и старались не шуметь. Но оно так и сидело там несколько минут. Мы ближе подошли, потом вернулись и вас разбудили.

— И что, вот это нападало на кабанов, отрывая им лапы? — я не сказал этого вслух, но именно такая мысль посетила меня в тот момент. Даже голова закружилась.

— Куда оно ушло?

Вопрос остался без ответа и через несколько минут, мы потихоньку вернулись к лагерю. Решили вновь разжечь костер и поддерживать его до самого утра.

— Это же был человек, так?

Повисла напряженная пауза, ведь мы и сами не понимали, кого видели. Не человек это был, а человекоподобное существо. Быть может, все это сон или нам просто почудилось? Спросонья и не такое бывает.

Я себя ущипнул, на всякий случай. Но ощущение реальности никуда не делось, хотя боль я чувствовал хорошо.

Примерно минут сорок мы сидели и перебирали варианты, затем Андрей лег спать, а потом и Яковлевич последовал его примеру.

— Слушай, Иваныч! — произнес я, держа ружье в руках. — Что бы мы там не видели, оно не могло завалить лося и оторвать лапы взрослому кабану!

— Я думаю о том же. Даже не знал, что такое в нашем лесу водится. Говорю тебе, это происки нечистой силы. Не должны мы были такое видеть. Ох, не должны.

Опять старик принялся за свое — везде ему черти мерещатся. Тьфу, ты!

Слишком много вопросов крутилось у меня в голове. То, что сидело в лунном свете на бревне добавило еще больше вопросов. Я просто терялся в догадках. Может это дикари какие-нибудь? Племя какое-нибудь или народ? Или старообрядцы? Ребенок залез на бревно, а визуально казалось, что оно крупное. Ну не снежный же человек? Там и шерсти-то не было. Кажется, кожа была бледной очень.

Время потихоньку шло, потрясение прошло. Было тихо и спокойно, ничего не происходило. Иваныч, чтобы не заснуть жевал кусочек вяленого мяса и вновь и вновь пересчитывал патроны.

Вдруг, откуда-то справа раздался звук, от которого у меня мурашки побежали по коже — сработала наша нехитрая сигнализация. Подвешенные жестяные банки ощутимо лязгнули — ветром их не так качнуть не могло.

Мы с Иванычем тут же уставились друг на друга выпученными от удивления глазами, затем одновременно вскочили на ноги, схватившись за ружья.

— Ты слышал?

— А то! Женька, кажись слева!

Я ухватил из костра горящую палку и освещая ей дорогу, обошел лагерь по периметру. Ничего подозрительного не заметил — не было никакого постороннего движения. Вновь повисла тишина, было слышно только потрескивание костра.

— Никого!

А буквально через секунду, уже с другой стороны раздался звук побеспокоенных консервных банок.

Черт возьми, а вот это уже совсем не смешно. Нас как будто бы проверяли…

Мы вертелись во все стороны, ища источник угрозы. В том, что мы столкнулись не со случайным ночным животным, не было никаких сомнений.

Я пнул ногой лежащего Андрея и тот простонав что-то непонятное, кое-как поднялся и сел. Громко зевнул. Увидев наши перекошенные от напряжения лица и оружие в руках, он тоже потянулся к ружью.

— У нас незваные гости! — коротко пояснил я.

Разбудили и телеграфиста. Вчетвером толкались возле костра, тыкая стволами ружей во все стороны. Но по-прежнему, в траве и зарослях ничего не было видно.

Сигнализация срабатывала еще трижды, но каждый раз мы видели лишь темноту. Это дико раздражало, хотелось взять да и разрядить ружье в воздух, но почему-то чуйка упрямо твердила не делать подобную глупость. Я не знал, как это объяснить.

— Ох и ночка, блин… — в какой-то момент, выдохнул егерь.

Снова звякнули банки. Только теперь сразу с двух сторон.

— Да какого хрена?! — не выдержав, рявкнул я. — А как тебе такое решение?

Быстро выхватил из костра горящую головешку и размахнувшись, решительно швырнул ее на звук. Сухая трава в месте падения тут же загорелась. Затем подхватил вторую головешку, бросил и ее, только уже левее.

— Ну, чего встали? — крикнул я. — Делаем круг вокруг себя! Что бы там ни было, оно боится света и не желает выходить к нам!

Все трое быстро разгадали мой замысел, благо костер был большой, а дров хватало. Мы принялись расшвыривать горящие палки, сухая трава прогорела и вскоре, вокруг нас получилась выжженная поляна. Главное, лесного пожара не спровоцировать, а то потом такое не потушишь.

В какой-то момент, во тьме я буквально мельком разглядел человекоподобное существо, ловко перемещающееся на четырех конечностях. У него была очень бледная кожа, тонкие руки и ноги. Кажется, даже глаза светились в темноте, хотя, скорее всего, это было просто отражение от нашего костра. Я наблюдал его всего долю секунды, а потом оно сразу же скрылось из виду, отчего я опешил. И, кажется, этот был покрупнее, того, что мы видели под лунным светом.

Больше этой ночью ничего не произошло. До самого рассвета мы просидели бодрствуя и не выпуская оружия из рук, а когда появились первые лучи солнца, то увидели картину — повсюду были выжженные клочки земли с дымящейся травой. Местами она была примята, словно по ней кто-то носился. И больше ничего.

Взяв ружье, я прошелся до границы и увидел, что бечевка была порвана на куски, а на одной из консервных банок были следы от чьих-то зубов. Нашу сигнализацию разобрали на части…

Что бы это ни было, оно не стало на нас нападать, просто изучая со стороны. И судя по всему, это было одно из тех существ, что мы видели ранее. Видимо, звенящие консервные банки сбили их с толку… Черт возьми, выходит, их действительно много и они действительно пришли под утро? Именно про это и писал тот человек, что предпочел повеситься…

Черт возьми, на что же мы наткнулись?

— Не знаю, что это было… — прохрипел бледный как мел, егерь. — Но давайте-ка поскорее уберемся отсюда подальше?

— Полностью согласен! — отозвался Андрей. По перепуганным лицам было видно, что они боятся. Боятся того, чего не понимали.

— И я! — кивнул Макар Яковлевич.

А вот у меня мнение было весьма неоднозначным… Чувствую, это только начало!

Глава 17

Они

Как можно быстрее собрав свои вещи, мы направились в обратный путь. Перед этим Макар Яковлевич еще раз проверил свою работу — не дай бог, где провод отскочит. Если по нашему возвращению выяснится, что связи все еще нет, тогда куча времени потеряна зря.

Хотя нет, не зря. То, что мы увидели ночью крайне важно.

— Что же это могло быть? — бормотал я себе под нос, пока мы ломились через чащу.

Точно не снежный человек. Без вариантов.

Быть может, мутация? Какая-нибудь радиация? Кажется, где-то в этом районе находится закрытый город Озерск, точнее Челябинск-40. А в нем предприятие по хранению ядерных отходов НПО «МАЯК», где произойдет серьезная авария, названная Кыштымской, которая долгое время будет считаться крупнейшей, вплоть до восемьдесят шестого года, пока не рванет Чернобыль. Влияние радиации было бы вполне логичным, вот только авария случится лишь через несколько месяцев… Осенью 1957. Нет, влияние радиации тут если и есть, то уж точно не от Озерска. А что если воздействие каких-то химикатов?

Нет, чушь. В этих местах никаких утечек не было, потому что и предприятий такого рода просто нет. Да и сколько же должно пройти времени, чтобы изменения в организме достигли такого уровня? Тьфу ты!

А что если это какой-нибудь секретный эксперимент? Что если в этих краях где-то развернута засекреченная генетическая лаборатория? Что если тут ставили эксперименты над людьми и вот один подопытный сбежал? А что, вполне вероятно. Место глухое, людей здесь мало. Строй какой-нибудь бункер и твори что хочешь, а если все выйдет из-под контроля, так бункер можно законсервировать и бросить. Никто и никогда ничего не узнает.

Ну, нет. Это уже из области фантастики. Не было такого, а если все же допустить в какой-то мере, то где хоть какие-то предостерегающие знаки? Ограды? Таблички об охраняемой зоне. Ничего подобного я не видел.

— Макар Яковлевич, а случайно нигде в этом районе нет каких-нибудь научных лабораторий или закрытых военных комплексов? — спросил я, поравнявшись со связистом. — Может, видел что-то подозрительное?

Тот на секунду задумался.

— Не-е, нет здесь такого. Я в Прокофьевке уже сорок три года живу и военных тут отродясь не было. Тут мельницу толком построить не сумели, чего уж говорить про научные лаборатории? Что ученым тут, лягушек изучать? — усмехнулся Яковлевич. — Кому оно надо в болота или леса лезть… А ты почему спрашиваешь?

— Да так, просто интересно стало.

Еще одна версия отпала. Честно говоря, я ее всерьез и не рассматривал. Что же остается? Ну не инопланетян же мы видели, в конце-то концов?

Несколько минут мы шли молча.

— Женька… — шедший рядом Матвей Иванович, толкнул меня локтем в бок. — Есть у меня одно предположение. Раньше в этих землях коренные жители манси обитали. Повсюду были, их «Дети Тайги» даже называли. Жили рука об руку с природой, поклонялись духам леса, жертвы приносили им. С другими людьми и поселениями не контактировали, вели себя почти что враждебно.

— И что? Думаешь, это был один из них? — невесело усмехнулся я. — Да это даже не человек был! Я вообще подобного никогда не видел!

— Так и я про то же, — вид у старика был растерянный, лицо бледное. — Что если мы рядом с их поселением остановились, вот они и насторожились. Я слышал, что шаманы их умеют колдовской морок наводить, глаза пеленой застилать и… Вот мы и увидели то, чего быть не могло!

— Иваныч, ты сейчас серьезно?

— Ну да. А что? Они были очень недовольны тем, мы зашли на их землю. Вся эта земли их, только к чему им ее столько? Они и сами это понимают, а потому и терпят! Ну а тут мы слишком близко подошли!

— Слушай, хватит уже чушь нести! — недовольно отмахнулся я. — То у тебя нечистая сила, теперь манси какие-то с шаманами и жертвоприношениями.

— Женька! Я серьезно…

— Ага! Проблема не там, куда ты пошел! — решительно заявил я. — Нечего сюда мистику всякую приплетать. Сам посуди, сначала дохлые кабаны, потом убитые браконьеры, пропажи людей. Столб телеграфный, по-твоему, тоже духи взорвали?!

Егерь еще больше побледнел.

— Ну-у нет, Иваныч! — уверенно продолжил я. — Это не происки каких-то там лесных духов или поехавших кукухой дикарей!

— Каких дикарей? — не понял старик.

— Не важно, — отмахнулся я. — Я уверен, люди тут и раньше пропадали, да только их никто не искал. Ну пропали — бывает. Ну, поискали и не нашли. Нет, причина здесь вполне себе реальная, никакая не мифическая.

Старик недовольно засопел. Некоторое время шел рядом молча, затем чуть отстал.

Мы шли уже около часа. Я в который раз обратил внимание, что у меня появилось смутное чувство того, что за нами кто-то наблюдает. Вроде бы вокруг видимость неплохая, зелени еще практически нет. Но никого не было видно, а от производимого нами шума других звуки различить было просто невозможно. И все же, чуйка давала о себе знать.

Уж не то ли существо за нами следит, что мы видели ночью на бревне? Оно наверняка умеет передвигаться практически не издавая шума… Ведь как-то ж оно или они, охотились на кабанов? Тот зверь чуткий, издалека услышит, что приближается опасность.

— Так, а ну стоп! — резко скомандовал я, остановившись как вкопанный.

Макар Яковлевич остановился так, будто на мину наступил, Иваныч едва не налетел на меня сзади, а Андрей, сделав еще несколько шагов, обернулся и застыл в нерешительности. Все уставились на меня в недоумении — мол, чего встали-то?

Никаких посторонних звуков я не услышал. Лес молчал.

Я медленно осмотрелся вокруг. Тишина, лишь шуршат листья под ногами у моих товарищей.

— Ты чего? — тихо спросил Матвей Иванович, глядя на меня изумленным взглядом. — Увидел чего?

— Вам не кажется, что за нами кто-то следит?!

Повисла тишина. Связист осмотрелся, Андрей последовал его примеру.

— Я никого не вижу.

Егерь не отзывался.

— Иваныч?

— Я ничего такого не чувствую. Может, тебе почудилось? Ночью-то считай не спал толком, вот в голову и лезет разное.

— Наверное… — отстраненно отозвался я. — Ты прав, показалось.

Яковлевич шумно выдохнул, покачал головой.

Мы продолжили путь, но я по-прежнему ощущал, что за нами кто-то наблюдает. Не знаю, как это объяснить, это было на уровне интуиции.

Видно было, что связист и Андрей хотят поскорее добраться до поселка. О чем думал Иваныч, для меня было загадкой — после нашего разговора он ушел в себя и почти весь обратный путь молчал.

Минут через двадцать я снова почувствовал на себе чей-то взгляд. Но не стал на этом зацикливаться. Однако все равно украдкой поглядывал по сторонам, в надежде разглядеть хоть что-то странное.

