Екатерина Александровна Конькова

Московский кремль

…И каждый камень твой

Заветное преданье поколений.

М. Ю. Лермонтов

Введение

«Здесь наших бед и нашей славы хранится повесть!»

Путешествие, даже на страницах книги, – это всегда увлекательное приключение, и предвкушение нового и неизведанного тем сильнее, когда речь заходит о столице России Москве. Ведь ни для кого не является секретом, что Москва и для русского, и для иностранного гостя – это музей под открытым небом. Москва обладает многообразным и подчас непредсказуемым архитектурным обликом: древний город «сорока сороков церквей» славится и старинными храмами, и роскошными дворцами, и величественными особняками.

До сих пор ни один историк не взял на себя смелость ни объяснить точный перевод самого названия города – «Москва», ни определить с абсолютной точностью дату основания города, ни дать исчерпывающего предположения, почему в XV столетии Москва приобрела статус столицы Русского государства.

850-летие Москвы отмечалось в 1997 г., но эта дата условна, поскольку принято считать годом основания столицы России первое упоминание о ней в летописях. И все же в районе Красной площади не так давно были сделаны археологические раскопки, которые поставили под сомнение официальную дату основания, поскольку свидетельствовали о том, что город старше, как минимум, на 150 лет.

Но если Москва является в сознании миллионов людей символом России, то визитная карточка самой Москвы – это, без сомнения, Кремль. Московский Кремль является величайшим памятником истории России и символом ее мощи, монументального величия и непобедимости. Это творение является венцом русской национальной культуры и искусства, но не только. Можно сказать, что здесь буквально каждое здание и каждая башня являются безмолвными свидетелями российской истории.

Вообще на территории России известно много старинных кремлей, в числе которых можно назвать такие замечательные архитектурные ансамбли, как Псковский, Новгородский, Тульский, Нижегородский, Казанский, Коломенский, Астраханский, Смоленский, и это далеко не полный перечень. И тем не менее среди всех них особенно выделяется Московский Кремль, не имеющий себе равных. Здесь, как нигде, комплекс пронизан единством архитектурного замысла, завершенностью и необычайной живописностью.

С самого своего зарождения Кремль превратился в центр всей Русской земли, а значит, национальной культуры и ремесла. Здесь создавали свои бессмертные произведения лучшие архитекторы, мастера, кузнецы, художники, все мастеровые люди, которые воплощали в творчестве многовековые традиции, опыт и мастерство своего народа. Кремль вобрал в себя все самое ценное, на что был способен народный гений, и явился своеобразной школой, в которой русские мастера оттачивали свое мастерство и впоследствии возводили другие кремли и монастырские ансамбли по всем княжествам Древней Руси в XVI–XVII столетиях.

И. Глазунов. Сто веков

Многие ученые по-разному истолковывают слово «кремль». Одни считают, что название произошло от «кремень», что означает «крепкий», другие возводят его к греческому слову «кремнос» – крутизна, высокая гора над речным берегом. Историк И. Е. Забелин высказал предположение, что «кремль» произошел от славянского «кремь» – бор, крепкий, мощный строевой лес.

Итак, первое летописное упоминание о Москве встречается в 1147 г., который по традиции считается годом основания столицы России. Именно в это время суздальский князь Юрий Долгорукий пригласил к себе в гости в Москву брата, новгород-северского князя Святослава Ольговича: «Приди ко мне, брате, в Москов». Историки предполагают, что это обращение не было простым приглашением приятно провести время; Юрий Долгорукий собирался начать объединение непрерывно враждовавших друг с другом русских княжеств вокруг Москвы и провести с братом военный совет. Так получилось, что традиционный год основания столицы был отмечен пролитием крови: обед для Святослава Ольговича устраивался во владениях боярина Стефана Кучки, отказывавшегося уступить Юрию Долгорукому свою вотчину и убитого во время обороны земель. Сейчас трудно сказать, чем Кучка не устраивал Долгорукого. Быть может, он был слишком независим и желал вести собственную политическую линию, никак не устраивавшую князя? В раскольничьей летописи можно даже встретить такое оригинальное предположение, больше похожее на легенду, будто Долгорукий питал нежную страсть к супруге Кучки. Кто знает, возможно, так оно и было, но эта древняя история по-прежнему представляется нам овеянной таинственным покровом. Скорее всего на этот вопрос уже никто так и не даст ответа. Местность, захваченная князем, некоторое время называлась Кучково по имени своего погибшего владельца.

Существует и еще одно, очень поэтическое предание, будто суздальский князь Юрий Долгорукий возвращался со своей дружиной из военного похода. Путь проходил через темные леса и топкие болота. Неожиданно посреди болота воины увидели невиданного зверя с тремя головами и разноцветной шерстью. Видение длилось недолго: зверь растаял, словно туман. Юрий Долгорукий попросил греческого философа растолковать дивное явление. Философ сказал, что это знамение: поблизости должен вырасти великий город с укреплениями, который будет иметь треугольную форму. Всевозможные народы съедутся к этому городу, и станет он центром величайшего царства.

Проехав дальше, князь Юрий увидел укрепленный поселок на вершине холма и решил, что, наверное, он и станет центром великого царства. Однако владелец имения, боярин Кучка, не только не оказал должного уважения князю, но даже не пожелал пригласить его в дом, как того требовали законы гостеприимства. После этого строптивый воевода и его люди были убиты. Спасся только воевода Букал, который увел с собой детей Кучки. Впоследствии Букал и эти дети отомстили Юрию Долгорукому. Букал стал жить как отшельник поблизости от Москвы.

Прошли годы, и он рассказал дочери Кучки Улите, как убили ее отца. После этого дети боярина Кучки убили старшего сына Юрия Долгорукова Андрея Боголюбского.

Но это тоже одно из преданий, а потому удовольствуемся сообщением, оставленным Ипатьевской летописью, которая приводит приглашение Юрия Долгорукова своему брату, датированное 1147 г.: «Приди ко мне, брате, в Москов». Это название родственно таким, как Серпухов, Псков, Чернигов… Приверженцы финноугорской гипотезы считают, что словом «Москва» именовалась река, протекавшая около Боровицкого холма; перевод же ее звучит как «медведица». Очень интересное предположение, однако сторонники славянской версии считают, что «Москва» означает не что иное, как «топкая, болотистая». С этим трудно спорить, поскольку территория, на которой расположилось поселение, в полной мере отвечает всем этим требованиям.

К 1156 г. Москва представляла собой крупное поселение, расположенное на высоком Боровицком холме. В это время на берегу Москвы-реки и устья реки Неглинной уже выросли деревянные, хорошо укрепленные стены. С тех пор Москва стала быстро разрастаться и развиваться, чему способствовало выгодное для ведения торговли географическое положение, поскольку в районе Москвы-реки, Неглинной и Яузы перекрещивались наиболее значительные для Руси торговые и военные пути.

Долго Русь не являлась единым государством. Удельные княжества были не только обособленны, но и постоянно враждовали между собой. Это ослабляло страну и делало ее легкой добычей для врагов. В XIII столетии монголотатары вторглись в пределы русских земель, многие из них захватили и разорили. Тверская летопись свидетельствует, что в 1238 г. хан Батый захватил и уничтожил Москву. В пожаре погиб и Кремль со всеми его постройками. С тех пор еще не раз Москва страдала от набегов иноплеменников, но каждый раз находила в себе силы возродиться из пепла и вновь начинать борьбу за свою независимость.

Для превращения деревянной крепости Москва в столицу княжества особенно много в это время сделал князь Даниил Московский, сын святого благоверного князя Александра Невского. Он проявил себя очень дальновидным политиком и рачительным хозяином. Даниил явился инициатором основания пяти монастырей, благодаря ему границы Московского княжества значительно расширились, наконец, он продолжал политику объединения русских земель вокруг Москвы.

В XIV столетии особенно тонкой и умелой политикой прославился Иван Калита, который во время своего правления, невзирая на тяжесть монголотатарского ига, сделал все возможное для укрепления Московского княжества, способствовал росту его политического и экономического влияния. Калита сумел получить в Золотой Орде ярлык на великое княжение, после чего первым делом расправился с самой серьезной конкуренткой Москвы – Тверью. После этого безусловное первенство Москвы ни у кого уже не могло вызвать сомнения.

Все последующие поколения должны быть благодарны Ивану Калите за установившуюся при нем «сорокалетнюю тишину». Князь договорился с ханом Узбеком об изменении порядка сбора дани с русских князей. До Калиты этим делом занимались ханские баскаки. Умный политик сделал Узбеку заманчивое на первый взгляд предложение: русский князь сам будет собирать дань со своих подданных, а заодно гарантирует ее существенное увеличение. С этим трудно было не согласиться, и разорительные набеги на Русь прекратились. За этот период времени – 40 лет – успело вырасти новое поколение русских людей, не знакомых с унижениями, подобно своим отцам и дедам. Это поколение с другим национальным самосознанием, не привыкшее подчиняться давлению иноплеменников, вышло на Куликово поле и разгромило татарские полчища.

Помимо этого, Иван Калита сделал все возможное для превращения Москвы в духовную столицу страны еще до приобретения городом статуса государственной столицы. По предложению князя митрополит Петр перенес кафедру в Москву из Владимира, чем утвердил значение Москвы как православной столицы. Немедленно в Москву устремились сотни паломников, и в XIV столетии здесь было возведено не менее 20 монастырей и бесчисленное количество приходских церквей.

Иван Калита начал перестройку Московского Кремля. В период с 1326 по 1340 г. Московский Кремль украсили каменные Архангельский и Успенский соборы, новые княжеские покои. В 1339–1340 гг. весь ансамбль был обнесен крепкими дубовыми стенами. Москва стала общепризнанным центром светской и духовной жизни, а Кремль – резиденцией великих князей и митрополитов.

XIV столетие в жизни Русского государства характеризуется не только дальнейшим усилением могущества Москвы, но и нарастанием угрозы со стороны татарских ханов. Внук Ивана Калиты великий князь Дмитрий Донской в 1367 г. отдал приказ начать возведение стен и башен Кремля из белого камня. По всей Москве появилось множество белокаменных церквей; в 1358 г. впервые упоминается Чудов монастырь; выросли новые княжеские палаты. В 1390 г. был выстроен Вознесенский монастырь. После этого за Москвой прочно закрепились названия «белокаменная» и «град сорока сороков церквей».

И. Глазунов. Дмитрий Донской

Строительство нового Кремля было еще далеко от завершения, а Москве уже всерьез угрожало новое нашествие татар, раздраженных явным пренебрежением Дмитрия Донского к своей власти. Между Москвой и Ордой началось открытое противостояние, которое в 1380 г. завершилось Куликовской битвой, ставшей поворотным моментом в истории и Московского княжества, и всего Русского государства. В этом сражении хан Мамай был наголову разгромлен полками московского князя, и с этого времени началось постепенное освобождение Руси от многовекового ига татар. На Москву русские люди стали смотреть как на свою освободительницу. Правда, после Куликовской битвы прошло всего два года, и в 1382 г. хан Тохтамыш с помощью истинно восточного коварства проник в Москву, разграбил и сжег город, а его жителей увел в полон. И все же начало освобождению Руси было положено.

В конце XV столетия окончательно сложилось централизованное Русское государство. Во время правления московского князя Ивана III Москва настолько возвысилась над прочими городами Древней Руси, что стала не только духовным центром всей Руси, где находилась кафедра митрополита в Успенском соборе Кремля, но и столицей всех объединенных русских княжеств. У государства появился свой герб – древний двуглавый византийский орел. Тогда же пришел конец и многовековому игу Золотой Орды.

Старинный Кремль уже не мог удовлетворить все возраставшие запросы крепнущего государства и соответствовать размещенному в нем двору великого князя всея Руси. В Кремле началось небывалое строительство. По приглашению князя в столицу прибыли лучшие итальянские архитекторы: Аристотель Фиораванти, Петр Антонио Солярио, Марко Руффо, Алевиз Новый, Бон Фрязин и многие другие. Они работали в постоянном контакте с местными русскими мастерами и вынуждены были принимать во внимание не только своеобразные местные условия строительства, но и впитывать оригинальные традиции русского зодчества. Потому можно утверждать, что творения итальянских архитекторов превратились в исполненные духа русской культуры произведения искусства. Думается, что приезд прославленных иностранных зодчих был не случаен, поскольку именно в эпоху итальянского Возрождения Европа наконец заметила на своих границах мощное государство – Россию – и его столицу Москву.

Белокаменные кремлевские укрепления, возведенные Дмитрием Донским, уже обветшали, потому началось строительство новых мощных стен и башен из кирпича. Вся Москва из белокаменной превратилась в кирпичную, однако былое название так и сохранилось до настоящего дня. На территории Кремля появились величественные Успенский и Благовещенский соборы, Грановитая палата. Была заложена первая княжеская усыпальница – Архангельский собор. Сама территория Кремля также значительно расширилась.

Сын Ивана III, великий князь Василий Иванович, продолжал вести строительные работы с целью усовершенствования оборонительных сооружений Кремля, которые завершились лишь в 1516 г. Со стороны Красной площади, непосредственно у кремлевских стен, был выкопан ров, глубина которого превышала 12 м, а ширина – 32 м. Этот ров соединил реку Неглинную с рекой Москвой, и Кремль, со всех сторон окруженный водной преградой, стал одной из самых мощных и неприступных крепостей своего времени.

В центре Кремля к этому времени возвышалась дозорная сигнальная башня, которая получила в истории известность под названием колокольни Ивана Великого. Привычный для современников внешний вид эта башня получила в 1600 г., во времена правления Бориса Годунова.

В XVI столетии произошло два важнейших события в судьбе Москвы: это венчание на царство в 1547 г. первого русского царя из династии Рюриковичей Ивана Грозного и поставление Патриарха Московского и всея Руси Иова в 1589 г. И венчание на царство, и поставление патриарха происходило в Успенском соборе Кремля.

В Москве возвели три пояса защиты, а в 1535–1538 гг. великая княгиня Елена Глинская приказала итальянцу по имени Петрок Малый поставить мощное крепостное укрепление, способное защитить городской посад, расположенный у восточных стен Кремля и получивший название Китай-город. Хотя, надо признаться, посад не имел ни малейшего отношения к Китаю. После сооружения трех крепостных стен Москва стала напоминать срез гигантского дерева.

Конец XVI – начало XVII столетия известны в истории Русского государства как Смутное время. В 1598 г. окончательно пресеклась древняя династия Рюриковичей, которая правила с XIII в., от Даниила Московского до Федора Иоанновича. Кремль увидел и Лжедмитрия I, и поляков-интервентов, и народное ополчение, которое под руководством князя Дмитрия Пожарского и Кузьмы Минина освободило русскую столицу от ненавистных ляхов. В 1612 г. на московском престоле появилась новая династия – Романовы.

XVII столетие внесло определенные изменения в облик Кремля. Дальнейшее укрепление Русского государства в этот период способствовало развитию и расцвету русской культуры, и прежде всего искусства и архитектуры.

В Московском Кремле шел капитальный ремонт и перестройка всех обветшавших строений, а на месте старых дворцов возводились каменные палаты – терема. С 1635 по 1656 г. были возведены Патриаршие палаты и небольшая по размеру церковь «Двенадцать апостолов». В 1682 г. произошел пожар, после которого заново отстроилась древняя Грановитая палата. Кремлевские башни украсились высокими изящными кирпичными шатрами с черепичным покрытием и золочеными флюгерами. Второй царь из династии Романовых, Алексей Михайлович, распорядился переименовать некоторые московские улицы и кремлевские башни. Так, например, Фроловская башня обрела новое название – Спасская.

Еще один страшный пожар произошел в 1701 г. Во время него сгорели все деревянные строения, расположенные в северо-западной части Кремля. Были уничтожены и Житные дворы. В 1702 г. на их месте Петр I приказал специальным указом заложить обширное здание Арсенала, где предполагалось хранить оружие и военные трофеи. Надо сказать, что Петр вообще не испытывал ни малейшего почтения к патриархальной старине. Он жаждал перемен, которые хотел внести и в архитектурный облик Москвы. Прежде всего царь попробовал видоизменить древний Кремль, где возвел упомянутый выше Арсенал, который вытянулся от Троицкой до Собакиной башни.

Политическая обстановка в начале XVIII столетия обострилась в связи с тем, что назревала война со шведами, а значит, существовала срочная необходимость дальнейшего укрепления Кремля, учитывая все военно-технические достижения того времени.

С 1707 г. по всему периметру крепостных стен и башен начали возводить бастионы и прокапывать рвы. Кремль был в полной боевой готовности и мог дать достойный отпор любому противнику, однако это не потребовалось благодаря сокрушительному поражению шведов от русской армии под Полтавой.

Поскольку Москва упорно сопротивлялась новшествам и не желала менять исконный древнерусский облик, то в 1712 г. она перестала быть столицей России. В 1713 г. в государстве появилась новая столица – Петербург, а Московский Кремль превратился в место временного пребывания царского двора. Государи и государыни России прибывали сюда на коронование, а также поклониться славным предкам и древним святыням. Москва уступила место Петербургу, и вследствие этого Кремль в течение всего XVIII столетия находился в плачевном, крайне запущенном состоянии. Большинство его строений многие годы не ремонтировались, даже после пожаров, и ветшали буквально на глазах. Например, в 1737 г. произошел большой пожар, вошедший в историю под названием Троицкого. В это время пострадали деревянные здания Кремлевского ансамбля, была уничтожена внутренняя отделка каменных сооружений. Только что выстроенный Арсенал также едва не погиб в пожаре и в течение долгих лет не восстанавливался. Лишь в 1749 г. архитектор В. В. Растрелли построил небольшой дворец для императрицы Елизаветы Петровны на месте старых царских палат. Своего прежнего значения для России Москва все же не утратила, и Елизавета Петровна всерьез подумывала о переносе столицы обратно – из Петербурга в Москву.

Оживленные строительные работы на территории Кремля начались только во второй половине XVIII в. В 1773 г. зодчий В. И. Баженов разработал проект, по которому у подножия Кремлевского холма на берегу Москвы-реки началась закладка обширного Кремлевского дворца. По плану архитектора главный фасад строения должен был выходить на набережную реки и охватывать боковыми крыльями все старинные кремлевские постройки. Но, к сожалению, на этот грандиозный проект в казне не хватило средств, а потому строительство дворца пришлось прекратить. С 1776 по 1788 г. архитектор М. Ф. Казаков непосредственно напротив Арсенала, в северной части комплекса, возвел великолепное здание Сената. В 1806–1812 гг. архитектор И. В. Еготов выстроил исполненное истинного величия строение для исторических и художественных сокровищ Оружейной палаты, где они и хранились до 1851 г.

Д. Кардовский. Москва в сентябре 1812 года

Наступил незабываемый для Русского государства 1812 г. В сентябре армия Наполеона заняла Москву и вступила в древний Кремль. Однако недолго пришлось торжествовать французскому императору, поскольку под неудержимым напором русских войск непобедимая ранее армия поспешно оставила русскую столицу. Покидая Москву, Наполеон отдал приказ взорвать Кремль, но исполнить это чудовищное намерение помешало мужество простых горожан. Взрывы на территории Кремля все же прозвучали: были разрушены Водовзводная, 1-я Безымянная, Петровская башни, а также звонница колокольни Ивана Великого. Пострадали Никольская башня и Арсенал. Несколько меньшие повреждения получили Боровицкая и Угловая Арсенальная башни. Все остальные здания были спасены и остались практически невредимы.

После окончания войны с Наполеоном началось восстановление Кремлевского комплекса. В это время старинный ров у стен Кремля на Красной площади, не имеющий более своего прежнего оборонительного значения, засыпали. Срыли и все бастионы Петровского времени. Река Неглинная была заключена в каменную трубу. В 1821 г. на ее месте разбили Александровский сад.

К середине XIX столетия дворец императрицы Елизаветы, несмотря на многочисленные перестройки и реставрации, значительно обветшал, а потому было решено его разобрать. Архитектор К. А. Тон разработал проект, по которому на месте старого дворца в 1838–1849 гг. возвели Большой Кремлевский дворец. Рядом с ним в 1851 г. выстроили новое здание Оружейной палаты и корпус жилых помещений для детей императорской семьи. Во второй половине XIX в. был произведен капитальный ремонт стен и башен Кремля, обновлен Теремной дворец и практически все соборы.

В 1917 г., в октябре, Кремлем овладели революционно настроенные войска, и взятием древней русской святыни завершилась победа революции в Москве.

Весной 1918 г. из Петербурга в Московский Кремль переехало новое, советское, правительство. После этого Кремль стал его резиденцией. На территории комплекса расположились высшие органы государственной власти страны – Верховный Совет СССР, Верховный Совет РСФСР и Совет Министров СССР. Здесь проходили крупнейшие правительственные заседания, на которых решалась судьба государства, прибывали иностранные послы для вручения своих верительных грамот.

В 1918 г. был принят декрет об охране памятников искусства и истории, в число которых входили и памятники Московского Кремля. Сразу же после выхода декрета в Кремле начались активные реставрационные работы, которые ведутся с тех пор постоянно, до настоящего времени. Здесь проводились серьезные проекты по охране историко-художественных и архитектурных памятников и их восстановлению, а также открыты многие новые, ранее считавшиеся утраченными.

В 1932–1934 гг. были упразднены Чудов и Вознесенский монастырь. Все их древние строения разобрали, и на их месте по проекту архитектора И. И. Рерберга было сооружено здание для военной школы имени ВЦИК, созданной в Кремле во время Гражданской войны. В это же время после частичной реконструкции Большого Кремлевского дворца был оформлен зал заседаний Верховного Совета СССР.

Через год с кремлевских башен убрали символ императорской власти – двуглавых орлов – и на их место водрузили несветящиеся пятиконечные звезды, украшенные позолотой и эмблемой «Серп и молот», изготовленной из уральских самоцветов. В 1937 г. эти звезды заменили на светящиеся рубиновые; появилась и еще одна новая звезда – на Водовзводной башне.

В 1945–1947 гг. кремлевские звезды подверглись реставрации, причем улучшилась их осветительная система, а старое остекление было заменено новым, более совершенным.

Эти звезды отличались большим своеобразием: их размеры, форма и рисунок зависели от высоты и архитектурного облика башен. Звезды изготавливались из нержавеющей стали и рубинового стекла, а внутри каждой находилась электрическая лампа мощностью 5 тысяч Вт, которая охлаждалась потоком воздуха, текущим от специальных электрических вентиляторов. Каждая звезда весила от 1 до 1,5 т, а размах лучей составлял от 3 до 3,75 м.

С 1945 г. на территории Кремля начались обширные реставрационные работы, которые продолжались в течение пяти лет. В это время восстанавливались обветшавшие фрагменты крепостных сооружений, шатры башен украсила новая черепица. Спасскую, Никольскую и Троицкую башни покрыли листовой медью. Чтобы ходовая площадка крепостных стен не подвергалась разрушающему воздействию осадков, ее сплошь покрыли гидроизоляционным ковром.

С 1946 по 1958 г. реставраторы работали над восстановлением Успенского, Благовещенского и Архангельского соборов, домовых церквей, теремов, Грановитой, Золотой и Царицыной палат, храма «Двенадцать апостолов» и других памятников Кремля. В это же время было восстановлено старинное каменное покрытие Соборной площади, а главы «Ивана Великого», звонницы и Благовещенского собора засияли новой позолотой.

Глава 1

Кремлевские стены и башни

Все стены и башни, существующие в Кремле в настоящее время, были возведены в 1485–1495 гг. на месте обветшавших белокаменных стен, построенных Дмитрием Донским. Когда-то они являлись мощнейшим фортификационным сооружением, распланированным с учетом последних достижений военной техники XV столетия. Теперь же стены и башни Кремля представляют собой прежде всего величайший архитектурно-исторический памятник, созданный гением русского народа.

Башни Кремля соединяются между собой высокими крепостными стенами, которые образуют в плане неправильный треугольник, занимающий по площади 28 га. Архитекторы возводили стены с определенным расчетом: воины могли вести с них обстрел не только местности, лежащей перед их глазами, но и контролировать ситуацию вдоль стен. Потому башни, как правило, выступают далеко вперед за линию стен.

В точках, где стены смыкались под углом, строились круглые башни, обладавшие большей прочностью. Кроме того, они давали возможность вести круговой обстрел. Именно таковы Угловая, Арсенальная, Водовзводная и Белемишевская башни. В них были предусмотрены скрытые колодцы, которые могли бы снабжать водой защитников Кремля в случае затянувшейся осады. В настоящее время один из таких колодцев находится в Угловой Арсенальной башне.

Самые мощные и высокие башни возводились в тех местах, где к Кремлю подходили важные в стратегическом отношении дороги. Там делались ворота, через которые можно было проникнуть в Кремль. Закрывались эти ворота тяжелыми дубовыми или железными створами. С наружной стороны к проездным башням примыкали отводные башни-стрельницы. Проходы в них закрывались специально приспособленными опускными решетками, называвшимися «герсы».

Наиболее важное стратегическое значение для Кремля имели Спасская, Никольская, Троицкая и Боровицкая проездные башни. Второстепенная роль принадлежала Константино-Еленинской и Тайницкой башням.

Когда-то давно Кремль окружала естественная водная защита: с юга – Москва-река, с северо-запада – река Неглинная. Восточную сторону ограждал глубокий искусственный ров, выкопанный в 1508–1516 гг. Этот ров, пролегавший вдоль стен Кремля от Угловой Арсенальной башни, через всю Красную площадь, до Беклемишевской башни, был обнесен каменными стенами с высокими зубцами. Он соединял между собой две реки – Неглинную и Москву-реку. Итак, можно сказать, что в XVI столетии Кремль являлся мощной островной крепостью. Чтобы ров постоянно заполнялся водой, на реке Неглинной, неподалеку от Троицкого моста и Боровицких ворот, были устроены специальные запруды.

Отводные стрельницы имели ворота, через которые перекидывались подъемные мосты на цепях. Проезды в воротах надежно закрывались герсовыми решетками. Даже если врагу удавалось проникнуть через мост в стрельницу, то защитники быстро опускали герсы, в результате чего враг оказывался надежно запертым в каменной ловушке, попадая к тому же под обстрел воинов, находящихся на верхней галерее стрельницы.

Между главными башнями – проездными четырехугольными и круглыми угловыми – строились все прочие башни, имеющие исключительно оборонительное значение. Расстояние между башнями также было четко определенным. Оно зависело от дальнобойности применявшегося в то время оружия. Известную роль играли и особенности рельефа местности.

Наверху башен располагались зубцы и внутренняя боевая площадка. Несколько ниже зубцов были устроены навесные бойницы. В прежние времена они именовались «машикули» и служили для обстрела нападавших, прорвавшихся к самому подножию башен. Машикули закладывались изнутри, и их можно увидеть на всех кремлевских башнях. Если зайти внутрь башни, то можно заметить, что она состоит из нескольких ярусов, а также имеет сквозные проходы, благодаря которым в древности защитники Кремля могли перемещаться с одной крепостной стены на другую. Подобная планировка способствовала тому, что воины свободно, быстро и скрытно для врага переходили с одного участка обороны на другой. Эти сквозные проходы в башнях сохранились до нашего времени.

Когда-то давно башни увенчивали деревянные шатры, на которых устраивались дозорные сторожевые вышки. На некоторые из них устанавливали колокола, именуемые набатами или всполохами. Сторожа звонили в них, когда убеждались в том, что Кремлю угрожает реальная опасность.

Кроме того, вышки таких главных башен, как Спасская и Троицкая, были украшены часами.

С наружной стороны на кремлевских стенах имеются двурогие зубцы. Они носят название мерлонов. В высоту мерлоны достигают от 2 до 2,5 м, а толщина в среднем – 65–70 см. Сверху зубцы покрывали белокаменные плиты с водостоками. Во время сражения воины закрывали пространство между мерлонами специальными деревянными щитами – заборолами. Поражать неприятеля можно было через узкие, как щель, бойницы, которые устраивались в зубцах. Эти бойницы можно видеть и в настоящее время. Всего стены Кремля украшают 1054 зубца.

За зубцами с внутренней стороны стен устроена боевая площадка, которую со стороны Кремля ограждает парапетная стенка – низкая ограда, выложенная из кирпича. Ниже этой ограды располагаются просторные арочные ниши с каморами – углублениями, устроенными в стене. Порой каморы достигали значительных размеров как в глубину, так и в высоту. В качестве перекрытия здесь применялись арки. Кроме того, в нишах устраивались подошвенные бои с амбразурами наружу, из которых можно было вести обстрел местности на уровне земли. Эти подошвенные бои заложили кладкой в XIX столетии ввиду отсутствия надобности. Сейчас нет возможности их рассмотреть.

В Средневековье стены покрывала деревянная двускатная кровля. Она служила укрытием от непогоды для воинов, а заодно защищала кирпичную кладку от неблагоприятного воздействия атмосферных осадков. В XVIII столетии во время пожара эта кровля сгорела и с тех пор более не восстанавливалась.

Кремль возник у самого подножия Боровицкого холма. Именно здесь возвышается Боровицкая башня, построенная Петром Антонио Солярио в 1490 г. До этого здесь также стояла башня, в которой находился древнейший выход из Кремля и одновременно ближайший подход к реке. На Боровицком холме за одно лето вырос белокаменный Кремль, а через сто лет на его месте началось возведение тех самых кирпичных стен, которые могут видеть все наши современники.

Боровицкая башня

Башня получила название из-за густого соснового бора, который когда-то в древности сплошь покрывал весь Кремлевский холм. Так на все времена эта башня получила известность именно как Боровицкая, несмотря на то что в 1658 г. специальный указ царя гласил: переименовать башню в Предтеченскую. Легенда гласит, что в древности на Боровицком холме проживал пустынник по имени Букал. Однажды в вещем сне ему было откровение, что на этом месте будет возведен могучий и славный город, которому предназначена трудная, но великая судьба.

Боровицкая башня обладает оригинальным внешним обликом. Ее ступенчатая форма напоминает пирамиду. Снизу находится мощный четверик – часть здания, обладающая в плане квадратной формой. Над четвериком вздымаются три постепенно сужающихся кверху четырехгранника.

Завершают эти четырехгранники открытый восьмерик и высокий каменный шатер.

Подобный тип башни к настоящему времени практически нигде не сохранился. Исключение составляет только башня татарской царицы Сююмбеки в Казанском кремле.

Особенностью Боровицкой башни является то, что ее отводная стрельница пристроена не спереди, подобно прочим кремлевским башням, а сбоку. В стрельнице проделаны проездные ворота, по бокам которых с наружной стороны можно разглядеть отверстия, напоминающие замочные скважины. Когда-то здесь находились цепи механизма подъемного моста через реку Неглинную.

В 1821 г. подъемный мост убрали, а в проезде ворот и сейчас сохраняются в кладке вертикальные пазы, предназначенные для опускной железной решетки.

Главным назначением Боровицких ворот с самого начала являлись прежде всего хозяйственные нужды Кремля. Недаром рядом с ними находились такие хозяйственные и деловые великокняжеские дворы, как Житный и Конюшенный.

В конце XVII столетия при перестройке башню украсили высоким шатровым верхом, состоящим из нескольких ярусов. В XVIII в. произвели ремонт Боровицкой башни, во время которого верх дополнили белокаменными деталями, исполненными в псевдоготическом стиле.

В 1812 г. при взрыве Водовзводной башни пострадала и Боровицкая: верх шатра совершенно разрушился.

Вскоре первоначальный облик башни удалось восстановить, но псевдоготические детали реставрировать не стали и решили уничтожить. Сохранились только их остатки: оконное обрамление, украшающее северный фасад четверика второго яруса, а также декор фриза третьего и четвертого ярусов.

Высота Боровицкой башни составляет 50,7 м. Когда ее украшала пятиконечная рубиновая звезда, то высота достигала 54,05 м.

Южнее Боровицкой башни находится одна из самых красивых и стройных кремлевских башен – Водовзводная, или Свиблова. Она высится на берегу Москвы-реки, в юго-западном углу Кремля.

Сначала эта башня именовалась Свибловой – по названию дворов бояр Свибловых, находившихся на территории Кремля.

Водовзводная башня

В XVII столетии здесь установили водоподъемную машину, которая по свинцовым трубам доставляла воду из Москвы-реки к верхним садам Кремля и царским палатам. Из-за этой функции башню стали называть Водовзводной, хотя водоподъемная машина уже давно не существует. В начале XIX столетия эта башня находилась в плачевном состоянии. В 1805 г. ее пришлось разобрать и снова построить. Правда, недолго простояла обновленная башня: в 1812 г. наполеоновские войска взорвали ее при отступлении из Москвы. С 1817 по 1819 г. шло восстановление Водовзводной башни по проекту архитектора О. И. Бове. Зодчий придал сооружению формы, характерные для классицистического стиля, в духе своего времени.

Низ башни обработан рустами – рельефной каменной кладкой с выпуклой поверхностью. Верх украшен классическими колонками. Слуховые окна в шатре, предназначенные для проветривания, декорированы тосканскими портиками и фронтонами – треугольными полями, завершающими фасад строения; по бокам фронтоны ограничивают скаты крыши, а у основания – карниз. Водовзводная башня отличается особенно большими окнами и декоративными навесными бойницами с зубцами. Нижняя ее часть украшена кольцевыми рустами. С 1819 г. эта башня неоднократно подновлялась. Ее высота составляет 57,7 м.

К востоку от Водовзводной башни подножие Кремлевского холма вдоль берега Москвы-реки окаймляет целый ряд кремлевских башен, которые соединяются между собой высокими зубчатыми стенами. Первая из этих башен – Благовещенская, возведенная в 1487–1488 гг.

В конце XVII столетия Благовещенскую башню украсили каменным шатром, на котором была устроена декоративная дозорная вышка. Башня получила свое название, поскольку когда-то здесь помещалась икона «Благовещение» и, кроме того, из-за Благовещенской церкви, возведенной в начале XVIII в. и непосредственно примыкающей к башне. В этот же период в дозорной вышке шатра Благовещенской башни разместили колокольню с семью колоколами, а заодно и флюгер был заменен крестом.

В результате Благовещенская башня превратилась в придел церкви во имя Благовещения. После этого и старинные бойницы пришлось переделать в огромные окна.

Благовещенская башня

В 1933 г. церковь Благовещения уничтожили, при этом открылась древняя обработка фасадов. В это же время реставраторы занялись восстановлением растесанных бойниц на фасадах, а верх башни вновь украсил флюгер.

В Средние века с левой стороны Благовещенской башни находились Портомойные ворота, названные таким необычным образом потому, что через эти ворота дворцовая челядь выходила на берег Москвы-реки полоскать белье, то есть «порты».

И в настоящее время можно разглядеть следы этих ворот: они прекрасно просматриваются с внутренней стороны Кремля.

В период правления Ивана Грозного Благовещенская башня использовалась в качестве темницы для провинившихся.

Высота этой башни составляет 30,7 м, а если считать вместе с флюгером – 32,45 м.

Непосредственно за Благовещенской башней находится Тайницкая. Она выступает далеко вперед за линию кремлевских стен.

Как известно, сооружение кремлевских укреплений началось в 1485 г., с южной стороны комплекса, обращенной к Москве-реке. Вероятно, именно отсюда чаще всего совершали набеги татары, к тому же старые белокаменные стены уже слишком обветшали.

Тайницкая башня была возведена первой. В те времена она имела исключительное военно-стратегическое значение.

Во-первых, в башне была устроена отводная стрельница с подземным ходом и проездными воротами, ведущими к Москве-реке. Внутри сооружения располагался тайный колодец; как раз из-за него башня и получила свое название. Башню и отводную стрельницу соединял переход с арочным перекрытием.

В 1770 г. началась закладка Кремлевского дворца, и потому Тайницкую башню пришлось разобрать. Через некоторое время строительство дворца остановилось, и Тайницкая башня в 1771–1773 гг. была заново возведена. По внешнему облику она в точности похожа на старое сооружение.

В 1862 г. башня реставрировалась. В это время художник А. С. Кампиони создал чертежи, по которым мастера соорудили отводную стрельницу. В 1930 г. стрельницу убрали, заложив проездные ворота, которые, однако, так и не были построены, и теперь на фасаде можно заметить только их следы. В это же время уничтожили и тайный колодец. Высота этой башни составляет 38,4 м.

Сразу за Тайницкой башней расположена 1-я Безымянная башня. Ее венчает небольшой четырехгранный шатер, по форме напоминающий пирамиду. В Средневековье башня служила пороховым складом. Во время правления Ивана Грозного здесь произошел мощный взрыв, и сооружение погибло. Затем башня была восстановлена.

В связи с закладкой Кремлевского дворца 1-ю Безымянную башню разобрали. После того как строительство было остановлено, в 1783 г. сооружение отстроили заново, однако на новом месте, поближе к Тайницкой башне. После этого строение сохраняло свой вид в течение тридцати лет.

В 1812 г. наполеоновские войска при отступлении взорвали 1-ю Безымянную башню. Ее восстановлением, одновременно с Петровской башней, занимался архитектор О. И. Бове. С тех пор без видимых изменений башня дошла до наших дней. Высота 1-й Безымянной башни равна 34,15 м.

Восточнее 1-й Безымянной расположена 2-я Безымянная башня. Свой внешний вид она сохраняет с конца XVII столетия (именно в то время ее надстроили шатровым верхом). Наверху башни находится маленький восьмигранный шатер с флюгером. Внешний облик этого сооружения напоминает Оружейную и Набатную башни Кремля. В Средние века через эту башню был проложен проход, но впоследствии, ввиду ненадобности, его заложили. Высота этого строения достигает 30,2 м.

Петровская башня предположительно возводилась в одно время с остальными башнями, расположенными на линии крепостных стен со стороны Москвы-реки.

