Каратель. Том 3: Обитель мира

Глава 1

Макс открыл глаза и увидел, что доктор Камальев улыбается.

— С ней всё в порядке. Она на «Крыльях Гора». Ждёт, когда сможет с вами поговорить. Кстати, мятежники узнали о том, что вы с ней близки, благодаря всё тому же накопителю.

Джул была здесь! В безопасности! Макс заставил себя задать вопрос:

— Каким образом?

— Вероятно, время от времени кто-нибудь из них считывал с него данные и затем просматривал. На записи видно, как вы читаете её письмо, где мисс Аткинсон пишет, что её перевели на Антиземлю. Тогда республиканцы и решили использовать её в качестве заложницы.

— Но как накопитель мог сделать запись? Он же висел на груди под одеждой.

— Накопитель считывает информацию в нескольких спектрах, так что ткань для него не помеха.

— Получается… мы сами себя выдали?

Камальев кивнул.

— Но в этом нет вашей вины.

— Не в этом дело. Просто… развели, как последнего дурака, — Макс сокрушённо покачал головой. Он даже не представлял, насколько ничего не конторолировал. Хитрый шпион — как же! Дежри карман шире! — Кстати, почему мятежники не уничтожили накопитель? — спросил парень. — Они же понимали, что к вам попадёт вся записанная на нём информация.

— Вряд ли они вспомнили о нём, — усмехнулся Камальев. — Наша атака была довольно неожиданной, а после взрыва трансактора повстанцам было не до поиска каких-то там медальонов.

— А что стало с артефактом? Его взрыв не привёл к катастрофе?

— Нет, — доктор Камальев отрицательно покачал головой. — Устройство просто самоликвидировалось. Рассыпалось на тысячи осколков. Некоторые системы сгорели, другие, как бы это сказать… умерли.

— Органическая субстанция?

— Да. Мы изучаем её останки, но надежды узнать что-нибудь мало.

Макс помолчал, переваривая услышанное. Федералы просмотрели запись накопителя, им известно всё, что видел и слышал сам Макс. Какие выводы они сделали? Что ждёт его теперь? Палата не походила на тюремную. Но разговорчивость и вежливость врача может быть обманчивой. Что, если ему просто поручили развести пациента на признания? Вон какой он просвещённый. Многовато знает о трансакторе для медика. Макс решил следить за языком. Он пока понятия не имел, в каком статусе находится на федеральном корабле. Может, за дверью дежурят солдаты с наручниками.

— Значит, вы знаете, что на Европе… — начал Макс, но замолчал, давая врачу возможность закончить предложение самому.

— Ксены? Да, лейтенант. И это нас не радует. Неизвестно, как они отреагируют на попытку активировать их устройство.

— Если вы знали, что затевают республиканцы, почему ничего не предприняли?

— Мы узнали, где находится артефакт слишком поздно. Кроме того, на «Пожирателе» был наш агент.

— Мистер Мока?

Доктор кивнул.

— Его внедрили, чтобы следить за исследованиями Вейгора в области военных технологий. На всякий случай у него имелась микробомба. Но он был недостаточно информирован и стал жертвой заблуждения: мистер Мока решил, что нечто, необходимое для активации артефакта, транспортирует «Веспасиан», и попытался уничтожить его. Он ошибся. К счастью, что-то не сработало...

— Но жертвы погибли. Все шесть сотен.

— К сожалению, даже больше. Но если бы бомба была заложена рядом с фотонными реакторами, последствия были бы куда более печальными. Возможно, силы взрыва хватило бы даже на то, чтобы обрушить своды пещеры, в которой находился супертрансактор, и похоронить его. При этом он был бы почти наверняка уничтожен.

— Вы бы предпочли, чтобы артефакт уцелел? — Макс постарался, чтобы его голос ничего не выражал.

— Разумеется. Мы хотели бы исследовать его и использовать в своих интересах, — не стал скрывать врач.

Похоже, он всё-таки был не просто медиком. С другой стороны, непосвящённого вряд ли вообще пустили бы к Максу.

— Невзирая на непредсказуемость реакции ксенов, о которой вы только что говорили? — спросил парень.

Доктор Камальев пожал плечами.

— Думаю, руководство пошло бы на этот риск. Такие шансы не упускают, вы же понимаете.

— Да, — Макс действительно понимал. — А что с другими Всадниками?

— Вы имеете в виду Покровского, Митчелла и Вейгора? С ними всё в порядке. Они скрылись вместе с остальными на «Пожирателе».

— Так вы их не захватили?!

— Увы. Им удалось выйти в стерк-тоннель прежде, чем мы их настигли. Вас они бросили, так как сочли мёртвым. Похоже, уцелевшие думали, в основном, о собственных задницах и не слишком-то выясняли, кто погиб, а кто только ранен.

— Кого-нибудь ещё оставили?

— Нескольких техников и жрецов, погибших во время взрыва. У них не было таких замечательных скафандров, как у вас, — Камальев бросил на Макса быстрый взгляд. -Кстати, мы забрали его для исследования, но большинство приборов поставили нас в тупик. Вы знаете, как они работают?

— Боюсь, что нет. Но думаю, вы говорите о трансакторах.

— Да-да, вероятно. Что ж, наши исследователи будут продолжать работать с ними. Если республиканцы смогли их сделать, то и мы сможем рано или поздно разобраться.

Макс подумал, что, не зная об армирующей решётке, понять принцип работы трансактора невозможно. Но тут же вспомнил, что у федералов есть записи его тренировок с отцом Эбнером, а значит, они знают о существовании энергетической сети.

— Доктор Камальев.

— Да, лейтенант?

— Знаете, на мой взгляд, для врача вы слишком осведомлены.

— Вы правы. Врач я только по совместительству.

— Хотелось бы узнать, какой у вас статус.

— Я полковникЧрезвычайного Отдела, лейтенант.

— Тогда почему вы называете меня «сэр»?

— Чтобы не давить на вас. Наверное, вы привыкли у республиканцев распоряжаться.

— Да не особо, — признался с ухмылкой Макс. — Получается, это я должен так к вам обращаться. Сэр.

— Да, теперь это имеет смысл. И поскольку мы перешли к откровениям, должен вас уведомить, что приказом от вчерашнего дня вам присвоено звание капитан. Кроме того, вы награждаетесь орденом Солнца третьей степени за боевое ранение и орденом Льва второй степени за преданность и героизм, проявленные во время работы под прикрытием, — Камальев предупреждающе поднял руку, видя, как поползли у Макса вверх брови. — Не возражайте! Я знаю, что вы хотите сказать. Важно только то, что вы служили Федерации, пусть даже пребывая в заблуждении.

Глава 2

Макс помолчал, не зная, верить ли услышанному. Может, его бдительность просто пытаются усыпить. Для Чрезвычайного Отдела это дело плёвое. Насчёт щепетильности там не заморачиваются.

— Благодарю, сэр, — проговорил он неуверенно. — Значит, теперь я снова каратель?

— Боюсь, что нет, капитан (теперь я буду называть вас так). Дело в том, что приказом от сегодняшнего дня вы переводитесь в Чрезвычайный Отдел, — Камальев улыбнулся. — Надеюсь, вы рады.

— Пока не знаю, сэр, — признался Макс.

Он действительно был растерян: этого он ожидал меньше всего.

— Вас ждёт новое задание, капитан, — тон полковника стал деловым.

— Служу Федерации, — Макс с интересом уставился на Камальева.

— Если вы не против, я немедленно введу вас в курс дела. Таким образом, к моментувыздоровления у вас будет возможность всё обдумать и дать ответ.

— Разве от меня требуется согласие, сэр?

— Мы в ЧО не заставляем людей делать то, что они не хотят, капитан. Это неэффективно. Так что, да, от вас требуется дать согласие или отказаться.

— Ясно, сэр.

— Итак, капитан. В каком-то смысле ваше задание является продолжением того, чем вы занимались до сих пор. Вам предстоит стать двойным агентом, только на этот раз вы действительно будете работать на Чрезвычайный Отдел.

— Меня вернут в Республику? — удивился Макс.

Похоже, сегодня был день сюрпризов.

— Именно так. Мы сделаем вид, что вас приняли за мятежника. Тюремный корабль с вами на борту отправится через участок космоса, часто подвергающийся набегам патрулей республиканцев. Если они не нападут в первый раз, мы отправим вас во второй. И будем это делать столько, сколько понадобится, — Камальев помолчал, словно решая, говорить ли дальше. — Скажите, капитан, — проговорил он, наконец, — как вы думаете, почему артефакт самоликвидировался?

— Боюсь, что дело во мне, сэр, — поразмыслив, признался Макс.

— Каким образом? Вы не против, если я буду записывать? — Камальев достал из нагрудного кармана халата портативный терминал.

— Нет, сэр.

— Хорошо. Итак, я вас слушаю.

— Дело в том, что, как вам известно, во время тренировки с виртуальной моделью трансактора мне стало нехорошо. Это повторилось и на Антиземле, только… — Макс запнулся, подбирая слова. — Короче говоря, меня накрыло так, что я не надеялся выжить, сэр.

— Продолжайте, капитан.

— Благодарю, сэр. Во время активации трансактора у меня сложилось впечатление, что устройство пыталось получить от меня подтверждение того, что я имею право работать с ним.

— Что-то вроде пароля?

— Да. Можно и так сказать.

— Но у вас его не оказалось?

— Никак нет, сэр.

— И после этого всё пошло не так?

— Да, сэр. Вы сказали, что остальные Всадники уцелели. Значит, у них было то, что искала система артефакта.

— Могло ли случиться так, что им это дали мятежники перед началом активации?

— А мне нет?

Камальев кивнул.

— Нет, сэр, — Макс покачал головой. — Они ведь понимали, что это приведёт к катастрофе.

— Да, верно, — полковник задумчиво потёр подбородок. — Собственно, мы пришли к тем же выводам, капитан. И провели кое-какую аналитическую работу, чтобы выяснить, чего же не было у вас из того, чем обладали остальные Всадники, — с этими словами Камальев достал из кармана голографическую панель, подсоединил к терминалу и поставил на кровать перед Максом. — Мы внесли в компьютер все данные о вас, Анатолии Покровском, Лоуренсе Митчелле, Эмиле-Антуане Вейгоре и Нантеле Шабрали.

— О Шабрали? — поразился Макс.

Камальев кивнул.

— Да, о нём тоже.

— А он-то тут при чём, сэр?

— Ваш товарищ выжил под Плезантом, а вас отобрали именно по этому признаку. Думаю, республиканцы сразу обнаружили, что у вас нет «трансиммунитета», как они это называют, но пошли на риск, рассчитывая на то, что вы обладаете устойчивостью к мощным воздействиям энергии устройств ксенов. Они ошиблись: судя по всему, вы потеряли нечто, обеспечившее вам защиту под Плезантом, именно после этой операции. Давайте посмотрим на результаты анализа, — Камальев включил терминал, и над голографической панелью развернулось изображение таблицы данных. — Как видите, мы ввели даже толкование слов, и именно это сыграло свою роль. Похоже, республиканцы до этого не додумались. Смотрите, капитан: у всех, кроме вас, помимо очевидных вещей, общим является слово «членистоногие». Вам это о чём-нибудь говорит?

Макс отрицательно покачал головой. Он пока вообще не понимал, что имеет в виду полковник.

— Тогда пойдём в обратную сторону и посмотрим, что дало нам это слово у всех четверых. Внимание! Смотрите: у Покровского на теле было множество татуировок и, в том числе, скорпион. У Митчелла тоже оказалась татуировка, только богомола. Это эмблема его банды. У Вейгора ножной протез повторяет строение ног паука. Нантель Шабрали сделал татуировку осы, чтобы передать цвета карательного корпуса. А теперь скажите мне, капитан, не было ли у вас до операции под Плезантом чего-нибудь вроде этого, исчезнувшего потом?

Макс медленно перевёл глаза на Камальева. Он что, серьёзно?! Наколки?!

— Сэр, — сказал он. — У меня была такая же татуировка, как у Нантеля Шабрали. Мы сделали их вместе. Но я думал, что он её свёл. Он собирался.

— Не успел. И не зря: похоже, именно она спасла ему жизнь.

— Тату?

— Да. Кажется нелепым, но это общая точка.

Макс помолчал. Выводы ЧО казались ему сомнительными, но не спорить же.

— Он в порядке? — спросил он вместо этого. — Нантель.

— Да, мы обнаружили его в доме на Фобосе, где какое-то время держали и вас. Нантель Шабрали вышел из комы через две недели после того, как его переправили в наш госпиталь. Во время боевых действий хорошо себя проявил, получил звание старшего лейтенанта. За ранение под Плезантом, как и вы, имеет орден Солнца третьей степени. Кажется, сейчас он где-то на Тефее, там идут тяжёлые бои. Но вернёмся к татуировке.

— Да, сэр.

— Сейчас у вас её нет, и я понимаю, почему.

— Да, сэр. Моё тело вместе с татуировкой было заменено на другое, принадлежавшее Джону Сеймору.

Камальев задумчиво покачал головой.

— Всё становится на свои места, капитан, — сказал он через полминуты. — Ксены ведь членистоногие?

— Насколько я могу судить, сэр.

— Поэтому логично, что они установили на трансактор, как вы его называете, защиту, пропускавшую только то, что имело вид…. да-да-да, — Камальев возбуждённо хлопнул ладонью по кровати. — Конечно! Значит, любое изображение членистоногого существа служит защитой от воздействия приборов ксенов. Интересно, действует ли это против устройств республиканцев…

— Думаю, да, сэр. Как я понял, они сделали их по образцу трансакторов ксенов и по их расшифрованным записям.

— Возможно, — Камальев побарабанил пальцами по колену. — Что ж, это сводит на нет усилия республиканцев. Их страшное оружие очень скоро перестанет работать, — он довольно улыбнулся. — Благодарю, капитан. Я узнал почти всё, что хотел. А теперь вам нужно отдохнуть. Постарайтесь заснуть, — он выключил и убрал терминал, затем поднялся со стула и отодвинул его от кровати. — Хотите, я запущу вам гипнотический сон? Или просто введу снотворное?

— Нет, сэр, спасибо.

— Хорошо. Тогда до скорого, капитан. Пойду писать отчёт, — он усмехнулся, давая понять, что это была шутка.

— Сэр, позвольте вопрос?

— Да?

— Джул Аткинсон. Когда я смогу её увидеть?

— Как только поправитесь. Не беспокойтесь, вы обязательно встретитесь, обещаю.

— Спасибо, сэр.

— Не за что, капитан, — Камальев ободряюще улыбнулся на прощание и вышел из палаты.

Макс проводил его глазами и, когда дверь закрылась, попытался сеть. Но мышцы почти не слушались, и ему пришлось оставить попытки.

Значит, ещё одна операция. Макс уже казался себе каким-то материалом, который перекраивали бесконечное число раз. Останется ли от него, в конце концов, хоть что-нибудь своё? Макс огляделся в поисках пульта вызова медицинского динсбота, но ничего похожего не было. Значит, если ему что-нибудь понадобится, придётся ждать, пока придёт Камальев или кто-то ещё. Макс лежал некоторое время, глядя в потолок, потом вспомнил, что ему нужно поспать, и закрыл глаза. Чем скорее он выздоровеет, тем быстрее увидит Джул. А ему очень этого хотелось.

Глава 3

Макс помолчал, не зная, верить ли услышанному. Может, его бдительность просто пытаются усыпить. Для Чрезвычайного Отдела это дело плёвое. Насчёт щепетильности там не заморачиваются.

— Благодарю, сэр, — проговорил он неуверенно. — Значит, теперь я снова каратель?

— Боюсь, что нет, капитан (теперь я буду называть вас так). Дело в том, что приказом от сегодняшнего дня вы переводитесь в Чрезвычайный Отдел, — Камальев улыбнулся. — Надеюсь, вы рады.

— Пока не знаю, сэр, — признался Макс.

Он действительно был растерян: этого он ожидал меньше всего.

— Вас ждёт новое задание, капитан, — тон полковника стал деловым.

— Служу Федерации, — Макс с интересом уставился на Камальева.

— Если вы не против, я немедленно введу вас в курс дела. Таким образом, к моментувыздоровления у вас будет возможность всё обдумать и дать ответ.

— Разве от меня требуется согласие, сэр?

— Мы в ЧО не заставляем людей делать то, что они не хотят, капитан. Это неэффективно. Так что, да, от вас требуется дать согласие или отказаться.

— Ясно, сэр.

— Итак, капитан. В каком-то смысле ваше задание является продолжением того, чем вы занимались до сих пор. Вам предстоит стать двойным агентом, только на этот раз вы действительно будете работать на Чрезвычайный Отдел.

— Меня вернут в Республику? — удивился Макс.

Похоже, сегодня был день сюрпризов.

— Именно так. Мы сделаем вид, что вас приняли за мятежника. Тюремный корабль с вами на борту отправится через участок космоса, часто подвергающийся набегам патрулей республиканцев. Если они не нападут в первый раз, мы отправим вас во второй. И будем это делать столько, сколько понадобится, — Камальев помолчал, словно решая, говорить ли дальше. — Скажите, капитан, — проговорил он, наконец, — как вы думаете, почему артефакт самоликвидировался?

— Боюсь, что дело во мне, сэр, — поразмыслив, признался Макс.

— Каким образом? Вы не против, если я буду записывать? — Камальев достал из нагрудного кармана халата портативный терминал.

— Нет, сэр.

— Хорошо. Итак, я вас слушаю.

— Дело в том, что, как вам известно, во время тренировки с виртуальной моделью трансактора мне стало нехорошо. Это повторилось и на Антиземле, только… — Макс запнулся, подбирая слова. — Короче говоря, меня накрыло так, что я не надеялся выжить, сэр.

— Продолжайте, капитан.

— Благодарю, сэр. Во время активации трансактора у меня сложилось впечатление, что устройство пыталось получить от меня подтверждение того, что я имею право работать с ним.

— Что-то вроде пароля?

— Да. Можно и так сказать.

— Но у вас его не оказалось?

— Никак нет, сэр.

— И после этого всё пошло не так?

— Да, сэр. Вы сказали, что остальные Всадники уцелели. Значит, у них было то, что искала система артефакта.

— Могло ли случиться так, что им это дали мятежники перед началом активации?

— А мне нет?

Камальев кивнул.

— Нет, сэр, — Макс покачал головой. — Они ведь понимали, что это приведёт к катастрофе.

— Да, верно, — полковник задумчиво потёр подбородок. — Собственно, мы пришли к тем же выводам, капитан. И провели кое-какую аналитическую работу, чтобы выяснить, чего же не было у вас из того, чем обладали остальные Всадники, — с этими словами Камальев достал из кармана голографическую панель, подсоединил к терминалу и поставил на кровать перед Максом. — Мы внесли в компьютер все данные о вас, Анатолии Покровском, Лоуренсе Митчелле, Эмиле-Антуане Вейгоре и Нантеле Шабрали.

— О Шабрали? — поразился Макс.

Камальев кивнул.

— Да, о нём тоже.

— А он-то тут при чём, сэр?

— Ваш товарищ выжил под Плезантом, а вас отобрали именно по этому признаку. Думаю, республиканцы сразу обнаружили, что у вас нет «трансиммунитета», как они это называют, но пошли на риск, рассчитывая на то, что вы обладаете устойчивостью к мощным воздействиям энергии устройств ксенов. Они ошиблись: судя по всему, вы потеряли нечто, обеспечившее вам защиту под Плезантом, именно после этой операции. Давайте посмотрим на результаты анализа, — Камальев включил терминал, и над голографической панелью развернулось изображение таблицы данных. — Как видите, мы ввели даже толкование слов, и именно это сыграло свою роль. Похоже, республиканцы до этого не додумались. Смотрите, капитан: у всех, кроме вас, помимо очевидных вещей, общим является слово «членистоногие». Вам это о чём-нибудь говорит?

Макс отрицательно покачал головой. Он пока вообще не понимал, что имеет в виду полковник.

— Тогда пойдём в обратную сторону и посмотрим, что дало нам это слово у всех четверых. Внимание! Смотрите: у Покровского на теле было множество татуировок и, в том числе, скорпион. У Митчелла тоже оказалась татуировка, только богомола. Это эмблема его банды. У Вейгора ножной протез повторяет строение ног паука. Нантель Шабрали сделал татуировку осы, чтобы передать цвета карательного корпуса. А теперь скажите мне, капитан, не было ли у вас до операции под Плезантом чего-нибудь вроде этого, исчезнувшего потом?

Макс медленно перевёл глаза на Камальева. Он что, серьёзно?! Наколки?!

— Сэр, — сказал он. — У меня была такая же татуировка, как у Нантеля Шабрали. Мы сделали их вместе. Но я думал, что он её свёл. Он собирался.

— Не успел. И не зря: похоже, именно она спасла ему жизнь.

— Тату?

— Да. Кажется нелепым, но это общая точка.

Макс помолчал. Выводы ЧО казались ему сомнительными, но не спорить же.

— Он в порядке? — спросил он вместо этого. — Нантель.

— Да, мы обнаружили его в доме на Фобосе, где какое-то время держали и вас. Нантель Шабрали вышел из комы через две недели после того, как его переправили в наш госпиталь. Во время боевых действий хорошо себя проявил, получил звание старшего лейтенанта. За ранение под Плезантом, как и вы, имеет орден Солнца третьей степени. Кажется, сейчас он где-то на Тефее, там идут тяжёлые бои. Но вернёмся к татуировке.

— Да, сэр.

— Сейчас у вас её нет, и я понимаю, почему.

— Да, сэр. Моё тело вместе с татуировкой было заменено на другое, принадлежавшее Джону Сеймору.

Камальев задумчиво покачал головой.

— Всё становится на свои места, капитан, — сказал он через полминуты. — Ксены ведь членистоногие?

— Насколько я могу судить, сэр.

— Поэтому логично, что они установили на трансактор, как вы его называете, защиту, пропускавшую только то, что имело вид…. да-да-да, — Камальев возбуждённо хлопнул ладонью по кровати. — Конечно! Значит, любое изображение членистоногого существа служит защитой от воздействия приборов ксенов. Интересно, действует ли это против устройств республиканцев…

— Думаю, да, сэр. Как я понял, они сделали их по образцу трансакторов ксенов и по их расшифрованным записям.

— Возможно, — Камальев побарабанил пальцами по колену. — Что ж, это сводит на нет усилия республиканцев. Их страшное оружие очень скоро перестанет работать, — он довольно улыбнулся. — Благодарю, капитан. Я узнал почти всё, что хотел. А теперь вам нужно отдохнуть. Постарайтесь заснуть, — он выключил и убрал терминал, затем поднялся со стула и отодвинул его от кровати. — Хотите, я запущу вам гипнотический сон? Или просто введу снотворное?

— Нет, сэр, спасибо.

— Хорошо. Тогда до скорого, капитан. Пойду писать отчёт, — он усмехнулся, давая понять, что это была шутка.

— Сэр, позвольте вопрос?

— Да?

— Джул Аткинсон. Когда я смогу её увидеть?

— Как только поправитесь. Не беспокойтесь, вы обязательно встретитесь, обещаю.

— Спасибо, сэр.

— Не за что, капитан, — Камальев ободряюще улыбнулся на прощание и вышел из палаты.

Макс проводил его глазами и, когда дверь закрылась, попытался сеть. Но мышцы почти не слушались, и ему пришлось оставить попытки.

Значит, ещё одна операция. Макс уже казался себе каким-то материалом, который перекраивали бесконечное число раз. Останется ли от него, в конце концов, хоть что-нибудь своё? Макс огляделся в поисках пульта вызова медицинского динсбота, но ничего похожего не было. Значит, если ему что-нибудь понадобится, придётся ждать, пока придёт Камальев или кто-то ещё. Макс лежал некоторое время, глядя в потолок, потом вспомнил, что ему нужно поспать, и закрыл глаза. Чем скорее он выздоровеет, тем быстрее увидит Джул. А ему очень этого хотелось.

***

Когда Макс впервые смог встать с постели и самостоятельно сделать несколько шагов по палате, Камальев объявил, что он выздоровел.

— Конечно, вам ещё предстоит реабилитационный период, пока вы вернёте былую силу, выносливость и так далее, — добавил он, помогая Максу дойти до кровати.

Тот уже сверился с нейроштифтом и знал своё состояние. Показатели были не такими, как до инцидента с трансактором, но не критичные:

Сила: 17

Ловкость: 11

Скорость: 9

Реакция: 9

Психика: 8

Усталость: 8

Уровень духовного развития: 11

Энергия психическая: 19

Телесные повреждения: 32

Интеллект: 118

Макс помнил, что некоторые параметры были выше, он ведь немало тренировался. Парень надеялся, что сумеет как можно быстрее восстановиться.

— Теперь я могу повидаться с Джул Аткинсон, сэр? — спросил он врача.

— Да, конечно. Лейтенанта Аткинсон пригласят к вам сегодня после обеда.

— А где она, сэр?

— Помогает пилотам. Честно говоря, не знаю подробностей.

Когда происходил этот разговор, Макс ещё находился на борту «Крыльев Гора». До Земли оставалось около трёх дней пути. Ему в палате установили телевизор, и он смотрел новости, из которых узнал, что война приобрела новые масштабы. Оказалось, что на Нептуне тайно производились боевые космические корабли, которые теперь республиканцы ввели в бой. По мощи они не уступали машинам Федерации, а разрушители класса «гекатонхейр», как их называли мятежники, даже превосходили. После событий на Антиземле двенадцать таких кораблей выбили войска Содружества с Титана и Тефеи, уничтожив термоядерными бомбами все базы, космодромы и даже мирные поселения. Два этих спутника Сатурна перестали быть пригодными для обитания, став источниками повышенной радиации. Федеральное правительство рассматривало вопрос о применении против мятежников, как их упорно продолжали называть в СМИ, аннигиляционных бомб. В ответ недавно избранный в президенты Республики Виктор Седов выступил с заявлением, что располагает двадцатью аннигиляционными бомбами по восемь тонн каждая и сорока пятью — по четыре тонны и, не колеблясь, ответит на удар Содружества. В подтверждение этих слов мятежники продемонстрировали взрыв одной из малых бомб возле группы астероидов, пересекавших космическое пространство Сатурна.

Кроме того, шли ожесточённые бои за Гиперион, где был перевалочный пункт войск Федерации. Там находились первый республиканский флот под командованием адмирала Дорениса и десантная группа генерала Мартынова «Светоч», включавшая в себя не только штурмовиков, но также тяжёлую бронетехнику и артиллерию.

Одновременно велись бои за пятый спутник Сатурна Энцелад. Там действовал второй флот под началом адмирала Григорьева. Ему ещё не удалось высадить десант.

Федерация и Республика постоянно перебрасывали на фронт свежие силы. Например, со дня на день ожидалось прибытие третьего флота мятежников под командованием адмирала Лапревича. Десантные группы «Яромир» и «Святогор» вели успешные бои в космическом пространстве Сатурна, захватывая один хабитат Содружества за другим.

Каждый день к Максу приходил доктор Камальев или его помощники, из-под белых халатов которых торчали воротники форменных кителей Чрезвычайного Отдела, и расспрашивали о записях, сделанных накопителем. Особенно их интересовал ритуал посвящения, которому подверг Макса Седов. Поскольку практически всё происходило в сознании Макса, накопитель почти ничего не записал. Макс раз за разом подробно описывал все свои видения и ощущения, понимая, что потом их сопоставят, чтобы составить наиболее полную картину. Но он сомневался, что это как-то поможет агентам ЧО, поскольку считал, что всё зависело от личных способностей Виктора Седова. Впрочем, федералы наверняка привлекут (если ещё этого не сделали) для исследования адептов Учения, среди которых много экстрасенсов.

Глава 4

После обеда дверь в палату Макса открылась, и вошла Джул. Она была в коротком тёмно-зелёном тренче из «крокодильей» кожи и чёрных штанах-карго, заправленных в высокие армейские сапоги на толстой подошве.

— Привет, — сказала она, нерешительно останавливаясь у двери.

— Привет! — Макс сел на кровати, расплывшись в улыбке.

Джул смотрела на него, и на её лице ясно виднелось смущение. Возможно, она даже не была уверена, что зашла в нужную палату, ведь у Макса было лицо Джона Сеймора.

— Это я, Джул, — сказал парень. — Макс.

— Привет, — повторила девушка и рассмеялась.

А потом расплакалась. У неё словно гора с плеч свалилась.

Макс поспешно откинул одеяло и спустил ноги на пол.

— Иди сюда! — сказал он. — Не стой у двери, — он развернул стоявший у кровати стул.

Джул подошла и села. Волосы у неё были острижены в кружок, отчего она походила на мальчика.

— Ты как? — спросила она, вытирая слёзы.

Макс опустил её руки и сам смахнул последние капельки. Он чувствовал прилив небывалой нежности. Подумать только: они не виделись так долго, и встретились в столь необычных обстоятельствах!

— Док говорит, что в порядке, — сказал парень. — Ещё немного, и буду бегать.

— Хорошо. Я очень рада. Знаешь, меня до конца войны не пустят в космос. И вообще никуда.

— Почему?

— Потому что я сейчас разговариваю с тобой.

— Не понимаю, — Макс нахмурился.

— Ты же теперь работаешь на ЧО, верно?

Макс кивнул.

— Я видела твоё лицо и знаю, кто ты на самом деле. Поэтому я останусь на Земле, пока война не кончится.

— Но это несправедливо! — Макс был возмущён.

Он понимал, как важно для девушки летать, пусть даже это было сопряжено с опасностью.

— Не волнуйся, всё в порядке! — Джул накрыла его ладонь своей. Её пальцы слегка дрожали. — Всё в порядке, — повторила она. — Я сама так решила.

— В смысле?

— Меня предупредили, что, если я с тобой встречусь, то не буду летать и вообще лишусь возможности свободного передвижения по Галактике, пока мятежники не будут побеждены.

— И ты… пошла на это?

— Конечно, Макс! — Джул улыбнулась. — А разве ты не согласился выполнять приказы республиканцев, когда узнал, что я заложница? Не удивляйся, мне рассказал об этом доктор Камальев. Он очень приятный человек, хотя мне кажется, что для врача он слишком осведомлён.

Макс усмехнулся. Ещё бы!

— Да, дела, — проговорил он, качая головой. — Знаешь, я чертовски рад тебя видеть! — добавил он, взглянув Джул в глаза.

Девушка широко улыбнулась.

— И я тебя. Мне очень не хватало… нас, — она подняла руку и провела кончиками пальцев по щеке Макса. — Как непривычно. Ты совсем на себя не похож. Словно другой человек.

Парень почувствовал, что между ними словно рухнула стена. Они снова были теми мальчишкой и девчонкой, что вместе стороили планы на будущее.

— Ты привыкнешь, — сказал он.

— Конечно. Я уже начинаю, — Джул провела чуть дрожащей рукой по его волосам. — Значит, мы теперь будем часто видеться?

— Пока мы на борту этого корабля.

— А потом? — Джул нахмурилась.

— Меня отправят на задание.

— Далеко?

— Не знаю. Думаю, да.

— Надолго?

— Как получится.

— Пока не кончится война?

— Может быть.

Джул порывисто обняла Макса. Её лицо было тёплым и мягким, от волос пахло цветочным шампунем.

— Ты не можешь остаться?! — прошептала она.

— Нет, Джул.

Она глубоко вздохнула и крепче обняла его.

— Слушай, — через несколько секунд Макс слегка отстранился. — Я хотел кое о чём спросить.

— О чём? — Джул незаметно смахнула с ресниц слезу.

— Ты не разочаровалась?

Девушка приподняла брови.

— В чём? В тебе?

— Нет, в своей мечте. Я имею в виду, получила ли ты от космоса то, что хотела?

Джул мгновение помолчала.

— Свободу? — спросила она.

— Ну, да.

— Конечно! Я была очень счастлива. Мне только не хватало тебя.

— Правда?

— Я совершенно серьёзно, мистер шпион, — ответила Джул, игриво насупившись.

Макс привлёк её к себе и крепко обнял.

— А ты всё та же девчонка, мечтавшая о звёздах, — проговорил он тихо.

— Да, кажется, я никогда не изменюсь, — сказала Джул со смешком.

— Надеюсь! — проговорил Макс с чувством.

— Ты чего? — Джул отстранилась, заглянув ему в глаза.

— Пообещай не меняться. Оставайся такой, как сейчас, ладно?

— Глупый! — фыркнула Джул, легонько хлопнув Макса по груди.

— Я серьёзно.

— Ладно! — девушка клятвенно подняла руку.

— Эй, не смейся!

— Тебе не угодишь, — Джул рассмеялась, Макс тоже не удержался от улыбки.

— Я люблю тебя, Джул!

— И я тебя! — девушка уткнулась лицом в плечо Макса.

Он тихо гладил её волосы, стараясь не позволить подступившим слезам политься из глаз.

Глава 5

Камальев вёл Макса по коридору медицинского отсека «Крыльев Гора». До посадки на Землю оставалось около семнадцати с половиной часов. Полковник поддерживал Макса под руку, поскольку тот был ещё очень слаб.

— Заблуждение считать, что ударный кулак Федерации всегда составлял Карательный корпус, — говорил Камальев, жестикулируя свободной рукой. — При всём уважении к месту вашей предыдущей службы, капитан, должен сказать, что именно Чрезвычайный Отдел был и остаётся основной силой Галактического Содружества. Действуя изнутри, мы провели десятки операций, раскрывающих и предотвращающих мятежи, уничтожили многих боевиков и агентов Республики. И, тем не менее, не смогли ничего узнать о готовящемся перевороте. Это страшный провал, после которого полетели головы, капитан, и какие головы! Стоило огромного труда доказать Правительству и Верховному Поверенному, что для нормальной работы Отдела необходимо восстановить в должностях тех, кто посвятил многие годы борьбе с повстанцами, кто стоял за идеалы Федерации и интересы человечества.

Слушая Камальева, Макс смотрел по сторонам: справа и слева располагались окна в палаты, за которыми виднелись больные, медсёстры, врачи и медицинские динсботы. За одним Макс увидел Александра Громова. Тот был прикован к столу, наклонённому под углом сорок пять градусов. Его тело облепляли датчики, а вокруг что-то делали люди в белых халатах. Возле двери, спиной к Максу, стоял человек в чёрной форме, какую носили работники Чрезвычайного Отдела.

— Сэр, — Макс перебил Камальева, глядя в окно. — Это Александр Громов?

— Да, капитан.

— Он пришёл в себя? — Макс остановился.

— Да, с ним всё в порядке. Операции прошли успешно.

— Что с ним делают?

— Готовят к допросу. Нас интересует множество вещей, ведь он был не последней фигурой в организации, действовавшей под самым нашим носом. Кстати, большинство членов «GalaxyArcheologic Association» нам удалось арестовать. Правда, не все были связаны с республиканцами. Только высшее руководство. Некоторые ускользнули, но мы их отыщем, уж это-то мы умеем. Хотите присутствовать? — спросил полковник, кивнув в сторону окна.

— Нет! — Макс отрицательно покачал головой.

— Напрасно, очень познавательно. Может пригодиться в работе. Обстоятельства складываются по-разному, так что многое нужно уметь.

— Думаю, пока что мне это не пригодится.

— Как хотите. Тогда идёмте.

Они двинулись дальше по коридору. Камальев привёл Макса в свой кабинет — большую комнату с белым пластиковым столом в центре и металлическими стеллажами по периметру. На полках стояли книги, приборы, папки-скоросшиватели, картотека электронных носителей. На одном стеллаже справа от окна виднелись стеклянные ёмкости с заспиртованными человеческими органами, а на другом — с младенцами.

— Присаживайтесь, капитан, — полковник помог Максу сесть в кресло, обтянутое плотной синтетической тканью. — Это, как видите, моя берлога. Тут я и работаю.

— Всегда?

— В основном.

— Так вы служите на корабле?

— Я не флотский, если вы об этом, — Камальев обошёл стол и сел в кресло. — Просто на «Крыльях Гора» наш мобильный штаб.

— Полковник, а какой класс у этого корабля?

— «Левиафан», — ответил с мимолётной улыбкой Камальев. — Не удивляйтесь. Мы стремимся защитить себя и свои секреты. Нас сопровождают ещё два крейсера.

— Вот как? Такой серьёзный эскорт?

— Что поделаешь, — полковник пожал плечами. — Командование беспокоится.

— Разрешите вопрос, сэр?

— Пожалуйста.

— Зачем вам это? — Макс указал на заспиртованных младенцев. — Для исследований?

— Нет, капитан, это мои личные… вещи. Хотите взглянуть поближе?

— Если позволите.

— Конечно, — Камальев встал и подошёл к Максу, чтобы помочь ему подняться.

Подведя парня к стеллажам с ёмкостями, он оглядел их и, удовлетворенно кивнув самому себе, сказал:

— Эту коллекцию я собираю с двадцати трёх лет. Начал, ещё когда учился в медицинском университете. Вот мой «первенец», — он указал на банку с младенцем, у которого был только один глаз в центре лба. — Это так называемый «циклоп». Не самый интересный экземпляр и достался мне почти даром. А вот этого я купил совсем недавно, месяца полтора назад. Смотрите, какой красавец! — полковник указал на ёмкость, в которой плавал младенец с ластами вместо рук и хвостом вместо ног. — Это «сирена», — пояснил Камальев, любовно погладив пальцами стекло. — Двенадцать тысяч кредитов. Довольно редкое сочетание.

— Вы их покупаете? — Макс едва сумел скрыть удивление.

— Когда как. Чаще всего, да. Таким вещами, знаете ли, не разбрасываются.

— Какими? Вот этими? — Макс указал на ряды банок.

— Ну, конечно.

— Куда же их… девают?

— Сдают.

— Куда?

— По-разному. Иногда в «Baby collection», иногда в «Pickupper». А бывает, что и в «Монстр Ltd».

— Что это такое?

— Фирмы, занимающиеся перепродажей подобных образцов.

— И прибыльное дело?

Камальев усмехнулся.

— Вы слышали, сколько я заплатил за этого красавца? — он постучал пальцами по банке с «сиреной».

— Я не знал, что есть такие компании.

— Они известны, в основном, среди коллекционеров.

— А вы неплохо зарабатываете, сэр.

— И вы тоже будете, капитан, — Камальев с усмешкой хлопнул Макса по плечу. — Обязательно! Может, даже переселитесь когда-нибудь на Венеру.

— Я слышал, что там слишком красиво.

— Слишком? — полковник поднял брови. — Что это значит?

— Для таких, как я.

— У вас комплекс неполноценности? — Камальев взял Макса под руку и направился к креслу. — Напрасно. Федерация поощряет тех, кто верно ей служит. Если захотите, у вас будет всё, — он внимательно посмотрел Максу в глаза. — Понимаете? Всё!

— Да, сэр, — Макс сел, полковник остался стоять рядом.