Так как теперь не было необходимости идти вдоль телеграфной линии, мы обходили самые сложные участки. Довольно спорный момент, но обратный путь мы все-таки прошли быстрее. По крайней мере, часы показывали именно так.

— Хм… Вернулись на двадцать минут быстрее! — заметил я, увидев впереди крыши домов Прокофьевки.

— Не знаю, я не заметил! — отозвался идущий впереди Андрей.

Выбравшись на дорогу, я вновь ощутил на себе чей-то взгляд. Да что за ерунда?

Осмотрелся — нет никого. Да что за?

Все окружающее пространство просматривалось хорошо.

Кинул взгляд вправо. Там, далеко на обочине стоял тот самый ржавый кузов «ЗИС-5» что мы видели с Матвеем Ивановичем, когда первый раз вошли в поселок. Вроде бы с ним все было нормально, и все же…

Я решительно направился к машине, резко обогнул ее и увидел… Федора!

Того самого, что подглядывал в окно, в нашу первую ночь в Прокофьевке. Он зачем-то прятался за машиной и увидев меня, сильно перепугался.

— Какого черта? — рявкнул я, решительно шагнув к нему. Ухватил за воротник и встряхнул. Тот настолько испугался, что даже не предпринял попытки как-то защититься.

— А-а! — вдруг завыл он. — Пусти…

— Ты за нами следил? Ну? Признавайся, ты следил?

— Женька, ты чего, сдурел? — сзади раздался возмущенный голос Матвея Иванович. Почувствовал его руку на своем плече.

— Иваныч, не вмешивайся! — процедил я, ослабив хватку. — Это он за нами следил! Я в этом уверен и также знаю, что ты тоже на это обратил внимание.

— Может быть… — недоуменно пробурчал егерь и перевел рассеянный взгляд на Федора. — Ты и вправду за нами следил? Ну, говори уже, чего ты мямлишь?

— Д-да… — признался тот. В данный момент Федор выглядел жалко.

Сапоги у него были в грязи, одежда тоже. Кое-где висела паутина с сухими листьями, одежда в пыли. Было очевидно, что он следит за нами давно. Возможно, от самого лагеря.

— Тьфу ты! — старик сплюнул на землю. — Ну и зачем?

— Я боялся.

Получалась какая-то бессмыслица.

— Что ты сказал? — протянул я. — Боялся? И потому следил?

— Женька, остынь! — егерь отстранил меня в сторону и внимательно посмотрел на Федора. Того трясло, лицо было бледным. Конечно, я и ранее знал, что с головой у него беда, а теперь убедился в этом окончательно.

Ранее, он казался мне подозрительным. Возможно, Митька использовал его как разведчика, чтобы тот сообщал ему какие-то сведения. Но нет, это крайне маловероятно — парень только с виду кажется нормальным, на самом деле в голове лумумба прошелся.

— Так, Федор, спокойно… — начал Матвей Иванович, говоря спокойным голосом. — Расскажи, чего ты боялся и почему ты следил за нами? Мог бы выйти и все рассказать, пошли бы вместе. Так же проще, да?

— Да, — охотно кивнул парень.

— Вот, хорошо. Пить хочешь? Держи! — егерь протянул ему фляжку с водой.

Федор дрожащими пальцами открутил крышку и принялся пить жадными глотками. Не справившись, подавился и закашлялся. Иваныч осторожно забрал флягу обратно.

— Тихо, тихо. Не торопись, никто у тебя ее не заберет.

Он прокашлялся и замер. Вновь уставился на флягу.

— А хочешь, подарю? — спросил старик. — Хорошая, крепкая. Тебе пригодится. Чтобы по лесу гулять и воду с собой носить.

— Хочу, — тихо отозвался Федор. Сейчас он был похоже не на двадцатилетнего парня, а на десятилетнего мальчишку.

Андрей и телеграфист никак не реагировали, просто стояли в стороне и молчали. Они-то знали, что Федор безобидный.

Я смотрел на все это дело скептически. Надо же, а Иваныч оказывается психолог по делам умственно-отсталых. И откуда он этого набрался? Уж не на войне ли? Молодых, необстрелянных из окопов в первый бой поднимать, например…

Я вот, к сожалению, не знаю, как со слабоумными общий язык находить. Да и подавляющее большинство нормальных людей с такими людьми, как Федор, предпочитают не пересекаться и проходить мимо. И неприятно и неудобно, пусть и совесть потом будет на нервы действовать.

— Она твоя! — егерь вновь отдал ему флягу и тот вцепился в нее, словно обезьяна в кокос.

— Ну, а теперь расскажешь?

То быстро и часто закивал головой, отчего шапка слетела и упала на сухую траву. Старик поднял ее и надел ему обратно на лохматую голову парня.

— Я… За вами ходил, боялся, что вы их увидите.

— Кого? — вырвалось у меня.

Тот посмотрел на меня с испугом.

— Морлоков…

— Кого? — не понял Матвей Иванович.

— Ну, морлоков. Их так отец называл. Они по ночам выходят.

Твою за ногу, так он что, в курсе, что это за хрень на бревне сидела?!

— Та-ак! — я медленно подошел ближе к парню. — Ты извини, что я так набросился, ладно? Я думал, ты плохое что-то задумал. Ошибся, а ты ни причем, оказывается.

Тот неуверенно кивнул и отодвинулся от меня подальше.

— Расскажешь нам про морлоков?

— Да… Но я немного о них знаю. Отец знал, когда в шахте работал.

Мы с егерем переглянулись… Так, а вот это уже не просто ниточка, это жирнючая зацепка. Его отец тот самый шахтер Афанасий, который работал на закрытой шахте. Уж не потому ли ее закрыли, что столкнулись с этими человекоподобными морлоками? Что он там сыну рассказывал, никогда и никого не интересовало. А зря — Федор наверняка много чего мог бы рассказать, если бы на него кто-то обратил внимание. Вот только слава слабоумного, автоматически сделала его изгоем.

Шахта… Золото… Динамит…

— Морлоки под землей живут, — срывающимся голосом, продолжил Федор. — И всегда жили. А потом те люди, с мельницы проход в старые туннели золотой шахты пробили. Нашумели сильно. Морлоки вышли к ним, а они стрелять начали. Убили многих. Ночью они пришли и всех людей убили. Не сразу.

— Вот так история… — пробормотал я, не зная, верить этому или нет. — Значит, наши браконьеры взорвали один из закрытых входов и случайно выпустили этих подземных жителей?

— А дальше что? — спросил егерь.

— Морлоки часто голодали. Под землей еды мало, когда совсем плохо было, своих ели. А сейчас…

— А сейчас еды вдоволь. В лесу, да? Охоту на кабанов ведь они объявили? — спросил я.

Федор что-то пробормотал, потом кивнул.

— Угу, ну понятно. Только неясно, как они охотились на осторожных кабанов? И почему брали не все подряд, а только ляжки, где мяса больше?

— Может, охотились по двое-трое и не могли сразу много унести? — предположил егерь.

— Возможно, — согласился я. — Но как они убивали их?

— Федя, а у этих морлоков оружие есть?

— Не знаю.

Я выпрямился и шумно выдохнул. Оперся спиной о кузов машины. Что же, вот картина и разъяснилась. Теперь ясно, в чем наша проблема.

— Ну что, Матвей Иванович… Говорил же, нет никакой нечистой силы.

Тот посмотрел на меня с укором.

— А черти эти подземные, разве не нечистая сила?

Конечно, во все это было сложно поверить. Какие-то подземные жители, похожие на человека… Даже версия про снежного человека или какого-нибудь мутанта звучит более правдоподобно. Может, все-таки какая-нибудь радиация? Может в шахте наткнулись на какую-нибудь радиоактивную руду? И потом, после того как шахта закрылась… Нет! Эта версия разваливалась сама по себе… Вероятно, все что мы узнали от парня может и не бредовые выдумки, но это нужно было проверить. Хорошо бы собрать людей и наведаться в ту шахту, посмотреть, что и как. Только как найти тот проход, что взорвали люди Снегирева?

Я оглянулся на связиста и Андрея. Те стояли в стороне, поглядывая на нас. Кажется, их не сильно волновало, о чем мы говорили с Федором.

— Так, идемте в поселок уже. Обсудим все поподробнее.

— Федор, идем с нами. Горячей еды поешь, отдохнешь. Никто тебя не обидит.

Но тот повел себя странно, испуганно попятился и развернувшись, бегом помчался в Прокофьевку. Я хотел было остановить его, но передумал. Сейчас он бесполезен. Хорошо бы возобновить контакт позднее. И еще, было бы полезно посмотреть, где он живет. Вдруг, там будет что-то полезное?

Но это уже потом.

Мы двинулись вперед.

Телеграфист шел впереди всех, не терпелось ему проверить связь и отправить запрос о помощи. За ним двигался Андрей, а уже за ними, с небольшим отрывом и мы со стариком.

Когда мы подошли к телеграфу, из открытой двери раздалась ругань и какой-то громкий хлопок. Затем громкий возглас и стон. Мы поспешили внутрь и увидели валяющийся на полу стул и Макара Яковлевича, сидящего рядом и потирающего ушибленную ногу. Лицо у него было перекошено от боли.

— Что случилось? — спросил я.

— Не работает, — хмуро произнес связист. — Не работает, зараза. Все было зря, понимаете?

Я тяжело выдохнул, посмотрел на егеря. Тот покачал головой от досады.

— Дерьмово, вышло. Что-то второй раз идти на то место мне не хочется! — произнес я. — Еще предложения есть?

Вдруг, с улицы раздался топот ботинок. Через несколько секунд, внутрь вбежал Андрей. Лицо бледное, глаза выпучены.

Меня даже озноб пробрал. Неужели, что-то случилось, пока нас не было?

— Беда, беда…

— Твою мать! Ну что еще? — возмутился егерь.

— Ночью на нашу Прокофьевку напали. Две женщины пропали.

— Что-о? — воскликнул я, не поверив словам. — Это что, шутка?

— Да какие тут шутки?! Свидетель есть. Старик Митрофаныч. Говорит, видел в темноте какого-то худощавого бледного человека без одежды… И это, одна из пропавших, Ольга…

Глава 18

Туман войны

Черт возьми! Чем дальше, тем хуже!

Рассказ временно исполняющего обязанности председателя сельсовета Прокофьевки, Кулагина Сергея Ивановича, получился сбивчивым.

— Ну как дело к закату пошло, мы поняли, что вы в лесу ночевать останетесь. Я раздал указание всем жителям покинуть дома на окраине и собраться у соседей и родственников в центре. Места там много, да еще и здание сельсовета, вон оно какое просторное. Ну понятно, что неудобно, конечно, но зато безопаснее. Зато все друг у друга на виду. Только вот фельдшер наш оставлять лазарет отказалась.

— Почему? — нахмурился Матвей Иванович.

— Так она же баба упрямая! — зампред только плечами пожал. — У нее там двое лежачих больных с воспалением груди лежат. И Монгол еще раненый. Нет бы перенести их, так она ни в какую. Твердит одно и то же, что в лазарете им точно ничего не угрожает. В общем, переубедить ее не удалось. Ольга с ней осталась, а заодно и двое патрульных. Ну а что такого?

Я недовольно ухмыльнулся. Действительно, что такого?

В плане связи, поселок отрезан от остального мира, помощи ждать просто неоткуда. В окрестностях люди пропадают, бродит убийца и еще какая-то дичь в лесу завелась. А в остальном, все нормально.

— А дальше что? — спросил егерь.

— Да ничего. Все спокойно было, патрульные делали постоянные обходы, чередовались. А под утро началось. Сначала одна группа в темноте что-то увидела, открыла огонь. Потом другая. Пока все сбежались к западной части поселка и все осматривали, на другом конце кто-то в лазарет вломился. Когда добрались, в лазарете пусто было. Дверь в помещение с больными наглухо закрыта. А Ольги и фельдшера нет нигде. На полу ружье разряженное, две гильзы стрелянные и кровь чья-то. А старик Митрофаныч из восьмого дома, дай бог ему здоровья, в окно видел, как из окна лазарета человек выполз. Худой, бледный и без одежды совсем. На улице холодно, особенно под утро, а он голый. Сначала я решил, что тому привиделось, да только Митрофаныч, несмотря на возраст, видит лучше, чем все мы вместе взятые. Вот как.

— И что он видел?

— Зрение хорошее, а память нет. Уже потом, когда поняли, что есть свидетель, когда все рассказал, мало что из деталей помнил. Вот как я говорю, так все и сказал.

Я тяжело вздохнул.

Мы оказались обложены со всех сторон. Мало того, что связь так и не восстановили, так еще эта история с морлоками вышла на новый уровень. В Прокофьевке пропало уже три женщины и к одной из них, я точно не был равнодушен. Не скажу, что между нами что-то было, но… Пока сложно сказать.

Со слов Федора выходило что, увиденное существо в лесу, не одно и живет под землей, где-то неподалеку от поселка. Вся вина лежала на браконьерах Снегирева — желая попасть в золотоносную шахту, те просто взорвали один из старых входов в подземные туннели, не подумав, что могут быть последствия. Видимо, там они и столкнулись с морлоками и между ними произошла короткая схватка. Несколько морлоков погибло, а браконьеры убрались обратно на мельницу, но проблема-то осталась не решенной. Под утро те сами пришли к ним и напали. Мстительные, однако.