Облик этой башни отличается своеобразием. Ее низ представляет собой двухъярусный четверик, украшенный ложными навесными бойницами – машикулями. На нижнем четверике покоится второй, разделенный на два яруса при помощи карнизов и тонких полуколонок, размещенных по углам. Верх башни венчает восьмигранный пирамидальный шатер.

Название эта башня получила от храма митрополита Петра, который являлся подворьем Угрешского монастыря. Время от времени башню также называли Угрешской.

В 1612 г., во время польской интервенции, Петровская башня была уничтожена пушечными выстрелами, однако через некоторое время ее восстановили. При постройке Кремлевского дворца в 1771 г. Петровскую башню разобрали, однако вскоре вновь построили. В 1812 г. строение взорвали отступавшие войска французов. Его восстановлением занимался архитектор О. И. Бове, и с тех пор Петровская башня дошла до нашего времени без каких-либо изменений. Высота башни составляет 27,15 м.

Беклемишевская башня

Беклемишевская, или Москворецкая, башня расположена в юго-восточном углу Кремлевского комплекса. Ее возводел в 1487 г. итальянский зодчий Марко Руффо. В этой высокой и круглой угловой башне архитектор соорудил также тайный колодец. Отсюда Кремлевская стена, проходящая вдоль берега Москвы-реки, делает резкий поворот в сторону Красной площади. Это стратегически важное сооружение находится в месте соединения Москвы-реки со рвом, а потому ему не раз приходилось первым встречать атаки татарских войск, идущих на штурм Кремля. Свое название башня получила от примыкавшего к ней со стороны Кремля двора боярина Беклемишева. Этот аристократ вошел в число заговорщиков и был казнен по приказу великого князя Василия III. После этого случая и весь двор, принадлежавший Беклемишеву, и башня превратились в место заключения мятежных бояр.

В XVII столетии Беклемишевская башня была надстроена высоким изящным верхом, благодаря чему приобрела своеобразную стройность архитектурного облика и совершенно утратила древнюю суровость, свойственную средневековым крепостям.

В 1707 г. началась подготовка Кремлевского комплекса к возможной обороне против шведской интервенции. В это время переделали узкие башенные бойницы, превратив их в просторные окна для свободной установки в них пушек и максимально удобного обстрела пространства. Эти бойницы приобрели первоначальный облик только после реставрации 1949 г. Иногда эту башню называют Москворецкой, поскольку неподалеку расположен Москворецкий мост. Высота этого сооружения достигает 46,2 м.

На восточной стороне Кремля, несколько выше Беклемишевской башни, находится Константино-Еленинская башня, возведенная в 1490 г. итальянским архитектором Петром Антонио Солярио. Название сооружение получило от собора во имя Святых Константина и Елены, расположенного поблизости, на территории Кремлевского комплекса. Во времена Дмитрия Донского на этом месте возвышалась белокаменная башня, носившая название Тимофеевской. Отсюда в 1380 г. святой князь выводил свои полки на Куликовскую битву.

Сначала к Константино-Еленинской башне была пристроена отводная стрельница и проездные ворота в Кремль. Отсюда же перекидывался подъемный мост через ров. В XVII столетии проезд был закрыт, а отводная стрельница превратилась в пыточную. В 1680 г. башню украсили шатровым верхом. В конце XVIII в. разрушили отводную стрельницу. В это же время уничтожили и мост через ров. Несколько позже в башне планировалось устроить ворота, и сейчас на фасаде сооружения со стороны Васильевского спуска можно увидеть арку ворот, которую наполовину скрывают позднейшие земляные наслоения. Существует и специальное углубление в стене, проделанное для надвратной иконы. Сохранились следы заложенных вертикальных щелей, куда в древности пропускались деревянные рычаги подъемного механизма моста через ров, расположенный перед Константино-Еленинской башней.

Основание башни представляет собой четверик, разделенный внутри на два яруса, которые перекрывают кирпичные своды. Первый ярус являлся проездом, а во втором находились службы. В толще стены проложена узкая крутая лестница, которая выводит непосредственно на верхнюю площадку строения. Капитальная реставрация башни проходила в 1950 г. Сейчас ее высота от уровня земли до флажка составляет 36,8 м.

На самом склоне Кремлевского холма, напротив собора Василия Блаженного, расположена Набатная башня, возведенная в 1495 г. В 1680 г. ее верхний четверик и смотровая вышка были надстроены и декорированы белокаменными капителями и поясками. Это сооружение обладает весьма живописным видом благодаря изумрудной поливной черепице шатра, белокаменному декору и красным кирпичным стенам.

Когда-то на башне находился набатный колокол, предназначенный для оповещения жителей города о надвигающейся опасности. В 1771 г. в Москве вспыхнуло восстание, вошедшее в историю под названием Чумной бунт. Взбунтовавшиеся москвичи ударили в колокол и собрали все население столицы в Кремль. Это восстание было подавлено, но разгневанной императрице Екатерине II так и не удалось узнать, кто именно ударил в набат. За жителей Москвы пришлось расплачиваться набатному колоколу: у него вырвали язык. Так и провисел колокол без языка на Набатной башне без малого тридцать лет. В 1803 г. проводилась реставрация башни. Тогда же колокол сняли и передали в Арсенал. В 1851 г. его перенесли в Оружейную палату, где мятежный колокол хранится и поныне. На колоколе сделана следующая надпись: «1714 года июля 6 день вылит сей набатной колокол из старого набатного ж колокола которой розбился Кремля города к Спасским воротам. Весу в нем 150 пуд». Снизу колокола находится поясок со словами: «Лил сей колокол мастер Иван Маторин». Высота Набатной башни составляет 38 м.

Спасская башня

Царская башня украшает кремлевские стены с 1680 г. По своему внешнему виду она представляет собой каменный шатер, который покоится на четырех округлых столбах, напоминающих кубышки, которые, в свою очередь, имеют своим основанием Кремлевскую стену.

Царская башня кажется сказочным теремком благодаря белокаменному декору, островерхим фронтонам, закругленным пирамидкам по углам и восьмигранному маленькому шатру, украшенному причудливым позолоченным флюгером.

Эта башня состоит из двух ярусов. Первый ярус перекрывается аркой; через него можно пройти по стене. На втором ярусе устроена площадка, где в Средневековье висел колокол – Спасский набат.

Раньше на месте этого сооружения была установлена деревянная башенка, откуда Иван Грозный любил наблюдать за церемониями различного рода, проходившими, как правило, около Лобного места. Отсюда события, совершавшиеся на Красной площади, были как на ладони. Вероятно, именно поэтому возведенную впоследствии каменную башню назвали Царской.

Царская башня реставрировалась с 1946 по 1950 г., в одно время с остальными башнями Московского Кремля. Высота этой башни от ходовой площадки стены составляет 14,45 м, а с флюгером – 16,7 м.

Без сомнения, самой красивой и стройной башней Московского Кремля можно назвать Спасскую, которая в то же время является и главными кремлевскими воротами. Ее строительство возглавлял итальянский архитектор Петр Антонио Солярио в 1491 г., о чем свидетельствуют надписи, помещенные на белокаменных досках, что красуются над проездными воротами. Со стороны Красной площади гости видят латинскую надпись, а со стороны Кремля – славянскую вязь: «В лето 6999 (1491) июля Божиею милостию сделана бысть сия стрельница повелением Иоанна Васильевича государя и самодержца всея Руси и великого князя Володимирского и Московского и Новгородского и Псковского и Тверского и Югорского и Вятского и Пермского и Болгарского и иных в 30 лето государства его, а делал Петр Антоний Солярио от града Медиолана». Постройка Спасской башни положила начало строительству укреплений на восточной стороне Кремля.

Через эту башню в Кремль въезжали русские государи. Отсюда же выходил торжественный крестный ход по великим церковным праздникам. Сейчас эта древняя традиция продолжается. До Октябрьской революции через Спасскую башню мог пройти любой человек, а не только высокопоставленный государственный чиновник или церковный иерарх. Однако во все времена существовала непременная традиция: мимо Спасской башни не может пройти ни один мужчина, не сняв предварительно головной убор. Чтобы традиция не нарушалась, за этим очень внимательно следили торговцы и паломники, которых раньше здесь было множество. Так выражал народ свое отношение к древним национальным святыням.

Сначала башня называлась по-иному – Фроловская стрельница. Существует предположение, что неподалеку от нее находилась церковь, возведенная во имя Святых Фрола и Лавра. В то время башня представляла собой по внешнему виду четырехгранник, а высота ее равнялась половине той башни, которую мы можем видеть сегодня. Сверху ее венчала деревянная шатровая постройка, над которой был помещен часовой колокол. Со стороны Красной площади к башне была пристроена отводная стрельница, по бокам которой красовались два бастиона. От отводной стрельницы через ров, прорезавший Красную площадь, был перекинут подъемный мост, вначале деревянный, а в XVII столетии замененный на каменный.

В 1625 г. Спасская башня стала еще красивее. Русский мастер Бажен Огурцов пристроил к ней многоярусный верх, а английский часовщик Христофор Галовей установил новые часы. К сожалению, почти немедленно по окончании работ башня сильно пострадала от пожара, но через год ее восстановили.

Надо сказать, что часы-куранты – самая большая достопримечательность Спасской башни. Сейчас они занимают целых три этажа башни из десяти. Если смотреть на куранты снизу, то их величина воспринимается не особенно сильно, однако следует заметить, что и минутная, и часовая стрелки значительно превышают человеческий рост. Часы состоят из трех узлов: механизма хода, механизма боя четвертей и механизма боя часов. Куранты приводятся в действие тремя гирями, вес которых составляет 160–224 кг. Точность хода часов обеспечивает маятник весом 32 кг.

Часы, похожие на куранты, изготовил для одной из белокаменных кремлевских башен монах Лазарь Сербин еще в 1404 г. Однако Спасские куранты Христофора Галовея были поистине незабываемыми: вокруг их единственной стрелки вращался дивной красоты циферблат, разделенный на 17 часов. Его небесно-голубой фон украшала роспись, изображающая звезды, солнце и луну. Луч солнца являлся указательной стрелкой.

Механизм часов, которыми гости могут любоваться в настоящее время, был изготовлен известной фирмой «Бутеноп» в середине XIX столетия. Об этом свидетельствует надпись на часах: «Часы переделаны в 1851 году братьями Бутеноп в Москве». Этот механизм состоит из десяти четвертных колоколов (вес каждого равен 320 кг) и часового (весом 2160 кг). Колокола украшает орнамент с надписями, одна из которых гласит: «Сей колокол для битья четвертей Спасской башни вылит в 1769 г., маия 27 дня. Весу 21 пуд. Лил мастер Семен Можжухин». Все колокола размещены на десятом ярусе Спасской башни в открытых звонах под шатром.

Куранты можно назвать говорящими часами, поскольку они бьют и играют музыку. В разное время Спасские куранты даже «разговаривали» по-разному.

Первое изменение во внешнем облике часов произошло благодаря Петру I. Царь издал указ, по которому с 1 января 1700 г. летоисчисление должно было происходить от Рождества Христова, а не от сотворения мира, как это было принято на Руси. В это время средневековый циферблат заменили новым, двенадцатичасовым. В 1770 г. часы исполняли песенку «Ах, мой милый Августин», которую в середине XIX столетия сменил гимн «Коль славен наш Господь в Сионе». После Октябрьской революции куранты пели «Интернационал» и «Вы жертвою пали…». С 1996 г. со Спасской башни звучит государственный гимн и мелодия из оперы М. И. Глинки «Жизнь за царя». Бой старинных колоколов раздается каждые 15 минут, и этот мелодичный звон придает всему путешествию по Кремлю ни с чем не сравнимую торжественность.

Вес этих часов равен 25 т, диаметр циферблата составляет 6 м 12 см. Длина минутной стрелки равна 3 м 28 см, часовой – 2 м 97 см. Высота цифр на циферблате – около 72 см. Колокола-куранты изготовили в XVII–XVIII столетиях русские кузнецы-часовщики Ждан, его сын и внук. Тринадцать колоколов для перечасья изготовил литейщик Кирилл Самойлов. По курантам Спасской башни сверяет время вся страна, поскольку подземный кабель соединяет часы с контрольными часами, которые находятся в астрономическом институте.

Нижний четверик Спасской башни украшал пояс из арок, декорированных белокаменными узорами, похожими на кружева, а также причудливыми башенками, пирамидками, изображениями диковинных животных. На углах четверика красовались пирамидки из белого камня с позолоченными флюгерами.

Аркатурный пояс прорезали ниши, в которых стояли «болваны» – белокаменные статуи. Документальные источники свидетельствуют, что царь Михаил Федорович распорядился сшить для них однорядки – специальную одежду, чтобы прикрыть их неприличную для того времени наготу. Эти статуи погибли в пожаре 1654 г.

Нижний четверик обладает двойными внутренними стенами. Между ними располагаются обходные галереи и лестницы между ярусами.

С верхней площадки нижнего четверика вздымается двухъярусный четырехгранник несколько меньшего размера, декорированный белокаменными деталями и колонками по углам. Кроме того, здесь находятся часы – удивительное техническое новшество для того времени. Выше часов четырехгранник венчается восьмериком, где сделаны открытые арочные звоны. Наконец, на самом верху башни расположен восьмигранный кирпичный шатер, покрытие которого исполнено из черепицы.

В 1658 г. Фроловская башня получила название Спасской, поскольку над ее въездными воротами появилось изображение Спаса Нерукотворного в белокаменной раме. Эти ворота народ называл святыми, а мимо них никому нельзя было не только ходить с непокрытой головой, но и проезжать верхом на лошади, даже царям.

Большой ущерб Спасской башне причиняли пожары. Не раз ее приходилось ремонтировать. Особенно большие восстановительные работы проходили после изгнания из Москвы полчищ Наполеона, а также во второй половине XIX столетия.

В 1946–1950 гг. реставраторы восстановили на башне белокаменные детали и облицовку, покрыли позолотой флюгера и медью – шатер. Высота башни составляет 67,3 м.

Рядом со Спасскими воротами можно увидеть строение с типично классическим портиком. На этом месте с XIV столетия стояли два крупнейших московских монастыря – девичий Вознесенский и Чудов. К сожалению, они были взорваны в 1929 г. Обе эти обители играли виднейшую роль в жизни Русского государства.

Вознесенский монастырь был основан в 1389 г. великой княгиней Евдокией, супругой Дмитрия Донского. Здесь же она обрела упокоение. Затем в Вознесенском монастыре хоронили великих княгинь, княжон, царевен и цариц. Некрополь захоронений правящих особ был достаточно велик – около сорока. Это жена Ивана III Софья Палеолог, жены Ивана IV Грозного от Анастасии Романовой до Марии Нагой, матери царевича Дмитрия. Здесь покоились жены царя Алексея Михайловича: Мария Ильинична Милославская, Наталья Кирилловна Нарышкина, мать Петра I. Перед свадьбой с Лжедмитрием I в монастыре несколько дней проживала Марина Мнишек. По своему статусу Вознесенский монастырь считался первым среди прочих женских обителей России. На его территории располагалось множество памятников старинной культуры, в том числе церковь, выстроенная Карлом Росси, единственная в Москве.

Чудов монастырь сыграл значительную роль в становлении личности великого русского поэта А. С. Пушкина. Сюда его срочно вызвали из ссылки в Михайловском по императорскому приказу в 1826 г. Как раз перед этим Пушкин написал «Бориса Годунова», одна из знаменитых сцен которого происходит как раз в келье Чудова монастыря. Это тот момент, когда старый монастырский летописец Пимен дает наставления своему ученику, монаху Григорию, будущему Лжедмитрию:

«Описывай, не мудрствуя лукаво,

Все то, чему свидетель в жизни будешь…»

Через некоторое время Григорий мысленно обращается к царю Борису:

«А между тем отшельник в темной келье

Здесь на тебя донос ужасный пишет:

И не уйдешь ты от суда мирского,

Как не уйдешь от Божьего суда».

Правда, у монахов-летописцев не существовало цензоров, кроме собственной совести, и он излагал события, представая только перед лицом Бога. В то же время российский император Николай Павлович сам назначил себя пушкинским цензором. Это произошло в Чудовом дворце, и интересно, что первым произведением, подвергнутым критике царя, стал именно «Борис Годунов».

Чудов, или Николаевский, дворец располагался на месте архиерейского дома. Это строение также принадлежало к владениям Чудова монастыря.

И. Глазунов. Борис Годунов

Вспомним знаменитое произведение Ивана Шмелева «Лето Господне». Писатель рассказывает о своем герое, в трудную минуту приехавшем на Воробьевы горы, чтобы взглянуть на знаменитые московские святыни: «Отец смотрит на Москву долго-долго. И будто сам говорит с собой: «А там Донской монастырь, розовый… А вон Казанская наша… а то – Данилов… Симонов… Сухарева башня… А Кремль-то наш… ах, хорош! – говорит отец. – Успенский, Архангельский. А где же Чудов? Что-то не различу»». Сразу же после этих слов герой замечает и Чудов монастырь. Однако наш современник, к несчастью, больше не сможет разглядеть с Воробьевых гор ни Чудов монастырь, ни Сухареву башню.

Чудов монастырь, уничтоженный большевиками в 1929 г., имел древнюю и славную историю. Его основал в XIV столетии святой митрополит Алексий по обету, данному во время пребывания в Золотой Орде. Благодаря Алексию поддерживалось равновесие в отношениях между Москвой и Ордой. Этот человек воспитал Дмитрия Донского.

В 1357 г. митрополита вызвали в Золотую Орду к жене хана Узбека Тайдуле. Несчастная женщина ослепла три года назад, и однажды ей привиделся пророческий сон, будто сможет ее исцелить русский митрополит Алексий. Летопись повествует о чудесном исцелении Тайдулы. После молебна митрополит окропил жену хана святой водой, и женщина немедленно прозрела.

Это событие произошло в праздник Чуда архангела Михаила в Хонех, и Алексий дал обет после благополучного возвращения в Москву основать мужскую обитель, тем более что татары, обрадованные чудесным исцелением, подарили Алексию земли на территории Кремля, где у них располагался посольский двор.

Монастырские здания разместили на Ивановской площади, напротив колокольни Ивана Великого. Неподалеку находилась женская Вознесенская обитель. Чудов, или Николаевский, дворец был выстроен гораздо позже. Главный соборный храм монастыря во имя Чуда архангела Михаила в Хонех являлся самым древним сооружением на территории обители, его выстроили на месте старой деревянной церкви в 1503 г.

Эта святыня посвящалась чудесному спасению архангелом целебного источника в Древней Фригии и христианскому храму, воздвигнутому при этом источнике. По преданию, язычники направили воду двух рек на уничтожение источника и храма, но вмешался архангел Михаил, который изменил течение воды и направил ее в расселину – хоны. Так был спасен и святой источник, и христианская церковь.

Соборный храм Чуда архангела Михаила в Хонех явился зримым воплощением памяти о святом митрополите Алексии. В 1378 г. Дмитрий Донской и все духовенство решили похоронить Алексия в этом храме.

В конце XV столетия в монастыре была возведена Алексеевская церковь. После этого при большом стечении народа святые мощи митрополита Алексия были перенесены на новое место. Этот храм был единственным в своем роде в Москве: сюда строго воспрещался вход женщинам. Сейчас мощи митрополита Алексия покоятся в Благовещенском Елоховском соборе.

Время от времени в Чудов монастырь отправляли в заключение людей, неугодных властям. Например, в XV столетии по приказу великого князя Василия Темного в монастырскую келью был заключен митрополит Исидор. Он был вероотступником: на Флорентийском соборе подписал документ о воссоединении православной и латинской церкви. Когда весной 1441 г. Исидор возвратился из Италии, перед ним несли католический крест. Совершив литургию, отступник-митрополит во всеуслышание прославил имя Папы Римского. По тогдашним временам эта акция являлась серьезным преступлением. Исидор отправился в темницу, а унию православный русский народ все равно отказался принять.

В начале XVII столетия монахом Чудова монастыря насильно сделали царя Василия Шуйского. В Смутное время узником монастырской темницы стал святой митрополит Гермоген, пострадавший от захвативших власть поляков. Несмотря на свою старость и немощь, митрополит стал душой русского ополчения. Даже в заключении он не прекращал борьбы против интервентов: по всей России летели его грамоты с призывом не подчиняться новой преступной власти и встать на защиту Отечества. Поляки требовали, чтобы Гермоген отменил восстание российских городов, но безуспешно. Враги перестали кормить старца: давали ему в неделю сноп овса и совсем немного воды. Не вынеся этих нечеловеческих условий содержания, Гермоген скончался. Как раз в это время к Москве уже подходили дружины из 25 городов России.

В 1666 г. произошел раскол Русской православной церкви. В церкви Благовещения в Чудовом монастыре собрались Вселенские патриархи Паисий Александрийский и Макарий Антиохийский, чтобы совершить суд над патриархом Никоном. Публично огласив прегрешения патриарха, иерархи лишили Никона сана и сняли с него клобук и панагию. Тем не менее реформы Никона в России были признаны правильными.

В конце богатого событиями XVII столетия в Чудовом монастыре был насильно пострижен в монахи дед Петра I Кирилл Нарышкин. А до этого в монастыре крестили Петра, будущего императора России. Вообще в этой обители часто крестили царственных младенцев: детей Ивана Грозного, будущего царя Алексея Михайловича, отца Петра I, будущего императора Александра II, отменившего крепостное право.

Часто русские государи делали богатые вклады на нужды Чудова монастыря. Так, по приказу первого царя из династии Романовых, Михаила Федоровича, в память об отце, патриархе Филарете, был отлит большой колокол, который установили на монастырской колокольне.

В 1812 г. в Чудовом монастыре расположился главный штаб Наполеона. Старинная обитель была осквернена и разграблена иноземцами. При отступлении французский император намеревался взорвать монастырь, но произошло самое настоящее чудо: неожиданно хлынул проливной дождь и загасил уже зажженные фитили, к тому же подоспели жители столицы и загасили то, что оставалось.

И вот уже приближается к концу история монастыря. В 1918 г. новое, советское, правительство перебралось из Петрограда в Москву, разместив свои семьи на территории Кремля. Впервые за 800 лет своего существования ворота Кремля наглухо захлопнулись. Монастырь чрезвычайно раздражал новых кремлевских обитателей. Первый большевистский комендант жаловался: «Более всего хлопот и неприятностей доставляли мне монахи и монахини, так и сновавшие по Кремлю в своих черных рясах. Жили они в кельях Чудова и Вознесенского монастырей, приткнувшихся возле Спасских ворот». Через несколько лет обитель уничтожили, а монахов изгнали из Кремля. На этот раз чуда не произошло.

Сенатская башня

Одна из древнейших кремлевских башен – Сенатская – находится в северо-восточной части Кремлевской стены, между Спасской и Никольской башнями. Ее возвели в 1491 г. для защиты Кремля со стороны Красной площади. По внешнему облику это сооружение напоминает Набатную, Комендантскую и Оружейную башни. В 1680 г. башня была надстроена каменным шатром, и такой вид сохраняет до настоящего времени. Название эта башня получила от здания Сената, располагавшегося рядом с ней в Кремле. Здание Сената было выстроено в 1776–1788 гг. архитектором М. Ф. Казаковым, после чего безымянная башня и получила свое название.

Перед Сенатской башней расположен гранитный Мавзолей В. И. Ленина, построенный в 1930 г. по проекту А. В. Щусева. За Мавзолеем находятся могилы государственных деятелей советского периода. По обе стороны Сенатской башни в Кремлевской стене замурованы урны с прахом, а также располагаются братские могилы. Высота Сенатской башни составляет 34,3 м.

Никольская башня расположена на северной стороне Красной площади. Ее построил Петр Антонио Солярио в 1491 г., одновременно со Спасской башней. Свое название башня получила по иконе Николая Чудотворца, которая находилась над проездными воротами отводной стрельницы. Отсюда на север шла и Никольская улица. В XIV–XV столетиях на этом месте стоял монастырь Николы Старого, или Николы Большая глава, который в свое время играл значительную роль в политической и церковной жизни государства.

От Никольской башни отходит отводная стрельница. Отсюда из ворот через ров опускался подъемный мост. И мост, и его подъемный механизм были разобраны в XVIII столетии. Эта башня вошла в историю России тем, что в 1612 г., в период борьбы с польской интервенцией, народное ополчение во главе с Мининым и Пожарским в результате тяжелых боев ворвалось в Кремль через Никольские ворота. В XVII в. через Никольские ворота люди проезжали к боярским и монастырским подворьям, расположенным в Кремле. В это время на башне красовались часы, но последнее упоминание о них датируется в 1614 г.

Никольская башня

До конца XVIII столетия Никольская башня сохраняла свой древний облик без изменений. В 1780 г. ее надстроили высоким шатровым верхом. В начале XIX в. капитальной перестройкой башни занимался архитектор А. И. Руска. Он надстроил Никольскую башню верхом в готическом стиле и высоким шатром, украшенным белокаменными ажурными деталями.

В 1812 г. шатер и часть башни разрушили французы, отступавшие из Кремля. Восстановлением сооружения занимался архитектор О. И. Бове. Своеобразие архитектурному облику Никольской башни придает белокаменное кружево готических фасадов и четыре высокие башенки, украшающие углы нижнего четверика.

В 1917 г., во время октябрьских волнений, башне был нанесен серьезный ущерб от артиллерийского обстрела. Через год строение восстановил архитектор Н. В. Марковников. Высота этой башни составляет 67,1 м.

Угловая Арсенальная, или Собакина, башня расположена напротив Исторического музея. Эта мощная башня, глубоко ушедшая в землю, имеет высоту 60,2 м, толщину стен – 4 м. Ее нижнюю часть составляют 18 граней. Сильно расширенное основание придает всему сооружению значительную устойчивость. В верхней части находятся навесные бойницы – машикули.

В древности башня называлась Собакиной по имени бояр Собакиных, которые проживали в Кремле рядом с этим строением. Возводил башню «над Неглинною с тайником» Петр Антонио Соляри в 1492 г. С тех давних времен в нижнем ярусе башни сохранился родник. Вероятно, когда-то в этом месте из Неглинной под Кремлевскую стену заплывали ладьи. Во всяком случае, из башни существовал выход к реке, имевший важное стратегическое значение при обороне города от неприятеля.

Название Арсенальная башня получила в XVIII столетии, когда в Кремле началось строительство Цейхгауза, или Арсенала, и это здание можно увидеть сразу за Кремлевской стеной: оно занимает все пространство от Угловой Арсенальной до Троицкой башни, по границе Верхнего Александровского сада. Когда Петр I готовил Кремль к войне против шведов, по царскому повелению узкие бойницы Арсенальной башни растесали в широкие окна: чтобы было удобнее устанавливать в них пушки.

В 1812 г. взрыв Арсенала и Никольской башни повредил и Угловую Арсенальную башню: с нее сорвало верхний шатер с вышкой, а все сооружение покрылось трещинами. Восстановлением сооружения занимался О. И. Бове. С тех пор башня подвергалась капитальной реставрации в 1946–1950 гг. Высота Угловой Арсенальной башни составляет 60,2 м.

Средняя Арсенальная башня высотой 38,9 м, расположенная непосредственно за Угловой, была возведена в 1495 г. на месте угловой башни кремлевских укреплений, выстроенных во времена правления Дмитрия Донского. Название башня получила от расположенного рядом Арсенала, а до того времени именовалась Граненой.

Эта башня по своей сути – промежуточная боевая, подобно, например, Сенатской или Набатной. Сейчас строение выглядит точно так же, как в конце XVII столетия.

В 1821 г. происходило устройство Александровского сада. В это время у подножия башни устроили увеселительный грот «Руины», созданный О. И. Бове и существующий поныне. Этот грот представляет собой дорические колонны, словно вырастающие из земли. На колоннах как будто беспорядочно сложены камни с площадкой для оркестра, по бокам которой установлены каменные львы, смотрящие в разные стороны. Рядом с гротом возвышается серый обелиск, ранее располагавшийся неподалеку от входа в Александровский сад.

Его воздвигли к трехсотлетнему юбилею дома Романовых, отмечавшемуся в 1913 г. Обелиск украшали имена всех русских государей от Михаила Романова. Однако после революции 1917 г. Ленин приказал преобразить обелиск и сделать его памятником революционным.

В результате первый памятник рабоче-крестьянской власти украсился именами Плеханова, Сен-Симона, Кампанеллы, Чернышевского, Прудона и прочих деятелей подобного рода.

Между Угловой Арсенальной и Средней Арсенальной башней, слева от входа в Александровский сад находится мемориал «Могила неизвестного солдата», сооруженный в 1967 г. в память о воинах, погибших при защите Москвы в 1941 г., и всех, кто ценой жизни завоевал победу в Великой Отечественной войне. Прах неизвестного солдата был доставлен с 41-го километра Ленинградского шоссе. Над могилой воина горит Вечный огонь как символ вечной памяти, а на гранитных плитах высечена надпись: «Имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен». В блоках из темно-красного порфира находятся капсулы с землей из городов-героев. Эту композицию создавали скульптор Н. Томский и архитекторы Д. Бурдин, В. Климов и Ю. Рабаев. В. Климов так выразил идею памятника: «Не бурная река, где человек подобен песчинке в безостановочном потоке, а тихие аллеи, где каждый может предаться своим мыслям и переживаниям. И тут же рядом – Кремлевская стена, выдержавшая столько вражеских осад, но по-прежнему мощная и несокрушимая, как символ могучей матери-Родины».

Троицкая башня

Самая высокая башня Кремля – Троицкая, ее высота равна 76,35 м. Ее постройкой в 1495 г. Алевизом Фрязиным завершилось возведение укреплений на северо-западе Кремля со стороны реки Неглинной, в настоящее время – Александровского сада. Через Троицкую башню можно было проехать к резиденции патриарха и к палатам цариц и царевен. Отсюда выходило духовенство, торжественно встречая правителей, возвращавшихся из военных походов, и сопровождая их до Спасских ворот. Через Троицкие ворота войска Наполеона в радужном расположении духа вошли в Кремль в 1812 г. Через несколько часов после этого небо над Москвой окрасилось заревом пожаров, и дальнейшее пребывание в Кремле стало небезопасным, а потому через те же Троицкие ворота французский император покинул столицу России, правда, теперь его настроение оставляло желать лучшего.

В 1918 г. Троицкий мост принял машину, везущую Ленина. Ворота Кремля захлопнулись и оставались в таком состоянии вплоть до 1955 г.

С наружной стороны к башне пристроена отводная стрельница, ворота которой соединяются мостом со сторожевой Кутафьей башней. В давние времена Троицкую башню венчали зубцы и четырехскатный деревянный шатер. Документы свидетельствуют, что в 1585 г. строение украшали часы.

В 1685 г. башня была надстроена многоярусным верхом с белокаменным декором и высоким кирпичным шатром, подобно тому, что красуется на Спасской башне. Через год на Троицкой башне поместили новые часы. Под шатром в звонницах находились часовые колокола. В пожаре 1812 г. эти часы погибли и с тех пор не восстанавливались. Высокий каменный верх украсил и отводную стрельницу. Он был разобран в XVIII столетии.

Эта башня насчитывает шесть этажей. Кроме того, в ней существуют двухэтажные глубокие подвальные помещения, которые обнаружились только в 1851 г.

Скорее всего, в древние времена эти подвалы использовались для военных целей, а в XVI–XVII столетиях являлись местом заключения мятежников.

Кутафья башня

Сначала башня сменила несколько имен – Богоявленская, Знаменская, Куретная.

В 1658 г. после специального царского указа башню переименовали в Троицкую, по Троицкому монастырскому подворью, располагавшемуся в Кремле.

Каменный мост через Неглинную, соединявший Троицкую башню с Кутафьей, был выстроен в 1516 г.

Историки утверждают, что он стоял на месте первого каменного московского моста XIV столетия. Тогда на северной стороне моста существовали плотины, приспособленные для поднятия уровня воды в Неглинной; отсюда шло заполнение рва на Красной площади.

Когда началась закладка Александровского сада, к мосту приделали пандусы – пологие сходы – и пристроили лестницы для выхода в сад. Эти лестницы и пандусы просуществовали до 1901 г. Их разобрали и восстановили мост в его первоначальной форме.

Башню с необычным названием Кутафья, что предположительно означает «неуклюжая», выстроили в начале XVI столетия. Тогда эту башню окружал ров, через который опускались подъемные мосты. И сейчас на одном из фасадов сооружения можно увидеть следы щелей, сквозь которые проходили рычаги подъемного механизма. Свою оригинальную ажурную бело-красную корону с декоративными деталями башня приобрела в 1685 г.

В 1868 г. в башне проходили ремонтные работы, и через нее устроили сквозной проезд на Троицкий мост, при этом старинные боковые ворота пришлось заложить кирпичом. Еще один раз боковые проезды открыли в 1901 г., в 1930 г. опять заложили, и в таком виде можно видеть сооружение и в настоящее время. Со стороны города высота башни составляет 13,5 м.

Южнее Троицкой башни находится Комендантская башня, возведенная в 1495 г. Сначала она именовалась Колымажной по названию одного из кремлевских дворов, где содержались царские возки и кареты.

Комендантской башня стала называться с XIX столетия. В то время неподалеку от строения в Потешном дворце проживал комендант Москвы. Архитектурный облик этого сооружения похож на соседнюю с ним Оружейную башню. Подобно многим кремлевским башням, Комендантская в конце XVII столетия была надстроена каменным шатром. Со стороны Александровского сада высота этой башни составляет 41,25 м.

К северу от Боровицкой башни вздымается стройная Оружейная башня, высота которой составляет 32,65 м. Название она получила лишь в XIX столетии от Оружейной палаты, выстроенной неподалеку от нее в 1851 г.

Прежде башню чаще всего называли Конюшенной, поскольку сразу за ней был устроен царский Конюшенный двор.

Глава 2

Архитектурно-исторические памятники Кремля

Соборная площадь – самая древняя в Москве. Она возникла в XIV столетии. Вначале здесь возвышались деревянные, а позже белокаменные церкви, но на тех же местах и с теми же названиями. Сейчас на Соборной площади возвышаются Успенский, Благовещенский и Архангельский соборы, а также такие знаменитые памятники древнерусской архитектуры, как колокольня Ивана Великого и Грановитая палата.

Соборная площадь с давних времен была главной площадью Кремля, и многие важные для России события происходили именно здесь. Когда-то сюда выходили торжественные церемониальные шествия по случаю венчания на царство царей и императоров. Как правило, подобные шествия сопровождались пышными воинскими эскортами. Здесь же шли и похоронные процессии в Архангельский собор, служивший усыпальницей московских великих князей и царей, и в Успенский собор, где погребали московских митрополитов и патриархов. Перед Красным крыльцом Грановитой палаты встречали послов иностранных государств.

Соборная площадь Московского Кремля.

Миниатюра из «Книги об избрании на превысочайший престол…»

В XVIII и XIX столетиях на Соборной площади устраивали покрытие из плит крепкого песчаника, в 1930-х гг. эта территория была заасфальтирована. В 1955 г. здесь восстановили прежнее каменное покрытие.

Главным храмом Русского государства всегда считался Успенский собор Московского Кремля. Самые важные церемонии происходили именно здесь: в древности удельные князья присягали на верность великим московским князьям. Например, в XV столетии в Успенском соборе был совершен важнейший государственный акт: великий князь Иван Васильевич III публично разорвал ханскую грамоту, подчеркнув этим жестом силу и самостоятельность Руси, ее независимость от Золотой Орды. В Успенском соборе цари венчались на царство, короновались императоры. Первым царем стал в 1547 г. Иван Грозный, последним – в 1894 г. – Николай II. Этот храм был свидетелем заключающихся решений о войне и мире, похорон церковных иерархов и отлучения от церкви еретиков. Своды храма являлись безмолвными очевидцами практически всех событий русской истории: от возвышения Москвы в XIV столетии до печальных событий 1918 г., когда храм по распоряжению большевистского правительства был закрыт.

Великий князь Иван III считал чрезвычайно важным для себя дело перестройки Успенского собора – главной столичной церкви. В 1471 г. перестройка была поручена русским мастерам Кривцову и Мышкину. Однако строительство не удалось довести до конца: при землетрясении, или трусе, как говорили в то время, почти доведенный до сводов храм обрушился. Собрали комиссию по расследованию инцидента, и псковские мастера, входившие в ее состав, дружно отметили неудачный («неклеевитый») раствор.

После этого Иван III решил направить посольство в Италию с целью найти опытного знаменитого архитектора. Выбор царского посла Семена Толбузина пал на знаменитого итальянского архитектора Аристотеля Фиораванти. Шестидесятилетний зодчий, постоянно преследуемый на родине, видел единственное спасение в отъезде из Италии, и он предпочел Россию, хотя в это же время получил заманчивое предложение от турецкого султана.

Фиораванти всегда ценил византийское искусство, хранил в памяти дивные фрески и мозаики, выполненные византийскими мастерами, а потому для него не составляло труда проникнуть в самую суть древнерусского искусства, которое своими корнями имело именно византийские традиции.

Контракт был подписан в январе 1475 г., и через 6 месяцев Аристотель вместе с сыном отправился в далекую Россию в составе посольства Семена Толбузина.

Фиораванти появился в Москве весной 1475 г., в великий праздник Пасхи. При дворе зодчего встретили ласково и поручили сооружение главной святыни Древней Руси – Успенского собора в Кремле. Аристотель сначала совершил путешествие по городам северо-востока Руси – Владимиру, Новгороду, Пскову, чтобы лучше ознакомиться с традициями древнерусского зодчества. Итальянский зодчий решил не включать в свое сооружение уцелевшие части церкви и первым делом разрушил ее остатки. Для этой цели он применил «баран» – тяжелое дубовое бревно, которое при раскачивании ударяло в стену и разрушало ее. Летописец, описавший это событие, не скрывал своего изумления: «…еже три года делали, во едину неделю и меньше развали». Прежде чем устанавливать фундамент, Фиораванти изучил причины падения собора, подтвердил выводы псковских мастеров о непригодности строительного раствора и показал, как следует его изготавливать.