— Нет ничего более ценного, чем верность, капитан, — сказал он, закладывая руки за спину. — И Федерация щедро за неё платит, — он неторопливо вернулся за стол. — Например, ваша девушка. Джул Аткинсон, кажется?

— Так точно, сэр.

— Вы могли бы пожениться. После войны, разумеется. А мы сохраним её для вас, капитан, обещаю.

— Она сказала, что ей запрещено летать.

— Для её и вашей безопасности, капитан.

— Я понимаю.

— Хорошо, — Камальев нажал кнопку на пульте, и из стола выдвинулся сифон, окружённый стаканами. — Хотите выпить?

— Газировки, если есть.

Глава 6

— Конечно, — полковник наполнил два стакана: один вермутом для себя и один содовой для Макса. — Всё, что сейчас происходит в Солнечной Системе, очень серьёзно. Насильственная смена режима — а это именно то, чего добиваются республиканцы, — никогда не приводила ни к чему хорошему. Вы ведь понимаете, что война идёт не за освобождение русского сектора и Урана из-под власти Содружества, а за смену всего строя?

— Да, сэр, понимаю.

— Империалистические планы всегда были свойственны русским, — Камальев вышел из-за стола и подал Максу стакан. — Они втянули в этот мятеж уранийцев. Уверен, что не наоборот, — полковник сделал большой глоток, покатал вермут во рту и шумно проглотил. — Отличная штука! Когда вы окрепнете, обязательно угощу вас, капитан.

— Благодарю, сэр.

— Не стоит. После выполнения задания вы тоже обоснуетесь на «Крыльях Гора». А может, где-нибудь и повыше, — Камальев улыбнулся и двумя глотками допил вермут. — Думаю, вам не помешает психологическая реабилитация. Как вы думаете?

— Не знаю, сэр. Возможно.

— Хорошо. Плохо, когда человек считает себя совершенно здоровым, — Камальев немного помолчал. — Вы многое пережили, в том числе не одну операцию. Это сильно влияет на личность. А мы хотим быть уверены, что вы не сорвётесь.

— Конечно, сэр. Я понимаю.

— Думаю, вам будет проще общаться с тем, кого вы знаете. Например, с мэтром Косовски. Вы его ещё помните?

— Конечно, сэр. Он был нашим наставником. Правда, недолго.

— Да, — Камальев снова сел за стол. — Он, кстати, на борту «Крыльев Гора». Правда, случайно. Мы ведь не знали, когда отправлялись на Антиземлю, что Джон Сеймор и Максимилиан Агранов — одно лицо. Всё выяснилось, только когда мы просмотрели ваш накопитель.

— Полковник, а что вы собирались со мной делать, когда нашли?

Камальев молча пожал плечами.

— Подвергнуть допросу?

— После вашего выздоровления — вероятно. Почему вы спрашиваете? На вас подействовала сцена, которую вы увидели в коридоре?

— Не знаю, сэр. Просто пришло в голову.

— Это обычная практика, капитан. Не думайте об этом. Громов не почувствует боли, мы не садисты. Никто не станет его пытать, если вас это беспокоит. Процедура, которой его подвергнут — простое сканирование памяти.

— Говорят, после него не все остаются вменяемыми, — заметил Макс.

— А от него этого и не требуется, — холодно ответил Камальев. — Он враг.

— Да, сэр, я знаю.

— Вот и хорошо. Завтра вы отправитесь в Центральный штаб Чрезвычайного Отдела. Думаю, уже будете в состоянии. А сегодня с вами поработает мэтр Косовски. Через час он зайдёт к вам в палату. К сожалению, у нас мало времени, так что всё придётся делать в сжатые сроки.

— Я понимаю, сэр.

Камальев подошёл к Максу и подал ему руку.

— Давайте я помогу вам дойти до палаты. Вам надо немного отдохнуть.

— Спасибо, сэр.

— Не стоит, капитан.

Выйдя из кабинета, они отправились назад по коридору. Проходя мимо палаты, где допрашивали Александра Громова, Макс увидел, что она пуста. Человек в белом халате разбирал оборудование. Макс отвернулся и больше не смотрел по сторонам. Он думал о том, что его снова используют как материал, лепят из него то, что необходимо для достижения определённой цели. А Джул опять служит разменной монетой. Только республиканцы грозились её убить, а федералы обещают сохранить и уберечь от опасности. Но суть остаётся прежней: в глазах власть имущих ни он, ни она — не люди, а материал, возможно, расходный. Макс взглянул на шагавшего рядом Камальева. Доведётся ли ему надеть чёрный мундир ЧО или его назначение в Чрезвычайный Отдел станет таким же миражом, как пост командующего десантом, который обещал ему некогда Седов? Что Республика, что Федерация были щедры на обещания, но не торопились их выполнять. Они хотели, чтобы Макс работал в кредит. А для того, чтобы получить по счетам, ещё нужно было выжить.

— Увидимся, — сказал Камальев, останавливаясь перед дверью палаты Макса. — А сейчас поспите.

— Хорошо, сэр.

Полковник хлопнул Макса по плечу и пошёл прочь. Вся его фигура выражала уверенность в себе и своей правоте. «Наверное, таких много на Венере», — подумал Макс.

Он вошёл в палату, лёг в кровать и с наслаждением потянулся. Прогулка немного утомила его, и он был удивлён, когда Камальев сказал, что завтра его отправят в Центр. Пожалуй, действительно стоит вздремнуть. Макс набрал на прикроватном терминале опцию погружения в сон, выставив время полтора часа и режим «без сновидений» — хотелось просто отключиться и ни о чём не думать.

Глава 7

Мэтр Косовски пришёл ровно в половине четвёртого. Он был одет так же, как и тогда, когда Макс видел его в последний раз: однобортный чёрный костюм, ничего лишнего, никаких украшений. Совершенно безликий человек, которого не заметишь в толпе.

Духовный отец улыбнулся, увидев, что Макс не спит, и быстро подошёл к кровати.

— Добрый день, капитан Агранов! — проговорил он, протягивая руку. — Тебя ведь можно поздравить с повышением, сынок?

Макс встал и ответил на рукопожатие.

— Садись, — Косовски положил ему руку на плечо, заставив опуститься на кровать, а себе придвинул стул. — Ты помнишь меня?

— Конечно, мэтр.

— Полковник Камальев сказал, что тебе нужна помощь, — духовный отец внимательно смотрел Максу в глаза. — Это так?

— Я не знаю, мэтр. Думаю, ему виднее.

— Мне бы хотелось посмотреть тебя. Ты согласен?

— Как скажете, — Максу совсем не улыбалось пускать в своё сознание кого бы то ни было, но он знал, что отказ повлечёт уговоры и проволочки с заданием, а ему хотелось избавиться от формальностей как можно быстрее и заняться настоящим делом.

— Но ты не хочешь, сын мой, — заметил Косовски.

— Это не самый приятный процесс, — ответил Макс.

— Не сопротивляйся мне, тогда всё пройдёт легко.

— Я знаю, мэтр.

— Тогда начнём?

— Хорошо.

— Ты помнишь порядок?

Макс кивнул. Сейчас ему казалось, что то, о чём говорил Косовски, происходило вчера. Воспоминания были свежи, как только что испечённый торт.

— Закрой глаза и введи себя в транс первой степени. Освободи сознание, впусти меня. Я не причиню тебе вреда.

Всё те же слова, тот же ритуал. Но Макс не был тем наивным парнем, который впервые встретился с духовным отцом. Теперь ему было ещё труднее поверить кому бы то ни было.

Макс начал делать положенные дыхательные упражнения, но понял, что ему это не нужно: отец Эбнер научил его вводить себя в транс быстро и легко. Голос мэтра Косовски становился всё тише, отдаляясь. Он проникал в подсознание, стремясь слиться с мыслями Макса. Но он не имел той власти, какой обладал раньше. Макс неожиданно понял, что может контролировать себя и ограничивать доступ духовного отца в своё подсознание. Это открытие вызвало у него ликование, которое он едва сумел подавить. Макс не знал, заметил ли его Косовски. Он чувствовал, как экстрасенс рыскает по его подсознанию, разыскивая скрытое. Раньше он постарался бы отключить защитные барьеры, чтобы впустить духовного отца и позволить ему исследовать себя, но теперь Макс следил за действиями Косовски словно со стороны. Он вдруг понял, что может превзойти мэтра. Получалось, что экстрасенсы Федерации уступают не только священникам Пентаклизма, но даже их ученикам! Это не сулило Содружеству ничего хорошего. Макс контролировал исследование духовного отца, то открывая перед ним, то закрывая двери подсознания. Когда сеанс подошёл к концу, ему хотелось петь от ликования, но он сдержал себя.

— Что ж, капитан, — выйдя из транса, сказал мэтр Косовски. — Думаю, с тобой всё в порядке. Похоже, полковник напрасно беспокоился.

— Я рад, сэр.

Мэтр Косовски встал. Он выглядел слегка озадаченным.

— Желаю тебе удачи, — проговорил он, покачав головой. — Тебе здорово повезло. Ты остался цел.

— Да, мэтр, — Макс тоже поднялся. — Но удача мне точно пригодится.

— Прощай.

— До свидания.

Когда Косовски вышел, Макс позволил себе улыбнуться. Его уже не могли контролировать так тотально, как раньше — он одержал маленькую победу!

Глава 8

Паром сел на площадке перед тридцатиэтажным домом Центрального департамента Чрезвычайного Отдела. Перед фасадом развевались штандарты и знамя Федерации с золотым львом в окружении девяти гербов планет Содружества. На белом полотнище появился девиз. Присмотревшись, Макс прочитал начертанное готическим шрифтом: «Едина и неделима». Так-так, всё ясно. Как всегда, против сепаратизма.

Никаких охранных устройств видно не было, но Макс не сомневался, что местность вокруг здания напичкана орудиями, минами и прочими средствами поражения противника.

Камальев открыл со своей стороны дверь и спрыгнул на траву. Макс последовал его примеру.

— Я познакомлю вас с майором Вэлланом, — сказал полковник, шагая по направлению к небоскрёбу. — Он подробно проинструктирует вас по вашему заданию. Кодовое название операции «Джокер».

— Почему «Джокер», сэр?

— Потому что в конце мы все от души посмеёмся, капитан. Кстати, мы нашли у вас портсигар с взрывчаткой. Откуда он?

— Мне дала его Мария-Анетта. К нему прилагались часы.

— Те, что были у вас на руке?

— Да, сэр.

— И какая между ними связь?

— В часах находится дистанционное управление бомбой.

— Это она вам сказала?

— Да, сэр.

— Боюсь, вас в очередной раз обманули, капитан. Это обычные часы, а пульт находится неизвестно где. Но думаю, несложно понять, что он у республиканцев. Возможно, у Марии-Анетты.

— То есть… она могла взорвать меня, если бы я… дал повод?

Камальев кивнул.

— Подстраховка, — сказал он. — Но не беспокойтесь. Ещё тогда, когда наш динсбот изменил накопитель, он обезвредил и бомбу. Просто на всякий случай.

— Спасибо, — проговорил Макс.

Новость была очень неприятной. Хотя понять республиканцев можно было.

— Не за что. Уже тогда мы решили, что вы нам нужны живым, — Камальев улыбнулся.

— Сэр, разрешите вопрос?

— Да, капитан?

— Я не вижу здесь охранных устройств, — Макс демонстративно огляделся.

— Часть — под землёй, другие замаскированы. Не беспокойтесь, здесь вы в полной безопасности. Это место охраняется не хуже, чем Дворец Федерального Правительства.

— Не сомневаюсь, сэр.

Камальев остановился перед входом в здание и достал из нагрудного кармана пластиковую карту.

— Это универсальный ключ с ограничением допуска. Он открывает все двери, в которые я имею право входить, — полковник провёл им по замку справа от двери.

Тотчас из стены выдвинулась металлическая трубка с подобием окуляра на конце. Камальев прижался к ней глазом.

— Проверка сетчатки, — пояснил он.

Трубка исчезла, зато появилась горизонтальная панель с каким-то прибором.

— И самый надёжный способ, капитан, — идентификация ДНК, — полковник положил руку на панель, прибор накрыл её мгновенно развернувшейся сетью и через несколько секунд исчез.

— Вы можете войти, — проговорил голос с металлическими нотками. — Дверь открыта.

— Так быстро? — удивился Макс, имея в виду скорость, с которой был проведён анализ ДНК.

— Только у нас, — улыбнулся Камальев, нажимая на загоревшуюся зелёным кнопку. — Прошу! — добавил он, пропуская Макса в открывшуюся дверь.

Холл Центра ЧО был отделан в аскетическом стиле, столь излюбленном бюрократическими учреждениями Федерации: пол покрывал чёрный и белый керамогранит, выложенный в шахматном порядке; стены были из гигиенического пластика, на них висели фотограммы исторических событий, портреты членов правительства и, конечно, Верховного Поверенного. Напротив входной двери располагались десять лифтов, а перед ними стояли пронумерованные ресепшены с динсботами-администраторами.

Камальев уверенно направился к одному из них.

— Добрый день, сэр, — первым обратился к нему робот. — Чем могу быть полезен?

— Мне нужно видеть майора Вэллана. Мне назначено на восемнадцать тридцать.

— Секунду, сэр. Да, вас ожидают. Пожалуйста, проходите. Двенадцатый этаж, кабинет номер восемь.

— Спасибо, я знаю, — Камальев направился к лифту, поманив Макса за собой.

— А почему меня пускают? — спросил тот.

— Вы со мной.

— Но откуда роботу это знать?

— Это записано на ключ-карте. Как только я провёл ею по замку, информация попала в компьютер Центра, — полковник вызвал лифт. — Так что о вас осведомлён каждый динсбот в этом здании.

Когда они поднялись на двенадцатый этаж, Камальев остановился и, обернувшись к Максу, сказал:

— Имейте в виду, майор Вэллан не в восторге от того, что вас отправляют к республиканцам. Он считает, что вы можете знать больше, чем говорите. Но это ведь не так, капитан?

— Никак нет, сэр. Я рассказал всё, что мне известно.

— Я так и думал. Но речь о Вэллане. Возможно, он будет вас провоцировать. Не поддавайтесь. Помните, что решение о вашем назначении уже принято и изменено быть не может.

— Зачем же мне встречаться с майором Вэлланом, сэр?

— Именно он разработал план операции «Джокер», капитан. Но для другого агента.

— Ясно, сэр.

— Хорошо. Итак, вперёд, капитан, — Камальев зашагал по ковровой дорожке.

Макс старался идти рядом. Он невольно поглядывал на номера кабинетов, ища восьмой. При этом он думал о Джул. Они провели вместе всего несколько часов и теперь расстались неизвестно насколько. Возможно, навсегда. Макс вспоминал сияющие глаза девушки, её шелковистые волосы, упругую кожу и миг всепоглощающей страсти, который был у них на «Крыльях Гора». Им не требовались дорогие имплантаты, усиливающие оргазм, всё произошло естественно.

Макс взглянул на Камальева. Полковник был в чёрной форме ЧО, с золотым львом на рукаве. Спина, как обычно, прямая, взгляд устремлён вперёд. Образцовый солдат Федерации, аристократ войны. Наверняка, у него уже есть домик или пентхаус на Венере, в одном из мегаполисов, где живёт гедонистическая элита Галактического Содружества. Когда кончится война, он сможет выйти на пенсию и жить на проценты с банковского счёта, попивая коктейли и разъезжая на спортивном «Гринвилсе». А может, и нет. В сущности, что знал Макс о работе в Чрезвычайном Отделе? Может, полковник обречён вечно работать на разведку, храня её секреты, и его единственная отдушина — коллекционирование маленьких уродцев.

— Нам сюда, — прервал размышления Макса Камальев, останавливаясь перед блестящей чёрной дверью с номером «восемь».

Глава 9

Полковник негромко постучал, и дверь открылась. Камальев вошёл первым, Макс последовал за ним.

Они оказались в рабочем кабинете. По стенам стояли высокие стеллажи с книгами и картотекой файлов, справа была установлена голографическая панель, свет шёл с потолка, но светильники были замаскированы. У окна стоял широкий стол, процентов на шестьдесят заставленный оборудованием и на остальные сорок заваленный бумагами. За ним сидел дородный мужчина в чёрной форме Чрезвычайного Отдела с нашивками майора. У него был круглый череп, массивный нос, тонкие губы и миндалевидные глаза, окружённые сеткой морщин. На вид ему можно было дать лет пятьдесят. При виде вошедших мужчина отложил ручку и встал с кресла.

— Здравия желаю! — сказал Камальев, привычным жестом отдавая честь.

— Желаю, — повторил майор без энтузиазма.

Его глаза скользнули по фигуре Макса и вопросительно остановились на Камальеве.

— Это капитан Макс Агранов, — представил полковник. — Прибыл для инструктажа по операции «Джокер». Майор Вэллан, — добавил полковник, повернувшись к Максу.

— Здравия желаю, сэр! — рявкнул Макс, изображая бравого, готового на всё солдафона, раболепствующего перед вышестоящими.

Майор перевёл на него взгляд как бы неохотно, потом вздохнул и, указав на стул, проговорил:

— Прошу, капитан.

Макс тотчас сел.

— Я вас покину, — сказал Камальев.

— Да, полковник, конечно. Я вам сообщу, когда мы закончим.

Камальев кивнул совсем не по уставу и, развернувшись, вышел в коридор.

Майор Вэллан опустился в кресло и несколько секунд смотрел на разложенные бумаги, потом аккуратно собрал их в стопку и отложил в сторону.

— Итак, — сказал он, взглянув на Макса. — Я так понимаю, что вы лишь недавно м-м… вернулись и не совсем в курсе, как обстоят дела у Содружества, верно?

— Так точно, сэр.

— Попробую объяснить. Ситуация сложилась запутанная. Например, что касается гвардедиасов. Полковник Камальев говорил вам, как обстоят дела с ними?

— Никак нет, сэр.

Вэллан кивнул, словно ожидал такого ответа.

— Ну, так слушайте. Как только нам стало известно, что тамплиеры состоят в союзе с республиканцами, мы отправили военные корабли к Марсу, но постарались сделать всё тихо, чтобы у гвардов не возникло подозрений. Не знаю, получилось ли это у нас, но тамплиеры ведут себя по-прежнему. Я вижу в ваших глазах немой вопрос, капитан. Не стесняйтесь.

— Сэр, а почему вы не напали на них после того, как операция на Антиземле провалилась?

— Уместный вопрос, — Вэллан достал из ящика сигару. — Курите?

— Иногда, сэр.

— Угощайтесь.

— Нет, спасибо. Крепковато для меня.

— Как угодно, — Вэллан обрезал конец сигары стальной гильотиной, достал длинную лучину и поджёг её. — Мы не можем атаковать гвардов, потому что они охраняют высокопоставленных лиц, промышленников, магнатов, культурных идолов, художественные и материальные ценности, — сказал он, ожидая, пока прогорит серная головка. — Тамплиеры разбросаны по всей Солнечной системе и при угрозе с нашей стороны могут осуществить столь чудовищные акты возмездия, что Содружество умоется кровью и слезами. Мы уверены, что у них существует система оповещения, и сейчас она наверняка работает в особо чувствительном режиме, — Вэллан прикурил и бросил обуглившуюся лучину в утилизатор. — Кроме того, нельзя забывать, что тамплиеры находятся под защитой Ватикана. Конечно, христианство не имеет политического веса как такового, но многие общественные деятели исповедуют эту религию. Если мы объявим об измене гвардедиасов, тут же найдутся люди, которые усмотрят в этом посягательство на христианскую веру. А на некоторых хабитатах количество христиан достигает сорока процентов. Вы представляете, чем это грозит? Религиозными бунтами, изменами, саботажем и диверсиями, — Вэллан выпустил друг за другом три колечка дыма и стряхнул пепел. — Мы готовим операцию по одновременному захвату разрозненных отрядов гвардов. Скорее всего, тамплиеры возьмут заложников. Но в условиях войны это допустимые потери.

— Вы уже записали кого-то в потери, сэр? — перебил его Макс и сам испугался своей наглости.

Ему следовало носить маску человека, который счастлив, что его не пустили в расход после того, как он работал на мятежников.

Вэллан смерил собеседника тяжёлым взглядом.

— Вы молоды, капитан, — сказал он, крутя в пальцах сигару. — Приберегите свой максимализм на потом, если он у вас действительно есть. А сейчас мне нужно ввести вас в курс дела.

— Прошу прощения, сэр.

— Так вот. Тамплиеров мы пока не трогаем. Что же касается Вейгора, — Вэллан аккуратно пристроил сигару на край пепельницы, сложил руки на столе перед собой и немного подался вперёд. — Как только мы узнали о его согласии присоединиться к мятежникам, к «Гагарину-3» были отправлены корабль-разрушитель класса «титан» и четыре истребителя «легионер-8». Но едва десантники высадились на станцию и попытались захватить вейгорские верфи, секция хабитата с заводами «Кибернетик Ltd» была взорвана, а семья Эмиля-Антуана Вейгора попыталась бежать на космической яхте. Она была перехвачена, сейчас жена и дети нашего перебежчика имеют статус заложников. Это вас тоже шокирует, капитан?

— Никак нет, сэр, — Макс старался, чтобы его лицо оставалось совершенно неподвижным: он не хотел, чтобы Вэллан приписывал ему какие бы то ни было эмоции.

Сейчас он предпочитал быть просто солдатом Федерации.

Майор взял сигару и несколько раз затянулся.

— Вейгор, конечно, нам не сдастся, — проговорил Вэллан. — Он — не вы. Для него любовь мало что значит. Впрочем, это сейчас не имеет отношения к делу. Важно вот что: вся документация по исследованиям, ведшимся «Кибернетик Ltd» в области разработки искусственного интеллекта боевых роботов нового поколения, погибла при взрыве. Но нам неизвестно, остались ли дубли, носители с этой информацией, и имеет ли к ним доступ Вейгор или кто-либо из мятежников. Словом, положение сложилось крайне тяжёлое. Мы прощёлкали не только готовящийся переворот, но даже то, что на Нептуне у нас под носом изготавливали корабли класса «разрушитель»! — Вэллан вдруг резко ударил ладонью по столу. — Это полностью вина нашего департамента. Нам оказали доверие, позволив работать дальше, и мы должны оправдать его любой ценой! — майор откинулся на спинку кресла и пару секунд молча смотрел на Макса. Потом заговорил снова. — Я понимаю, что вы совсем недавно влились в наши ряды и не имеете никакого отношения к этим провалам, но теперь вы — один из нас, и я обязан был объяснить вам, почему так важно сделать всё… на высшем уровне. Теперь это во многом зависит от вас. Думаю, вы уже в курсе, что план, который я разработал для внедрения нашего агента к мятежникам, предусматривал совсем другого офицера, — Вэллан взглянул Максу в глаза и замолчал, ожидая ответа.

— Я знаю, что вначале моя кандидатура не рассматривалась, сэр, — отозвался Макс.

— Но вы подвернулись нам, капитан, — майор неопределённо пожал плечами. — Большинство моих коллег сочло это большой удачей. Так что в операции «Джокер» участвовать будете вы, — он побарабанил пальцами по столу, потом сосредоточенно принялся тушить сигару о край утилизатора. Наконец, выбросив окурок, сказал: — Поэтому мне не остаётся ничего, кроме как сделать всё возможное, чтобы она прошла удачно. Я хочу, чтобы вы поняли мою позицию и не опасались, что я начну совать вам палки в колёса.

— Всё ясно, сэр, — отозвался Макс.

Он надеялся, что Вэллан говорит правду, но не удивился бы, окажись иначе.

— Вот и отлично! — майор выпрямился и придвинул к себе толстую серую папку с пометкой «ТДЛО», что означало, насколько знал Макс, «только для личного ознакомления». — Прочтите вот это, а потом верните мне, — он передал папку Максу. — Я вас ненадолго оставлю, — сказал он, вставая и выходя из-за стола. — Не стесняйтесь. Можете курить, заказывать напитки, еду — всё, что хотите, — с этими словами он, коротко кивнув на прощанье, вышел из кабинета.

Макс положил папку на колени и не без волнения открыл. Верхняя строчка первой страницы гласила: «Операция «Джокер». Код секретности «Высший, 75-20». Уровень доступа «Строго ограниченный, 78-32». Копирование запрещено! Макс сглотнул подступивший к горлу комок и стал читать.

Глава 10

Прежде чем отправиться на задание, Максу предстояло сделать ещё одну вещь. Ему несколько раз приносили трансакторы, снятые с его скафандра, и просили с их помощью изменить пространство. Однако Макс отвечал, что приборы не работают, а в чём причина неисправности, не знает. Однажды Камальев спросил его, может ли он совершить трансакт без них, но Макс объяснил, что тогда придётся использовать энергию собственого тела, а это приведёт к потери огромного количества калорий.

— Я могу сделать только что-нибудь совсем простое, — сказал он. — Например, сломать карандаш на расстоянии. Хотите?

Камальев радостно согласился, и Макс продемонстрировал свои возможности. На эксперимент собрались целая комиссия, в которую входило несколько незнакомых Максу человек. Возможно, это был агенты ЧО или учёные, работавшие с трансакторами. После того, как карандаш был сломан, Максу пришлось лечь в постель, и ему поставили питательную капельницу. На некоторое время его оставили в покое.

Но через пару дней пришли Камальев с Косовски и сообщили, что Макс будет учить трансакции двух человек, которые ждут его в специально отведённом для этого помещении.

— У нас есть записи ваших занятий с Эбнером, но необходимо ваше участие. Сами понимаете, — сказал Камальев.

— Да, конечно, — ответил Макс, хотя ему совершенно не хотелось учить федералов работать с армирующей решёткой.

— У вас будет всего неделя, — сказал полковник. — Дадите им самое основное, а потом с ними продолжит мэтр Косовски. Кстати, я правильно понимаю, что трансакторы вырабатывают энергию для изменения пространства и каким-то образом помогают оперировать с армирующей решёткой?

Макс пожал плечами.

— Мне не известен принцип их работы, — ответил он честно. — Но без них каши не сваришь.

— Ладно, тогда собирайтесь, и мы познакомим вас с вашими учениками.

«Ученики» оказались мужчиной лет тридцати пяти, невысоким и худощавым, с большими залысинами и редкими волосами — по какой-то причине он не торопился исправить этот возрастной недостаток, как делало большинство, и женщиной лет сорока, обладавшей совершенно невыразительным лицом. Оба были в гражданской одежде, но сразу чувствовалось, что привыкли к дисциплине.

Встреча состоялась в круглом зале без окон на семнадцатом этаже здания Чрезвычайного Отдела. Камальев расположился на стуле возле входа, мэтр Косовски — рядом с ним.

— Запись! — скомандовал полковник громко — очевидно, в помещении были установлены скрытые камеры. — Итак, господа, начнём. Вы, — он обратился к «ученикам», — просматривали записи занятий по трансакции. Кое-что окажется вам знакомо. Ваша задача — научиться изменять пространство. В этом вам поможет этот господин, — он взглядом указал на Макса. — На всё про всё у вас неделя. Удачи! — он кивнул и, откинувшись на спинку стула, сложил руки на груди.

Так начались занятия Макса с «учениками». Он не стремился научить их, но делал вид, что старается. Парень полагал, что достаточно того, что столь грозное оружие есть у республиканцев и не собирался вручать его ещё и федералам. К тому же, он понимал: его собственная ценность для федералов заключается, прежде всего, в том, что он умеет то, чего не умеют другие. И Макс не собирался лишать себя эксклюзивности. Кто знает: может, его ликвидируют, как только он выдаст все свои секреты. Парень не питал иллюзий относительно того, что его жизнь сама по себе чего-то стоит. Он сейчас представлял собой товар, и надо было распорядиться своими активами с умом.

Таким образом, к концу недели его подопечные так и не научились взаимодействовать с армирующей решёткой. Единственное, чему Макс их научил — видеть её. Теперь всё было в руках мэтра Косовски. Если он сумеет понять, как заставить энергетические нити работать на себя, то у Федерации появится то, что можно будет противопоставить Республике. Правда, для этого ещё придётся разобраться в устройстве трансакторов.

За прошедшие дни Макс в результате активных занятий сумел частично восстановиться. Он медитировал, делал упражнения, оттачивал технику рукопашного боя с помощью виртуального симулятора. Ему не хватало мастера Тонга и его нравоучительных сентенций. Тренажёр предоставлял возможность отрабатывать приёмы, но его спарринг-партнёры были безлики. Тонг же обладал некоей харизмой. Было легко представить, что он мыслит и чувствует — пусть даже это являлось только иллюзией. Максу быстро наскучил виртуальный симулятор, но он продолжал заниматься только ради восстановления и развития техники.

В результате к концу недели нейроштифт уже выдавал следующие параметры:

Сила: 19

Ловкость: 13

Скорость: 11

Реакция: 12

Психика: 10

Усталость: 6

Уровень духовного развития: 13

Энергия психическая: 21

Телесные повреждения: 4

Интеллект: 120

В свободное от занятий с подопечными время Макса инструктировали по предстоящей миссии. Имелось множество деталей и нюансов, которые следовало знать и помнить.

Когда, наконец, отведённая на обучение трансакции неделя истекла, парню предоставили время попрощаться с Джул.

Утром ему предстояло отправиться в сектор активности кораблей мятежников.

Глава 11

Первым, что увидел Макс, открыв глаза, была мускулистая фигура охранника в белом кителе с нашивками в виде собачьих голов. Поперёк груди солдат держал штурмовую винтовку «Флэш-56.70» — оружие средней убойной силы, которым экипировали отряды ВОХРЫ.

Макс был прикован к немного наклонённому металлическому «столу». К его голове тянулись электроды, время от времени погружавшие его в гипносон. Майор Вэллан настаивал на полной достоверности, и даже охранники не знали, кто на самом деле узник, которого им велели стеречь как зеницу ока.

Угрюмый вохровец взглянул на проснувшегося Макса и равнодушно отвернулся. Его смена кончалась через четыре минуты, и он ждал момента, когда можно будет пойти покурить.

Макса транспортировал тюремный капер «Тантал», и это была уже третья попытка внедриться к мятежникам. Макс надеялся, что хотя бы в этот рейс они наткнутся на патрули республиканцев, и его захватят: ему до чёртиков надоело изображать опасного преступника, висеть прикованным к столу, есть минимальный паёк и прогуливаться по камере дважды в день под прицелами «Флэш-56.70».

— Сколько времени? — спросил Макс.

— Обед ещё не скоро, — через несколько секунд нехотя отозвался охранник, поведя плечами. — Зря проснулся.

— Давно стоишь, Гарри?

— Почти два часа.

— Значит, скоро смена?

— Верно.

— Где мы сейчас, Гарри?

— Откуда мне знать?

— Ну, хоть примерно.

— Да зачем тебе это?

— Помогает… создать иллюзию пространства вокруг, понимаешь?

— Ни хрена!

— Чёрт, Гарри, просто скажи, где мы!

— Не дёргайся, парень. Я ничего не обязан тебе говорить.

В голосе охранника не было ни злости, ни раздражения — только усталость от скучной работы.

— Ладно, Гарри, извини, — сменил тон Макс. — Ты — босс, я понял. Так где мы?

— Проходим через сектор одиннадцать, если тебе это о чём-нибудь говорит, — буркнул вохровец.

— А ближайший хабитат?

— Альматея. Чёрт, зачем мы вообще тут летаем? Говорят, здесь полно патрульных катеров республиканцев.

— Я думал, это пока наша зона.

— Наша-то наша, да надолго ли?

— Непатриотичные речи ведёшь, Гарри.

— А пошёл ты!

— Смотри, как бы тебя не того… — Макс усмехнулся. — Ещё решат, что ты паникёр или сомневаешься в силе федерального оружия.

— Заткни пасть, Джон, а не то я подойду и…

Закончить фразу Гарри не удалось: капер тряхнуло так, что охранник подлетел к потолку, ударился об него и рухнул на пол безвольной тушей. Пространство мгновенно заполнилось оглушительным грохотом, скрежетом раздираемого металла и тонким визгом, доносившимся со стороны кормы и быстро приближавшимся — словно кто-то вскрывал корпус капера аннигиляционным лучом. Макс не знал, на каких республиканских кораблях может стоять такое вооружение, но понимал, что напасть на федеральный тюремный корабль могли только мятежники.

Грохот становился всё сильнее, ясно доносились звуки взрывов. Дверь в камеру неожиданно распахнулась, и на пороге появился охранник по имени Марк. По его бледному лицу текла кровь, одна рука была прижата к туловищу, а в другой он держал дулом вниз винтовку.

— Гарри! — крикнул он, увидев распростёртое на полу тело. — Ты чего?! — он подбежал к нему, едва сохраняя равновесие, поскольку капер болтало из стороны в сторону. — Вставай, надо уходить! Слышишь? — отложив винтовку, он попытался перевернуть товарища на спину, но у него ничего не вышло: одной рукой переместить тяжёлого охранника оказалось нелегко.

— Выпусти меня! — крикнул Макс, пытаясь перекричать грохот.

Марк поднял на него глаза, потом схватил винтовку и выбежал из камеры.

Макс выругался. Он прикидывал шансы уцелеть, и выходило, что они весьма средние. Существовала вероятность, что план «Джокер» накроется медным тазом уже сегоня.

Вдоль правой стены прошла извивающаяся молнией трещина. Расширяясь, она уткнулась в пол и разорвала его. Вспыхнула проводка, в камеру ворвались языки пламени.

Стол, к которому был прикован Макс, трясло так, что впору было прощаться с жизнью. Трещина, прошедшая по полу, приближалась к противоположной стене. Макс почувствовал сначала сквозняк, а потом ветер: это в пробоину уходил воздух! Запахло гарью и горячим металлом. Справа от Макса что-то щёлкнуло, и браслет, удерживавший его руку, открылся — видимо, закоротило замок. Макс подёргал другой, но он был по-прежнему заперт. Выругавшись, парень задрал левый рукав, дотянулся зубами до предплечья и, глубоко вдохнув, решительно впился в кожу, прокусывая её. Боль была дикая, но приходилсь терпеть.

Через несколько секунд, сплёвывая солёную кровь, свободной рукой Макс достал из-под кожи капсулу, защищавшую от сканирования, вскрыл её и извлёк универсальный ключ, преподнесённый ему майором Вэлланом — по сути, это был контейнер с нановирусом, запрограммированным взламывать электронные замки.

Освободившись, Макс спрыгнул на пол и, стараясь удержать равновесие, подбежал к телу охранника. Обыскав его, он достал медпакет и кое-как заклеил рану на руке. Воздуха в камере почти не оставалось, ветер тащил в сторону. Подхватив винтовку, Макс выскочил в коридор, по обе стороны которого располагались тюремные камеры. Из-за дверей доносились вопли, едва слышные в стоявшем вокруг грохоте. Заключённые были обречены погибнуть, послужив достоверным фоном для операции.

В конце коридора мелькнула фигура охранника и исчезла за углом. Макс захлопнул дверь своей бывшей камеры — это должно было на некоторое время приостановить утечку кислорода. По крайней мере, он на это надеялся.

Неожиданно пол начал подниматься, так что Макс едва не врезался в него носом. На какое-то мгновение исчезла искусственно создаваемая в корабле гравитация, и парень взмыл под потолок. Он едва успел развернуться и оттолкнуться от него ногами. Сила тяжести опять включилась, и Макс рухнул на пол, больно ударившись спиной.

— О, боже! — выдохнул он, переворачиваясь, чтобы подняться. — Надо быть поаккуратнее.

Макс огляделся в поисках поручней, чтобы на всякий случай держаться, но ничего не было.

В это время в коридоре слева прогремел взрыв, и Макс снова почувствовал движение воздуха. Капер продолжал разгерметизироваться.

Неожиданно погас свет, и стало темно как в бочке. Но не успел Макс проклясть тот миг, когда согласился работать на разведку, как включился аварийный источник питания, и всё вокруг озарилось мерцающим красноватым светом — будто в глаза плеснули артериальной кровью.

Глава 12

Следовало спешить. Макс бросился вперёд, на всякий случай цепляясь за выступы и стараясь не обращать внимания на доносившиеся из камер отчаянные вопли. Так он добрался до угла и осторожно выглянул. Коридор был пуст, только слева зияла дыра. Оттуда доносилось низкое гудение засасываемого воздуха. Дышать становилось всё труднее.

Макс побежал направо, навстречу ветру, пригибаясь, чтобы уменьшить сопротивление. Винтовка мешала, но бросать её он не собирался: если вохровцы увидят его, то начнут палить, не раздумывая. Для них он — сбежавший из камеры заключённый, и больше никто.

Воздух становился всё горячее и разреженнее. Макс чувствовал, как ускоряется сердцебиение — организм пытался восполнить недостаток кислорода. В груди появилось ощущение тесноты — результат перепада давления. Мелькнуло тревожное сообщение нейроштифта:

Внимание! У вас нехватка кислорода. Дефицит — 16%. Давление: 138 на 79. Пульс: 119 ударов в минуту.

Далее шла ещё информация, но Максу было некогда обращать на неё внимание. Основную мысль он уловил: становилось опасно, и лучше бы ему поскорее оказаться где-нибудь, где есть пригодный для дыхания воздух!

Добравшись до следующего поворота, Макс выглянул и увидел двух охранников, пытавшихся открыть заклинившую дверь. Из щели высовывалась рука — судя по всему, один из вохровцев застрял в отсеке. Метрах в семи от Макса направо уходил коридор. Вот бы удалось незаметно проскользнуть в него!

Охранники, вроде, были заняты. Возможно, они ничего не заметят. Макс вышел из-за угла и побежал вперёд. Один из солдат обернулся.

— Эй! — крикнул он, сдёргивая с плеча винтовку.

Макс выстрелил первым. Реакция и скорость у него были не в пример лучше, чем у тюремщика. Лазерный заряд ударил вохровца в живот, отшвырнув к стене. Второй охранник отпрыгнул за угол. Макс нырнул в коридор и побежал по нему, что было сил. Преследования он почти не опасался: охранник наверняка попытается помочь застрявшему товарищу. Да и вообще, кто станет искать беглого заключённого, когда капер вот-вот развалится, и надо подумать о себе?

Макс несколько раз свернул, дважды закрыв за собой двери, чтобы герметизировать коридор. Красноватый свет становился слабее. Откуда-то сверху донеслись звуки целой серии взрывов. Макс влетел в широкий тоннель с закруглёнными стенами, в котором вперемешку валялись карты — словно ребёнок потряс коробку с машинками. В тот же миг гравитация исчезла, и парень полетел кувырком вперёд. Навстречу ему устремились какие-то обломки. Кусок обшивки врезался Максу в ноги, пропоров штанину и расцарапав кожу. Корабль тряхнуло, откуда-то снизу подскочил труп охранника и, кувыркаясь, сломанной куклой пролетел мимо Макса. Парень на секунду встретился взглядом с остановившимися, выпученными в ужасе глазами мертвеца.