Честно говоря, воспринимать их всерьез было сложно и если бы я сам, своими глазами не увидел одного из них, ни за что бы не поверил. Хорошо, что Федор разогнал этот туман… Если только слабоумный все это не придумал. Помнится писатель-фантаст, Герберт Уэллс в своей книге про путешественника во времени, писал про похожих созданий… Быть может, Федор просто где-то прочел эту книгу и нафантазировал себе?

Не знаю. Мне кажется, сложно такое выдумать, а заодно и сопоставить с уже известными нам фактами. Быть может, многое обстоит не так, как он рассказал, но общая суть остаётся той же. Мы имели дело с каким-то племенем мутантов, что с давних пор жили под землей… Чую, шахту ту не просто так закрыли, видать шахтеры местные наткнулись на этих самых морлоков, когда туннели рыли в поисках желтого металла. И теперь, осмелев, по ночам они начали выходить на поверхность…

Сначала морлоки покончили с браконьерами. И честно говоря, я не мог понять, почему они не сожрали тела убитых, если у них под землей голод? Не удивлюсь, если для этих существ каннибализм это абсолютно нормальное дело. Тогда в чем же загвоздка? Может, у них есть какая-то моральная составляющая? Затем, спустя какое-то время, они начали охоту на диких кабанов, коих в здешних лесах полно. Даже лосям перепало… Как они нападали это уже другой вопрос. Потом они напали на Степана Кузьмича… А теперь, мордочки вплотную подобрались к границам Прокофьевки и начали похищать женщин. Зачем?

Обсуждение ни к чему толковому не привело, лишь нагнало паники. Люди галдели, спорили друг с другом и предлагали самые несуразные идеи, но толку от этого не было абсолютно никакого.

Я судорожно выдохнул. Окинул взглядом присутствующих. Новость о пропаже Ольги меня окончательно выбила из колеи.

— Иваныч, давай-ка выйдем? — негромко произнес я, обратившись к сидящему рядом егерю. Затем, поднявшись на ноги, направился к выходу из приемной сельсовета. Егерь молча двинулся следом за мной.

— Рассказывай! — хмыкнул старик, уже сообразив, для чего я его позвал. — Вижу, что места себе не находишь!

— Матвей Иваныч, нужно что-то решать. Ольгу так просто нельзя бросать. Время работает против нас.

— Понимаю. Давай будем откровенны… Сдается мне, что женщин они не ради еды похищают.

— А для чего? — сглотнув, спросил я, уже предполагая, каким будет ответ.

— Вырождаются они, — как-то отстраненно произнес егерь. — Кровь беднеет. Наверняка болезни там всякие, нехватка витаминов и свежего воздуха… Они больше тридцати вряд ли живут! Вот и решили, что можно…

Дальше можно было не продолжать, все и так очевидно.

Это даже представить страшно. Тебя похищают, тащат куда-то под землю. Грязь, нечистоты. Сплошная тьма! Без еды, без воды и свежего воздуха… И все это, чтобы обновить потомство… Тьфу!

— Иваныч, это не дело! — возразил я, чувствуя раздражение. — Пока мы тут сидим и сопли жуем, время идет. Ольге нужно помочь. Ещё есть время!

— А как ты ей поможешь? Мы же даже не знаем, где искать. Так бы понятно, вооружились и спустились под землю, там бы чего-нибудь придумали. У нас руки связаны…

— Есть только один человек, кто может нам указать путь! — твердо заявил я.

— Федор, что ли?

Я задумчиво кивнул. Мозг уже вовсю строил планы относительно того, как действовать в сложившейся ситуации.

— Идем, составишь компанию. Сдается мне, он знает, где браконьеры вход в шахту взорвали!

Как были в походной одежде, так и двинулись к дому Федора. С собой прихватили ружья. На всякий случай, мало ли… Ночью морлоки прячутся в своих подземных норах, значит, боятся дневного света. Но где-то неподалеку обитал Митька и черт его знает, что он ещё выкинет…

Пока шли, в памяти неожиданно всплыло сразу несколько фактов, из моей прошлой жизни, как раз по этой тематике. Так бывает, ничего-ничего и вдруг р-раз!

Помню, как-то в середине двухтысячных разговаривал с одним опытным журналистом, который в каком-то журнале несколько лет вел рубрику вроде «тайн двадцатого века», так вот однажды тот рассказал очень любопытную историю и не одну. Даже показывал подтверждающие документы и какие-то размытые фотографии. Я тогда не придал значения, а сейчас вот почему-то вспомнил.

В октябре тысяча девятьсот девяносто третьего года, в Москве, как раз во время печальных событий у Дома Правительства, произошел малоизвестный инцидент, который на фоне громких событий в стране, просто не предали огласке.

Чтобы исключить захват «белого дома» из-под земли, командованием в те туннели были спущены две роты хорошо вооруженных солдат. Цель у них была простая — пресечь любую угрозу из прилегающих туннелей метро в подвалы здания. Сначала все было хорошо — солдаты спустились, заняли все подходы. Выходили на связь, патрулировали. А потом, они бесследно пропали…

Спустя несколько дней, когда все закончилось и про них неожиданно вспомнили опомнившиеся командиры, оказалось, что вызывать на связь уже некого. Все они словно испарились. Не было ни людей, ни оружия, ни экипировки. Никаких следов. Организованные поисковые меры ни к чему не привели — не было обнаружено ничего, что могло бы ответить на главный вопрос — куда пропали двести с лишним хорошо вооруженных людей? За не имением хоть каких-то доказательств, всех списали как без вести пропавших, а дело замяли.

Тогда же он рассказывал и про другой случай, что один матерый диггер случайно наткнулся на карту туннелей московского метрополитена. Да только карта та оказалась не простой — на ней не было привычных линий метро, какие висят во всех вагонах. Вместо нее там была совсем другая. Но первым, что бросилось в глаза — это красные районы Москвы.

По словам того диггера, имелся ряд зон, где по ночам в столице гулять категорически нельзя — в них часто пропадали люди и тоже бесследно. И это действительно так — люди всегда пропадали, только не всегда это можно было объяснить. Но именно отмеченные на карте районы, были самые опасные. Диггер начал «копать» и постепенно выяснил несколько страшных фактов. Он утверждал, что карта повторяла те туннели подземного города, что находятся под основным метрополитеном, куда так любят лазить столичные любители острых приключений. Вот только туннели те, уходили настолько глубоко, что туда даже лезть не хотелось без специального оборудования. Было в этом что-то жуткое, мистическое. И составили карту другие диггеры-одиночки, негласно сотрудничающие с комитетом государственной безопасности, а потом и со структурой из трех букв, перехватившей упавшее знамя.

Журналист был твердо уверен и ссылался на серьезные источники, мол, в самых глубоких подземных туннелях обитают племена морлоков — подземных жителей. Вроде как они жили там всегда, еще со времен Ивана Грозного. Они претерпели множество генетических изменений, но были очень похожи на людей. И вроде как воевали друг с другом.

Пополз слух, что якобы некоторые диггеры смогли наладить с ними нечто похожее на контакт. На тех диггеров вышло КГБ, даже была негласная война между морлоками и чекистами…

А дальше начиналась чистая фантастика, в которую я тогда вообще не поверил. После нескольких лет такой войны, один из старших офицеров управления, через тех же диггеров смог добиться встречи и якобы даже договорился с подземными жителями, что они, КГБ, частично закрывают глаза на похищения людей и кражу продуктов, а те защищают Кремль от любых угроз, которые могут прийти из-под земли. Ради этого большую часть туннелей ведущих в подземелья Кремля наглухо перекрыли, а те, что остались, были под надежной защитой. За много лет, никто не смог попасть их туннелей в подвалы Кремля и черт возьми, уж не по этой ли причине?

— Эй, Женька?! Куда тебя понесло? — голос Матвея Ивановича вернул меня к реальности. И верно, я действительно прошел мимо дома, едва не столкнувшись со столбом. Ничего себе, вот это я задумался.

— А? Да, задумался что-то…

Старик скептически покачал головой, но продолжать эту тему не стал.

Мы подошли к дому Федора. Тот словно чувствовал, что мы идем и сам вышел навстречу. Он терпеливо ждал, пока мы приблизимся.

— Слушай, Иваныч… — тихо пробормотал я, с недоверием глядя на слабоумного. — Начинай ты, а то я боюсь сорваться… Ну не умею я с больными на голову людьми разговаривать. Егерь только загадочно усмехнулся, но противиться не стал.

— Я знал, что вы вернётесь! — издалека начал парень, глядя на старика. — Я слышал, что ночью женщины в поселке пропали, да?

— Ты и об этом знаешь? — не выдержал я.

— Тихо! — махнул на меня рукой егерь. — Да, Федя… Расскажешь, что ты об этом знаешь?

— Их морлоки утащили, — проигнорировав меня, продолжил Федор. — И будут нападать еще. У них внизу плохо, рождаемости почти нет. Болеют часто, с другими сражаются. А новые женщины позволят им рожать здоровых…

Тьфу! Мерзость…

Видно было, что он это не придумывает на ходу, а как будто бы вспоминает. Это было странно, даже пугающе…

— Откуда тебе это все известно? — изумленно спросил Матвей Иванович.

— Отец говорил. Он же шахтером был, видел их. А когда был пьян, многое вслух говорил, а потом забывал. Но я все помню. Только сначала я не верил, думал, пугает страшными рассказами просто. А потом, однажды увидел их сам.

— Погоди-ка… — насторожился я, с недоверием глядя на парня. — А когда ты увидел морлоков в первый раз?

— В пятьдесят четвертом. Осенью.

— Так… — мы со стариком переглянулись. — Но ведь ты же сказал, что браконьеры пробили путь в шахты только в марте этого года, так? Значит, они и раньше выходили на поверхность?

Парень охотно закивал.

— Ну ведь есть же им что-то нужно? Под землей пищи почти нет, вот они и выживают, как могут. Ищут выходы на поверхность, среди скал и ущелий. Повезет, зверя подстерегут.

— Так вот почему мы видели туши кабанов в самых разных частях района! — задумчиво произнес я, глядя на егеря. — Нападения были и раньше, только Прокофьевка стоит далеко, а они не рисковали уходить далеко от своих нор.

— Они зрячие?

— Не знаю, отец про это ничего не говорил. Но точно знаю, что они боятся дневного света, предпочитают темноту. Сырость и холод.

— Эволюция наверняка адаптировала их к подземной жизни. Зрение, скорее всего, будет плохое, а вот обоняние и слух наверняка прокачаны куда лучше, чем у нас?

— Не знаю… — вдруг зевнул Федор. — Я устал.

— Послушай, Федя! — спокойно произнес егерь. — Девушку знаешь, племянницу нашего председателя?

— Ольгу? — переспросил тот. — Знаю, конечно. Она хорошая. Добрая.

— Вот как раз ее ночью и похитили эти самые морлоки! — сдержанно продолжил я. — Нам нужно ей помочь, пока это еще возможно!

— Нет… Нет… Вы ей уже не сможете помочь, ее выбрали. Утащили в глубокие туннели… — помрачнел Федор, глядя на меня растерянным взглядом. — Но, может быть и нет. Могли и убить, если та сопротивлялась.

— Ты покажешь нам, где вход в ту шахту? — мягко попросил егерь.

— Зачем? Они и вас убьют. Вы не понимаете.

— Очень даже понимаю! — жестко вспылил я. — Либо ты покажешь нам чертов вход и мы спасем девушку, либо…

Я не нашелся что ответить. В голове была каша от происходящего. Но парень вдруг уселся на землю, закатил глаза и завыл что-то нечленораздельное… Это было похоже на какое-то безумие… А потом, словно опомнившись, он совершенно отчетливо произнес:

— Девушка жива… Я покажу вам вход… Но нужно подготовиться, живой ее не отдадут!

— Веди сейчас!

— Погоди, Женька! — осадил меня Матвей Иванович. — Парень прав! Не торопись, сначала нужно подготовиться, оружие собрать, патроны… Что ты под землю, собрался с голыми руками лезть?

* * *

Уважаемые читатели, прямо сейчас стартовало продолжение цикла Спасти ЧАЭС про Алексея Савельева. Убедительная просьба, поддержать нас с Рафаэлем комментарием или лайком) Здесь: #302252

Глава 19

Последние приготовления

— И это все что нашлось в поселке? — разочарованно спросил я, глядя на скромный арсенал собранного вооружения. Само собой, исключительно охотничьего.

— Ну а что ты хотел? — скептически хмыкнул Матвей Иванович. — И то хорошо!

И действительно, выбор из того, что удалось собрать по поселку, был весьма скромный. Полтора десятка старых ружей, от двенадцатого и до двадцатого калибра. Двустволок мало. Правда, патронов куча, но в основном се мелкая дробь, для охоты на уток. Не совсем то, на что я рассчитывал.

— В подземных туннелях с ружьями особо не повоюешь! — заметил я, скептически глядя на двустволки. — Неудобно, громоздко. Долго перезаряжаться. Эх, сюда бы помповый дробовик, а лучше автомат… Ай, ладно! У Кузьмича, там, случайно, со времен войны пулемет не сохранился?