Фундамент впервые заложили на глубине свыше двух саженей и укладывали его не на грунт, как происходило до этого, а на дубовые сваи, забитые в основание рва. В том же 1475 г. приступили к кладке стен. Кирпич также был изготовлен по рецепту Фиораванти. Иной стала и форма столбов: в отличие от традиционных, квадратной формы с вырезанными четырьмя углами и образующими в плане равноконечный крест, теперь их всего шесть – четыре круглых и два квадратных, скрытых алтарной преградой. На столбы опирались 12 крестовых сводов.

Успенский собор. Архитектор Аристотель Фиораванти. 1457–1479 гг.

Собор был построен в 1476 г. Внутренняя отделка шла еще в течение двух лет, и наконец 15 августа 1479 г. собор торжественно освятили. Фиораванти взял за основу владимирский Успенский собор, однако московский храм обладал присущими только ему оригинальными архитектурно-художественными чертами, главная из которых заключается в строгой симметричности расположения всех элементов. Так, восточный фасад между двумя мощными контрфорсами разделен пятью апсидами – по две с каждой стороны от главной апсиды, расположенной по центру. Этот фасад завершают две дуги закомар, которые образуют пространство, украшенное живописью. Южный и северный фасады имеют по четыре прясла стен, а западный – три, причем в его среднем прясле расположено крыльцо, декорированное двойной арочкой, посередине которой висит гирька. Впоследствии эта гирька настолько полюбилась, что широко применялась в русской архитектуре. Входы в собор обрамляют белокаменные порталы – декоративно обработанные дверные проемы, уходящие уступами в глубь стены. Наконец, венчают собор пять золоченых глав. В барабанах глав были прорезаны узкие окна наподобие бойниц. Для лучшего освещения иконостаса пятиглавие пришлось сдвинуть вправо, ближе к алтарю. Позолота глав Успенского собора особенная, отличающаяся от других церквей. Здесь применили ртутное золочение, запрещенное в XVIII столетии специальным указом Екатерины II. Это было правильное решение, поскольку, как всем известно, ртуть очень вредна для здоровья, и мастера, занимавшиеся подобным золочением, не отличались долголетием.

Каждый шаг итальянского зодчего был отмечен в летописях. Так, записали, к примеру, что мастер применял не деревянные, а металлические связи, за счет чего кирпичные стены делались тоньше, а потому своды толщиной в кирпич становились легче и выше. Кроме того, благодаря новой технике удалось увеличить размер окон, и внутреннее пространство сразу сделалось больше и светлее.

Как правило, в то время каменные храмы были небольшими по размеру и тесными, но Успенский собор – это высокий, просторный и светлый зал с легкими сводами. Современников это сооружение поражало своей величественностью и грандиозностью. Лучше всего впечатление человека, входящего в собор, определил летописец: прежде всего это необыкновенная приподнятость, названная им «звонностью». Никоновская летопись сообщает: «Была же та церковь весьма удивительна величеством и высотою, и светлостью, и звонностью, и пространством; таковой же прежде не бывало на Руси, кроме Владимирской церкви».

Древняя роспись собора частично сохранилась в Похвальском и Петропавловском приделах. Манера письма и гармония цветовой гаммы позволяют определить авторов росписи: это замечательный русский живописец Дионисий и его круг.

Более поздняя роспись (XVII в.) украшает южный портал, обращенный к Соборной площади. Эту работу осуществили 100 иконописцев из Москвы, Устюга, Суздаля, Владимира. Руководили мастерами жалованные иконописцы Иван и Борис Пасеины, Бажен Савин и Сидор Поспеев.

Слева и справа от входа они изобразили ангелов, несколько выше разместили изображения святых, а еще выше находится Богоматерь с младенцем. Южный фасад не случайно отличается особенной красотой: в торжественные дни императоры и церковные иерархи выходили на Соборную площадь либо спускались из Грановитой палаты или Кремлевского дворца и входили в Успенский собор через южный портал.

Древнюю живопись мастера делали с применением местных цветных глин и разнообразных минералов. Их разводили на воде, а как связующие элементы использовали яичный желток или растительный клей. В росписи собора применялось два вида живописи – темперная (по сухой штукатурке) и фресковая (по сырой). В XVIII и в XIX столетиях живопись Успенского собора трижды обновлялась масляными красками. В начале XX в. была произведена частичная расчистка стенописи. На южной стене и в некоторых других местах реставраторы обнаружили древнюю живопись.

В настоящее время Успенский собор – это один из музеев Кремля, однако в нем проходят службы во время некоторых церковных праздников. Наши современники, входя в этот храм, как и люди много веков назад, испытывают ни с чем не сравнимое восхищение при виде убранства и росписей.

Свет в центральную часть собора падает из 17 узких окон, расположенных в двух ярусах, и из 12 паникадил, исполненных из позолоченной бронзы в XVII и в XIX столетиях. Перед царскими вратами из подкупольного пространства спускается серебряное паникадило, исполненное мастерами XIX столетия. Это серебро отбили казаки атамана Платова у отступающей армии Наполеона, пытавшейся забрать несметные кремлевские сокровища. При нашествии на Москву французы разграбили Успенский собор и сделали из него конюшню для своих лошадей, а многие древние иконы использовали в качестве дров. Они вывезли из собора множество драгоценностей, в том числе золота 288 кг, серебра более 5 т.

Около круглых колонн напротив иконостаса стоят два трона. Левый (XV в.), белокаменный, служил патриарху; правый, сооруженный в XVII в. и переделанный в XIX столетии, являлся моленным местом для цариц. Правый трон украшен гербами России, Новгорода, Владимира, Казани, Астрахани и других русских городов. Гербы городов разместили на крыльях двуглавого орла, а грудь его украшает герб Москвы.

Когда в Успенском соборе шла служба, царь стоял ближе к южному входу. Сейчас там стоит Мономахов трон – резное деревянное место для царя, которое русский мастер изготовил специально для Ивана Грозного в 1551 г. Трон украшают рельефные композиции и надписи, поясняющие сказание о получении царских регалий Владимиром Мономахом от византийского императора, а также о военном походе дружины Владимира Мономаха во Фракию. К этому трону русские государи поднимались во время коронации.

Главное украшение Успенского собора – пятиярусный иконостас, высота которого достигает 16 м. В конце XIX в. его покрыли чеканным позолоченным серебром. Иконы Успенского собора в основном исполнены художниками XVII столетия. Одно из сокровищ Успенского собора – икона «Богоматерь Владимирская» византийского письма, которую исследователи датируют концом XI – началом XII столетия. Сначала святыня хранилась в Киеве, затем в 1155 г. была перевезена во Владимир князем Андреем Боголюбским. В 1395 г. сын Дмитрия Донского, князь Василий Дмитриевич, перевез «Богоматерь Владимирскую» в Москву и установил в Успенском соборе.

Икона «Георгий» исполнена русским мастером конца XI в. Древнее изображение было закрашено масляной краской, и святого Георгия реставраторы обнаружили только в 1935 г., удалив масляную краску и открыв древний слой. Еще один замечательный памятник русского искусства первой четверти XIV столетия – икона «Троица» работы неизвестного художника. Очень интересны также иконы «Апостолы Петр и Павел» (XIV–XV вв.) предположительно работы Феофана Грека или художника его круга, «О тебе радуется», «Апокалипсис» и «Петр митрополит с житием», исполненные мастерами круга Дионисия.

Икона «Святой Георгий». XII в.

В Успенском соборе хранятся и другие интересные памятники искусства, которые в период образования централизованного Русского государства привозились в Москву из удельных княжеств в качестве наиболее почитаемых святынь.

В юго-западном углу обращает на себя внимание бронзовый шатер ажурного литья. Эта изумительная работа была сделана в 1624 г. котельных дел мастером Дмитрием Сверчковым, как свидетельствует надпись на шатре. Через год после завершения работы сюда поместили ризу Иисуса Христа, которую прислал в дар Михаилу Романову персидский шах. В год трехсотлетия дома Романовых здесь же разместили раку с мощами патриарха Гермогена, замученного польскими интервентами в 1612 г. Кроме того, в соборе хранятся раки с мощами митрополитов Петра и Филиппа.

Успенский собор всегда являлся усыпальницей московских митрополитов и патриархов от Петра (1326 г.) до Адриана (1700 г.). Их гробницы расположены вдоль стен собора. В алтарной части, в приделе Петра и Павла, под металлической сенью, изготовленной в XIX в., находится рака основателя Успенского собора, митрополита Петра.

С западной стороны Успенского собора расположена небольшая церковь Ризоположения, увенчанная одной главой. Ее возводили псковские мастера в конце XV столетия. Церковь, которую можно видеть в настоящее время, выстроена на месте более раннего храма Ризоположения, основанного митрополитом Ионой в благодарность за избавление Москвы от нашествия татар под предводительством Мазовши. Иноземные полчища осадили столицу Руси 2 июля 1451 г., однако после молебна под влиянием мистического страха в панике бежали, побросав все награбленные сокровища. Это событие произошло в праздник Положения Ризы, а потому и новый храм получил свое название от этого праздника. В 1473 г. пожар уничтожил церковь вместе со всем двором митрополита. В 1484–1486 гг. на этом же месте возвели новый кирпичный храм на высоком подклете, с трех сторон которого устроили гульбище – открытую паперть. Новая церковь получила такое же название, как и прежняя.

Церковь Ризоположения. 1484–1485

Церковь Ризоположения кажется очень уютной, почти домашней. В ее облике четко просматриваются элементы, характерные для псковской и московской архитектуры: аркатурно-колончатый пояс, бегунец (так называют кирпичи, сложенные особым образом, при котором возникает ощущение бега или кругового движения), завершение стен арочными или килевидными закомарами, некоторое сдвижение глав на восток для лучшего освещения иконостаса, окна, напоминающие узкие бойницы, световые цилиндрические барабаны, несущие в себе идею «горнего света», который льется сверху во внутреннее пространство собора, шлемовидные купола в XIV–XV вв. и луковичные в XVI–XVII столетиях. Все фасады делятся по высоте на три части. Они заканчиваются закомарами в виде килей и декорированы орнаментом из обожженной глины. Средние части фасадов гораздо шире и выше боковых. Полукруглые апсиды, соответствующие алтарю, украшают тонкие полуколонки с килевидными завершениями.

Церковь Ризоположения. Интерьер

В этом храме существует три входа – южный, западный и северный. К южному входу с белокаменным порталом подводит высокая лестница с площадкой. Западный и северный порталы сообщаются с открытой папертью и сохраняют свой архитектурный облик с XVII в.

Внутренний интерьер церкви – стены, своды и столбы – украшает живописная роспись, исполненная в 1644 г. царскими изографами Сидором Осиповым и Иваном Борисовым, которые участвовали и в росписи Успенского собора. На фресках иконописцы изобразили все этапы земной жизни Богоматери. Стиль стенописи церкви Ризоположения напоминает роспись Успенского собора.

Внутреннее пространство храма невелико, однако, несмотря на это, строители установили столбы, которые несут на себе своды и главу церкви. На столбах изображены митрополиты и особо почитаемые князья, причисленные к лику святых. Здесь же живописцы поместили изображение младшего сына Ивана Грозного, царевича Дмитрия. Алтарная часть скрыта высоким иконостасом. Три верхних яруса икон исполнил Назарий Истомин. В нижнем ряду также находятся две иконы его работы – «Богоматерь с младенцем» и «Троица». Все эти иконы исполнены в манере, характерной для древнерусской живописи: их колорит основан на тончайших переливах мягких оттенков розового, оливкового и серого цветов.

Царские врата появились относительно недавно. Они делались не для этого храма, а были перенесены сюда после уничтожения большевиками древнейшего кремлевского собора Спас на Бору, который стоял неподалеку от Большого Кремлевского дворца.

Сейчас в галерее церкви Ризоположения находится уникальная выставка древнерусской деревянной скульптуры (XV–XVII вв.). В настоящее время подобных образцов сохранилось совсем немного, поскольку большая часть скульптур погибла в пожарах. Особый интерес представляют деревянные изображения святых воинов Дмитрия Солунского и Федора Стратилата, самого чтимого на Руси святого – Николая-угодника, а также Николы Можайского. Наиболее древняя деревянная скульптура изображает Георгия-воина; исследователи датируют ее концом XIV – началом XV столетия.

На протяжении своего существования храм неоднократно страдал от пожаров. Каждый раз его восстанавливали, перестраивали и придавали новые архитектурные формы. Так, например, в 1737 г. шлемовидная глава была заменена на вазообразную, а щелевидные арочные окна стали прямоугольными.

В XIX в. к церкви была пристроена лестница, ведущая к западному входу, и маленькая часовня во имя Печерской Божией Матери, поэтому с тех пор время от времени церковь называли Печерской.

В древности церковь Ризоположения являлась собственностью патриаршего двора, домовой церковью. Отсюда митрополиты и патриархи выходили к Успенскому собору. В 1655 г. после постройки патриаршего двора и собора Двенадцати апостолов церковь Ризоположения перестала быть домовой церковью и была причислена к ведомству царского двора. В это время выстроили специальные крытые переходы.

Благовещенский собор. 1484–1489

В советское время храм несколько раз реставрировался. В 1920-х гг. разобрали позднюю пристройку южного фасада, восстановили белокаменный портал и растесанные окна. В 1950 г. восстановили первоначальный облик главы, а часовню во имя Печерской Божией Матери разобрали, после чего удалось открыть апсиды домовой церкви Св. Екатерины XVII столетия. Сейчас церковь Ризоположения приобрела свой первоначальный архитектурный облик.

Напротив Архангельского собора, неподалеку от Большого Кремлевского дворца словно зажженная свеча возвышается Благовещенский собор.

Первая каменная церковь Благовещения была выстроена в 1397–1416 гг., во время правления сына Дмитрия Донского, великого князя Василия. В 1405 г. роспись собора осуществили такие величайшие древнерусские художники, как Феофан Грек, Прохор с Городца и Андрей Рублев. К 1482 г. церковь настолько обветшала, что ее пришлось разобрать до подклета. На этом месте артель псковских мастеров возвела новый трехглавый храм из кирпича, с трех сторон окруженный открытой галереей-папертью, ранее называемой гульбищем, с выходом на Соборную площадь. В 1547 г. во время пожара Москвы храм сгорел. При Иване Грозном строение восстановили, добавив еще две главы. Паперть была перекрыта кирпичными сводами. На углах получившейся галереи устроили четыре маленьких придела в память о военной победе – присоединении к Русскому государству Полоцка.

В 1572 г. на юго-восточной стороне храма появилось крыльцо, которое несколько позже назвали Грозненским. Предполагают, что оно было выстроено по повелению Ивана Грозного после его четвертого брака. Известно, что Русская православная церковь допускает не более трех браков, четвертый венчать не разрешается. Цари также подчиняются этому закону и в случае ослушания должны нести наказание. Так, Ивану Грозному на несколько месяцев был заказан вход в любимую домовую церковь. Правитель все это время на специально возведенном крыльце отмаливал совершенный грех. Как истинный верующий, он каялся усердно, однако это не помешало ему жениться впоследствии еще три раза и мечтать о восьмом браке, благодаря которому Россия смогла бы породниться с Англией (это намерение не исполнилось, поскольку царь умер). После того как купола и кровли покрыли золочеными листами, девятиглавый храм получил в народе название Златоверхий.

Хотя в целом архитектурный стиль собора можно определить как раннемосковский, его облик определяют черты самых разнообразных древнерусских строительных школ. Четырехгранные столбы служат опорой для ступенчатых сводов. В центральную часть храма можно попасть через три входа – северный, западный и южный. Особенно красивы северный и западный, украшенные в XVI столетии белокаменными резными порталами и декорированные золотом и росписью, подобно порталам Архангельского собора. Медные двери, украшенные золотом, напоминают двери Успенского собора.

Своды и стены всех галерей богато расписаны мастерами разных времен и иконописных школ. Наиболее ранней композицией исследователи признают «Троицу», датированную XVI в. Пилястры стен в галерее украшены изображениями московских князей от Даниила Александровича до Василия III и, кроме того, древнегреческих философов Аристотеля и Платона, легендарного автора «Илиады» Гомера и римского поэта Вергилия.

В толще северной стены собора проделана узкая каменная лестница, ведущая на хоры. В древние времена здесь стояли службу женщины из царской семьи. Специальная площадка-переход соединяла женскую половину с великокняжескими палатами. Этот переход отреставрировали в XIX столетии при строительстве Большого Кремлевского дворца; можно увидеть его и сейчас.

Поскольку Благовещенский собор непосредственно примыкал к палатам великих князей, то с древних времен он считался княжеской домовой церковью.

Нижний этаж храма представляет собой подклет, оставшийся от белокаменного сооружения XIV столетия. Это маленькие тесаные помещения, сложенные из белого камня. Изначально эти помещения играли роль казнохранилищ.

Пол собора в XVII в. выложили из разноцветных полированных плиток агатовой яшмы. Общий тон пола с его красно-коричневыми оттенками прекрасно сочетается с древней многокрасочной стенной росписью. Первоначально художественное оформление собора было исполнено в 1508 г. Это подтверждает и надпись на южной стене храма: «В лето 7016 (1508) повеле князь великий Василий Иванович всея Руси подписывати церковь Благовещения Cвятые Богородицы у себя на дворе; а мастер Феодосий Деонисьев сын с братиею».

Благовещенский собор. Иконостас

На протяжении многих веков существования собора стенные росписи не раз обновлялись. Долгое время считалось, что древние фрески утрачены безвозвратно, но расчистки, произведенные в 1946 г., доказали, что это не так. Через год реставраторы из Центральных художественно-реставрационных мастерских и Палеха сделали полную расчистку стенописи. Старинная живопись по своему красочному колориту, особенностям композиции и трактовке образов очень близка к изображениям, покрывающим стены Ферапонтова монастыря, фрески которого исполняли иконописцы Феодосий и Дионисий. Большинство фресок Благовещенского собора объединяется темами Апокалипсиса и идеей преемственности власти московских князей от владимирских правителей, а через них – от византийских императоров. На стенах и столбах собора можно видеть изображения многих византийских императоров – святых Константина и его матери Елены, императора Михаила, святых русских князей Владимира Красное Солнышко, его сыновей Бориса и Глеба, княгини Ольги, Дмитрия Донского…

Сокровище Благовещенского собора – это его иконостас. Второй и третий ярусы были созданы в 1405 г. иконописцами Феофаном Греком, Прохором с Городца и Андреем Рублевым. Настроение иконостаса представляется более характерным для последнего периода творчества Феофана Грека. Не вызывает сомнения принадлежность кисти величайшего древнерусского мастера таких икон, как «Богоматерь», «Спас на престоле», «Архангел Гавриил», «Апостол Павел». Третий ярус иконостаса создавали Прохор с Городца и Андрей Рублев. Произведения Рублева – «Преображение», «Вход в Иерусалим», «Сретение», «Рождество Христово», «Крещение» и «Благовещение» – отмечены прозрачным, светлым и радостным колоритом.

В четвертом ярусе иконостаса расположены иконы, датированные XVI в. В первом ряду находятся иконы разного времени – от XIV до XVII столетия. В 1946 г. при расчистке реставраторы обнаружили изумительные по красоте и выразительности иконы «Спас на престоле» (1337 г.), «Благовещение» (XVI в.), которые много столетий скрывались под позднейшими записями.

Оклад иконостаса исполнен из чеканной позолоченной бронзы в XIX столетии, царские врата – из чеканного серебра. Законченность и совершенство придают внутреннему убранству многоярусные люстры-паникадила работы искусных мастеров XVII столетия. На дворе великого князя, неподалеку от Благовещенского собора, в 1404 г. были установлены первые в Москве часы. Это событие получило отражение в московской летописи: «…сий же часник наречется часомерье; на всякий же час ударяет молотом в колокол, размеряя и рассчитая часы нощные и дневныя, не бо человек ударяше, но человековидно самозвонно и самодвижно, страннолепно некако сотворено есть человеческою хитростью, преизмечтано и преухищрено…»

Сейчас в южной галерее Благовещенского собора можно увидеть экспозицию выдающихся памятников древнерусской живописи XII–XVII вв.

Ансамбль кремлевских сооружений на Боровицком холме завершает Архангельский собор – усыпальница московских князей и царей. Его северный и западный фасады обращены в сторону древней Соборной площади, южный – к Москве-реке.

Первоначальный Архангельский собор, второй по величине храм Московского Кремля после Успенского, был выстроен в 1333 г. великим князем Василием Ивановичем по обету после чудесного избавления Москвы от страшного голода. К XVI в. существующий храм сделался слишком тесным, к тому же сильно обветшал, а потому церковь разобрали и освободили пространство для более обширного храма.

Тот Архангельский собор, который все видят в настоящее время, был возведен в 1505–1509 гг. итальянским зодчим и скульптором Алевизом Новым. Строить храм начали во времена правления Ивана III, а завершили при его сыне, великом князе Василии Ивановиче.

Алевиз Новый создал храм, типичный для традиционно русской архитектуры. В плане он прямоугольный; своды покоятся на шести квадратных столбах. Фасады имеют три членения с севера на юг и пять с запада на восток и завершаются закомарами, декорированными белокаменными раковинами. Эти раковины впоследствии так полюбились москвичам, что с тех пор часто использовались в украшении церквей. Горизонтальный пояс снаружи делит колонны на два яруса, и если попробовать представить себе этот собор без глав, то перед глазами возникнет дворцовая постройка итальянского Возрождения. Кроме того, об эпохе Возрождения напоминают северный и западный фасады, декорированные резными белокаменными порталами и покрытые золотом и живописью. Архангельский собор увенчан пятью куполами. Центральный купол покрыт позолотой, а боковые – белой жестью. Центральный был исполнен из металла в XIX столетии, но внутри него до сих пор находится каменный купол XVI в.

Архангельский собор. Архитектор Алевиз Новый. 1505–1509

Во второй половине XVI столетия к собору пристроили два придела – во имя Святого Уара и во имя Иоанна Предтечи.

Сначала собор с трех сторон был окружен каменными галереями, которые служили подобием трибун для почетных гостей во время различных торжественных церемоний, проходивших на Соборной площади. Через двести лет галереи на западной и северной сторонах разобрали, а южную застроили контрфорсами – выступами, примыкающими к наружной стене строения. До 1920 г. на северной стороне существовал портал, пристроенный в XVIII в. архитектором М. Ф. Казаковым. С западной стороны в храм можно было войти в собор и четырехэтажный притвор, на третьем этаже которого находятся хоры, через лоджию.

Когда в 1812 г. Наполеон занял Кремль, французы устроили в Архангельском соборе винный склад, а в алтаре кухню. Большинство несметных ценностей в это время было разграблено неприятелями. После изгнания французских полчищ из Москвы собор был восстановлен в прежнем виде.

Стенная роспись, покрывающая собор внутри, была исполнена в XVI столетии, во время правления Ивана Грозного. В 1955 г. реставраторы открыли в диаконнике только некоторые фрагменты старинной росписи, светлые, нежные и радостные оттенки которой дают основания предположить, что ее создавали мастера школы Дионисия. Эта первоначальная роспись к 1652 г. значительно обветшала, а потому ее решили удалить.

Много раз храм расписывался заново – в 1652, 1660, 1666 гг. Для украшения Архангельского собора по специальному приказу царя в Москву приезжали артели художников из Костромы, Ярославля, Владимира, Вологды, Устюга. Этими мастерами руководили жалованные иконописцы Степан Рязанец, Яков Казанец, Федор Козлов, Иван Филатьев. Отбор живописцев для работы производил самый знаменитый художник того времени – Симон Ушаков, «царский изограф».

Стенопись Архангельского собора исполнена в характерной для русского искусства второй половины XVII столетия чрезвычайно красочной и декоративной манере. В общем ансамбле прекрасно гармонируют религиозные темы с сюжетами, представляющими героическую историю русского народа и его борьбу за независимость. Здесь показана вся русская история от княгини Ольги до Ивана Грозного, помещены изображения более 60 реальных исторических лиц. Так мастера Оружейной палаты, работавшие над росписями, создавали представление о небесном покровительстве, которым окружалась великокняжеская власть. На юго-западном столбе помещено изображение Александра Невского, героя Ледового побоища, произошедшего в 1242 г., на северо-западном – его сына, князя Даниила Александровича, который приложил немало усилий для создания Московского княжества. На южной стене можно увидеть изображения московских князей от Ивана Калиты до Дмитрия Донского.

Стенопись не раз подновлялась, прописывалась масляными красками в 1773, 1826, 1853 гг. Наконец, стали считать, что древняя роспись утрачена безвозвратно, однако с 1953 по 1955 г. реставраторы сумели расчистить фрески и восстановить древний красочный слой.

Первоначальный иконостас собора не сохранился до настоящего времени, и сейчас зрители видят четырехъярусный иконостас 1679–1681 гг. Самая древняя икона находится справа от царских врат. Это «Архангел Михаил», созданный в конце XIV – начале XV столетия. Икона появилась благодаря жене великого князя Дмитрия Донского, великой княгине Евдокии. Овдовев, Евдокия заказала эту икону в память о победе своего мужа на Куликовом поле. Значительная часть икон создавалась в 1680–1681 гг. Дорофеем Ермолаевым, Золотаревым и Михаилом Малютиным. Освещают Архангельский собор 9 позолоченных паникадил работы мастеров XVII столетия.

Архангельский собор – прежде всего храм-усыпальница. Первым в древнем храме нашел упокоение великий князь Иван Калита. После того как в XVI столетии была возведена новая церковь, то захоронение бережно в нее перенесли.

Сейчас надгробие Ивана Калиты находится у правой стены в первом ряду. Во втором ряду покоится Дмитрий Донской, у западной стены – Владимир Храбрый. Справа от царских врат, у самого иконостаса, похоронены Иван III и Василий III. Как повелел Иван Грозный, его самого вместе с сыновьями Иваном и Федором похоронили с небывалым почетом: тоже в правой части, однако не снаружи иконостаса, а в алтаре, поэтому гости не могут видеть их могил. В Архангельском соборе находится могила и военачальника Смутных времен, князя Михаила Скопина-Шуйского, хотя он и не принадлежал к царствующим особам. Когда-то здесь погребли Бориса Годунова, но Лжедмитрий повелел перевезти его тело в Троице-Сергиев монастырь. Здесь же покоится брат Петра I Иван и император Петр II, умерший в Москве от черной оспы в 1730 г.

В древние времена в гробницы князей и царей подданные клали челобитные, которые были адресованы правящим особам при их земной жизни. Князья, как правило, похоронены в монашеском облачении, поскольку большинство из них, по обычаю того времени, перед смертью спешили принять «ангельский чин», то есть постричься в монахи, что автоматически стирало все прегрешения, совершенные в бренной земной жизни. Гробы из белого камня находятся на глубине 1,5 м в земле, под полом храма, а сверху видны лишь белокаменные надгробия. Эти надгробия в начале XX столетия были покрыты футлярами из стекла и меди. Всего в Архангельском соборе находится 56 погребений и 46 гробниц.

М. Нестеров. Дмитрий-царевич убиенный

Такое различие связано с некоторым количеством совместных захоронений.

Перед алтарем, практически в самом центре собора, находится рака с мощами царевича Дмитрия, младшего сына Ивана Грозного. Останки царевича были перенесены из Углича по приказу царя Василия Шуйского в 1606 г. Вскоре раку украсили белокаменной позолоченной сенью.

Крышка раки царевича Дмитрия. Мастер Г. Овдокимов «со товарищи». Москва. 1630

Государи России особо почитали Архангельский собор. Они приходили сюда поклониться своим великим предкам после венчания на царство, при предстоящем походе или, наоборот, возвращении из похода… В древности в храм делались щедрые вклады, к нему были приписаны целые деревни.

Посреди Соборной площади, в самом центре Кремля, возвышается величайшее чудо мировой архитектуры – колокольня Ивана Великого (XVI в.). Это колоссальное сооружение является символом мощи централизованного Русского государства. В Средние века люди были убеждены: если в городе появится здание выше «Ивана Великого», то на Москву обрушатся неисчислимые несчастья. Первой кремлевскую звонницу превысила Меншикова башня. Всесильный фаворит Петра I Александр Данилович Меншиков построил на Чистых прудах собственную домовую церковь, которая на три метра превышала знаменитую колокольню. После этого жители города находились в смятении и дружно предвещали грядущие беды.

Белоснежный столп колокольни, устремленный в небо, представляет собой смысловой и композиционный центр всего Кремлевского ансамбля и создает единый архитектурный комплекс, равного которому не существует в мировом зодчестве. Кроме того, «Иван Великий» дал начало созданию на Руси огромного количества столпообразных храмов, ставших совершенно особым направлением в зодчестве Древней Руси.

Колокольня Ивана Великого и звонница

Колокольня Ивана Великого представляет собой трехъярусный столп, состоящий из уменьшающихся кверху восьмигранников, поставленных один на другой. У каждого из таких восьмигранников существует терраса и открытая галерея с колоколами в арочных пролетах.

Верхний восьмигранник венчается рядом кокошников – ложных закомар, на синем фоне которых ярко блестят золотые звезды. Выше находится цилиндрическая часть столпа с ложными узкими окнами, поверхность которых закрашена черной краской. Еще выше на медных листах вьется трехъярусная надпись, сделанная золотыми буквами по синему фону: «Изволением Святыя Троицы повелением Великого Государя Царя и Великого князя Бориса Федоровича всея Руси самодержца и сына его благоверного Великого государя царевича и Великого князя Федора Борисовича всея Руси храм совершен и позлащен во второе лето государства их 108» (1600).

Фундамент колокольни Ивана Великого, сложенный из крупных отесанных белокаменных блоков, уходит в землю настолько глубоко, что возникают предположения, будто он достигает уровня Москвы-реки. На фундаменте и цоколе высится столп, сложенный из кирпича. Венчает все сооружение луковичная глава, покрытая медными позолоченными листами.

На первом ярусе внутри стены колокольни находится каменная лестница с 83 ступенями. На втором ярусе она становится винтовой с 149 ступенями. По внутренней стене лестница от третьего яруса доводит до купола.

В галереях ярусов находятся колокола, украшенные орнаментами, барельефами и надписями, где содержатся сведения об истории каждого колокола, дата отливки, вес и фамилия мастера. В древние времена «Иван Великий» служил дозорной башней, с которой прекрасно просматривалась не только вся Москва, но и окрестности в радиусе 30 м.

Историки предполагают, что строительство колокольни началось в 1329 г. В это время на ее месте располагалась каменная церковь «иже под колоколы» во имя Святого Иоанна Лествичника. В 1505 г. эту небольшую церковь разобрали, а через три года на этом месте Бон Фрязин выстроил новую. В 1532–1543 гг. Петрок Малый пристроил к колокольне прямоугольную звонницу с храмом Вознесения. Там находился тысячепудовый колокол «Благовестник». Храм был устроен на третьем ярусе звонницы, и, чтобы подниматься в него, в 1552 г. мастера пристроили каменную лестницу. В 1600 г., во времена правления Бориса Годунова, столп Ивана Великого был надстроен и увенчан позолоченным куполом с надписью. В этот период его высота стала равной 81 м. В 1624 г. около звонницы Бажен Огурцов устроил Филаретовскую пристройку с белокаменными пирамидками и черепичным шатром.

В 1812 г. войска Наполеона при отступлении из Москвы пытались взорвать колокольню, однако грандиозный столп, на совесть сложенный своими создателями, устоял; он лишь покачнулся, и при взрыве с него сорвало крест. Филаретовская звонница была разрушена. В 1818–1819 гг. архитектор Д. Жилярди устранил эти разрушения и добавил некоторые архитектурные элементы в духе XIX столетия.

В центре звонницы находится самый большой колокол. Его вес составляет 4 тысячи пудов. Отливали это чудо мастера Завьялов и Русинов в XIX в. Другой колокол весом 2 тысячи пудов создал Андрей Чохов в 1622 г. В Филаретовской пристройке размещен колокол весом 789 пудов, сделанный Иваном Маториным в XVIII в. Всего на колокольне Ивана Великого и в звоннице находится 21 колокол. Эти колокола обладают не только замечательными голосами, но и олицетворяют объединение русских земель вокруг Москвы, поскольку здесь находятся колокола из Великого Новгорода, Ростова, Ярославля и других городов.

Когда-то давно по большим праздникам первым начинал звонить «Иван Великий», после чего к нему присоединялись голоса колоколов московских монастырей, затем – приходских церквей. На Пасху в Кремль мог прийти любой желающий и ударить в колокол «Ивана Великого». Не так давно эта древняя традиция возобновилась.

В третьем ярусе звонницы расположена церковь во имя Николая Гастунского, которую в XIX в. переместили сюда с Ивановской площади Кремля. Этот храм строился при Иване III на месте бывшего ханского двора и, таким образом, являлся символом освобождения Москвы от татарской зависимости. Некоторое время здесь служил дьяконом первопечатник Иван Федоров. К этой церкви с Соборной площади поднимается лестница на каменных столбах.

Почему колокольня получила свое название, до сих пор точно установить не удалось. Вероятно, это связано и с церковью Иоанна Лествичника, и с именами русских князей, боровшихся за освобождение Москвы от татарского ига, за независимость своего народа: Ивана Калиты, Ивана III и Ивана IV.

По названию колокольни стали называть и расположенную рядом площадь – Ивановская. Здесь находились судный и казенный приказы, откуда с высоких крылец громко возглашались царские указы и объявлялось о наказании виновных за различные проступки. Отсюда и пошла известная русская поговорка: «Кричать во всю Ивановскую».

У подножия Ивана Великого находится самый большой в мире колокол. Со стороны Ивановской площади можно разглядеть на нем изображение царя Алексея Михайловича, при котором был отлит самый большой в XVII столетии Успенский колокол. Судьба этого колокола оказалась печальной: он сорвался со звонницы и раскололся, а его части были переплавлены и использованы при отливке Царь-колокола.

Царь-колокол

Царь-колокол, самый большой в мире, пожелала иметь у себя Анна Иоанновна. Она попробовала обратиться к западным мастерам, но те не решились взяться за отливку этого гиганта. Тогда императрица пригласила русских литейщиков, отца и сына Маториных, людей в своем деле известных и пользующихся огромным уважением.

Мастера вырыли неподалеку от колокольни Ивана Великого десятиметровую яму и обложили ее кирпичом. Пришлось долго подбирать подходящий для колокола металл, поскольку его требовалось очень много. Его привозили в кремлевские литейные мастерские. Форма для будущего гигантского колокола, или болван, изготавливалась в вырытой яме. Работа велась в продолжение нескольких лет и была завершена к 1733 г. Наконец настал день отливки. Мастера, помолясь, пустили расплавленный металл из четырех печей, однако по неизвестной причине он весь стал уходить под землю, и отливку пришлось прекратить.

Через год решили сделать еще одну отливку. К этому времени старший Маторин умер, и ответственность пришлось взять на себя его сыну Михаилу. Отливка продолжалась ровно 1 час 12 минут. В этот раз все прошло на редкость удачно, и в литейной яме застыл невиданный доселе колокол. Еще три года лучшие русские мастера – Василий Кобелев, Петр Галкин, Петр Кохтев, Петр Серебряков – работали над украшением колокола. Поверхность Царь-колокола украсил тончайший рельефный орнамент, а также изображения государей – царя Алексея Михайловича и Анны Иоанновны. Здесь же находятся пять икон и надписи, повествующие об истории отливки: «Лит же сей колокол из меди прежнего, осми тысящ пуд колокола, пожаром поврежденного, с прибавлением материи двух тысящ пуд, от создания мира 7241, от Рождества же по плоти Бога Слова 1733».

Неизвестно, как дальше сложилась бы судьба этого чуда, но в 1737 г. в Кремле вспыхнул пожар. От нестерпимого жара и от того, что жители плеснули холодной водой на колокол, он треснул и от него отвалился кусок. Архитектор М. Ф. Казаков, освидетельствовавший колокол в 1797 г., писал: «А как на него множество в ту яму горевшего леса падало и огонь размножился, то, по незнанию бывших при том, для утушения оного заливано было водою, которая на колокол попадала, отчего сделалось на нем 10 больших трещин и край вышибло». Теперь колокол стал непригодным для звона. Так и пролежал Царь-колокол в яме ровно 99 лет. Несколько раз предлагалось извлечь его из земли, но идея смогла осуществиться только в 1836 г., когда архитектор Август Монферран – строитель Исаакиевского собора и Александровской колонны в Петербурге – соорудил специальные подъемные машины. Колокол появился над поверхностью земли, и его поставили на постамент, который наши современники могут видеть и сейчас. Под колоколом находятся языки от разных кремлевских колоколов, но сам колокол-великан так и остался без языка: быть может, он просто не был отлит, а быть может, не сохранился.

Для Царь-колокола собирались возвести новую звонницу, поскольку он был бы слишком тяжел даже для Ивана Великого. Вес гиганта равен 200 т, а отколовшийся кусок весит 11,5 т. Высота колокола 6,14 м, а диаметр составляет 6,6 м. Несмотря на то что этот колокол никогда не звонил, он является одной из самых чудесных достопримечательностей не только Москвы, но и всей России.

К северу от Успенского дворца находится Патриарший дворец с двумя домовыми церквями – во имя апостола Филиппа и «Двенадцать апостолов», с Крестовой, или Мироварной, палатой, личными покоями патриарха и монашескими кельями.

Патриарший двор в Кремле был основан в XIV столетии. В то время он располагался у Боровицких ворот. Когда Москва вела борьбу за объединение удельных княжеств в единое государство, митрополит Петр перебрался из Владимира, где тогда жили митрополиты, в Москву, подчеркнув таким образом первенство Москвы в делах Русской православной церкви. Чуть позже от Боровицких ворот двор патриарха перенесли на теперешнее место, и постепенно он стал обустраиваться. В 1450 г. при митрополите Ионе стал возводиться каменный дворец с церковью Ризоположения.