Впереди двустворчатые двери бились друг о друга — в их механизме что-то заклинило. Макса бросило на стену, и он успел ухватиться за толстый кабель, скобами прикреплённый к обшивке. Перебирая руками, парень двинулся к выходу. Свет начал периодически гаснуть. Было ясно, что надолго аварийной системы не хватит. Отовсюду слышался такой скрежет, будто корабль раздирало на части. Впрочем, вполне возможно, что так и было.

Макс не знал, сколько времени добирался до двери. Схватив какую-то отвалившуюся от карта деталь, он заклинил створки и проскользнул между ними в новый коридор. Здесь царил ещё больший хаос: на полу лежали трупы вохровцев в скафандрах, с тяжёлыми штурмовыми винтовками «Ван Диллан-47». Некоторые были разгерметизированы, и из них выплывала, рассеиваясь в воздухе, кровь. Повсюду висели рубиновые капли.

Отыскав глазами вохровца примерно своего роста, Макс расстегнул замки и принялся сдирать с трупа скафандр. В состоянии невесомости делать это было трудновато. «Только бы не вырубился свет!» — подумал Макс. Наконец, он вытряхнул мертвеца из скафандра и влез в него сам. Застегнувшись, парень надел шлем, выбросил «Флэш-56.70» и взял «Ван Диллан-47». Проверив боезапас, Макс удовлетворённо хмыкнул: вохровец не истратил ни одного заряда.

Снизу донёсся взрыв, пол дрогнул, навстречу Максу ринулся потолок. Он еле успел ухватиться за какую-то выступающую деталь — правда, руку при этом едва не вырвало из сустава.

Макс включил системы скафандра, в том числе, магнитные подошвы. Его притянуло к обшивке. Теперь он мог ходить по любой металлической поверхности. Понятия верха и низа потеряли значимость. Макс побежал по стене, петляя между трупами. Он знал примерное устройство судна (парня заставили выучить его во время подготовки к операции) и направился к рубке, чтобы выяснить, сколько кораблей атаковало тюремный капер, и какие тот получил повреждения. Конечно, если рубка уничтожена, затея окажется бесполезной, но проверить стоило.

Глава 13

Вообще же, Макса вполне устроила бы встреча с республиканским десантом, которому он мог бы сдаться. Правда, он не был уверен, что его не примут за солдата Федерации и не уничтожат сразу, тем более что у него имелось оружие. Но оставаться без скафандра было слишком опасно: полная разгерметизация могла произойти в любой момент, а костюм, хоть и не являлся бронёй с реанимационной системой и прочим полезным оборудованием, всё же защищал от перепадов давления, позволял нормально передвигаться и мог снабжать кислородом в течение четырёх часов. В нём оставался хоть какой-то шанс выжить. Макс выбежал в дверь и попал в ангар, наполненный ремонтными роботами, большинство из которых летало по отсеку бесполезной грудой металла. Другие пытались что-то сваривать и склёпывать, но все их усилия пропадали даром, поскольку поперёк ангара стремительно бежала трещина, из которой вылетали оборванные провода, какие-то детали, и вырывались струи белого пара.

Уворачиваясь от искорёженных роботов, Макс добрался до конца ангара и обнаружил, что дверь заклинило. Возвращаться и искать другой путь не было времени: отсек начинал медленно разваливаться на две части: трещина стала уже шириной в метр. Макс заглянул в неё, надеясь, что ему навстречу не ударит струя раскалённого пара. Он увидел в проёме соседний отсек, похожий на выводной шлюз дочерних кораблей. Стараясь не зацепиться за острые края раскуроченной обшивки, Макс полез в разлом. Отовсюду торчали обрывки кабелей, многие искрили. Куски арматуры и каких-то механизмов мешали идти. Под ноги Максу попался крошечный ремонтный динсбот, похожий на каракатицу.

Стена была толщиной около четырёх метров, так что Макс добрался до шахты шлюза только через минуту. Выбравшись наружу, он оказался стоящим на стене. Справа от него располагались мёртвые софиты направляющих огней, метрах в трёхстах горели останки спасательной капсулы — следы чьей-то неудавшейся попытки покинуть корабль. На потолке зияла дыра, через которую виднелись звёзды. Макс увидел наполовину открытые внутренние ворота шлюза. За ними зияла темнота: похоже, там аварийное освещение уже не работало. Макс направился туда. Он уже не был уверен, что республиканцы высадили абордажную команду. Возможно, они просто обстреляли капер и улетели. Макс включил ночное видение и скользнул в темноту. Забрало окрасилось зеленоватым светом. Судя по очертаниям предметов, здесь произошёл взрыв: искорёженная обшивка, вплавленные в пол и стены предметы, летающие по отсеку части тел. Распылённая вокруг взвесь, видимо, была кровью. Макс остановился, пытаясь сориентироваться. По его представлениям, командная рубка находилась ярусом выше. Нужно было найти шахту лифта или аварийную лестницу. Макс предпочёл бы последнее.

В этот миг корабль тряхнуло, но никакого грохота не последовало: воздуха вокруг уже не было, только вакуум, в котором звуки не распространялись. Отсек потянуло вниз, стены начали заваливаться влево. Макса закружило вместе с ними. Было похоже, что часть капера оторвалась и устремилась в открытый космос. Макс двинулся вперёд, стараясь сохранить направление. Что-то ударило его в спину так, что он едва не полетел вперед. Обернувшись, Макс увидел бесформенный предмет — возможно, часть трупа или обломок динсбота.

Наконец, Макс добрался до выхода и побежал по узкому коридору, сам не зная, куда. Впереди был тупик. Макс свернул в одно из ответвлений и резко остановился, импульсивно ухватившись за шедший вдоль стены поручень: за поворотом коридор просто обрывался в пустоту. В овальном проёме виднелось звёздное небо, и на его фоне примерно в полукилометре медленно вращался вокруг своей оси изувеченный капер, от которого отлетали обломки и целые куски. Плавно кувыркаясь, они устремлялись в разные стороны. На обшивке «Тантала» посекундно расцветали вспышки бесшумных взрывов — словно кто-то в полной тишине зажигал фонарики. Значит, корабль республиканцев продолжал обстреливать капер. Макс надеялся, что мятежникам не придёт в голову поупражняться в меткости на оторвавшихся частях. Ему хотелось знать размеры куска, в котором оказался он.

Глава 14

Вернувшись в коридор, Макс сел и задумался. Он не знал, что есть у него в распоряжении. Возможно, ничего, а возможно, удастся отыскать более или менее пригодную спасательную капсулу. Кроме того, на обломке могли остаться охранники и члены команды корабля — конечно, если они успели надеть скафандры. При сложившейся ситуации их можно было бы постараться убедить действовать заодно. Впрочем, сейчас Макс мог представиться кем угодно, даже вохровцем. Возможности проверить его личность всё равно не осталось. Да и кто примет его за освободившегося заключённого в этом скафандре и с оружием?

Куда же податься с обломка? Ближайшим хабитатом была Альматея. Если удастся раздобыть спасательную капсулу или какой-нибудь дочерний корабль, до неё вполне можно дотянуть. Если же нет, то, в конце концов, всё кончится падением на спутник Юпитера и неизбежной гибелью. Впрочем, запас кислорода в скафандре кончится гораздо раньше. Шанс, что поблизости пройдёт корабль Федерации и заинтересуется исковерканным обломком, ничтожен. Итак, Максу оставалось только тщательно и быстро исследовать груду металла, которая ему досталась. Он поднялся и двинулся по коридору, решая, в какое ответвление свернуть сначала. На стене одного было написано «С-Борт 23». Это означало, что коридор ведёт к спасательной капсуле — настощее везение, если никто не успел ею воспользоваться. Макс поспешил по тоннелю и через несколько минут оказался перед распахнутыми дверями внешнего шлюза. Там царил хаос, среди которого возвышался «С-Борт 23», похожий на приземистого жука. Часть его правых опор оторвалась от пола и беззвучно билась в него. Вокруг в невообразимых позах стояли вохровцы в скафандрах. Макс замер, подняв винтовку, но никто их охранников не шелохнулся. Присмотревшись, парень понял, что все они мертвы: скафандры были прошиты лазерами и зияли пробоинами. Магнитные подошвы, почему-то не отключившиеся после разгерметизации, зафиксировали мертвецов, придав им видимость живых.

Макс двинулся к спасательной капсуле, отводя руками висевшие и плавающие вокруг обломки и предметы. Очевидно, в шлюзе побывали республиканцы, и, значит, они ещё могли находиться где-то поблизости. С одной стороны, встреча с ними могла кончиться для Макса весьма плачевно, а с другой — присутствие мятежников гарантировало, что по обломку не откроют огонь из космоса.

Макс повесил винтовку на плечо и полез по лестнице к люку капсулы. Обломок «Тантала» тряхнуло так, что парень едва не сорвался — похоже, произошёл взрыв. Значит ли это, что кто-то из охраны капера ещё уцелел и ведёт бой с республиканским десантом? Открыв люк, Макс полез внутрь капсулы. Следовало убедиться, что она способна летать. К каждому скафандру на аварийный случай прилагался ключ запуска. Пошарив по отделениям, Макс нашёл стальной штырь с добрым десятком разных вырезов, цепочкой прикованный к скафандру. Вставив ключ в разъём, он дважды повернул его по часовой стрелке. Панели на приборной доске замигали, включаясь одна за другой. Макс возликовал, но тут же сдержался: республиканцы могли вывести капсулу из строя или даже заложить мины. Следовало вначале провести сканирование периметра. Выбрав на приборной панели нужную команду, Макс включил камеры обзора, чтобы следить за шлюзом. Пока бортовой компьютер выполнял проверку систем и искал посторонние предметы, Макс прикидывал, что делать, если капсула не запустится. Ничего путного в голову не приходило. Наконец, компьютер сообщил, что все системы работают нормально, только в нескольких местах незначительно повреждена обшивка, и разрушены два фиксатора опор с правой стороны.

— Открыть ворота шлюза, — приказал Макс, снимая с плеча винтовку и садясь в кресло пилота.

— Операция невозможно, — доложил компьютер. — Повторить?

— Причина?! — Макс подался вперёд, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Он-то уже раскатал губу, что всё срастётся.

— Повреждены системы дистанционного управления шлюзом. Гидравлические механизмы выведены из строя.

Макс яростно ударил кулаком по приборной доске, так что от неё отлетели какие-то кнопки.

Всё пропало! Капсула работает, но не может покинуть корабль. И на ней даже нет вооружения, которым можно было бы высадить ворота шлюза. Макс схватил винтовку, выбрался из капсулы и огляделся в растерянности. Оставалось только найти абордажную команду республиканцев и сдаться. Собственно, если его не расстреляют на месте, это будет идеальным вариантом. Но Макс не был уверен, что с ним станут разговаривать. План «Джокер» предусматривал, что его обнаружат в камере, прикованным к столу. Тогда было бы нетрудно доказать, что он военнопленный. Но не теперь, когда он разгуливал в скафандре ВОХРы и с тяжёлой штурмовой винтовкой в руках.

И всё же ничего другого не оставалось.

Глава 15

Макс двинулся к выходу из шлюза.

Вдруг в голову ему пришла новая идея: если здесь есть десантники, значит, они на чём-то сюда прибыли. Получалось, на обломке должны быть абордажные корабли республиканцев. Возможно, ему удастся захватить один из них и добраться до Альматеи. Макс знал, что абордажные корабли либо влетали в пробоину, либо крепились к обшивке захватываемого судна, но оставался вопрос: высадились ли республиканцы в эту часть «Тантала» из абордажных паромов или попали в неё по внутренним переходам и остались здесь случайно? В последнем случае за ними должны были послать дочерний корабль. И Максу хотелось бы в момент эвакуации оказаться поблизости.

Он наугад направился по коридору, уходящему влево. Потом ему пришлось свернуть, и он едва не налетел на двух десантников-повстанцев. У Макса реакция сработала быстрее: ногой он выбил бластер из рук у одного, винтовкой отвёл в сторону оружие другого. Лазер ударил в стену. Макс приставил свою «Ван Диллан-47» к груди республиканца и нажал на спуск. Солдата отшвырнуло на несколько метров, и его труп полетел по коридору, нелепо раскинув руки. Однако его товарищ ударил Макса кулаком в голову. Шлем защитил лицо, но парня бросило на стену, он оторвался на пару секунд от пола и потерял равновесие. Республиканец вцепился обеими руками в «Ван Диллан-47», пытаясь вырвать её. Макс ударил его коленом в пах, но скафандр надёжно защищал десантника. Республиканец отпустил одной рукой винтовку и потянулся к шлему Макса, очевидно рассчитывая отстегнуть его и, таким образом, разгерметизировать скафандр противника. Макс перехватил его руку и резко ударил шлемом в забрало повстанца. Когда тот отшатнулся, Макс развернулся к нему спиной и выполнил бросок через себя. Как только республиканец оказался на полу, Макс вырвал у него из руки «Ван Диллан-47» и направил противнику в грудь. Десантник попытался выбить у него из рук винтовку ногой, но Макс оказался быстрее. Лазер вспорол скафандр повстанца, и из образовавшейся дыры вылетел фонтан кровавых ошмёток. Часть из них попала на Макса, забрызгав забрало. Утеревшись рукавом, Макс подобрал бластер республиканца. Оружие представляло собой немного модифицированный личный шторм-комплекс «Паркер-20», состоявший на вооружении Федеральных войск и включавший в себя, помимо лазерного ружья, подствольный гранатомёт. При наличии гравитации такая штука весила килограммов десять, так что использовали её, в основном, на планетах и хабитатах с пониженной силой тяжести. Но при боях в условиях невесомости «Паркер-20» был убойным оружием, легким в обращении. Неудивительно, что республиканцы приняли его на вооружение. Макс испытал искушение взять шторм-комплекс вместо «Ван Диллан-47», но, проверив обоймы, разочарованно отбросил его: почти весь боезапас оказался израсходован, остались только две гранаты и два десятка лазерных зарядов. Макс огляделся в поисках бластера второго повстанца, но тот куда-то улетел.

Решив не терять больше время и дав себе обещание не расслабляться и быть внимательнее, Макс побежал по коридору, останавливаясь перед каждым поворотом и осторожно заглядывая за него. Наконец, он очутился перед дверями лифта. Понимая, что это бесполезно, парень всё же нажал кнопку вызова. Механизм, конечно, был мёртв. Тогда Макс огляделся в поисках лестницы. Поблизости её не оказалось, но из коридора вели две двери. Макс подошёл к левой, нажал кнопку, но электроника не реагировала — впрочем, этого следовало ожидать. На всякий случай Макс нажал на кнопку рядом с другой дверью, но и она осталась на месте. Оставалась надежда лишь на то, что полетела гидравлика. Макс попробовал открыть одну дверь вручную, но её заклинило. Зато вторая подалась и относительно легко ушла внутрь стены. Проскользнув в следующий отсек, Макс оказался на аварийной лестнице.

Внезапно он почувствовал тревогу: сработала экстрасенсорика, которой так долго его обучали сначала в военном училище, а затем на Плутоне. Похоже, где-то совсем рядом была опасность. Макс замер и прислушался. Тишина. Он внимательно огляделся. Вот оно! Прямо перед Максом отчётливо светился таймер обратного отсчёта. Не было сомнений, что маленькая плоская коробочка, прикреплённая к стене на высоте человеческого роста — бомба. Очевидно, республиканцы заложили несколько таких в разных местах. Покинули они уже обломок корабля, или у Макса оставался крошечный шанс выжить? Парень помчался вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Ещё одна бомба попалась на глаза возле двери, ведшей на следующий ярус. Цифры показывали, что до взрыва осталось всего несколько минут. Макс осторожно приоткрыл дверь и выглянул. Метрах в пятнадцати справа спиной к нему шли два солдата-повстанца с бластерами наперевес. Судя по всему, в этом отсеке произошёл бой: повсюду летали трупы, исковерканные куски железа, разрушенное оборудование, расплавленные динсботы. Впереди из-за угла появилась группа десантников в скафандрах цвета хаки, со звёздами на груди. Они почти сразу заметили Макса и вскинули бластеры. Парень кувырком бросился вперёд. Над его головой промелькнули лазеры, за спиной металл оплавился и почернел. Макс помчался по отсеку налево — туда, где виднелась груда искорёженного оборудования. Там он рассчитывал укрыться. Вокруг опять замелькали вспышки лазеров, ногу пониже колена обожгло. Скафандр среагировал мгновенно, затянув пробоину полимером. Макс с разбега бросился за кучу мусора и тут же встал на одно колено, взяв наизготовку «Ван Диллан-47». У него было двести зарядов, но он не хотел стрелять. Ему нужно было сдаться и объяснить, что он Джон Сеймор, Всадник и военнопленный. Вот только как это сделать? Да и кто ему поверит?

Глава 16

В шлемофоне раздался щелчок, и мужской голос сказал:

— Бросай оружие, засранец, или мы тебя размажем! Ты слышишь меня, ублюдок?!

Макс возликовал. Он понятия не имел, как республиканцы настроились на его волну, но это было огромной удачей. Теперь он мог всё им объяснить.

— Говорит Джон Сеймор, — ответил он, стараясь говорить спокойно и отчётливо. — Военнопленный. Меня захватили во время секретной операции, проводимой республиканскими вооружёнными силами. За меня могут поручиться Ангелы Рей Фолнер и Стас Пшежиковский, а также отец Рудольф Эбнер.

— Что ты плетёшь?! — голос в шлемофоне был слегка растерян. — Брось винтовку, говнюк, и выходи с поднятыми руками, или мы бросим гранату!

— Я сдаюсь, — сказал Макс. — Вот моё оружие, — он бросил «Ван Диллан-47», и бластер, кувыркаясь, полетел через отсек. — Повторяю, я военнопленный. Я надел скафандр охранника и взял его винтовку, чтобы выжить. На мне тюремная роба.

— Как, говоришь, тебя зовут? — поинтересовался после короткой паузы голос.

— Джон Сеймор. Запросите мои данные.

— Сами знаем, что делать. Выходи!

Макс поднял руки и осторожно вышел из укрытия. Метрах в пяти перед ним стояли штурмовики, наведя на него дула бластеров.

— На колени! — велел кто-то из них.

Солдаты были на нервах, испытывать их терпение не стоило.

— Без проблем! Я хочу сдаться вам, парни. Мы на одной стороне, серьёзно. Скоро всё выяснится. Уверен, вас даже наградят. Я — большая шишка в Республике. За моё освобождение вам выдадут премию. Может, даже в званиях повысят.

Как только Макс опустился на колени, двое солдат подошли к нему, завели руки за спину и сковали. Один из них достал сканер и быстро проверил, нет ли у Макса спрятанного оружия.

— Вставай!

Макс поднялся.

— Иди за нами.

Мятежники вывели его из отсека в коридор, по обе стороны которого располагались двери в жилые каюты. Большинство из них были открыты, другие выжжены лазерами. Тут и там попадались трупы вохровцев, членов команды «Тантала» и республиканцев. Но последних было мало. По дороге Макс видел ещё две бомбы, таймеры которых показывали меньше восьми минут.

— Итак, ты утверждаешь, что твоё имя Джон Сеймор, — неожиданно прозвучало в шлемофоне Макса.

— Так точно, сэр, — ответил он с готовностью.

— Информация о тебе есть. Ты значишься как без вести пропавший во время операции под кодовым названием «Прыжок». Мы возьмём тебя на борт и там разберёмся.

— Благодарю, сэр, — отозвался Макс. — Я не лгу.

Ему ничего не ответили. Минуты через две десантники вывели его в разгерметизированный отсек, посреди которого стоял похожий на паука паром, ощерившийся оружием. Люк у него был открыт. В него втолкнули Макса, штурмовики вошли следом. Пленника усадили в кресло и пристегнули поперёк туловища. Справа и слева сели десантники. Люк плавно закрылся, и через полминуты паром вздрогнул и взлетел.

Оглядевшись, Макс понял, что он единственный посторонний на борту. Очевидно, остальные обитатели «Тантала» не заинтересовали абордажную команду и были уничтожены. В отсеке, где сидел Макс, отсутствовали иллюминаторы и панели обзора, так что он не знал, что происходит за бортом, но предполагал, что паром возвращается на корабль, атаковавший тюремный капер.

Через несколько минут должны были взорваться оставленные в обломке бомбы. Сам «Тантал» тоже, скорее всего, был полностью уничтожен. Макс глубоко вздохнул: он выполнил первую часть миссии — вернулся к республиканцам. Теперь ему предстояло добраться до кого-нибудь из Ангелов или отца Эбнера и вновь стать Всадником. Но об этом он подумает потом, когда докажет, что он Джон Сеймор, и конвоирующие его сейчас штурмовики должны говорить ему «сэр».

Глава 17

Корабль республиканцев оказался большим патрульным катером, оснащённым тяжёлым вооружением и способным перевозить до восьмидесяти десантников. К нему крепились абордажные паромы класса «саранча», изготовленные на Нептуне. Корабль назывался «Монтесума-3». Его сопровождали шесть перехватчиков класса «кондор», примерно соответствовавших по огневой мощи истребителям Федерации класса «легионер-8».

Как только Макса доставили на борт «Монтесумы-3», с него сняли скафандр и поместили в камеру.

— Мне нужно поговорить с капитаном, — сказал Макс перед тем, как солдат захлопнул дверь.

Оставшись в одиночестве, Макс огляделся. У дальней стены стояла кровать, у правой — унитаз. Над ним имелась небольшая полка. Никаких отдушин, вентиляционных решеток и прочих крупных отверстий в камере не было. Слабый свет сочился с потолка из замаскированных щелей. Походив немного взад-вперёд, Макс растянулся на кровати и стал думать. Скорее всего, о нём доложат Ангелам или отцу Эбнеру. Те захотят с ним встретиться — это не вызывало у Макса сомнений: было бы странно упустить такой шанс. В конце концов, он являлся виновником неудачи на Антиземле и побывал у федералов. Конечно, у мятежников могло возникнуть желание покарать его за взрыв супертрансактора, но они должны были понимать, что вины Макса в этом не было, поскольку он не знал, что не обладает трансиммунитетом, ведь именно республиканцы убедили его в том, что он подходит для активации артефакта. Так что… Макс не мог сделать выводов, но понимал, что скоро ему предстоит встретиться со старыми знакомыми и дать ответ — возможно, так же, как пришлось его дать Александру Громову. Макс вспомнил датчики и провода, тянущиеся от тела археолога, и содрогнулся. Хорошо, если у республиканцев нет ничего подобного. Впрочем, старые методы допроса у Макса тоже ни малейшего энтузиазма не вызывали.

За ним пришли только через несколько часов. Двое солдат встали по сторонам двери, а сержант протянул Максу миску с едой и ложкой.

— Что это? — спросил Макс, принюхиваясь.

Запаха не было.

— Ешь.

— Прямо сейчас?

— Может, ты не голоден?

Макс послушно принялся за еду, поглядывая на своих тюремщиков. У солдат на головах были шлемы, так что лица рассмотреть было сложно. Впрочем, парню этого особо и не хотелось. Сержант же был невысоким человеком лет двадцати шести, с небольшими залысинами и крупными чертами лица. Он внимательно наблюдал за тем, как Макс ест, проявляя лёгкое нетерпение.

— Чего вы ждёте? — спросил Макс.

— Давай живее! — проворчал сержант вместо ответа.

Как только миска опустела, он забрал её у Макса и отдал одному из солдат. Тот передал её кому-то в коридоре и вернулся в камеру.

— Вставай! — велел сержант, доставая наручники.

Поднявшись, Макс протянул руки. Сержант защёлкнул на запястьях браслеты и подтолкнул Макса к двери.

— Шевелись!

— Мы куда-то опаздываем?

— Двигай давай!

— Вы связались с теми, о ком я говорил? — спросил Макс, выходя в коридор.

— Я ни с кем не связывался, — ответил сержант. — Мне приказали накормить тебя и доставить в командную рубку.

Макс понял, что перед ним простой исполнитель, и расспрашивать его о чём-либо бессмысленно. Поэтому дальше шёл молча, на всякий случай глядя по сторонам и стараясь запомнить дорогу. Не для того, чтобы вернуться в камеру, конечно, а чтобы хоть как-то ориентироваться в корабле. Впрочем, с этим ничего не вышло: Макса провели по двум коридорам, втолкнули в лифт, который поднялся на четыре яруса, и проводили ещё через три коридора, последний из которых окончился дверью, которую сержант открыл персональным ключом ограниченного доступа. За дверью оказались четыре солдата в бронескафах со знаками уробороса — члены Ордена Звезды. Сержант остался в коридоре, а двое из них отвели Макса в комнату, посреди которой стоял стеклянный стол, окружённый стульями. Очевидно, это был конференц-зал. Во главе стола сидел Рей Фолнер, справа от него — мужчина в форме капитана флота, слева — священник в чёрной мантии, с золотым медальоном в виде пентакля на груди.

При появлении Макса Рей Фолнер поспешно встал и вышел из-за стола, не сводя глаз с бывшего Первого Всадника. Приблизившись на расстояние метра, он остановился и принялся рассматривать Макса.

— Ты?! — проговорил он, наконец.

— Так точно, Рей, — отозвался Макс, постаравшись улыбнуться как можно естественней. — Какая встреча!

Ангел молча подошёл ближе.

— Почему ты жив? — спросил он, снизу вверх глядя Максу в глаза.

— Меня спас скафандр. В очередной раз. А почему ты бросил меня, Рэй?

Вопрос не произвёл на коротышку ни малейшего впечатления — по крайней мере, виду он не подал.

— Мы были уверены, что ты мёртв.

— Вы проверяли показания датчиков скафандра? — Макс вопросительно поднял бровь.

— Нет, — проговорил Рей Фолнер, немного отступив. — Не было времени, — он помолчал. — Значит, федералы тебя нашли.

— Да уж! — Макс невесело усмехнулся, надеясь, что получилось натурально. — Подобрали.

— Мне доложили, что ты представился нашему десанту заключённым.

Макс кивнул.

— Так и было.

— Почему?

— Видишь ли, федералы не поверили, что я Макс Агранов. Они сделали анализ ДНК, и он показал, что я Джон Сеймор.

— Почему же ты не сказал, чтоб они взяли образец с головы?

— Я предложил.

— И?

— Они рассмеялись мне в лицо.

Рей Фолнер задумчиво пожевал губами.

— Значит, тебя приняли за мятежника? — проговорил он, приподняв брови.

— Точно.

— Тебя допрашивали?

Макс покачал головой.

— Меня должны были доставить какой-то шишке.

— Этим рейсом?

— Не знаю, Рэй. Мне не докладывали.

— Этот сектор космоса — почти фронт. Зачем тебя сюда потащили?

— Понятия не имею, — покачал головой Макс.

Он решил предоставить Фолнеру самому строить догадки.

Глава 18

— Хм, — Ангел отошёл и сел за стол. — Жаль, нам не удалось захватить компьютер тюремного капера. Возможно, удалось бы выяснить, куда он направлялся. Очень интересно, что за важная шишка сидит в этой части Галактики, — он побарабанил пальцами по столу, глядя перед собой, потом повернулся к священнику и сказал: — Отец Маринэ, вы можете допросить этого человека и дать гарантию, что сказанное им будет правдой?

— Нет, брат Рей, — жрец внимательно посмотрел на Макса. — Для этого нужно добровольное согласие… пациента. Тем более, учитывая, кто этот человек.

— Я немного рассказал о тебе, Макс, — пояснил Фолнер. — Ничего, что я называю тебя настоящим именем?

Макс пожал плечами.

— Как угодно.

Скрывать тут уже было нечего. Да и надоело парню жить под маской. Хватит и того, что у него чужое лицо. Впрочем, к этому он уже начал понемногу привыкать.

— А у вас, капитан, есть предложения? — Ангел повернулся направо. — Что-нибудь, развязывающее язык?

Мужчина во флотской форме медленно сцепил перед собой руки и несколько секунд сосредоточенно их рассматривал.

— Боюсь, что нет, — проговорил он наконец. Тон у него был деловой, если не сказать отрешённый. — Тем более, раз федералы действительно не стали подвергать его допросу… — он рассеянно пожал плечами.

— Ну? Договаривайте! — нетерпеливо поторопил Рей Фолнер.

— Вероятно, у них имелись причины.

— Мда, — изрёк Рей Фолнер, задумчиво потирая подбородок.

Макс заметил, что Ангел осунулся и выглядел постаревшим. Что он вообще делал в этом секторе космоса и зачем напал на тюремный корабль Федерации?

— Знаешь, будет лучше, если пока я буду называть тебя Джон, — сказал вдруг Рей Фолнер, взглянув на Макса. — Мы доставим тебя на Плутон. Пусть Великий Мастер сам решает, что с тобой делать, — он перевёл взгляд на одного из конвоиров. — Брат Теймур, позаботься о том, чтобы господин Сеймор ни в чём не испытывал нужды. Снимите с него наручники, но не спускайте с него глаз. И, разумеется, никакого доступа к связи или прогулок по кораблю. Всё ясно?

— Так точно, сэр.

— Приступайте.

— И это всё? — спросил Макс, стараясь выглядеть разочарованным. — Не самый горячий приём.

— Всему своё время, — ответил Фолнер сухо. — Выполняйте, лейтенант.

Макса отвели в комнату ярусом ниже. У него на глазах оттуда вынесли терминал. Связаться с внешним миром парень больше не мог.

— Здесь вы будете пока жить, сэр, — сказал брат Теймур. — Располагайтесь.

— Спасибо, лейтенант, — кивнул Макс, взглянув на «нашивки» своего конвоира. Он протянул руки. — А теперь можно избавить меня от этого?

Брат Теймур ловко расстегнул и снял с Макса наручники.

— Если вам что-нибудь понадобится, в вашем распоряжении динсбот, — сказал он перед тем, как закрыть дверь. — Вызов на журнальном столике.

Тихо пискнул замок, и Макс остался взаперти. Прежде всего он огляделся в новом жилище.

Каюта была обставлена с относительным комфортом: ничего лишнего, но при этом имелось всё, что нужно. Словом, стандартная офицерская каюта. Макс сел на диван и только теперь почувствовал, как устал. Хотелось растянуться и забыться сном. Раздевшись, Макс отправился в ванную. Приняв душ и приведя себя в порядок, он разобрал постель и лёг. Мышцы ныли, словно он целый день работал в шахте. Закрыв глаза, парень провалился в сон.

* * *

Полет к Плутону продолжался почти три недели. Корабль несколько раз останавливался, пропуская федеральные транспорты с эскортами и военные крейсеры. Не раз избежать столкновения с противником удавалось буквально чудом.

Макс изнывал от скуки. Он практически всё время сидел в каюте, не имея возможности развлечься ничем, кроме виртуальных игр, моделирования или гипнотического сна. С помощью виртуального гида он успел «побывать» в нескольких городах на Венере, Уране и Нептуне, посетил Корделию, Офелию, Биянку, Крессиду и Дездемону — спутники Урана — но не нашёл там ничего интересного, кроме зоопарка геномутантов, где были выставлены животные, созданные по мифам и легендам человечества.

Больше всего его поразили гиппогриф и лернейская гидра — отвратительные существа, производившие жалкое впечатление: несмотря на внешнее сходство с мифическими прототипами, они были просто нефункциональными кусками плоти — как и не умевший летать Пегас и не знавшие, что делать с лишними руками, уроды-гекатонхейры.

Также Макс побывал на четырёх дальних спутниках Сатурна, а на самой планете наблюдал за ветрами, скорость которых достигает тысячи восьмисот километров в час — это самые быстрые ветры в Солнечной системе. Макс находился в специальной экскурсионной капсуле, стены которой были сделаны из особо прочного полимера, устойчивого к воздействию агрессивной внешней среды — естественно, в виртуальном пространстве Максу ничего не угрожало, но капсула обеспечивала психологический комфорт, создавая иллюзию защищённости.

В такой же капсуле Макс пролетел над поверхностью Венеры, любуясь горами и бесчисленными вулканами. Некоторые из них были три километра высотой и пятьсот шириной, и чтобы облететь их на экскурсионной капсуле, требовались не одни сутки. Потом Макс побывал на Земле, осмотрев самые знаменитые памятники культуры человечества: руины Древней Греции и Рима, Египетские Пирамиды, рисунки в пустыне Наска. Пролетая над бывшей территорией Перу, где несметное количество лет назад жили майя, Макс с особым вниманием рассматривал одно из изображений, выкопанных в земле — паука. Ему теперь повсюду мерещились знаки ксенов. Оказался ли этот гигантский паук посреди земной пустыни случайно, или некто выкопал его, чтобы защитить территорию Майя от воздействия трансакторов? Если да, то кто мог это сделать? Ксены или люди?

Макс запросил у виртуального гида информацию по пустыне Наска, а потом и по цивилизации некогда живших здесь людей. Так он узнал, что у инков были предания о летающих аппаратах, так называемых «золотых кораблях», на которых прилетели на Землю предки, а золотая птичка, сохранившаяся со времени Колумба, «поделилась» с авиаконструкторами двадцатого века устройством крыла и вертикальной плоскостью хвоста, применение которым нашли при строительстве сверхзвукового самолёта. Некоторое время бытовала версия, что предками инков были инопланетяне, тем более, что группа крови у мексиканских индейцев отличалась от тех, что были у их соседей, и являлась столь редкой, что в двадцатом веке существовала только у двух-трёх человек, а в конце двадцать третьего, когда был введен обязательный регулярный медицинский осмотр, её не удалось найти ни у кого.

Всё это могло быть свидетельством возможной связи древних инков с ксенами, обитающими на Европе. Если паук в пустыне Наска действительно защищает от действия трансактора, то интересно, насколько распространяется его действие. Покрывает ли оно только бывшую территорию майя или всю Землю?

Физическую форму Макс поддерживал с помощью виртуального тренинга. Это ему дозволялось, и конвоир раз в день отводил пленника в специально оборудованный зал, где парень отрабатывал удары и приёмы с помощью мастера Тонга, по которому так скучал.

Кроме того, Макс медитировал и оттачивал освоенные духовные практики. Так что, когда за два дня до приземления Рей Фолнер пригласил его на обед, парень находился в неплохом состоянии — если верить показаниям нейроштифта:

Сила: 22

Ловкость: 16

Скорость: 13

Реакция: 14

Психика: 12

Усталость: 3

Уровень духовного развития: 15

Энергия психическая: 24

Телесные повреждения: 2

Интеллект: 122

Глава 19

На обеде, кроме Макса и Рея Фолнера, присутствовали два охранника, стоявшие в трёх метрах от стола, и отец Маринэ.

— Как поживаешь? — спросил Фолнер, указывая Максу на пустой стул.

— Скучно тут у вас, — отозвался Макс.

Он был в тёмно-синем приталенном костюме, кремовой рубашке и лакированных ботинках. На лацкане сверкал небольшой значок в виде звезды. Всё это принёс ему утром динсбот.

— Кому как, — Рей Фолнер взял бутылку с вином и, взглянув на этикетку, передал роботу-официанту, чтобы тот открыл. — Нам, например, скучать некогда.

— Ваше счастье.

— Господин Сеймор, — обратился к Максу жрец, — вы ведь проходили обучение у отца Эбнера?

— Так точно, отец Маринэ.

— И, кроме того, практиковались в Учении?

— Если вы имеете в виду официальную систему духовных практик, применяющуюся в федеральной армии, то да.

— Да, именно это я и имею в виду. Скажите, господин Сеймор, вы преуспели в этом Учении?

— Не больше, чем любой солдат, — ответил Макс, прикидывая, к чему клонит священник.

— А вы бы согласились поделиться полученными знаниями с нами?

— С кем именно?

— С Республикой.

Макс хотел было сказать, что аколит Пентаклизма заткнёт за пояс любого Провидца и Целителя первой степени, каким являлся, например, мэтр Косовски, но передумал: пусть считают, что ему есть, чему научить — возможно, это добавит шансов остаться в живых. В последнее время Макс научился мыслить прагматически и смотреть вперёд. Конечно, до стратегов на службе Федерации или Республики ему было далеко, но он чётко уяснил: для власть имущих он, да и все остальные, — расходный материал, оценивающийся по принципу пользы. Что ж, он сыграет по этим правилам, пока... Пока не наберётся сил, чтобы начать собственную игру!

— Разве ваши методы допроса не позволяют узнать это без моего согласия? — спросил Макс, обращаясь одновременно и к священнику, и к Рею Фолнеру.

— Нет, господин Сеймор, — отозвался отец Маринэ. — Не буду играть с вами в кошки-мышки. Таких методов не существует. Можно прочитать мысли, желания, страхи, многое другое, но не то, что стало способностью человека. Понимаете?

— Более или менее.

— Нам бы хотелось заручиться вашим согласием, чтоб было что предъявить, когда вы предстанете перед Великим Мастером или его эмиссарами.

— Кем?

— Службой безопасности президента Седова, — пояснил отец Маринэ.

— Вы собираетесь за меня заступиться? — Макс посмотрел на Рея Фолнера.

Тот молча наблюдал, как динсбот-официант разливает по бокалам вино. Повисла пауза.

— Не заступиться, Джон, — ответил Рей Фолнер, наконец. — Но я считаю, что ты ещё полезен. А вот другие могут решить иначе.

— И Седов?

Рей Фолнер кивнул.

— А что с остальными Всадниками? — спросил парень. — Они ведь тоже отслужили своё.

— Они не были агентами Федерации.

— Но их ведь не собирались… использовать после операции на Антиземле.

— Кое-что изменилось. Их неплохо обучили, они умеют управлять энергией армирующей решётки. А мы используем новое оружие, основанное на ней. Оно потребляет много энергии, но даёт неплохие результаты. Поэтому каждый, кто умеет пользоваться трансакторами, на счету.

— Понятно. Ну, а Вейгор — вообще золотая рыбка, да?

— Именно так. Даже несмотря на то, что его завод уничтожен.

— Как так?!

— Федералам стало известно, что он перешёл на сторону Республики. Они пытались захватить верфи, но человек Вейгора взорвал их. Теперь семья Вейгора в заложниках у федералов.

— И как он к этому относится?

Рей Фолнер пожал плечами.

— Он не верит, что их казнят.

— Насчёт того, что федералы узнали о причастности Вейгора… я тут ни при чём, — на всякий случай сказал Макс.

Рей Фолнер равнодушно кивнул.

— Знаю. Корабли Федерации окружили «Гагарин-3» вскоре после того, как мы оттуда улетели. Они блокировали средства связи, так что Вейгора не смогли предупредить.

Все немного помолчали. Макс думал о том, что многое пропустил. Ситуация менялась в этот критический для человечества период очень быстро. Мятеж, восстание, бунт — эти слова потеряли актальность. Шла настоящая, полномасштабная война.