— Сомневаюсь. Ну и что мы будем делать?

Я задумчиво закусил губу, прикидывая варианты. Отсек пару бесполезных вариантов. Перед глазами внезапно проскочили кадры из популярного в девяностых годах художественного фильма «Брат», где Данила Багров бесцеремонно превратил старое ружье в удобный обрез.

Скорость его перезарядки в разы выше, чем у обычного ружья. Им проще управляться, а меткость в тесных коридорах особо и не нужна.

— Сергей Иванович, а у вас, случайно, ножовка по металлу не найдется? — поинтересовался я.

— Конечно, а зачем?

— Несите. Будем этот арсенал приспосабливать для спасательной операции! Есть кое-какие задумки на этот счет.

Конечно, после того как мы поговорили с Федором и вернулись обратно в сельсовет с конкретным решением, на нас смотрели как на сумасшедших! Мнения тоже разделились… Одни хотели помочь, другие были решительно против. Учитывая, что возраст большинства был от пятидесяти и до восьмидесяти, старые люди в морлоков верить как-то не хотели. Из-за недоверия.

Точнее, жители Прокофьевки уже осознали, что женщин похитили вовсе не люди, но они недоумевали, как это могли сделать какие-то подземные жители, которых за много лет никто не видел. Гораздо проще было списать на нечистую силу или происки коренных племен, что иногда встречались в этих землях. Те же, кто уже видел морлоков, не смогли внятно рассказать, что именно они видели — отсюда и недопонимание. Ну и в конце концов, попробуй-ка объясни старому человеку, что под землей тоже живут люди, только не такие как мы…

Были и те, кто нам поверили, отнеслись решительно и с пониманием. Именно с их помощью и удалось собрать оружие и боеприпасы. Все могло пригодиться. Но тут был нужен правильный подход…

Место для подготовительных работ выбрали не случайно — в домике у Степана Кузьмича. У того имелся верстак, тиски и даже немного инструмента. Туда же принесли сразу три ножовки по металлу, правда, все они оказались туповатыми. Но, тем не менее, для намеченного мной дела все-таки сгодились.

Сначала отобрали и осмотрели наиболее хорошие стволы. Выбор пал преимущественно на двустволки. Я ловко спилил у шести ружей стволы и деревянные приклады, а егерь зашкурил края. Получились короткоствольные обрезы, с которыми обращаться было куда удобнее, чем с длинными ружьями.

— Кощунство! — произнес Матвей Иванович, глядя на то, что получилось. — Но мне нравится. А чем стрелять будем? Картечи и жакана почти нет.

— Гильз полно, пороха тоже, — заметил я. — А остальное сделаем сами. Гвозди-то есть?

— Этого добра навалом! — нам вызвался помогать Андрей, который ходил с нами восстанавливать телеграфную линию. — А зачем?

— Кусачками откусывай шляпки, ими мы и зарядим патроны. Дробь на выброс, толку от нее?! Выстрел зарядом из гвоздей, да на близком расстоянии — верная смерть.

— Очевидно, что раз морлоки перебили всех браконьеров, смерти и звуков выстрела огнестрельного оружия они не боятся. А это означает, что сопротивление будет очень серьезным и яростным. Они наверняка считают, что раз им удалось похитить женщин, то это теперь их собственность. Что похищение сойдет им с рук. А вот хрен им, не угадали!

Патронов с такой особой «начинкой» мы надели штук сто пятьдесят. Я хотел было сделать еще, но все упиралось во время. Поэтому недостаток таких патронов разбавили самой крупной дробью.

Затем я отыскал в доме Кузьмича несколько больших охотничьих ножей. Если прикрепить их к длинной рукояти, получится оружие ближнего боя, вроде косы, хотя я отдавал предпочтение топорам. Ими и рубить легче!

— Нужно бы еще заглянуть в дом Митьки! — заметил Матвей Иванович. — Вдруг у него там что-нибудь есть?

— Или на мельницу. Насчет оружия не знаю, а вот динамит там точно есть. Как вытащим Ольгу, завалим шахту к чертовой матери! Я бы вообще все возможные входы и выходы заблокировал. Пусть эти чертовы морлоки от голода передохнут или друг друга сожрут!

— Не передохнут, — твердо заявил егерь. — Они там сотни лет жили. Все не передохнут.

Вообще, о морлоках, ровным счетом, мы не знали практически ничего. Ни численность, ни возраст, ни пол. Чем они опасны, какое у них оружие? Когда и где спят? Видят ли они в темноте, как у них с дисциплиной? Что это стая голодных дикарей или некое организованное, пусть и примитивное общество?

На какие-то вопросы мог ответить Федор, но с нами в поселок он не пошел. С некоторых пор кто-то из местных жителей пустил слух, будто бы он помогал Митьке проворачивать свои делишки и причастен к ограблению склада. Естественно доказательств не было, но парень хоть и был слабоумным, этот момент осознал хорошо, а потому и не хотел лишний раз показываться кому-то на глаза. Он сказал, что будет ждать нас у брошенного «ЗИС». Я заметил, что иногда у него были прояснения разума, и он был вполне нормальным. Жаль, кратковременно.

Туннели в шахте довольно узкие. Поэтому решили идти втроем. Ну и проводник, конечно же.

Мы проверили снаряжение. Каждому досталось два подготовленных обреза. У егеря и Андрея дополнительно были наганы — их удалось найти в доме Митьки. Правда, патронов к револьверам практически не было. А вот к обрезам — с головой. Помимо них у нас были топоры, ножи и несколько шашек динамита. Плюс вещи, факелы. Еда и вода. На каждого было примерно килограмм по тридцать с лишним, само собой сражаться с таким грузом в тесных туннелях шахты не очень удобно… Поэтому взяли на каждого только по пятьдесят патронов, распихав по сдвоенным патронташам. Проверили одежду. Облачились в прочные охотничьи костюмы, чтобы твари нас когтями не подрали. Обулись в крепкие сапоги из мягкой кожи и жесткой подошвой. Надели перчатки, шапки, смахивающие на шлемофоны танкистов.

Затем, получив массу напутствий от провожающих, мы покинули Прокофьевку.

Конечно, помимо Андрея с нами намеревались пойти и другие добровольцы. Сергей Иванович упорно считал, что чем больше вооруженных людей пойдет, тем лучше. Вроде как — больше стволов, меньше проблем. Но я прекрасно понимал, что идти в шахты таким составом было нельзя — мы только мешали бы друг другу, не обошлось бы без случайных ранений или стрельбе по своим. Именно поэтому, все специальные подразделения действуют малыми группами. Логика-то проста — взять батальон спецназа и отправить его на операцию. Оно же просто и понятно — чем больше опытных спецов, тем проще. На самом деле это работало вовсе не так. Тем более в нашем случае.

А вообще была еще одна причина, по которой мы не захотели брать еще помощников. Федор дал понять, что поведет только троих, не больше.

Как и договаривались, он терпеливо ждал нас у старого ржавого «ЗИС-5», где мы обнаружили его в прошлый раз. Издалека было видно, что его поведение не как у нормального человека. Он стоял и смотрел куда-то в небо, задрав голову так, что еще немного и шея треснет. А когда мы подошли ближе, я расслышал, что он еще и бормотал вслух что-то невнятное.

Да-а, проводник у нас, конечно, так себе. Не самый надежный, да еще и на своей, только ему понятной волне.

— Федя! Мы пришли! — громко произнес егерь, привлекая внимание парня. Негласно получалось, что Матвей Иванович выступал в роли няньки и одновременно как переговорщик.

— Вижу! — отозвался тот, скептически оглядывая нашу троицу. — Так много оружия, но оно вам не поможет. Морлоки ничего не боятся.

— А это мы еще посмотрим, — пообещал я, потрогав рукоять одного из своих обрезов.

— Митька так же говорил, когда от браконьеров вернулся! — как бы случайно произнес парень.

— Погоди-ка, так он тоже про них знает?

— Знает. Потому и не идет в шахты сам. Точнее, он хотел это сделать, но никак не мог решиться.

— А откуда ты столько про него знаешь?

— Он сам рассказывал.

Тут получалась какая-то путаница — убийца зачем-то шастал по дому Афанасия, убил Андрея Снегирева, ограбил склад. И при всем при этом, не собирался лезть за золотом в одиночку? Как-то в это с трудом верится. Или мы просто чего-то еще не знаем.

— Ты готов нас вести? — снова спросил Иваныч, успокаивающим голосом.

— Готов. Только не подумайте, я странный. Но я не сумасшедший. Не всегда.

Мы с Андреем переглянулись. Вот, начались откровения.

Федор зашагал первым, только двинулся он не вдоль виднеющихся впереди телеграфных столбов, а взял наискось.

— Мы идем на северо-восток? — как бы между делом уточнил Матвей Иванович. — А ты не ошибся?

— Нет.

Нам не оставалось ничего другого, как довериться слабоумному проводнику. Честно говоря, я постоянно ожидал от него какого-нибудь малоприятного фокуса, пусть и неосознанного. Все еще вспоминаю, как тот подглядывал за нами в окна. С парня станется, мало ли с какой стороны моча в голову ударит?!

Шли мы долго. Потихоньку обсуждали между собой примерный план действий. Я полагался на свой опыт военного, только пришел к выводу, что знания о военном деле потихоньку выветриваются из моей головы. То ли память подводила, то ли она потихоньку растворялась в личности реципиента. Этот момент я не понимал до конца, а обсудить свои наблюдения было не с кем.

Дорога шла через заросли, петляла между просек. Федор шел уверенно, руководствуясь непонятно чем. Сигналы, что ли с луны ловил?

Примерно через часа полтора мы неожиданно вышли к мельнице, где мы с Ольгой ночевали, отгородившись от внешнего мира.

— Федор, куда ты нас привел? — возмутился Андрей, осматриваясь по сторонам. — Это же заброшенная мельница! Здесь давным-давно никого нет.

— Не согласен. Это здесь остались тела браконьеров? — уточнил Матвей Иванович.

Я только кивнул головой. Все верно.

Меня снова посетила мысль, что в закромах у товарища Снегирева, помимо динамита, может оказаться еще какое-нибудь полезное нам оружие. Если посмотреть на нашу компанию со стороны, то будет очевидно, что на охотников мы совершенно не похожи, скорее на экстравагантных гангстеров. Особенно с этими обрезами…

Иногда наш проводник вел себя странно. Его то трясло, то он издавал какие-то невнятные звуки. Было видно, что его что-то тревожит. И вот, явившись на мельницу, он вдруг подошел к дереву и начал биться об него головой. К счастью, его сразу же оттащили.

— Федя, зачем ты нас сюда привел? — спросил егерь.

— Шахта недалеко. Не спокойно.

— Иваныч! — окликнул я старика, глядя в сторону логова браконьеров. — Я что подумал, может быть, по-быстрому осмотрим машины и внутренние помещения мельницы? Вдруг найдем что-нибудь полезное?

Тот нахмурился.

— Не знаю, Женька! Что ты здесь хочешь найти? Мы и так патронами увешаны как елки новогодние! Ну, если ты так считаешь, то давай… Только не будем тратить на это слишком много времени!

В машинах было много чего, но из интересного обнаружились только ящики с динамитом. Несколько шашек у нас и так было, тащить с собой дополнительные было бессмысленно.

Внутри двухэтажного здания все осталось по-прежнему.

Пыль, валяющиеся гильзы, сломанная внутренняя утварь. Ловушки и останки тел. Когда егерь все это увидел, он перекрестился.

— Етить твою! И вы тут ночевали?

— Не совсем. Вон там, на верхушке самой мельницы.

— Чур меня, я лучше снаружи подожду, а то обед наружу просится!

Я вновь обошел здание, миновал баррикады и поднялся наверх, где снова увидел тело Снегирева. Но он меня совершенно не интересовал. Я еще в прошлый раз заметил, что за баррикадами была прикрытая дверь. Очень уж мне хотелось туда заглянуть и как оказалось, не напрасно.

В небольшом закутке стояла пара деревянных ящиков, которые были накрыты пыльным брезентом. Сначала я подумал, что найду там еще запасы динамита, но все оказалось гораздо интереснее. Это было золото. Небольшими кусками, размером с мелкую щебенку. Это что, из золотоносной шахты?

Все это было намешано с какой-то породой. Видно было, что их доставили сюда в спешке, не успев перебрать.

Вот почему браконьеры не ушли, они надеялись разобраться с назойливыми морлоками! А потом вернуться за оставшимся в шахте золотом. Но судьба распорядилась иначе, все вышло из-под контроля. Я уже хотел было выйти из закутка, когда взгляд упал на что-то непонятное, сложенное в темном углу.

Подошел поближе, присмотрелся. Сдул пыль.

Сама собой на лице появилась довольная улыбка. Ну, ни черта себе…

— Вот так находка! — пробормотал я, уже размышляя, как бы воспользоваться ей по уму.

Надо ли говорить об изумленных лицах Андрея и Матвея Ивановича, когда я вышел наружу со старым ранцевым огнеметом.

— Женька, итить твою! — восхитился егерь. — Ты где это взял? Это же РОКС-3!