В начале XVII в., в период Смутного времени и польской интервенции, Патриарший двор, не уступавший в роскоши даже царскому Теремному дворцу, был разграблен, затем вновь отстроен. Здание, которое можно увидеть сейчас, строилось при патриархе Никоне в 1656 г. зодчими А. Константиновым, Д. Охлебининым и А. Макеевым. Когда патриарх шел на службу в Успенский собор или на прием к царю, то на колокольне Ивана Великого начинали звонить все колокола. Перед иерархом несли крест со свечой, а весь его путь кропили святой водой. Карету патриарха запрягали шестеркой лучших лошадей, а на карете ставили роскошно убранный драгоценными камнями золотой крест. Перед каретой два священника верхом на конях везли крест и патриарший посох.

Здание дворца четырехэтажное, и его стиль типичен для московской архитектуры того времени. В декоре фасадов использовались элементы владимиро-суздальского традиционного строительства. В Патриаршем дворце множество помещений, но особой роскошью отличается Крестовая палата, которую позже начали называть Мироварной. Это огромный зал на втором этаже, площадь которого составляет 280 кв. м, перекрытый одним сомкнутым сводом без единого столба.

Когда в XVII в. сюда прибыл антиохийский патриарх Павел Алеппский, то не смог сдержать своего изумления: «Зал поражает своей необыкновенной величиной, длиной и шириной, особенно удивителен обширный свод без подпор посередине». Приемный зал православного иерарха имел настолько же важное значение, как и Грановитая палата царского дворца. Здесь патриархи принимали царей и послов иностранных государств. Здесь устраивались церковные соборы и торжественные обеды. К столу царей приглашали в Вербное воскресенье, в праздник Успения Божией Матери и в день памяти митрополита Петра.

С 1763 г., после упразднения Петром I патриаршества и передачи дворца в ведение Синода, в этой палате варили миро – благовоние из масел, вина, воды и ароматических растений. Для этой цели была устроена печь, которую можно видеть и в настоящее время. В 1960-х гг. под дворцом проводились реставрационные работы, во время которых на глубине 11 м специалисты обнаружили деревянные срубы, датированные XI столетием.

Небольшой храм «Двенадцать апостолов» возводился на месте старого собора во имя Соловецких чудотворцев и части двора Бориса Годунова. Здесь патриархи служили каждый день, за исключением церковных праздников. С северной стороны собора пристроена открытая галерея, опирающаяся на столбы. Через эту живописную галерею храм соединялся с жилыми покоями патриарха.

Собор «Двенадцать апостолов»

Сейчас в Патриарших палатах и в храме «Двенадцать апостолов» действует музей прикладного искусства и быта XVII в., где можно увидеть различные предметы, сделанные русскими и иностранными мастерами: посуда, оружие, ткани и шитье, книги и украшения. В соборе реставраторы сумели восстановить по сохранившимся старинным образцам изразцовый пол, также воссоздан иконостас. Иконостас исполнен в стиле русского барокко и являет собой образец художественной резьбы по дереву второй половины XVII столетия. Он был перенесен сюда после событий 1917 г. из уничтоженного Вознесенского храма. Напротив иконостаса расположено окно, за которым раньше находилась комната патриарха Никона. Отсюда церковный иерарх мог слушать церковные службы, не спускаясь непосредственно в храм.

В нескольких шагах от Патриаршего дворца можно видеть чудо литейного искусства XVI в. – Царь-пушку. Это самое большое по калибру орудие в мире возвышается на декоративном лафете с восточной стороны церкви «Двенадцать апостолов».

Царь-пушка была создана во время правления сына Ивана Грозного Федора Иоанновича, последнего из династии Рюриковичей. Как известно, после его смерти на Русь пришло Смутное время, а династию Рюриковичей сменили Романовы. На правой стороне пушки можно увидеть изображение Федора Иоанновича – на лошади, со скипетром в руке и с короной на голове. Рядом вьется надпись: «Божиею милостию царь и великий князь Федор Иванович». Вероятно, и название пушки связано с изображением на ее стволе Федора Иоанновича, хотя немалую роль сыграли и размеры необыкновенного орудия – самого большого из известных в мире в то время. Следующая надпись гласит: «Повелением благоверного и христолюбивого царя и великого князя Федора Ивановича государя самодержца всея великая Россия при его благочестивой и христолюбивой царице великой княгине Ирине». Так звучит сквозь века напоминание о пронзительной нежности, с которой относился Федор Иоаннович к своей супруге. Третья надпись свидетельствует: «Слита бысть сия пушка в преименитом и царствующем граде Москве, лета 7094 (1586) в третье лето государства его. Делал пушку пушечный литец Ондрей Чохов».

Царь-пушка

Знаменитый мастер Андрей Чохов работал при нескольких правителях. Его имя встречается в различных документах 64 раза, в первый раз в царствование Ивана Грозного, в 1568 г., в последний раз при Михаиле Романове, в 1632 г. Этот литейщик прославился на всю страну своими пушками необычайно большого размера. Он воспитал многих учеников, не менее славных и знаменитых, чем он сам.

Царь-пушку отливали на Пушечном дворе, располагавшемся на берегу реки Неглинной, в районе теперешней Пушечной улицы. Затем изделие перевезли на Красную площадь и установили неподалеку от Лобного места. В начале XVIII столетия по приказу Петра I орудие доставили в Кремль и разместили во дворе строящегося Арсенала.

Эта пушка отличается необычной конструкцией и даже внешне мало напоминает привычные пушки. Ее ствол устроен таким образом, что она ближе к мортирам: канал поделен на две части. Первая, «котел», предназначена для снаряда, а вторая представляет собой пороховую камору.

Орнаментальные пояски делят ствол орудия на четыре неравные части. Дуло и задняя стенка ствола оформлены рельефными поясами с прямоугольными углублениями и розетками. Прочие орнаменты представляют собой пальметты, которые Чохов очень любил применять.

Царь-пушка изготовлялась не для украшения, а для защиты Москвы, однако участвовать в битвах ей не пришлось. Когда орудие располагалось в Китай-городе, оно было призвано защищать Спасские ворота, Кремль и переправу через Москву-реку. При стрельбе из орудия предполагалось использовать картечь, или каменный дроб, а потому ее иногда именовали «дробовиком российским». Длина этой бронзовой пушки составляет 5,34 м, калибр – 890 мм, толщина ствола – 15 см, вес – 40 т. Сначала у пушки не было лафета; ее ствол устанавливали на станке и задавали угол прицела. Перемещать орудие приходилось при помощи толстых бревен-катков. Декоративный лафет, на котором находится пушка, был изготовлен в 1835 г. Чугунные ядра, сложенные у подножия пушки, декоративные и полые внутри. Вес каждого такого ядра составляет 1 т. Они были сделаны также в XIX в.

Кроме Царь-пушки, на территории Кремля находятся трофейные орудия 1812 г. и 40 старинных пушек, 19 из которых поставлены на очень эффектные чугунные декоративные лафеты, созданные на заводе Берда в 1830-е гг. Большинство таких лафетов декорировано орнаментами и геральдическими узорами в зависимости от названия каждого изделия. Некоторые из этих пушек побывали в военных походах XVI–XVII столетий. Наиболее известной из них считается пищаль «Троил» с изображением правителя древней Трои. Надпись на орудии гласит: «Сделана сия пищаль Троил лета 7098 (1590). Делал Ондрей Чохов, вес 430 пудов». Еще одна пищаль была изготовлена Иваном Михайловым в 1637 г. Пушка «Волк» получила свое название по изображению волчьей головы. Это орудие весом 118 пудов отливал мастер Яков Дубина в 1679 г. «Перс» весом 353 пуда несет на себе изображение персиянина; это изделие отлил Мартьян Осипов в 1690 г. «Лев» украшен гербом гетмана Ивана Мазепы и изображением льва. Орудие, весящее 220 пудов, создал мастер Карп Балашевич в Глухове в 1705 г. Практически на всех старинных пушках стоят клейма, где указываются имя мастера, дата отливки и вес орудия.

Между Комендантской и Троицкой башнями на территории Кремля находится Потешный дворец. Он строился как жилой дом для боярина И. Д. Милославского, тестя царя Алексея Михайловича в 1652 г. После того как Милославский умер, дом стал собственностью царской казны. В 1679 г. из него сделали театр, где устраивались разнообразные потехи и увеселительные действа для придворных. С тех пор дом получил название Потешного дворца.

Потешный дворец

В XIX в. дворец решили перестроить, и он вновь использовался как жилое здание. Кроме того, в его внешнем облике также произошли изменения: со стороны Кремлевской стены был пристроен балкон со столбиками в виде кубышек, а с улицы дворец украсили роскошным резным белокаменным порталом с фронтоном и полуколоннами, который перенесли на это место с разобранного к тому времени крыльца дворцового фасада. Чуть позже рядом с дворцом появились новые жилые строения. Таким образом, внешний облик Потешного дворца с течением времени претерпел значительные изменения, однако его основная часть дошла до нашего времени практически неизменной. В данный момент Потешный дворец считается одним из лучших памятников русского гражданского зодчества второй половины XVIII столетия.

Фасады дворца декорированы нарядными резными белокаменными наличниками. Верхний ярус по внешнему виду напоминает старинный терем. Раньше здесь размещалась домовая церковь. Алтарь был установлен на выносных византийских арках. На место, где располагалась трапезная, указывает башенка, опирающаяся на четыре столба. Когда-то она использовалась в качестве колокольни и дозорной вышки.

В XIX в. в Потешном дворце некоторое время проживал комендант Москвы. Из-за этого получила название Комендантской стоящая рядом с дворцом башня.

Между Троицкой и Никольской башнями можно увидеть огромное здание Арсенала с просторным внутренним двором. Внешний облик Арсенала отличается монументальностью и в то же время простотой.

Портал Арсенала

Заложить это строение приказал Петр I на месте, где ранее располагались Житные дворы, сгоревшие во время московского пожара 1701 г. Царь предполагал обустроить строение под склад разнообразного оружия и военного снаряжения, что не помешало бы использовать Арсенал, помимо прочего, и в качестве музея. По специальному указу императора следовало собирать медные и железные пушки и воинские знаки, захваченные в боях с противником. Все эти трофеи, как велел Петр, нужно было доставлять в Москву и «в новопостроенном Цейхаусе для памяти на вечную славу поставить».

Начали строить петровский Арсенал в 1702 г. архитекторы Х. Конрад и Д. Иванов, участвовал также И. Чеглоков. В 1706 г. строительные работы пришлось приостановить из-за начавшейся войны со Швецией. К возведению Арсенала приступили снова в 1722 г. и продолжали работу до 1736 г. Через год большой пожар серьезно повредил здание Арсенала, и его последующее восстановление затянулось на много лет. Инженер Герард разработал проект, по которому здание удалось окончательно завершить к 1787 г.

В 1812 г. Арсенал пытались уничтожить французы, отступавшие из Кремля. Им удалось взорвать часть этого величественного строения между Никольской и Угловой Арсенальной башнями, а остальная часть сгорела.

Восстанавливал здание с 1816 по 1828 г. архитектор О. И. Бове, и с тех пор облик Арсенала в неизменном виде дошел до наших дней. Строение обладает простотой и благородством, строгостью и выразительностью, что прекрасно гармонирует с древними кремлевскими стенами и башнями. Двухэтажное здание Арсенала завершается мощным карнизом, декорированным резным белокаменным фризом. Первый этаж фасада эффектно украшают русты. Парные окна расставлены относительно редко. Их глубокие откосы акцентируют внимание на суровой мощи стены, толщина которой составляет 2 м. В целом архитектурный облик Арсенала несет на себе черты строгой архитектуры Петровского времени и элементы вычурного русского барокко 1830-х гг.

В середине XIX столетия рассматривалась идея разместить в Арсенале музей Отечественной войны 1812 г. После этого стены здания украсили лепные атрибуты с военной тематикой. По всей протяженности юго-западного фасада разместили 875 трофейных пушек, отбитых на войне с французами. Среди всего этого оружия было 365 французских пушек, 189 австрийских, 123 прусских, 40 неаполитанских, 34 баварских, 70 итальянских, 22 голландских. И все же музей в Арсенале так и не был создан, хотя пушки по-прежнему находятся перед ним. В 1960 г. к этим орудиям присоединили русские пушки XVI–XVII столетий, которые ранее были установлены у бывшей Оружейной палаты.

Здание Сената

В 1965 г. у въездной арки установили мемориальную доску в форме стилизованного кремлевского зубца в память о солдатах, погибших на войне 1941–1945 гг. На доске написано: «Вечная слава солдатам, сержантам и офицерам гарнизона Московского Кремля, погибшим при защите Москвы и Московского Кремля от налетов фашистской авиации в годы Великой Отечественной войны», после чего приводится список погибших воинов.

Еще одно выдающееся произведение русского зодчества XVIII столетия – бывшее здание Сената. Его строительство велось по приказу Екатерины II на месте усадьбы князей Трубецких и подворий Чудова монастыря. В 1776–1788 гг. Сенат возводился по проекту архитектора М. Ф. Казакова в стиле русского классицизма. До Октябрьской революции в здании размещалась Судебная палата, которая разбирала главным образом политические дела.

В плане это строение представляет собой треугольник со срезанными углами. Внутри расположен небольшой двор, ограниченный Кремлевской стеной, Чудовым монастырем и зданием Арсенала, который поперечные коридоры делят на три части. Это трехэтажное строение на высоком цоколе как нельзя лучше вписывается в общий ансамбль Кремля и Красной площади. Его первый этаж украшают русты, второй и третий – пилястры, ритмически чередующиеся с окнами. Наконец, завершает здание массивный карниз с модульонами.

Главный фасад Сената обращен на здание Арсенала. В его центре существует проезд на внутренний двор, исполненный в виде Триумфальной арки с фронтоном и четырехколонным портиком ионического ордера.

Известно на всю страну помещение Сената – круглый Екатерининский зал, который часто можно увидеть в телевизионных программах. Этот зал выделяется особенным богатством архитектурного оформления и смелостью решения. Диаметр помещения составляет 24 м. Оно великолепно декорировано 18 колоннами, лепными украшениями, барельефами с изображениями великих русских князей и царей. Это копии с мраморных оригиналов скульптора Ф. И. Шубина, которые в данное время хранятся в Оружейной палате. Простенки между колоннами заполняют 18 горельефных панно. Предположительно они принадлежат работе замечательного русского скульптора Г. Замараева. На этих горельефах представлены аллегории Просвещения, Законности и Правосудия. Сначала купол здания с наружной стороны украшала скульптурная композиция, исполненная из цинка, изображавшая Георгия Победоносца на коне – герб Москвы. В 1812 г. ее разрушили французские интервенты. В 1856 г. в помещении Сената расположились различные судебные учреждения, а купол увенчали столпом и короной, по которой вилась надпись: «Закон».

До Октябрьской революции в этом зале проходили дворянские собрания. После революции здесь устроили клуб кремлевских курсантов, на собраниях которых выступали с речами Ленин и Свердлов.

Не меньшей достопримечательностью Сената можно считать квартиру и кабинет Ленина на третьем этаже. Он жил со своим семейством и работал здесь с 1918 г. Этажом ниже находилась квартира и рабочий кабинет И. В. Сталина. В данный момент здание служит резиденцией Президента России.

В юго-западной части Кремля находится Большой Кремлевский дворец, являющийся сложным комплексом гражданских и церковных зданий, которые создавались на протяжении пяти столетий. В Кремле строили палаты для первых московских царей, великих князей и императоров.

Первые строения возводились из дерева; они отличались живописностью и соединялись друг с другом, однако кровля каждого из таких зданий имела свое оригинальное очертание. Первые здания строились у Боровицких ворот, откуда постепенно распространялись на всю территорию Кремля. При первых Романовых появился Теремной дворец на старом основании.

В XVIII столетии дочь Петра I Елизавета Петровна велела Растрелли возвести новый дворец в стиле барокко.

Особо следует остановиться на проекте Екатерины II, которая в 1768 г. задумала строительство грандиозного дворца в Московском Кремле. Для осуществления своих целей она избрала В. И. Баженова, который в свое время служил по артиллерийскому ведомству и проживал в здании Арсенала, а потому каждый камень Кремля был знаком ему с детства.

Планировалось возвести на месте растреллиевского дворца и обветшавших зданий новый четырехэтажный дворец.

Императрица даже не потрудилась подсчитать, во что ей обойдется представленный проект, и начертала: «Быть по сему». Смета строительства составила 50 миллионов рублей, и только одна лестница к Москве-реке должна была стоить 5 миллионов. Модель дворца стоила 50–60 тысяч рублей – небывалая по тем временам сумма!

Прежде чем приступить к строительству, Баженов обследовал все кремлевские строения, обмерил здания, предназначенные к сносу. Снесли множество «ветхостей», загромождавших Кремль, большое старое здание Приказов, сооруженное в конце XVII в., Казенный двор, построенный в 1483 г., несколько небольших церквей. Позже разобрали башни: Тайницкую и две соседние с ней Безымянные, а также стену между Петровской и Благовещенской башнями.

Слава о новом дворце облетела весь мир. Державин поспешил откликнуться на событие одой «На случай разломки Московского Кремля для построения нового дворца в 1770 г. архитектором Баженовым, при отъезде автора из Москвы в Петербург»:

Прости, престольный град, великолепно зданье

Чудесной древности, Москва, Россий блистанье!

Сияющи верхи и горды вышины,

На диво в давний век вы были созданы.

Впоследни зрю я вас, покровы оком мерю

И в ужасе тому дивлюсь, сомнюсь, не верю.

Возможно ли гробам разрушиться, восстать

И в прежней красоте чуднее процветать?

Твердыням таковым коль пасть и восставляться,

То должно, так сказать, природе применяться!

Но что не сбудется, где хощет Божество?

Баженов! Начинай, уступит естество.

Сам архитектор считал строительство дворца невероятным в истории русской архитектуры дерзанием, которое, судя по надписи на медной доске, заложенной в гнездо при закладке Большого Кремлевского дворца, служит «к славе Российской империи, к чести своего века, к укреплению своего города, к утехе и удовольствию народа». В этом Баженов видел смысл своего грандиозного проекта.

В августе 1772 г. «Санкт-Петербургские ведомости» писали: «Вознамеренное великолепное Кремлевское здание в 9 день сего месяца столько начато, что земля освящена и рвы на основание копать стали. Величество сего здания делает и малое начало примечания достойным, по чем и следует здесь описание онаго.

Во-первых, из намеренного по берегу Москвы-реки, длиною более 300 сажен здания очищено было посредине и против собора Архангельского место на зал пространством на 50 саженях, из коих 40 взято в длину по реке и 35 поперек к собору Архангельскому с вмещением в сих и задней галереи при зале.

По углам, коими граничило занятое место на зал, поставлены были на время четыре столба ордера дорического, каковые в древности употребляемы были в честь Геркулесу, изображающие геройскую и здания намереваемого крепость». На одном из этих столбов поместили надпись:

«Что в древность Греция и что мог Рим родить,

То хощет Кремль в своем величестве вместить…»

Оставшаяся от всех грандиозных замыслов модель дворца вызывала восторженное отношение современников и потомков. Так, П. Свиньин писал: «Если бы это здание было выстроено, оно превзошло бы размером и великолепием все доселе известное в сем роде… Ближайшее рассмотрение сего произведения убеждает более в высоком, необыкновенном даровании Баженова, который показал творческий гений, роскошное воображение и уроки опытного зодчего, соединив во всяком отделении приличную красоту и удобность».

В 1800 г. в Москву прибыл английский путешественник Эдуард Кларк. Осмотрев как достопримечательность модель Кремлевского дворца, он написал: «…это было бы одно из чудес света, если бы осуществилось это сооружение, задуманное как великолепный замок, объединяющий весь Кремль; если бы он был построен, по своей грандиозности превзошел бы храм Соломона, пропилей Амазиса, виллу Адриана и форум Траяна».

Проектируя Большой Кремлевский дворец, Баженов, по сути, создавал новый генеральный план Кремля. Традиционные кремлевские стены близки к треугольнику неправильной геометрической формы, что исключает четкую симметрию планировки. Баженов постарался привести планировку к системе уравновешенных осевых построений. Главную ось композиции определяли подъезд к Кремлю из Петербурга через Тверскую к Красной площади, а также сама Красная площадь, Москва-река и группа кремлевских соборов. Перпендикулярно к главной оси пробивалась ось, параллельная течению Москвы-реки и проходящая между Архангельским собором и колокольней Ивана Великого с перспективой на Красное Крыльцо и старые дворцовые постройки Кремля. На этих двух осях строился ромб, вершины которого закреплялись двумя обелисками. Баженов понимал, что пересилить архитектурную мощь комплекса кремлевских соборов с колокольней Ивана Великого во главе ему нечем и незачем, а потому созданный им комплекс являлся своеобразной драгоценной оправой, состоящей из дворцовых зданий новой для России архитектуры.

Зодчий планировал словно связать центральную площадь Кремля со всеми уголками необъятной страны. От павильона у Никольских ворот пробивался главный луч-магистраль на север, к Твери, к Петербургу; через Троицкие ворота пробивается второй луч – магистраль на запад, в сторону Волоколамска, Ржева и Смоленска; через Спасские ворота – на вольные просторы востока и юга России.

В проекте и на модели четырехэтажное здание Большого Кремлевского дворца покоится на высоком мощном цоколе. Центральная часть дворца, выходящего на Москву-реку, выступает за общий фронт фасада. Первые два этажа являются пьедестальными и обработаны горизонтальной рустовкой. Вторые два этажа дворца объединены колоннадой из 14 колонн ионического ордера; над карнизом помещен аттик с размещенными на нем скульптурными группами. Два первых пьедестальных этажа отделены от верхних сильным поясом с модульонами. Трактовка фасада дворца классична, и традиции барокко улавливаются лишь в деталях. Композиция здания в целом имеет единый, законченный, монументальный архитектурный организм.

Обрамляя корпусами нового дворца древние кремлевские соборы, Баженов с величайшим тактом намечает фасады, обращенные в сторону Кремля. Здесь он продолжает мотив главного фасада дворца, но дает легкий выступ, обработанный колонным портиком из 14 колонн, начинающихся на уровне третьего этажа и поддерживаемых пьедесталом, как на главном фасаде, из двух сильно рустованных нижних этажей.

Главной площади Баженов намеревался придать овальную форму. В ее композиции он проявил исключительную продуманность и целеустремленность. Если Кремлевский дворец, обращенный к народу, являлся символом целой страны, то овальная площадь была основным узлом всего замысла кремлевской постройки. Идея новой площади: Москва – сердце России, Кремль – сердце Москвы. На самом деле площадь в проекте Баженова обрамлена зданиями, имеющими в своем основании сильно выдвинутый четырехступенчатый цоколь трибуны, над которым вздымаются мощные колоннады. Эти колоннады стали бы не только исключительной оправой для Кремлевской площади, но наравне с трибунами служили бы для размещения народа в дни национальных торжеств. Таким образом, композиция с небывалой силой воплощала идею народности.

Тем временем императрица уже начала охладевать к идее строительства дворца. Сохранилось отчаянное письмо Баженова, которое свидетельствует о нем как о человеке, всем пожертвовавшем ради славы России и ее великого будущего: «Всех уже 25 лет как я употребляюсь в моем художестве, между тем я был офицером, учился с похвалой и с отменными успехами возвратясь оттуда (из-за границы) в мое отечество в чине статского, чему ныне одиннадцать лет. Во все оное время гоним судьбой, не видел ни одного дня, что был чем-либо порадован. 10 лет в теперешнем чине, до 50 человек учил учеников без всякой корысти, из коих много таких, которые изрядными успехами оказались в службе… и получали равные со мной чины, а другие и превзошли меня… Никогда бы оное меня не потревожило, если бы все вышеописанные по каким-либо отменным трудам и знаниям превзошли, но все от меня жадностью похищают, где бы только могли разными происками увидеть и непозволительным образом на мои выдумки (чертежи) подписывать свои имена, только бы обманывать всех и через то получать титлы.

А более того стеснен дух мой 15000 рублев долгу, имеющемся на мне, которые я нажил не мотовстовом, ниже другим образом, кроме как усердствованием моим отечеству, набирав беднейших, и для их обучения выписывал нужные книги, покупал эстампы, редкие картины, гипсы и все, что касается до художества, в уповании, что начатое великое здание в Кремле будет продолжаться, следовательно, и должно быть иметь в прибавок Санкт-Петербургской Академии художеств оных учеников, кои быв при начале столь славного здания могли и по смерти моей продолжать оное. Но зависть все отняла у меня – как столь важное для отечества нашего здание, так и моих потомков отняла имя и я, лет восемь проработавши оны, остался без здоровья с повреждением зрения… И так… художнику, 25 лет упражнявшемуся со славой и не в одном своем отечестве, потом делавшему здесь с амбицией без всякой корысти. А наипаче оная славная закладка возобновленной древней столицы, коя в конец меня сразила, ибо напоследок заплачен ударом, и если б не подкрепила моя неповинность с представлениями моими, то едва ли были бы моей жизни остатки и на поверхности земной… И не могу понять, чем я прослужился, разве Кремлевские контрфорсы осадкой своей все у меня взяли, но об этом за три года множество делал представлений, но что же мне делать, когда не хотели того исполнять».

Большой Кремлевский дворец

Вдруг оказалось, что Кремлевский дворец Екатерина всерьез строить не собиралась. К тому же Пугачев шел по всему Заволжью, желая доказать, насколько шаток трон «Минервы Росския», близилась к концу русско-турецкая война… Работы по сооружению Большого Кремлевского дворца продолжались еще некоторое время и вдруг прекратились: в казне не было денег. Собственно, их не было и раньше; на строительство дворца Екатерина отпустила всего 120 тысяч рублей. Это небольшая сумма, особенно если вспомнить, что только модель дворца стоила 50 тысяч. Императрице важно было показать всему миру, насколько велика казна Российской империи, способной вести войну с турками и одновременно строить новый Акрополь стоимостью в 50 миллионов рублей. А когда война была окончена, работы в Кремле прекратились, и Баженов остался наедине со своей никому не нужной больше моделью, над которой трудился пять лет.

Следующая идея возникла после воцарения императора Николая I, когда еще раз была сделана попытка воплотить «православие, самодержавие, народность» в архитектурных формах. Выполнение этой задачи решили поручить архитектору К. А. Тону – автору Оружейной палаты, Николаевского вокзала и храма Христа Спасителя. Большой Кремлевский дворец, выстроенный в 1838–1849 гг. группой зодчих – Н. А. Чичаговым, П. А. Герасимовым, В. А. Бакаревым, Ф. Рихтером под руководством Тона, Ф. М. Достоевский сравнивал с огромным сундуком, поставленным на бровку Боровицкого холма. Большой дворец являлся временной резиденцией императорской семьи во время ее пребывания в Москве и стоял на месте растреллиевского дворца XVIII столетия.

Это здание двухэтажное, хотя зритель видит перед собой три яруса окон. Причина этого в том, что на втором этаже находятся залы, высота которых составляет 17,5–18 м. Для лучшего освещения этих парадных помещений и был сделан еще один ярус окон. Выступающий вперед первый этаж наверху образует открытую террасу. Арочные окна главного фасада разделены узкими простенками и создают иллюзию закрытой галереи. Облицовка цоколя выполнена из естественного татаровского камня. Окна второго этажа, украшенные резными белокаменными наличниками, расположены между пилястрами.

В центре сооружения над крышей возвышается так называемый трибун, декорированный пятью килевидными кокошниками. Трибун завершается золоченой балюстрадой. Его покрытие представляет собой четырехскатную фигурную кровлю, на скатах которой с двух сторон находятся часы в обрамлениях, украшенных орнаментом. На верху трибуна находится открытая площадка, где установлен флагшток с трехцветным флагом России. На аттике здания размещен государственный герб. Белокаменный декор дворцового фасада так и остался неизменным, и двуглавые орлы не покидали его даже в годы тотального уничтожения государственной символики дореволюционной России. Между прочим, до 1917 г. в Кремлевский дворец мог попасть любой желающий, а сейчас на такое посещение необходимо получить разрешение коменданта Кремля.

Сначала гость Кремлевского дворца попадает из парадного входа в просторный мраморный вестибюль, украшенный монолитными колоннами из сердобольского гранита. По левую сторону расположена анфилада комнат, именуемая Собственной половиной. Эти помещения предназначались для императора. Все комнаты здесь роскошно отделаны мрамором и малахитом, оформлены росписями, лепниной, статуями, фарфоровыми и бронзовыми изделиями, искусно инкрустированной резной золоченой мебелью XIX столетия.

На второй этаж из вестибюля попадают по широкой парадной лестнице, созданной из ревельского камня. Стены здесь исполнены из искусственного мрамора.

На втором этаже по обеим сторонам главной лестницы вздымаются десять квадратных пилонов – массивных столбов из желтого коломенского мрамора. За пилонами просматриваются боковые площадки-галереи. Правую галерею украшает исполненная истинного величия картина, показывающая сражение Дмитрия Донского с татарами на Куликовом поле. Автор картины – французский живописец А. Ивон, создавший эту работу в 1850 г.

Георгиевский зал Большого Кремлевского дворца

На площадке левой галереи, ведущей в аванзал, размещены две хрустальные вазы в бронзовой позолоченной оправе, изготовленной лучшими мастерами Петербургского Императорского завода. Высота этих удивительных ваз достигает 3 м. Двери высотой 5 м сделаны из орехового дерева, причем при их изготовлении не применялись ни клей, ни гвозди.

Из аванзала через огромные золоченые двери с резным орнаментом гости попадают в Георгиевский зал, получивший свое название по военному ордену Георгия Победоносца. После аванзала он наибольший по величине. Его цилиндрический свод обильно декорирован лепниной. На стенах и в нишах размещены доски, на которых золотом написаны имена георгиевских кавалеров и прославивших себя в сражении воинских частей. Здесь можно увидеть имена А. В. Суворова, М. И. Кутузова, Ф. Ф. Ушакова, П. С. Нахимова. Мраморный поясок, обрамляющий окна, также украшен именами героев.

В простенках между нишами возвышаются 18 витых колонн, исполненных из цинка и украшенных орнаментом в виде спирали. На каждой из таких колонн располагается аллегория Победы с лавровым венком и памятной датой. Одна из этих скульптур символизирует воссоединение Украины с Россией, прочие аллегорически изображают вхождение в состав России других народов. Эти статуи создавал И. П. Витали. Лепнина, украшающая зал, посвящена различным победам русской армии в XV–XIX столетиях. Все пространство Георгиевского зала ярко освещено светом 3 тысяч лампочек, который льется из шести золоченых ажурных люстр и настенных бра. Паркет зала создавался из нескольких десятков ценных пород дерева по эскизам академика Ф. Г. Солнцева. Позолоченные банкетки мебели обтянуты шелковым муаром цвета Георгиевской ленты.

Здесь в 1945 г. проходил прием воинов, участников Парада Победы над гитлеровской Германией. Здесь же проходят наиболее важные правительственные и дипломатические приемы и вручения орденов.

Из зеркальных дверей Георгиевского зала гости попадают во Владимирский зал, получивший название по ордену Святого Владимира. Этот просторный зал, созданный в XIX столетии, словно связывает в единое целое дворцовые здания пяти столетий, поскольку отсюда можно пройти в Теремной дворец, Золотую Царицыну палату, Грановитую палату. В течение дня Владимирский зал освещается верхним светом, а вечером включается великолепная трехъярусная золоченая люстра и четыре торшера. Пол этого зала также собирался из ценных древесных пород.

Рядом с Владимирским залом находится Зимний сад – создание В. С. Андреева, Г. М. Фульфсона и В. Н. Долганова. На общей площади сада, составляющей 320 кв. м, представлено более 120 видов растений. Специалисты добились того, что в Зимнем саду круглый год поддерживается постоянная температура воздуха и влажность.

Владимирский зал Большого Кремлевского дворца

В нише одной из стен устроен бассейн с миниатюрным фонтаном и горкой крупных кусков хрусталя. Это аквариум, заселенный разнообразными видами рыб. Облицовка северной и южной стен выполнена из уральского и баландинского мрамора. По мрамору вьются зеленые растения. Западную стену сплошь покрывает стекло, а восточная составлена из больших зеркал.

Зал заседаний Верховного Совета СССР был перестроен в 1933–1934 гг. по проекту архитектора И. А. Иванова-Шица из двух залов – Александровского и Андреевского.

После последних реставрационных работ в Большом Кремлевском дворце Александровский и Андреевский залы удалось восстановить в первозданном виде.

Святые сени

В комплекс дворца входят 700 помещений, из которых наиболее известны Грановитая палата (XV в.), церковь Рождества Богородицы (XIV–XVII вв.), Теремной дворец (XVI–XVII вв.), Малая Золотая, или Царицына, палата. Из резных золоченых дверей Владимирского зала можно попасть в Святые сени Грановитой палаты. Это продолговатое помещение с сомкнутым сводом, украшением которого являются резные золоченые жгуты. Благодаря шести белокаменным, декорированным резьбой и позолотой порталам сени приобретают необычайную пышность и торжественность. Три из этих порталов – ложные, сделанные в XIX в. для симметрии. Вход в Грановитую палату ведет только через один портал.

Когда-то из Святых сеней русские цари выходили на Соборную площадь через Красное крыльцо. В 1930-е гг. Красное крыльцо было уничтожено для того, чтобы на его месте соорудить столовую. Реставраторам удалось воссоздать Красное крыльцо в 1994 г. по чертежам и фотографиям. На этих тридцати двух ступенях подчас решались судьбы целой страны. Именно здесь десятилетним ребенком Петр I пережил чудовищную трагедию, когда на его глазах стрельцы растерзали его родственников. Это событие оказало ни с чем не сравнимое влияние на формирование его характера, а также на его отношение к жизни, к старине, к Москве, к Кремлю… Став правителем, Петр не забыл ужаса, пережитого им на Красном крыльце; он с необычайной жестокостью подавил стрелецкий бунт и навсегда искоренил стрелецкое войско. Крыльцо украшают изображения львов; тот, что находится на верхней площадке, держит щит в передних лапах. Над порталом выхода сделана надпись: «Заложены при благоверном и великом князе Иоанне Васильевиче III в лето 1487». Стены Святых сеней покрыты живописью, исполненной в XIX в. живописцем Завьяловым. В качестве тематики для своих работ художник выбрал библейские сюжеты.

К Большому Кремлевскому дворцу своей стеной примыкает Грановитая палата – одно из древнейших гражданских зданий не только Кремля, но и всей Москвы. Это строение возводили в 1487–1491 гг. русские мастера под руководством итальянских зодчих Марко Руффо и Петра Антонио Солярио. Свое название палата получила по граненому камню, которым был облицован ее фасад. Это высокое, двухэтажное, квадратное в плане строение. На первом этаже находятся различные хозяйственные помещения, а весь второй этаж занимает обширный квадратный зал, площадь которого составляет 495 кв. м, а высота – 9 м. Четыре крестовых свода этого зала покоятся на центральном столбе. Днем зал освещается светом, льющимся из 18 окон, вечером – четырьмя мощными круглыми люстрами. Эти люстры изготавливались в XIX в. из темной бронзы, причем за образец мастера брали старинные новгородские паникадила-хоросы.

Во второй половине XVI столетия стены Грановитой палаты украсила роспись на сюжеты из Библии. После пожара 1682 г., повредившего строение, Грановитую палату не только успешно восстановили, но и роскошно отделали. Окна растесали и декорировали снаружи белокаменными резными наличниками. Кровлю покрыли позолоченные листы, расписанные цветным орнаментом. К сожалению, во время пожара 1682 г. эта кровля погибла. В XVIII столетии стены Грановитой палаты затянули темным вишневым бархатом. Наполеоновские войска при своем бегстве из Москвы сожгли палату, но по окончании войны ее вновь восстановили.

В 1880-х гг. к коронации Александра III художники из села Палех, братья Белоусовы, заново украсили росписями стены Грановитой палаты, используя описи Симона Ушакова 1668 г.

Грановитая палата являлась свидетелем многих важнейших событий в жизни Русского государства. На втором этаже, предназначенном для крупных церемоний, происходили приемы иноземных послов, устраивались заседания земских соборов, на одном из которых решился вопрос о воссоединении Украины с Россией. Во время приемов начинал звонить большой колокол, и царь, облаченный в пышные одеяния, выходил из внутренних покоев и садился на трон, сжимая в правой руке скипетр. По левую сторону от государя находилась держава. Рядом с троном стояли телохранители с серебряными секирами, в одеждах из белого атласа и высоких рысьих шапках. Это, как правило, были молодые люди из самых именитых семей, непременно привлекательные, высокого роста. В это время бояре и наиболее знатные люди усаживались на лавках, обтянутых алым бархатом. Все они были в роскошных высоких шапках и богатых одеждах.

В Грановитой палате часто отмечали победы русского войска. В 1552 г. Иван Грозный праздновал здесь взятие Казани, Петр I в 1709 г. – победу при Полтаве. Как требовали обычаи того времени, женщинам запрещалось присутствовать на всех церемониях. Тем не менее царицы и царевны могли свободно наблюдать за происходящим из особой комнаты – тайника – через решетчатое маленькое окошко.

А. Рябушкин. Сидение царя Михаила Федоровича с боярами в его государственной комнате

Один из самых древних памятников Кремля и Москвы, входящий в комплекс Большого Кремлевского дворца, – церковь Лазаря и Рождества Богородицы, выстроенная в конце XIV столетия.

Сначала это было деревянное строение, примыкающее к княжескому дворцу и являющееся домовой церковью. В 1392–1393 гг. рядом с ней была выстроена церковь во имя Рождества Богородицы, а церковь Лазаря превратилась в ее придел. Воскресенская летопись в 1395 г. сообщает, что храм Рождества Богородицы был расписан художниками Феофаном Греком и Симеоном Черным. В 1514 г. архитектор Алевиз возвел над старой церковью новый кирпичный храм, после чего нижняя церковь стала именоваться во имя Лазаря, а вновь построенная – Рождества Богородицы. Храм еще раз перестроили в XVII столетии, и в таком виде он дошел до наших дней. Снаружи церкви венчает один купол, хорошо видный со стороны Оружейной палаты.