— Ну, что ж, — проговорил Фолнер, беря столовые приборы. — Давайте поедим. Политика политикой, а обед по расписанию.

Засуетились динсботы, засновали туда-сюда, принося различные блюда и напитки.

Глава 20

— Что происходит в Галактике? — поинтересовался через некоторое время Макс, кладя в рот капсулу с нанороботами, которые должны были очистить зубы от остатков пищи и бактерий.

Обед был почти закончен, и он решил, что пора поговорить.

Рей Фолнер сделал глоток сока и, утерев губы салфеткой, сказал:

— В ход пошли термояд и аннигиляционные бомбы. К счастью, их используют редко. Всё-таки никто не хочет повторения Армагеддона две тысячи четыреста двадцать третьего года, — Ангел посмотрел через стол на Макса. — На прошлой неделе нами захвачены Энцелад и Гиперион. Перевалочная база Федерации уничтожена. В газовых слоях Сатурна ещё остались разрозненные отряды федералов, сейчас их вылавливают.

— А каковы наши потери?

— Смотря, что ты имеешь в виду, — коротышка сухо улыбнулся.

— Брось, Рей, ты меня понял, — Макс сделал серьёзное лицо. — Я действительно не предавал Республику.

— Ну, допустим, — Ангел побарабанил пальцами по скатерти. — В любом случае, это секретная информация.

— Я же не спрашиваю цифры.

— Большие.

— Не жалко терять корабли? Они ведь стоят кучу денег.

— Ты себе не представляешь, как жалко, — ответил Фолнер. — И какую именно кучу денег. Но что делать? Мы сражаемся не ради материальной выгоды. Духовный облик человечества для нас важнее. Это федералы считают каждый кредит.

— А ксены?

— А что с ними? — Ангел нахмурился.

Макс пожал плечами.

— Вдруг нападут?

Фолнер махнул рукой.

— Раз до сих пор не трогали, значит, и теперь в драку не полезут.

— Так ведь раньше и мы их артефакты не трогали.

— Переживут. Во всяком случае, пока они себя никак не проявляли.

— Возможно, они нанесут удар неожиданно.

— Слушай, Джон, если их технологии не превосходят наши, мы как-нибудь справимся. В конце концов, нас миллиарды, а их — горстка, уместившаяся на спутнике. А если их технологии нам не по зубам, то мы в любом случае бессильны. Так что нечего паниковать.

Макс обратил внимание, что снова стал привычным для Ангела «Джоном». Похоже, маску ему поносить ещё придётся.

— Да ты фаталист! — усмехнулся он. — Значит, плывём по течению и уповаем на лучшее?

— Именно.

— А вы что скажете, отец Маринэ? — обратился Макс к священнику.

— Безусловно, брат Рей прав, — жрец положил столовые приборы около тарелки и сцепил руки перед собой. — Раз мы пренебрегли предупреждением ксенов, теперь нет смысла идти на попятный. Если эти существа решат в ответ на наши действия проявить агрессию по отношению к Республике или человечеству в целом, то прекращение военных действий и даже подписание мира между нами и Федерацией их не остановит. Тем более, что мы не можем пойти на это, даже если бы и захотели: предложение о мире только даст Федерации возможность мобилизовать силы. Содружество никогда не согласится признать нашу независимость. Если же мы сдадимся, что в принципе невозможно, то Республику ждут такие репрессии, которых история ещё не знала. В том, что они последуют, сомневаться не приходится, поскольку перед нами пример Карательного корпуса, активно использовавшегося Федерацией для подавления мятежей и ликвидации мятежников. Думаю, вы знаете об этом не понаслышке, господин… Сеймор, — священник спокойно посмотрел Максу в глаза.

Рей Фолнер несколькими глотками допил сок и бросил в рот капсулу с нанороботами.

— Да, Джон, — сказал он, подзывая динсбота, чтобы тот убрал со стола. — Уверен, ты видел, как каратели расправляются с теми, кто попадает к ним в плен. Разве их арестовывают и судят? — он вопросительно уставился на Макса.

— Нет. Их уничтожают. На месте.

Отец Маринэ кивнул.

— И ты считаешь это правильным, верно? — спросил Рей Фолнер Макса.

Тот с деланным спокойствием пожал плечами.

— Этим занимается специальный отряд.

Ангел кивнул.

— Ну, да, чистильщики. Ты-то рук не марал, ты же стрелок. Но чистильщики входят в Карательный корпус, так что не отмазывайся от них.

— Мне не в чем оправдываться, — сказал Макс. — Я сражался с вооружёнными людьми, которые нарушили закон.

— Это верно, — вмешался отец Маринэ. — И перед законом ты чист, а в глазах общества и вовсе герой. Но как насчёт совести?

— Я не убивал пленных, — повторил Макс.

— А если бы тебе приказали?

— Я бы исполнил приказ, — ответил Макс, помолчав.

Он не понимал, к чему все эти расспросы, ведь республиканцам и так всё про него известно. Чего они добивались, что хотели услышать?

— Почему? — отец Маринэ даже подался вперёд.

— Потому что иначе меня уволили бы из армии, — ответил Макс.

— А для тебя так важно служить?

— Да.

— Почему?

Похоже, настало время откровений. Макс не видел причины скрывать свои мотивы, поэтому ответил:

— Для меня это единственный шанс выбраться из трущоб и… жить.

— Ты поступил в военную академию, чтобы выбраться с Земли? — спросил Рей Фолнер.

Макс кивнул.

— Но почему записался в Карательный корпус? У тебя ведь было много других возможностей.

— Карательный корпус был практически единственной частью, участвующей в военных действиях. Только там можно было быстро пойти на повышение, получить чин и выйти на пенсию.

— И жить? — спросил Рей Фолнер.

— И жить, — подтвердил Макс несколько раздражённо. — Кто знал, что начнётся война, и карьеру можно будет сделать в любой армейской части...

— Значит, тебя в первую очередь интересуют деньги? — спросил отец Маринэ.

— Нет. Деньги — только средство. Я хочу стать независимым.

Рей Фолнер и отец Маринэ переглянулись.

— Тогда ты должен понимать, за что мы боремся, — проговорил священник.

— А я понимаю, — ответил Макс сухо.

— Скажи честно, Джон, — Фолнер поёрзал на стуле. — На чьей стороне твои симпатии? Я понимаю, что ты зол на нас и, вероятно, на меня лично, за то, что твою девушку держали в заложниках, но пойми: у нас не было выбора. Постарайся абстрагироваться от личных антипатий и скажи, на чьей ты стороне: Республики или Федерации?

— Было бы глупо с моей стороны ответить, что я верен Федерации, — усмехнулся Макс. — Я ведь у вас в плену.

— Не ёрничай! — серьёзно сказал Рей Фолнер. — Ну, так как?

— Федералы считают меня мятежником, — ответил Макс, немного помолчав. — Какой мне смысл поддерживать их? Даже если я докажу, что на самом деле являюсь Максом Аграновым, кто поверит, что я работал на Республику, будучи обманут? Меня казнят за измену, предварительно измочалив мозг в попытках узнать всё, что я знаю о Республике. Нет, Федерация — не та лошадь, на которую я бы поставил.

— Значит, ты с нами? — спросил отец Маринэ.

— Я не хочу сказать, что полностью разделяю идеи Республики. Более того, не скрою, что в первую очередь меня интересует собственная выгода. Но в общем и целом — да, я с вами, — Макс очень надеялся, что подобный ответ устроит его собеседников.

— Ты ведь не будешь отрицать, что отчасти вынужден быть за нас, поскольку Федерация тебя отвергла? — проговорил Рей Фолнер.

Макс кивнул.

— Знаешь, скорее всего, когда мы прибудем на Плутон, тебя казнят, — сказал Рей Фолнер, глядя ему в глаза. — Но, возможно, у тебя будет шанс выйти на пенсию.

Макс натянуто улыбнулся. Похоже, и правда, время откровений. Но не следует считать, что с ним играют в открытую. Скорее всего, просто пытаются манипулировать. Поддаваться этому нельзя!

— Рад слышать, — проговорил парень сухо.

— А теперь извини, но у нас есть дела.

— Конечно. Спасибо за обед.

— Проводите господина Сеймора, — обратился Фолнер к охранникам.

Макс встал и, кивнув на прощанье, направился к двери. Солдаты довели его до коридора, где его поджидал конвой.

— Не скучали? — бросил Макс, усмехнувшись.

Ему не ответили. Шагая в окружении охранников, Макс думал о том, почему Рей Фолнер и отец Маринэ проявляют к нему такой интерес. В конце концов, он был всего лишь карателем, из-за которого (пусть и не по его вине) сорвалась самая важная операция Республики.

Глава 21

«Монтесума-3» и сопровождавшие его истребители приземлились на Плутон в тот день, когда Федерация сбросила многотонную аннигиляционную бомбу на Диону, где базировались войска Республики. Несколько специально модифицированных крейсеров вынырнули из стерк-тоннеля и атаковали орбитальную систему охраны спутника, после чего часть вступила в бой с флотом мятежников, а крейсер под названием «Плохое предчувствие» при поддержке истребителей класса «ворон-3» прорвал линию обороны и осуществил бомбардировку. Теперь спутник походил на каменную пустыню, покрытую, словно язвами, разломами. Его масса уменьшилась на одну девятую, что привело к изменению орбиты, и Энцелад отдалился от Сатурна. Война приобрела новый масштаб.

На космодроме Вифлеема шёл мокрый снег с дождём. У трапа прибывших встречали люди в длинных непромокаемых плащах с капюшонами. С ними был отряд солдат в бронескафандрах. Неподалёку стояли шесть бронированных машин цвета хаки с толстыми решётками на окнах.

Человек в плаще подошёл к Рею Фолнеру и, отдав честь, представился:

— Капитан Вашенков. Я должен передать вам это для немедленного ознакомления, — он протянул Ангелу какой-то документ. — Ваш подопечный отправится с нами.

Ангел несколько секунд рассматривал документ, потом вернул его и спросил:

— Я могу его сопровождать?

— Нет, сэр. Вам приказано немедленно явиться к господину президенту.

— Хорошо, — Рей Фолнер повернулся к одному из охранников и приказал: — Быстро машину мне!

— Это Джон Сеймор? — офицер глазами указал на Макса.

— Да, это он.

Офицер дал знак своим людям и те, взяв Макса под руки, быстро повели к одной из машин. Снег падал за шиворот и на лицо. Хотелось вытереться, но солдаты крепко держали за локти.

— Что у вас тут творится? — спросил Макс, когда его сажали в автомобиль. — Почему идёт дождь?

— Потому что у нас плохо работают системы климат-контроля, господин Сеймор, — проговорил сидевший на соседнем сиденье офицер, которого Макс в полумраке салона сразу не заметил. — Будем знакомы, меня зовут Василий Нороков, — мужчина протянул руку.

Макс пожал сухую крепкую ладонь, одновременно рассматривая лицо собеседника. Офицер был в годах, его коротко стриженые волосы поседели на висках, вокруг рта и на лбу залегли глубокие морщины. Глаза были водянистые, а ресницы светлые, что производило неприятное впечатление.

— Я Джон Сеймор, — сказал Макс.

— Пусть так, — мужчина кивнул и похлопал водителя по плечу. — Заводи.

Автомобиль оторвался от земли, плавно развернулся и полетел. За ним последовали остальные машины эскорта.

— Куда мы? — спросил Макс, глядя в окно.

— Не беспокойтесь. Сейчас вы встретитесь с Виктором Седовым, а потом… Но к чему загадывать?

— Значит, мы направляемся к зданию ратуши?

— Именно так.

Некоторое время они летели молча. Макс смотрел в окно.

— Вифлеем здорово изменился, — заметил он.

— Да, приходится идти на некоторые жертвы, — отозвался Нороков.

Макс понял, что он имел в виду: чтобы защитить Вифлеем от атак из космоса и с воздуха, на крышах почти всех зданий были установлены лазерные и ракетные комплексы, в воздухе плавали платформы со всевозможными орудиями, часть зданий была снесена под аэродром для сверхзвуковых самолётов-истребителей. По улицам ездили бронетранспортёры и лёгкие танки. В целом город походил на огромную военную базу.

Когда автомобили начали снижаться, Макс стал рассматривать людей на улицах. Большинство носило военную форму цвета хаки, лишь немногие гражданские были женщинами.

— У вас прошла всеобщая мобилизация? — спросил он Норокова.

Тот кивнул.

— Война затягивается, — сказал он. — Нужно много людей.

— Я слышал, Республика побеждает.

— Побеждает. На окраинах.

— Почему на окраинах? Разве вы не захватили Гиперион?

— Ну, и что? — водянистые глаза уставились на Макса.

— Там ведь была перевалочная база Федерации.

— Господин Сеймор, я знаю, что вы человек военный. Я тоже. И я скажу вам прямо: мы можем захватить хоть все спутники Сатурна и Юпитера, но дальше Марса нам не продвинуться. Федерация сильна и свои основные территории будет охранять до последнего. Когда мы окажемся на рубеже, начнётся делёж. Республика возьмёт себе одну половину Солнечной системы, а Федерация оставит себе другую. И будем уповать, чтобы на этом всё закончилось. Хотя бы на время.

— Довольно странные разговоры, — заметил Макс, с интересом глядя на своего собеседника. — Не слишком лояльные и… характерные для военного.

— Никто не любит воевать, господин Сеймор. И меньше всего солдаты. Вы не согласны?

— Согласен на все сто.

— Поэтому необходимо сделать всё для того, чтобы заключить мир с Федерацией.

Макс подумал, что не так давно в разговоре с Реем Фолнером слышал совсем другую точку зрения на перспективы развития отношений между Содружеством и мятежниками. Но Нороков, похоже, сейчас был ближе к окружению президента. Недаром его послали перехватить Макса у Фолнера. Возможно, в лагере повстанцев намечается раскол? В таком случае Макс предпочёл бы оказаться поближе к Седову.

— Что же вам мешает? — спросил он Норокова.

— Дисбаланс сил, — ответил тот.

— В каком смысле?

— В прямом, господин Сеймор. Пока мы не захватим половину Солнечной системы, нам не о чем разговаривать с федералами. Они не воспримут нас всерьёз. Сейчас правительству и Верховному Поверенному кажется, что война идёт где-то далеко и их не коснётся, но когда наш флот окажется у Марса, они изменят свою точку зрения. Они испугаются за свои шкуры, и это заставит их зашевелиться и принять наши условия.

— Значит, вы не планируете захватить всю Систему?

Нороков рассмеялся.

— Мы бы хотели. Но после известного вам печального события это стало маловероятным.

Так-так, значит, Нороков был в курсе операции на Антиземле. Кто же он такой?

— Какое у вас звание? — спросил Макс.

— Полковник, господин Сеймор, но это не важно. Я представляю личную службу Президента, так что мои полномочия определяются господином Седовым. Понимаете?

— Вполне.

— Мы почти прилетели, — Нороков указал на возвышавшееся за домами здание ратуши, облепленное бронеблоками и защитными комплексами.

Через несколько минут автомобили промчались над площадью и затормозили перед входом в небоскрёб. К ним тотчас направились два солдата с бластерами наперевес. Нороков показал пропуск.

— Проходите, сэр, — сказал один из часовых, отдавая честь.

Второй откозырял молча.

В холле ратуши царило оживление: повсюду сновали роботы самых разных назначений, бегали люди в военной форме цвета хаки, обмениваясь документами, передавая приказы и перебрасываясь на ходу отрывистыми фразами.

Макса провели к одному из лифтов. Нороков нажал кнопку вызова, и кабина поехала вниз.

— Так что с климат-контролем? — спросил Макс, чтобы нарушить молчание.

— Из-за увеличения объёма промышленных работ повышается температура атмосферы, — ответил Нороков. — Усиливается парниковый эффект. Климат-контроль не справляется, работает в предаварийном режиме. Возможно, скоро вообще накроется, — Нороков невесело усмехнулся. — Тогда мы прочувствуем, что такое настоящие холода.

Кабина остановилась, и Макса вывели в коридор. Пахло изоляцией, машинным маслом и озоном. Макс думал, что окажется на ярусе, где некогда встречался с Седовым, но это было другое место. Он почувствовал, как засосало под ложечкой. «Спокойно, — сказал он себе. — Не паникуй!». Но это было не так-то просто.

Его привели в комнату, похожую на камеру, только больших размеров. Естественно, здесь не было окон — только железные стены, обставленные какими-то приборами. Но больше всего Максу не понравилось стоявшее в центре кресло со свисавшими ремнями на подлокотниках и металлопластиковыми зажимами в изголовье и на уровне лодыжек. От кресла тянулись провода, собранные в толстые жгуты и обёрнутые целлофаном. Такой же целлофан, только потолще, лежал на полу под креслом. В комнате пахло антисептиками и лекарствами.

Нороков нажал какую-то кнопку, и через несколько секунд в комнату вошли двое мужчин и женщина в белых халатах. Они принесли небольшие кейсы.

— Это пациент? — спросил один из мужчин, взглянув на Макса.

Голос у него был тихий и невыразительный — как и лицо с мелкими тонкими чертами.

— Да, док, это он, — подтвердил Нороков.

— Пожалуйста, зафиксируйте, — бросил мужчина конвоирам.

Макса усадили в кресло и пристегнули. Голову закрепили в зажимах.

— Прежде всего, проверим вас на наличие жучков, — сказал Нороков.

— Не поздно ли? — усмехнулся Макс, подумав, не вмонтировали ли в Чрезвычайном Отделе камеру-передатчик в его новые глаза.

Камальев обещал, что он будет абсолютно чист, но когда разведка играла честно?

Врач достал из-под кресла шелестящую ткань и ловко накрыл ею Макса с головы до ног. Некоторое время было слышно, как он возится с приборами, потом Макс ощутил статическое электричество.

— Ну, что? — раздался голос Норокова.

— Всё в порядке, — ответил врач. — Он чист.

— Это точно?

— Абсолютно. Даже с глазами всё в порядке.

— А что с ними могло быть не так? — в голосе полковника прозвучала тревога.

— Они бионические.

— Вот как? Мистер Агранов, как вы это объясните?

— Первый раз об этом слышу.

— Хотите сказать, что не знали о том, что вам вживили имплантаты?

— Это точно? — спросил Макс, изображая недоверие.

— Абсолютно, — ответил врач.

— Можно снять с меня эту штуку?

Ткань зашелестела, поползла, и Макс увидел окружавших его людей и камеру для допросов.

— Итак? — подступил Нороков.

— Я был без сознания, когда федералы подобрали меня. Вероятно, они сделали операцию.

— Как вы думаете, зачем?

— Не имею представления.

Нороков помолчал.

— Ладно, думаю, допрос расставит всё по местам. Он кивнул врачу.

— Начинайте.

— Степень допроса? — спросил тот, открывая свой кейс и перебирая в нём инструменты.

— Седьмая, — ответил Нороков.

Доктор обернулся и пару секунд вопросительно смотрел на него. Максу это совсем не понравилось. Должно быть, седьмая степень была последней. И, скорее всего, могла привести к смерти «пациента». Он вдруг понял, что по спине у него льётся холодный пот.

Спокойно, только без паники! В конце концов, ты можешь ввести себя в транс, даже можешь отключить болевые рецепторы.

А если они это предусмотрели, и их методы не позволяют человеку концентрироваться? Макс наблюдал за тем, как второй мужчина и женщина открыли кейсы и достали из них инструменты, похожие на пистолеты из стекла и металла, только вместо стволов у них были тонкие иглы. Наркотики? Сыворотка правды? Или какой-нибудь состав, заставляющий испытывать адские муки?

— Какой период вас интересует? — спросил первый мужчина Норокова.

— Последние четыре месяца.

— Это очень много.

— Ничего. Приступайте.

— Как знаете, но должен предупредить, что подобная процедура может привести к деструкции личности и необратимым девиациям в работе мозга.

— Это приказ Великого Мастера, — сухо обронил Нороков.

Пожав плечами, доктор достал из кейса два блестящих предмета, один из которых напоминал лазерный скальпель, а другой — щипцы со множеством шветков.

— Начинайте, — доктор кивнул своим помощникам.

Те подошли к Максу и прямо через одежду ввели иглы агрегатов ему в ноги. Макс почувствовал холод, который начал быстро распространяться по телу.

— Время? — сказал доктор.

— Сорок две секунды, — отозвалась женщина, глядя на часы.

— Подготовить запись.

Мужчина направился к одному из стоявших возле стены приборов и начал что-то с ним делать.

— Готово, — сказал он через некоторое время. — Носитель «два-четырнадцать».

— Резервная копия нужна? — доктор обращался к Норокову.

Тот отрицательно покачал головой.

— И никаких виртуалок, — сказал он. — А также онлайновых предпросмотров. И защитите файл от перезаписи.

— Всё ясно, Серёжа? — доктор повернулся к помощнику.

— Да, Дмитрий Александрович, — отозвался тот, колдуя над клавиатурой.

— Время? — врач обратился к женщине.

— Можно, — кивнула та.

Доктор подошёл к Максу и постучал костяшками пальцев по его груди.

— Чувствуете что-нибудь?

— Нет, — ответил Макс.

— Какие ощущения?

— Словно меня заморозили.

Доктор удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. Подготовьте, — добавил он, обращаясь к помощнице.

Та ловко расстегнула одежду на груди и животе Макса и протёрла кожу тампоном с антисептиком. Доктор включил лазерный скальпель и одним точным движением сделал на животе Макса вертикальный разрез. Толчками полилась кровь. Макс невольно закричал, хоть и не чувствовал боли.

— Спокойно, это не опасно, — проговорил врач, щипцами раздвигая края разреза. — Давайте шунт, — сказал он женщине.

Та вынула из кейса и протянула ему металлическую капсулу размером с жёлудь. Доктор ловко вложил её в разрез и, поменяв режим скальпеля, наложил швы. Помощница смыла кровь и нанесла из пульверизатора на рубец гелевый состав.

— Этот шунт отключает часть мозговых функций, — сказал врач, убирая инструменты и поглядывая на Макса. — Вы не сможете лгать, увиливать, давать неполные ответы. Словом, будете говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, — он повернулся к помощнику. — Серёжа, включай.

Тот кивнул и нажал несколько кнопок.

— Загрузка, программа запущена.

Глава 22

У Макса перед глазами всё поплыло, в ушах словно выросли комья ваты. Сквозь туман он видел, как к нему приблизился Нороков. Его лицо висело прямо напротив.

— Он готов? — голос доносился издалека, слова едва можно было разобрать.

Врач что-то ответил, потом в голове прояснилось, звуки стали громче.

— Ну, что, Серёжа? Можно? Точно? Хорошо, тогда приступай.

Что-то тихо зажужжало, и на голову Макса опустилось нечто вроде шлема с очками. Перед глазами замелькали какие-то символы и схемы, резиновая оправа выдвинулась внутрь шлема и плотно прижалась к коже. Макс почувствовал, как под веки лезут какие-то тонкие провода, оплетая глазные яблоки подобием сетки. Вероятно, это были нейродетекторы, сопрягающиеся с глазными нервами и, таким образом, получающие связь с мозгом. Ощущения были неприятные, но не очень болезненные — наверное, введённая анестезия притупляла все рецепторы. Макс почувствовал, как по его сознанию кто-то шарит. Это напоминало сеанс с мэтром Косовски. Тогда у него получилось помешать духовному отцу узнать его секреты, но сейчас ему отключили центры, отвечающие за ложь. Значит, очень скоро республиканцы узнают, что он — агент Чрезвычайного Отдела. Неужели Камальев не предвидел такой возможности? Не знал, что у мятежников есть подобные препараты? Макс чувствовал, как прибор подбирается к его подсознанию, к центру памяти. Его охватила паника.

Нужно было срочно что-то придумать! Он попробовал закрыть воспоминания, но ничего не вышло: шунт действительно блокировал любые попытки противостоять исследованию. Тогда Макс обратил мысли к самому шунту. Можно ли сделать что-нибудь с ним? Макс мог погрузиться в транс, и это радовало. Нужно попытаться установить связь с армирующей решёткой. Макс сосредоточился, стараясь не думать о проникающем всё глубже в сознание… он не знал, как это назвать. Сконцентрировавшись, Макс ввёл себя в транс, достаточный для того, чтобы увидеть энергетические нити. Они высветились перед его внутренним взором. Макс отобрал те, которые проходили через шунт. Капсула в животе соединялась с рецепторами при помощи нанолиний и передавала сигналы в мозг Макса прямо по его собственным нервам. Парень попытался проникнуть внутрь шунта, но это требовало дополнительной энергии. Откуда её было взять? Макс мысленно огляделся. Ближайшим источником было кресло и подключённые к Максу аппараты. Внутренним зрением он видел электротоки, несущиеся по проводам, часть из них так или иначе попадала в его тело. Макс сделал из нитей армирующей решётки подобия каналов-заборников, перехватывающих эти токи. Также он установил соединения с проводами, и в него потекла из них электроэнергия. Теперь он мог трансформировать окружающий мир. Макс невольно улыбнулся.

— Дмитрий Александрович, у нас небольшие помехи, — услышал он голос помощника врача.

— Это влияет на сканирование?

— Нет.

— На запись?

— Нет.

— Тогда продолжайте.

— Хорошо, Дмитрий Александрович.

Макс «вскрыл» шунт и вгляделся в него. Он не разбирался в микротехнике, но понимал, что должен быть «выход», по которому посылаются команды, и «вход», через который поступают данные извне. Он видел направления энергопотоков и понимал, что нужно замкнуть их на себе. Если бы он просто прекратил обмен данными, шунт доложил бы о сбое в работе. Следовало всё сделать незаметно. Макс принялся строить информационные каналы из собственных нервных клеток. Одновременно он чувствовал, как сканер списывает его воспоминания. Пока он ещё не дошёл до пробуждения на борту «Крыльев Гора», но нужно было торопиться. Макс потратил секунд восемь на размыкание линий передач шунта и подстановки в них петель, которые построил.

— Двухсекундный сбой в работе шунта, — доложил помощник.

— Что это значит? — послышался голос Норокова.

— Ничего особенного, — ответил врач. — Даже если пациент поставил в этот момент блок, что маловероятно, поскольку время сбоя непредсказуемо, любое воспоминание так или иначе дублируется.

— Часто такое случается?

— Нет, но это возможно.

— Из-за чего?

— Когда как. Например, отмирание части нервных клеток в результате интенсивности инфопередачи. Шунту нужно время, чтобы построить мост.

Макс обнаружил, что может блокировать работу сканера. Он тут же законсервировал воспоминания о пробуждении и последующем общении с Камальевым и операции «Джокер». Вместо этого он принялся сочинять историю о том, как его приняли за мятежника и не поверили его уверениям в том, что он — Макс Агранов. При этом он старался, чтобы было как можно больше подробностей (например, температура помещения, запахи), вставлял диалоги, даже выдумал несколько эмоций и ощущений. Также пришлось подавить воспоминания о разговоре с Камальевым о бионических глазах. К счастью, никакого объяснения придумывать было не надо: если Макс находился во время операции без сознания, то помнить ничего не мог. Всё это потребовало огромного напряжения всех умственных и психических сил, так что когда сканирование, наконец, закончилось, Макс чувствовал себя совершенно измочаленным.

— Допрос окончен, — сказал помощник. — Идёт проверка записи. Всё в порядке, — добавил он спустя несколько секунд.

Раздались приближающиеся шаги — должно быть, он отдал носитель Норокову.

— Освободите его, — велел доктор.

Провода медленно вылезли из глазниц Макса, втянувшись в оправу очков. Шлем поднялся, зажимы раскрылись. Помощники отстегнули руки Макса. Женщина стёрла влажной губкой гель со шва.

— Не бойтесь, — врач взял скальпель и щипцы. — Это не больно, вы же знаете.

Он ловко разрезал рубец, вынул шунт и бросил его в подставленную помощницей пластиковую чашку, потом наложил швы, а помощник смыл кровь и снова залил рану гелем.

— Через пару дней заживёт, — пообещал доктор, складывая инструменты в кейс. — Можете забирать, — сказал он Норокову, показав глазами на Макса.

— Он способен идти?

— Конечно. Просто пару часов ничего не будет чувствовать. К тому же он ослаб. Процедура закончилась благополучно, но пациент потратил много сил. Будет лучше, если ваши люди ему помогут. А вообще, я бы рекомендовал отдых и постельный режим.

— У нас нет на это времени, — Нороков повернулся к солдатам. — Помогите ему.

Макса взяли под руки, подняли с кресла и повели к выходу.

— Спасибо, док, — услышал он голос Норокова.

— Не за что, — отозвался тот.

Макс чувствовал себя сломанной куклой: он мог переставлять ноги, но не чувствовал пола. Если бы солдаты отпустили его, он наверняка упал бы.

Его ввели в лифт, и Нороков нажал кнопку одного из верхних этажей — Макс не заметил, какого именно. Потом они шли по узкому, плохо освещённому коридору, в котором пахло пылью и синтетикой.

Наконец, Макса доставили в комнату без окон. Там стояла кровать. Солдаты положили его на неё и вышли. Макс едва мог пошевелиться. Сколько он здесь пробудет? Наверное, недолго, ведь Нороков сказал, что они торопятся.

Сейчас носитель с его воспоминаниями, скорее всего, отнесут Седову, и после просмотра будет принято решение, что с ним делать дальше. Интересно, поможет ли ему Рей Фолнер. Ангел, кажется, был заинтересован в сотрудничестве с ним. Но, возможно, его влияние в стане мятежников ослабло после краха операции по активации трансактора, и теперь всем заправляет личная служба президента? Эдакий Чрезвычайный Отдел на республиканский лад. Макс усмехнулся: право же, ни один правитель не может обойтись без подручных такого рода. Парень вошёл в лёгкий транс и приказал организму восстановить силы. После чего заставил себя заснуть.

Глава 23

Макса заставило проснуться ощущение, что в комнате кто-то есть. Открыв глаза, он повернул голову и вздрогнул от неожиданности. Метрах в полутора от кровати сидела на стуле Мария-Анетта. Она была в форме с капитанскими нашивками, а на коленях держала стопку сложенной одежды.

— Доброе утро, — сказала она сухо. — Как самочувствие?

— Пока не знаю, — ответил Макс, пропуская приветствие. — Что ты тут делаешь?

— Я здесь по служебным делам. Не льсти себе — не просто навестить тебя заявилась.

— А конкретнее?

— Переоденься, — Мария-Анетта встала и положила одежду на край кровати. — Тебя ждут.

— Кто?

— Великий Мастер.

— Сейчас?

— Являешь чудеса проницательности. Поторапливайся.

— Если мы спешим, почему ты сидела и ждала, пока я проснусь?

— Время есть, но, раз ты проснулся, незачем размусоливать. Приводи себя в порядок, надевай костюм и пошли.

— Я не вижу здесь двери в ванную, — заметил Макс, демонстративно оглядевшись. — Где мне, по-твоему, приводить себя в порядок?

Мария-Анетта достала из кармана дистанционный пульт, нажала пару кнопок, и в одной из стен открылась незаметная до сих пор дверь.

— Здорово! — Макс сел в кровати, спустив ноги на пол. — Надеюсь, она закрывается, а то мы с тобой не в тех отношениях, чтоб я мылся у тебя на глазах.

— Не беспокойся, у меня нет ни малейшего желания пялиться на твоё тщедушное тельце. В особенности — на твоё хозяйство.

Макс усмехнулся. Даже после всех испытаний его вряд ли можно было всерьёз назвать тщедушным. Хотя, конечно, почти все его усилия по возвращению физической формы, которые он предпринимал до операции на Антиземле, пошли насмарку. Теперь, если его оставят в живых, придётся начинать сначала.

— Ладно, — сказал он, вставая и беря одежду. — Буду через час.

— Тридцать минут, — отозвалась Мария-Анетта. — Потом я отключу воду и врублю кондиционер на «-20».

— ОК, не переживай, — отозвался Макс, входя в ванную комнату.

Дверь за ним тотчас бесшумно закрылась.

Макс снял одежду и принял душ, с наслаждением растирая тело мочалкой. Тщательно промыл волосы, подстриг ногти на руках и ногах, побрился и смазал лицо прохладным гелем. Потом надел бельё и костюм — тёмно-кремовый, с тонкими вертикальными полосками на два тона темнее. К нему прилагались белая рубашка и коричневый галстук в мелкую крапинку. Взглянув на себя в зеркало, Макс остался доволен. Если его казнят, то, по крайней мере, не стыдно будет показаться на том свете.

Подойдя к двери ванной, парень негромко постучал. Она открылась почти сразу. Мария-Анетта сидела на стуле возле кровати. При виде одетого Макса она встала и направилась к выходу.

— Как я выгляжу? — шутливо спросил Макс, следуя за ней.

— Отлично, — ответила Мария-Анетта безо всякого выражения.

— Ты подбирала шмотки?

Женщина не ответила.

Они вышли в коридор, где их ждали четверо солдат в мундирах цвета хаки. У них были только личные бластеры и короткие полицейские стрекала — чёрные резиновые трубки с искровым разрядником на конце. На первый взгляд довольно безобидные, эти электрошокеры легко могли вырубить человека на несколько минут.

— Куда, по-вашему, я могу сбежать? — спросил Макс, взглянув на солдат, но обращаясь к Марии-Анетте.

— Не наглей! — бросила женщина.

Вместе с конвоем они прошли к лифту и опустились на этаж, где жил Виктор Седов. Там к ним присоединились ещё два охранника. Эти уже были в бронескафах и с лазерными ружьями.

Макса провели в кабинет президента Республики. С ним вошли два штурмовика и Мария-Анетта.

Виктор Седов в громоздком скафандре сидел за столом. На кожаном диване справа от него расположились Рей Фолнер и Нороков. От Макса не ускользнуло, что Ангел чувствует себя неуютно и неуверенно. Похоже, он нервничал из-за присутствия полковника. Нороков же сидел, положив ногу на ногу и буквально излучая спокойствие. Приближённый, гордящийся своим положением и не скрывающий его.

Охранники остались возле двери, а Мария-Анетта устроилась в кресле слева от стола президента. Седов слегка кивнул ей в знак приветствия, а затем внимательно оглядел Макса с головы до ног.

— Присаживайся, — он указал на кресло в центре комнаты. — Чувствуй себя свободно, мы ведь все старые знакомые.

Макс не назвал бы своё знакомство с Нороковым давним, но, естественно, промолчал и опустился в предложенное кресло.

— Я просмотрел результат твоего сканирования, — Седов машинально накрыл ладонью лежавший перед ним СНК-репликатор. — И, похоже, ты рассказал правду, — он немного помолчал. — Итак, федералы тебе не поверили? — Седов вопросительно взглянул на Макса.

Тот пожал плечами, не зная, что отвечать. Он уже сказал всё, что считал нужным, так к чему эти расспросы? Если Седов решил попытаться сбить его с толку или подловить, то лучше молчать.

Президент взял репликатор и несколько секунд вертел его в пальцах, словно что-то обдумывая. Наконец, сказал:

— Теперь вопрос стоит так: работаешь ли ты на нас или отправляешься в аннигилятор? Вариантов нет. И предупреждаю: ты нас интересуешь только потому, что владеешь техникой трансакции. Часть нашего вооружения основана на манипулировании армирующей решёткой, а кадров не хватает. Так что, — Седов положил репликатор на место и откинулся на спинку кресла, — нам нужен ответ: согласен ли ты работать на Республику? — тон у Седова был деловым, голос спокойным.

Макса это порадовало.

— А разве у меня есть выбор? — спросил он.

— Разумеется. Я озвучил его в начале разговора.

— Тогда я выбираю жизнь.

— Очень хорошо, — Седов взглянул на Фолнера и Норокова. — Но должен предупредить, что тебе вживят имплантат контроля.

— Что это? — Макс нахмурился.

— Чип, который позволит нам следить за тобой, а в случае измены… уничтожить тебя.

— Это обязательно?

— Уничтожение?

— Чип.

— Да, — Седов слегка кивнул. — Непременное условие.

— Ясно, — тоном Макс постарался дать понять, что он думает об этой затее.

— Хорошо, — Седов сделал небольшую паузу, затем продолжил. — Теперь, поскольку мы пришли к согласию, слушай внимательно. В последних боях мы обнаружили, что наше оружие, основанное на трансакции, не оказывает на корабли федералов никакого действия. Анализ сделанных записей и найденных в местах сражений обломков показали, что техника Содружества покрыта изображениями пауков, скорпионов, ос и так далее. Это заставило нас провести ряд экспериментов и выяснить, что любое изображение членистоногих наделяет предмет или человека трансиммунитетом, — президент внимательно посмотрел на Макса, словно ожидая комментариев, но, не дождавшись, продолжил. — У всех Всадников имелись подобные изображения, — он придвинул к себе лежавший на столе лист бумаги. — Вот, пожалуйста: у Эмиля-Антуана Вейгора протез сделан в виде паучьих лап, у Анатолия Покровского и Лоурэса Митчелла есть соответствующие татуировки. У твоего товарища из Карательного корпуса, уцелевшего в бою под Плезантом, на плече была татуировка осы. А что было у тебя, когда ты участвовал в достопамятном конфликте на Обероне? — Седов поднял глаза от листка.

— У меня тоже была татуировка осы, — ответил Макс.

— Почему?

— Её цвета соответствуют цветам доспехов Карателей.

— Чёрный и желтый, — проговорил Седов. — Я правильно понимаю, что не все солдаты этого отделения имели такие наколки?

Макс кивнул.

— У карателей татуировки не в чести.

— Зачем же ты её сделал?

— Тогда я этого не знал.

— Понятно. И ты не знаешь имя своего товарища, сделавшего такую же татуировку, как ты?

— Нет, — соврал Макс. — Вероятно, это был кто-то из новичков, но я не знаю, кто именно.

— Значит, вы не вместе их делали? — в голосе Седова ясно чувствовалось недоверие.

— Нет.

— Ладно. Пусть так. Это не имеет принципиального значения. Ты утратил татуировку после операции на Фобосе, когда тебе дали тело Джона Сеймора. Жаль, что мы не сообразили… ну, да ладно, теперь об этом говорить бессмысленно, — Седов побарабанил пальцами по столу. — Мы ищем способ обойти это ограничение. Теперь, когда мы знаем, в чём дело, уверен, у нас получится. Интересно только, как федералы догадались раньше нас, — он окинул Макса любопытным взглядом. — Можешь что-нибудь сказать по этому поводу?

— Нет, ничего. Я вообще только что узнал обо всём этом от вас.

— Ладно. Тогда поступим так: сейчас можешь отдохнуть и оглядеться. Покатайся по Вифлеему. А завтра встретишься с отцом Эбнером. Раз вы уже знакомы, будешь работать с ним. Он научит тебя управлять боевым трансактором.

— Почему завтра? — спросил Макс.