— Где взял, Иваныч, уже нету! — довольно крякнул я. — Думаю, он окажет нам большую помощь… Пули это, конечно, хорошо. Но огонь — вот, где сила! И освещает и обжигает! Два в одном, как говорится.

Бесспорно, с этим не поспоришь.

— А с топливом что? — спросил старик. — Достаточно?

Я тряхнул емкость, постучал кулаком по корпусу.

— Мало очень.

— Это не беда. Его можно заправлять чем угодно, лишь бы горело. Хоть спиртом.

Взгляд сам собой упал на стоящие неподалеку машины.

— Так, я сейчас! — заявил я и сбросив ношу, рванул к машинам.

В баках еще оставалось какое-то топливо, но определить, что именно было уже невозможно. Слив его через самую обычную шлангу-подсос, мы получили примерно семь литров смеси. Залив все это в бак, мы стали обладателями полностью заправленного огнемета. В баллоне было достаточно сжатого воздуха, редуктор функционировал. Даже комплект воспламенительных патронов для поджигания огнесмеси имелся.

Мы тут же опробовали его и остались довольны результатом. Струя раскаленного пламени била на добрых семь-восемь метров. Что бы живое ни попалось на пути этой струи, оно непременно сгорит…

Единственный минус — тяжелый зараза, аж двадцать с лишним килограмм. Учитывая, сколько еще всего на мне было навешано, тащить эту дуру было тяжело. Но я ж упрямый, твердо был уверен, что его непременно нужно взять с собой. Андрей и егерь слегка разгрузили меня, но особого облегчения я не заметил.

— Федя, где вход в шахту? — громко спросил Матвей Иванович.

Когда мы опробовали РОКС в действии. Парень настолько перепугался, что свалился на землю, обхватил голову руками и завыл. Пришлось егерь вновь успокаивать нашего проводника.

Ко всем его припадкам я относился скептически. Может это и неправильно, но ничего с собой поделать я не мог.

— Огонь… Огонь… Огонь… — твердил одно и то же Федор. — Огонь это хорошо. Огонь поможет!

— Да-да, веди уже! — хмыкнул Андрей.

И мы продолжили путь. Как оказалось, место, где браконьеры начали свою подрывную деятельность, располагалось не далеко от территории брошенной мельницы.

Миновав небольшую рощицу, мы вновь вышли к берегу реки Гнилуши, которая образовала в этом месте открытое место. На берегу был большой выход горной породы. И даже сверху я различил следы взрыва.

Люди Снегирева заложили динамит и подорвали его так, что целый фрагмент скалы обвалился и открыл доступ к внутреннему туннелю. Интересно, как браконьеры вообще узнали, где нужно взрывать? Не случайно же у них это получилось?

Но тут правильного ответа никак не узнать.

Спустившись вниз и обойдя каменную гряду, мы оказались у входа в шахту. Повсюду валялись кости, ошметки вещей. Тут и там были пятна крови — судя по всему от мяса, которое стаскивали с округи. Запах был соответствующий. Ну, еще бы, почти три месяца морлоки творили, что хотели, совершенно не заботясь о чистоте.

— Тухлым воняет! Настоящий смрад, — хмыкнул егерь. — Не хочется мне туда лезть, но другого выхода у нас нет.

— Давайте, что ли какой-нибудь план составим? — предложил я. — Конечно, хочется поскорее начать и закончить. Но мы даже понятия не имеем где искать похищенных женщин. Мы не знаем, сколько там морлоков, несколько десятков или пара тысяч! Как будем действовать? Возможно, Ольгу и остальных утащили в самые дальние уголки, чтобы те не сбежали.

— Наверное, огнемет лучше использовать только в самом крайнем случае? Учитывая, что сейчас день, морлоки наверняка спят. Попробуем проникнуть по-тихому, используя только холодное оружие ближнего боя! Одного выстрела из обреза хватит для того, чтобы весь этот муравейник бросился выяснять, что произошло.

— Согласен! — я потянулся за топором. — Только двигаться тихо, значит двигаться медленно. Но и залетать сюда сломя голову, не оценив степень риска тоже нельзя!

Подготовили факелы, взяли запасные. Проверили оружие. Сбросили все лишнее. Через несколько минут, мы были готовы.

— Ну, вот и все! Выдвигаемся? — глухо спросил Андрей. — Дети подземелья мы пришли вернуть свое!

— И принесли с собой огнемет! — добавил я, шагнув в темноту.

Глава 20

В центре логова

Пробитый динамитом туннель встретил нас не только пугающей темнотой и малоприятным запахом, но еще и мрачной подземной прохладой.

Свет от факелов хоть и освещал внутреннее пространство, но бил недалеко. Повсюду попадались кости, клочки шерсти и ошметки шкур. А еще старые гильзы — видимо результаты обороны браконьеров.

Везде были следы присутствия морлоков.

Как оказалось, люди Снегирева совершили не один взрыв, а целую серию. Толщина породы была около трех метров. Они определенно знали, что один из туннелей золотоносной шахты проходит близко к поверхности. Вот только откуда? Быть может, была какая-то трещина или яма.

Матвей Иванович предположил, что так вышло потому, что близкое расположение реки за много лет частично размыло берег, при этом, возможно, обнажив часть туннеля.

После быстрого осмотра мы пришли к выводу, что этот туннель оказался самым обычным тупиком. Видимо добравшиеся сюда шахтеры поняли, что это направление не имеет перспектив и двинулись в другую сторону. А может река начала топить, вот они и прекратили все работы.

Сразу после того, как мы выбрались в центральный туннель, стало понятно, что шахта была очень старой. Возможно, ее начали разрабатывать еще с девятнадцатого века. Ширина туннеля была не более двух с половиной метров, высота чуть больше человеческого роста. Повсюду стояли массивные распорки из просмоленных деревянных балок, сбитых между собой ржавыми скобами. Все вокруг оказалось затянуто густой пыльной паутиной. Но, почему-то ни одного паука я так и не заметил.

Зато невольно обратил внимание, что через каждые двадцать — двадцать пять метров, на столбах висели старые керосиновые лампы. Некоторые валялись на земле с разбитыми плафонами. Из уцелевших даже удалось поджечь три штуки — в них все еще были остатки керосина. Скорее всего, их заправляли уже браконьеры Снегирева, когда сунулись сюда в поисках легкого золота.

Воздух в туннелях был затхлый, прохладный. В нем ощутимо пахло плесенью, одновременно пылью и еще чем-то старым, неприятным. И эта смесь запахов не походила ни на что. По крайней мере, на тот момент конкретного ответа у меня не было.

По центру туннеля шла узкоколейная железная дорога. Неподалеку от нашего местоположения были видны несколько чугунных вагонеток, наполненных породой. Возможно, они стояли здесь уже не первый десяток лет, несмотря на то, что шахта была закрыта в начале пятидесятых. Впрочем, это непроверенная информация.

Мы прошли метров сорок и уткнулись в развилку.

— Куда дальше? — спросил Андрей. — Справа и слева одна и та же картина.

— Федор? — мы обернулись к проводнику.

С самого начала, еще перед спуском, тот трясся от страха и категорически не хотел спускаться в шахту. В глазах парня читался животный страх, непонятно чем вызванный. Уговорить его удалось с большим трудом и только после того, как Матвей Иванович сунул ему в руку наган. Само собой, был разряженным. Еще не хватало, чтобы он с перепугу выстрелил в кого-нибудь из нас.

Я не считал это хорошей идеей — какой от него толк, если он здесь никак не ориентируется? Только под ногами будет путаться, еще случайно под прицел попадет или словит случайную пулю. Опять же, золотое правило — больше народу, меньше кислороду. Тем не менее, егерь настоял на том, что он все-таки отправится с нами и толк от него есть.

— Я не знаю! — боязливо отозвался тот, глядя по сторонам. — Никто кроме браконьеров и Митьки сюда еще не спускался.

— Погоди, так он что, тоже был здесь? — удивился я.

— Конечно. Дважды. Только он днем спускался, когда морлоки в своих глубоких норах прячутся. А далеко он не уходил. Опасался. Пытался капканы ставить, но те их унесли с собой.

— Дай угадаю, он золото, наверное, искал? — спросил Иваныч.

Федор закивал головой.

— Странно, что у него не хватило ума обыскать мельницу! — заметил я. — Там, где я обнаружил огнемет, было два деревянных ящика. А в них как вы думаете, что?

— Что?

— Золотая руда. Пусть не самого лучшего качества, но все же, это то самое золото, которое можно было продать. И его ему могло хватить на всю жизнь.

— Быть может, просто не нашел?

— Не знаю, все может быть. Хотя и маловероятно. Он несколько недель терся с браконьерами и наверняка знал, что они уже что-то нашли. Скорее всего, он решил, что золото ради безопасности оставили в шахте. Именно его-то он там и искал.

— Мутная история. В ней многое не укладывается в привычное понимание! — покачал головой егерь. — Федя, я тебя очень прошу, попытайся вспомнить, может Митька что-то говорил? Хоть что-нибудь?

Но тот упрямо качал головой, и твердил одно и тоже. Выглядело это вполне искренне.

— Предлагаю идти влево! — вдруг заявил Андрей, махнув рукой на слабоумного.

— Почему?

— Ну, сами подумайте. Снаружи русло реки изгибается вправо, так?

— Вроде да. И что?

— А то, что левый туннель либо должен круто сворачивать, либо уходить вглубь, прямо под реку. Правый же, скорее всего, ведет к основному входу в шахту, а до него где-то километра четыре. Здесь есть железная дорога, но катать тяжелые вагонетки вручную будет очень тяжело. Это минимум пять-шесть шахтеров на одну вагонетку, представляете? Если туннель идет вглубь, значит оттуда и пришли морлоки.

— Верно рассуждаешь! — согласился старик. — Тогда, идем туда!

Сказано — сделано. Отправились в левый проход и судя по всему, не ошиблись. Постепенно он начал плавно изгибаться вниз и влево, как будто бы и вправду уходил под реку. Гнилуша река небольшая, но все равно, ее глубина метра два с половиной достигала. Соответственно, туннель должен был проходить на уровне метров десяти-пятнадцати.

Первым шел я. Подготовленный огнемет висел за спиной — его мы условились использовать только в случае крайней необходимости, когда не будет хватать огнестрельного оружия. В одной руке был факел, в другой двуствольный обрез, заряженный гвоздями.

Следом за мной шел Иваныч, потом, что-то бормоча себе под нос, ковылял Федор. Замыкал наш маленький отряд Андрей, тоже с факелом.

Туннель был неровным, иногда в земле попадались трещины. Видно было, что его пробивали вручную. Местами порода осыпалась, кое-где еще попадались висящие корни деревьев. Постепенно, по мере углубления, они пропали.

Здесь было очень тихо. Мы то и дело прислушивались, но если морлоки здесь — они наверняка умеют перемещаться тихо. Как-то же они на бдительных кабанов охотились же?

А вот мы сами, как ни старались двигаться тише, все равно, издавали достаточно шума. Эхо разносило звуки далеко вперед, что само собой нас демаскировало. Ну и что с того? Пусть эти подземные уродцы знают, что мы идем!

Примерно через минут пять, мы остановились. На одной из перевернутых вагонеток, лежала старая карта. Быстрый осмотр показал, что это карта здешних туннелей. Видимо, делали ее еще шахтеры, а потом ее кто-то нашел. Возможно, тот же Митька. Обозначения со временем стали плохо читаемыми, но общий смысл был понятен.

— Это карта похожа на ту, что была у моего отца! — тут же заявил слабоумный Федор, едва увидел находку. — Митька украл ее!

— Я почему-то не удивлен. На что он вообще рассчитывал, зачем бросил тут карту?

— Быть может, уже запомнил ее?

— Может быть и так! — ответил я, напряженно всматриваясь во тьму. Ежесекундно ожидал, что в следующий момент они словно тараканы полезут из темноты, унюхав свежее мясо. Правда, тела браконьеров они не тронули, значит человечина им не особо по вкусу.

Передохнув немного и выпив воды, мы снова продолжили путь.

Воздух здесь был тяжелый, затхлый. Мне-то еще ничего, а вот Матвей Иваныч начал хрипеть и иногда покашливать. С одной стороны, это тоже демаскирующий фактор, с другой стороны — почему мы должны бояться? Мы сюда не с целью наживы пришли, а за своим! И нас не остановить — пусть только попробуют, узнают, что такое гвозди…

— Что-то подозрительно тихо! — отметил я, остановившись и всматриваясь в темноту. — Они же наверняка в курсе, что мы здесь?

— Они знают… — вдруг ответил Федор. — Они в недоумении.

Я нервно рассмеялся — ну ты-то, откуда можешь это знать? Что, лунные поля действуют или ловишь сигналы с марса?

— Я вот не пойму… — подал голос Андрей. — Если их тут много, чем они под землей питаются? Червями? Кротами?

— А может у них тут грибы растут, плесень какая-нибудь съедобная? — предположил Андрей. — Да мало ли что? Вдруг они тут тоже картоху, как и мы выращивают?

— Без воды и света? — удивился я. — Ну-ну…

— Не о том думаете! — хмыкнул егерь.