Церковь Лазаря – это небольшой храм, квадратный в плане. Три его апсиды выложены из белокаменных, крупных, хорошо отесанных блоков. Своды покоятся на четырех столбах. Два из них круглые и сделаны по образцу столбов собора в Боголюбове, памятника русского зодчества XII в. В юго-восточном столбе устроено место для князя, а в нише западной стены – для княгини.

В течение XVIII и XIX столетий в результате застроек Кремля церковь Лазаря была забыта и заброшена. Ее неожиданно обнаружили при строительстве Большого Кремлевского дворца в 1838–1849 гг., после чего древний памятник был включен в комплекс дворцовых построек. Фасад церкви вскоре скрыли пристроенные галереи дворца. От старинного декора на фасадах неизменным остался лишь западный перспективный портал с килевидным завершением.

Портал украшают белокаменные бусины и колонки, что характерно для владимиро-суздальского зодчества XII–XIII столетий. К сожалению, старинная роспись храма не сохранилась. Фрески церкви Рождества Богородицы относятся к XVIII–XIX вв., иконы исследователи датируют XVII–XIX вв.

Из Владимирского зала по деревянной лестнице с бронзовой решеткой гости попадали на старинную Верхоспасскую площадку, которую от лестницы отделяет золотая решетка.

Золотую решетку исполнили мастера XVII в. Ее роскошный орнамент состоит из причудливых переплетений растительных завитков и фантастических животных. Роспись решетки выполнена красками и золотом. По преданию, золотую решетку отлили из медных денег, изъятых из обращения после Медного бунта, восстания посадских людей в июле 1662 г. в Москве. В это время произошло резкое падение курса медных денег, переполнивших рынок, в связи с чем стремительно взлетели цены на продукты первой необходимости. Поздние исследования показали, что на самом деле решетка отлита из железа. Это один из непревзойденных образцов художественной ковки. За золотой решеткой расположена Верхоспасская площадка, которая в старину называлась Передним каменным двором.

В XIX столетии произошло объединение под одной кровлей дворцов XV–XIX вв., после чего Верхоспасская площадка превратилась в закрытое помещение.

По левую сторону от входа на Верхоспасскую площадку располагаются старинные царские покои – терема.

Теремной дворец зодчие Бажен Огурцов, Антип Константинов, Трефил Шарутин и Ларион Ушаков строили на месте покоев Василия III и Ивана Грозного в 1635–1636 гг. В облике нижних этажей еще обнаруживаются отдельные части строений XV–XVI столетий, однако здесь происходило столько переделок, что они утратили первоначальный вид.

Резную белокаменную дворцовую лестницу украшают скульптуры львов со щитами.

Теремной дворец

Золотое крыльцо получило свое название из-за того, что в древности его украшала роспись красками и золотом. Сверху его скрывал живописный шатер пирамидальной формы. Парадный вход в царские покои оформлен резным белокаменным порталом.

Первое помещение – это передняя, или Проходные сени. Его своды низкие и сомкнутые, подоконники выполнены из резного дерева. Здесь же находятся изразцовые печи. В этой Передней в XVII столетии бояре ожидали выхода государя.

Вторая комната называется Крестовой палатой, или гостиной. Здесь происходило сидение царя с боярами. Время от времени в гостиной принимали иностранных послов, однако это являлось знаком особой милости.

Третья комната, Престольная палата, служила царским кабинетом. В красном углу комнаты находится обитое бархатом царское кресло. В XVII столетии это помещение было самым красивым во дворце, но в то же время и самым недоступным. Утром в него могли входить лишь наиболее близкие царю бояре «бить челом». Среднее окно Престольной палаты оформлено снаружи резным белокаменным наличником. Оно именовалось Челобитным. В старину из этого окна спускался ящик, в который любой человек мог при желании опустить челобитную грамоту, которая могла бы непосредственно дойти до государя. И все же в народе этот ящик получил широкую известность как «долгий», потому что челобитные могли там осесть навсегда, так никогда и не прочитанными. После этого в русском народе возникла распространенная поговорка: «Не откладывай дела в долгий ящик».

В следующей комнате расположена опочивальня. Там стоит резная деревянная кровать. Подобно всем предыдущим помещениям эта комната находилась на мужской половине царской семьи. Покои царевен и цариц когда-то размещались на другой половине дворца, но до настоящего времени они не сохранились. Через боковую дверь опочивальни царь попадал в маленькую комнату-молельню, где правитель молился утром и вечером. Стены молельни украшают резные киоты, покрытые золотом, где находятся иконы XVII столетия.

Роспись, покрывающая стены теремов, была исполнена в XIX в. Т. Киселевым по эскизам академика Ф. Г. Солнцева. В древности палаты украшала роспись Симона Ушакова, но она не сохранилась, за исключением отдельных фрагментов. Резьба украшает наличники окон, подоконники и порталы. В XIX–XX вв. все окна застеклили разноцветным стеклом, но в древности здесь находилась цветная слюда. Эти красочные стекла, расписные стены и изразцовые печи сообщают дворцу необычность и сказочность.

Вся мебель Теремного дворца сохраняет особенности стиля XVII столетия. Стулья и скамьи обиты венецианским бархатом и выглядят особенно роскошно. Шкафы когда-то давно заполняла золотая и серебряная посуда.

Через Престольную палату можно попасть в маленькие сени, а оттуда – на узкую витую лестницу из белого камня, ведущую в Верхний теремок и смотрильную башенку.

Верхний теремок, или, иначе, Каменный чердак, находится на плоской крыше Теремного дворца. Его окружает Верхний каменный двор – гульбище. До XIX в. подобные гульбища располагались и по обеим сторонам теремов. Большую комнату теремка строили в 1637 г. для детей царя Михаила Федоровича. Фасад теремка декорирован фигурными резными наличниками и порталами, а надпись над дверью свидетельствует о времени возведения теремка и его предназначении.

С восточной стороны Верхоспасской площадки расположен Верхоспасский собор. Его возводили в одно время с теремами русские архитекторы Бажен Огурцов, Антип Константинов, Трефил Шарутин и Ларион Ушаков.

Главными сокровищами Верхоспасского собора являются царские врата иконостаса и его оклад, сделанные в XVIII в. из серебра, а также иконы XVII столетия. Верхоспасский собор служил домовой церковью царей. Вместе с остальными церквями Теремного дворца он находится под общей кровлей, над которой возвышаются 11 главок с позолоченными куполами. Барабаны и фриз украшены поливными разноцветными изразцами. Их создавал Осип Старцев, используя рисунки прославленного резчика XVII столетия старца Ипполита. Храм был покрыт медью в XVIII в., и эта кровля сохранилась до настоящего времени.

С Верхоспасской площадки Теремного дворца можно попасть и в домовую церковь Распятия над Верхоспасским собором, выстроенную в 1681 г. Особый интерес в ней представляют иконы с оригинальной «живописью по тафтам». Это аппликация из искусно подобранных кусочков цветного шелка. Красками написаны только лики, кисти рук и ступни ног святых. Эти произведения искусства создали в конце XVII в. изографы Оружейной палаты Богдан Салтанов, Иван Безмин и Василий Познанский. Совершенный образец резьбы по дереву представляет собой деревянная дверь церкви Распятия, которая ведет на хоры церкви Воскресения Словущего, выстроенной в XVII в. Однако главный вход в церковь расположен этажом ниже, в Чугунном коридоре на северной стороне Верхоспасской площадки. В этой маленькой церкви находится исключительно красивый иконостас. Это истинное произведение искусства XVIII столетия, исполненное из дерева. Иконостас резной, покрыт золотом и расписан красками. Свисающее перед иконостасом паникадило с часами представляет собой дар шведского короля Карла XI русскому царю Алексею Михайловичу.

Под церковью Воскресения Словущего расположена церковь Екатерины. Оба храма соединяются между собой узкой каменной лестницей. Церковь Екатерины выстроил в 1627 г. зодчий Джон Талер на месте прежней деревянной, погибшей во время пожара. Этот храм служил домовой церковью для царевен и цариц. Деревянные переходы соединяли ее с покоями женской половины. В XIX столетии церковь Екатерины была переделана и в результате утратила свой первоначальный облик. Когда в 1950 г. проводилась реставрация церкви Ризоположения, архитекторам удалось обнаружить апсиды, выполненные в XVII в. С западной и южной сторон церкви Екатерины устроена обходная галерея, с которой можно попасть в церковь Ризоположения и в Золотую Царицыну палату.

Золотая Царицына палата

Золотая Царицына палата была возведена в XVI столетии, таким образом, это наиболее древняя из сохранившихся частей дворца. В этих покоях царица получала по праздникам поздравления от царя и патриарха. Название палата получила из-за того, что ее стены и своды сплошь покрывали золото и живопись исключительной красоты. Особое своеобразие Золотой палате придает массивная арка, на которой укреплен свод, выше которого находится Верхоспасский собор. На восточной стене Золотой Царицыной палаты существует три старинных окошка, которые выходят на проезд между Грановитой палатой и церковью Ризоположения. Расположение этих окон асимметрично, что является характерным приемом гражданских построек XVI–XVII вв.

В древнем Кремле существует и современное здание, напоминающее стеклянный аквариум. Это дворец Съездов, построенный по указанию Никиты Сергеевича Хрущева в 1960 г. Строители под руководством архитектора М. Посохина освободили всю территорию от «мешающей» старины и менее чем за два года устроили подарок к очередному съезду партии. На площади дворца Съездов в 40 тысяч кв. м расположено более 700 помещений. Его длина 120 м, ширина 70 м, высота 29 м. Зал заседаний способен вместить до 6000 человек. Сцена этого здания устроена ниже уровня земли, а само сооружение на 16 м уходит под землю. Сейчас здесь часто проводятся концерты, балетные и оперные постановки. Теперь строение называется не дворцом Съездов, а Кремлевским театром, а официально – Государственным Кремлевским дворцом.

Глава 3

Сокровища Оружейной палаты

Здание старейшего музея России – Оружейной палаты – находится рядом с Боровицкими воротами, на месте прежних Житного и Конюшенного дворов. Это здание строилось по проекту архитектора К. А. Тона с 1844 по 1851 г. В Оружейной палате хранятся уникальные памятники русского декоративного искусства, причем каждый экспонат непосредственно связан с историей создания и развития России как многонационального государства, а также с историей художественной культуры. Эти памятники являются свидетелями далекого прошлого России и борьбы русского народа за независимость. Каждая вещь наглядно демонстрирует несравненную художественную одаренность авторов, в совершенстве владевших сложными приемами обработки и украшения изделий, выполненных из драгоценных металлов.

Оружейная палата

Как сокровищница русских князей, Оружейная палата возникла в XIV столетии. До наших дней дошли так называемые «духовные грамоты» великих князей, в которых перечисляются различные драгоценные вещи, например иконы, оружие, воинские доспехи, в старину являвшиеся основой княжеской казны. Со временем часть этих вещей превратилась в символ государственной власти и использовалась на различных торжественных церемониях – венчании на царство, во время встреч иностранных послов и царских выходов.

Каждый год царская казна пополнялась новыми сокровищами. Особенно разрослась она при великом князе Иване III в XV столетии. В 1484–1485 гг. для нее специально пришлось возвести каменное строение, получившее название Казенный двор, который располагался в пространстве между Архангельским и Благовещенским соборами. Сюда перенесли все ценности, собранные великими князьями, ранее хранившиеся в подвалах кремлевских храмов.

Первоначально княжеская казна имела характер частной собственности, однако со временем приобрела черты государственного хранилища. В 1511 г. сын Ивана III Василий III учредил высокую должность оружейничего, который следил не только за сохранностью княжеского парадного и охотничьего оружия, но и за его изготовлением и своевременной поставкой.

Сначала в Оружейной палате было устроено не только хранилище, но и мастерские, где оружейники изготавливали боевое холодное и огнестрельное оружие и доспехи для воинов. В начале XVI в. существовал и так называемый Конюшенный приказ, в ведение которого входила царская конюшня, парадные конские убранства, а также поставки лошадей для царского двора, служивших при парадных выездах государей и на встречах иностранных послов, и для войска.

Летопись 1547 г. дважды упоминает царскую сокровищницу: в первый раз – описывая венчание на царство Ивана Грозного, во второй раз – рассказывая о пожаре в Москве: «И… загореся… казенный двор с царскою казною… казна великого князя погоре, и оружничая палата вся погоре с воиньскым оружием и постельная палата с казною… и конюшня царская…»

Невиданным богатством отличалась царская казна во времена правления Ивана Грозного. Например, в 1572 г. для того, чтобы спасти сокровища от крымского хана Девлет-Гирея, в Новгород отправили два обоза, состоявшие из 450 саней.

В конце XVI в. были возведены Мастерская Царская и Царицына палата, в ведение которых входило не только хранение, но и изготовление одеяний и постельного убранства для царской семьи. Здесь трудились лучшие белошвеи и золотошвеи, которые создали множество искусных вещей. В этих мастерских совершенствовалось не одно поколение замечательных мастеров художественного шитья. В это время в кремлевских мастерских трудились мастера самых разнообразных специальностей. Многие вещи, созданные ими для царского двора, до сих пор восхищают совершенством отделки, красотой и исключительной тонкостью художественного вкуса, достаточно посмотреть на оклад иконы Николая Чудотворца с чеканным растительным орнаментом, золотое кадило, принадлежавшее царице Ирине Годуновой, или на блюдо царицы Марии Темрюковны с черневым украшением.

Блюдо. Москва. 1561

Тарелка. Москва. 1667

В начале XVII столетия был создан Серебряный приказ, из которого позже появился Приказ золотого дела, контролировавший изготовление наиболее ценных предметов для царского и патриаршего дворов. В это время высокого уровня достигла отделка оружейных стволов и прикладов чеканными насечками по золоту и серебру, инкрустациями металлом, перламутром, костью и деревом. Один из польских интервентов, Маскевич, в 1610–1612 гг. писал о мастерах, работавших в Оружейной палате: «Все русские ремесленники превосходны, очень искусны и так смышлены, что все, чего сроду не видывали… с первого взгляда поймут и сработают столь хорошо, как будто с малолетства привыкли, в особенности турецкие вещи: чепраки, седла, сабли с золотой насечкой…»

Тарелка. Мастер Ю. Фробос

Со временем сокровищница Оружейной палаты все более разрасталась. Здесь содержались и ценности, изготовленные в ее мастерских, и военные трофеи, и подарки, привезенные иностранными послами. Чаще всего Оружейная палата пополнялась изделиями русских мастеров. В XVII столетии она превратилась в центр русского художественного ремесла. Здесь работали такие знаменитые мастера, как, например, оружейники Никита Давыдов и Вяткины, ювелиры, серебряники и эмальеры Гаврила Овдокимов, Иван Попов, Данила Осипов, Терентьев и Васильев, иконописцы Федор Зубов и Симон Ушаков. Многие приходили в Москву из старинных русских городов с древними художественными традициями – Владимира, Суздаля, Костромы, Ростова Великого и Новгорода. Наравне с русскими мастерами здесь трудились немцы, поляки и чехи. В Оружейной палате зародился новый, московский, стиль, который впоследствии стал ведущим в русском искусстве.

Во второй половине XVII в. особенно способствовал расцвету мастерских один из самых образованных людей своего времени, знаток и тонкий ценитель искусства боярин Б. М. Хитрово. К концу века деятельность кремлевских мастерских постепенно начала сокращаться, а в начале XVIII столетия мастеров перевезли на Оружейный двор новой столицы – Петербурга. Изделия из Царицыной палаты, Конюшенной казны и Казенного приказа перевели в Оружейную палату, ставшую хранилищем редких вещей. Впрочем, в XVIII в. не существовало особого помещения для Оружейной палаты, вещи часто перевозились с одного места на другое и портились. Множество ценностей погибло в Троицком пожаре 1737 г. Через год для Оружейной палаты по проекту архитектора Д. Ухтомского возвели особое здание, расположенное неподалеку от Благовещенского собора.

В начале XIX в. Оружейная палата стала дворцовым императорским музеем. Архитектор И. В. Еготов составил проект, по которому в 1806–1812 гг. выстроили новое здание напротив Арсенала и Сената. В период Отечественной войны 1812 г. ценности Оружейной палаты успели вывезти в Нижний Новгород. По окончании войны, в 1813 г., сокровища вернули в Москву и разместили в прежнем здании.

В 1851 г. вещи из Оружейной палаты вновь переместили в новое здание, где они хранятся и в настоящее время. Фасад этого строения украшают резные колонны и наличники из белого камня, соответствующие стилю русской архитектуры XVII в. Это двухэтажное строение. Лестница из белого мрамора с позолоченными перилами из парадного вестибюля поднимается на второй этаж, где в виде анфилады расположены высокие залы с двумя рядами окон, перекрытые крестовыми сводами, покоящимися на центральных столбах. Главным украшением стен служат мраморные барельефы русских князей и царей, исполненные в XVIII в. Ф. И. Шубиным.

После Октябрьской революции 1917 г. Оружейная палата пополнилась сокровищами, изъятыми из частных коллекций, монастырей и храмов. Девять залов Оружейной палаты представляют произведения прикладного и декоративного искусства. Это серебряное оружие, золотые и серебряные изделия мастеров XII–XX вв., одежды и ткани XIV–XVIII вв., посольские дары XVI–XVIII вв., коллекции государственных регалий, Конюшенная казна и кареты.

В Оружейном зале гости могут увидеть коллекции старинного оружия и брони, изготовленные русскими и иностранными мастерами в XIII–XVIII столетиях. Большинство изделий изготовлено знаменитыми русскими оружейниками Никитой Давыдовым, Дмитрием Коноваловым, Григорием Вяткиным, Андроном Дементьевым, Иваном Лялиным, Иваном Пушкиным, Иваном Пермяковым, Константином Аввакумовым, Петром Лебедевым. В украшении оружия эти мастера использовали традиционные русские орнаменты и узоры.

В XVII в. существовало подразделение оружейников по специальностям. Так, кузнецы-ствольники делали стволы ружей, украшенные богатой чеканкой, серебром и золотом. Замочные мастера изготавливали замки для ружей и пистолетов с затейливыми узорами и курки в виде сказочных чудовищ. Станочные мастера создавали ложа для ружей, причем зачастую украшали приклад и цевье инкрустациями из перламутра, цветного дерева и слоновой кости. Мастера холодного оружия делали копья, рогатины, топоры, сабли и мечи. Доспешные мастера занимались броней, щитами, зерцалами, шлемами. Поверхность доспехов также украшалась чеканкой, травлением, резьбой, золочением и различными надписями. Порой мастерам приходилось овладевать сразу несколькими специальностями. Так, Никита Давыдов из Мурома известен как оружейник и бронник. Оружие и броня Оружейной палаты позволяют изучить русскую военную историю, в частности вооружение воинов до организации регулярной армии в XVIII столетии.

В старину русское войско состояло из княжеских и боярских дружин, а также народного ополчения. Тогда часто весь исход боя решался в рукопашной схватке, а потому особенным спросом пользовалось ударное, рубящее и колющее оружие: мечи, сабли, топоры, рогатины, копья. В качестве защитного вооружения применялись металлические доспехи, шлемы, кольчуги, панцири и самые разнообразные щиты. Со временем вооружение воинов становилось все более совершенным, и каждый воин выбирал для себя такой доспех, который признавал лучшим и удобным для себя. В народное ополчение входили московские горожане, ремесленники, купцы, жители близлежащих сел и деревень. Согласно летописи, огнестрельное оружие, в частности пушки, впервые использовалось при обороне Москвы в 1382 г. К концу XV столетия без артиллерии русское войско стало немыслимо.

В XVI–XVII вв. вооружение и броня были настолько разнообразны и индивидуальны, что практически невозможно найти не только три, но даже два одинаковых шлема, ружья, сабли или копья. В то время не существовало единого стандарта для оружия и оборонительного вооружения, а потому все изделия, представленные в Оружейной палате, необыкновенно разнохарактерны и многообразны.

Особенно примечательна коллекция шлемов, собранных за несколько столетий. Самым ранним является шлем отца Александра Невского, Ярослава Всеволодовича. Точная дата его изготовления неизвестна, но исследователи предполагают, что он был изготовлен ранее 1216 г. Шлем обнаружили на берегу реки Колокши в 1808 г. Известно, что на этом месте в 1216 г. шла битва за великокняжеский престол во Владимире. Всю поверхность шлема покрывает чеканное, частично позолоченное серебро. Надпись на шлеме свидетельствует о том, что его хозяином был Ярослав Всеволодович.

Шлем. 1621

Любопытен и другой, так называемый шлем с деисусом, предположительно византийской работы, техника обработки которого позволяет датировать изделие XIII в. На отполированной поверхности этого конусообразного шлема изображены Христос, Богоматерь и Иоанн Креститель. Орнамент в виде ажурной сетки исполнен из тончайшей серебряной проволоки. Считают, что этот шлем появился в царской казне после прибытия в Москву византийской царевны Софьи Палеолог, супруги Ивана III.

Шлемы XIV–XV вв. отличаются характерной вытянутой стрельчатой формой. Как правило, их венчает тонкий высокий шпиль, к которому в древности, по обычаю, прикреплялся яркий красный флажок, называемый «еловец». Типичным образцом такого шлема является шлем малолетнего царевича Ивана Ивановича, старшего сына Ивана Грозного. Как известно, царевич был убит своим отцом 16 ноября 1581 г. Надпись на шлеме свидетельствует, что изделие изготовили по специальному приказу Ивана Грозного в 1557 г. В то время царевичу было 4 года. Между прочим, в одном из музеев Стокгольма есть шлем с золотой насечкой, который делался в 1533 г. и предназначался для малолетнего царевича Ивана, будущего Ивана Грозного. Иногда шлемы делались как подарок. Например, один из шлемов западной работы, датированный XVI в., сделан из склепанных вместе двух листов железа. Поверхность изделия покрывает искусная чеканка, изображающая подвиги Геркулеса. По стилю отделки этот шлем соответствует манере лучшего миланского мастера Лучио Пиччинино. Этот шлем подарил царю Федору Иоанновичу польский король Сигизмунд III. Подарок был доставлен в Москву королевским послом Павлом Сапегой в 1590 г.

Зерцальный доспех. 1663

До того как на Руси появилось огнестрельное оружие, шлем носили на голове с кольчужным ожерельем, которое называлось бармицей и служило прекрасной защитой от стрел и холодного оружия. В Оружейной палате находится три уникальных изделия подобного рода.

Известны такие виды оборонительного вооружения, как кольчуги, панцири, бахтерцы, юшманы и зерцала. Они также отличались необычайным разнообразием по форме, весу, характеру украшений и способу изготовления. Наиболее древние из предметов – остатки кольчатых доспехов – были обнаружены в курганах X–XI вв.

Кольчуга – самый древний вид оборонительного вооружения. Это рубашка, сплетенная из нескольких тысяч мелких железных колец. Иногда вес кольчуги достигал 17 кг. Каждая кольчуга имеет свою интересную историю. Хозяином одной из кольчуг являлся военачальник времени Ивана Грозного Петр Иванович Шуйский. Он погиб в 1564 г. под Оршей, а кольчуга стала имуществом царя. Позже государь пожаловал ее Ермаку. Историк С. В. Бахрушин предположил, что после гибели Ермака кольчуга вновь оказалась в Москве и стала собственностью царской казны. На второй кольчуге Ермака также стояло клеймо ее прежнего владельца – П. И. Шуйского. Она бесследно затерялась в Сибири, и теперь от нее сохранилась лишь медная мишень с надписью, хранящаяся в краеведческом музее Тобольска. Эту мишень археологи обнаружили при раскопках городища Искера, которое в свое время являлось столицей владений хана Кучума.

Одна из разновидностей кольчуги – байдана. Это доспех, по внешнему виду напоминающий рубашку, сплетенную из плоских и крупных железных колец. Поверхность таких колец мастера украшали орнаментами и даже надписями. Так, на кольцах байданы, принадлежавшей царю Борису Годунову, сделана надпись: «С нами Бог, никто же на ны». В собрании Оружейной палаты это единственный образец байданы.

Байдана. Россия. Конец XVI　в.

Другой вид кольчуги – панцирь. Он легче обычной кольчуги – от 6 до 10 кг – и плетется из более мелких колец. Кольчуги и байданы создавались из цельных и клепаных железных колец, в то время как панцири – лишь из клепаных мелких колец, количество которых порой достигало 50 тысяч.

В XVII столетии популярностью пользовались доспехи из металлических пластин и колец – бахтерцы, юшманы и зерцала. Бахтерец собирался из узких, наложенных друг на друга пластин и колец. Благодаря этому бахтерец был эластичен и не стеснял движения воина. Кроме того, он изготовлялся быстрее, чем кольчуга и панцирь. Интересным представляется бахтерец царя Михаила Романова, сделанный в 1620 г. В описях царской казны о нем написано: «Бахтерец Кононова дела». Исследователи предполагают, что это указание на мастера Конона Михайлова.

Юшман тоже собирается из пластин и колец, но их размеры в 40–50 раз больше, чем у бахтерца. Поверхность доспехов также изукрашивалась надписями и орнаментами, исполненными чеканкой, золочением, серебрением, травлением.

С появлением огнестрельного оружия металлический доспех уже не мог защитить воина, а потому начал выходить из употребления и стал применяться как парадная форма. Подобные виды доспехов украшены золотом, серебром и драгоценными камнями. В Оружейной палате находятся такие великолепные образцы парадных доспехов, как зерцала царей Михаила и Алексея Романовых, исполненные оружейниками Дмитрием Коноваловым, Никитой Давыдовым, Василием Титовым и Григорием Вяткиным. Эти изделия созданы из больших пластин, украшенных чеканкой и золочением.

В старину металлические доспехи стоили достаточно дорого, а потому значительную часть войска приходилось вооружать простым, почти примитивным доспехом, называемым тягиляем или куяком, состоявшим в основном из матерчатой куртки и стеганной на вате и пакле шапки. Образцы куячных шапок представлены в Оружейной палате.

В Средние века на Руси особенно распространенными были разнообразные виды холодного оружия – ударного (топоры, мечи, копья, сабли) и метательного (джириды – метательные копья, стрелы). В Оружейной палате хранится наконечник копья-рогатины, принадлежавшей тверскому князю Борису Александровичу (1425–1461 гг.). Мастера украсили рогатину гравировкой и серебром, однако изображенные на оружии сюжеты исследователи до сих пор не могут расшифровать. Подобные рогатины чаще всего использовались при охоте на медведя, а данное изделие появилось в Москве, по всей видимости, после брака московского великого князя Ивана III с дочерью Бориса Александровича, Марией Тверской.

Один из видов древнего холодного оружия носит название клевцы, или чеканы. Это оружие обладает острым изогнутым клинком, перпендикулярным по отношению к рукоятке. С его помощью можно было пробивать даже сплошную железную скорлупу рыцарских доспехов, сделанных западными мастерами. Один из чеканов, хранящихся в Оружейной палате, был собственностью князя Ф. А. Телятевского (XVI в.), другой – князя В. И. Туренина-Оболенского (XVI в.).

Как ударное холодное оружие на Руси чаще всего применялись топоры. В отличие от клевца боевой топор снабжен плоским широким лезвием, с помощью которого воины могли разрубать металлические доспехи. Боевой топор стал утрачивать свое назначение к XVII столетию и превратился в парадное оружие, как было принято на Востоке, особенно в Турции и Иране. Парадные топоры, исполненные русскими мастерами, украшены золотой насечкой.

Воины применяли в сражениях также пернач, или шестопер, состоящий из рукояти, на конце которой укреплены шесть или более поставленных на ребро перьев-пластинок. Если подобных пластинок было шесть, то оружие именовалось шестопером, если больше – то перначом. В старину ратники пользовались им для нанесения первого удара, который должен был ошеломить противника. Позже пернач превратился в парадное оружие. В XVII столетии появились перначи, перья которых изготавливались из горного хрусталя или яшмы, а рукоятки щедро украшались на восточный манер драгоценными камнями.

Булава отличается от пернача тем, что на ее рукоятку насаживались не перья, а так называемое яблоко-шар. Булава использовалась дольше других видов в качестве парадного – на протяжении всего XVIII в.

Кроме того, клевец, топор, пернач и булава в XVII–XVIII столетиях служили отличительными знаками предводителей войсковых соединений, сотенных и тысяцких воевод. В Оружейной палате можно увидеть булавы, принадлежавшие князю Б. М. Лыкову и боярину И. Д. Милославскому.

Первое оружие было изготовлено в Турции, второе создали московские мастера в XVII в. «Яблоко» булавы Милославского украшает гравировка с изображением четырех стихий – огня, земли, воздуха и воды. Рукоятки и «яблоки» большинства булав украшают драгоценные камни.

В XVII столетии были известны самые разнообразные виды ножей: подсаадачные, засапожные, запоясные, полевые, охотничьи… Наиболее ранним образцом этого холодного оружия является подсаадачный нож, принадлежавший князю А. И. Старицкому (1490–1537 гг.). Старицкий был младшим сыном Ивана III и активно боролся за московский престол, будучи соперником своего малолетнего племянника, будущего Ивана IV, которого не желал «признавать за царя». Князь потерпел неудачу, и в 1537 г. его поймали и казнили. На обухе ножа мастер сделал надпись и год изготовления – 1513. Клинок такого ножа трехгранный, длинный и тонкий, предназначенный для прокалывания в ближнем бою колец кольчуги или панциря.

Огнестрельное оружие, представленное в Оружейной палате, также позволяет проследить, как развивалось ручное огнестрельное оружие от простейшего замка до ружей с ударно-кремневым замком. В письменных источниках чаще всего упоминаются такие древнейшие метательные снаряды, как баллисты и стрикусы, однако образцов этих орудий до нашего времени не сохранилось. От них остались лишь снаряды.

Один из видов подобных снарядов – железные метательные стрелы, или «болты самострельные» (XII в.). Они сделаны из железа. С одного конца находится острие, с другого – плоские ребра, по виду напоминающие перья.

Первое упоминание об огнестрельном оружии относится к 1382 г., но самый древний подобный предмет – железная кованая пищаль – относится к XV в. Ручное огнестрельное оружие появилось гораздо позже, чем артиллерийское. В самых ранних ружьях использовался фитиль, который подносился к отверстию, и таким образом становилось возможным воспламенить заряд. Позже появилась система фитильного замка, получившего особенное распространение в странах Востока. Это простое устройство с успехом использовалось в русской армии на протяжении нескольких столетий. Парадные ружья для царской охоты мастера Оружейной палаты, как правило, не изготавливали; чаще всего их привозили с Востока в качестве подарков.

В XVI столетии в Нюрнберге был изобретен колесцовый кремневый замок, где использовались фрагменты часового механизма, в частности пружина, барабан, соединяющийся с огнивом, и цепь. Пружина замка соединялась с колесом посредством цепи и заводилась наподобие часов заводным ключом. Кстати, в часах такое колесо до сих пор носит название фузейного, от слова «фузея» – ружье. Стальное колесо огнива могло заводиться только на один оборот. На него клали кремень или зажатый в курке пирит, что позволяло высекать искры. В свою очередь, искры поджигали порох на полке. После этого через затравочное отверстие огонь проникал в канал ствола, и происходил выстрел.

Эта система имела свои недостатки: сложное устройство, трудности при сборке и разборке и постоянные осечки. Колесцовый замок был дорогим удовольствием, а потому существовал на Руси в основном на привозном охотничьем оружии.

Колесцовый замок присутствует на аркебузах XVI–XVII вв., выполненных западными мастерами. В это же время на Востоке большей популярностью пользовался кремневый ударный замок с более простым устройством. Кремень зажимался в курке и под воздействием стальной пружины бил по огниву. Извлеченные таким образом искры поджигали порох на огнивной полке. Эта система являлась не только более простой, но и надежной. Самыми ранними ружьями с кремневыми замками считаются находившиеся в арсенале Троице-Сергиевой лавры. Их использовали защитники монастыря при его героической обороне в начале XVII столетия.

Русские оружейники XVII в. славились своими охотничьими ружьями, созданными специально для царского двора. Каналы этих ружей нарезные, а не гладкие, причем нарезка делалась спиральная, по всему каналу ружья, как в современном оружии. Мастера украшали поверхность оружия золочением и чеканкой, а приклады – инкрустациями из перламутра и слоновой кости. В Оружейной палате представлены изделия таких знаменитых русских мастеров, как Никифор Кобелев, Василий Карцев, Иван Дмитриев, Осип Алферьев. Очень интересна пищаль боярина Богдана Матвеевича Хитрово, созданная Филиппом Тимофеевым. Она украшена золотой насечкой и надписью. Здесь же хранятся истинные шедевры оружейного искусства – две пищали Петра I. Их сделал также Филипп Тимофеев, одну в 1688 г., когда Петру было всего 16 лет, другую – в 1692 г.

Массивный штуцер-гигант, исполненный мастерами XVII в., в описях часто называется «тюфяком». По внешнему виду он напоминает тяжелое крепостное ружье, из которого, вследствие его значительного веса – 16 кг, можно было стрелять только с упора. Поверхность кованого железного ствола «тюфяка» восьмигранная, украшенная гравировкой. Надпись на стволе гласит, что оружие изготовлено оружейником из семьи Вяткиных. Это мощное оружие служило для охоты на крупных животных.

Парадное воинское вооружение XVII столетия отличается пышной отделкой. Так, поверхность пластин зерцального доспеха работы Дмитрия Коновалова (1616 г.) покрывает позолота и чеканка. Саадачный прибор Большого государева наряда: налуч для лука и колчан для стрел, исполненный мастерами Иваном Поповым и Авраамом Юрьевым, сплошь покрывают драгоценные камни и золото. Очень любопытна сабля из булатной стали, то есть особо прочной, упругой и острой. По волнистому рисунку булата сплетен ажурный, как кружево, орнамент с золотом и серебром. Надпись золотом на обушке клинка свидетельствует, что оружие сделал мастер Оружейной палаты Илья Просвит в 1618 г.

Любовь к украшению оружия драгоценными камнями русские оружейники переняли у мастеров Средней Азии, Ирана и Турции, с которыми существовала самая тесная торговая связь. На Востоке был выкован из булатной стали и один из красивейших шлемов – шапка ерихонская царя Михаила Федоровича. Этот шлем украшают драгоценные камни – алмазы, рубины, изумруды, золотой растительный орнамент и изречения из Корана. В 1621 г. мастеру Никите Давыдову поручили улучшить шлем, после чего изделие приобрело длинный пластинчатый назатыльник, прорезные науши, усыпанные жемчугом и покрытые тончайшей паутиной золотых трав, и носовая стрелка, увенчанная золотым украшением с эмалевым изображением архангела. Тулью шлема Давыдов украсил насеченными золотыми коронами и драгоценными камнями, посадив их в золотые гнезда с эмалью.

Никита Давыдов родился в Муроме. Он работал в Оружейной палате в продолжение 50 лет. Потомки именовали его не иначе как «отец русского оружейного дела». Этот человек обладал незаурядным талантом и весь свой опыт и знания передал многочисленным ученикам.

В XVII столетии появилась легенда, что когда-то этот шлем принадлежал Александру Невскому, и это, конечно, не случайно. Таким же образом во времена правления Ивана III появилась легенда о шапке Мономаха, будто бы принадлежавшей византийскому императору, что подтверждало преемственность власти. Вероятно, и для создания имиджа Михаила Федоровича было как нельзя лучше прослыть наследником великого полководца и православного святого. Этот шлем входил в царский наряд, предназначенный для торжественных воинских церемоний.

Истинным произведением искусства являются пищали, изготовленные мастерами Оружейной палаты в XVII столетии. Стволы оружия украшены чеканкой и позолотой, а приклады – инкрустацией из перламутра и слоновой кости.

Представленные сабли принадлежат как русским, так и иноземным мастерам. На одном из клинков сделана надпись: «Изделие… Касима из Каира». Это оружие принадлежало князю Ф. М. Мстиславскому (XVI в.). Сабля обладает мощным клинком с елманью – расширенной полосой на конце – и большой рукоятью. Ножны из черной кожи украшены серебром. Вес оружия составляет 1,4 кг, то есть в два раза тяжелее обычного. Парадные сабли Большого наряда роскошно изукрашены золотом, серебром и драгоценными камнями. По сравнению с ними очень скромно выглядят сабли Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского. Сабля Минина изготовлена египетским оружейником Ахмедом из Каира, сабля Пожарского сделана персами, о чем говорят надписи на клинке: «Султана Али», «Изделие Нури», «Сына Арисера».

Очень оригинально выглядит парадное холодное оружие, называемое кончаром. По внешнему виду оно представляет собой шпагу, предназначенную исключительно для колющего удара. Клинок такого оружия длинный и прямой, трех– или четырехгранный, с проходящими по всей длине лунками. Кончар длиннее обычной шпаги в полтора раза, а ножны и рукоять украшают драгоценные камни и бирюза.

Для хранения пороха предназначались пороховницы. Как правило, они изготавливались из рога или перламутровых раковин. В Оружейной палате существует целая коллекция подобных пороховниц.