— На Плутон прибудет корабль капитана Сантьерры. Отец Эбнер находится на нём.

— Я буду служить на этом корабле?

— Да. Он называется… — Седов повернулся к Рею Фолнеру.

— «Прометей», — подсказал тот. — Разрушитель класса «гекатонхейр».

— Через четыре дня вы отправляетесь к Гималии. Нужно выбить оттуда федеральные войска и обеспечить оборону спутника. В это же время флот адмирала Лапревича атакует Ио.

— Эти два спутника… они ведь рядом с Европой, верно? — Макс нахмурился.

— Точно, — кивнул Седов, улыбнувшись одними губами.

— И зачем вам туда лезть?

— А затем, что мы собираемся высадиться на Европу.

Макс не смог скрыть удивления.

— Туда уже летали спутники и исследовательские корабли, но ни один не сумел приземлиться, — сказал он. — Почему вы думаете, что ксены вас пропустят?

— Потому что иначе мы применим аннигиляционные бомбы.

— Вы с ума сошли?!

— Отнюдь, — Седов покачал головой. — Дело в том, что мы уверены в существовании, по крайней мере, ещё одного супертрансактора. Наличие артефактов неземного происхождения в различных точках Солнечной системы свидетельствует о том, что в прошлом ксены активно исследовали Галактику и занимались техногенным освоением планет и их спутников. Возможно, трансакторы служили неким подобием стерк-тоннелей или даже телепортами. В таком случае, они должны были образовывать некое подобие сети. Известно, что на Меркурии, Марсе, Уране, Синопе, Титане и Умбриэле ещё в двадцать четвёртом веке были обнаружены следы мощных взрывов предположительно неестественного происхождения. Также и на Земле в начале двадцатого века имел место взрыв в таёжной области в районе реки Подкаменная Тунгуска, по одной из версий вызванный падением метеорита. Мы же считаем, что это могло быть актом уничтожения супертрансактора, который, если наше предположение о наличии сети верно, наверняка существовал и на Земле.

— Почему же ксены сохранили трансактор на Антиземле?

— Этого мы не знаем. Возможно, как памятник.

Макс скептически усмехнулся.

— Вполне вероятно также, что сыграла роль близость планеты к Солнцу и его энергии, — добавил Рей Фолнер. — Если ксены собирались когда-нибудь восстановить свою сеть, то мощный действующий трансактор очень пригодился бы.

— Да, это тоже возможно, — согласился Седов. — Но нас не интересуют мотивы инопланетян. Нам нужен их артефакт.

— Почему вы думаете, что он существует?

— Потому что в тех документах, которые мы изучили (в том числе надписях на артефактах, обнаруженных на различных планетах и спутниках и расшифрованных нами), говорится о девяти «колодцах силы». Мы предполагаем, что речь идёт о супертрансакторах. Если это так, то получается, что семь (на Меркурии, Марсе, Уране, Синопе, Титане, Умбриэле и Земле) были уничтожены, один на Антиземле разрушился в результате нашего неумелого вмешательства, а один существует где-то до сих пор. По логике он должен быть на Уране, Нептуне, Плутоне или одном из спутников, но мы не знаем сферу интересов ксенов — возможно, они редко посещали эти планеты и не строили там трансакторов. Кроме того, мы тщательно исследовали Нептун, Плутон и их спутники — благо, у нас была такая возможность. Я берусь с уверенностью утверждать, что на них трансакторов нет. Остаётся Уран. Он изучен нами меньше, поскольку до недавнего времени оставался зоной конфликта с Федерацией, и на нём соблюдался жёсткий пропускной контроль. А теперь у нас нет возможностей для масштабного исследования — сам понимаешь, война отнимает почти все силы и ресурсы.

— Да и времени мало, — добавил Рей Фолнер. — Нам нужно точно знать, где находится супертрансактор.

Седов кивнул.

— Флот Содружества сильнее, — сказал он. — И теперь, когда федералы научились защищаться от действия трансакторов, у них будет преимущество. Пока наши учёные будут искать средство обойти ограничение, наложенное ксенами, корабли Содружества могут успеть отбить у нас ключевые хабитаты и снова закрепиться на них.

— И вы думаете, что ксены скажут вам точное местонахождение супертрансактора? — Макс еле сдержался, чтобы не рассмеяться.

— Джон, — Седов слегка подался вперёд. — Ничего, если я буду называть тебя так по старой памяти? Нет? Хорошо. Так вот, я понимаю, что наш план кажется тебе неосуществимым и глупым, но это единственное, что нам остаётся. Как я уже сказал, мы пригрозим сбросить аннигиляционную бомбу на Европу, если ксены откажутся поделиться с нами информацией. Возможно, они блокируют наши устройства, и у нас ничего не выйдет. Тогда мы, естественно, отступимся. Но наш долг попытаться, ты согласен?

— Нет, господин Президент. Я считаю, что не стоит злить ксенов, тем более, что они наверняка смогут уничтожить трансактор, если не захотят, чтобы он достался людям.

— Это только предположение. Мы рискнём, — в голосе Седова прозвучал металл.

— Дело ваше, — сухо отозвался Макс.

— Не только наше, Джон. После того, как мы захватим Гималию и Ио, именно ты отправишься на Европу, чтобы вступить в переговоры с ксенами. Тебя будут сопровождать Рей Фолнер и отец Эбнер.

— Почему я?! — Макс был крайне удивлён.

Слова президента застали его врасплох: он никак не ожидал, что его задействуют таким образом.

— Это не обсуждается, — Седов медленно покачал головой. — Полетишь ты.

— Хорошо, пусть я. Но почему выбрали меня? Это я могу узнать? — Макс постарался подавить раздражение.

— Потому что… тебя мне не жалко, — ответил Седов холодно, глядя ему в глаза.

— Как и Рея, да? — Макс кивнул в сторону Фолнера.

— Брат Рей сам вызвался для этой миссии. А рядом с тобой должны быть надёжные люди.

— Ясно, — Макс усмехнулся. — Разве для переговоров с ксенами не достаточно его и отца Эбнера?

— Мы теряем время на бесполезные разговоры, — поморщился Седов. — Оставим эту тему. Я сказал, хватит! — повысил он голос, видя, что Макс хочет что-то сказать. — Отправляйся с полковником Нороковым в лабораторию. Там тебе сделают операцию по вживлению чипа контроля, — Седов придвинул к себе блокнот, давая понять, что разговор окончен.

Нороков поднялся с дивана и подошёл в Максу. Рей Фолнер остался сидеть, глядя в сторону.

— Идёмте, — сказал Нороков, кладя руку Максу на плечо.

Макс поднялся и направился к двери. Он чувствовал злость: с ним снова обращались, как с марионеткой, и не скрывали этого. Что ж, он для того и сдался республиканцам, чтобы узнать, что у сепаратистов на уме. Это даже удачно, что его отправят на Европу, и он получит возможность всё увидеть своими глазами. Вот только оставят ли его в живых после переговоров? В этом Макс сильно сомневался. Значит, нужно будет связаться с Чрезвычайным Отделом сразу после их окончания. Успеют ли федералы вызволить его? И, главное, захотят ли? Макс не испытывал иллюзий относительно ЧО и понимал, что Камальев и Вэллан легко пожертвуют им, если понадобится. «Сам за себя! — мысленно произнёс Макс фразу, которую в последнее время сделал своим девизом. — Сам за себя».

Глава 24

Макс стоял перед клеткой, в которой расхаживал бенгальский тигр — вымершее животное, восстановленное по образцам ДНК. Зоопарк Вифлеема славился такими «экспонатами». Помимо существ, исчезнувших в течение девятнадцатого — двадцать второго веков (до того, как вымирающие виды начали всерьёз сохранять), он мог похвастаться даже некоторыми доисторическими животными: трицератопсами, дейнонихусами, мезозаврами, ихтиозаврами, тираннозаврами, циногнатусами, инностранцевиями, лабиринтодонтами, некоторыми панцирными рыбами, археоптериксами и даже двумя диплодоками, содержащимися в сорокаметровых вольерах.

После недавней операции слегка покалывало под кожей и время от времени подташнивало. Максу продемонстрировали на манекене, как действует чип контроля, и это не добавило ощущения комфорта. С подозрением относясь вообще ко всем имплантатам, Макс чувствовал себя несколько подавлено, зная, что под черепом у него находится бомба. Конечно, его уверили, что сама она не сдетонирует, но поверить в это окончательно и безоговорочно было сложновато. Время от времени Макс подносил руку к голове, словно забывая, что чип имеет микроскопические размеры, и будь он даже помещён под кожу, нащупать его было бы невозможно.

— Прекрасное животное, — проговорил Нороков, восхищённо наблюдая за тигром. — После войны надо будет сделать ему нормальный вольер вместо этой дурацкой клетки. Думаю, муниципалитет выделит средства.

— Вы интересуетесь судьбой животных? — спросил Макс, с удивлением взглянув на полковника.

— Почему нет? — отозвался тот, отходя от ограждения и направляясь к клетке с гепардами. — В мире осталось не так много настоящей красоты. Я имею в виду, созданной природой. Сохранить и преумножить её — одна из основных задач человечества.

— Но этим ведь и так занимаются, верно?

— Да, постольку поскольку. А я говорю о том, чтобы сделать сохранение животных и растений одной из первостепенных задач.

— Вы сказали «после войны». Вы уверены в победе Республики?

— Конечно. Как же иначе?

— В смысле?

— Я хочу сказать: зачем иначе воевать?

— Не у всех есть выбор.

— Я говорю не о солдатах, а о тех, кто начинает и прекращает войны.

— И вы из их числа?

Нороков неопределённо пожал плечами.

В этот момент справа зазвучала торжественная музыка. Засветилась точка общественного вещания. Над голографической платформой развернулось огромное изображение заставки какой-то телепередачи: на светло-голубом фоне медленно проявился золотой пентакль. Он начал вращаться под музыку, а потом заставка раздалась в разные стороны, и Макс увидел немолодого мужчину в коричневом френче с нашивками. На груди у него висели разные медальоны, и самым большим была пятиконечная звезда, усыпанная самоцветами.

— Кто это? — спросил Макс Норокова.

— Брат Марчелло, — ответил полковник. — Так он себя называет. Настоящее имя Юрий Келехсаев.

Мужчина на голограмме опёрся кулаками о кафедру и, подавшись вперёд, заговорил низким вкрадчивым голосом, в котором слышались властные нотки, свойственные людям, привыкшим внушать другим своё мнение. — Братья! Я рад приветствовать вас в этот светлый, значимый для всех нас день!

— Кто он такой? — спросил Макс, разглядывая грубые черты лица оратора: тяжёлый подбородок, набрякшие под водянистыми глазами мешки, кустистые брови, почти сросшиеся на переносице, дряблые щёки — похоже, брат Марчелло давно не посещал пластического хирурга и пренебрегал наноомоложением.

— Проповедник, — отозвался Нороков.

— И что он делает?

Полковник пожал плечами.

— Собирает паству, читает проповеди, собирает пожертвования. У него есть свой храм в юго-западном районе города. Он очень популярен.

— Ваш человек?

— Отчасти. Мы его подкармливаем, но близко к кормушке не подпускаем, — Нороков усмехнулся. — Нам не нужны у власти лишние люди.

— Нашему президенту открылось знание о могущественном оружии, которое сокрушает наших врагов! — надрывался тем временем брат Марчелло. — Это результат неустанных изысканий, наградой за которые стал дар высших сил!

— Что он несёт?! — Макс нахмурился.

— В основе пентаклизма, как вам должно быть известно, лежат оккультные ритуалы, отчасти связанные даже с древним религиозным течением, называемым Сатанизмом. Это учение противопоставляло себя официальной христианской церкви. Его последователи пытались обрести силу, власть и богатство путём заключения договора с повелителем тьмы. Многие известные люди тайно обращались к этому течению, известен даже случай, когда оккультизм пытались поставить на службу целому государству. Я говорю о фашистской Германии, или Третьем Рейхе, существовавшем в первой половине двадцатого века. Тогда был даже создан орден под названием Анненербе, занимавшийся изучением оккультных ритуалов и сверхъестественных возможностей человека. Фашистские вожди собирали экстрасенсов из разных стран в надежде на то, что они помогут им заключить договор с Сатаной и обрести власть над миром.

— Ну и как, у них что-нибудь получилось?

— Сомневаюсь, — Нороков усмехнулся. — На одних ритуалах далеко не уедешь. К тому же, необходимо реально смотреть на вещи.

— Как это сделали вы?

— Да, как это сделали мы, разгадав зашифрованные записи ксенов и создав благодаря им настоящее оружие, равного которому не было в истории человечества.

— А как же брат Марчелло, ритуалы и все эти храмы, в которые ходят пентаклисты?

— Это религия, мистер Сеймор, которая помогает сплотить людей вокруг одной идеи, создать единое культурное пространство. В условиях тотального космополитизма, когда понятия родины уже практически не существует, это очень важно, если ты хочешь противопоставить одну часть общества другой.

— Почему вы выбрали оккультизм, а не какую-нибудь из религий? Например, христианство, ведь и ваши союзники тамплиеры исповедуют её.

— Потому что старые религии себя изжили, они уже не могут дать ничего нового. И вы зря думаете, что тамплиеры — христиане. Это одна видимость. Между прочим, христианство запрещает евгенику, а гвардедиасы экспериментируют с человеческим организмом. Вы ведь были у них в лабораториях?

— Довелось.

— Значит, понимаете, о чём я говорю. Менять или «улучшать» тело человека, созданное по образу и подобию Господа — кощунство. Так считают христиане. Но гвардов это не останавливает.

— А что нового в Пентаклизме?

— Он даёт людям надежду проникнуть в тайны мирозданья. Наш президент — живой пример. Вы же слышали брата Марчелло: Великий Мастер снёсся с высшими силами и вырвал у них тайну! Значит, каждый может достичь чего-нибудь подобного. Это воодушевляет.

Глава 25

Макс отвернулся от разглагольствующего проповедника и некоторое время наблюдал за гепардами. Изящные животные лежали на имитациях скал и ветвистых деревьях, свесив лапы и хвосты. Даже дремлющие и расслабленные, они оставались прекрасными и грациозными.

— Знаете, — сказал Макс, — когда меня вербовали, то спрашивали, смогу ли я поделиться с вашими людьми Учением, которое практикует Федерация.

— Кто это вас спрашивал? — Нороков удивлённо поднял брови. На его лице было написано весёлое недоумение. — Фолнер, что ли?

— Да, он. И ещё отец Маринэ.

Нороков махнул рукой.

— Забудьте! — сказал он, усмехнувшись. — Рей Фолнер устарел. Надо же такое придумать: рассказывать об Учении, — он покрутил головой. — Зачем нам слушать про зачаточные умения экстрасенсов, когда мы можем менять пространство? А предсказателей и телекинетиков у нас самих хватает.

Они с Максом отошли от клеток и двинулись по центральной аллее зоопарка, глядя по сторонам и рассматривая животных. За ними следовали на расстоянии полусотни метров телохранители. Над головами была стеклянная крыша, на которую падал и сразу же таял, стекая по специальным желобам, снег.

Макс думал о том, что всё, что он делает, бессмысленно, потому что может принести личную выгоду нескольким десяткам людей, но мало хорошего даст миллиардам. Возможно, республиканцы правы, и общество нуждается в нравственном обновлении. Но когда его приносила война? Разве могут смерть и разрушение, коверкающие жизни, сделать человека лучше? Макс взглянул на шагающего слева полковника. Нороков, почувствовав его взгляд, повернулся и ободряюще улыбнулся.

— Не беспокойтесь, мистер Сеймор, — сказал он. — Все мы с чего-то начинали. Возможно, вашим Тулоном станет Европа.

— Что? — не понял Макс.

— Был в древности такой полководец, Наполеон Бонапарт. Начинал карьеру в чине капитана, а стал императором и завоевал чуть ли не полмира. Так вот, впервые он прославился и обратил на себя внимание в битве под Тулоном. Разве вы не изучали историю в военной академии?

— Изучали, но не так внимательно, как вы, — ответил Макс. — У нас были, в основном, практические занятия.

— Понимаю, — проговорил Нороков. — Знаете, — он внимательно заглянул Максу в глаза, — меня удивляет одна вещь.

— Какая?

— Вы не поинтересовались судьбой вашей девушки — кажется, её зовут Джул Аткинсон.

— Я слышал, как федералы говорили между собой о том, что захваченный на Антиземле персонал погиб во время взрыва трансактора, — соврал Макс, сделав скорбное лицо.

— Возможно, но не весь, — Нороков слегка улыбнулся. — Погибли те, кто был предназначен в жертву, но вашей девушки среди них, естественно, не было.

— Что вы хотите сказать?

— Джул Аткинсон жива, — ответил Нороков с загадочным видом.

«Тоже мне, удивил! — подумал Макс, внутренне усмехнувшись. — Я это знаю без тебя».

— И где она? — спросил он, стараясь натурально изобразить заинтересованность и удивление.

— У нас.

Макс едва сдержался, чтобы не рассмеяться полковнику в лицо. Было совершенно ясно, что тот решил шантажировать Макса мифическим заложником, но на этот раз парень знал, что в рукаве у Норокова пусто.

— Почему вы не сказали об этом раньше?! — спросил он тоном, в котором слышалась смесь волнения с недоверием.

— Вы не спрашивали.

— Мне не приходило в голову…

— Возможно, когда вы вернётесь с Европы, вам дадут встретиться. У вас будет возможность объяснить своей возлюбленной преимущества сотрудничества с Республикой.

Ну, да, не сейчас же устраивать встречу с несуществующим заложником! Макс едва смог скрыть презрение. Его опять пытались использовать, но на этот раз он понимал механизм манипуляции. А значит, немного опережал оппонента. По крайней мере, Макс на это надеялся.

— Какие же? — спросил он.

— Жизнь и ваше общество, — Нороков улыбнулся. — Полагаю, она достаточно высоко его ценит?

— Возможно. Но откуда мне знать, что вы говорите правду? Почему нам нельзя встретиться раньше?

— У меня нет причин вас обманывать, вы ведь уже согласились работать на нас, верно?

— Но, имея заложника, вы можете рассчитывать…

— Зачем так грубо? — перебил Нороков Макса. — Она не заложник. Просто… подстраховка.

— Я хочу её увидеть до отлёта с Плутона. Возможно, я погибну в боях, или ксены сделают из меня паштет.

— Это невозможно, — Нороков покачал головой. — Она не на Плутоне.

— Привезите её. Или позвольте мне…

— Нет, господин Сеймор. Приказ президента.

Макс насупился, всем своим видом показывая недовольство, раздражение и подозрительность и надеясь, что всё это у него получается достоверно.

— У вас всё равно нет выбора, — сказал Нороков, похлопав его плечу. — Так что не зацикливайтесь на этом. Просто утешьтесь тем, что она жива. Это ведь главное?

Макс кивнул, думая о том, что, судя по дате их предполагаемого свидания с Джул, жить ему отведено лишь до того момента, когда он вернётся с Европы. Потом Норокову надо будет предъявить Максу возлюбленную, а её у него нет.

Все эти люди — как республиканцы, так и федералы — старались тем или иным способом заставить Макса делать то, что им было нужно, постепенно переставая видеть в нём личность, способную думать и принимать решения. А может, они никогда его всерьёз и не воспринимали. Это было их ошибкой, но Макс пока не знал, как ею воспользоваться. Он прикидывал, как выбраться из паутины, сплетённой вокруг него, но пока не видел никакого выхода, так что следовало изображать пай-мальчика и делать то, что от него требовали и ожидали.

Глава 26

Макс заметил шагах в десяти справа человека в тёмно-зелёном пальто и чёрной лохматой шапке из искусственного меха. Тот стоял перед вольером с волками, опершись на заграждение, и рассматривал план зверинца, прикреплённый рядом с клеткой. Когда Макс с Нороковым приблизились, мужчина сунул руку в карман и достал жёлтый клетчатый платок. Шумно высморкавшись, он принялся его тщательно складывать. Нороков, брезгливо поморщившись, отвернулся. В этот миг незнакомец выразительно взглянул на Макса и чуть заметно кивнул.

С другой стороны аллеи вышла женщина в кожаной куртке и вязаной шапке. В руках она несла сложенную пополам газету. Макс услышал позади приближающиеся шаги телохранителей Норокова — должно быть, они что-то почувствовали. Макс с полковником прошли мимо мужчины и женщины. «Пять, — начал считать Макс, чувствуя, как внутри сжимающейся пружиной растёт напряжение. — Четыре, три, два, один!» Он прыгнул в сторону лишь секундой позже прогремевшего позади взрыва. Откатившись в просвет между клетками, парень вскочил на ноги и побежал по узкому коридору. За спиной застрекотал ручной пулемёт, потом раздались ещё два взрыва — наверное, гранаты. Справа и слева ревели испуганные звери. Какие-то мелкие животные с визгом бросались на решётку. Наверху завыли сирены, тревожно замелькали красные огни, вспыхнули прожекторы. Макс выскочил на дорожку и огляделся. К нему бежал человек в синем пуховике.

— Где выход, уважаемый?! — выдохнул он, притормозив.

Это был пароль.

— Кто же разберёт в такой кутерьме? — проговорил Макс условленный отзыв.

Мужчина вынул правую руку из кармана, сунул Максу свёрток размером со спичечный коробок и побежал дальше, скрывшись за ближайшим поворотом.

В стороне, за клетками, снова раздался треск пулемёта, но почти сразу оборвался. Зато тут же совсем рядом прогремел взрыв, и над вольерами взметнулся фонтан асфальта, гравия и земли. Сверху посыпались осколки лопнувшей стеклянной крыши.

Макс забился обратно в проход между клетками, сел на корточки и вскрыл свёрток. Там были две капсулы из особого полимера (одна размером со спичечную головку, а другая чуть побольше) и крошечный аккумулятор для часов. Макс сунул большую капсулу в карман, снял часы, отвинтил заднюю крышку, вынул аккумулятор и заменил на тот, который только что получил. В новый аккумулятор был встроен микрочип, сопрягавшийся с механизмом часов и превращавший их в пульт дистанционного управления. Макс невольно вспомнил портсигар с взрывчаткой и часы, которые дала ему некогда Мария-Анетта, уверив, что в них находится пульт дистанционного управления, и усмехнулся: конторы разные, а методы одни! Потом выглянул за угол и, убедившись, что рядом никого нет, выбросил на дорожку вторую капсулу. После этого Макс проделал несколько манипуляций с часами, на всякий случай лёг животом на землю и дважды нажал на одну из кнопок настройки. На аллее раздался взрыв. Взметнулся фонтан вывороченного асфальта. Бомба была направленного действия, так что стеклянный потолок выдержал, но в земле образовалась воронка диаметром около четырёх метров. Вокруг всё засыпало вывороченным гравием, несколько небольших камней упало на Макса. Он поднял голову. В клетке напротив скулило какое-то животное. С диким уханьем метались по вольеру справа тёмные юркие зверьки, норовя забраться по прутьям под самую крышу, но каждый раз срывались. Макс вдавил старый аккумулятор в трещину между асфальтом и фундаментом клетки и пополз вперёд, поближе к воронке. Там он сел, взявшись за голову и ожидая, когда его найдут.

Глава 27

— Вам повезло, — говорил Нороков, сидя рядом с Максом на заднем сиденье бронированного «Гаммельса». — Взрыв произошёл совсем близко. Пробеги вы ещё несколько шагов, и пришлось бы вас по кускам собирать! — полковник расстегнул воротник и шумно вздохнул. — Вот ведь поганцы! — сказал он, глядя в окно. — Я понимаю, нападали бы на административные или военные объекты, но зоопарк-то им чем не угодил?

— Животные пострадали?

— Какие ещё животные?! Не до них! — огрызнулся Нороков.

— Да, конечно, — сказал Макс. — Я понимаю.

— Проклятье! — пробормотал полковник. — Надо же было… устроить… именно когда мы там!

Похоже, его напугало, что подопечный мог погибнуть. Наверное, на этом карьеру полковника можно было бы считать законченной. Сейчас он, должно быть, испытывал немалое облегчение.

— Кто это вообще такие? — спросил Макс, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно естественнее, но труд был напрасным: Нороков был слишком возбуждён и зол, чтобы вслушиваться в интонации.

— Диверсанты, — ответил он. — Агенты Федерации.

— Я думал, вы перекрыли границы.

— Естественно! Но космос большой, знаете ли, везде войска не поставишь.

— А может, это противники войны?

— В смысле? — полковник непонимающе уставился на Макса.

— Ну, те, кто живёт на Плутоне, но не поддерживают Республику.

— Нет, мистер Сеймор, — решительным жестом Нороков отмёл все сомнения. — Это диверсанты! Чёртовы грязные свиньи!

— Вы захватывали кого-нибудь из них?

— Да, но это были простые исполнители. Наёмники. Крупная рыба нам пока не попадалась. Может, в этот раз повезёт. Нам навстречу уже пролетела группа захвата, видели?

— Те три серых глайдера?

Нороков кивнул.

— Периметр тоже должны перекрыть. Сейчас я отвезу вас в ратушу, а сам вернусь и на месте узнаю, что к чему.

Полковнику явно не терпелось предоставить начальству виновников инцидента, чтобы хоть как-то оправдаться.

— Вы можете отправить меня со своими людьми, — предложил Макс. — Я не хочу создавать вам проблемы.

На самом деле смятение полковника доставляло ему удовольствие.

Нороков резко мотнул головой.

— Не волнуйтесь. Я сам вас провожу.

— Как хотите.

— У меня, кстати, есть к вам один вопрос.

— Слушаю.

Нороков поморщился, словно тема была ему неприятна.

— Мне сообщили, что у вас во время взрыва на Антиземле имелось при себе некое устройство, действующее как накопитель информации, — он вопросительно взглянул на Макса.

— Так точно, было. Мне дала его Мария-Анетта.

— Знаю-знаю, — Нороков покачал головой. — Не очень это было… умно. Мда… Ну, и где же он теперь?

— Не знаю, сэр. Полагаю, у федералов.

«Получите-ка! — мстительно подумал Макс. — Не надо было бросать меня помирать на Антиземле!»

— Значит, они знают обо всём, что происходило… во время вашего пребывания на территории Республики? — проговорил Нороков.

Макс пожал плечами.

— Вероятно, сэр. Конечно, если накопитель не был повреждён при взрыве.

— Ну да, ну да, — Нороков нахмурился и пару секунд смотрел в окно автомобиля. — Вас о нём не расспрашивали?

— Кто, федералы?

— Да.

— Нет, — Макс покачал головой, стараясь говорить как можно естественней. — Я уже изложил Рею Фолнеру и отцу Маринэ всё, о чём со мной говорили федералы.

— Я читал. Судя по всему, они рассчитывали на форсированный допрос, для чего вас и отправили на «Тантале»… уж не знаю, куда, — полковник замолчал и, казалось, задумался.

Автомобиль летел довольно высоко — в семнадцатом ряду. За окнами проносились снежные вихри пополам с дождём. Большинство зданий были не освещены и выглядели чёрными силуэтами на фоне тёмно-синего ночного неба. Макс смотрел на редкие звёзды и думал, что космос оказался совсем не таким приветливым, каким представлялся с Земли. Тогда он возлагал на него надежды, а теперь всё чаще возвращался мыслями к родной планете, столь ненавидимой им когда-то. Он представил, что её не станет: например, если республиканцы сбросят на неё аннигиляционные бомбы или применят оружие-трансакторы. Впрочем, есть и недавний пример: взрыв артефакта на Антиземле мог привести к частичному разрушению планеты и уменьшению её массы, а, следовательно, и скорости оборота вокруг Солнца. Как следствие, она должна была бы столкнуться с Землёй и уничтожить её.

Макс просматривал голофильмы с видами Земли и знал, что там есть не только огромные мегаполисы, полные железа и слепящего электричества, но и заповедники с деревьями, лугами и реками, не закованными в каменные набережные. Ему бы хотелось побывать там и увидеть всё своими глазами. Не потому, что голофильм уступал реальности, а просто чтобы убедиться, что всё это действительно существует. Но он понимал, что даже если это когда-нибудь и случится, то очень не скоро.

Впереди показались огни ратуши. Прожекторы сновали по низко висящим облакам, выхватывая платформы с зенитными комплексами и лазерными установками.

— Мы подлетаем, сэр, — обратился к полковнику водитель.

— Хорошо. Запросите допуск. Всё как обычно, — Нороков повернулся к Максу. — Вам нужен врач?

— Нет, всё в порядке. Я цел.

— Уверены? Возможны внутренние повреждения. Часто люди их не ощущают. Лучше показаться специалисту. Может…

— Уверяю, полковник, я в состоянии провести самодиагностику на таком уровне.

— Хорошо, — полковник кивнул с облегчением. Здоровье подопечного явно беспокоило его. — Роман вас проводит, — он указал на одного из телохранителей.

— Слушаюсь, сэр, — отозвался тот.

— Спасибо, — Макс знал, что возражать бессмысленно.

Его будут держать под колпаком и не оставят без присмотра даже в святая святых Республики. Он едва преодолел желание нащупать в кармане капсулу с взрывчаткой. Макса предупредили в ЧО, что она сделана из особого пластика, который невозможно обнаружить детекторами и сканерами, но кто знает, до чего додумались республиканцы?

Глайдер начал снижаться к одному из причалов, и на парковочном квадрате зажглись посадочные огни. Хоть бы пронесло!

Глава 28

Макс стоял на мостике командной рубки разрушителя класса «гекатонхейр», носившего название «Прометей». Корабль эскортировали два крейсера и шесть перехватчиков «кондор». Отец Эбнер сидел в кресле и перебирал свои вечные чётки. В центре рубки на восемь метров вверх возвышалась башня боевого трансактора, опутанная проводами и облепленная датчиками.

Справа располагался экипаж корабля: капитан, четыре навигатора, три инженера связи, программисты, техники, два штурмана, помощники и техники. Последние скучали в своих креслах, лениво грызя поп-корн и попивая лимонад. Вставив в уши втулки-наушники, они смотрели телевизор, время от времени снисходительно усмехаясь. Недалеко от них два жреца в чёрных рясах колдовали над схемами, по которым предстояло осуществлять трансатаку — так республиканцы называли изменение пространства в военных целях.

«Прометей» входил в состав Первого республиканского флота адмирала Дорениса. Его флагман был виден на экранах рубки: огромный серый корабль-носитель класса «улей», набитый космическими истребителями, патрульными катерами и малыми крейсерами. По сути, он являлся гигантской подвижной базой, бронированной и прекрасно вооружённой. Для постройки корабля такого класса требовалось не менее четырёх лет и огромные ресурсы. Носители никогда не приземлялись, потому что их выхлопы могли загрязнить атмосферу, а размеры не позволяли построить подходящий космодром. Обычно эти корабли просто дрейфовали на орбитах планет, служивших им базой.

Первый республиканский флот направлялся к третьему спутнику Юпитера, Гималии. По данным разведки, там располагалась база космических истребителей класса «легионер-8» и автоматических боевых модулей. На орбите спутника предполагалось встретиться примерно с тремя десятками оборонных блоков класса «защитник». Также Федерация перебросила на Гималию шестнадцать крейсеров, двенадцать линкоров и два разрушителя класса «титан». Стратегически важных объектов на Гималии не было, но Содружество дралось за каждый хабитат, всячески стараясь не пустить стремившихся к Земле мятежников дальше. Марс объявили последним рубежом. В его космическом пространстве сосредоточились огромные силы федерального флота. Промышленность обеих конфликтующих сторон давно перевели на военные рельсы, и бесчисленные заводы производили корабли, боевые модули, бронетехнику, оружие и скафандры. Поговаривали, что Содружество подумывает о запуске в производство боевых роботов, но не имеет возможности, поскольку единственная фирма, достигшая серьёзных результатов в области военной кибернетики, принадлежала Эмилю-Антуану Вейгору, который трудился над выпуском первых моделей боевых роботов для Республики. По слухам, уже прошли первые испытания, и президент Седов нашёл их удовлетворительными.

Всё чаще обе стороны использовали ядерное и аннигиляционное оружие. Правда, последнее применяли преимущественно в открытом космосе.

На Синопе и Пасифе высадился республиканский десант, и там шли ожесточённые бои. Судя по донесениям, на этом спутнике Юпитера почти не осталось построек. Макс видел несколько кадров, переданных с Синопе: повсюду бушевало пламя, горбилась вывороченная взрывами земля, вокруг торчавших остовов зданий блестели лужи расплавленного гранита и запекшегося песка. На фоне этого мелькали приземистые и угловатые махины республиканских танков и самоходных орудий, в небе проносились похожие на жирных ласточек истребители.

Всё это было ужасно, однако Макса куда больше занимали его собственные дела и его личная тайная война, которую он вёл против всех и под пристальным присмотром каждого.

Когда отец Эбнер вернулся на Плутон, и они с Максом встретились, священник сделал вид, будто ничего не произошло. Правда, он больше не называл Макса братом, а говорил просто «Джон». Несколько дней он объяснял ему, как управляться с боевым трансактором. Принцип заключался в том, чтобы по нитям армирующей решётки посылать в цель приказы разрушения. Иногда это были просто разрывы корпуса корабля, иногда критическое ускорение реакции в фотонных двигателях, иногда расщепление молекул. Макс быстро освоил эту нехитрую науку, но пока не имел возможности применить её в бою.

Глава 29

Дверь в рубку открылась, и вошёл Рей Фолнер. Его отправили присматривать за Максом, от чего Ангел был отнюдь не в восторге. Вот и теперь на его лице было написано брюзгливое раздражение.

Коротышка молча прошествовал к своему креслу, уселся и, откинувшись на спинку, многозначительно посмотрел на священника, а затем на Макса.

— Родственники Вейгора, управляющие верфями, официально отреклись от Эмиля-Антуана и заявили о своей непричастности к его измене Содружеству, — объявил он с ироничной ухмылкой. — Они выразили страстное желание сотрудничать с Федерацией и поставлять флоту военные корабли по сходным ценам, — Рей Фолнер усмехнулся. — И это был мудрый шаг, скажу я вам.

— Потому что иначе у них отобрали бы верфи? — спросил Макс.

— Вполне возможно, — Рей Фолнер пожал плечами и достал из кармана портсигар.

На его круглом лице застыла усмешка, дающая понять, что все действия Федерации лично для него как раскрытая книга.

— Меня удивляет, что федералы не предпочли замять измену Вейгора, — заметил Макс, наблюдая за тем, как Ангел достаёт сигарету и прикуривает.

— О, нет! Это тонкий ход, Джон, — Фолнер с кривой ухмылкой покачал головой. — Таким образом они надавили на других промышленников. Мол, смотрите, как забегали Вейгоры, даром, что одни из самых богатых людей в Солнечной системе. С нами шутки плохи: будете играть против нас — и поплатитесь! Слышал, что объявили полчаса назад? Я, собственно, потому тебя и искал.

Макс насторожился. В последнее время новости с полей часто носили такой характер, что казалось: вот-вот наступит решающий перелом в войне.

— Нет, что случилось? — спросил парень.

— Федералы, наконец, решили наехать на гвардов. Они сообщили их клиентам, что тамплиеры неблагонадёжны, и те начали их увольнять. У некоторых получилось, но потом гварды разобрались, что к чему и чем это им грозит, и отказались покидать резиденции своих клиентов. Проще говоря, взяли заложников. А среди них, как ты понимаешь, оказались всякие толстосумы и большие шишки. Федералам пришлось брать гвардов штурмом, тамплиеры положили кучу десантников, убили заложников, взорвали несколько зданий, в том числе, ряд важных стратегических и промышленных объектов. Содружество в ужасе: всё это похоже на бойню. Но главное событие, похоже, ещё впереди, — пыхтя сигаретой, Ангел подмигнул и замолчал, выдерживая паузу.

— Ты о чём? — спросил Макс, слушавший Фолнера чуть ли не затаив дыхание.

— Флот Федерации атаковал базу тамплиеров на Марсе. Их встретили шквальным огнём, но преимущество, естественно, на стороне Содружества. Сейчас там идут ожесточённые бои. Гварды укрылись под землёй — оказалось, у них есть шахты с ракетами, и они их задействовали. Так что на Марсе сейчас разворачивается ядерный конфликт. Уничтожен, по крайней мере, один корабль федералов класса «титан», а два разрушителя класса «левиафан» были вынуждены покинуть место сражения и отойти для ремонта. Словом, там творится настоящий ужас. Особенно, если учесть, что времени эвакуировать мирное население практически не было, да и делать это в открытую опасались, чтобы не предупредить гвардов о готовящемся нападении.

— Думаю, они и так догадывались, — заметил Макс.

— Конечно, — кивнул Фолнер, выпуская дым через нос. — И всё-таки форсированная эвакуация сказала бы о многом. Короче, от тамплиеров не оставят мокрого места. В лучшем случае они укроются в подземных лабиринтах. Думаю, туда федералы ещё не скоро полезут — им хватает дел на фронте. Верховный Поверенный лично объявил об измене тамплиеров. Обставлено, конечно, всё было по высшему разряду: скорбная мина, трагико-героическая музыка, флаги, гербы и так далее. Пообещал, что «доблестный флот Федерации покончит с внутренним врагом до конца дня». По времени Земли, естественно. Нас, то бишь республиканцев, обвинили в убийстве мирного населения. В ответ Седов выступил с заявлением. Сказал, что мы, цитирую, «тамплиерами не командуем». Словом, от гвардов мы открестились. Видимо, на них ставку уже не делают, — Рей Фолнер сокрушённо покрутил головой. — Конечно, шансов у тамплиеров немного: своих кораблей, тем более боевых, у них нет — только бронескафы, оружие и техника. Загнали их в подземелья, как крыс, а там можно мариновать, сколько угодно. И мы им помочь не можем, потому что до Марса ещё ой как далеко. Это если мы вообще туда ломанёмся. Что вы обо всём этом думаете, отец Эбнер? — неожиданно обратился Фолнер к священнику.

Тот перебросил пару бусин на чётках и перевёл взгляд на коротышку.

— Я думаю, Рей, что мы заварили кашу, которую уже не расхлебать, — проговорил он спокойно.

Ангел фыркнул и глубоко затянулся.

— Такие речи не стоит произносить на территории Республики, — сказал он, скривившись. — От них до измены — один шаг.

— Но я ведь не среди чужих, верно? — отец Эбнер отщелкнул ещё одну бусину.

— Если вы про нас с Джоном, то нет. Но и у корабля есть уши, — Рей Фолнер с издёвкой обвёл рубку широким жестом.

— Вы имеете в виду меня, сэр? — раздался с потолка голос бортового компьютера.

— Отчасти, Эстебан.

— Вы считаете, что я за вами шпионю?

— Нет, но если у тебя затребуют запись этого разговора, ты ведь не откажешься его предоставить?

— Это зависит от того, кто будет запрашивать, сэр.