— А о чем нужно думать?

— Как бы поскорее найти Ольгу и остальных женщин и свалить отсюда поскорее? — вопросительно проворчал я. — Мысль хорошая. Думаю, каждый этого хочет. Да только от нас с вами, тут мало что зависит.

Мы еще раз сверились с найденной картой, затем продолжили путь.

Чем глубже мы опускались, тем тяжелее было дышать. Воздух стал еще более спертый, кислорода стало меньше. Коенчно же ни о какой вентиляции тут и речи не было. Мы специально замедлились, чтобы зря не тратить силы и не издеваться над собственными легкими. Особенно Матвею Ивановичу.

Прошло около двадцати минут, но на пути по-прежнему не попалось ни одного морлока, хотя следов их присутствия было более чем достаточно. Иногда попадались остатки тел, кости с фрагментами мяса. Запах был соответствующий. О чистоте морлоки явно не заботились.

Сами же туннели были абсолютно одинаковыми — те же подпорки, те же старые керосиновые лампы. Зажечь их не получилось — не было керосина, а сливать топливо из огнемета было глупо, да и лишняя трата времени.

В какой-то момент мы увидели, что рельсы закончились. Здесь стояло три чугунных вагонетки, доверху наполненные старым отвалом. Вся земля давно слежалась и была твердой, как камень. А еще дальше прорытый кирками и лопатами туннель закончился. Далее мы увидели широкую дыру, пробитую прямо в стене. На земле валялись ржавые кирки, лопаты, ломы, ведра.

— Оп-па! — напрягся я. — Вот то самое место, где шахтеры наткнулись на туннели морлоков. Думаю, именно отсюда они и попали в эти шахты.

— На какой же мы глубине?

— Ну, метров семьдесят, а может даже больше! — предположил егерь, поежившись. Было прохладно, поэтому он накинул капюшон.

Света наших факелов было достаточно для того, чтобы осветить большую часть пространства вокруг себя. Только вот тепла от них практически не было.

Андрей снова расстелил на большом плоском камне карту.

— Черт, а вот дальше-то ничего нет. Карту составляли шахтеры еще до того, как они наткнулись на этих уродов. Браконьеры или Митька добавили несколько обозначений, не более. Все что дальше — сплошной подземный лабиринт. Дальше нас может ожидать что угодно…

— Мы на верном пути! — с опаской пробормотал Андрей. — Идем дальше?

— А у нас других вариантов нет.

Я первым полез в дыру. Подземные ходы, прорытые этими существами, разительно отличались от тех, что прокладывали люди. Они были неровными, то шире, то уже. Ну, прям как дырки в швейцарском сыре. Попадались ямы, трещины, тут и там куча ответвлений, ведущих непонятно куда. Опасность могла прийти откуда угодно.

Этот факт играл против нас — если начнется заварушка, они наверняка полезут из всех щелей. Отстреливаться в таких условиях будет очень неудобно. И опасно.

— Мрачно-то как! — хмыкнул егерь. — Федор, да не трясись ты как осиновый лист. Давайте двигаться осторожно, мы даже не знаем, что нас ждет впереди. Может, не так страшен черт, как его малюют!

А всего через несколько метров, впереди показался первый морлок. Этот был мелкий, щуплый. Судя по всему — подросток. Услышав шум, он что-то зашипел и унесся куда-то вглубь.

— Ушел… Сейчас своих предупредит! — с досадой процедил я. — Предельно сосредоточиться!

Он отличался от того, что мы видели в лесу, когда тот сидел на бревне. Этот был толстый, холеный. Заметив нас, он пронзительно зашипел.

— Не стрелять, пока на вас не нападают! Вдруг, с ними как-то можно договориться?

Андрей и Матвей Иванович напряглись.

Слышно было, как морлоки снуют по туннелям и переходам, что-то шипят друг другу, переговариваются. Они и не приближались, видимо опасаясь яркого света, но и не отступали. Вот только что их было всего трое, а уже через минуту — больше десятка. И они продолжали прибывать. Все бледные, уродливые. Движения неестественные, пугающие. Страшно было смотреть на то, что могло тебя убить, особенно, если ты не понимал его природу. Кто-то может — а не все ли равно, что будет тебя убивать? Нет, не все равно.

— Иваныч, погаси свой факел. И ты Андрей тоже! — тихо распорядился я, глядя на хозяев подземелья. — Оставим один. Быть может, все не так плохо и мы сможем договориться?

— Сдурел, что ли? Договориться с этими? Как?

— Делайте, как я скажу! — неуверенно произнес я, глядя по сторонам.

Они нехотя подчинились, держа оружие наготове.

— Федор, ты их язык понимаешь? — тихо спросил я, перепуганного парня. Тот с ужасом смотрел на морлоков, мертвой хваткой вцепившись в пустой наган.

— И вы понимаете! — вдруг отчетливо отозвался проводник. — Прислушайтесь внимательно.

И я последовал совету. Воткнув факел в землю, я вытащил второй обрез. Принялся слушать. И к своему глубочайшему изумлению, понял, что те говорят на очень плохом, но все же русском языке. Говорили они очень быстро и отрывисто, в словах было много шипящих звуков. Как-то не воспринимались обстановка. Смысл уловить я не смог — все было как-то невнятно и быстро.

— Эй вы! Жители подземелья! Мы не хотим никого убивать! — громко и быстро, подражая их манере общения, произнес я. — Я хочу говорить со старшими! Есть у вас те, кто может говорить?

Не знаю, поняли ли меня. Скорее всего, нет, потому что реакции никакой не последовало. Во всяком случае, визуально ничего не изменилось.

— Вы забрали наших женщин! Верните их сейчас же! — громко продолжил я, вертя головой по сторонам. — Мы никому не желаем зла! Отдайте женщин и мы уйдем!

Снова никакой реакции.

— Угу… Без толку! — хмыкнул Андрей, внимательно глядя по сторонам и крепко сжимая рукояти обрезов. Он был готов выстрелить в первую же приблизившуюся тварь, и я серьезно переживал, что он утратит над собой контроль.

Время шло, а никакой реакции все не было. Морлоки по-прежнему прятались во тьме, шипя и переговариваясь друг с другом. Было очевидно, что они совершенно не ожидали увидеть людей на своей территории. Выходит, что браконьеры до сюда так и не добрались…

— Так, потихоньку двигаемся дальше. Вот в тот самый широкий проход. Посмотрим, что будет дальше!

Медленно продолжили движение. Морлоки впереди тут же отступили.

Удалось более-менее их рассмотреть. Бледная, серо-белая кожа, на руках грубые толстые ногти. Головы у всех были лысыми, волос там почти не было.

Морды у них были в основном уродливые. свирепые. Глаза огромные, черные. Губ не было, ушей тоже. Видны были зубы, не сильно отличающиеся от наших. Только вот их состояние оставляло желать лучшего.

Из-за того, что до ближайших существ было метров двадцать и они постоянно перемещались, полностью разглядеть их было просто невозможно.

На какой-то момент, мне в голову пришла мысль, что это не мутировавшие для жизни под землей люди, а потерпевшие крушение гуманоиды, которые были вынуждены уйти под землю. Вряд ли эта версия имела право на существование.

Я также заметил, что на некоторых из них появились какие-то тряпки. Точнее, даже не тряпки, а грязные лохмотья. У некоторых было оружие — обломки костей. Видимо с их помощью они и нападали на животных, забирая вырезанную или вырванную добычу. Вокруг талии были обернуты тонкие пояса, судя по всему, сделанные из кожи или жил.

Сами морлоки были худыми, жилистыми и судя по всему, сильными, хотя мышц у них, как таковых, я не заметил. Были среди них и гиганты — на две головы выше меня, вероятно охотники. Наверняка этих стоило опасаться больше всего.

Мы потихоньку продвигались вперед, прижавшись спина к спине, а в самом центре, прятался Федор. Парень наконец-то перестал трястись как осиновый лист и бормотать всякую чушь, но все равно вел себя странно — словно, кого-то искал взглядом.

— Мы так точно ни черта не найдем! — заметил Андрей, спустя пару минут. — Двигаемся медленно, а тут у них подземный город, Наверняка эти норы простираются на километры вокруг. Если так, представляете, сколько их тут?

— Сотни, если не тысячи! — задумчиво произнес я, держа оружие наготове. — У нас и патронов не хватит.

— С ними бессмысленно воевать. Это то же самое, что сражаться с партизанами! — сделал заключение Матвей Иванович. — Убьем одних, набегут другие. И мы еще не знаем, на что они сами способны!

— Значит так, идем столько, сколько можем! — заявил я, ни на секунду не расслабляясь. — Будем пробовать говорить с ними, может быть, что-то и выйдет.

И мы снова двинулись дальше.

Все это место было похоже на огромный подземный улей, вдоль и поперек изрезанный проходами, норами, трещинами. Очевидно, что живут они тут давно, но человеческого тут ничего нет. Мы не заметили ни кроватей, ни столов. Вообще ничего из мебели. Они вели полуживотный образ жизни — жрали мясо, или еще что-нибудь, что можно найти пол землей. Может среди них и была какая-то иерархия, но пока мы ничего такого не заметили.

Так прошло несколько напряженных минут. Нас буравили два десятка недовольных глаз, ежесекундно мы ожидали нападения, но момент растягивался все больше и больше.

Центральный туннель, по которому мы продвигались, постоянно извивался, уходил то вправо, то влево. Попадались отдельные то ли пещеры, то ли ямы. Возможно, это была жилая часть города морлоков.

Когда мы прошли еще дальше, земля под ногами вдруг стала влажной, скользкой. Здесь ощутимо воняло чем-то мерзким.

— Боже, что за запах?! — скривился Андрей.

И честно говоря, он был абсолютно прав. Невольно создавалось впечатление, будто они тут устроили нечто вроде огромного нужника.

— Мы куда-то не туда забрели!

Двинулись обратно, но прошли всего десяток метров.

Вокруг нас, что-то изменилось. Все существа как-то тревожно загудели, отпрянули от нас.

А спустя несколько секунд, из примыкающего справа прохода, показался очень крупный морлок. Другие перед ним расступились, пропуская без возражений пропуская его вперед. Даже при таком освещении было видно, что он очень старый. Кожа на нем висела лохмотьями, вся голова в шрамах и морщинах. На левой руке отсутствовало несколько пальцев.

Он двигался прямо к нам. В руке у него было что-то похожее на кривую трость. Надо же…

— Это что, старший у них тут? — пробормотал Матвей Иванович.

— Похоже на то! — я крепче сжал обрез. — Сейчас что-то будет!

Старый морлок остановился метрах в десяти. Хрипло дыша, он просто осматривал нас, делая какие-то собственные выводы. Затем, прикрывая уродливой лапой глаза от света факела, он заговорил. Очень быстро, с присвистом и шипением, но значительно лучше, чем все его собратья.

— Дневные люди, зачем вы здесь? Ищите смерть?

Видно было, что говорить, «по-нашему» ему очень сложно.

— Ищем женщин, которых вы похитили у нас! Верните их и мы уйдем! — рьяно возразил я.

— Невозможно! — категорично покачал головой морлок, после того, как переварил мной сказанное. — Они — племя. Часть племени.

— Тогда мы не уйдем! — вмешался Андрей. — Верните наших женщин!

— Нельзя. Они нужны. Я больше не могу держать своих собратьев, они недовольны… — прошипел старший морлок. Очень уж не понравилась мне его морда при этих словах.

— Верните женщин! — вновь потребовал я, демонстративно сняв с плеча ружье-брандспойт огнемета. — Или мы выжжем ваше поганое гнездо!

— А-арх… — хрипло выдохнул старый уродец. — Угрозы? Вы хотите повторить судьбу предыдущих людей?

Конечно же он говорил о браконьерах Снегирева.

И вдруг, по центральному проходу прокатился громкий женский крик, эхом отразившийся по всем норам.

— Это Ольга! — воскликнул я, оглянувшись на Матвея Ивановича. — Она жива! Идем!

Старший морлок противно зашипел… А дальше начался ад!

Глава 21

На свет

С жутким воем и шипением, морлоки устремились к нам со всех сторон.

Я выжал спусковой крючок на брандспойте — загудело, стало намного светлее. Из сопла распылителя вырвалось облако раскаленного пламени, пожирая все, что находилось впереди, постепенно смещаясь влево. Когда я отпустил его, увидел сразу шестерых горящих уродов. Они натыкались друг на друга, извивались, падали жутко выли. Сразу же завоняло жженым мясом.

Непонятно как, но кажется, старый морлок успел скрыться в какой-то дыре и не попал под облако пламени.

Одновременно сзади меня громыхнули два выстрела, затем с перерывом, еще два.

Бух! Бух!

Яростно зарычал Андрей.

Гулкие звуки стрельбы в замкнутых туннелях ощутимо били по барабанным перепонкам. Но, наверное, самим морлокам, у которых слух был развит куда лучше нашего, было хуже. Раненые твари, поймав картечный заряд из гвоздей, истекая кровью, с воем бегали в пределах видимости, другие просто лежали на земле.

— Вперед! — заревел я, продвигаясь вперед, примерно ориентируясь на голос Ольги. Уже через несколько секунд перешагнул через первые обожженные тела.