Один из последних зерцальных доспехов был создан московскими мастерами в конце XVII в. Подобный доспех изготовили мастера Григорий Вяткин и Василий Титов при боярине Богдане Матвеевиче Хитрово. В архиве Оружейной палаты хранятся сведения о производстве этого доспеха: «…а дано ему Григорью твоего государева жалованья за то дело 10 аршин камки доброй, а мне за то дело ничего не дано…» На этой челобитной Василия Титова приказной дьяк сделал пометку: «…дать мастеру за работу сукна лундышу…»

Исключительно красивый саадачный прибор, предназначенный для подарка русскому царю Алексею Михайловичу, был сделан в Константинополе, изукрашен золотом и драгоценными камнями. В Москву саадак доставили купцы Иван Юрьев и Дмитрий Астафьев. Не менее богаты и сабли восточной работы. Золотые ножны и рукоять по лицевой стороне усыпаны алмазами, рубинами и изумрудами. Другую сторону украшает тончайший черневой рисунок. Эту саблю подарил Алексею Михайловичу купец Иван Булгаков 10 декабря 1656 г. По клинку оружия вьется арабская надпись: «Проводи время во блаженстве». Это оружие стоило несколько десятков тысяч золотых рублей. Пернач весом 1,2 кг, подаренный Алексею Михайловичу персидским шахом Аббасом II в 1658 г., отлит из чистого золота. Его перья сплошные, ажурная рукоять – прорезная.

Плетеные щиты, распространенные на Востоке в XVII столетии, как правило, украшались орнаментом из разноцветного шелка. Их поверхность также была усыпана драгоценными камнями. Несколько подобных щитов привезли в Москву греческие купцы в качестве подарка.

Одну из выставочных витрин Оружейной палаты украшает барельеф Петра I, отлитый из олова Карлом Бартоломео Растрелли. Нагрудник царского доспеха украшает картина Полтавского сражения. Здесь находятся предметы, собранные царем и находившиеся ранее в Рюсткамере. Они создают у зрителя представление о вооружении русской и шведской армий в период Северной войны. В основном это огнестрельное оружие начала XVIII в.: широкоствольные мушкетоны, стрелявшие картечью; ручные мортиры, стрелявшие гранатами; солдатские ружья, изготовленные на олонецких и тульских заводах. Под барельефом Петра I находится личный кортик царя, сделанный индийскими мастерами. Роговая рукоять представляет собой устрашающего дракона, ножны из черного дерева покрывает искусная резьба и золотые вставки. В футляре на лицевой стороне ножен находятся различные измерительные приборы: циркуль, игла с обозначением нюрнбергского и венского дюйма, масштабная линейка со шкалой и с дюймами, способная показывать вес железных, свинцовых и каменных ядер. Тут же можно увидеть трофеи, захваченные русскими войсками у шведов после разгрома Карла XII под Полтавой: барабаны, литавры, медные фанфары, трубы и колесцовые кремневые пистолеты, серебряная булава с гербом шведского короля Густава Адольфа Вазы, шпага и охотничий прибор Карла XII, Библия, изданная в Стокгольме в 1703 г., с вензелем и портретом Карла XII.

Щит. Иран. XVI в.

Коллекция западных турнирных доспехов состоит из произведений мастеров XV–XVII вв. Очень красивы готические доспехи, состоящие из шлема, лат и поножей, для которых характерна не только отличная работа, но и точность подгонки всех частей. Турнирные доспехи изготавливались в соответствии с индивидуальностью заказчика, а потому точно соответствовали росту и комплекции владельца. Обычно вес доспехов составляет от 30 до 35 кг. Именно таков турнирный доспех германского императора Максимилиана, любителя турнирных боев. Рисунок для доспеха Максимилиан сделал собственноручно. Для германских доспехов характерна так называемая медвежья лапа – расширенная стопа сапога, которая в момент схватки не позволяла всаднику потерять стремя.

Оружейная палата. Экспозиция западноевропейского доспеха и оружия

Особенно интересен декоративный доспех, сделанный для всадника и коня знаменитым художником-металлистом эпохи Возрождения Кунцом Лохнером (1510–1567 гг.). Этот мастер выполнял заказы польского короля Сигизмунда II, императора Максимилиана II и испанских королей. В настоящее время работы Лохнера представляют раритет, и лишь немногие европейские музеи являются их обладателями: Париж, Стокгольм, Дрезден, Мадрид и Берлин. Мастер славился не только тщательной шлифовкой пластин, но и украшал их высококлассной гравировкой. По широкой кайме Лохнер предпочитал изображать орнамент, состоящий из «трофеев» – оружия, знамен и барабанов, а в круглых медальонах помещены фигуры фантастических чудовищ. Поверхность своих изделий мастер покрывал позолотой. Это произведение искусства подарил русскому царю Федору Иоанновичу польский посол Лев Сапега в знак благодарности от короля Стефана Батория.

В экспозиции музея находится французский доспех, расширяющийся книзу колоколом, украшенный гравировкой и чеканкой, и польский доспех с медной эмблемой ордена Белого орла и гербом польского дворянского рода Родогош. Подобные доспехи использовались русскими государями крайне редко: лишь во время некоторых церемоний и встреч иностранных послов. Интересны детские доспехи работы немецких мастеров. П. Шасат изготовил в 1634 г. доспех для малолетнего царевича Алексея Михайловича, еще два детских полудоспеха выполнили также немецкие мастера во второй половине XVII в.

Поражают своими размерами мечи ландскнехтов – немецких наемников, которых набирали из крестьян, ремесленников и разорившихся дворян. Длина клинка некоторых мечей достигает 1250 мм, с рукоятью – более полутора метров. Вес колеблется от 2 до 3 кг.

Бармы и колт. Рязань. XII в.

В Оружейной палате находится самая большая в мире коллекция золотой и серебряной посуды XII–XVII вв. Одной из распространенных форм древнерусской посуды является ковш-чаша, по форме похожий на плывущую утку. Наиболее древние образцы этих предметов, относящихся к Х в., были обнаружены археологами при раскопках. Из таких ковшей наши предки пили в основном бражный мед. С XV в. установилась традиция для красного меда подавать золотые ковши, а для белого – серебряные.

В своих работах мастера Киевской Руси использовали приемы, характерные для художественного творчества Византии. Они в совершенстве владели такими сложными и достаточно трудоемкими приемами декоративно-прикладного искусства, как техника перегородчатой эмали и скани. Эмаль – это особая стекловидная масса, которая при добавлении окиси металлов способна приобретать разнообразные цвета. Эмалью покрывали поверхность металлических предметов. Скань, или филигрань, – узор, исполненный из тонких скрученных серебряных или золотых проволочек.

В этой технике исполнены предметы из Рязанского клада, обнаруженного в 1822 г. на месте старой Рязани. В числе старинных произведений декоративно-прикладного искусства колты, бармы из дутых ажурных бусин и круглых медальонов… Колты и бармы украшает перегородчатая эмаль и скань. Скань имеет сложный вид и рисунок. Она расположена в два яруса, и из-за этого ее узор кажется непередаваемо легким и воздушным.

Серебряная чаша князя Черниговского Владимира Давыдовича датируется XII в. Ее большой размер не случаен: надпись на венце говорит о том, что из этой чаши пили «вкруговую».

Один из наиболее ценных памятников cуздальской Руси – серебряный потир – церковная чаша для причастия XII в. Его вложил князь Юрий Долгорукий в Спасо-Преображенский собор города Переяславля-Залесского. Это изделие отличается простотой и мягкостью формы. Гладкую поверхность украшают изображения святых, размещенных в двойных линейных кругах.

Удивительно мастерство серебряников того времени, которые широко применяли такие виды художественной обработки металла, как чеканка и басма – ручное тиснение из тонкого листа золота или серебра. В такой технике исполнен, например, оклад иконы «Владимирская Богоматерь» (XIII в.) и серебряный ковчег суздальского архиепископа Дионисия (1383 г.).

Одним из крупнейших торговых и ремесленных центров Руси являлся Новгород, который избежал ужасов татаромонгольского нашествия, а потому сохранил самобытную культуру и разнообразные технические приемы ювелирного мастерства.

Потир. Новгород. 1329

Чаша. Чернигов. XII в.

Серебряным изделиям Новгорода присущ особый стиль, лаконичный и выразительный, одним из лучших образцов которого представляется яшмовый потир в серебряной оправе со сканью и драгоценными камнями.

В Новгороде впервые возникли металлические ковши, и древняя деревянная форма получила воплощение в золоте и серебре. Новгородские ковши были как гладкими, так и ложчатыми (ложкой называется орнамент продолговатой или овальной формы, отчеканенный на сосудах).

Из сохранившихся до настоящего времени ковшей самый древний датируется XV столетием. Его хозяином был новгородский архиепископ Евфимий, выстроивший новгородскую Грановитую палату, видная политическая фигура своего времени и ярый противник политической линии Москвы. Это овальный сосуд, изготовленный из серебра, по форме похож на ладью или листок ивы. Его отличительные признаки – высоко поднятая ручка и отогнутый конец. Именно так выглядели и древние сосуды из дерева. Предполагают, что ковш был вывезен из Новгорода Иваном III наряду с прочими ювелирными изделиями.

Ковш. Москва. 1624

Ковш. Москва. XVI в.

Ценным памятником русского искусства первой трети XV столетия служит евангелие в золотом окладе, лицевая доска которого покрыта сложным сканым орнаментом. Посреди него укреплены драгоценные камни и возвышаются рельефные изображения святых, в которых с исключительной силой проявилась одаренность неизвестного мастера.

Текст этого евангелия написан на пергаменте. Его украшают цветные миниатюры, заставки и многочисленные инициалы, созданные художниками, принадлежавшими к кругу великого живописца Андрея Рублева.

Высокого расцвета в XV столетии достигает техника скани. В это время мастера покрывают свои изделия густой сетью кружевного сканого узора, который вызывает изумление исключительной тонкостью исполнения. Интересно, что многие серебряные изделия воспроизводят по форме архитектурные детали старинных храмов. Так, например, Большой сион, вложенный князем Иваном III в кремлевский Успенский собор в 1486 г., выглядит как одноглавый храм. Серебряное кадило (1469 г.) похоже на древнерусский собор с шатровым перекрытием и двускатными гранями.

Исключительно тонкой работой выделяются серебряные двустворчатые панагии – нагрудные иконы духовенства (XV в.). Для них характерен литой ажурный орнамент и обилие фигур в композициях.

К концу XV столетия исключительно важное место в искусстве заняла мелкая пластика – миниатюрная резьба по дереву, кости и перламутру. Лучшим образцом такого искусства является складень в серебряной золоченой сканой оправе, внутри которого находятся деревянные резные иконы. Большой интерес представляет также резная по кости икона 1479 г., изображающая митрополита Петра.

Любопытны изделия византийских мастеров X–XV вв., которые подтверждают давние политические и культурные связи, существовавшие между Русью и Византией. Эти работы демонстрируют не только различные виды византийского художественного ремесла, но и показывают все основные этапы его развития.

Очень ценным памятником является византийский кувшин, который исследователи датируют концом IV – началом V столетия. Он исполнен из серебра, а поверхность украшена чеканкой, изображающей девять муз. Этот предмет был обнаружен в числе прочих при раскопках Судженского клада в 1918 г.

Камнерезное искусство Византии представлено прекрасными камеями на агате и ляпис-лазури (XI–XII вв.). Тонкостью исполнения отличается вырезанная на камне икона с изображением Димитрия Солунского на коне. Представление о перегородчатых эмалях Византии можно составить, глядя на овальный золотой образок «Распятие».

Сканое мастерство византийцев проявилось в золотом окладе иконы «Богоматерь Владимирская» (начало XV в.). Рама оклада украшена орнаментом, посреди которого размещены чеканные изображения основных праздников. В нижней части оклада находится монограмма митрополита Фотия. Вероятно, именно для него предназначалась эта вещь.

До начала XVI столетия московские мастера продолжали новгородские традиции и только в украшения привносили присущий московскому искусству стиль, отличающийся особой пышностью. В подобном духе исполнен ковш кравчего молодого Ивана IV, князя Ивана Курбского. Его рукоять и отгиб украшает прорезной позолоченный орнамент, состоящий из мелких вьющихся цветов, посреди которых происходит сражение между барсом и грифоном. На дне ковша обозначена плоская позолоченная мишень, как в древности назывался кружок размером с крупную монету. На этой мишени красуется российский герб – двуглавый орел. От мишени расходятся ложки, обозначенные контуром. По венцу ковша сделана надпись, подтверждающая принадлежность ковша и год его изготовления – 1535. В надпись вкраплены четыре медальона, изображающие фантастических животных.

В середине XVI столетия московские мастера уже сформировали собственную оригинальную форму ковша. Это низкая овальная посуда с плоским широким дном. Типичным образцом служит единственный сохранившийся позолоченный ковш Ивана Грозного. Украшением этого сосуда служит выгравированный вязью царский титул.

Прикладное искусство XVI столетия отличается особым изяществом форм и спокойными ритмами орнамента, его графичностью и утонченностью. По-иному выглядят изделия XVII в.: их пышность кажется чрезмерно перегруженной, украшения – нарочитыми, орнаменты – чересчур сложными и многокрасочными. В это время в государственной жизни России и общественном устройстве происходили значительные изменения, что не могло не сказаться на изменении вкусов и пристрастий. М. В. Алпатов замечает: «Никогда еще на Руси декоративное искусство не занимало такого большого места среди других видов искусства… В этом отчасти проявилась потребность приблизить искусство к повседневной жизни, направить внимание мастеров на украшение предметов, которые окружают человека… Вместе с тем любовь к драгоценным металлам и тканям объясняется нередким в то время взглядом на искусство как на предмет роскоши, как на привилегию двора и знати». Так выглядят, например, ковш царя Михаила Федоровича (1618 г.), ковш 1624 г., изготовленный мастером Третьяком Пестриковым, а также ковш работы Ивана Попова.

Чаша. Москва. 1653

Чаша. Москва. 1694

Рукоять и носик этих изделий покрывали пластины с черневым узором, составленным из вьющихся стеблей растений с длинными и тонкими листиками. По краю эти пластины обрамлял жемчуг, а дно украшал приподнятый круг с изображением двуглавого орла, на груди которого красовался драгоценный камень. На рукояти, носике и боках ковшей укрепили сапфиры, изумруды и рубины. Весь декор создает непередаваемо прекрасную игру цветовых бликов и пятен на благородном тусклом фоне золота. Такие ковши применялись во время царских пиров до второй половины XVII в. Позже их вытеснили другие формы питьевой посуды, а ковши превратились в почетную награду за заслуги. В это же время у ковшей появились поддоны и ножки-шарики.

Однако во время пиршеств все чаще использовались братины, чарки и стаканы. М. М. Постникова пишет: «С древнейших времен в России существовал обычай провозглашения за столом заздравной чаши… В глубокой древности в XI столетии в монастырях после трапезы… пили три чаши: во славу Бога, в честь Богородицы, за здоровье князя. Этот обычай существовал также при великокняжеском, а позднее при царском дворе, нося название «чин чаши». Для этого «чина чаши» как нельзя лучше подходили шарообразные сосуды-братины. Их употребляли с поддоном и иногда делали с крышкой. В Оружейной палате собрана обширная коллекция братин, разнообразных по используемому материалу, технике и размерам. Три из них кажутся практически одинаковыми.

На гладкой поверхности сделаны четыре рельефных медальона с драгоценными камнями и украшениями из цветной эмали. По венцу первой чаши под титулом царя Алексея Михайловича выведена орнаментальная надпись: «Повелением великого государя в сию братину наливается Богородицына чаша», на второй: «Повелением великого государя… в сию братину наливается святейшего патриарха чаша», третья, царская, чаша украшена лишь титулом Алексея Михайловича. Очень красива чаша, подаренная в 1618 г. женой думного дьяка Петра Третьякова царю Михаилу Федоровичу. Таким образом супруга просила государя помиловать ее мужа, обвиненного в измене. На этом сосуде шесть маленьких человеческих фигурок с поднятыми руками поддерживают кольцо из жгута, на котором и расположен несколько приплюснутый шар братины. По серебру переплетаются рельефные травы и цветы. На четырех позолоченных щитках, расположенных по сторонам света, написано имя владельца: «Братина Петра Алексеевича Третьякова». Эти щитки держат лев и единорог, две птицы, две рыбы и двое юношей. По зачерненному венцу тонкой гравировкой выполнена надпись. Крышка братины увенчана букетом цветов на толстом стебле.

Братина. Москва. Первая четверть XVII в.

Братина. Москва. Первая половина XVII в.

Братинка. Москва. Вторая четверть XVII в.

В Оружейной палате хранится братина посольского дьяка Ивана Тарасовича Грамотина. Он успел по очереди послужить сначала Лжедмитрию, затем польскому королю, а позже Михаилу Федоровичу. Этот человек был в свое время не только известен, но и очень богат. В 1641 г. в его доме останавливались королевские послы из Дании. Исследователи предполагают, что одна из принадлежавших дьяку братин была поднесена в дар царю. Большая серебряная чаша с чеканными остроконечными ложками расположена на поддоне, а широкий венец украшен изображениями львов и грифонов посреди пышной растительности.

Женские братины по размеру небольшие. Из них особенно интересна золотая братинка второй жены Михаила Федоровича, царицы Евдокии Лукьяновны. Эта удивительная чаша кажется почти игрушечной. На золотом фоне размещен узор, составленный из зеленой, синей, белой и золотисто-коричневой финифти, черная вязь по венцу говорит о принадлежности сосуда. Венчает братинку конусообразная крышка, напоминающая древнерусский шлем или главку московской церкви. В описи об этом изделии пишется: «Меры в вышину – полтора вершка, в верхнем диаметре – полвершка, в ширину по выпуклости – один с четвертью вершок» (1 вершок = 4,44 см).

Братины часто применялись и как поминальные чаши. Их наполняли водой с медом и ставили на гроб умерших. Так, братина, поверхность которой покрывает чеканный узор из треугольников, была заказана царем Михаилом Федоровичем на гроб его дочери, царевны Евдокии, умершей в 1637 г.

Не только на столе царя, но и в доме простых горожан часто использовались серебряные корчики и чарки, из которых пили мед и другие крепкие напитки. Чарки делались из золота, серебра, горного хрусталя, сердолика, агата, перламутра, кости или рога. В собрании Оружейной палаты существует всего одна ендова – сосуд с носиком шарообразной формы, из которого наливали напитки. Эта ендова являлась собственностью окольничего В. И. Стрешнева.

После начала работы итальянских архитекторов в Кремле мастера XVI–XVII вв. начали вводить в орнаменты мотивы, свойственные итальянскому Возрождению. В это время в орнаментах появляются такие элементы, как пышные листья и цветы на прямом стволе. В то же время очевидным является и влияние Востока, в первую очередь Турции и Ирана. В украшениях начали использоваться изображения гвоздики, граната, кипариса и опахала. Такие мотивы стали необычайно популярны в середине XVI столетия, когда после покорения Казани Иваном Грозным в Москву прибыло немало замечательных златокузнецов и ювелиров. В музее хранится золотое блюдо, созданное по приказу царя Ивана Грозного ко дню его свадьбы с кабардинской княжной Марией Темрюковной, обладающей «диким нравом, жестокой душой». В центре этого торжественного нарядного блюда изображен герб государства, от которого расходятся чеканные ложки. Плоский борт блюда покрывает черневой узор из тонких и ритмично вьющихся стеблей цветов. На шести клеймах изображен свиток с текстом: «…милостью благочестивого царя и великого князя Ивана Васильевича государя всея Руси зделано блюдо благоверной царицы великой княгини Марии».

Блюдо обладает настолько правильными пропорциями и такой строгой нарядностью, что впоследствии не раз создавалась подобная посуда, правда, лишенная очарования оригинала: она несколько больше, шире, а ее орнамент заметно грубее.

Не менее искусно выполнено золотое кадило Ирины Годуновой, вложенное в кремлевский Архангельский собор в 1598 г. Кадило напоминает одноглавую церковь, причем ее облик несет на себе ярко выраженные черты московской архитектуры конца XVI столетия. Нижнюю часть кадила украшают черневые фигуры апостолов.

Замечательным памятником русского декоративного искусства является евангелие, принадлежавшее Ивану Грозному, которое царь вложил в Благовещенский собор в 1571 г. Роскошный золотой оклад покрывает эмаль нежнейших светлых тонов на сканом орнаменте. Золотые ленты обрамляют крупные камни и чеканные изображения, а черневые надписи на лентах настолько искусны, что сами по себе являются орнаментом.

Выдающийся образец русского декоративного искусства второй половины XVII столетия – роскошный золотой потир, вложенный боярыней А. И. Морозовой в Чудов монастырь. Чашу украшает яркая цветная эмаль и множество драгоценных камней. В это время кремлевские мастера имели каждый свою узкую специальность. Сложную вещь приходилось исполнять не одному мастеру, а целой группе специалистов. Так, золотые оклады двух евангелий 1678 г. делала группа русских и иноземных мастеров, в числе которых были Михаил Васильев, Дмитрий Терентьев и эмальер Фробос. Чеканные изображения этих изделий покрывает прозрачная и глухая эмаль, цвет которой гармонирует с мерцанием изумрудов и рубинов. Одно из евангелий украшено 1200 миниатюрами. Их исполнили русские художники, которые оживили евангельские сцены бытовыми и сказочными элементами.

К середине XVII в. орнамент становится сложным и густым, а через несколько десятков лет уже весь фон занимают мелкие травинки и цветы, поверх которых наносятся крупные резные узоры. К концу XVII в. стали пользоваться популярностью высокие, расширяющиеся кверху стаканы, стопы и ставцы – мисочки с крышкой. Поражает своим изяществом ставец царевны Софьи, сделанный в 1685 г. Андреем Павловым и Михаилом Михайловым.

Оклад Евангелия. Москва. 1499

Ендова. Москва. 1644

Ставец. Москва. 1685

На черневом фоне серебряных тарелок боярина Богдана Хитрово и князя Василия Голицына мастера изображают золотом мелкие листья и цветы, яблоки и узорчатые опахала. На этих тарелках появились личные гербы, которые начала постепенно вводить русская знать. Герб Хитрово изображает руку в лавровом венке с поднятым мечом и скрещенными саблями. На гербе Голицына, любимца царевны Софьи и участника заговора против Петра I, показан всадник с мечом и короной над ним, что заставляет вспомнить герб Великого княжества Литовского.

В последней четверти XVII в. Алексей Михайлович занялся геральдикой. Эти работы завершились в 1672 г. созданием «Титулярника» – первого российского гербовника, где представлены 33 герба земель, обозначенных в полном царском титуле. В 1675 г. мастера исполнили гербовую золотую тарель для царя, которая считается лучшим произведением эмальерного искусства. На дне посуды, в центре, изображен герб. Над орлом, держащим в лапах державу и скипетр, размещены три короны. На груди орла – белый щит с гербом Москвы – изображением Георгия Победоносца. Вокруг орла черной эмалью выведен титул Алексея Михайловича в обрамлении цветов и плодов. На бортах блюда разноцветными эмалями сделаны гербы присоединенных к Москве княжеств и городов на фоне сплошного узора из трав, птиц, цветов и плодов. Русская посуда в XVII – начале XVIII в. сохраняет прежние названия: стопы, ставцы, блюда. В то же время форма утвари становится иной. Стаканы, чарки и ковши предпочитают делать на ножках, причем многие формы позаимствованы с Запада.

Стакан. Москва. Конец XVII в.

Появляются и абсолютно гладкие предметы, которые знаменуют собой новое течение в прикладном искусстве. Таковы два гладких рукомоя для царевичей Петра и Ивана (1676 г.). Очень красиво большое круглое «кутейное» блюдо с сапфирами, сделанное в 1696 г. на гроб царя Ивана Алексеевича. Резные изображения все больше напоминают гравюры. Подчас мастера покрывают весь предмет композициями на библейские сюжеты в сочетании с орнаментом, состоящим из трав и завитков. Именно таковы три серебряных стакана, исполненных в 1673 г. серебряником Григорием Новгородским для патриарха Питирима. Вся поверхность этих стаканов усеяна резными изображениями, каждая деталь которых является своеобразным занимательным рассказом со сказочным или библейским сюжетом.

Лучшим гравером по серебру считался в то время Василий Андреев. Его резьба отмечена тонкостью и изяществом, а манера представляется более реалистичной в сравнении с плоской, линейной резьбой начала XVII столетия. Этот мастер умело передает объем фигур, перспективу и динамизм действия. Многофигурные композиции он обрамляет пышными цветами или легкими завитками в духе западного барокко. В Оружейной палате хранятся серебряный стакан работы В. Андреева, стаканчик, ножки которого исполнены в виде шариков, потир и крест с многофигурными композициями.

Такой прием, как чернь, также претерпел некоторые изменения. Графичные узоры стали живописными. Мастера начали покрывать изделия мельчайшими черневыми травами и цветочками. На таком фоне изображаются крупные позолоченные цветы, плоды, травы, опахала, птицы и животные. Например, на темном фоне одного из серебряных стаканов цветы на длинных ножках клонятся под тяжестью сидящих на них птиц, а под цветами, словно в густом лесу, резвятся животные.

В 1681 г. Матвей Агеев и Даниил Кузьмин с бригадой мастеров создали два оклада на евангелия, один из которых усыпан золочеными цветами на черневом поле, а второй украшают большие черневые цветы на позолоченном фоне.

В XVIII столетии произведения прикладного искусства исполнялись в стиле рококо. Из произведений подобного рода интересны два больших серебряных подсвечника мастера И. Либмана, работавшего в Петербурге. Этот знаменитый серебряник сначала трудился в цехе иностранных мастеров, но позже принял русское подданство и перешел в русский цех.

Подсвечники расположены на высоком литом стояке, украшенном стилизованными колосьями, раковинами и завитками. Массивный круглый поддон оформлен литой гирляндой из листьев, фруктов и цветов.

Большая серебряная суповая чаша также размещена на массивном круглом поддоне. Ее шаровидная, слегка сплюснутая форма плавно переходит в ручки и ножки – упругие литые завитки. Плоскость суповой чаши украшает рельефный узор из картушей, раковин и завитков, что сообщает изделию несколько загадочную игру светотени и как нельзя лучше демонстрирует художественные возможности серебра.

Среди московских серебряников заслуженной славой пользовался мастер Алексей Ратков. В Оружейной палате находится серебряная стопа, сделанная им в 1788 г. Это изделие исполнено в стиле рококо. Его поверхность покрывает сплошной узор высоких рельефных раковин и завитков. Рельефность подчеркивает узкий гладкий венец и поддон.

В музее находятся и два блюда работы Раткова. Их дно плоское и гладкое, как требовало искусство классицизма, однако мастер украшает свои изделия чеканным узором из густых гирлянд, связок фруктов, крупных букетов цветов, что сближает работы с произведениями искусства XVII – первой половины XVIII столетия. Видимо, мастеру чрезвычайно близко было традиционное русское узорочье. Кроме того, новые стили гораздо труднее усваивались в Москве, чем в Петербурге. На одном из блюд можно увидеть гравировку: «В Москве сделано блюдо цеховым мастером Алексеем Ратковым 1787 года июня дня».

В XVIII в. мастера особенно любили применять эмаль. Живописная эмаль отличалась простотой в исполнении и потому часто использовалась в украшениях самых разнообразных предметов – медальонов, орденов, табакерок, шкатулок, предметов церковной утвари.

Замечателен оклад большого напрестольного евангелия, созданный современником Раткова, Семеном Кузовым. Стиль рококо в полной мере проявляет себя в оформлении из пышных раковин и завитков, больших овальных медальонов с композициями, покрытых яркой эмалью. В одном из медальонов заключено изображение мученицы Татианы. Ее образ выглядит далеким от канонической строгости и скорее кажется портретом молодой русской женщины, тем более что пейзаж, на фоне которого художник изобразил святую, реалистичен, и это усиливает светский характер живописного изображения.

Табакерка. Мастер А. Овсов. 1712–1713

После того как Петр I провел ряд решительных преобразований в экономике и культуре, быт также не мог оставаться неизменным. Ушли в прошлое древнерусские одеяния. Распространилась мода нюхать табак, стали широко употребляться такие неизвестные ранее напитки, как кофе и какао. Появились и новые виды посуды: чайники, самовары, кофейники, чайные и шоколадные сервизы. В Оружейной палате можно увидеть овальную серебряную сахарницу с крупным чеканным орнаментом в стиле рококо, серебряный круглый чайник и грушевидный кофейник.

Ковши в XVIII столетии окончательно утратили свое первоначальное назначение и все чаще использовались в качестве награды за выдающиеся заслуги. Например, в 1750 г. серебряного ковша удостоился за доблесть и верную службу донской атаман Леонтий Лукьянов, в 1762 г. – волжский атаман Алексей Диков.

Ковшами могли наградить также купцов за прибыль, которую те принесли казне при сборе налогов. Большой серебряный ковш пожаловали московскому откупщику Луке Девятову «за усердие его при торгах в приращении по Кунгурской провинции у питейных и прочих сборах казенного интереса 1764 году апреля 2 дня».

Интересно, что размер и вес ковшей непосредственно определялись величиной заслуг. Отсюда можно заключить, что Девятов немало постарался при сборах налогов: вес его ковша равен 2 кг 827 г.

В середине XVIII столетия ковши напоминали просто декоративные вазы и уже не имели ничего общего с традиционным русским ковшом, похожим по форме на ладью. В 1756 г. купцу Матвею Позднякову был пожалован ковш в стиле рококо. По внешнему виду он представляет собой раковину на трех ножках. Носик и ручка стилизованы под стебли и завершаются литыми двуглавыми орлами под короной. Здесь же можно увидеть шифры Елизаветы Петровны. На дне мастер отчеканил российский герб, а борт украсил изогнутыми долами и раковинами.

После того как в свободной продаже появился табак, мастера начали изготавливать табакерки из самых разнообразных материалов – золота, серебра, перламутра, фарфора, черепахи и слоновой кости. При этом часто такие изделия украшались драгоценными камнями и шифрами царствующих особ. Эти работы использовались в качестве подарков или почетных наград. Так, большая золотая табакерка с накладным портретом Елизаветы Петровны стала подарком для графа А. Разумовского. Эту исключительно изящную и тонкую работу выполнил знаменитый ювелир XVIII в. И. Позье.

Большинство табакерок украшалось эмалевыми портретами. Лучшим миниатюристом того времени был живописец Оружейной палаты Андрей Овсов. В музее хранится золотая табакерка его работы в виде небольшой удлиненной коробочки. Крышку изделия украшает эмалевая дробница с портретом Петра I (1727 г.).

Другим известнейшим эмальером был Григорий Мусикийский. В Оружейной палате находятся две панагии, украшенные эмалевыми медальонами, исполненными Г. Мусикийским. Один из них изображает Петра I в горностаевой мантии, перехваченной на груди прекрасной пряжкой. На жалованных панагиях с обратной стороны традиционно помещали миниатюрные эмалевые портреты государей. Подобные изображения отличались такой роскошью, что могли сравниться только с орденскими знаками или женскими ювелирными украшениями.

На одной панагии помещен медальон с композицией распятия, подписанный мастером: «1720. Г. М. С. П. Бурх». На обратной стороне подвески большой золотой панагии можно видеть портрет императрицы Елизаветы Петровны, выполненный неизвестным автором.

В XVIII–XIX вв. русские мастера-серебряники, как и их древнерусские предшественники, часто украшали свои работы скаными узорами. Чаще всего это орнамент в виде стилизованных растений или четырехлепестковых розеток, в середину которых любили напаивать капельки зерни.

В собрании Оружейной палаты существуют вещи, целиком созданные из скани. Именно таковы сканый книжный переплет и сундучок. Скорее всего, эти изделия создали мастера северных городов, так как узор этих предметов напоминает сольвычегодские эмалевые изделия.

Ларец. Сольвычегодск. XVII в.

В Москве работали замечательные мастера из Германии, Голландии, Швеции, Франции, Турции и Ирана. Влияние иностранных традиций ощущается в кувшинах работы Афанасьева, Прокофьева, Андреева и Иванова для маленьких царевичей Ивана и Петра. Они отличаются необычной, почти античной формой силуэта, однако круглые медальоны с цветной эмалью на тусклой металлической поверхности исполнены в чисто русских традициях.

Немало подарков делали русским государям иностранные послы. В древности отсутствие подарков расценивалось как «бесчестие государю и государству». Однажды англичанин Александр Флетчер привез с собой только золотые монеты, и Федор Иоаннович усмотрел в этом оскорбление. Он не принял английского посла и отправил его обратно. Но справедливости ради надо отметить, что послы никогда не уезжали без ответных даров, сумма которых всегда превышала стоимость подарков.

В XVI столетии сформировался церемониал приема иностранных послов. В это время был создан Посольский приказ, контролировавший сношения с зарубежными государствами. В письме от 1585 г. Федор Иоаннович сообщает английской королеве: «…и приезжают в наши государства гости с товары из многих государств: Турецкой области, и из Цесаревы, и Францовские, и Ишпанские, и Польские, и Литовские земли, и Кизылбашские, и Бухарские, и Юргенские, и Шамахейцы, и иных многих государств, морем и сухим путем…». О связях России с Западной Европой свидетельствует серебряный кубок Ивана III. Он изображает петуха, головка которого может откидываться назад. Русский мастер вставил в горло чудесной птички эмалевую пластинку, на которой написал имя царя. Предположительно сначала кубок изготовили из страусиного яйца или перламутровой раковины, но хрупкая оболочка разбилась, и ее заменили на серебряную. Скорее всего, этот подарок был создан в Германии в XV в.

В начале XVII столетия торжественные обеды в Грановитой палате были настолько роскошными, что современников поражало их невиданное богатство и обилие драгоценной посуды. Жених Ксении Годуновой, герцог Голштинский Иоганн, отмечал в своем дневнике: «Среди залы, где мы сидели, стоял под сводами великий четырехгранный столп; вокруг него со всех сторон широкий стол… шириною с каждой стороны столпа в две добрые доски… вышиною в 1,5 локтя от земли. На столе этом выставлена была… позолоченная серебряная посуда… доставала она гораздо выше, чем до половины столпа, и один ряд стоял над другим. В сенях, смежных с залою, были также устроены одна над другою полки от 1,5 локтей снизу, и выше чем до половины стен установлены они были кругом со всех сторон и над входною и выходною дверью… непозолоченными большими и малыми серебряными чашами».

С. Иванов. Приезд иностранцев

Коллекция серебряных немецких изделий является одной из самых обширных в музее: в ней более тысячи предметов. Особенно интересны изделия мастеров из Нюрнберга, Аугсбурга и Гамбурга, являвшихся центрами немецкого прикладного искусства эпохи Возрождения. Эти работы отличаются исключительным своеобразием и оригинальностью форм, например существуют кубки и чаши в виде яблок или груш на ножках, в виде переплетенных древесных стволов. Черты готики и Ренессанса объединяет оформление двойного кубка (1520 г.). Верхний кубок одновременно служит крышкой для нижнего. Он предназначался для кравчего, который пробовал вино, прежде чем подать его на стол государя. До настоящего времени в мире сохранилось только три подобных кубка раннего происхождения, из которых один хранится в парижском музее, а другой – в лейпцигском. Но вообще двойные кубки в XVI в. были очень популярны. В этот же период работали знаменитые мастера из Нюрнберга – династия Ямнитцеров. Их изделия считались лучшими из всех, созданных в эпоху Возрождения в Германии. На сегодняшний день во всем мире существует единственный хрустальный кубок в серебряной оправе работы Альбрехта Ямнитцера, обладающий удивительным изяществом и благородством линий. Этот кубок подарили Лжедмитрию на свадебном пиру, и сейчас он хранится в Оружейной палате.

Оружейная палата. Зал западноевропейского серебра

Двойной кубок. Германия. Нюрнберг. До 1541

Кубок. Мастер А. Ямнитцер. Германия. Нюрнберг. Середина XVI в.

Кубок-корабль. Мастер Т. Вольф. Германия. Нюрнберг. 1604–1624

О замечательном мастерстве Кристофа Ямнитцера можно судить по чудесному серебряному сосуду для вина в виде орла. Этот кубок принадлежал датскому королю Христиану IV, однако в Тридцатилетней войне он совсем разорился и поневоле продал часть драгоценностей. В 1628 г. орел был приобретен для казны русского царя.

Кубок-наутилус в виде лебедя. Мастер Э. Ленкер. Германия. Нюрнберг. XVI в.

Гора-курильница. Германия. Гамбург. 1599–1628

Ювелиры Гамбурга создавали свои произведения в духе барокко. Их сосуды и кубки изображают птиц и животных, а в производстве мастера применяют такие необычные материалы, как раковины, скорлупа страусовых яиц. Подобные бокалы во множестве хранились на Казенном дворе и стояли на столах во время пиров, проходивших в Грановитой палате.

Величайшим германским ювелиром XVI в. немецкие искусствоведы считают Якоба Мореса, работавшего в Гамбурге. В мире сохранилось всего шесть его работ, из которых четыре находятся в собрании Оружейной палаты. Три кубка приобрели из сокровищницы короля Христиана IV в 1628 г. Они сделаны в виде ваз, украшенных гирляндами, фруктами и маскаронами. Рог для питья Морес сделал из бивня слона и оправил в серебро. В качестве подставки используется серебряная птица.

Три затейливые курильницы создали гамбургские серебряники. Это крутые горы с замками на вершинах, сделанные из позолоченного серебра. Замки кажутся неприступными, поскольку их охраняют не только сторожевые башни, но и острые скалы. В скалах скрываются маленькие жаровни, куда бросали раскаленные угли и лили благовонные масла, клали благовонные травы.

Украшением зала европейского серебра являются два серебряных барса, высота которых составляет 71 см, а вес – 30 кг. Огромные звери с грозно оскаленными пастями сидят на задних лапах, придерживая передними щит. Головы животных отъемные, поскольку туловище служило сосудом для вина. Эти изделия изготовили английские мастера в 1600–1601 гг. Документ свидетельствует, что барсов приобрели в 1629 г. у английского купца.

В XVI столетии послы и путешественники стали обычными гостями в России. Например, в 1553 г. в Москве побывал первый англичанин – путешественник и мореплаватель Ричард Ченслер. С тех пор не прошло и двух лет, как в Лондоне появилась «Московская компания», которая контролировала торговлю с Россией. Послы и купцы из Англии часто посещали царские дворы Ивана Грозного, Федора Иоанновича и Бориса Годунова. К сожалению, из всего множества посольских даров той поры до нашего времени сохранилось всего девять.