— Ну, скажем, личная служба президента.

— У них есть право доступа ко всем архивам корабля.

— О чём я и говорю, — кивнул Рей Фолнер удовлетворённо.

— У меня нет приказа следить за кем-либо из вас, — проговорил Эстебан, секунду помолчав.

— Я к тебе не в претензии, — махнул рукой Ангел.

Он достал из автоматического бара под креслом сифон, налил себе виски и принялся помешивать его, глядя в пол.

— Отец Эбнер, — обратился Макс к священнику.

Тот вопросительно поднял брови.

— Так нам удалось снять ограничение на трансакторах?

— Ты об изображении насекомых? Или, вернее, членистоногих?

Макс кивнул.

— Пока нет, но президент уверил командование, что это произойдёт в течение трёх дней.

— Надеюсь, так и будет, — пробормотал Рей Фолнер.

— Ты сомневаешься в словах Великого Мастера? — брови священника насмешливо приподнялись.

Ангел фыркнул и раздражённо махнул рукой.

— Когда мы вступим в бой? — спросил он, явно меняя тему.

— Уже сегодня, — жрец оглянулся на своих собратьев в чёрных рясах. — Приказ должен быть отдан в четверть одиннадцатого по плутонскому времени.

— Тогда что мы здесь делаем? — спросил Фолнер, поморщившись.

Он быстро выпил виски и теперь крутил в пальцах пустой стакан с остатками не успевшего растаять льда.

— Мы должны находиться здесь, пока флот не пройдёт зону предполагаемой активности аннигиляционных мин.

— Мы что, не можем их засечь? Что это за слово: «предполагаемой»?

— Ты не хуже меня знаешь, что у федералов технологии лучше наших, — ответил священник спокойно. — Конечно, мы можем засечь мины. В противном случае нам было бы нечего делать в космосе. Но существуют ловушки, внутри которых…

— Ладно, я понял! — Рей Фолнер махнул рукой и со стуком поставил стакан на подлокотник. Маленький динсбот, выскочив из стенной ниши, тотчас устремился к нему, чтобы забрать или наполнить. — Но мы ведь обнаружили эти поганые блок-спутники в четверти светового года отсюда! Так какого же хрена здесь быть минам?!

— Попроси брата Жерихова объяснить тебе, как работают ловушки федералов, Рей, — проговорил отец Эбнер устало.

Он убрал чётки в карман и набрал на подлокотнике своего кресла несколько цифр. Через пару секунд сбоку от него появился стакан с газировкой.

— Повтори! — коротко бросил Рей Фолнер дожидавшемуся распоряжений динсботу и толкнул в его сторону стакан. Робот ловко поймал тонкими манипуляторами полетевший на пол стакан и покатился к бару-автомату. — И принеси солёных орешков! — крикнул ему вслед коротышка.

Динсбот тихо просигналил в ответ, что означало, что приказ принят к исполнению.

— Тебе уже хватит, Рей, — сказал отец Эбнер, глядя в сторону.

Ангел вскинулся, словно хотел ответить дерзостью, но вдруг усмехнулся.

— Это последний. Всё равно скоро пойдём отсыпаться, — сказал он, взглянув на часы. — Через пятьдесят три минуты пройдём эту чёртову зону.

— Не забудь принять детоксикатор.

Коротышка снова усмехнулся.

— Об этом не беспокойтесь, — он принял у подкатившего динсбота стакан с виски и тарелочку с орешками. — Не в первый раз.

Священник ничего не ответил, но на его лице появилось недовольное выражение. Ангел, впрочем, не обратил на это внимание. Поставив тарелочку к себе на колени, он принялся грызть орехи.

— Что за удовольствие? — проговорил жрец, окинув его взглядом. — Эта закуска не подходит к виски.

— Кому что нравится, отец Эбнер, — отозвался Фолнер, не прекращая жевать.

Глава 30

Макс проснулся меньше, чем за час, до предполагаемого начала атаки: его разбудил бортовой компьютер. Наскоро приняв душ, он выпил пилюли с тонизирующим средством и надел специальный комбинезон, полагавшийся к боевому скафандру.

Выйдя из каюты, он сразу направился к миниатюрному одноместному кару с широкими мягкими шинами, который должен был доставить его по широкому коридору в рубку. Усевшись в мягкое кресло, парень провёл по щели зажигания личной ключ-картой и поехал по направляющей оранжевой линии, тянувшейся через весь пол. Добравшись до шлюз-камеры командной рубки, он увидел там, помимо картов команды, припаркованных в особой зоне, ещё одну машину, принадлежавшую либо Фолнеру, либо отцу Эбнеру. Макс был почти уверен, что первым прибыл священник. Он взглянул на часы: семь минут до сбора. Что ж, в самый раз. Кивнув охранникам в рыжих скафандрах с уроборосами и звёздами, он провёл ключ-картой по замку справа от двери и вошёл в рубку. Его предположение оказалось верным: отец Эбнер стоял перед одним из мониторов, раскинув руки, а техники надевали на него боевой скафандр. Неподалёку лежал такой же, предназначенный для Макса.

— Добрый вечер, сэр, — один из техников кивнул Максу. — Мы сейчас займёмся вами.

— Не торопитесь, я подожду.

Макс сел в кресло и молча стал наблюдать за манипуляциями, производимыми с отцом Эбнером.

Жрец стоял спокойно, процедура была для него привычной. На него уже надели нижнюю часть скафандра и торсовые латы, а теперь прилаживали руки и подсоединяли внешние коммуникации. Рядом, ожидая своей очереди, стоял техник с шлемом.

Это была новая модель боевого скафандра, оснащённая экзоскелетом из силового поля, генератор которого располагался за спиной, чуть выше аккумуляторов и портативного антигравитанта. Подобный костюм защищал владельца от повышенных нагрузок и позволял быстрее двигаться. Техники утверждали, что в нём даже можно пережить небольшой атомный взрыв. Макс не понимал, зачем носить их внутри корабля, но таков был приказ Седова — похоже, Великий Мастер дорожил теми, кто умел обращаться с армирующей решёткой.

Скафандр Макса был таким же, как у отца Эбнера: гибрид трансакторов, аккумуляторов, экзоскелета и титано-иридиевой брони, делавший человека почти в полтора раза выше и шире. Только его скафандр был выкрашен в чёрный цвет, а на предплечье имелось изображение золотого уробороса на красном поле — облаченье Всадника. Когда Макс спросил Рея Фолнера, к чему этот маскарад, тот объяснил, что, хотя такой должности больше нет, Седов (из суеверия, что ли) приказал, чтобы Макс, Митчелл, Покровский и Вейгор носили их цвета и негласно продолжали считаться Всадниками. Правда, теперь Макс уже официально подчинялся отцу Эбнеру и Рею Фолнеру.

Скафандр отца Эбнера был стандартного рыжего цвета, и на нём отсутствовали какие бы то ни было символы и знаки, кроме золотого уробороса на левой стороне груди.

— Зачем нам всё это надевать, если у ФиВов есть защита от трансакции? — спросил Макс, глядя в ту сторону рубки, где расположились за пультом управления члены команды корабля во главе с капитаном Жериховым, невысоким плотным человеком с лысиной, прикрытой форменной пилоткой.

Они тоже были в скафандрах, но без трансакторов и генераторов экзоскелетов.

— Таков приказ, — отозвался священник. — Кроме того, в наши обязанности входит не только атаковать противника (а сейчас мы лишены такой возможности), но и обеспечивать защиту корабля, создавать помехи связи неприятеля и так далее.

— Да, верно, — Макс кивнул. — Всё время об этом забываю.

— Напрасно. От этого, возможно, зависят наши жизни. И не только наши, Джон.

В этот момент отворилась дверь, и в рубку с хмурым видом вошёл Рей Фолнер. Он был в рыжем скафандре, а подмышкой держал красный шлем — отличительный знак Ангелов. До предстоящей операции он командовал аннигиляционным корпусом «Смерч», но ещё до начала бомбардировок был переведён в подчинение адмирала Дорениса. Ему поручили командовать отделением из восьми линкоров, четырёх крейсеров и двух разрушителей класса «гекатонхейр», так что, по сути, «Прометей» был флагманом той группы, которой по плану кампании предстояло прорваться к защитным соединениям восточного полушария Гималии и уничтожить их. Словом, не самая ответственная миссия, которую рискнули доверить попавшему в опалу Рею Фолнеру. После провала операции на Антиземле он утратил прежнее влияние и теперь отодвигался всё дальше по политической лестнице. Последним шансом восстановить карьеру были для него предстоящие переговоры с ксенами. Впрочем, судя по количеству спиртного, потребляемому Фолнером, Ангел не очень-то надеялся на успех.

Когда он вошёл в рубку, на главном экране появился аватар Эстебана — лицо женщины, покрытое разноцветными татуировками. Из зелёных глаз текли слёзы, похожие на капли ртути.

— Ну, спасибо тебе! — невольно усмехнулся Макс, взглянув на это воплощение мировой скорби. — Нарочно, что ли?

— Простите, сэр, я не понимаю, о чём вы говорите.

— О твоём аватаре, Эстебан!

— С ним что-то не так? — слёзы полились ещё сильнее.

На лице появилось озабоченное выражение.

— Не прикидывайся, — вмешался Рей Фолнер. — Ты всё прекрасно понимаешь. Твой вид наводит тоску, а мы скоро вступим в бой и не имеем ни малейшего желания смотреть, как ты рыдаешь.

Почти секунду длилось молчание, потом бортовой компьютер произнёс:

— Я нашёл этот аватар в Галонете восемь минут назад. У меня и в мыслях не было расстраивать кого бы то ни было. Если хотите, я сменю его.

— Сделай одолжение! — проворчал Фолнер, усаживаясь в своё кресло.

Шлем он положил на пол.

Женское лицо на экране дрогнуло, пошло рябью и превратилось в механическую голову, лишённую мимики и, соответственно, каких бы то ни было эмоций.

— Подойдёт, сэр? — спросило оно, переведя глаза-окуляры на Фолнера.

— Вполне, — отозвался тот. — Надеюсь, всё идёт по плану? — обратился он к отцу Эбнеру.

Техники как раз заканчивали облачать жреца в боевой скафандр. Некоторые уже взялись за костюм Макса и разбирали его соединения.

— Насколько мне известно, да, — отозвался священник. — Мы здесь только обслуживаем трансактор, а руководишь операцией ты.

Рей Фолнер отмахнулся.

— Пусть каждый занимается своим делом, — сказал он тихо. — У капитана есть инструкции, так что моё участие не требуется.

— Но ты мог бы запросить у него сводки и ознакомиться с положением дел.

— Зачем создавать видимость работы? Все знают, что сражаются компьютеры, — Рей Фолнер кивнул в сторону монитора, по которому плавал аватар Эстебана, — а люди только отдают приказы. Так что… — он пожал плечами и потрогал носком сапога стоявший на полу шлем, — моё присутствие здесь никак не влияет на ход кампании.

— Стоит ли так открыто расписываться в собственной бесполезности? — проговорил отец Эбнер, кивком поблагодарив закончивших его облачение техников и направившись к своему креслу.

Рей Фолнер в ответ только усмехнулся.

— Сэр, вы готовы? — обратился старший техник к Максу. Тот кивнул. — Тогда встаньте, пожалуйста, сюда.

Глава 31

Макс занял место отца Эбнера. Операция была привычной, поскольку на него надевали скафандр каждый день — для тренировки. На его комбинезоне располагалось около дюжины штекеров, к которым начали подсоединять провода. Их другие концы позже будут сопряжены с системами скафандра.

— Сколько до начала операции? — спросил Макс Эстебана.

— Восемь с половиной минут, сэр.

— Успеваем? — Макс взглянул на ближайшего к нему техника, прилаживавшего броню на левую ногу.

— Конечно, сэр.

— Эстебан, начинай отсчёт по минутам, последнюю — по секундам, — велел Рей Фолнер бортовому компьютеру.

— Слушаюсь, сэр.

Ангел повернулся к капитану Жерихову и окликнул его.

— Да, сэр? — обернулся тот.

— Я целиком полагаюсь на вас, — сказал Фолнер. — План миссии мы с вами утвердили, так что вы знаете, что делать. Подавайте приказы от моего имени. Мой личный код для сообщений у вас есть.

— Так точно, сэр, — капитан отдал честь.

Рей Фолнер отвернулся и взглянул в угол монитора, где горел индикатор отсчёта времени. До начала сражения оставалось три минуты — конечно, если федералы не нападут первыми. Но это было маловероятно: у них для этого имелось недостаточно атакующих средств — основную часть обороны Гималии составляли защитные комплексы. По последним разведданным, Содружество оттягивало войска к Марсу, намереваясь создать там непреодолимый барьер на подступах к Земле.

Когда техники закончили со скафандром Макса, до атаки оставалось сорок секунд. Эстебан ровным голосом вёл обратный отсчёт. На главном мониторе демонстрировалась Гималия, окружённая красными маркерами, обозначавшими войска противника. Боковые экраны показывали корабли эскорта «Прометея».

Макс взглянул на Рея Фолнера. Ангел поднял с пола шлем и медленно надел на голову. Его пальцы ловко застегнули крепления. Макс перевёл взгляд на отца Эбнера. Священник сидел неподвижно, его лицо было скрыто непрозрачным забралом.

— Двадцать две секунды, — произнёс Эстебан.

Макс посмотрел туда, где располагалась команда корабля. Все надели шлемы и сидели на своих местах.

— Восемнадцать секунд.

Неожиданно Макс понял, что не чувствует возбуждения, которое должно приходить перед боем. Он был слегка напряжён, но мог снять это напряжение несколькими дыхательными упражнениями. Волнения тоже не было. При этом он понимал, что во время сражения «Прометей» может получить серьёзные повреждения, а сам он — погибнуть.

— Семь секунд.

— Готовность номер один! — громко объявил по внутренней связи капитан Жерихов.

Эти слова предназначались команде, а не бортовому компьютеру, который и так знал, когда и что делать.

Макс видел на экране только красные маркеры, но знал, что до соединений противника всего несколько километров. Сейчас они войдут в зону поражения, и начнётсябой!

— Три секунды, две секунды, одна секунда, — отчеканил Эстебан, и в тот же миг ожили орудия «Прометея».

На боковых мониторах было видно, как расцвели вспышками лазеров и плазмы соседние корабли. Огромный флагман стал похож на светящуюся гору, со всех сторон из него посыпались истребители, патрульные катера и малые крейсеры, тут же покрываясь вспышками выстрелов.

Макс слышал, как отец Эбнер связался по открытому каналу с Красными братьями и другими священниками, ожидавшими в храмовой каюте на случай, если «Прометею» понадобится помощь. Они сообщали, что находятся в готовности.

На мониторе проскользнули изображения истребителей, уносящихся вперёд. Перед ними космос расчерчивали полосы лазеров.

«Прометей» начал менять курс, направляясь к восточному полушарию Гималии, где за первой линией обороны предполагалось скопление резервной группы патрульных катеров Федерации. Именно их должна была уничтожить группа Рея Фолнера.

В принципе, участие Макса в сражении сводилось к наблюдению. Он мог видеть, как мечутся на экранах красные маркеры, как мелькают корабли и расцветают вспышки выстрелов. На миг ему даже стало скучно.

— Мы приближаемся к цели! — объявил капитан Жерихов. — Доложить о готовности.

— Готовность «один», — сказал Эстебан. — Все системы в норме, цели распределены. Корабли противника выдвигаются навстречу.

— Как выдвигаются?! — голос капитана прозвучал резко.

— Шесть истребителей, сэр. Определить класс представляется невозможным: у противника установлены…

— Неважно! — оборвал его капитан. — Отец Эбнер, сэр, нам нужна ваша помощь!

Священник мигом вскочил со своего места. Макс тоже.

— Что от нас требуется?! — спросил жрец отрывисто.

— Полная блокада любых излучений. По крайней мере, на две минуты.

— Понял вас, капитан, — отец Эбнер бросился к трансактору и занял своё место.

Макс встал на своё. Теперь он чувствовал себя нужным, и скуку как рукой сняло.

— Брат Уоллес, — отец Эбнер связывался со священником, руководившим командой в храмовой каюте «Прометея». — Полная блокада излучений!

— Понял вас! Присоединяемся по сигналу.

Отец Эбнер кивнул Максу и включил свой пульт управления трансактором. Макс активировал свой и быстро ввёл код доступа. На башне трансактора зажглись ряды жёлтых огоньков. Они быстро сменялись оранжевыми, а те, в свою очередь, — красными.

— Готовность «четыре», — раздался в шлемофоне голос жреца.

— У меня тоже, — отозвался Макс.

Огоньки стали зелёными, и башня трансактора засветилась бледным светом.

— Всё помнишь? — негромко спросил священник Макса.

Вопрос был излишним, поскольку они не раз отрабатывали схему блокировки пеленговых излучений.

— Так точно, — ответил Макс, вводя на своём пульте необходимые коды.

Внутренним зрением он видел, как от трансактора исходят энергетические каналы, по которым в окружающее корабль пространство устремляются его приказы. Он нажал кнопку ввода и убрал руки от пульта — в ближайшее время он ему не понадобится. Теперь предстояло поработать самому.

Глава 32

Макс видел, как в его мысленные сигналы вплетаются те, что посылает отец Эбнер. Они работали слаженно, создавая вокруг «Прометея» подобие кокона, который увеличивался в размерах, захватывая корабли сопровождения. Внутри него гасились все излучения, а те, что посылались пеленговыми системами федералов, блокировались. Таким образом, группа Рея Фолнера становилась «невидимой» для устройств обнаружения противника.

— Два истребителя вынырнули из стерк-тоннеля в полукилометре от «Прометея»! — объявил Эстебан.

Голос у него был слегка удивлённым — вероятно, он имитировал эмоцию, чтобы подчеркнуть, что не предвидел этого.

— Невозможно! — донёсся до Макса голос капитана Жерихова. — Истребители не способны на это!

— Прошу прощения, сэр. Я ошибся: это спутники-мультипеленгаторы.

— Уничтожить! — приказ прозвучал, как удар хлыста.

— Слушаюсь, сэр, — отозвался Эстебан и через пару секунд добавил: — Обе цели поражены.

— Они успели передать наши координаты? — голос капитана Жерихова прозвучал по-настоящему тревожно.

— Без сомнения, сэр. У них была масса времени.

— Почему ты сразу не уничтожил их?!

— У меня не было приказа атаковать, сэр.

— Ну, так теперь он у тебя есть! — проговорил капитан с досадой. — Всем системам: режим атаки. Уничтожать все соединения противника. Передать приказ группе.

— Есть, сэр.

Слушая этот разговор, Макс продолжал поддерживать кокон блокировки сигналов, хотя и понял, что это уже не важно: ФиВы обнаружили корабли республиканцев, и скоро здесь окажутся их истребители, а, возможно, и крейсеры.

— К нам приближаются два линкора и шесть истребителей «легионер-8», — сообщил Эстебан, подтверждая опасения Макса. — Мы вступаем в бой.

Макс взглянул на отца Эбнера. Священник как ни в чём не бывало продолжал работать с энергетической решёткой. Похоже, его не очень заботило, что атака началась не по плану.

Вдруг Макса буквально пронзило ощущение опасности. Он невольно огляделся, и в тот же миг каюту тряхнуло так, что парень грохнулся на пол, далеко отлетев от трансактора.

Откуда-то донёсся звон разбившегося стекла и треск. Свет замигал, но не погас. Аватар Эстебана расползся по горизонтали, зарябил, но почти сразу изображение восстановилось. Макс приподнялся на локте и огляделся. Отец Эбнер поднимался с пола, капитан Жерихов стоял на коленях, прижимая ладони к лицу. Сквозь пальцы струилась кровь — вероятно, он ударился носом о пульт. Два пилота вскочили со своих мест и бросились его поднимать. Метрах в восьми от себя Макс увидел Рея Фолнера. Похоже, Ангел зачем-то отстегнулся и теперь лежал на полу. Капитана усадили в кресло, техник протягивал ему медпакет. Рубку ещё пару раз встряхнуло — уже не так сильно, но ощутимо.

— Доложить о степени повреждения! — прокричал Рей Фолнер, пытаясь подняться на ноги.

— Нарушена работа семи с половиной процентов систем, — донёсся до Макса голос бортового компьютера. — Из них жизненно важных — три и две десятых. Обнаружена неконтролируемая цепная реакция в семьдесят шестом отсеке двенадцатого яруса в блоке…

Последние слова Эстебана заглушил взрыв. Над головами раздался жуткий скрежет, часть листов обшивки отогнулась, и из-под них посыпался грязно-жёлтый порошок. Мониторы замигали, некоторые погасли. Капитан Жерихов порывисто вскочил со своего места и растерянно огляделся, явно не зная, что делать.

— Эстебан! — закричал Рей Фолнер, надевая шлем. — Что происходит?!

— Прямое попадание плазменного заряда, сэр, — голос прозвучал откуда-то сбоку и довольно глухо. — Нас атаковал разрушитель класса «титан».

— Что?! Откуда он взялся?

— Вышел из стерк-тоннеля.

— Какие у нас повреждения?

— Разгерметизация двадцать первого, двадцатого, девятнадцатого и восемнадцатого уровней. Цепная реакция в блоках…

— Отставить! — перебил компьютер Рей Фолнер. — Чем нам это грозит?

— Приблизительно через шесть минут я потеряю контроль над системами, и корабль начнёт падать на Гималию.

— Всё настолько серьёзно?! — вмешался отец Эбнер.

— Боюсь, что так, сэр, — отозвался Эстебан. — В данный момент продолжается разрыв корпуса и внутренних переборок в блоках…

— Что мы можем сделать?! — снова перебил компьютер Рей Фолнер.

— Ничего, сэр. Экипажу настоятельно рекомендую немедленно отправиться в спасательные отсеки и покинуть корабль, пока я ещё контролирую системы открывания шлюзов и паромы.

— А ремонтные роботы? — уцепился за последнюю надежду отец Эбнер.

— Они не справятся. Повреждение слишком серьёзно.

— Откуда у ФиВов такая пушка? Что это было?

— Не могу знать, сэр. Возможно, новое вооружение.

— Они пробили силовое поле?

— Так точно, сэр. Двумя первыми выстрелами. Вы их не ощутили.

— Всего двумя?! — Рей Фолнер с тревогой взглянул на отца Эбнера и Макса.

— Да, сэр. Считаю долгом напомнить, что до утраты контроля над системами «Прометея» осталось четыре минуты, сорок семь секунд.

— Капитан! — окликнул Ангел Жерихова. — Немедленно уходим!

Тот кивнул и сделал знак своей команде собираться.

— Эстебан, запусти вирус «Destroier», — приказал Рей Фолнер.

— Слушаюсь, сэр.

— Что это? — спросил Макс Ангела.

— Необходимо уничтожить данные и программное обеспечение. От «Прометея» могут уцелеть какие-то части, или ФиВы успеют высадиться на него до того, как он рухнет на Гималию. Маловероятно, конечно, но по инструкции… — Рей Фолнер пожал плечами и направился к выходу.

— Это уничтожит и Эстебана? — спросил Макс, вместе с отцом Эбнером следуя за ним.

— Непременно.

Макс невольно оглянулся на погасшие мониторы.

— Как же он будет управлять шлюзами?

— Вирус подействует за пять секунд до критической точки. В данном случае, до потери управления. Мы должны успеть.

— А если нет?! — спросил Макс, чувствуя, что холодеет.

— Пробьём себе путь носовым лазером, — ответил за Ангела отец Эбнер. — Капитан, вы забрали все документы?

— Так точно, сэр.

Рей Фолнер открыл дверь и обернулся.

— Эстебан, включи тревогу. Оповести всех об аварии. Пусть покинут корабль.

— Слушаюсь, сэр.

Рей Фолнер, отец Эбнер, Макс и капитан Жерихов со своей командой поспешно вышли в коридор и устремились к лифтам.

Глава 33

Где-то наверху раздалась серия взрывов, свет в коридоре замигал, но не погас. До людей донеслись протяжный скрежет и нарастающий гул.

— Быстрее! — крикнул отец Эбнер, переходя на бег.

В воздухе раздался голос бортового компьютера, сообщавшего, что «Прометей» находится в аварийной ситуации, и приказывавшего экипажу срочно направиться к спасательным паромам.

Справа открылась дверь одной из кают, и оттуда выскочили двое десантников с оружием. При виде начальства они остановились, вытянувшись по стойке смирно.

— За нами, быстро! — крикнул им Рей Фолнер. — Слышали сигнал тревоги?

— Так точно, сэр!

— Пойдёте с нами.

— Есть, сэр!

Вся компания добежала до лифтов и поднялась на восьмой уровень, где располагались отсеки со спасательными паромами.

— Осталось две минуты, — проговорил Макс, взглянув на часы.

Рей Фолнер набрал аварийный код, и все вошли в отсек площадью около ста метров, в центре которого находился приземистый, похожий на жука корабль, закреплённый на полу электронными замками, отключавшимися из рубки парома.

Свет в отсеке неожиданно замигал, на пару секунд погас, потом зажёгся снова, но теперь был раза в два слабее — видимо, система повредилась, и включились запасные генераторы. Следовало торопиться.

— Эстебан, что с «Прометеем»? — отец Эбнер связался с бортовым компьютером посредством шлемофона.

— Корабль падает на Гималию, — отозвался тот.

Максу показалось, что в голосе искусственного интеллекта прозвучали грустные нотки. Неужели программисты заложили в блок эмоций и это?

— До столкновения осталось одиннадцать минут и двадцать четыре секунды, — добавил Эстебан.

— Ты контролируешь системы спасательных шлюзов? — нетерпеливо спросил Рей Фолнер.

— Да, сэр. Но поторопитесь. Расчётное время критического момента изменилось. У вас осталось пятьдесят секунд.

— Проклятье! — Рей Фолнер бросился к парому.

Остальные последовали за ним.

— Как идёт эвакуация экипажа? — спросил отец Эбнер.

— Двадцать семь процентов покинули корабль. В данный момент идёт погрузка ещё четырнадцати процентов.

— Все успеют? — спросил отец Эбнер с тревогой.

— По предварительным расчётам, двадцать один процент должен погибнуть.

В этот момент люди добежали до спасательного парома, и Рей Фолнер принялся лихорадочно набирать код, открывающий внешний люк.

— Тридцать две секунды, — сказал Макс, следивший за временем.

С тихим шипением дверь ушла в стену, и вся компания ворвалась в паром.

— Капитан, в рубку! — приказал Фолнер. — Эстебан, отключи замки, блокирующие корабль.

— Слушаюсь, сэр.

Капитан Жерихов сел в кресло пилота и быстрыми, точными движениями запустил системы. Дважды повернул ключ активации двигателей.

— Паром готов к бою! — доложил он.

— Время вышло, — проговорил Макс, и в тот же миг раздался звук сирены.

Свет несколько раз мигнул и погас.

— Ворота шлюза! — Рей Фолнер бросился к экрану. — Включить ночное видение.

Капитан выполнил распоряжение, и на мониторе стали видны металлические створки.

— Эстбан! — на всякий случай позвал Ангел, но ответом было молчание.

— Активировать носовой лазер.

— Да, сэр, — капитан набрал короткий код. — Вот ручка управления, — он указал на обтянутый синтетической кожей стик, выдвинувшийся с левого края пульта управления.

Отец Эбнер взглянул на Макса, и тот, не говоря ни слова, сел на место стрелка.

— Это всего лишь антиметеоритная пушка, но думаю, чтобы проложить путь, мощности хватит, — сказал священник.

— Сейчас узнаем, — отозвался Макс, наводя прицел на люк шлюза. — Думаю, всем лучше пристегнуться. Корабль разгерметизирован, и если мы попадём в зону вакуума, паром резко потащит к разлому.

Люди поспешно расселись по местам и пристегнулись.

Макс выбрал самый высокий уровень поражения и нажал на гашетку. В мониторе сверкнула вспышка лазера, и в тот же миг на люке шлюза расцвёл взрыв, едва не ослепивший сидевших в корабле. Створки вылетели, с краёв образовавшейся дыры стекал расплавленный металл.

— Не знаю, хватит ли мощности лазера, чтобы вышибить внешний люк, но по «Прометею» мы пролетим, — проговорил Макс, кивнув капитану Жерихову.

— Возможно, нам удастся найти разлом, — сказал капитан, запуская двигатели.

Из дюз вырвались пучки бело-голубого света, и паром плавно поднялся в воздух. Изображение на мониторе задрожало, искажённое раскалёнными газами.

Макс наблюдал за тем, как паром направляется в зияющую дыру, образовавшуюся на месте ворот шлюза. С краёв ещё стекал расплавленный металл, а раскалённая стена вокруг мерцала тёмно-красным светом.

Капитан Жерихов аккуратно вывел корабль из шлюза, и паром оказался в тоннеле, ведущём прямо к внешним люкам «Прометея». Здесь было темно, так что бортовой компьютер парома автоматически включил инфракрасное видение.

Коридор был примерно в три раза шире парома, так что лететь было довольно удобно. Справа и слева на стенах мелькали выпуклые линзы обесточенных направляющих огней — словно глаза мертвецов.

Макс не сводил взгляда с монитора на случай, если впереди покажется преграда: во время атаки на «Прометей» стены, пол и потолок могли прогнуться, разорваться или изогнуться, образовав в предположительно прямом тоннеле поворот.

Капитан Жерихов вёл корабль на низкой скорости, стараясь держаться оси коридора — видимо, он тоже опасался неожиданностей.

Через некоторое время тоннель пошёл под небольшой уклон вниз. Здесь по потолку змеились чёрные трещины, из которых свисали порванные силовые кабели и искорёженные обломки труб.

Глава 34

Паром нырнул вниз, минуя повреждённый участок.

— Что будем делать, если внешний люк окажется нашей пушке не по зубам? — спросил отец Эбнер. — Полетим назад?

Капитан Жерихов мотнул головой, не спуская глаз с экрана.

— Постараемся пробиться по периметру, — отозвался он.

— Если мощности пушки хватит на столько залпов, — добавил Макс.

Он чувствовал возбуждение, сознавая близость смерти, но в то же время то, что он был не один, а в компании старых знакомых, странным образом успокаивало, давая надежду на спасение. Он не смог бы объяснить это логически, это было просто ощущение. Если бы у Макса оставалось время задуматься над этим, он бы понял, что нет никаких оснований связывать упования на благополучный исход с присутствием других людей на борту парома, но времени не было, тем более что прямо по курсу неожиданно возник завал из переплетённых металлоконструкций, выпавших из обрушившегося потолка.

Капитан Жерихов едва успел затормозить, а Макс нажать на гашетку — одновременно с дружными предостерегающими воплями других пассажиров парома. Лазер ударил в мешанину искорёженного металла, но преграда занимала, по крайней мере, несколько метров тоннеля, и разделаться с ней одним выстрелом оказалось невозможно. Паром едва успел зависнуть в опасной близости от оплавившейся баррикады. Макс вопросительно взглянул на капитана.

— Будем пробиваться?

— Сначала узнаем, далеко ли тянется завал, — отозвался тот, запуская на компьютере глубинное сканирование. — Так, осталось восемь метров. Немного. Сколько на это понадобится выстрелов?

— По крайней мере, два. Будь это броня, я бы сказал «нереально», но арматура не представляет проблемы.

Капитан быстро выяснил, сколько осталось зарядов у противометеоритной пушки. Оказалось, двенадцать.

— Думаю, имеет смысл потратить пару сейчас, — сказал отец Эбнер.

Капитан Жерихов кивнул.

— Согласен. Экономить пока незачем.

— Давай, Джон, — подбодрил Макса Рей Фолнер.

Макс навёл пушку на баррикаду и выстрелил. Как и предполагалось, заряд выжег метра четыре преграды. На пол тоннеля пролилось целое озеро раскалённого добела металла. Стены и потолок тоже стекали и капали сверкающим дождём. Макс выстрелил ещё раз. Теперь путь был свободен. Паром рванулся вперёд, словно пытаясь наверстать упущенное время. К счастью, преград больше не было, и через несколько секунд впереди показались ворота шлюза. Макс сразу нажал на гашетку. Три выстрела последовали друг за другом, створки выгнулись, раскалившись докрасна. По ним потекли струи металла. Макс не убирал пальца с гашетки, пока паром нёсся навстречу гибели или спасению: судя по всему, капитан Жерихов решил пойти ва-банк и не искать обходных путей. Макс буквально почувствовал, как отец Эбнер и Рей Фолнер вжались в кресла. Сам он тоже чувствовал страх, так как вовсе не был уверен, что мощности лазера хватит, чтобы расправиться с бронированным внешним люком. Наконец, когда Макс уже хотел крикнуть, чтобы капитан остановился, ворота вылетели, и через пару секунд паром оказался в открытом космосе.

Половину обзора занимала громада Юпитера. Макс чётко разглядел Большое Красное пятно — вихревую бурю в атмосфере планеты, которая не прекращалась уже, по крайней мере, тысячу лет. Состоящий из оранжевых, жёлтых, красных и светло-охряных полос, Юпитер словно распростёрся прямо под паромом, хотя находился на расстоянии около 11500000 километров от него.

— Проклятье! — воскликнул капитан Жерихов. — Мы слишком близко к Гималии!

Его возглас заставил Макса оторвать взгляд от величественного зрелища Юпитера и посмотреть направо, откуда надвигалась жёлто-серая поверхность спутника газового гиганта.

— Мы слишком низко! — прорычал капитан, стремительно вводя коды аварийных программ. — Сейчас войдём в атмосферу!

При этих словах Макс разглядел на спутнике большое белёсое пятно — облака в силовом поле, удерживающем воздух над поселениями и военными базами.

— Что мешает нам уклониться? — вмешался Рей Фолнер.

— Корабль, — ответил капитан. — «Прометей» прямо над нами и падает с огромной скоростью — гораздо большей, чем мы можем развить для маневра.

— То есть, если мы попытаемся свернуть…?

— Он нас догонит и превратит в лепёшку, — докончил за Ангела капитан. — Да, сэр, именно так!

— Тогда какой смысл удирать? — вмешался отец Эбнер.

Его голос прозвучал на удивление спокойно.

— Мы возьмём слегка диагональную траекторию к поверхности спутника. Если повезёт, выйдем из-под «Прометея» раньше, чем он нас накроет.

— И когда?

— Минут через двенадцать.

— Хорошо, будем надеяться на лучшее, — отозвался отец Эбнер всё так же спокойно.

Макс искренне позавидовал священнику: даже если это было напускным, самообладания жрецу не занимать.

Капитан Жерихов ввёл новый курс и откинулся на спинку кресла.

— Теперь остаётся только ждать!

Глава 35

— Где мы должны приземлиться? — спросил Рей Фолнер.

— Примерно в четырёх километрах от Вестспенсера, сэр. Это военная база Федерации, — капитан протянул руку, нажал пару кнопок, и на мониторе появились координаты. — В южном полушарии. Проклятье! — капитан Жерихов подался вперёд, вперившись взглядом в экран пульта управления. — К нам приближаются три лёгких истребителя!

— Когда будут здесь? — спросил Рей Фолнер.

— Минуты через полторы.

— Откуда они?

— Неизвестно. Вероятно, с корабля-носителя. В тридцати километрах дрейфует «пирамида». Возможно, они оттуда. Это важно?

— Нет, если за ними не последуют другие истребители. Джон, ты сможешь поразить эти цели?

Макс искренне усмехнулся.

— Из антиметеоритной пушки?

— Но ведь ворота шлюза были бронированными?

Макс покачал головой.

— Они были неподвижны и не защищены силовым полем. К тому же, у нас осталось от силы заряда три, — он вопросительно взглянул на капитана.

Тот сверился с бортовым компьютером и кивнул:

— Даже меньше. Два.

Рей Фолнер нервно поёрзал в кресле.

— Значит, нет? — спросил он.

— Боюсь, что так.

Максу требовалось немалых усилий заставить себя говорить спокойно. Всё шло к тому, что сегодня — и очень скоро — им придёт конец!

— Где истребители сейчас? — обратился коротышка к капитану.

— Близко. До атаки осталось сорок секунд.

— Мы можем изменить курс?

— Как и прежде, нет.

— Проклятье! — Ангел заёрзал в кресле. — Отец Эбнер, вы с Джоном можете что-нибудь сделать?!

— Нет, Рей, ничего не выйдет. Истребители наверняка защищены символами.

— Ну, а вытащить нас из-под груды металлолома, что падает на нас?!

— Нет, пространство вокруг меняется слишком быстро, а чтобы уничтожить «Прометей», нужен боевой трансактор, а наши...

— Мы атакованы! — перебил жреца капитан Жерихов глухим голосом.

В ту же секунду паром вздрогнул, и свет в рубке мигнул.

«Мы ещё живы?!» — пронеслось в голове у Макса.

— Одно попадание, — объявил капитан. — Два истребителя пропали с экрана.

— Уничтожены?

— Не знаю. Стоп! Вижу наши корабли!

— Что?! Откуда?

— Точно вам говорю! — капитан приник к монитору бортового компьютера. — Два перехватчика класса «кондор». Запрашивают связь и опознавательные коды.

— Но они ведь нас уже опознали?

— Да, но требуют подтверждения.

— Так чего вы ждёте?

— Ничего, сэр. Я уже ввожу коды. Есть связь! — капитан нажал кнопку, и в рубку ворвался хрипловатый мужской голос:

— … 789.78.RT, повторяю, это борт 54789.78.RT. Запрашиваю позывные «свой-чужой» у неопознанного борта класса «паром».

— Это борт 23564.71 UL, — перебил этот поток капитан Жерихов. — Позывные 86-56.72.FGY, повторяю, позывные 86-56.72.FGY.

— Слышу вас, борт 23564.71 UL. Ответные позывные 56775.786 DR. Как поняли?

— Понял вас отлично, 54789.78.RT. Это капитан «Прометея» Жерихов. Со мной Ангел Республики Рей Фолнер, отец Эбнер, Всадник Республики Джон Сеймор и два штурмовика.

— Вас понял. Это лейтенант Грюнер. Что с «Прометеем»? Это он над вами?

— Так точно, лейтенант. Падает на Гималию.

— Вы не можете выйти из-под него?

— Не успеваем.

— Мы уничтожили два истребителя ФиВов. Ещё один скрылся.

— Да, мы видим, что он покинул область нашего пеленга.

— Это истребитель с «пирамиды». Он приведёт других. Здесь, кроме вас, ещё семнадцать паромов с «Прометея». Они ближе к Гималии, но если ФиВы нападут, они не успеют совершить посадку.

— Лейтенант, вы тут одни? Мы видим только два истребителя.

— Так точно, сэр. Вырвались из окружения. Наш «улей» уничтожен.

— Вы можете догнать истребитель ФиВов?

— Нет, сэр. Мы его уже потеряли.

— А вытянуть нас из-под «Прометея»?