Успел бросить назад торопливый взгляд — Андрей спешно перезаряжался, а Матвей Иванович держал перед собой оба обреза, но предусмотрительно не стрелял — контролировал дистанцию. Если они одновременно опустошат свои обрезы, на нас ринутся толпы уродцев. А так, они вроде бы побаивались нападать в лоб.

Федор, забыв про выданный ему наган, помогал Андрею перезаряжаться.

— Пошли, за мной! — решительно повторил я.

И наша компания сдвинулась. Мы медленно зашагали вперед, периодически открывали огонь из обрезов. Но коварные морлоки быстро сообразили, что столкнулись с новым, очень болезненным оружием, какого не было у людей Снегирева. Да и там у них был фактор неожиданности, а мы, направляясь сюда, точно знали, чего ожидать.

Да, огнемет-то у Снегирева был, а вот воспользоваться им он не успел. И это хорошо, эффект применения ощутимее.

Их тонкая бледная кожа была гораздо более чувствительной к огню — это мы поняли сразу. Они визжали от боли, рычали, шипели. Но нельзя не признать, смелости в них было выше крыши, а инстинкт самосохранения явно притуплен. Многие безрассудно лезли под стволы обрезов, после чего падали на землю, нашпигованные металлом.

Где-то вдалеке снова раздался женский крик.

— Это была Ольга! — воскликнул я, когда со мной поравнялся егерь. Он только что успокоил двух нетерпеливых уродов, рискнувших подобраться сбоку.

— Я слышал! Идем прямо! — кивнул Иваныч с перекошенным от напряжения лицом. А вот Андрей нас даже не слышал — он чуть отстал, продолжая палить по сторонам, едва успевая перезаряжаться. К моему удивлению, Федор не просто вызвался помогать с перезарядкой, он все время топтался рядом с ним, путаясь под ногами.

Ну, конечно, мы вообще не команда. Андрей простой охотник, Матвей Иваныч старый егерь, пусть и с большим опытом. Про бесполезного проводника я вообще молчу, кажется, от него больше вреда, чем пользы. Нужный опыт был только у меня, но и то, многое уже куда-то выветрилось из головы.

Конечно, такая перспектива меня совсем не радовала.

Еще дважды, когда морлоки бросались на нас скопом, я использовал огнемет, таким образом, спалив еще около десятка.

— Ольга-а! — заорал я, намереваясь криком привлечь ее внимание. — Оля!

— Тише ты! — старик хлопнул меня по плечу. — Им вполне может прийти в голову убить ее ради мести! Из принципа, или со зла. Раз не достанется им, так пусть тогда вообще никому.

Замечание было дельным. Пришлось ускориться.

— Андрей, экономь патроны! — рявкнул я, когда заметил, что тот перезаряжается слишком часто. С меткостью у него было все в порядке, да только из-за рельефа, не всегда заряд попадал куда нужно — чаще всего, он просто ранил, а не убивал. Это на расстоянии в два-три метра, заряд из обреза гарантированно убивал, а вот уже свыше шести метров, эффективность стрельбы резко падала.

Осторожные твари тоже быстро сообразили, что их тактика нападения на нас, почти бесполезна, а потому дальше старались двигаться на некотором расстоянии, их противные морды были видны в каждой норе, в каждом проходе.

Обратил внимание, что Андрей расстрелял уже треть своего боезапаса. Мне даже страшно стало, что будет, если у нас закончатся патроны? Всю нашу компанию героев, просто на куски порвут!

Отогнал от себя эту мысль — страх еще никогда ни к чему хорошему не приводил, паника нас точно ни к чему.

— Вы умрете! — по туннелям раздался мерзкий голос старого морлока. — Вы умрете здесь!

— Ага, не дождешься! — громко парировал я. — Иди сюда! Чего ты прячешься за спинами своих доходяг?

— Эта зараза гораздо умнее своих собратьев! — заметил егерь, оглядываясь по сторонам. — Чую, он нам еще создаст проблем! Эта тварь у них вроде вождя!

— Ничего! И не с такими сталкивались! — процедил я.

Вождь морлоков был совсем не глуп и не спешил показываться, все время прятался где-то за спинами своих сородичей.

Мы снова ускорились — проход впереди был прямой, как стрела. Слегка остудивший пыл Андрей, почти перестал палить во все, что движется — видимо и ему стало очевидно, что тратить патроны практически не имеет смысла. Их было слишком много — риск остаться без боезапаса был очень высок.

От противного шипения и визга морлоков, даже в голове гудело. Сказывалась и нехватка свежего воздуха, и усталость и постоянное напряжение. Да и моральная составляющая явно хромала. Думаете можно спокойно находится среди полчищ тварей, готовых тебя разорвать?

По мере продвижения, я все гадал, где же могли держать наших женщин? Голоса в подземелье передавались с сильными искажениями и определить направление источника, было почти нереально. Да и расстояние тоже. Но мы надеялись, что они где-то недалеко. Может, в следующей пещере, или в глубокой норе… Да черт его знает! Может у них тут карцер, какой-нибудь есть!

Всматриваясь в темноту, я постоянно различал перемещения бледных тел этих поганых мерзких существ. Заметил, что в руках некоторых появились камни и короткие острые палки, вроде копий. Они пытались их кидать, но те либо не долетали, либо летели мимо.

— Будьте осторожны! — предупредил я своих. — У них есть оружие!

— Вижу! — проворчал егерь. — Надеюсь, дротиков у них нет?

И верно. Если бы у них были какие-нибудь духовые трубки с ядовитыми наконечниками, долго бы мы сопротивляться не смогли бы. К счастью, ничего подобного я не заметил. Пока не заметил.

Еще трижды я разово использовал наш огнемет, но уже куда менее эффективно. Едва ружье-брандспойт поворачивалось в их сторону, они разбегались как тараканы по кухонному столу. Понимали, гады, что огонь крайне болезненный!

— Ты смотри… Поумнели, сволочи! — проворчал я, когда стало немного потише.

Дальше мы увидели некое подобие поселения. Была какая-то ограда из корней или кривых жердей. На стенах различались непонятные конструкции, вроде полок, сделанных из обломков деревянных ящиков. Видимо, разломали ящики в шахте, натащив оттуда барахла. На этих полках лежали кости, черепа, куски мяса, какие-то лохмотья. Жуткая вонь от их жизнедеятельности здесь ощущалась меньше, чем там, куда мы забрели изначально, до разговора со старым морлоком. Кажется, мы пришли в какую-то деревню…

— Ну, кому еще гвоздей?! — зарычал Андрей, вновь разрядив свой обрез. — Только попробуйте подойти ко мне!

Второй огнестрел болтался за спиной — к счастью до него еще дело не дошло.

Я взглянул на манометр давления в баллоне — еще прилично. Расход топлива был приемлемым, но меня это не сильно волновало. Одновременно пытался понять, что же задумали эти бледнокожие уродцы? Большая часть наших преследователей куда-то запропастилась. Не иначе, как готовят нам какую-нибудь подлянку. И честно говоря, меня это сильно напрягало — мало ли им взбредет в голову?!

Место, где мы оказались, действительно было большой пещерой с высоким сводом. Даже непонятно — естественного происхождения это место, или же выкопанное самими морлоками. В любом случае, пока еще ничего не указывало на местонахождение наших женщин, мы не заметили ни одного признака…

Завалив еще четверых неосторожных уродца, мы прошли вдоль всю пещеру и вышли к развилке. Перед нами было два прохода, которые уходили в противоположных направлениях. Само собой разделяться было нельзя — поодиночке нас бы на части порвали, а может и чего похуже.

— Вот дерьмо! Куда дальше?

— Может налево?

— А почему не направо? — возразил я, оглянувшись на Федора. — Эй, проводник, что скажешь?

— Налево. Лучше налево… — промямлил Федор, распихивая патроны по карманам.

Мы переглянулись. Источник информации, мягко говоря, был не самым надежным. Хотя за последние полчаса он вел себя как нормальный человек.

— Идем налево? — уточнил я.

Громыхнул выстрел — Андрей не церемонился. Из дыры на потолке вывалилось тело крупного морлока — наверное, тварь хотела подкрасться ближе и напасть из засады. Мы заметили, что у него на поясе имелся широкий ремень, на котором был подвешен кожаный мешочек.

— Ты гляди… — Матвей Иванович сорвал мешок, высыпал содержимое — довольно крупные, тщательно заостренные камни. Если такой с силой запустить в голову, то и череп проломить может!

— Глядите в оба глаза! — предупредил я. — Мало ли чего от них можно ожидать?

Несколько минут мы шли по проходу, затем остановились. Вдоль стены отчетливо различались какие-то выемки, похожие на широкие норы. Внутри ближайшей норы я разглядел чье-то тело…

Это оказалась одна из женщин, что похитили первой. Одежды на ней не было, сама она была грязной. Мы опоздали — они пробили ей голову, отчего та умерла прямо здесь.

Во второй норе, расположенной неподалеку, было пусто. Зато в стене виднелся вбитый деревянный кол, причем довольно глубоко. К нему была привязана веревка, сплетенная из сухожилий…

— Черт! Они держали их здесь! — вздохнул егерь, осмотревшись по сторонам.

Судя по всему, так оно и было. Но сейчас, тут больше никого не было.

В последней «камере» мы тоже увидели вбитый кол, вот только веревка оказалась очень короткой, чуть ли не в половину. Создавалось впечатление, что ее перерезали. Быть может, это сделала Оля?

Мы осмотрели и другие норы — ничего. Нашли только сапог, однако чей он, понять было невозможно.

Рычание и визжание прячущихся в темноте морлоков, откровенно раздражало. Они были буквально повсюду. Даже навскидку, вокруг нас собралось около полусотни этих бледнокожих существ.

Догорел один факел, пришлось поджигать следующий. Всего у нас их было еще четыре и я искренне надеялся, что нам этого хватит.

Я взглянул на часы — мы находились под землей почти два часа. Обалдеть!

Темнота и теснота давила со всех сторон. Даже представить сложно, на какой мы сейчас были глубине и как далеко от возможного выхода. Удивительно, но я не чувствовал никаких запахов — то ли обоняние подводило, то ли мы уже настолько привыкли к спертому воздуху, что просто ничего не замечали. Наверное, так и было.

— Что-то они притихли! — глухо пробормотал Андрей, вглядываясь во тьму. — Как бы чего не выкинули!

Я покрепче сжал брандспойт огнемета. У меня тоже было ощущение, что это далеко не конец…

Так и оказалось. Где-то впереди раздался глухой ропот, вой и шипение. Из темноты показались морлоки, прячущиеся за щитами… Даже издалека я заметил, что это была кожа, натянутая на деревянные рамы.

Подземные твари медленно приближались к нам. За их спинами были другие морлоки, которые пытались швырять камни.

Усмехнулся — решили, что это защитит их от пламени?

— Ты гляди черти, что делают! — фыркнул Андрей, разглядев их тактику.

Выжал спусковой крючок на брандспойте — вперед, с гулким ревом унеслось облако раскаленного пламени, мгновенно объяв первые ряды, вместе со щитами. Они вспыхнули как спички — тут же побросали все и разбежались. Ну а те, кому не повезло, остались догорать. Снова в нос ударил мерзкий запах паленого мяса.

— Что, уроды, получили?! — злорадно рассмеялся Андрей. Кажется, ему все это нравилось. Мне же совсем не доставляло удовольствия убивать этих существ.

— Идем дальше!

Оказалось, что за «камерами», в которых держали пленниц, был еще один, довольно широкий проход, который вел куда-то вниз. Без раздумий, все трое направились туда. За следующим поворотом мы наткнулись на еще одно тело — это была похищенная фельдшер Прокофьевки. Она тоже была мертва.

— Вот суки! — прорычал я.

Задерживаться не стали — и так все было понятно. Судя по всему, женщин либо увели, либо они смогли убежать. Вот только не все.

Две женщины были мертвы, и получалось, что в живых оставалась только Ольга… Ну, она может за себя постоять, но только не с такими тварями, как морлоки!

— Ольга-а! — закричал я. — Оля! Мой голос эхом прокатился по внутренним проходам, унесшись куда-то в глубину. Морлоки противно вторили своими визгами и шипением.

И вдруг, впереди справа, раздался то ли стон, то ли вздох.

Из широкой норы показалась человеческая голова.

— Женя?

Черт возьми, это была она. Тоже без одежды, вся в грязи. Морлоки грубо срезали ей волосы, отчего узнать ее было очень непросто. Взгляд у девушки был затравленный, она жалась к стене. Руки были измазаны кровью, в кулаке зажата острая кость. Она умудрилась спрятаться, кое-как прикрывшись телом дохлого морлока. Видимо, она же его и убила, накрывшись как щитом, поэтому-то остальные ее и не увидели.

— Ох, черт! — мы устремились к ней. Я прямо на ходу расстегивал китель костюма.

Сразу же накинул его ей на плечи. Она была совершенно голой, измазанной грязью и кровью. Из ее глаз ручьем потекли слезы, ее трясло. Кожа была влажной, холодной, покрыта мурашками. Даже представить сложно, что ей пришлось пережить, за проведенное под землей время. Что эти твари с ней сделали?!