Рог для вина. Германия. Гамбург. Конец XVI – начало XVII в.

Гораздо значительнее собрание английских изделий XVII в. Даже сама Англия не может похвастаться обладанием подобной коллекции, поскольку во время английской буржуазной революции множество ценных изделий погибло или было перечеканено в монеты. В собрании Оружейной палаты представлено 149 предметов, из которых наиболее древним является кубок работы английского мастера 1557–1558 гг., подаренный Антони Дженкинсоном Ивану Грозному в 1560-х гг. Этот сосуд низкий и небольшой по размеру. Его круглая широкая чаша покоится на толстой ножке. В описях эта посуда именуется рассольником и, возможно, применялась для подачи на стол засахаренных фруктов.

Барс. Англия. Лондон. 1600–1601

В коллекции находится большое количество различных форм и размеров кубков на высоких ножках или поддонах. Чаще встречается шарообразная и овальная форма чаш. Кувшины с высоким горлом и крышкой и вытянутые вверх кружки с крышкой украшает сдержанный растительный орнамент. К концу XVII в. свои изделия английские мастера декорируют полуфигурами, купидонами и маскаронами. Голландское влияние прослеживается в таких элементах орнаментов, как тюльпаны и животные. Кстати, с Голландией у России тоже установились прочные торговые связи, о чем свидетельствуют многочисленные кувшины, блюда, тарелки и стопы, исполненные из серебра амстердамскими мастерами, добротные и украшенные крупным чеканным узором на затемненном фоне.

В 1655 г. Россию посетил Павел Алеппский вместе с антиохийским патриархом. Ему было любопытно узнать, что любую подаренную вещь принято отправлять на Казенный двор, причем каждую вещь дьяки снабжают ярлыком, на котором обстоятельно указывается вес изделия, его цена, время и имя дарителя. Павел Алеппский пишет: «Главная причина, почему они так заботливо записывают, та, чтобы не утратилось и чтобы запись сохранилась для будущих веков, чтобы об этом вспоминали, говоря: во дни царя Алексея приезжал антиохийский патриарх и поднес ему то-то и то-то…»

Европейское художественное серебро представляет собой своеобразный архив, свидетельствующий об отношениях России с западными странами. О переговорах с Польшей заставляют вспомнить кубки, лохани и кувшины работы гданьских мастеров и разных городов Германии. После многочисленных шведских посольств в Москве остались блюда с изображениями библейских и исторических сюжетов, рукомои и сосуды для вина, подсвечники с фигурами античных богов и коробочки тончайшей филигранной работы. Истинным шедевром в коллекции шведских изделий является так называемый водяной взвод – настольный фонтан, подаренный Робертом Горном в 1662 г. В основании фонтана находится массивный позолоченный шар, покоящийся на четырех завитках-волютах. Над шаром возвышаются одна над другой три фасонные тарели, поддерживаемые дельфинами и стройными колонками. Над всем этим убранством высится фигура Юпитера, сжимающего в руке пучок серебряных молний. Из молний громовержца брызгало вино или вода, которая потом стекала вниз по тарелям. Изделие было выполнено мастером Петером Ором из Гамбурга и, наряду с гамбургскими курильницами, служило лучшим украшением царского стола, вызывая восторг и удивление гостей.

Чаша-рассольник. Англия. Лондон. 1557–1558

Жемчужиной шведской коллекции по праву считается серебряное чеканное блюдо, широкий борт которого украшает крупный орнамент из живописных плодов и четырех птиц. В середине блюда изображена фигура женщины, стоящей на коленях перед пылающим жертвенником. Сцена озаряется лучами невидимого солнца. Это произведение искусства подарил Карл XII Петру I в 1699 г.

Рукомойный кувшин. Франция. Париж. Первая половина XVII в.

От огромного количества серебра, поступившего в Россию в XVII столетии, до настоящего времени дошло очень немногое. 21 июля 1605 г. в Кремль въехал Лжедмитрий в сопровождении огромной пышной свиты, и немедленно началось безудержное разбазаривание сокровищ Казенного двора. Н. Карамзин утверждает, что самозванец, величающий себя русским царем, «месяца в три издержал более семи миллионов рублей».

В годы войны с Иваном Болотниковым Василию Шуйскому приходилось перечеканивать на деньги золотую и серебряную утварь. Однако наиболее ощутимый урон кремлевской сокровищнице нанесла польская интервенция 1610–1611 гг. Грамота Земского собора 10 марта 1613 г. свидетельствует: «…а царскую казну, многое собранье и с давних лет прежних великих государей наших, царей российских, и их царские утвари, царские шапки и коруны их царское всякое достояние к вам (в Польшу) отослаша, а достальную царскую казну… пограбя, по себе раздели».

Государственные регалии в собрании Оружейной палаты занимают одно из наиболее почетных мест. С давних времен в качестве атрибута царской власти от одного правителя к другому передавался филофеевский крест. Впервые эта святыня была упомянута в духовной грамоте 1428 г. великого князя Василия, сына Дмитрия Донского. Этот крест, который иногда именовался также иконой, был пожалован митрополиту Алексею константинопольским патриархом Филофеем в 1354 г. Митрополит передал крест великому князю Ивану, отцу Дмитрия Донского. Филофееевский крест представляет собой маленький деревянный ящичек, окованный позолоченным серебром и украшенный медальонами с тонкой чеканкой и изображениями святых целителей Кира, Пантелеймона, Косьмы и Дамиана. Святыню создали в XII в. в Византии.

Летописи свидетельствуют, что Иван Калита благословил на царство своего старшего сына золотой шапкой. Духовная грамота Василия II от 1462 г. также содержит упоминание об этой шапке. Как символ мощной власти Русского государства, сбросившего татарское иго, шапка была унаследована Дмитрием, внуком Ивана III. Именно с этих пор золотая шапка превратилась в одну из важнейших регалий государственной власти. Во времена Василия III распространилась легенда о том, что золотая шапка была прислана византийским императором Константином Мономахом в дар киевскому князю Владимиру Мономаху. Константин умер за пятьдесят лет до того, как Владимир стал киевским князем, но эту шапку, конечно, могли прислать из Константинополя и после смерти императора. Эта легенда стала общепризнанной хотя бы потому, что утверждала преемственность власти русских князей от византийских правителей. С 1498 г. шапкой Мономаха венчались на царство все русские государи вплоть до Петра I.

В начале XVII столетия в казне существовало семь золотых царских венцов, но сейчас их всего два: шапка Мономаха и шапка Казанская.

Тулья шапки Мономаха состоит из восьми золотых пластин, каждая из которых представляет собой вытянутый равнобедренный треугольник без вершины. Через дырочки по краям пластин изнутри подшивалась материя. Пластины украшает сканый узор высочайшей сложности, исполненный из золотой проволоки. Предполагают, что пластины принадлежат работе неизвестного восточного ювелира конца XIII – начала XIV столетия. В XVI в. облик этого головного убора был дополнен колпачком с крестом, украшенным драгоценными камнями и жемчугом. Кроме того, в старину шапка имела жемчужные и золотые подвески. Судя по характеру орнамента и особенной тонкости работы, это уникальное произведение ювелирного искусства было, без сомнения, изготовлено в Византии.

С шапкой Казанской связано так же много легенд, как и с шапкой Мономаха. Возможно, ее изготовили после покорения Казанского ханства в 1552 г., когда Иван Грозный вывез в Москву множество знаменитых казанских ювелиров. Во всяком случае, этот головной убор отмечен чертами как восточного, так и русского, московского искусства.

Основу венца представляет несколько вытянутая золотая тулья, декорированная тончайшим резным и черневым вычурным орнаментом в духе истинно восточного изящества. Тулью обрамляют три ряда ажурных фасонных кокошников, именовавшихся в древности «городками», излюбленными не только в русском прикладном искусстве, но и в архитектуре. Каждый такой «городок» украшает большая жемчужина, голубая бирюза или розовый альмандин. Именно такие камни предпочитали использовать восточные мастера. Верх царского убора венчал густо-красный камень – китайская шпинель, которая в 1627 г. была заменена огромным желтым топазом. Что же касается китайской шпинели, то она вошла в состав венца царя Ивана Алексеевича.

Глядя на шапку Казанскую, можно ясно представить роскошь утраченных венцов. В январе 1576 г. посол императора Максимилиана канцлер Ян Кобенцль посетил Ивана Грозного, после чего писал с восторгом: «В минувшем году видел я короны, или митры, святейшего нашего господина в замке Святого Ангела… Видел корону и все одеяние короля католического… видел многие украшения короля Франции и его императорского величества как в Венгерском королевстве, так и в Богемии и других местах. Поверьте же мне, что все сие ни в малейшей степени сравниться не может с тем, что я здесь видел».

После польского и шведского нашествий царь Михаил Федорович прежде всего начал заботиться об изготовлении соответствующих его положению регалий и предметов парадного вооружения. В убранство нового Большого государева наряда входили венец, скипетр, держава, барма, или «диадима», оплечье с запонами, украшенными драгоценными камнями и изображениями святых, платно и саадак. Венец и саадак изготовили в 1627–1628 гг. иностранные мастера, трудившиеся в кремлевских мастерских, однако с полным соблюдением традиций и характера русского искусства. Державу и скипетр также исполнили европейские ювелиры, возможно, в пражских мастерских Рудольфа II, во второй половине XVI столетия. Существует предположение, что эти регалии попали в Россию еще до иноземного нашествия, в 1604 г., поскольку летописи свидетельствуют о подаренных иностранными послами Борису Годунову державе и скипетре.

Венец, держава, скипетр Большого наряда

Торжественная церемония вручения скипетра при венчании на царство появилась в России в период правления Федора Иоанновича, последнего представителя дома Калиты. В качестве царской регалии скипетр упоминается в первый раз в воспоминаниях датского посланника Якоба Ульфельда, посетившего Москву в 1575 г. При приеме посланников «яблоко государево», или держава, находилось на специальной подставке рядом с русским государем. Бармы, или «диадимы», были восприняты от традиций Византии. На Руси их применяли князья во время торжественных выходов. В качестве царской регалии бармы впервые встречаются в свидетельствах 1498 г., а Иван Грозный сделал их элементом официального царского одеяния. Бармы употреблялись до XVIII столетия.

При изготовлении венца для царя Михаила западным мастерам пришлось учитывать вкусы и требования своего венценосного заказчика. Золотая тулья нового венца в форме полусферы обрамлена излюбленными русскими прорезными «городками». На тулье красуются ажурные запоны – золотые медальоны с укрепленными в середине драгоценными камнями, а среди чеканных вьющихся трав размещены изумруды, алмазы, рубины, сапфиры и жемчуг. Кроме этого, «городки» и запоны украшены белой, голубой и зеленой эмалью. Эта несказанная пышность и роскошь была призвана подчеркнуть богатство и могущество правителя.

Держава представляет собой золотой шар, разделенный на две равные части пояском. Наверху «яблоко государево» увенчано высоким крестом. Верхнее полушарие, разделенное на четыре части, украшено чеканкой, изображающей сцены из жизни царя Давида. Держава и скипетр, состоящий из трех соединенных между собой столбиков, буквально усыпаны драгоценными камнями и эмалью.

До наших дней дошли записи о ежедневных «выходах государей, царей и великих князей Михаила Федоровича, Алексея Михайловича, Федора Алексеевича», исходя из которых можно заключить, что в середине XVII столетия использовались 5 венцов и барм разных степеней. Правитель выбирал тот или иной головной убор в зависимости от значительности предстоящей церемонии или посла. Таким же образом отдавалось предпочтение тем или иным бармам – особо торжественным, белым, атласным с золотом и драгоценными камнями либо простым, синим или фиолетовым, расшитым золотыми и серебряными нитями.

Каждый новый правитель не оставлял царские регалии неизменными, но непременно обновлял их или заказывал новые. В 1657 г. Алексей Михайлович сделал заказ константинопольскому мастеру выполнить новые регалии: державу, скипетр, посох и бармы с использованием золота, драгоценных камней и изумрудной эмали. Только шесть золотых массивных медальонов для барм обошлись казне в 18 325 рублей золотом. В то же время даже всеми признанный и талантливый кремлевский мастер получал в год не более сорока рублей. В 1664 г. посол Англии Чарльз Карляйль побывал на приеме в Кремле и не мог сдержать своего изумления: «Мы были поражены при виде такого блеска и великолепия. Действительно, это преисполнило нас восхищения, и блеск драгоценностей… нас ослепил так сильно, что мы почти потерялись среди этого бесподобного сияния света и славы…»

Конный портрет царя Алексея Михайловича. XVIII в.

В 1682 г. произошло венчание на царство одновременно двух братьев-соправителей – Ивана Алексеевича и Петра Алексеевича. Для церемонии пришлось срочно изготовить «шапку Мономаха второго наряда», которая представляла собой точную копию первой, но с гладкой тульей, украшением которой были только драгоценные камни и жемчуг.

Поскольку Иван Алексеевич был слаб здоровьем, то в 1684 г. специально для него изготовили более легкий венец – шапку алтабасную. Тулью шапки мастера сделали из серебристой парчи и прикрепили к ней запоны-«городки» с эмалью и драгоценными камнями. Эти «городки» своей формой и техникой исполнения напоминают украшения венца Большого государева наряда.

В 1689 г. для царевичей Ивана и Петра были изготовлены два алмазных венца. Украшение венца Петра Алексеевича состоит из 800 алмазов, составляющих сложный узор из цветов, листьев и двуглавых орлов. Это убранство искрится, сверкает, переливается, неожиданно вспыхивает синими, красными и желтыми огнями, поражая зрителей великолепием и ни с чем не сравнимой красотой.

Реформы Петра I затронули все стороны жизни русского общества, причем коснулись они и торжественной церемонии венчания на царство. В 1721 г. царь провозгласил Россию империей, подобно прочим европейским державам, а потому в это время появился обряд коронации с изменением форм государственных регалий. Бармы сменили мантии, а шапку Мономаха не возлагали на голову царя, а несли впереди во время торжественной процессии.

В 1724 г. для коронации первой русской императрицы Екатерины I изготовили первую русскую корону из позолоченного серебра. В 1730 г. для Анны Иоанновны выполнили новую корону, в декоре которой использовались 2536 алмазов, 4 яхонта, 17 рубинов и 5 шпинелей.

В кладовых царского Казенного двора вместе с Большим нарядом бережно хранились и царские троны. Согласно описи, для церемонии венчания на царство Алексея Михайловича с Казенного двора взяли «Стул костяной… диадема первая, шапка Мономахова…» Видимо, здесь речь идет о стуле, получившем впоследствии название «трон Ивана Грозного». Это самый древний трон среди всех находящихся в музее. Это кресло, сплошь оклеенное пластинами из резной слоновой кости, изготовлено в XVI столетии западноевропейскими мастерами. По легенде, этот трон привезла Софья Палеолог, вторая жена Ивана III, но документального подтверждения этого факта пока не обнаружено. Только С. Гербертштейн пишет, что Василий III принимал его, восседая на троне из слоновой кости. Мастера украсили трон резными изображениями с библейскими сюжетами и фантастическими животными – тритонами и гиппокамами, которые часто использовались в декоративном убранстве эпохи Возрождения. В 1642 г. при обновлении трона к его убранству добавились пластины с батальными сценами.

Следующий трон был прислан в 1604 г. шахом Аббасом I как подарок для Бориса Годунова. Этот изящный трон скорее похож на высокий табурет с низкой спинкой. Мастера оковали его золотыми листами, покрытыми тисненым растительным узором, бирюзой и драгоценными камнями из коллекции персидских правителей.

И. Глазунов. Иван Грозный

Трон Ивана Грозного. XVI в.

Трон Михаила Федоровича ранее принадлежал Ивану Грозному. Его прислал в подарок иранский шах. В начале XVII в. царское кресло переделали. Оно обито золотой басмой со вставками из хризолитов, турмалинов, опалов, жемчуга и бирюзы. Алексей Михайлович любил брать этот трон с собой в походы. В XVIII–XIX столетиях кресло использовалось при коронации императоров и императриц.

Одно из истинных сокровищ Оружейной палаты – алмазный трон, принадлежавший Алексею Михайловичу. Это произведение искусства преподнес в дар купец Страдов по поручению армянской торговой компании в Исфагании. Кресло с высокой спинкой покрыто ажурными золотыми и серебряными пластинами. В его украшении присутствуют 800 алмазов, множество рубинов и бирюзы. Боковые стенки декорированы иранскими миниатюрами, а на черном бархате спинки два вышитых гения поддерживают жемчужную корону. Под короной изображен щит с надписью, прославляющей Алексея Михайловича, и датой – 1659 г. Стоимость трона в прежние времена составляла 22 598 рублей 21 алтын.

На самом деле существовало немало царских кресел, кроме описанных, которые обычно ставились на возвышении, под покровом из дорогих тканей и позолоченного серебра, украшенные литыми изображениями гербовых орлов.

Трон Бориса Годунова. До 1604

За десятки лет в казне накопилось огромное количество такого серебра. В 1682 г. из него немецкие мастера выполнили единственный в мире двойной трон для малолетних царей Ивана и Петра. К сиденьям трона ведут три ажурные ступени. Легкая сень с чеканкой, изображающей всадников, птиц и фантастических животных, покоится на витых колонках. Перед троном возвышаются три мощных столба-стоянца, увенчанных двуглавыми орлами, украшенных прорезным орнаментом и выгравированным узором. Столбы использовались как подставки для двух царских скипетров и одной общей державы. Интересно, что в спинке правого сиденья прорезано маленькое окошко, скрытое занавеской. Скорее всего, во время торжественных приемов за царским троном находился человек, сообщавший юному Петру правильные ответы. До 1706 г. двойной трон хранился в Грановитой палате, а затем был передан в Оружейную.

В старину все подарки и изделия мастеров сначала приносили в покои государя, после чего царь решал, какая вещь и где будет храниться. Вещи, оставшиеся во дворце, поступали в распоряжение специально учрежденной Постельной казны. Первое упоминание об этой казне встречается в завещании Ивана III от 1504 г.: «…что ни есть также и в моей казне Постельной, что ни есть икон и крестов золотых и золота, и серебра, и платья, и иные рухляди… то все сыну моему Василью». Итак, в Постельной казне хранились особо чтимые семейные иконы, ювелирные изделия, вещи для повседневного обихода, одежда и постельные принадлежности.

Уже никогда не удастся точно установить, какое количество ценных икон находилось в теремах царя и царицы. Известно, что только Алексею Михайловичу за период его правления было подарено 8200 икон, которые в XVII столетии отдали на хранение в Образную палату. Если умирал кто-либо из членов царской семьи, то иконы владельца, как правило, жертвовались в монастыри или храмы.

Например, в 1648 г. у Алексея Михайловича родился сын Дмитрий. В честь этого события царь заказал для супруги икону «Вседержитель» в золотом окладе, украшенном рельефными изображениями святых посреди эмалевых цветов и трав. Одеяния Вседержителя исполнены из прозрачной изумрудной эмали, которая наиболее часто использовалась в середине XVII столетия. Настроение радости и торжественности создает такое убранство из разноцветных эмалей, драгоценных камней и мерцающего золота. Как говорил Павел Алеппский, эта икона «приводит ум в изумление». Маленький царевич прожил только год, и после его смерти икону передали в кремлевский Архангельский собор. В 1919 г. икону «Вседержитель» определили в Оружейную палату. Личные иконы царевен Софьи, Марии и Екатерины Алексеевны оказались в Новодевичьем монастыре, где все они умерли.

В личных покоях государей существовало множество братин, ковшей, стаканов, чар, кувшинов и рукомоев. На женской половине находились баночки и коробочки для румян и белил, большие и маленькие ларцы для украшений. Долгое время в покоях Алексея Михайловича стояла чаша – подарок патриарха Никона (1653 г.). В 1686 г. царевна Софья настояла, чтобы этот сосуд был подарен царями Иваном и Петром князю Василию Голицыну в благодарность за заключение мирного договора с польским королем. Через несколько лет князя насильно отправили в монастырь, а чаша в числе прочего имущества стала достоянием казны.

Эта чаша по размеру небольшая (8,4 см высотой); ее форма напоминает распускающийся цветок, а поверхность покрыта крупными чеканными ложками с изумрудной эмалью. По этому прозрачному фону рассыпаны разноцветные эмалевые цветы. Венец чаши с надписью украшают два изумруда и два сапфира, а несколько ниже, на финифти, красуются небольшого размера алмазы и рубины. Сверкание драгоценных камней и блеск эмали на ложках придают чаше необыкновенную яркость и нарядность.

Разноцветная эмаль во второй половине XVII в. становится одним из наиболее любимых декоративных элементов. В Москве почему-то не получила распространения такая техника, как роспись по эмали. Центром росписи по эмали стал Сольвычегодск, где проживали знаменитые промышленники Строгановы, откуда в Кремль поступали подношения эмальеров.

Эти эмали носили название усольских, и их техника отличалась своеобразием. На непрозрачную эмаль наносился темный контур рисунка, который затем расписывался красками. Сквозь цветную эмаль просвечивал темный контур, который создавал ощущение графичности рисунка, благодаря чему изображение становилось похожим на раскрашенную гравюру. В такой же технике исполнялись миниатюры в рукописях того времени. На росписях чаш, баночек, тарелок и ларцов мастера рисуют аллегорические, сказочные и библейские персонажи, животных, почти всегда окруженных разноцветными цветами. Часто рисунки сопровождают разъяснительные надписи, как на лубочных листах. Одна из тарелок, хранящихся в собрании Оружейной палаты, изображает пять чувств человека. Фон изделия теплый – охристый и красный – либо холодный – изумрудный, голубой и синий. Форму изделия подчеркивают вьющиеся на несоразмерно длинных стеблях роскошные листья и цветы ирисов, ромашек и подсолнечника.

Среди личных вещей очень интересным представляется ларец, расписанный птицами среди трав и цветов. Возможно, в старину женщины хранили здесь перстни, сережки, ожерелья и рясны – длинные жемчужные подвески к женским головным уборам. На Руси существовал обычай подвешивать рясны из жемчуга к головным уборам царевен и царских невест и к венцам икон, изображающих Богоматерь.

Рясны, хранящиеся в Оружейной палате, представляют собой замечательные образцы прикладного искусства. Это серебряные позолоченные ленты, длина которых достигает 40 см, ширина – 5,5 см. Они унизаны замечательным крупным жемчугом. Иногда в жемчуг включаются ряды золотых ромбовидных пластинок, покрытых черневым травным узором, со вставками из альмандинов и бирюзы. В верхней части рясны крепятся к золотым пластинам-луницам, украшенным чернью, изумрудами и альмандинами. Надпись на обороте одной из луниц сообщает, что данные рясны были вложены в 1615 г. в костромской Ипатьевский монастырь родоначальником династии Романовых Михаилом Федоровичем и его матерью инокиней Марфой. Этот вклад сделан не случайно: с Ипатьевским монастырем у Михаила Романова были связаны совершенно особые воспоминания. В 1613 г., находясь там в уединении, юный Михаил Романов получил известие о своем избрании на царство.

Вообще жемчуг был излюбленным украшением на Руси. Жемчугом унизывались и платья, и головные уборы, и одеяния духовенства. Иностранные гости всегда были поражены, видя подобное обилие серебристых блестящих зерен. Например, описывая наряд царицы Ирины Годуновой, архиепископ Арсений Элассонский вспоминал: «Сладостный трепет объял всех… Одежда государыни… была усажена драгоценными жемчугами и посреди украшения блистали превосходные драгоценные каменья…».

Оплечье фелони. Шитье жемчугом. Россия. XVII в.

Француз Маржерет, проживавший в Москве с 1590 по 1606 г., пишет: «Я видел в этой казне до пятидесяти царских платьев, вышитых вместо позумента драгоценными узорами, видел одежды, унизанные жемчугом сверху донизу или на фут, полфута и пальца четыре во всю окружность, с полдюжины покрывал, усыпанных жемчугом, и другие подобные вещи».

Жаль, что эти чудесные одеяния до нашего времени не дошли. Едва устарев, они продавались, с обветшавших снимали украшения, чтобы перенести их на новые. Свои парадные одежды цари часто преподносили в дар митрополитам и патриархам, чтобы их переделали на церковное облачение. Сохранился единственный кафтан XVI в., изготовленный из иранского атласа и принадлежавший царю Федору Иоанновичу.

От XVII столетия сохранилось гораздо больше вещей. Наиболее интересен из них налатник Михаила Федоровича. Это единственный сохранившийся в мире образец налатника, который царь и знатные люди надевали поверх брони. Изделие выполнено из красного атласа и расшито золотыми нитями. Подкладка сделана из голубой тафты. Этот налатник брал в военные походы и Алексей Михайлович. В собрании Оружейной палаты существует и модная в 1670–1670-х гг. ферязь – длинная верхняя одежда с чрезмерно длинными рукавами, которые могли откидываться назад или завязываться за спиной. Летом ферязь надевали поверх кафтана.

О парадном царском одеянии можно составить мнение по платну молодого Петра I. Оно предназначалось для венчания на царство и приема иностранных послов. Платно делалось в виде длинной рубахи и создавалось из самых дорогих тканей. Рукава были короткими и широкими. Для Петра I платно изготовили из венецианской парчи, подаренной гетманом Мазепой. Полы, подол и рукава одежды обшиты серебряным кружевом, пуговицы исполнены из изумруда и золота с рубинами. Когда-то полы, подол и рукава украшали золотые пластинки, украшенные драгоценными камнями и эмалью. Последними образцами моды XVII столетия являются три кафтана, также принадлежавшие Петру I. Их фасон напоминает фасон платна. Рядом с этими изделиями находится черный бархатный костюм, состоящий из штанов до колен, короткой куртки и высоких ботфортов, сшитых царем собственноручно.

4 января 1700 г. Петр повелел специальным указом обязательно носить всем, исключая духовенство и крестьян, одежду немецкого образца. Таким образом, в XVIII столетии на смену привычному царскому и боярскому платью пришла западная мода. Один из образцов этой реформы – костюм царя, сшитый из голубой шелковой ткани и отделанный серебряным галуном.

В Москве большинство населения считало древние обычаи неприкосновенными, а потому царские указы вызывали у людей протест. В то же время в новой столице России, в Петербурге, европейские обычаи прививались на удивление быстро. Через несколько лет после петровского указа столичные модники и модницы могли перещеголять своим убранством даже французов.

В первой половине XVIII в. мужской костюм состоял из коротких штанов до колена, камзола и узкого длинного кафтана с широкими фалдами.

Женский костюм этого времени состоял из лифа с костяными пластинами, глубоко открытой грудью и короткими рукавами, а также длинной просторной юбки, к которой в особо торжественных случаях крепился шлейф, причем чем знатнее была обладательница наряда, тем длиннее становился шлейф.

Гардероб Петра II чрезвычайно многочислен. В Оружейной палате представлены кафтаны, камзолы, штаны и чулки царя. Эти изделия выполнены из шерсти, бархата и парчи, а покрывает их золотое и серебряное шитье и кружево.

Кафтаны и камзолы императора Петра II. 1727–1730

Коронационное платье Екатерины II. 1762

В коллекции музея хранятся коронационные платья Екатерины I и Анны Иоанновны.

Они исполнены в духе европейских образцов. Форма платьев достаточно проста, но впечатление роскоши создается благодаря изысканным украшениям. Так, платье Екатерины I сшито из алого шелка, украшенного серебряным шитьем. Одеяние Анны Иоанновны создано из золотой парчи, покрытой роскошным золотым кружевом ручной работы.

Елизавета Петровна затмила расточительностью и богатством своих венценосных предшественниц. По свидетельству историка В. О. Ключевского, после ее смерти осталось 15 тысяч платьев, два сундука чулок и куча неоплаченных долгов.

В музее хранится и платье Екатерины II. Оно предназначалось специально для встречи турецкого посла после окончания победоносной русско-турецкой войны (1775 г.). Это парадное платье украшали бриллианты и 4200 жемчужин.

Мужские костюмы отличались не меньшей роскошью, чем женские. В их декоре использовались драгоценные камни и пуговицы из алмазов. Такие одеяния часто выписывались из Франции, и цена подчас являлась поистине баснословной.

В середине XVIII столетия появилась мода на фижмы. Эта форма была неудобной и почти уродливой, однако полностью соответствовала стилю рококо, который в этот период господствовал в Европе и в России. Мода на фижмы требовала постоянных поставок китового уса. В 1722 г. в Голландии даже пришлось специально организовать общество по его добыче.

В Оружейной палате хранится несколько образцов подобных платьев. Владелицей одного из них была Елизавета Петровна, а двух прочих – венчального и коронационного – Екатерина II. Эти одеяния мастерицы исполнили из серебряной ткани – глазета и парчи. В качестве украшения использован золотой позумент, вышивка и шитые накладные двуглавые орлы. Фижмы этих огромных платьев достигают в размахе 1,5 м.

Коронационное платье Екатерины I. 1724

Конец XVIII – начало XIX столетия отмечены влиянием стиля классицизма и, как следствие, увлечением античностью. В прошлое отошли роскошные одеяния из шелка и парчи, с фижмами и кружевными оборками, с золотой и серебряной вышивкой. Их сменили платья, напоминающие греческие туники. Этот фасон был прост и рационален, а прямые формы мягко намекали на очертания тела. От талии вниз мягкими складками опускался длинный шлейф, который модницы надевали как жилетик. Именно таково коронационное платье 1801 г., предназначенное для супруги императора Александра I. Коронационные платья было не принято изготавливать из тонкой прозрачной ткани. Это одеяние мастерицы выполнили из серебряного глазета, который украсили серебряной вышивкой, блестками и тончайшими нитяными кружевами.

В первой трети XIX столетия мода снова претерпела изменения. Форма платьев стала почти идеально прямой, с высокой талией и короткими пышными рукавами. Длинный шлейф по-прежнему спускался от самого лифа. Образцом этого стиля служит коронационное платье, изготовленное для супруги императора Николая I.

С середины XIX столетия при русском дворе стал использоваться официальный женский костюм, стиль которого можно определить как ложнорусский. Одеяния, представленные в Оружейной палате, созданы из серебряной ткани с украшениями из нитяных кружев, блесток и жемчуга.

Что же касается русских государей, то с XVIII столетия в качестве коронационной одежды они использовали военный мундир лейб-гвардии Преображенского полка, причем чин соответствовал чину обладателя костюма. Неотъемлемой частью коронационного одеяния являлась мантия, или порфира, из золотой парчи, или глазета, ворот, полы и подол которой обрамлял горностай. Мантия заменила собой древние бармы. Ее ввел Петр I в связи с коронацией своей супруги Екатерины I. Эти мантии были настолько длинны, что во время торжественных церемоний их несли сразу несколько высших сановников.

Во второй половине XIX столетия одеяния вновь приобретают вычурность и причудливость форм, которые создавались с помощью бесчисленных оборок и драпировок. В это время мастера предпочитают использовать гладкие ткани, лишенные узоров.

В музее существует поистине уникальная мантия, выполненная из серебряного плетеного кружева французскими мастерами. Это великолепное одеяние принадлежало императрице Елизавете Петровне.

Очень любопытен маскарадный костюм Екатерины I. Он состоит из кафтана, юбки и камзола. Поражают роскошью кафтаны и камзолы, принадлежавшие императору Петру II. Они созданы из бархата, парчи и сукна, а в качестве украшений используются золотые и серебряные кружева.

В качестве фона для царских одеяний используются русские шпалеры, созданные из разноцветной шерсти и шелка. Техника обработки шпалерных изделий отличалась чрезвычайной трудоемкостью и сложностью. Порой мастер в течение целого года мог выткать не более одного квадратного метра ковра. Кроме того, мастер непременно должен был обладать художественным чутьем и вкусом, чтобы подбирать идеально подходящие друг к другу оттенки шерсти и шелка. Существуют такие искусные шпалеры, в которых можно насчитать до 14 тысяч цветовых оттенков. Исходя из этого, русские шпалеры являлись очень дорогостоящими изделиями, и приобрести их могли только чрезвычайно состоятельные люди.

Шпалерная мануфактура была основана в Петербурге в 1715 г. Чтобы подготовить квалифицированных ткачей-мастеров, опытные мастера брали в ученики детей из Малороссии или сирот.

Особое место в собрании Оружейной палаты занимают одеяния церковных иерархов. При их изготовлении использовались в основном византийские, иранские и турецкие ткани.

Например, из византийской ткани сшит саккос – длинная одежда с короткими широкими рукавами и круглым воротом – первого московского митрополита Петра. Это наиболее древняя из одежд музейной коллекции. Саккос сшили в 1322 г. из светло-синего атласа, поверхность которого покрыли золотыми полосами с крестами в кругах. Одеяние выглядит особенно красивым из-за гармоничного сочетания серебряных золоченых нитей орнамента и голубого шелкового фона.

Саккос митрополита Петра. Россия. 1322

Саккос патриарха Никона. Конец XVI – начало XVII в.

Одежда митрополита Алексия была сшита в 1364 г. Ее отличает интересная вышивка в виде крестов и углов. На зарукавьях и подольнике исполнен жемчужный орнамент, в который искусные мастера включили золоченые дробницы с перегородчатой эмалью. Подобные украшения рассыпаны и по всему саккосу. Дробницами оформлены епитрахиль и поручи митрополита Алексия.

Два саккоса митрополита Фотия (1408–1431 гг.) усеяны вышивками, причем на одной одежде изображен митрополит Петр, а на другой великий московский князь Василий Дмитриевич, его супруга Софья Витовтовна, дочь князя Анна и ее муж, будущий император Византии Иоанн Палеолог, что является ярким свидетельством политических и культурных связей Московского государства и Византии.

Саккос митрополита Симона (1496–1431 гг.) мастера сшили из темно-вишневого атласа, заткали золотыми крестами и красными клеймами в виде сердца с серебряными завитками. В этом одеянии объединяются византийские и восточные мотивы как в отношении узора, так и яркого колорита.

Любопытны два саккоса, принадлежавшие митрополиту Дионисию (1581–1586 гг.), где элементы поздневизантийского стиля в изображении Христа, Богоматери и креста сочетаются с иранским растительным орнаментом. Такие ткани создавались в Иране специально для России. В 1583 г. оба одеяния Иван Грозный вложил в кремлевский Успенский собор в память о своем убитом сыне, царевиче Иване Ивановиче. Из иранских тканей с мелким растительным или геометрическим орнаментом сшиты голубой шелковый стихарь с узором из гвоздик и фелонь, на серебристом фоне которой рассыпаны сердцевидные украшения посреди цветов, а также стихарь из полосатого шелка с мелкими цветами.

И. Репин. Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года

Часто одеяния церковных иерархов выполнялись из турецких тканей, очень декоративных, с резкими контрастами в расцветке и крупными узорами. Одним из лучших образцов, представленных в Оружейной палате, является темно-красный атлас фелони с золотыми разводами. Это облачение Борис Годунов вложил в 1602 г. в Архангельский собор.

Такой же атлас можно увидеть в так называемом коломенском саккосе патриарха Никона, который преподнес ему в подарок царь Алексей Михайлович в 1653 г.

Турецкий бархат фелони XVII столетия усыпан крупными остроовальными клеймами, в обрамлении которых расположены изысканные гвоздики и тюльпаны.

Рядом с саккосами зрители видят изобразительное шитье: надгробные пелены, покровы, воздухи и плащаницы, на которых мастера вышили с использованием серебра, золота и разноцветного шелка библейские персонажи или даже отдельные, порой достаточно большие композиции.

Искусство шитья было для Руси традиционным, а русские вышивальщицы всегда отличались тонкостью вкуса и виртуозностью художественного исполнения. Техника вышивки, невероятно разнообразная, на Руси прошла долгий путь развития. Так, в XIV–XV столетиях в этом виде декоративного искусства применялись в основном разноцветные шелка, а золотом и серебром вышивались лишь отдельные детали. В XVI в. мастера начали использовать золото значительно интенсивнее, а еще через 100 лет золото покрывало ткань уже практически сплошь.

Наиболее ранним памятником, хранящимся в собрании Оружейной палаты, считается Пучежская плащаница, датированная 1441 г. Когда-то она являлась собственностью новгородского епископа Евфимия. Композиция плащаницы проста и благородна, фигуры исполнены изящества и грациозности движений, а шелковые нити изысканны и многообразны по расцветке.

Пучежская плащаница. 1441

Редким и оригинальным образцом служит вышитая икона XV в., изображающая Димитрия Солунского. Все перечисленные вышивки скорее похожи на живописные работы и являются лучшими примерами не только русского, но и мирового изобразительного искусства.

Еще одна замечательная работа мастеров XVI столетия – небольшая по размеру пелена, изображающая Богоматерь Одигитрию. Изображение создано при помощи разноцветных шелков с применением тончайшего пряденого золота. Черную бархатную кайму украшают небольшие гладкие дробницы, окаймленные жемчугом.

В конце XVI столетия особенной популярностью пользовались воздухи и покровы, особенно те, что делались в традициях так называемой годуновской школы с ее исключительной техникой исполнения и пышностью, характерной для произведений русского прикладного искусства конца XII столетия.

Изысканна икона XVII в., представляющая Богоматерь с младенцем. Светлый шелк мастера использовали только при отделке рук и лица, а все остальное пространство заполняет золото, благодаря чему у зрителя создается ощущение сплошной металлической поверхности.