— Попробуем, но времени мало.

— До спутника ещё шесть минут. Через пять минут и одиннадцать секунд войдём в атмосферу.

— Это проблема?

— Боюсь, что да. Попадание ФиВов деактивировало силовое поле, а оно на паромах и так слабое. Приземляться придётся на одной броне.

— Мы вас подхватим силовыми манипуляторами и постараемся ускорить падение.

— Потащите нас вниз?

— Так точно, сэр.

— Ладно, лейтенант. Давайте попробуем.

Капитан Жерихов замолчал и обвёл присутствующих напряжённым взглядом.

— Мы не успеваем выйти сами. Это уже ясно. Без помощи нас накроют левые реакторы «Прометея». Нам нужно совсем немного. Хотя бы полкилометра, чтобы не задело взрывом.

— Под нами есть постройки Федерации?

— Возможно. У нас здесь нет действующих спутников. Федералы глушат все наши излучения, кроме узкого пеленга. Да и то радиус ограничен. А на поверхности у них наверняка стоят дополнительные генераторы помех.

— Ладно, не важно.

— Сэр, это лейтенант Грюнер.

Капитан Жерихов невольно подался вперёд.

— Слушаю вас.

— Мы подошли. Выпускаем манипуляторы. Надеюсь, вы пристёгнуты.

— Удачи нам всем! — пробормотал капитан Жерихов, выводя на экран изображение двух истребителей.

— Думаете, у них получится? — спросил Макс, наблюдая за тем, как корабли выходят на одну плоскость с паромом.

«Наверное, они уже выпустили манипуляторы», — подумал он.

— У нас нет вариантов, — отозвался капитан, включая автопилот.

Через несколько секунд паром вздрогнул — его захватили силовым полем. Макс, не отрываясь, смотрел на изменения курса: истребители начали вытягивать их из-под «Прометея». Внутри парома этого не ощущалось, но приборы показывали отклонение на северо-запад с ускорением в 1g.

— Мы успеваем? — спросил отец Эбнер.

— Думаю, да, сэр, — ответил капитан Жерихов. На его лице появилась робкая улыбка. — Думаю, да.

— Сколько до Гималии?

— Полторы тысячи километров.

— Через сколько нас вытянут?

— Секунд через двадцать.

— А сколько до столкновения «Прометея» с поверхностью спутника?

— Двадцать семь секунд, сэр. Мы успеем отлететь от него километра на четыре.

— Нас не заденет взрывной волной?

— Радиус взрыва от детонации фотонных двигателей на корабле класса «гекатонхейр» предположительно составляет около шести километров… Но мы уйдём вверх, так что, думаю, всё будет в порядке. Внимание! — капитан повысил голос. — Три, два, один, мы вышли из-под «Прометея»! Истребители продолжают оттаскивать нас.

В рубке раздался голос лейтенанта Грюнера:

— Сэр, вы свободны. Отпускаем вас.

— Вас понял, лейтенант, спасибо! — капитан Жерихов взял штурвал в руки и выключил автопилот. — Ускорение!

Паром рванулся в сторону и вверх, оставляя падающий корабль позади. Макс навёл на него камеры: почти полукилометровая громада уносилась к поверхности Гималии. От «Прометея» отрывались куски обшивки, турели, оружейные комплексы, дюз-пакеты и целые секции — всё это взмывало вверх, так что корабль оставлял за собой шлейф из обломков.

Глава 36

Метрах в трёхстах пронеслись истребители, спасшие паром.

— Ещё раз спасибо, лейтенант! — проговорил капитан Жерихов в микрофон.

— Не за что. Будем вас сопровождать, если вы не против.

— Мы только «за».

— Какой курс, сэр?

— Секунду, лейтенант, — капитан повернулся к Рею Фолнеру. — Куда теперь, сэр?

— Подальше от Гималии, — отозвался Ангел. — Попытайтесь найти один из наших кораблей. Возможно, уцелел кто-нибудь из сопровождения.

— Слушаюсь, сэр.

Капитан помедлил мгновение, словно решая, где больше шансов наткнуться на флот Республики, а потом потянул штурвал на себя.

— Лейтенант Грюнер, курс NWW78-91/52.

— Вас понял.

Через несколько секунд Макс увидел на экране красные точки — обозначения вражеских истребителей, а затем вспыхнули зелёные огоньки, маркирующие республиканские корабли. И тех, и других было немного, но располагались они довольно кучно — очевидно, неподалёку шло сражение.

— Сэр, вижу наш разрушитель, — объявил капитан, обращаясь к Рею Фолнеру. — С ним два крейсера и три истребителя. Их атакуют защитные блоки класса «часовой», один линкор и четыре «легионера».

— Попытайтесь прорваться к ним, капитан. Мы не можем болтаться здесь.

— Слушаюсь, сэр.

Макс вытер вспотевшую ладонь о штанину и поудобнее взялся за гашетку. Прицел плясал на экране, перепрыгивая с одной цели на другую. Нужно было подождать, пока расстояние между паромом и вражескими кораблями сократится, чтобы увеличить вероятность попадания. Макс, не отрываясь, следил за индикатором. Сможет ли он подбить хоть один истребитель из противометеоритной пушки? Маловероятно. Лучше бы проскочить незаметно, избегая столкновенья. Может, противник не обратит внимания на жалкий паром, чудом спасшийся из подбитого разрушителя? Вот это было бы здорово!

Тем временем к разрушителю присоединились ещё один крейсер и два перехватчика. На экранах уже можно было видеть точки, которые являлись кораблями, и одно пятно — полукилометровый разрушитель.

Паром в сопровождении двух истребителей ворвался в зону боевых действий, стараясь в суматохе проскользнуть незамеченным. Макс навел пушку на один из кораблей Федерации, но медлил с выстрелом. Тем временем оба истребителя обрушились на промелькнувшего мимо «легионера». Макс видел, как их орудия поразили его в хвостовую часть, как исчез кокон силового поля, и ракеты вошли в активную броню. Корпус «легионера» взорвался изнутри, словно скорлупа, во все стороны полетели чёрные полыхающие куски брони, сдетонировали термоядерные двигатели, монитор озарила ослепительная белая вспышка, и истребитель буквально исчез с экрана.

Капитан Жерихов провёл паром под брюхом федерального линкора. Вслед ему плеснули несколько плазменных разрядов, но ни один не попал. Впереди вырастала громада разрушителя, ощерившаяся сотней турелей и боевых установок, испещрённая чёрными провалами ракетных шахт. До него оставалось ещё около километра. Макс увидел приближающийся истребитель противника и автоматически навёл на него прицел. Похоже, не зря: «легионер» явно собирался напасть. Макс нажал на гашетку, и в силовое поле истребителя ударил разряд. Никакого эффекта. Ещё выстрел — и силовой кокон слегка побледнел. В ответ «легионер» выпустил две самонаводящиеся ракеты.

— Капитан! — крикнул Макс, привлекая внимание Жерихова.

— Вижу! — прорычал тот, наваливаясь на штурвал и уводя паром вниз почти под прямым углом.

Макс развернул пушку и по очереди поразил обе ракеты. «Легионер» пронёсся над паромом, сбросив десяток мелких бомб, но все они прошли мимо цели.

— Лейтенант Грюнер, нас атакуют, — проговорил капитан. — Где вы?

— Мы подбиты, сэр! — раздался в ответ хриплый голос. — Вынуждены совершить аварийную посадку.

— А ваш ведомый?

— Уничтожен, сэр.

— Проклятье! — капитан Жерихов в сердцах ударил кулаком по штурвалу.

— Сэр, вам наперерез идут два крейсера.

— Что?! — капитан быстро взглянул на монитор и громко выругался. — Теперь мы не успеем добраться до разрушителя!

— Вряд ли это теперь имеет смысл, — заметил отец Эбнер. — Разрушителю конец. Против двух крейсеров и линкора ему не выстоять.

— Что же делать?

— Нужно садиться.

— Мы не знаем, куда. Внизу повсюду войска федералов.

— Доренис должен высадить десант у базы Вестспенсер. Эти координаты вы знаете?

— Так точно, сэр.

— Тогда нам туда.

— Выполняйте, капитан, — проговорил Рей Фолнер. — Вниз!

— Есть, сэр.

Паром, только что вышедший из пике, снова устремился вниз. Макс видел, как расцвёл десятками взрывов силовой экран «гекатонхейра», как покрылись огненными цветами федеральные крейсеры. Наверху развернулась настоящая битва гигантов. Вероятно, отец Эбнер был прав: разрушитель Республики будет уничтожен.

Глава 37

Макс переключил монитор на носовые камеры и увидел приближающуюся поверхность Гималии. Полёт продолжался всего несколько минут, и вот уже показался молочно-белый купол атмосферы, удерживаемой над Вестспенсером силовым полем. Там, конечно, полно войск, и шанс уцелеть мизерный — если только Республика уже не высадила десант. Поэтому паром нужно посадить примерно в полукилометре от базы. Макс пытался разглядеть корабли десанта, но видел только защитные блоки противника, несколькими кольцами окружавшие атмосферный купол.

— До посадки три минуты, — сообщил капитан Жерихов. — Через полторы перехожу на околопланетный режим.

Никто не отозвался. Все молча наблюдали за тем, как надвигается скалистая поверхность Гималии.

— Справа истребители, — капитан взглянул на Макса. — Сможете сбить?

— Попробую, — отозвался Макс, переключая камеры и разворачивая турель.

Два тёмных треугольника неслись наперерез парому. Макс увеличил изображение и чётко увидел на крыльях боевые эмблемы Федерации: золотой лев на фоне чёрного геральдическго щита. Поймав один из самолётов в прицел, Макс три раза подряд нажал на гашетку. Секунда — и истребитель окутал огненный шар, во все стороны полетели горящие обломки. Макс навёл пушку на второй самолёт, но тот резко ушёл вверх и вправо, выпустил четыре плазменных заряда и две самонаводящиеся ракеты. Макс резко развернул орудие и поразил одну из ракет. Капитан Жерихов сделал крутой вираж, стараясь избежать попадания плазменных зарядов, но два из них попали в кормовую часть. Паром сотряс взрыв. Тряхнуло так, что на какой-то миг Максу показалось, будто из него вылетели все внутренности. Свет погас, но почти сразу включился аварийный генератор, и рубку заполнила красная полумгла.

— Куда нас?! — крикнул Рей Фолнер. В его голосе прозвучали панические нотки. — В двигатель?!

Макс понимал коротышку: если повреждены дюзы, паром либо взорвётся через пару мгновений, либо рухнет на Гималию и разобьётся вдребезги.

— Нет, сэр, — ответил капитан Жерихов, взглянув на пульт управления. — Но мы в аварийном режиме.

— Это я и так вижу! Мы дотянем до поверхности?!

— Если нас не подобьют снова — да.

— Джон, мать твою, сделай так, чтобы этот поганый истребитель сдох! — выкрикнул Рей Фолнер, хлопая Макса по плечу.

Макс быстро переключил несколько камер, стараясь найти самолёт. Оказалось, что две трети из них сгорели.

— Я не вижу его! — крикнул он. — Капитан, этот гад ещё здесь?

— Пеленгатор умер, — отозвался капитан, бросив взгляд на пульт. — Мы практически слепы.

Макс услышал, как застонал Рей Фолнер.

Паром опять тряхнуло, хоть и не так сильно, как в первый раз.

— Опять попал! — воскликнул капитан, наваливаясь на штурвал. — Будь ты проклят!

Макс включил уцелевшие носовые камеры и увидел поверхность Гималии. Атмосферного купола не было — похоже, они сбились с курса. Зато имелась каменистая пустыня и одинокие столовые горы, метров по сто высотой, в беспорядке разбросанные по поверхности спутника.

— Капитан, просто посадите это корыто, — неожиданно спокойно проговорил отец Эбнер.

— Слушаюсь, сэр, — прохрипел капитан, стараясь выровнять паром. — Боюсь, посадка будет жёсткой!

Паром под острым углом спикировал над каменистой пустыней, шаркнул днищем об острые выступы, напрочь снеся их, и, вспарывая бронёй породу, пропахал метров триста, едва не врезавшись тупым носом в какую-то вышку, очень похожую на водонапорную башню.

Макс чувствовал себя, как боксёр после неудачного матча: внутри всё словно отбили — и это несмотря на экзоскелет. Остальные, судя по неестественной бледности, испытывали сходные ощущения. У одного из штурмовиков не выдержал ремень, и его выбросило из кресла. Он ударился о переборку, но остался в сознании — его спас шлем.

— Где мы, капитан?! — прохрипел Рей Фолнер, возясь с карабином своего ремня.

— Судя по последним данным, в районе базы Вестспенсер, сэр.

— Можете определить, в каком она направлении?

— Боюсь, что нет, сэр. Вся аппаратура мертва.

— Надеюсь, хотя бы выйти из этого корыта мы сможем?!

— Да, сэр. У люка предусмотрен ручной…

— Это был риторический вопрос, капитан, — перебил Ангел, вылезая из кресла и направляясь к люку. — Я знаю, как устроены паромы. Как вы, сержант? — обратился он к прислонившемуся к стене штурмовику.

— Нормально, сэр.

— Идти сможете?

— Конечно. Просто слегка тюкнулся башкой.

Рей Фолнер кивнул и взялся за замок. Другой штурмовик поспешил ему на помощь, и они быстро отвинтили люк.

— Оружие у всех есть? — спросил Ангел, доставая из кобуры бластер.

Оказалось, что у всех.

— Тогда идём. Здесь мы будем лёгкой мишенью. На Гималии наверняка уже начались бои: наш десант должен был высадиться три минуты назад.

— Куда идём, Рей? — спросил отец Эбнер.

— На северо-восток. Попробуем соединиться с нашими.

Через полминуты Макс услышал, как Ангел вызывает республиканские войска по открытому каналу. Наконец, ему ответили.

— Кто говорит? — раздался в шлемофонах звонкий женский голос.

— Рей Фолнер, Ангел Республики. Мы совершили вынужденную посадку на Гималии. «Прометей» подбит.

— Вас поняла, сэр. Это капитан Уизер, линкор «Святой Георгий». Мы над базой Вестспенсер, только что высадили десант. Где вы?

— Точных координат нет, капитан. Предположительно, к западу от Вестспенсера.

— Я вышлю за вами транспорт.

— Вас понял. Как идёт наступление?

— ФиВы держат оборону, сэр. Пока трудно судить об успешности операции.

— Хорошо, капитан. Будем ждать транспорт.

— Есть, сэр.

Рей Фолнер отключился и обвёл остальных взглядом.

— Все слышали? Нас подберут.

— Отлично, — отозвался отец Эбнер. — Но лучше всё-таки отойти от парома подальше.

— Согласен, сэр, — капитан Жерихов указал на горизонт. — Если мне не изменяет зрение, там какая-то техника, и я сомневаюсь, что наша.

Все дружно повернули головы.

— Проклятье, вы правы! — проговорил Рей Фолнер через пару секунд. — Давайте доберёмся вон до той горной гряды, — он указал на груду огромных камней метрах в четырёхстах слева.

Люди бегом направились к скалам. Когда до них оставалось метров пятьдесят, Макс оглянулся и увидел поднимающуюся над горизонтом пыль — похоже, оттуда приближались танки.

Гигантские валуны образовывали некое подобие неглубокой пещеры, где и спряталась группа Рея Фолнера. Расположившись в тени, люди замерли, только один из штурмовиков встал у щели, вглядываясь в горизонт.

— Это федералы, — наконец, сообщил он. — Танки серые.

— Кто бы сомневался! — проворчал Рей Фолнер, подходя. — Где этот грёбаный транспорт, который обещала Уизер?! — он включил канал связи. — Капитан Уизер, вызывает Рей Фолнер.

— Слушаю вас, сэр, — капитан отозвалась немедленно.

— Мы всё ещё ждём транспорт.

— Он вылетел полминуты назад, сэр. В вашем районе зафиксировано наступление противника. Сейчас туда выдвигаются наши войска. Боюсь, вы оказались между двух огней.

— Так пусть ваши пилоты поторопятся вытащить нас отсюда.

— Да, сэр. Вы не определили ваши координаты?

— Нет, но мы рядом с грудой камней недалеко от дымящегося парома и какой-то вышки, так что, думаю, нас будет нетрудно найти.

— Я поняла, сэр. Немедленно сообщу приметы пилотам.

Рей Фолнер отключился.

— Тупая сука! — процедил он. — Через сколько танки ФиВов будут здесь, как думаешь, солдат? — обратился он к штурмовику.

— Минут через десять, сэр. Они приближаются со скоростью семьдесят километров в час, а от нас до них…

— Ладно, я понял, — перебил его Ангел, отходя от щели между камнями и садясь на небольшой валун внутри «пещеры». — По идее, надо бы выйти и дать знак транспорту, но тогда ФиВы нас наверняка заметят.

— А что, если сделать это с другой стороны? — предложил Макс. — Обойти скалы.

— Для этого тоже нужно отсюда выйти.

— А если прожечь проход сквозь камни? У нас ведь есть винтовки.

— И оказаться под завалом?! — Ангел усмехнулся. — Благодарю покорно!

— Думаю, мы могли бы подать сигнал, не выходя отсюда, — вмешался отец Эбнер. — У нас с Джоном есть трансакторы на скафандрах. Их энергии хватит, чтобы сделать знак на земле.

— SOS?

— Нет, что-нибудь покороче.

— Что ж, попробуйте. Только лучше определиться с надписью. Я мог бы передать её этой Уизер. Тогда пилоты будут точно знать, где мы.

— Ладно, Рей, мы напишем большую букву «Р».

— Что это значит?

— Республика.

— Хорошо, валяйте. Я свяжусь с Уизер.

Отец Эбнер взглянул на Макса.

— Сумеем?

— Конечно, — Макс подошёл к расщелине, служившей входом, священник тоже. — Метрах в десяти?

— Думаю, да.

— Начинаем?

— Не вижу смысла откладывать.

Макс отключил связь, чтобы голос Рея Фолнера, разговаривавшего с капитаном Уизер, не отвлекал, и прикрыл глаза. Для предстоящего дела не требовался глубокий транс, нужно было только сосредоточиться и установить контакт с армирующей решёткой. Через несколько мгновений он увидел её. Отец Эбнер уже посылал сигналы и начал чертить на каменистой поверхности спутника букву. Макс присоединился к нему. Вскоре он увидел, как над скалами пролетел транспорт в сопровождении двух истребителей. Видели ли они букву, поняли ли, что это «Р»? Макс велел себе не думать об этом — нужно было закончить знак. Вот ещё несколько секунд прошли. Транспорт возвращался. Возможно, пилот увидел букву, а может, просто удирает от федеральных войск. Макс надеялся на первое.

Пара мгновений — и знак готов. «Р» размером десять на пять метров красуется перед входом в «пещеру». Она должна привлечь внимание пилотов. Макс вышел из транса и взглянул на горизонт. Там в туче пыли серела полоса бронетехники. В воздухе показались чёрные точки — вероятно, вражеские истребители. Макс перевёл взгляд на приближающийся транспорт. Корабль походил на угловатый дирижабль, на рыжем днище красовалась эмблема Республики — чёрный двуглавый орёл. Справа и слева виднелись истребители сопровождения, шедшие на одном уровне с транспортом.

— Мы можем связаться с ними? — спросил отец Эбнер, обернувшись к Рею Фолнеру.

— Сейчас уже нет: ФиВы слишком близко и глушат нашу связь. Работают только шлемофоны.

— Думаю, можно выйти из укрытия, — заметил Макс. — Всё равно федералы видят наш транспорт.

— Ладно, рискнём, — решил Рей Фолнер, направляясь к выходу. — Но лучше пригнуться.

Отряд выбрался из пещеры и побежал навстречу транспорту. Вражеские истребители приближались. Судя по всему, они должны были оказаться у скал меньше, чем через минуту. Конечно, они могли лететь в сотни раз быстрее, но тогда возникал риск нарваться на засаду. Поэтому во время боя сверхзвуковые скорости почти не использовались.

— Проклятье! Назад! — крикнул Ангел, разворачиваясь. — Нас сейчас накроет!

Макс едва успел вбежать в пещеру: одна ракета взорвалась метрах в семи перед входом, другая врезалась в верхнюю часть скалы. Укрытие вздрогнуло, с потолка посыпались обломки. Люди выскочили наружу.

— Бежим отсюда! — крикнул Рей Фолнер. — Теперь или пан или пропал.

Они помчались навстречу транспортнику.

Глава 38

Взглянув на небо, Макс увидел, что истребители, сопровождавшие транспорт, устремились за самолётами Федерации и завязали с ними бой. На горизонте уже можно было различить очертания танков и ракетных установок.

Транспорт-эвакуатор шёл на снижение. В его борту открылась дверь, и в ней показался человек в боевом скафандре. Он яростно махал рукой, подзывая бегущих.

Макс услышал, как позади с оглушительным грохотом рухнуло недавнее укрытие.

— Давайте сюда, — раздался в шлемофоне мужской голос.

Очевидно, расстояние достаточно сократилось, чтобы глушители ФиВов стали бесполезны.

Транспорт приземлился метрах в десяти перед людьми. Макс и отец Эбнер добрались до него первыми и остановились, поджидая остальных. Когда все погрузились, Макс обратился к человеку, который их встречал:

— Рады вас видеть. Что с истребителями?

— Всё в порядке. Они нас прикроют. Возвращаемся! — крикнул он, обращаясь к пилоту.

Транспорт плавно взлетел и начал набирать скорость.

— Сержант Корнер, — представился встречавший, усаживаясь напротив спасённых. — Минут через десять будем на месте. Сюда так долго летели, потому что вас высматривали.

Он говорил так спокойно, будто опасность осталась позади, и он абсолютно уверен, что всё сложится удачно. И это несмотря на то, что транспорт находился в самом пекле, между двумя армиями, которые в любой момент могли вступить в бой.

— Смотрите, это наши, — сержант Корнер указал на узкий иллюминатор, забранный толстой стальной решёткой.

Макс выглянул и увидел войска Республики, движущиеся навстречу армии Федерации. Рыжие танки, броневики, ракетные установки, самоходные пушки и автоматизированная техника катились по каменистой пустыне, напоминая нашествие хищных муравьёв. Над ними парили боевые глайдеры и истребители.

В небо взлетело несколько десятков автоматических разведчиков и устремились в сторону противника, окружая себя множеством ложных мишеней.

— Сейчас ФиВы выпустят своих, — прокомментировал сержант Корнер. — Пока наши не уничтожат федеральные блокаторы излучений, придётся воевать по старинке. Нам лучше подняться повыше, — добавил он, обращаясь к пилоту.

Тот кивнул, и транспорт пошел вверх. Через минуту он уже пролетал над войсками Республики. Между техникой шли солдаты в боевых скафандрах. Всего десанта было не менее десяти тысяч. Макс знал, что в других местах тоже разворачивались бои, самые ожесточённые из которых должны были состояться в атмосферных куполах — рядом с поселениями и военными базами.

Внизу одна за другой начали появляться десятки вспышек, вверх устремились сотни ракет — Республика начала артобстрел по данным автоматических разведчиков. Через несколько секунд им ответили орудия Федерации. По земле потянулись клубы чёрного дыма.

— В небе истребители противника, — сообщил пилот.

— Снижайся, — приказал сержант Корнер. — Мы уже в безопасности.

Транспорт пошёл вниз, оставив позади наступающий десант.

— Куда мы летим? — спросил Рей Фолнер. — К «Святому Георгию»?

— Да, капитан Уизер ждёт вас.

Через несколько минут впереди показалась громада республиканского линкора: горбатый оранжевый корабль расположился между двумя столовыми горами. Над ним кружили истребители патруля, вокруг расположились всевозможные транспорты, антигравитанты и тяжёлая техника, которую готовили к бою.

— Что теперь? — спросил Макс, переходя на канал группы, чтобы сержант Корнер не мог его слышать.

— В смысле? — переспросил Рей Фолнер.

— Я имею в виду, что мы будем делать? Наш корабль погиб, трансактор уничтожен, выжившие разбросаны по Гималии.

— Думаю, на «Святом Георгии» для вас с отцом Эбнером найдётся дело, — ответил Ангел.

— На каждом линкоре есть трансактор, — проговорил священник. Голос у него был усталый, но всё такой же спокойный. — Конечно, не такой, как на разрушителе, но всё же…

Транспорт сел возле одной из опор корабля. К нему тотчас подбежали солдаты во главе с лейтенантом флота.

— Спасибо, сержант, — сказал Рей Фолнер Корнеру. — От меня и от всей моей группы.

— Не за что сэр, — отозвался тот, отдавая честь.

Остальные тоже горячо поблагодарили его, и сержант передал спасённых флотскому лейтенанту, который проводил их на корабль.

Капитан Уизер оказалась платиновой блондинкой среднего роста, лет тридцати, с резкими чертами лица. Поприветствовав вошедших, она сразу обратилась к Рею Фолнеру, поинтересовавшись, какие будут приказания.

— Действуйте согласно плану, капитан, — ответил тот, отстёгивая и снимая шлем. — Как идёт наступление?

— У нас или вообще, сэр?

— В целом.

— Десант высадился во всех стратегически важных точках, атакованы базы и населённые пункты противника, уничтожена большая часть блокаторов излучения, так что скоро должна появиться дальняя связь.

— А наши потери?

— Тридцать восемь процентов, сэр.

— Много.

— Так точно, сэр.

— Ладно, капитан. Мы не хотим вас отвлекать. Наш корабль уничтожен, команда эвакуировалась. Так что просто скажите, чем мы можем быть полезны.

— По правде сказать, даже не знаю, сэр. Боюсь, у нас… нет для вас дела. Разве что для штурмовиков, — Уизер взглянула на солдат, эвакуировавшихся с «Прометея».

— Тогда пристройте их куда-нибудь, — сказал Рей Фолнер. — Удачи, парни! — добавил он, повернувшись к ним.

Те дружно отдали честь.

— Я бы ещё просила вас, капитан, присоединиться к экипажу, — обратилась Уизер к Жерихову. — Нам стало извествно, что часть кораблей Федерации класса «легионер-8» вышла из битвы и приближается к поверхности Гималии. Возможно, скоро здесь станет жарко, и нам понадобится ваша помощь.

— Само собой, капитан Уизер, — отозвался Жерихов. — Если господин Фолнер разрешает.

— Конечно, капитан, — кивнул коротышка. — Надеюсь, мы ещё встретимся.

Жерихов в ответ вытянулся по стойке «смирно» и щёлкнул каблуками.

— Я приказала приготовить для вас каюты, — проговорила Уизер неуверенно. — Но, возможно, вы захотите перебраться на флагман «Громовержец»? На нём находятся адмирал Доренис и штаб…

— Нет, это ни к чему, — прервал её Фолнер. — Скажите лучше, кто командует десантом, который мы встретили по дороге сюда.

— Это отделение группы Пшежиковского, сэр.

— Ясно, — в голосе Ангела прозвучали недовольные нотки.

— Сэр, разрешите вопрос?

— Да, капитан? — Ангел потёр лицо ладонью, словно снимая усталость.

— Насколько я знаю, вы руководите аннигиляционным корпусом.

— Формально. Сейчас мы не собираемся уничтожать ФиВов подчистую, так что услуги моей группы временно не требуются. Я ответил на ваш вопрос?

— Так точно, сэр.

— Тогда мы, пожалуй, отправимся по каютам.

— Да, сэр. Дженкинс, проводите! — капитан Уизер кивнула одному из флотских сержантов.

Тот щёлкнул каблуками.

— Прошу вас, господа.

Пока он вёл Рея Фолнера и его спутников по кораблю, навстречу то и дело попадались офицеры, солдаты и техники. Все они куда-то спешили, но не забывали отдавать честь Ангелу Республики, Максу и отцу Эбнеру.

— Думаю, Уизер права, и скоро здесь действительно станет жарко, — проговорил Рей Фолнер негромко. — Нам нужно связаться с адмиралом Григорьевым и доложить, где мы. Сейчас он командует парадом.

— Это можно сделать из каюты? — удивился Макс.

— Конечно, нет. Кроме того, мы в любом случае поговорим с ним позже.

— Почему не сейчас?

— Он наверняка захочет, чтобы мы прибыли на «Громовержец», а мне совершенно не улыбается видеть его самодовольную рожу лишнюю пару часов. Подождём, пока здесь начнётся заварушка, а потом сообщим, что вступили в бой.

Провожавший их сержант остановился перед одной из многочисленных дверей.

— Нам сюда? — спросил его коротышка.

— Так точно, сэр. Каюты с двенадцатой по пятую пустуют.

— Спасибо, сержант. Вы свободны.

Предсказанная Реем Фолнером заварушка началась минут через двадцать. В небе появилась эскадрилья федеральных истребителей под предводительством патрульных катеров. Вся эта стая налетела на «Святого Георгия», изрыгая лазеры, плазму и термояд. Из-за скал появились техника и пехота Федерации. К кораблю устремились управляемые ракеты. Стало ясно, что войска Содружества опрокинули повстанцев.

— Почему мы не взлетаем? — спросил Макс, наблюдая на экране за приближением неприятеля.

— Над нами эскадра, — объяснил Фолнер. — Уизер боится, что нас могут сбить, а это повлечёт более серьёзные повреждения.

— Кроме того, она не хочет запускать двигатели, — добавил отец Эбнер. — Поблизости слишком много наших. Нет, этот бой нам придётся досмотреть до конца, — священник перебросил одну за другой несколько бусин на своих неизменных чётках.

ФиВы, не переставая обстреливать «Святого Георгия», приближались. Если бы у них не было поддержки с воздуха, корабль справился бы с ними, но почти все его орудия были заняты отражением нападения истребителей и патрульных катеров. Макс заметил, что оцепление крейсера готово к нападению: вокруг были расставлены баррикады и орудия, из «Святого Георгия» выкатили технику и ракетные установки класса «красный смерч». Макс пару раз видел такие на учении. Впечатлило. Жаль только, что у Фивов имелись точно такие же.

— Просьба экипажу немедленно покинуть секторы восемь, шесть и пять двенадцатого уровня, — прозвучал над головами голос бортового компьютера «Святого Георгия». — Повторяю: экипажу немедленно покинуть секторы восемь, шесть и пять двенадцатого уровня.

— Похоже, они нас достали, — проговорил Рей Фолнер, доставая сигарету и закуривая. — Интересно, как им это удалось. Сначала нужно было пробить силовое поле.

— Может, нам пойти в рубку? — предложил отец Эбнер.

Ангел отрицательно покачал головой.

— Подождём. Возможно, всё обойдётся, и до рукопашной не дойдёт.

— А если да? — спросил Макс.

— Тогда понадобится каждый ствол, — отозвался коротышка, выпуская дым через ноздри. — И мы не останемся в стороне. Верно, стрелок? — он подмигнул Максу.

— Само собой.

— Вот и славно. Впрочем, до этого ещё далеко. Защитный слой сейчас восстановят. У Уизер должны быть запасные аккумуляторы.

Макс переключился на верхние камеры корабля и стал наблюдать за воздушным боем. Он увидел падающий за скалы истребитель ФиВов, но вслед за ним вошёл в штопор самолёт повстанцев. Над «Святым Георгием» пронёсся серый патрульный катер и сбросил несколько чёрных продолговатых капсул. Плазменные бомбы! — догадался Макс. Так вот, как они пробили силовое поле. Интересно, много ли у них ещё в запасе?

Через несколько минут войска Федерации оказались у самых баррикад, а бортовой компьютер «Святого Георгия» сообщал о новых повреждениях почти без перерывов.

— Пора вступить в бой, — проговорил отец Эбнер, поднимаясь с кресла. — Ждать нет смысла.

Рей Фолнер кивнул и направился к двери. Макс со священником последовали за ним.

— Если мы погибнем, — спросил Макс, — кто отправится на Европу?

— Не всё ли равно? — отозвался Рей Фолнер, не оборачиваямь. — Пусть об этом думает Седов.

Они добрались до капитанской рубки и сообщили капитану Уизер, что желают вступить в бой с неприятелем. После недолгих пререканий капитан Уизер была вынуждена приказать выдать им из арсенала полевое оружие: винтовки «Ван Диллан 47» с запасом аккумуляторов и по двадцать кумулятивных гранат. Личное оружие Макс, Рей Фолнер и отец Эбнер оставили при себе, лишь запасшись обоймами.

— Под чьё командование мы поступаем? — спросил Рей Фолнер.

Капитан Уизер взглянула на его красный шлем Ангела Республики и замялась.

— Может, у вас есть бесхозные штурмовики, капитан? — спросил её коротышка резко.

— В каком смысле, сэр?

— Которыми некому командовать.

— Никак нет, сэр.

— Значит, командир вам не нужен, верно?

— Да, сэр.

— Ну, так мы и не претендуем на эту роль, капитан.

Макс вспомнил, как когда-то Рей Фолнер говорил ему, что занимает должность чисто номинально, поскольку довольно далёк от военного дела. Макс отдавал ему должное, поскольку коротышка никогда и не пытался командовать. А сколько людей, получив погоны, решали, что и в самом деле знают, что нужно делать?

Уизер определила Рея Фолнера, Макса и отца Эбнера в отряд лейтенанта Жарди.

— Он в квадрате шесть-одиннадцать, — сказала она. — Загрузите себе диспозицию, — капитан протянула СНК-репликатор.

По очереди они вставляли его в разъёмы своих скафандров, чтобы получить тактический план зоны обороны «Святого Георгия».

— Удачи, — сказала им напоследок Уизер. — Постарайтесь остаться в живых.

— Сделаем всё возможное, — ответил Рей Фолнер, беря винтовку наперевес.

Глава 39

Когда они вышли из корабля, то увидели пылающие баррикады, развороченную технику и мельтешенье лазеров. Метрах в двадцати слева расцвёл огненный цветок, вырвав из поверхности спутника фонтан камней.

— Нам туда, — Рей Фолнер показал налево, где возвышались боевые динсботы, ощетинившиеся орудиями.

Это были просто машины, запрограммированные на уничтожение вражеских целей и распознававшие их по принципу «свой-чужой».

Макс активировал бинокль и увидел серую массу федеральных штурмовиков, ползущих по горящей, искорёженной арматуре укреплений, поливающих огнём всё вокруг. Над ними висели тучи роботов-сателлитов, обстреливающих движущиеся цели микроплазменными зарядами. Метрах в трёхстах на разорванный ракетами республиканский планетоход взбирался серый танк, на ходу выпускавший снаряд за снарядом в «Святого Георгия». Макс видел, как ему под левую башню угодила ракета, потом другая, и во все стороны брызнули ошмётки брони. Но танк это не остановило: он продолжал карабкаться, его вторая башня развернулась в сторону «обидчика». Однако прежде, чем её орудие выстрелило, в неё ударился луч лазера и рассыпался ослепительными искрами. Танк взорвался, развалившись на две части, и из его недр повалил маслянистый чёрный дым.

— Не тормози! — Рей Фолнер потянул Макса за руку, и они побежали между рядами бронеблоков, образовывавших подобие лабиринта, по которому можно было добраться до всех оборонных точек, окружавших «Святого Георгия».

Руководствуясь электронными навигаторами и планами укрепленй, они добрались до отряда лейтенанта Жарди через семь минут после того, как покинули корабль. Укрытие представляло собой модульное заграждение с блиндажом и гнёздами для зениток, лазерных пушек и ракетных установок класса «земля-земля».

— Нам нужен лейтенант Жарди! — Макс остановил спешащего им навстречу солдата с тяжёлым плазменным миномётом в руках.

— Там! — коротко кивнул тот в сторону блиндажа и быстро протиснулся в один из боковых коридоров лабиринта.

Рей Фолнер, отец Эбнер и Макс вошли в блиндаж и остановились, переводя взгляд с одного солдата на другого.

— В чём дело? — отрывисто спросил человек с радужными разводами на бедренных латах скафандра — следами попадания лазера.

— Нам нужен лейтенант Жарди, — сказал Рей Фолнер. — Капитан Уизер должна была сообщить вам о нашем прибытии.

— Да-да, меня предупредили! — быстро кивнул тот.

— Поступаем в ваше распоряжение, — сказал Ангел, отдав честь.

— Хорошо, занимайте эту позицию, — лейтенант указал на ряд амбразур.

— Сэр, я могу сесть за пушку, — предложил Макс, указав на пустующее гнездо.

-Да? Это было бы здорово, — лейтенант прильнул к щели в модульном заграждении и принялся поливать противника из плазменной винтовки.

Потом выпустил подряд три кумулятивные гранаты.

— Джеки, уходи на точку «три», к тебе идёт танк, — быстро заговорил он по открытому каналу. — Стас, сместись метра на четыре вправо. Серёга, Гарри, вы видите трёх штурмовиков? Да, слева. Отлично. У них сателлиты, — похоже, он совершенно забыл о вновь прибывших.

Макс направился к гнезду, из которого торчал ствол лазерной пушки. Броня вокруг была посечена осколками, на металле виднелись синеватые разводы от попадания плазменного разряда. Сильным движением Макс отвинтил люк, отворил дверь и вошёл в гнездо. Справа была металлическая лестница. Повесив на плечо бластер, Макс поднялся по ней на орудийную площадку.

В кресле, пристёгнутый ремнём, сидел прежний стрелок. Его скафандр был изорван осколками, забрало шлема разбито, вместо лица зияло обугленное мессиво. Невольно вздрогнув, Макс потянулся к пряжке и расстегнул ремень. Труп тяжело сполз на площадку, перевернувшись на бок. Из дыр в скафандре полилась кровь. Макс сел в кресло и посмотрел в окуляры. Один оказался разбит. В другом были видны приближавшиеся штурмовики Федерации. Над их головами роились роботы-сателлиты, разбрызгивавшие плазменные заряды в ещё уцелевшую автоматику противника. Макс сделал наезд и различил на груди одного из пехотинцев «нашивки» лейтенанта. Попробовав развернуть пушку, он обнаружил, что механизм немного заедает, но управляться с орудием можно. Выставив режим стрельбы на отрывистый, Макс прицелился в группу штурмовиков и нажал на гашетку. Из ствола вырвались один за другим пара десятков лазерных разрядов. Разворотив металл и бетон вокруг ФиВов, они рассыпались фонтанами белых искр, на миг скрыв от Макса штурмовиков.

— Прикрой нас справа, Джон! — раздался в шлемофоне голос отца Эбнера. — Как понял?

— Отец Эбнер, уточните координаты, — отозвался Макс, разворачивая турель.

— Квадрат 5Y*8R. И вокруг него.

— Вас понял. Что там? — Макс просмотрел названный участок, но федеральных войск не заметил.

— Ожидается атака бронетехники при поддержке штурмовиков, — ответил священник, и в ту же секунду над гребнем расколотого пополам бетонного блока появился тупой нос серого БТРа, а вслед за ним — манипуляторы, ухватившиеся за край заграждения и принявшиеся втаскивать машину на баррикаду.