— Все хорошо, Оля. Все хорошо! Мы тебя вытащим отсюда! — успокаивающе произнес Матвей Иванович, обнимая ее за плечи. — Все, ты больше не одна!

— Пока сваливать! — процедил я, едва справляясь с собственным гневом. Видя, во что ее превратили эти поганые твари, мне хотелось порвать их голыми руками. Сжечь это логово, да так, чтобы здесь вообще ничего не смогло выжить.

— Уходим! — кивнул Андрей.

Вдруг, Оля резко дернулась и сорвала с его плеча второй обрез. Хоть глаза и были мокрые от слез, взгляд был затравленный, но решительный. Очевидно, что оружие ей было нужно не просто так — желание отомстить своим мучителям было видно с первого взгляда.

И мы двинулись обратно. Старались не мешкать — тут и там попадались трупы морлоков, именно по ним и можно было проследить наш путь. Твари не спешили убирать своих погибших, и это нам было на руку.

— Убейте их! — по пещере пролетел голос вождя. Хоть он и говорил быстро, чувствовалось, что он крайне раздражен. Да, он был смышленее, чем сородичи, но до современного человека ему было далеко и разница была очевидна.

Едва мы вновь вернулись в большую пещеру, они снова хлынули на нас со всех сторон. Отовсюду полетели копья, камни, обломки костей. Дважды по мне прилетало — один раз в плечо, второй раз камень отскочил от бака с топливом.

Я вновь и вновь использовал огнемет. Дым от горящих тел заполонил пещеру, а от вони резало глаза. Мы то и дело кашляли, но продолжали прорываться вперед. Стреляли почти без передышки, патроны таяли буквально на глазах. Даже Федор стрелял — я передал ему свой обрез и тот пользовался им правильно, хоть и очень медленно.

Вокруг нас творился настоящий ад.

Они ревели, выли, шипели. Швыряли камни, бросались со всех нор и проходов. Дело доходило даже до рукопашной, в ход пошли топоры. Одной рукой я держал ружье-брандспойт, в другой держал топор. Трижды довелось использовать его, раскроив кому-то голову.

В меня прилетело еще несколько камней, едва увернулся от брошенного в голову копья. Чьи-то когти зацепили локоть, расцарапав кожу — китель от комбинезона-то я отдал Ольге.

Больше всего доставалось Андрею — он замыкал правый фланг, я левый, где нор было мало. Казалось, вопли вождя морлоков действовали парализующее — твари, невзирая ни на что, буквально накатывались на нас волнами.

— Быстрее, быстрее! — торопил нас Матвей Иванович, одной рукой держа обрез, второй держа факел над головой.

На Ольге не было даже обуви, поэтому идти по каменистой поверхности было проблематично. Она то прихрамывала, то спотыкалась.

— Нужно поскорее выйти в шахты! — крикнул я, выжимая спуск на брандспойте. — Там взорвем динамитную шашку, пусть их засыплет к чертям!

Им не было числа. Мы перебили уже больше сотни тварей, а раненых было вдвое больше. И все равно, они лезли и лезли. Вот чего ждал старый морлок — чтобы со всех окрестных нор сбежалось как можно больше тварей.

Дважды мы забредали не туда, попадали в тупики. Приходилось возвращаться. К счастью — мертвые тела были хорошим ориентиром.

— Я вижу выход в шахты! — крикнул Матвей Иванович, всматриваясь в темноту.

И в этот момент огнемет сдох. Сначала облако пламени уменьшилось в размерах, а потом и вовсе иссякло.

— Дерьмо! — прорычал я, сбрасывая с себя ношу. — Огнемет все!

У меня оставались только обрезы, наган и топор.

Морлоки, почувствовав, что отпор стал меньше, еще больше усилили натиск.

— Они слабеют! Уничтожьте их! — хрипел старый морлок.

Конечно же, его слова можно было разобрать с большим трудом, но он повторял их снова и снова, подгоняя своих соплеменников. Из-за эха, голос разносился во все стороны, заглушаемый лишь нашей стрельбой.

Я потянулся к динамитной шашке, намереваясь воспользоваться ей по назначению. Еще когда мы готовились к походу, я примотал к одной пару десятков средних гвоздей, таким образом, превратив шашку в осколочную гранату — самое то, против скоплений незащищенных тел.

Вдруг вскрикнул Андрей.

Копье попало ему плечо, проткнув плоть. От неожиданности, он выронил обрез и его тут же кто-то утащил. Полетели камни, один из них угодил раненому лицо, отчего тот снова закричал. Схватившись ладонью за лицо, другой рукой он потянулся за топором.

Я ринулся ему на помощь, но споткнулся о чей-то труп.

А когда вновь посмотрел на раненого Андрея, то понял, что ему уже не помочь. Сразу четверо морлоков били его заостренными камнями и обломками костей.

— С-сука! — процедил я.

— Взрывай! — из последних сил закричал Андрей, уже почти не сопротивляясь — топор вырвали у него из рук, переломав пальцы. Вся преследующая нас стая отвлеклась на него.

Не мешкая, я поджег бикфордов шнур усиленной гвоздями динамитной шашки с швырнул ее вперед.

— Бежим! — рявкнул я, поравнявшись с остальными.

А через несколько секунд, гулко бухнуло. Сразу несколько десятков глоток завыли и завизжали одновременно. Сверху посыпались камни, земля. Взметнулись клубы пыли и дыма. В замкнутом помещении урон был кошмарный.

И все же, они продолжали преследование, только теперь как-то вяло.

Мы протиснулись через проход, ведущий в шахту. Первой полез Федор, потом Ольга. Я замыкал движение. Несколько тварей сунулись за нами, но быстро поняли, что несколько патронов для обрезов у нас еще имелись. Сдвоенный дуплет хорошо сработал.

Я решительно потянулся ко второй шашке.

У меня их было еще две и одна у старика. Мы брали их с конкретной целью, чтобы все тут разнести, при удачной возможности. Главное, самим ноги унести. Шахта старая, может обвалиться весь туннель.

— Взрывай! — кивнул егерь, протягивая мне динамит. — Если мощи хватит, тут все завалит к чертям. Эти уроды не сразу раскопают.

— У них и другие выходы есть!

— Ничего! Главное сейчас вырваться, а там прочешем лес, да завалим остальные норы! Пусть гниют в своих подземельях!

Говорил он решительно, поэтому, не раздумывая, я скрепил их вместе, соединил шнуры и поджег. Швырнул этот сверток прямо в переход.

А затем, мы помчались без оглядки. Уже через тридцать метров громыхнуло так, что земля под ногами затряслась. Все вокруг загудело, отовсюду посыпалась порода, часть балок со скрипом и скрежетом обрушилась. Посыпались камни, валуны — шахту заваливало.

— Быстрее, быстрее! — кричал я, подгоняя остальных.

Пришлось подхватить Ольгу на руки — в ее положении бежать было очень неудобно.

К счастью, обвал закончился довольно быстро.

Все заволокло густой пылью, отчего пришлось прикрыть глаза и органы дыхания — так и задохнуться можно было.

Ни один из морлоков не пробился… По крайней мере, я ни одного не увидел.

В одном из боковых отходов мы случайно наткнулись на человеческое тело, которое ранее просто не заметили. Это был председатель Прокофьевки, а заодно и дядя Ольги. Видимо морлоки убили его и притащили сюда.

Но при быстром осмотре выяснилось, что погиб он вовсе не от их лап, а от огнестрельного ранения в область сердца.

В этом районе был только один человек, который мог так поступить.

Позже, если получится, нужно будет вернуться за телом и похоронить по-человечески. Но это потом, а сейчас, нам бы на поверхность выбраться!

Впереди забрезжил свет от горящих керосиновых ламп.

— Почти выбрались! — ободряюще произнес егерь.

— Еще немного!

Даже воздух тут стал немного свежее.

Но когда мы добрались до поворота в туннель, который вел к реке, мы остановились. И на то была причина — Митька, с двустволкой в руках.

— Выбрались, значит? — прохрипел он. Вид у него был не очень — кажется, он тоже подвергся нападению морлоков. Голова в крови, перемотана грязным бинтом. Одежда разорвана. Он прихрамывал на левую ногу — видно было, с ней что-то не так.

— Митька! Уйди с дороги! — крикнул егерь.

Я схватился за обрез, но понял, что тот разряжен. У нас вообще не осталось патронов, только пара топоров. И еще наган, который был у меня за спиной. Но быстро вытащить его и воспользоваться, не получится!

— Вы думаете, у них тут одна дыра? — словно не услышав старика, проворчал Митька. — Да они тут по всей шахте разбрелись. Чувствуют себя как дома!

— Пусти нас!

— Пустить? Нет! — тот отрицательно качнул головой. — Помощь из Кыштыма рано или поздно прибудет, а мне не нужны свидетели. Что тогда со мной будет?

— Да вся Прокофьевка знает, кто ты такой! — возразил я. — Думаешь, все твои поступки сойдут с рук?

— Я что-нибудь придумаю! — уверенно ответил тот.

Было очевидно, что живыми он нас не выпустит. Но как его остановить?

— Все, хватит разговоров! Кто хочет получить пулю первым?

Он поднял двустволку, демонстративно прицелился.

— Митька, ты же не убийца! Одумайся!

Но тот только засмеялся. Нехорошим, даже больным смехом. Еще немного и он выжмет спуск… Но тут вмешался Федор. Он резко бросился куда-то в сторону, отчего Митька не сдержался и выстрелил. Наш проводник вскрикнул и упал…

Но этой пары секунд хватило мне, чтобы, чтобы выхватить наган.

Бах! Бах! Бах!

Трижды я стрелял. И все три пули попали в цель — одна в грудь, вторая в плечо, а третья в кисть. Митька что-то булькнул, зашатался и выронив ружье, рухнул сам.

Говорить что-либо тут было ни к чему.

Федор был ранен плечо — тихо лежал на земле и скрипел зубами. Вроде ранение не смертельное, но крови натекло — ужас просто.

Мы с егерем подобрали раненого и потихоньку потащили его к выходу. Митька еще был жив — лежал и истекая кровью, пялился в нашу сторону.

Оказалось, что он притащил сюда два ящика динамита — видимо понял, что золота ему не видать, а потому и туннель лучше взорвать с концами.

Из шахты послышался вой — то ли морлоки прорвались, то ли нашли другой проход.

— Нужно взрывать! — произнес Матвей Иванович. — Прямо сейчас.

Больше никаких слов…

Я поднес факел к ящику с динамитом, отыскал бикфордов шнур и не раздумывая, поджег его. Судя по всему, у нас в запасе было минуты четыре — должны успеть добежать до входа…

Так и оказалось, когда мы практически выбрались, мощный подземный взрыв сотряс все вокруг. Шахта ожидаемо обвалилась, похоронив под собой все.

Вряд ли здесь кто-то сможет пройти. Да и кому оно надо, лезть в ад?

Мы выбрались, а остальное уже и не важно.

Время все залечит.

Нам нужно только подкопить силы, прочесать лес с собаками и найти все норы этих проклятых морлоков. Их мстительный вождь, если не сдох при взрывах, попытается отыграться…

* * *

Прошло пять месяцев, наступила осень.

Мы только что вернулись в Соболевку, закончив зачистку леса. Хватит с нас этих скитаний — пора жить как люди.

За это время нам удалось отыскать аж двенадцать нор, откуда эти твари лезли на поверхность, пытаясь охотиться на животных. По итогу, все выходы были надежно завалены тяжелыми валунами, а новый егерь поселка, должен был регулярно их проверять.

Кстати, прибывшая в Прокофьевку помощь, ожидаемо никому не поверила. Да и с чего бы? Никаких доказательств у нас не было. Все твари, живые и мертвые, остались гнить под землей. Общим голосованием было принято решение не распространяться, а просто оставить как есть. Забыть и надеяться, что подобное больше никогда не случиться!

Да-а, отправляясь считать популяцию кабанов, я и понятия не имел, в какое дерьмо мы с Матвеем Ивановичем вляпаемся… Бывает же, ну?

Ольга почти оправилась от потрясений. К счастью, морлоки не успели осуществить задуманное и девушка осталась нетронутой. Мы с ней хорошо сблизились, как-то так само собой получилось, что стали жить вместе и нас все устраивало. Но все же, решили уйти в Соболевку — там как-то спокойнее. Да и посовременнее…

Жизнь потекла своим чередом. А что будет дальше — да кто ж знает?

Content

Максим Гаусс
Назад в СССР:
Лесник Книга 2

Глава 1 Тревожные моменты

Глава 2 В поселке

Глава 3 Ситуация ухудшается

Глава 4 Рабочая версия

Глава 5 Ночная охота

Глава 6 С корабля на бал

Глава 7 Подстава

Глава 8 Обстановка накаляется

Глава 9 Гостья

Глава 10 Новые доказательства

Глава 11 Не бандиты

Глава 12 Ночевка

Глава 13 Путь домой

Глава 14 Первые шаги

Глава 15 Главное — связь

Глава 16 Первый контакт

Глава 17 Они

Глава 18 Туман войны

Глава 19 Последние приготовления

Глава 20 В центре логова

Глава 21 На свет