Прежде чем за работу принималась вышивальщица, над будущим произведением искусства трудились художники-знаменщики и словописцы, которые наносили на ткань заказанную композицию, причем каждый из этих мастеров привносил в изображение собственную творческую индивидуальность и оригинальное художественное видение. Это становится наглядным, если осмотреть надгробный покров с изображением митрополита Алексия. Известно, что изображение митрополита знаменил выдающийся русский художник Степан Резанец, известный своим участием в росписях Архангельского собора в 1666 г. Вышивку исполнила золотошвея Царицыной мастерской палаты Степанида Петрова. Эта искусная мастерица не только старалась точно исполнить замысел знаменщика. Сколько потребовалось искусства и художественной проницательности, чтобы сделать в высшей степени гармоничным сочетание золота и шелковых нитей, жемчуга и драгоценных камней, чтобы рисунок стал живым и выразительным! Кроме того, русские мастерицы владели секретами самых разнообразных швов золотного шитья. Узоры были многообразны и неповторимы, что как нельзя лучше свидетельствовало о высочайшем художественном вкусе золотошвей.

Чаще других среди персонажей художественного шитья встречаются изображения московских митрополитов, патриарха Никона, князя Ивана III, Василия III, царевича Димитрия. Портреты всех этих деятелей являются достаточно условными, впрочем, условная манера изображения персонажей характерна для русского искусства этого времени.

В XVII столетии искусство вышивки достигло высшей точки своего развития, и часто золотошвеи целиком покрывали одеяния изысканными сплошными узорами. В подобной манере исполнен саккос 1655 г., хозяином которого являлся патриарх Никон. Интересно, что облачение сделано из холста, однако производит впечатление роскошной изысканной ткани, поскольку поверхность сплошь покрывают золотые нити. Завершает впечатление богатства отделка из жемчуга, которая контуром обрамляет изображения святых.

В XVI–XIX столетиях одеяния часто шились из итальянских, испанских и французских тканей, причем итальянские пользовались репутацией наиболее ценных. Из них исполнялись парадные одежды для правителей, духовенства и знатных бояр.

Редкий образец подобной работы – бархатный саккос митрополита Макария (1543–1564 гг.). Вертикальные полосы его орнамента затканы золотом и бархатными вьющимися побегами растений. Итальянская парча часто украшается очень тонкой металлической серебряной либо золотой проволокой (алтабасами), либо пряденым золотом (аксамитами). Образцами алтабасов, хранящихся в Оружейной палате, являются саккос митрополита Антония (1577–1580 гг.) и саккос, принадлежавший первому русскому патриарху Иову (1589–1605 гг.). Коллекция аксамитов Оружейной палаты по праву считается самой богатой и самой многочисленной в мире. Особенное великолепие этим одеждам сообщают рельефные узоры, составленные из золотых петель. Из петельчатого аксамита исполнен саккос патриарха Никона (1654 г.). Ткань покрывают широкие листья и растительные побеги в красном контуре. Кроме того, декор этого облачения завершают жемчуга, драгоценные камни и золотые дробницы. Вес одежды церковного иерарха составляет 24 кг.

Испанские ткани и узором, и фактурой напоминают итальянские. Легкость и изящество свойственны атласному саккосу 1643 г., украшенному аксамитами. Три плавные изгибающиеся линии узора в местах пересечения сплетаются посредством маленьких корон, выполненных из золотых петель.

С середины XVII столетия мода на итальянские ткани начала постепенно отступать. Наступило время более легких и изящных французских тканей, лучшие из которых производились в Лионе. В собрании Оружейной палаты хранится парча на фелони XVIII в. Ее узор представляет собой крупные цветы, листья и плоды, сверху затканные шелками насыщенных цветов – лилового, розового, голубого, зеленого.

В XVIII–XIX вв. одежды для русского духовенства часто исполняются из бархата и парчи. В качестве орнамента в это время мастера очень любят использовать гирлянды из лент и кружев, а также различные стилизованные изображения роз. И, конечно же, непременным украшением церковных одеяний служили драгоценные камни и жемчуг, используя который мастерицы создавали исключительные по технике и сложности узоры.

Во все времена жемчуг считался излюбленным и наиболее часто встречающимся элементом украшения русской одежды. Впервые шитье жемчугом упоминает летопись X столетия, но, без сомнения, существовало оно и ранее. В вышивках использовался как мелкий, так и крупный жемчуг. Мелкий добывали на реках. Крупный жемчуг привозили с Черного моря (кафимский жемчуг), из Персидского залива (гурмыжский жемчуг). Благодаря таким украшениям узор становился рельефным и отбрасывал таинственные светотеневые блики. В XVII в. жемчужные орнаменты являли собой свободно раскинувшиеся травы и цветы; их стебли прихотливо изогнуты, а листья кажутся необычайно пышными и сочными.

Шитье этого времени настолько рельефно, что напоминает скорее чеканку на металле. Оплечье одной из фелоней выполнено из черного бархата, покрытого роскошным жемчужным убранством. Из жемчуга созданы густые ветви, усыпанные маленькими цветами из алмазов. Эту драгоценную фелонь царь Михаил Федорович вложил в Новоспасский монастырь. Рисунок фелони настолько прекрасен, что считается признанным виртуознейшим образцом русского декоративного шитья XVII столетия. Это произведение искусства создала одна из золотошвей Царицыной мастерской палаты в тот период, когда деятельность кремлевских мастерских достигла пика своего развития.

Жемчугом было принято расшивать не только одежду церковных иерархов, но и головные уборы – митры и поручи – непременное дополнение парадного патриаршего облачения.

К XVIII в. жемчуг все реже применялся в шитье и лишь отдельные вещи отличались значительностью, присущей искусству предыдущего столетия. Так, в 1770 г. Екатерина II подарила красную бархатную фелонь митрополиту Платону. Одеяние украшено жемчужным узором, представляющим собой ромбовидные клетки. Внутри каждой такой клеточки размещена крохотная веточка розы или гроздь винограда. В центре красуется вензель императрицы. На оплечье расположен большой крест, декор которого состоит из массивных изумрудов в обрамлении роз и густых ветвей, выполненных из жемчуга. Здесь жемчужины нашиты не на ткань, а на специальный шнурок. Подобная техника позволяет создать эффект дополнительной рельефности. В целом мастерица украсила эту фелонь 150 580 жемчужинами. Технике исполнения присуща тонкость и совершенство исполнения замысла. Известно, что эту дорогую изысканную работу исполнила придворная золотошвея из Петербурга Дарья Лихновская.

Большинство старинных предметов дошли до настоящего времени в значительно обветшавшем состоянии: золотые и серебряные нити перетерлись, жемчуга осыпались, дробницы помялись. Многим одеяниям удалось вернуть первоначальный вид благодаря стараниям знаменитого реставратора по тканям М. Г. Баклановой.

В жизни царского двора XVI–XVII столетия важнейшую роль играли выезды государя. В это время правитель открыто появлялся перед народом во всем блеске своей власти и могущества.

Сохранилось описание одного из дворян свиты датского принца Иоганна выезда Бориса Годунова 6 октября 1602 г.: «Поезд открывался 600 конными людьми по три в ряд… затем следовали 25 заводных лошадей под дорогими покрывалами. Лошадей вели столько же богато одетых конюхов. Затем везли пустую золоченую карету… Наконец явился и великий князь. Его везли на белых лошадях. Карета его была обшита бархатом, и верх ее опирался на четыре подпоры, украшенные серебряными шарами. На полчаса езды следовала царица в великолепном, просторном, везомом десятью белыми лошадьми дорожном экипаже, перед каретою вели 40 богато украшенных заводных лошадей весьма богато одетые конюхи. Затем в плотно закрытой карете ехала царевна Ксения. Карета была запряжена восемью красивыми лошадьми. Сопровождавшая царицу и царевну свита ехала верхом на белых лошадях. Процессию замыкали 500 всадников».

А секретарь римского посольства Лизек был потрясен при виде выезда царя Алексея Михайловича в Троице-Сергиев монастырь. Он отмечает: «Следующий поезд привел нас всех в изумление – впереди ехал конюший, за ним вели 62 превосходных коня, на которых вся сбруя и попоны горели в золоте и серебре». Датчанин Моис Гей писал: «А как потом вели государеву конюшню, то на лошадях арчаки и чепраки и весь наряд унизан жемчугом и драгоценными камнями».

Чтобы изготавливать и хранить драгоценное убранство, предназначенное для царских выездов, предназначалась Конюшенная казна, которую возглавлял конюший боярин. Его должность в Московском государстве считалась высокой и престижной. Например, во времена правления Федора Иоанновича его конюшим служил Борис Годунов.

Конюшенный приказ образовался в конце XV столетия. Его преобразовали из Конюшего пути, который упоминают в своей грамоте сыновья Ивана Калиты в 1341 г.

К середине XVII столетия усилились дипломатические связи Русского государства с зарубежными странами, в связи с чем достиг высшей точки своего расцвета и Конюшенный приказ. В его ведении к тому времени находились более 40 тысяч лошадей, «годных для войны». Существовали и специальные лошади для царского двора: 150 для выезда государя, 50 – для царицы, 100 – для послов. Для парадных выездов использовалась 1000 лошадей – «особых, береженых».

В мастерских при Конюшенном приказе лучшие мастера изготавливали великолепное конское убранство и экипажи. Если обратиться к «Записке о царском дворе, церковных чинах, приказах и войне» (1610 г.), то она свидетельствует: в Конюшенном приказе в это время работали 74 мастера. Упоминаются также имена некоторых этих мастеров: серебряного дела – Артамон Яковлев, Петруша Митрофанов и Харитон Матвеев, золотарь Филька Петров, мастер каретного дела Ивашка…

В Оружейной палате хранится седло, относящееся ко времени Ивана Грозного и являющееся самым древним. Изделие обтянуто вишневым бархатом, поверх которого мастера вышили серебром двуглавых орлов, вьющиеся травы и единорогов. Историк В. Н. Татищев предполагает, что единорог был изображением личного герба Ивана Грозного. В музее можно увидеть и седло Бориса Годунова с чеканными масками львов.

Эти седла по своей конструкции значительно отличаются от европейских, так как последние рассчитаны на жесткую посадку всадников, закованных в тяжелую броню. Западноевропейские мастера делали седло плотно прилегающим к спине коня, чтобы всадника было трудно выбить из седла. Крутые луки напоминали кресло. От них шли специально устроенные валики – зажимы для ног.

В Германии для украшения конского убранства использовались шитье и чеканка по серебру, причем излюбленными узорами являлись всадники на конях, гербы, тюльпаны и листья. Если сравнить восточные вышивки с немецкими, то последние представляются гораздо более рельефными и выпуклыми, в результате чего чепраки напоминают скульптурную лепку.

Любопытно седло, изготовленное мастером Андреасом Макензоном, работавшим в Данциге в 1643–1670 гг. Изделие обтянуто красным бархатом. Передняя лука решена в форме львиной головы. Другое седло обшито бархатом и серебром. На его красном фоне изысканно смотрятся изображения всадников в полном вооружении. Это изделие попало в Москву после польских походов в середине XVII в.

Русские седла больше похожи на иранские. Сходство представляется особенно наглядным, если сравнивать изделия русских мастеров с подарком шаха Аббаса II царю Федору Иоанновичу. Подобные седла прекрасно приспособлены для воинов, вооруженных луком, которые могут свободно поворачиваться, легко и быстро натягивать лук. Седло шаха Аббаса обтянуто бархатом с золотой вышивкой и богатой отделкой из рубинов, изумрудов и крупной бирюзы.

Вообще среди подарков восточных стран конское убранство отличалось совершенно особенной роскошью. Седла, попоны и узды порой сплошь покрывали сияющие алмазы, алые рубины, ослепительно-зеленые изумруды, золотистые топазы, таинственно мерцающие жемчужины. Подобное великолепие вполне объяснимо, поскольку конь очень почитался на Востоке и его старались украсить как можно роскошнее и изысканнее. Недаром известно столько восточных поговорок о лошадях: «Конь мой – друг мой, нет, он лучше друга», «Сокол в небе бессилен без крыльев, человек на земле немощен без коня».

Седло в золотой оправе иранской работы. Конец XVI в. Подарок шаха Аббаса царю Федору Иоанновичу в 1590 г.

В 1635 г. посол из Ирана привез в Москву седло в оправе из золота, отделанное жемчугом, изумрудами, рубинами и бирюзой. Опись царской казны сообщает об этом седле: «Прислал к государю в дарех Кизилбашский шах в 143 г.» Данное изделие оценивалось очень высоко – в 650 рублей – немалая сумма для того времени.

Иранские седла отличаются низкой отлогой задней лукой и высокой и узкой передней, которая часто имеет завершение в виде трех лепестков.

Нечто среднее между жестким европейским седлом и восточным представляет собой польское, так называемое гусарское седло. В Польше существовали специальные гусарские части, для которых и был разработан этот вид седла. Гусарское седло было рассчитано на твердую посадку всадника и плотно прилегало к спине коня. Потому и седельные луки делались высокими, книзу удлиненными. Его польский король Сигизмунд III Ваза преподнес в дар царю Борису Годунову в период переговоров о заключении унии между Речью Посполитой и Россией в 1598 г. Впрочем, седла подобного рода пользовались популярностью в Москве в середине XVII столетия.

Арчак. Польша. Середина XVII в.

Седло, привезенное Казимиром Сапегой, оправлено в серебро и украшено чернью.

Кроме того, в это время мастера изготавливали специальные небольшие седла для военных походов. Их отличительной особенностью была подушка, пристегивающаяся к сиденью. Такие седла носили название арчаков. В Оружейной палате находится один из них, самый нарядный из всех, созданных в последней четверти XVII столетия. Он оправлен в золото с голубой эмалью. Переднюю луку мастер украсил изображением двуглавого орла со львом и единорогом, заднюю – двуглавым орлом, которого охраняют грифоны. По краям этих персонажей размещены всадники, вооруженные копьями, и пешие стрелки.

Арчаки пользовались большой популярностью и в Польше. В собрании Оружейной палаты хранится арчак, принадлежавший польскому полковнику Стефану Янушевичу Мосальскому. Он обрамлен золотом и серебром, а чешуйчатые поля покрывают цветы. Польские седла отличаются мягкой линией неглубокого сиденья и наклоненной вперед узкой передней лукой.

Если внимательно изучать описания царских выездов, то можно предположить, что в Конюшенной казне находилось несколько сотен разнообразных седел и арчаков, которые изготавливались московскими мастерами или были принесены в дар от посольств и иноземных купцов.

В Оружейной палате существует даже девять седел китайской работы. В 1678 г. их привез из Пекина русский посол Николай Спафарий. Все эти изделия очень красочны и декоративны. Они сверкают многоцветными тканями, драгоценными камнями и бирюзой, золотыми и серебряными отделками. Седла обрамляет цветной перламутр разнообразных и порой неуловимых оттенков, золоченая бронза, сине-голубая эмаль с изображением драконов. Сверху седла обтянуты разноцветной парчой и бархатом. Часто бархат украшает по-восточному изысканная вышивка.

Форма китайских седел также своеобразна. Передний изгиб седла у них широкий, а задний – очень низкий и отлогий. Седло длинное и массивное. Стремена с круглым основанием имеют узкую дужку.

Китайские попоны сделаны из бархата и атласа. Они украшены фантастическими изображениями облаков и драконов, излюбленных в китайском искусстве. Вышивка выполнена золотом и цветными шелками.

Однако посреди такой роскоши особенно пристальное внимание привлекают к себе два седла, созданные русскими ювелирами в XVII столетии. Первое исполнил Иван Попов «со товарищи» специально для Михаила Федоровича. Седло оправлено в золото, обтянуто аксамитом, усыпано драгоценными камнями – алмазами, сапфирами, рубинами, изумрудами, покрыто тончайшим эмалевым узором, что создает впечатление величественности и необычайного великолепия. Вьющийся цветочный орнамент подчеркивает форму изделия и следует за овалом седла.

Седло. Мастер И. Попов «со товарищи». Москва. 1637

Второе седло предположительно было изготовлено в последней четверти XVII столетия для государя Федора Алексеевича, любителя лошадей и конского убранства, чьи выезды славились особой роскошью и размахом. Луки этого седла отделаны золотыми запонами с алмазами, сапфирами и рубинами. Подушку и крыльца покрывают жемчужные и изумрудные цветы, золотая оправа расцвечена эмалью с ослепительно зеленым орнаментом из виноградных лоз. Любопытно, что в описи Конюшенной казны от 1706 г. это изделие не упоминается. Скорее всего, седло считалось особо ценным и хранилось на Казенном дворе. Русские седла XVII столетия характеризуются высокой, наклоненной вперед «нагибной» передней лукой. Задняя лука настолько низкая и отлогая, что абсолютно не стесняет движений всадника, который может свободно сидеть и поворачиваться. Подобная форма как нельзя лучше соответствовала тактике боя, которую русские воины использовали в сражениях с кочевыми племенами: они заманивали врагов, отступая и непрерывно отстреливаясь.

Русские арчаки XVII–XVIII вв. отличаются высочайшим мастерством исполнения, изяществом и изысканностью. Часто орнаменты с изображением зверей, птиц и цветов образуют пышные композиции. В качестве украшения седел мастера широко применяли чеканку, гравировку и чернь, красочную эмаль с живописными узорами, смелыми орнаментальными композициями и цветовыми сочетаниями. Так, один из документов 1674 г. свидетельствует, что мастера Андрей Павлов и Михаил Михайлов создавали «оправы серебряные с чернью к государевым седлам».

Великолепно седло работы московских мастеров Луки Мымрина, Степана Федотова и Лариона Афанасьева (1682 г.). Луки этого замечательного изделия украшены целой сетью растительных узоров, исполненных из скани, причем листья, травы и цветы созданы из эмали. Эта эмаль, зеленая, белая и голубая, на сканом орнаменте кажется тончайшим цветным кружевом.

Седло, принадлежавшее князю Д. И. Пожарскому, выглядит достаточно скромно. Оно обтянуто кожей и имеет наволочку из темно-вишневого бархата.

Любопытны и детские седла, которые ни по форме, ни по декору практически не отличались от взрослых, боевых и парадных. «Потешное» седло маленького царевича Алексея Михайловича было изготовлено в Конюшенном приказе в 1642 г. Оно оформлено золоченой оправой, расчеканенной растительным орнаментом. В собрании Оружейной палаты хранятся предметы конского убранства работы кавказских и среднеазиатских мастеров XVII–XIX вв. Основное место в этой коллекции занимают бухарские и крымские седла, очень похожие друг на друга. В оформлении бухарских седел использовались главным образом золото и разноцветные краски. В орнаментах чаще всего изображаются различные растения, реже встречается изображение попугая. По форме седло напоминает плывущую утку, поскольку передняя лука высокая, а задняя – низкая и широкая.

Мастера из Средней Азии и с Кавказа изготавливали свои седла из дерева, обивали их сафьяном, украшали вышивками из разноцветных шелков, золота и серебра. Часто кавказские мастера применяли в качестве оформления серебро с чернью, золотые насечки, различные гравировки и кости. Переднюю луку седла завершал трехлепестковый цветок, задние луки по форме отличались разнообразием – узкие и высокие или широкие и низкие.

Седло, обтянутое алтабасом, турецкой работы. Середина XVII в.

Значительно отличаются от русских и иранских турецкие седла. Их остов у основания гораздо шире, а потому они плотнее лежат на спине коня, но полностью к ней не прилегают. Передняя лука очень высокая и заостренная кверху. Ее внешние формы напоминают типичную мавританскую арку. Задняя лука отлогая и широкая, а выгиб сиденья отличается плавностью. Турецкие мастера предпочитали обивать седла алтабасом и бархатом, а в качестве украшения использовать драгоценные камни и жемчуг, оправлять в золоченое серебро со вставками из яшмы, рубинов и бирюзы.

В 1656 г. греческий купец Абрам Родионов привез в Москву седло «турское, крыльца тебеньки шиты золотом и серебром волоченым. На нем в гнездах яхонты червчатые и изумруды».

Стремена турецкие мастера делали из железа, а снаружи выкладывали золотыми пластинами в форме цветов и гранатовых плодов. Иногда встречаются стремена, обтянутые алтабасом и бархатом, унизанные жемчугом.

Поскольку царские выезды всегда были пышными и даже чрезмерно усложненными, то и убранство лошадей состояло порой из полутора десятков разнообразных предметов и украшений. Круп, бока лошади и грудь покрывали чалдаром, поверх которого находился чепрак и, наконец, седло. Поверх седла клали покровец. И чепраки, и чалдары, и покровцы мастера расшивали серебряными и золотыми нитями, украшали жемчугом и драгоценными камнями. Когда выезжал государь, то покровец было принято нести следом за лошадью.

Если обратиться к описи Конюшенной казны от 1706 г., то под первым номером там значится «покровец с царствы». Это изделие выполнено из голубого атласа, украшенного растительным орнаментом из золотых и серебряных нитей и цветных шелков. Посреди алого круга в центре изображен двуглавый орел, на груди которого красуется герб Москвы. По кайме покровца размещены белые атласные круги с вышитыми золотом, серебром и жемчугом гербами земель Московского государства, которые входили в титул царя. Об этом покровце свидетельствует описание въезда в Москву Алексея Михайловича в 1655 г. после польского похода: «За царской лошадью несли царский герб – орел на драгоценном покровце, вышитый золотом». В Оружейной палате представлена богатая коллекция конских попон. Здесь преобладают лучшие шелковые, бархатные и парчовые ткани, краски которых нежны и тонки. В тонких линиях орнамента преобладают цветы гвоздики и тюльпана, фигуры людей, животных и птиц. Например, на покровце, сшитом из светло-палевого кашанского бархата, золотом вытканы едва начинающие распускаться тюльпаны на гибких извивающихся стеблях. Вышивка попон отмечена изысканностью и тонким вкусом. В XVI в. французский путешественник Ж. Шарден отмечал: «Вышивание является ценнейшим из прикладных искусств, в котором они отличаются. Они очень хорошо изготовляют все сорта вышивки, будь то на сукне, на шелку, на коже».

Путешественник абсолютно прав: например, два чалдара из простого холста кажутся парчовыми, потому что сплошь покрыты золотом и серебром. По краям этих чалдаров свисает серебряная бахрома.

Еще один чалдар из аксамита заткан по золотому фону серебряными цветами. Кроме того, его украшают эмалевые пластинки, вокруг которых нанизан жемчуг в виде цветков. Край обработан широким кружевом, также исполненным из жемчуга. На другом чалдаре мастер изобразил алые и голубые цветы гвоздики, шиповника и тюльпанов на изогнутых стеблях с вьющимися зелеными листьями. Растения исполнены очень реалистично и кажутся настоящими.

Роскошные чалдары и чепраки из Турции созданы из алтабасов, всевозможных бархатов, оформлены золотым и серебряным шитьем, жемчугом и драгоценными камнями. Золотые и серебряные орнаменты из трав и листьев вьются подобно всем южным растениям, а жемчужные грозди похожи на кисти только что распустившейся сирени. Чепрак, доставленный в подарок царевичу Алексею Алексеевичу греком Настасовым, украшает шитье из золота и серебра. Его малиновый фон усыпан звездами и покрыт полосами.

Чепрак, подаренный греком Константиновым, исполнен из алтабаса, оформлен крупными жемчужными гранатами и изысканными драгоценными камнями.

Из попон XVIII в. наиболее интересна зеленая бархатная с рельефным шитьем растительного орнамента. В центре попоны мастер с использованием золотого позумента и цветного шелка изобразил портрет Петра I с топориком в руках. Этот образ символизировал создание царем новой России. Изображение государя взяли с печати Петра. В художественной отделке сильно влияние стиля барокко.

На переносье коня красовалась решма – пластина из золота или серебра, украшенная эмалью и драгоценными камнями. В настоящее время в Оружейной палате находится более 50 решм, которые в основном были исполнены русскими мастерами. На шее лошади красовалась крупная кисть из золотых, серебряных и жемчужных нитей – науз. Этот обычай пришел с востока, где был популярен с древнейших времен. Тогда кисти под шеями коней играли роль амулетов. У иностранных гостей особое изумление вызывали поводные и гремячие цепи. Поводные цепи располагались от удил до передней луки седла, гремячие свисали по обеим сторонам от передней луки. Поводные цепи мастера изготавливали из золотых и серебряных пластин, которые покрывались украшениями. Гремячие цепи были похожи на полое яблоко с шариками внутри. Когда конь ступал, то цепи мелодично звенели. Английский посол Иеремий Горсей, рассказывая о церемонии венчания на царство Федора Иоанновича, оценил убранство коня государя «в 300 тысяч фунтов стерлингов, а конскую сбрую у князя Ивана Михайловича Глинского в 100 тысяч фунтов стерлингов».

Роскошные убранства для царских выездов дарили иностранные государства. Так, в конце XVIII в. Россия одержала победу над Турцией благодаря военному гению А. В. Суворова и флотоводца Ф. Ф. Ушакова. Одним из подарков турецких султанов Екатерине II явился полный конский убор с седлом, саблей и перначом, усыпанным драгоценными камнями, бриллиантовой решмой с бразильским топазом, серебряные ведро, подковы и гвозди, а также парчовая серебряная попона, вышитая красными кораллами. Это было выражение благодарности султана Абдул-Гамида за заключение Кучук-Кайнарджийского мира, по которому Россия получила выход к Черному морю и русские купцы могли беспрепятственно пересекать море и проливы на равных правах с англичанами и французами.

В 1793 г. в Россию прибыла посольская миссия Россана-Мустафы с подарком от султана Селима III. Это произошло после заключения Ясского мира, по которому к России отходила земля между Бугом и Днестром, а также весь Крым. Султан подарил роскошный конский убор из золота с отделкой жемчугом и драгоценными камнями. Этот убор своеобразен, поскольку в его оформлении традиционный турецкий орнамент сочетается с элементами барокко.

Убор на выводную лошадь. Турция. XVII в.

В XVIII столетии упряжь стала более простой как по форме, так и по отделке. Седла начали делать более удобными: с высокими луками и глубокими сиденьями. Их оправляли в серебро или обтягивали бархатом и сукном, но уже без применения драгоценных камней.

Женские седла имели боковую посадку. Их, как правило, обивали плюшем или сукном, расшивали золотыми нитями, а вместо стремян использовали подножку.

Оружейная палата обладает богатейшей в мире коллекцией карет, что дает возможность зрителям оценить конструктивные особенности российских и западных экипажей XVI – второй половины XVIII столетия. Каждая карета из представленных в коллекции является истинным произведением искусства.

Надо сказать, что колесные повозки использовались людьми с древнейших времен. Даже легендарный древнегреческий поэт Гомер упоминал о них. Изображением повозок украшали свои вазы древние этруски.

Римский историк Плиний полагал, что колесные экипажи были изобретены жителями Фригии. В Азии их использовали как для передвижения, так и для перевозки грузов. Светоний подробно описывал эти экипажи в своих трудах.

В XV столетии в Европе все дороги были, как правило, чрезвычайно плохими, а потому в то время люди предпочитали езду верхом. Известно, что даже в начале XVI в. во всем Париже существовало всего три кареты. Что же касается России, то даже с появлением карет государь и бояре предпочитали ездить на санях. Считалось, что езда на санях гораздо почетнее перемещения на колесах. Старинные сани скорее напоминали лодку. Их края были сильно загнуты спереди и сзади. Таким образом, сани этого времени совершенно не походили на современные. В XV в. родовитые князья ездили в своеобразных «избушках на санях», которые летописи называют «каптанами с оглоблями».

Естественно, старинные кареты отличались массивностью и громоздкостью. Кроме того, они были очень неудобны: мало того, что при езде в них сильно трясло, экипаж мог легко опрокинуться. В конце XV в. венгерские мастера из города Кочи придумали замечательное новшество: они стали подвешивать кузов наподобие люльки между четырьмя столбами. В результате экипажи меньше трясло, но повернуть их не представлялось возможным. Во времена правления Михаила Романова, если карету требовалось повернуть, колеса приходилось переносить на руках. Невероятные неудобства вызывала езда в безрессорных каретах, без поворотного переднего хода по немощеным и темным городским улицам. Только во второй половине XVII столетия в России появились так называемая лебяжья шейка и поворотный круг – специальные приспособления для поворота экипажей. Прошло еще 100 лет, и кареты получили дополнительное оснащение в виде горизонтальных и вертикальных рессор, называемых «пружины экипажа».

Сначала древние экипажи были открытыми либо закрывались бархатными или кожаными занавесками. Затем на окнах появилась слюда, а позже – зеркальные стекла.

Дерево для изготовления саней, каптанов и карет использовалось самое дорогое – бук, ясень и клен. В качестве украшения применялась золоченая резьба, разноцветные красочные росписи, обивка из дорогих тканей и редких мехов. Сиденья делались с пуховыми подушками.

Каретой называется экипаж, закрытый со всех сторон. На западе данный термин начал применяться с XVI столетия, в России – со второй половины XVII в. Изготовление карет происходило при патриаршем и царском дворе. Некоторые экипажи привозились с Запада.

Имена некоторых мастеров, работавших в Конюшенном приказе Московского Кремля, дошли до наших дней: каретный обойщик Илья из Шклова, резчик Никита Петров, Семен Савельев, Данила Ильин.

С XVIII столетия в Москве и Петербурге появились многочисленные каретные мастерские, где трудились русские и иностранные мастера – Мякишев, Ильин, Стафеев, Яковлев, Рике… Подчас в каретных мастерских было занято до двух тысяч работников. После этого западные экипажи стали появляться в России все реже и реже. В Москве бойко шла торговля экипажами в Каретном ряду у Петровских ворот.

До начала XIX столетия в Западной Европе и в России каретами имели право пользоваться лишь высокородные люди. В конце XVII в. в России существовал специальный указ о правилах езды, из которого следовало, что в каретах могли разъезжать только бояре. Как-то в 1662 г. во Франции попытались ввести восьмиместные общественные кареты, предназначенные для «чистой публики». В них не имели права ездить солдаты и лакеи. Народ встретил подобные экипажи крайне агрессивно: бранью и камнями, а потому о нововведении пришлось забыть. Общедоступные кареты появились только в 1819 г.

Известно, что на Колымажном дворе Кремля в XVII столетии находилось более двухсот разнообразных экипажей – карет, колясок, рыдванов, саней, созданных русскими, польскими, голландскими и английскими мастерами.

Колымага. Англия. Конец XVI – начало XVII в.

Самый старый экипаж в собрании Оружейной палаты – колымага английских мастеров XVI – начала XVII столетия. Английский король Яков I преподнес ее в подарок Борису Годунову в 1603 г. Кузов колымаги держится на ременных поясах. С боков находятся не дверцы, а откидные бархатные завесы. Этот экипаж еще не снабжен ни поворотным кругом, ни рессорами. Лошадей, запряженных в такой экипаж, приходилось вести под уздцы или управлять ими, сидя верхом на одной из них. Карета расписана красками и украшена скульптурной резьбой, которая представляет битву христиан с мусульманами, а также триумфальное шествие победителя и картину охоты.

Внутри кареты мастера расположили кресла, обитые иранским бархатом. В 1678 г. этот экипаж был переделан специально для встречи польско-литовского посольства.

Старейший образец закрытого экипажа – польская карета начала XVII столетия. Его окна закрывает слюда. Возможно, эта карета попала в Москву в качестве трофея русско-польской войны после 1655 г. либо после возвращения из польского плена патриарха Филарета. Эту карету можно увидеть на знаменитой картине В. И. Сурикова «Утро стрелецкой казни». Очень любопытны детские потешные повозки, летняя и зимняя, со слюдяными окошечками. Эти изделия создали мастера XVII в. в мастерских Конюшенного приказа для трехлетнего Петра I. В «Троицких походах» И. Е. Забелин писал: «В 1675 г. в мае боярин Артамон Сергеевич Матвеев ударил челом царевичу Петру карету маленькую и в ней 4 возника темно-карие, а на возниках шлеи бархатные, пряжки вызолочены, начельники и гривы и нахвостники шитые».

В. Суриков. Утро стрелецкой казни. 1881

В Оружейной палате представлена французская карета 1721 г. Она обладает стальными рессорами и поворотным кругом. Балка, которая проходит под кузовом, в передней части имеет характерное раздвоение с изгибом, получившее название «лебяжья шейка». Колеса свободно проходили под нее, и потому экипаж мог развернуться гораздо быстрее. В качестве оформления экипажа использована резьба в виде цветов, масок и воинских доспехов, а также живопись.

Поистине роскошна карета, сделанная в Вене в 1740 г. Она оформлена резьбой по дереву в стиле рококо и покрыта позолотой. Великолепная рельефная группа представляет живописные группы кавалеров, дам и амуров посреди военных атрибутов и трофеев. Обрамляет эту резьбу мелкий резной геометрический орнамент. Внутреннее помещение кареты обито зеленым бархатом.

В стиле рококо сделал свою карету берлинский мастер в 1740 г. Экипаж оформлен резным золоченым деревом и живописью. В углах кареты размещен резной орнамент в виде растений, амуров и человеческих фигур. Этот двухместный экипаж в XVIII столетии носил название «купе».

И все же все предыдущие экипажи затмевает парадная карета Екатерины II, исполненная английским мастером Букендалем в 1769 г. Букендаль значительно усовершенствовал карету, и теперь под кузовом не проходила одна балка, а располагались две дрожины по сторонам кузова. В задке разместили две стоячие рессоры. В результате кузов экипажа оказался значительно выше, нежели у его предшественников. Подножка находилась не внутри кареты, а снаружи. Ехать в подобном средстве передвижения было гораздо удобнее и спокойнее. Украшает карету живопись школы А. Ватто. На левой стороне кузова изображена сама императрица в короне и мантии, в окружении резвящихся амуров. Правую сторону кузова украшает изображение женщины, рассыпающей цветы. На передке можно видеть женщину со скипетром в руке. Ручки и пряжки экипажа усыпаны стразами, то есть стеклами, имитирующими бриллианты.

Известно, что в 1701 г. Петр I, пропагандист западного образа жизни, издал указ: «…на русских седлах не ездить и мастеровым людям не делать, и в рядах не торговать». С тех пор Конюшенная казна не производила ничего нового, но регулярно обслуживала нужды царского двора. Во всяком случае, ее сокровищами очень любил пользоваться князь Александр Меншиков. Любимец Петра оставлял в целости лишь семейные реликвии и редкие достопримечательности.

Итак, Конюшенный приказ преобразовали в Конюшенную канцелярию и контору – ведомство при царском дворе. Богатая прежде Конюшенная казна царским указом от 8 мая 1736 г. отошла к Оружейной палате, превратившись таким образом в музейное достояние.

В XVIII–XIX столетиях выезды государей не отличались блеском предшественников, так поражавших воображение иностранцев, но были, конечно же, богаты и требовали немалых денежных затрат. Однако в это время главное внимание было направлено не столько на украшение лошадей, сколько на оформление экипажей.

Конюшни по-прежнему требовали денег. Только в 1734 г. на поддержание конюшен пришлось выделить 100 тысяч рублей. Для сравнения скажем, что в этом же году на просвещение было отпущено 47 тысяч рублей, а на жалованье учителям – 4 тысячи рублей.

Когда Екатерине II потребовалось выехать в Москву на коронацию, в этой церемонии было задействовано 19 тысяч лошадей. Посмотреть на выезд государыни собралось 80 тысяч человек. Сама императрица восседала в роскошной позолоченной карете. Ее алое бархатное платье сияло от унизавшего его крупного жемчуга, а грудь украшала звезда с серебряной диадемой. За каретой Екатерины тянулся длиннейший поезд огромных раззолоченных карет.

Невозможно перечислить все без исключения предметы, находящиеся в собрании Оружейной палаты. Гости не спеша проходят по его залам, рассматривая уникальные памятники политической истории и выдающиеся произведения искусства, которые с XIV столетия собирались, оберегались и передавались из поколения в поколение московскими великими князьями, русскими царями.

Выйдя из Оружейной палаты, гости покидают древний Кремль через Троицкие ворота, выходят на каменный мост, перекинутый через реку Неглинную в XV столетии. За спиной остается несколько веков русской истории, а впереди разворачивается панорама на прекрасный Александровский сад и Манежную площадь. В это время приходят на память слова Лидии Васильчиковой, урожденной княгини Вяземской, которая покинула Россию в 1918 г. и закончила жизнь в Париже: «Было, да, наверно, и сейчас еще есть что-то особенное в облике Москвы, что выделяло ее среди других городов и придавало неповторимое, присущее только ей очарование. С точки зрения туристов разве не хороши были Псков, Новгород, Ярославль, Владимир и Нижний Новгород? Но если иностранцы могли их сравнивать в архитектурном и историческом отношении, то для русского человека между ними и Москвой лежала бездна. Впрочем, несправедливо было бы обобщать в этом отношении и иностранцев. Даже и они иногда чувствовали, что у Москвы душа была особенная. Помню, как мне кто-то из них сказал: «Только попав в Москву и увидав ее неожиданности и контрасты, можно себе объяснить и сложность русского характера, перед которым мы, европейцы, так часто становимся в тупик». И это сущая правда!»

Иллюстрации

Троицкая и Кутафья башни

Царь-колокол

Царь-пушка

Колокольня Ивана Великого и звонница

Соборная площадь. Купола Благовещенского собора

Благовещенский собор. Интерьер

Андрей Рублев. Икона «Преображение»

Успенский собор

Икона «Спас Ярое Око»

Икона «Спас Златые Власы»

Успенский собор. Интерьер

Архангельский собор

Архангельский собор. Иконостас

Архангельский собор. Интерьер

Теремной дворец

Шапка Мономаха. Конец XIII – начало XIV в.

Шапка Казанская. Середина XVI в.

Шапка алмазная царя Петра　I. 1682–1684

Корона императрицы Анны Иоанновны. 1730–1731

Трон Ивана Грозного. XVI в.

Алмазный трон Алексея Михайловича. 1659

Двойной трон Ивана Алексеевича и Петра Алексеевича

Content

Екатерина Александровна Конькова
Московский кремль

Введение «Здесь наших бед и нашей славы хранится повесть!»

Глава 1 Кремлевские стены и башни

Глава 2 Архитектурно-исторические памятники Кремля

Глава 3 Сокровища Оружейной палаты

Иллюстрации