Справа и слева от броневика показались штурмовики с винтовками наперевес. Они сразу укрылись за обломками и принялись посылать в сторону противника плазмогранаты. Макс навёл пушку на броневик, уже почти влезший на баррикаду, и нажал гашетку. Одновременно он включил два самонаводящихся пулемёта, расположенных под орудием. Макс не видел, попадают ли его выстрелы в цели — он просто поливал противника огнём.

Метрах в десяти от Макса взметнулись два фонтана обломков и белого пламени — взрывы плазменных гранат. Очевидно, ФиВы пристреливались по пушке. Через несколько секунд придётся уходить. Макс невольно вспомнил труп предыдущего стрелка.

Интересно, что с БТРом? Макс убрал палец с гашетки. Броневик превратился в кучу оплавленного и искорёженного металла. Вокруг всё было выжжено. Если штурмовики не убрались из района обстрела сразу же, то наверняка были мертвы.

Совсем рядом взорвалась ракета. В амбразуру влетели несколько осколков и, срикошетив от стен, посыпались на пол. Макс встал с кресла и начал спускаться.

— Я ухожу, — сказал он в шлемофон. — Стало горячо.

— Хорошо, нам прислали подкрепление, — раздался в ответ бодрый голос Рея Фолнера. — Посмотри на небо.

Макс поднял голову: над ним тройками пролетали истребители. Между ними виднелись тяжёлые бомбардировщики, похожие на древние дирижабли. Их было много — и тех, и других. Словно рой хищных насекомых пронёсся на фоне бледного искусственного неба, почти сожжённого двигателями огромных кораблей.

Макс прошёл вдоль укреплений и наткнулся на отца Эбнера и трёх штурмовиков, один из которых нёс на плече ручной гранатомёт.

— Отходим, — священник махнул рукой в сторону «Святого Георгия». — Нас уже разыскивают. Велено немедленно отправляться на «Громовержец».

— Откуда это стало известно? — спросил Макс, шагая рядом со жрецом.

— Григорьев разослал приказ по всем войскам. Уизер передала нам.

— А где Рей?

— Он тоже возвращается. Мы встретимся на корабле. Как тебе наш маленький бой?

— Короткий.

— Да уж. Для тебя это какой по счёту?

— В принципе, третий, — Максу пришли в голову только операция под Плезантом и полёт на тюремном капере.

Он сомневался, что последний можно считать, но ведь ему пришлось попотеть, чтобы выбраться из камеры и попасть к республиканцам.

Впрочем, вряд ли ответ был так уже важен. Во всяком случае, отец Эбнер никак его не прокомментировал — только молча кивнул.

Штурмовики через некоторое время их оставили — у них имелось своё задание — и Макс со священником добрались до «Святого Георгия» самостоятельно.

Корабль был повреждён во многих местах, но силовое поле держалось везде — должно быть, подкрепление доставило запасные генераторы. Большая часть орудий, видимых Максу, была уничтожена, но корабль продолжал вести бой, активно обстреливая невидимого противника. В паре сотен метров ремонтные роботы под руководством техников чинили одну из опор крейсера.

Вход в корабль был хорошо освещён, и из него выезжал небольшой автоматический танк с двуглавым орлом на центральной башне. Пропустив его, Макс и отец Эбнер вошли внутрь. К ним тотчас подошёл офицер флота, проверил разрешение доступа и, отдав честь, пропустил.

Рей Фолнер уже был в рубке, когда они вошли. Он сидел на краю стола и курил толстую зеленоватую сигару. Красный шлем стоял на полу, рядом с винтовкой.

— Все живы? — спросил Ангел, взглянув на Макса и жреца. — Отправляемся через несколько минут.

— Что за спешка? — спросил отец Эбнер, снимая шлем и садясь на стул.

— Адмирал Григорьев приказал вам незамедлительно прибыть на флагман, — проговорила капитан Уизер, поскольку Рей Фолнер проигнорировал вопрос священника.

— Он объяснил причину?

— Никак нет, сэр.

— Рей?

— Да, Рудо… отец Эбнер?

— Ты знаешь, в чём дело?

— Нет, — Ангел покачал головой и выпустил через ноздри сизый дым. — Понятия не имею.

Капитан Уизер вежливо кашлянула.

— Да? — Рей Фолнер вопросительно поднял брови.

— Мне только что доложили, что ваш корабль готов.

Макс с удивлением оглядел её и только теперь заметил в ухе капитана передатчик. По всей видимости, он обеспечивал ей прямую связь с бортовым компьютером.

— Хорошо, спасибо, — Ангел слез со стола и подобрал шлем. — Где он?

— Сектор пять, уровень двенадцать. Я вызову провожатого, — капитан нажала клавишу интеркома. — Сержант Кассадо, подойдите к рубке.

Рей Фолнер направился к двери.

— Ваше оружие, сэр, — растерянно напомнила капитан Уизер, указав на оставленную Ангелом виновку.

— Вряд ли оно мне понадобится, — отозвался Рей Фолнер, не оборачиваясь. — Я возвращаю его вам.

Макс взглянул на отца Эбнера. Пожав плечами, священник прислонил свою винтовку к столу и пошёл за Реем Фолнером. Макс кивнул на прощанье капитану, положил оружие на стул, с которого встал жрец, и тоже вышел из рубки.

Глава 40

Сержант Кассадо уже ждал их. Отдав честь и представившись, он повёл их по кораблю к ангарному отсеку. Минут через пять они уже были в шлюзе, посреди которого возвышался стандартный пассажирский паром, на его рыжем борту красовался двуглавый орёл.

— Вот координаты, сэр, — сержант Кассадо протянул Рею Фолнеру репликатор. — Вас будут направлять со «Святого Георгия». Для связи с навигатором наберите код 578-О.

— 578-О, — повторил коротышка, беря репликатор. — Понял, сержант.

Он, Макс и священник поднялись в паром и заняли свои места. Рей Фолнер включил системы, вставил репликатор и набрал код связи с навигатором.

— Лейтенант Саран, — раздался в рубке чистый мужской голос. — Сэр?

— Это Ангел Республики Фолнер, — коротышка навёл камеры на направлявшегося к дверям шлюза сержанта Кассадо. — Вы будете курировать наш взлёт?

— Так точно, сэр. Вы готовы?

— Почти.

Сержант Кассадо, вхмахнув на прощанье рукой, вышел за дверь.

— Теперь готовы, лейтенант.

— Хорошо. Координаты загружены?

— Да.

— Запускайте двигатели.

Рей Фолнер опустил несколько рычажков, повернул два ключа на приборной доске и отжал большой рычаг в центре пульта. Из дюз вырвались языки белого пламени.

— Готово, лейтенант.

— Открываю ворота.

Макс переключил камеры и увидел отворяющиеся створки шлюза. За ними виднелся небольшой коридор — совсем не такой длинный, как на «Прометее».

— Открываю внешние ворота, — сообщил сержант Кассадо. — Снимаю блок опор.

Паром вздрогнул и медленно поднялся над полом. Рей Фолнер уверенно направил его к воротам шлюза. Проведя паром по коридору, он включил ускорение, и корабль вылетел из крейсера, устремившись в небо. Ангел быстро опустил ещё несколько рычажков, активируя остальные дюзы. Паром стремительно набирал скорость. Макс следил за показаниями на приборной доске, где росли две шкалы: ускорения и компенсации, без которой людей внутри корабля просто размазало бы по стенам.

— Всё ОК, — проговорил Рей Фолнер. — Спасибо, лейтенант.

— Удачи, сэр.

Рей Фолнер запустил генераторы силового поля, включил автопилот и, убрав руки со штурвала, огляделся.

— Где моя сигара? Ах, вот она, — коротышка вынул её из держателя, в который поместил перед стартом, и набрал в рот дым. — Лететь нам минуты четыре, — проговорил он, окутываясь сизым облаком. — Конечно, если нас не собьют.

Но им повезло, и паром благополучно доставил их на флагман.

«Громовержец» был кораблём-носителем класса «улей», и вокруг него роились десятки истребителей, перехватчиков и патрульных катеров. Когда паром подлетал к нему, восемь крейсеров выплыли из распахнутых ворот шлюзов, вероятно, направляясь к месту какой-то битвы.

На борту Макса, Рея Фолнера и отца Эбнера встречали флотский офицер в скафандре с уроборосом и два штурмовика. Они сразу проводили прибывших в капитанскую рубку, где их ждал адмирал Григорьев.

Тот оказался невысоким худощавым человеком лет сорока, с коротко стриженными седеющими волосами. Большие выпуклые глаза обежали вошедших, на секунду задержавшись на Максе.

— Вы быстро прибыли, — заметил адмирал. — Почему сразу не доложили о своём местонахождении?

— Не знали, что понадобимся, — ответил Рей Фолнер, устраиваясь в кресле и нарушая тем самым субординацию.

Адмирал недовольно взглянул на Ангела, но ничего на это не сказал.

— Получен приказ, — проговорил он, обращаясь к отцу Эбнеру. — Вы срочно вылетаете на Плутон для личной встречи с Президентом.

— Зачем? — спросил Рей Фолнер, глядя в сторону.

— Это мне неизвестно. Для вас уже готовят крейсер и эскорт. Отбытие примерно через сорок минут.

— Кто именно летит, адмирал? — спросил отец Эбнер.

— Вы, Ангел Фолнер и господин Сеймор. Лейтенант Кротов проводит вас на корабль, — адмирал указал глазами на приведшего их в рубку офицера.

— Было приятно повидаться, — буркнул Рей Фолнер, вставая. — Пошли, парни, — добавил он, взъерошив на ходу волосы.

Выходя вслед за Ангелом, Макс думал о том, что, похоже, операция «Джокер» подходит к той стадии, когда ему придётся обнаружить себя. Что ж, ничего не поделаешь. Конечно, если бы ЧО не держал Джул у себя… Но что такое планы отдельного человека в огромном механизме государственной системы?

Глава 41

С балкона открывался вид на набережную Малой Амазонки и площадь Искусств: две сотни квадратных метров, окружённые великолепными зданиями: копиями Гранд Опера, Мариинского театра оперы и балета, Музеем современных искусств, концертным залом имени Эриха Браунинга. Повсюду виднелись пассажирские транспорты — от общественных гравибусов до юрких гравискутеров. Здесь было запрещено появляться грузовикам, поэтому ничто не портило вид и ощущение праздника. Сверкающие небоскрёбы устремлялись вверх подобно шпилям, пряча вершины в облаках искусственной атмосферы. Город освещало множество софитов, которые висели на стенах домов, столбах, специальных фермах, парили в воздухе. Естественное освещение было тусклым из-за плотной атмосферы планеты, почти не дававшей солнечным лучам добираться до купола силового поля, удерживавшего воздух над городом и защищавшего от агрессивной среды Венеры и постоянных бурь, неистовствующих на её поверхности.

Франк Мока выбросил окурок длинной чёрной сигареты и вернулся в комнату, где на кровати были разложены серый костюм с искрой, розовая рубашка и тёмный узкий галстук, а на журнальном столике — футляры с запанками и заколкой, инкрустированной крупным бриллиантом чистой воды. На ковре стояли лакированные ботинки из натуральной крокодильей кожи. Франк Мока сбросил халат, неторопливо оделся, причесался, взглянул на себя в большое овальное зеркало и остался доволен. Сунув во внутренний карман пиджака пару кредиток, он посмотрел на часы и направился к выходу.

Лимузин цвета «металлик» фирмы «Motorlux», специализировавшейся на выпуске автомобилей для богачей, ждал перед входом. Шофёр в бордовой форме и белой фуражке открыл Франку Моке заднюю дверь.

— Казино «Бельфегор», Рауль, — бросил тот, устраиваясь на сиденьи из красной кожи.

Открыв ящик с сигарами, он достал одну и, обрезав конец золотой гильотной, закурил. Тем временем лимузин поднялся в воздух и теперь летел в пятом ряду. Мимо проплывали витрины дорогих магазинов и рекламные табло, предлагавшие товары на любой вкус. Фрэнк Мока вспомнил недавно услышанные слова какого-то завсегдатая казино: «На Венере предложение не только удовлетворяет, но опережает и создаёт спрос», — говорил тот утонченной брюнетке в красном платье-футляре, чьи пальцы с неестественно-длинными ногтями нервно теребили мундштук с дымящейся сигаретой. Фрэнк Мока не запомнил лиц парочки — он каждый день встречал тысячи людей — но слова запали в душу: они как нельзя лучше характеризовали жизнь на Венере, этом новообретённом раю для тех, у кого водились деньги.

С тех пор, как Фрэнк Мока выбрался с Антиземли, прошло несколько месяцев. Он скрывался на разных хабитатах, пока не обосновался в Монтесуме на Венере. Здесь он жил под именем Леонарда Войта, выдавая себя за успешного в прошлом бизнесмена, ушедшего на покой и тратящего заработанные деньги в казино.

Франк Мока включил вделанную в центр пола голопанель и выбрал канал круглосуточных новостей. Он просматривал его каждый день, чтобы быть в курсе развития конфликта между Федерацией и Республикой.

В воздухе появилось трёхмерное изображение: худощавый мужчина в тёмно-сером блестящем костюме, кремовой рубашке и бордовом галстуке с крупной опаловой заколкой — один из многочисленных дикторов канала. Его седеющие волосы были зачёсаны назад, открывая высокий чистый лоб. На заднем плане развевался флаг Федерации — золотой лев в дубовом венке на фоне восходящего солнца.

— В ходе боёв на Ио, — говорил диктор, — повстанцы применили новое оружие — боевых роботов, созданных, как нам стало известно из компетентных источников, по чертежам предателя и изменника Эмиля-Антуана Вейгора, бросившего семью и перешедшего на сторону мятежников. Напомним, что с тех пор родственники Вейгора находятся в изоляции. До сих пор они считались гарантией того, что изменник не передаст республиканцам военные технологии, разработанные фирмой «Кибернетик Ltd», но, к сожалению, эти надежды не оправдались. Сегодня министр внутренних дел господин Пьер Нутогава объявил, что чрезвычайный суд приговорил старшего сына Вейгора, Марка Вейгора, к уничтожению через аннигилятор. «Суровые времена заставляют нас быть суровыми, — прокомментировал это решение Верховный Поверенный господин Максимилиан Амбросов. — Мы скорбим о том, что должны прибегать к подобным мерам, но нас вынуждают наши враги».

Усмехнувшись, Фрэнк Мока взглянул в окно. Там уже виднелись небоскрёбы центра города с фонтанами и садами на длинных террасах, посадочными платформами, изящными старомодными фонарями, рекламными таблоидами, названиями, флагами, парящими в воздухе киосками и прочим. Фрэнк Мока выключил телевизор.

Через пару минут лимузин пошёл на снижение и завис метрах в десяти над тротуаром — прямо напротив посадочной платформы «Бельфегора». Швейцар в красно-золотой ливрее и берете с белым пером поспешил открыть для вышедшего из машины Фрэнка Моки тяжёлую дверь казино, украшенную вензелями «Б» — здесь не признавали автоматики, если она не позволяла посетителям почувствовать себя важными персонами.

В холле, облицованном розовым искусственным мрамором и устланном толстым ковролином, царило обычное оживление: посетители толпились у киосков, где кредиты обменивали на фишки. Фрэнк Мока заметил, что никто не получал деньги, чтобы уйти с выигрышем, — все хотели играть.

— Доброе утро, мистер Войт, — с широкой улыбкой приветствовал Фрэнка Моку андроид за стойкой из бронированного стекла. — Сколько фишек желаете приобрести?

В казино людям не доверяли работу, связанную с деньгами. Все операции с кредитами выполняли роботы, которых нельзя было обмануть, подкупить или перепрограммировать на расстоянии (для этого в казино устанавливали специальную защиту от волнового излучения; это, правда, не позволяло пользоваться средствами связи, но игроки шли на эту жертву).

— На десять тысяч, — ответил Фрэнк Мока, доставая из кармана кредитку. — Как сегодня идут дела?

— У нас или посетителей?

— У посетителей.

— Многие выигрывают.

Фрэнк Мока кивнул, взял ящик с фишками и направился в зал с рулетками.

Здесь публика образовывала гудящие островки, между которыми живо сновали полуодетые девушки и мужчины с подносами, лучезарно улыбаясь посетителям и изящно раздавая напитки и закуски. Посуда сверкала, отражая свет люстр, шампанское искрилось, сладости вызывали обильное слюноотделение.

Фрэнк Мока направился к своему любимому столу. Крупье-андроид с улыбкой приветствовал его. Тонкая проработка механизмов делала мимику его белого резинового лица почти человеческой.

За столом уже сидело несколько игроков и в том числе толстяк в золотистом пиджаке, куривший сигару. Это был банкир, с которым Фрэнк Мока уже пару раз пересекался в «Бельфегоре».

— Как дела? — поинтересовался у него Фрэнк Мока, ставя на край игрового поля коробку с фишками. — Выигрываете?

— Немного, — толстяк улыбнулся, обнажив идеально ровные белые зубы. — Удача — дама переменчивая.

— Это верно. Ставлю две тысячи, — объявил Фрэнк Мока, бросая фишки. — На красное.

— Принято, — отозвался крупье. — Ставки сделаны, ставок больше нет.

Глава 42

Фрэнк Мока спокойно наблюдал, как серебряный шарик бегает по рулетке, подпрыгивая на рисках. Он не волновался: денег за бриллианты он выручил предостаточно, а играл не ради прибыли, а чтобы скоротать время. Хотя, конечно, выигрывать было приятно.

Шарик остановился на чёрном номере.

— Очень жаль, сэр, — сочувствующе улыбнулся робот-крупье, сгребая фишки. — Выигрыш казино.

— Что поделаешь, — пожал плечами Фрэнк Мока. — Поставлю теперь на чёрное. Две тысячи.

Толстяк поставил четыре на красное, остальные игроки тоже сделали ставки. Крупье раскрутил рулетку и пустил шарик. Фрэнк Мока почувствовал лёгкое прикосновение к плечу. Обернувшись, он увидел молодую женщину. Вернее, её лицо, обрамлённое короткими рыжими волосами с крошечными завитушками на концах.

— Простите, я вас случайно задела, — произнесла она негромко, глядя на рулетку.

— Ничего, — отозвался Фрэнк Мока с улыбкой. — Вы тоже играете?

— Нет, я наблюдаю.

— И только?

— Сейчас — да.

Вероятно, у неё не было денег. Но азарт заядлого игрока не позволял уйти. А может, она рассчитывала на щедрость кого-нибудь из игроков. Например, его. Ну, или просто была проституткой.

— Вы здесь одна? — поинтересовался Фрэнк Мока.

Женщина кивнула.

— Красное, — сказала она. — Вы снова проиграли.

— Не в первый раз, — проговорил Фрэнк Мока, снова улыбнувшись.

— Я вас уже видела здесь.

— Правда? Не удивительно: я часто бываю в «Бельфегоре».

— Говорят, вы до неприличия богаты.

Фрэнк Мока искренне усмехнулся.

— Не верьте молве. Я сделал немного денег на бирже и решил пожить в своё удовольствие.

— И что входит в это понятие? — женщина прищурилась.

— Многое.

— У меня есть кое-что для вас. Думаю, вы могли бы заинтересоваться.

— Вполне возможно, — Фрэнк Мока скользнул взглядом по точёной фигурке, округлой высокой груди, гладкой шее с маленькой родинкой под правым ухом. Мочку украшала серёжка с бриллиантами. Настоящими. Надо же!

— Здесь не совсем удобно… — проговорила женщина, оглядевшись. — Возможно, когда вы проиграете достаточно, мы могли бы найти более уединённое место?

— Конечно. Где вас искать?

— Неподалёку. Уверена, вы меня легко найдёте, — женщина слегка улыбнулась и отошла от игрового стола, направившись в соседний зал, где играли в «Блэк Джек» и «Баккара».

Фрэнк Мока проводил её взглядом и повернулся к рулетке.

— Четыре тысячи на чёрное, — сказал он, бросая фишки на стол.

* * *

— Так о чём вы хотели со мной поговорить? — Фрэнк Мока откинулся на спинку кресла и сделал большой глоток виски.

Напиток был хорош. Натуральный — не какая-то там синтетика, как в большей части Солнечной системы.

— Скорее показать, — поправила женщина.

— Надеюсь, что-нибудь стоящее? — Мока улыбнулся, давая понять, что шутит.

Женщина улыбнулась в ответ.

— О, да, мистер Войт, — сказала она, открывая сумочку. Фрэнк Мока насторожился. — Мой клиент просил передать вам это, — женщина протянула небольшой бумажный конверт без надписей.

Фрэнк Мока взглянул на него разочарованно. Он полагал, что женщина — проститутка, и их разговор — только лёгкий флирт, прелюдия перед сексом. Теперь же оказывалось, что она пришла в его номер по поручению некоего «клиента». Ну, хоть убить не попыталась.

— Что это? — спросил Фрэнк Мока, глядя на конверт.

— Предложение. Откройте.

Фрэнк Мока поставил стакан и взял конверт. Он был не запечатан. Внутри оказался сложенный вдвое листок, на котором красивым округлым почерком было написано: «Уважаемый мистер Войт, меня зовут Джордж Хартман. Возможно, вы слышали о моей коллекции минералов и драгоценных камней. Мне стало известно (не спрашивайте, как), что вы обладаете уникальным камнем, известным под названием «Габриэль». Если моя информация соответствует истине, мне бы хотелось приобрести у вас этот камень. Моя цена — миллион кредитов. Если вы заинтересованы в моём предложении, пожалуйста, продемонстрируйте мисс Лефорт самоцвет. Она — опытный ювелир и сумеет оценить камень по достоинству. После этого мы с вами договоримся о личной встрече».

Перечитав записку дважды, Фрэнк Мока поднял глаза на женщину. Та сидела с лёгкой улыбкой и выражением ожидания на лице.

— Что передать моему клиенту? — спросила она.

— Я должен подумать.

— К сожалению, мистер Хартман на Венере проездом и должен сегодня вечером улететь по неотложным делам. Вы сможете дать ответ до ужина?

Фрэнк Мока взглянул на часы. Было без четверти двенадцать.

— Думаю, да.

— Тогда я зайду к вам вечером, — сказала женщина, вставая.

Фрэнк Мока кивнул и поднялся, чтобы проводить её до двери. На секунду он подумал, не пригласить ли ювелиршу на обед, но тут же отмёл эту мысль. Дела и личное смешивать не стоит.

— До скорого свидания, мистер Войт, — сказала женщина, выходя в коридор.

— До встречи, — отозвался Фрэнк Мока, закрывая дверь.

Он вернулся в кресло и залпом допил виски. Потом закурил сигарету. Миллион кредитов… Это до неприличия много. И очень, очень соблазнительно.

Глава 43

— Добрый вечер, мистер Войт, — сказала женщина, входя в номер. — Я не слишком рано?

На ней было длинное вечернее платье, тёмно-зелёное с радужными переливами, обтягивавшее точёную фигуру подобно второй коже. Волосы поддерживала цветастая лента. На локте у женщины висел маленький плоский ридикюль из чёрной рифлёной кожи с массивными золотыми пряжками.

— Вы на редкость пунктуальны, мисс Лефорт, — Фрэнк Мока указал на кресло. — Прошу вас.

— Благодарю.

— Я обдумал предложение мистера Хартмана.

— И что решили?

Несколько секунд Фрэнк Мока смотрел на женщину, потом сухо улыбнулся.

— Я покажу вам кое-что, — он подошёл к шкатулке-сейфу и быстро набрал код.

Замок щёлкнул, и крышка поднялась. На синем бархате лежал «Габриэль», сверкая многочисленными гранями. Бриллиант был столь великолепен, что Фрэнк Мока не смог отказать себе в удовольствии пару секунд полюбоваться на него. Он до сих пор не продал камень и не собирался этого делать теперь — сколько бы ни предложил за него мистер Хартман. «Габриэль» воплощал его представления о совершенстве. Если бы всё в мире было хоть немного похоже на бриллианты! Фрэнк Мока аккуратно взял камень двумя пальцами и вынул из бархатной колыбели. В тот же миг за спиной раздался хлопок, затылок обожгло чем-то нестерпимо горячим, и глаза застлала красная пелена.

Фрэнк Мока рухнул на пол, ударившись лбом о край комода, и распростёрся на ковре лицом вниз. По темени и шее быстро текли струйки крови. «Габриэль», подпрыгивая, покатился в сторону, но женщина остановила его носком туфли. Присев, она подобрала камень, некоторое время рассматривала его на свет, а потом опустила в сумочку. Обтерев носовым платком двуствольный пулевой пистолет размером с ладонь, она положила оружие рядом с трупом, обвела комнату взглядом и вышла из номера.

* * *

Макс сидел в кают-компании крейсера, носившего название «Святополк», и изучал пакет с инструкциями по ведению переговоров, которые он, Рей Фолнер и отец Эбнер получили от Виктора Седова и в которых предписывалось высадиться на Европу, установить контакт с ксенами и вступить с ними в переговоры по ряду вопросов.

После операции на Гималии флот адмирала Григорьева атаковал Ио, где после двухчасовых боёв войска Федерации капитулировали. На спутнике оставили несколько патрульных катеров и два крейсера (после обстрела из космоса охранять там было особенно нечего), а второй флот выступил к Европе, поджидая подхода частей третьего флота адмирала Лапревича. Туда же направлялся и «Святополк». Макс, Рей Фолнер и отец Эбнер должны были встретиться на орбите спутника со Стасом Пшежиковским и вместе с ним отправиться на Европу.

Рей Фолнер расположился на диване слева от Макса. Он был одет в чёрную форму с серебряными нашивками: двуглавый орёл на правой стороне груди и уроборос на левой.

— Для меня этот полёт… многое значит, — проговорил Рей Фолнер, доставая сигарету и принимаясь неторопливо разминать её пальцами. — Вроде последнего шанса оправдать высокое доверие.

— Из-за провала на Антиземле? — спросил Макс.

Коротышка кивнул.

— Я же был ответственным тогда. В смысле руководил-то всем Эбнер, а я должен был обеспечить… Словом, следить, чтобы всё прошло надлежащим образом.

— Ты не виноват, — сказал Макс. — Отец Эбнер знал, что я не совсем подхожу для активации артефакта.

Рей Фолнер кивнул.

— Я тоже знал. И всё же… — он неопределённо помахал сигаретой. — Вот и с нападением федералов тоже неожиданно вышло. Это уж моя вина. По моей части.

«Да и Мария-Анетта со всей этой ложью о Чрезвычайном Отделе, небось, по твоей, — подумал Макс, глядя на коротышку. Сочувствия он не испытывал. — Спросить бы тебя, да ведь не признаешься».

— Раньше-то как было, — проговорил Рей Фолнер, беря сигарету в рот и шаря по карманам в поисках зажигалки. Вид у него был кислый. — Седов во главе, а рядом мы. И впереди, и за спиной, и в арьергарде, и в тылу. На самом верху стояли. Мы — это Ангелы, да ещё несколько священников, — пояснил он. — Отец Эбнер в том числе, — Фолнер помолчал, потом заговорил снова. — И всё, что знал Седов, знали мы. А теперь не так стало. Нороков и его… команда вокруг Седова вьются, преданностью своею в глаза ему тычут. Мол, мы ради вас, Великий Мастер, на всё готовы. И ведь действительно готовы. Потому что знают: кто за жизнь вождя отвечает, тот и в чести. Оно ведь палка о двух концах: кто защищает, тот и убить может, — Фолнер, наконец, нашёл зажигалку и, прикурив, выпустил подряд несколько колечек. Руки его слегка дрожали. — И хотя мы теперь тоже не совсем на заднем плане, а всё-таки чувствуется, что за спиной словно маячит кто-то, — коротышка помахал рукой, показывая, как именно маячит. — И только и ждёт, когда ему на тебя покажут и скомандуют «Взять!». Понимаешь? Нет у нас больше неприкосновенности. Теперь она у Норокова, — Рей Фолнер сокрушённо покачал головой. — Вот и на Европу меня с тобой Седов отправил не от большого доверия, что бы он там ни говорил, а потому что показать хочет: пожертвовать тобой могу, если захочу. Нет тебе такой веры, как раньше, не оправдал моих надежд. Что ж, если всё получится, то, может, опять поднимусь.

— А отец Эбнер? Он тоже в опале? — спросил Макс.

— А то! Ты думаешь, послали бы его иначе управлять трансактором на боевом корабле и рисковать задницей?! — Рей Фолнер усмехнулся. — Списали его со счетов, хоть он и из высшего жречества! А вот Пшежиковского нет. Он-то на подхвате был, когда мы делом занимались, так что, вроде как, и ни при чём. Его и на Европу с нами отправляют, чтобы он следил, а потом доложил обо всём. Конечно, если это «потом» наступит.

— А Всадники?

Рей Фолнер снова усмехнулся.

— Вейгор стал своим. Роботов делает. Скоро уже попрут на федералов, должно быть. А Покровский и Митчелл — мусор, их держат только потому, что с трансакторами управляться умеют. Теперь, когда ограничений для трансакции нет, любого можно обучить артефакт запустить, да только опыт он и есть опыт. А Седов — человек крайне осторожный.

— Я думал, он скорее авантюрист, — заметил Макс.

Рей Фолнер кивнул.

— Само собой, но только не из тех, что бросаются в прорубь, очертя голову. Он сначала всё просчитывает, а уж потом действует. И у него есть большая смелость, этого я не отрицаю. Там, где другие опустили бы руки, он видит перспективы.

— А ты веришь в существование ещё одного артефакта?

Фолнер пожал плечами.

— Почему нет?

— А в то, что мы сможем его запустить? — этот вопрос очень волновал Макса.

— Почему нет? Однажды нам это почти удалось. Получится, я думаю. Конечно, если ксены скажут нам, где он. Только я в это не верю, — неожиданно добавил коротышка, глубоко затянулся и выбросил окурок в утилизатор. — Поляжем мы все на этой проклятой Европе, помяни моё слово!

Рей Фолнер нажал на кнопку бара и налил себе виски. Бросив в стакан несколько кусочков льда, он яростно взболтал всё металлической ложечкой.

— Когда мы нашли тебя на обломке тюремного капера, ты не удивился, встретив меня?

Макс кивнул.

— Ещё как!

— Меня отправили с инспекцией по фронтам как какого-нибудь посыльного, — Рей Фолнер раздражённо бросил ложечку на стол и сделал большой глоток виски. — И мне пришлось мотаться под носом у федеральных патрулей!

— А зачем вы напали на «Тантал»?

Коротышка презрительно махнул рукой.

— Это была дебильная фантазия капитана! Он решил, что капер может оказаться прикрытием — уж не знаю, для чего. Придурок!

— Но ведь благодаря этому вы нашли меня, — возразил Макс с лёгкой улыбкой.

Фолнер фыркнул.

— Не велик улов, если честно! Без обид.

Макс усмехнулся.Откровенность коротышки начинала ему нравиться. Она могла оказаться полезной.

Вошёл отец Эбнер с книгой в руках. Кивнув Максу и Фолнеру, он уселся в кресло и открыл книгу — по виду очень старую. На обложке было написано «Истолкование иероглифов Гораполлона». На вопрос Макса, что это такое, священник ответил, что это послание какого-то Нострадамуса, который жил во времена, которые и представить невозможно.

— Чего вы ждёте от предстоящей миссии, отец Эбнер? — обратился к жрецу Рей Фолнер.

Священник ответил, не поднимая глаз:

— Не многого. По правде сказать, хотелось бы просто уцелеть.

Глава 44

Как только «Святополк» добрался до орбиты Ио, на него был переправлен Стас Пшежиковский. Рей Фолнер передал ему пакет с инструкциями, подготовленный для Ангела президентом, и началась подготовка к высадке на Европу. На это ушло около пяти часов, после чего «Святополк» двинулся к спутнику Юпитера и через двадцать минут вышел на его орбиту и лёг в дрейф.

Паром, на котором должны были высадиться на Европу Макс, отец Эбнер, Рей Фолнер и Стас Пшежиковский, был снабжён снегоходом, буровой установкой, запасом аккумуляторов, складными домами с обогревом и прочими приспособлениями для экспедиции по покрытому льдом спутнику. Макс узнал несколько устройств из комплектовки федерального десантного корпуса «Зима» — видимо, они достались республиканцам с реквизированных заводов.

Парламентёров сопровождали шесть штурмовиков в полном десантном вооружении, два врача и специалист по ксенобиологии (оказалось, что он тоже летел на «Святополке», но ни Рей Фолнер, ни отец Эбнер об этом не знали; сам ксенобиолог объяснил это приказом президента).

Паром покинул борт «Святополка» и начал снижаться на Европу, постоянно передавая сообщения, в которых говорилось, что группа парламентёров просит разрешения совершить посадку и вступить в переговоры.

Макс ждал, что вот-вот случится что-нибудь, что прервёт их полёт. Отчасти он даже надеялся на это. Но, с другой стороны, наступал кульминационный момент операции «Джокер»: у Макса появился шанс узнать информацию, которая может дать существенный перевес одной из сторон.

Макс сидел, пристёгнутый к креслу страховочными ремнями, время от времени поглядывая на часы. Детонатор был заранее подготовлен: достаточно нажать кнопки в определённом порядке, и бомба, установленная на борту «Святополка», уничтожит один из фотонных реакторов крейсера, что вызовет цепную реакцию и приведёт к разрушению корабля. Он вспомнил капсулу со взрывчаткой, которую ему передали в зоопарке на Плутоне. Трудно было поверить, что такая крошка способна обратить в груду обломков полукилометровую боевую машину, на постройку которой ушло почти два года и несколько тысяч тонн металла.

Макс подумал о Джул, представил её такой, какой видел в последние дни на Земле. Он должен исполнять волю Федерации — не потому, что она ему нравится больше Республики, а ради Джул. И он знал, что сделает всё, чтобы защитить девушку. Но Рей Фолнер и Рудольф Эбнер прошли с ним через множество испытаний, и он не мог воспринимать их как врагов и с лёгкостью пожертвовать ими. Да и взорвать корабль с экипажем из живых людей… Макс не был уверен, что сумеет сделать это, если понадобится. При этом он понимал, что пришло время принять окончательное решение, такое, чтобы ничто не могло заставить его передумать. Макс закрыл глаза и при помощи простых дыхательных упражнений погрузился в лёгкий транс. Выбросив из головы всё лишнее, он взвесил все «за» и «против».

* * *

Когда паром коснулся опорами поверхности Европы, и пилот объявил о благополучном прибытии, Макс знал, как поступить.

Двигатели выжгли под корпусом корабля кратер глубиной около трёхсот метров. Тонны льда, превратившись в пар, окутали паром целиком и опали дождём. Под погасшими дюзами ещё пару минут назад кипящее озеро воды быстро покрывалось льдом.

Когда Макс, отец Эбнер, Рей Фолнер, Стас Пшежиковский, врач, ксенобиолог и штурмовики облачились в скафандры, пилот открыл люк и спустил трап. Группа вышла из парома, и через несколько секунд люди уже стояли на льду, покрывавшем всю поверхность Европы. Они отошли шагов на двадцать от корабля и остановились.

— Итак, нас пропустили, — сказал отец Эбнер, оглядывая искрящуюся поверхность спутника. — Что теперь?

— Будем ждать, — Рей Фолнер взял у Пшежиковского стальной жезл и разложил его, сделав раза в три длиннее.

Потом повернул на верхнем конце пару колец, в результате чего из жезла выдвинулся тонкий бур. Ангел с размаха всадил его в ледяную корку и нажал кнопку в середине «рукояти». С низким жужжанием бур ввинтился в поверхность планеты, погрузив в неё жезл примерно на четверть. В верхней части устройства замигал красный огонёк.

— Что это? — спросил Макс. — Сейсмический передатчик?

— Точно, — Рей Фолнер кивнул и отошёл на пару шагов. — Он передаст ксенам сигнал с двоичным кодом, чтобы они знали, что мы хотим с ними поговорить.

— Думаю, они об этом догадываются, — заметил Макс.

— Они знают, что мы здесь, но понятия не имеют, зачем, — возразил Ангел. — Подождём.

— Почему нельзя было их предупредить с орбиты? — поинтересовался Макс.

— Потому что тогда федералы смогли бы перехватить сигнал и поняли, что мы пытаемся вступить в переговоры с ксенами. Как думаешь, что бы они тогда сделали?

Макс неопределённо пожал плечами и промолчал. Рей Фолнер был прав: в космосе даже при самой тщательной защите от перехвата оставался риск, что неприятель засечёт и расшифрует послание.

На льду установили складные стулья с подогревом, и делегация уселась вокруг передатчика. Штурмовики встали поодаль с винтовками наперевес. Им был дан приказ не пускать оружие в ход, но, видимо, устав требовал всегда держать его наготове.

Сколько продлится ожидание, было неизвестно. Возможно, ксены вообще поигнорируют прибытие людей на Европу. Правда, тогда не понято, зачем им позволили приземлиться, но ведь у иного разума могут быть своя логика и свои причины.

Так что Макс решил с пользой провести время: прикрыл глаза и стал медитировать. Это должно было помочь сосредоточиться и успокоиться, кроме того, в трансе минуты и часы пролетали незаметно.

Глава 45

Макс пришёл в себя от сильного толчка в плечо. Тотчас он услышал в шлемофоне голос Рея Фолнера:

— Джон, мать твою, заснул ты, что ли?!

Открыв глаза, Макс огляделся и увидел, что все смотрят в одну сторону: примерно в десяти шагах от сейсмического передатчика лёд шевелился, словно под ним кто-то был. Через пару мгновений он пошёл трещинам и взбугрился, а потом взлетел фонтаном метров на восемь. Люди инстинктивно прикрылись руками от падающих осколков.

— Что за…?! — услышал Макс в шлемофоне голос Пшежиковского.

Из образовавшегося разлома выкарабкалось существо, больше всего походившее на земного краба, только ног у него было шесть, а из крошечной головы росли четыре длинных гибких усика, непрестанно извивавшиеся и ощупывавшие все вокруг. Размером оно было с морскую черепаху, а цвет имело тёмно-зелёный с желтоватыми разводами и чёрными крапинками. Из головы выдвинулись глаза на ножках, огляделись на манер перископов и остановились на замерших в ожидании людях. Помедлив несколько секунд, существо направилось к ним, быстро перебирая суставчатыми ногами.

Штурмовики держали его на прицеле, но Рей Фолнер предостерегающе поднял руку.

— Не стрелять! — раздался в шлемофонах его резкий окрик.

Существо остановилось метрах в двух от отца Эбнера, стоявшего ближе всех к разлому. В передней части панциря разошлись хитиновые створки, и оттуда выдвинулся какой-то «орган», покрытый множеством вибрирующих отростков.

Неожиданно из него послышалась чёткая, но лишённая выразительности английская речь. Казалось, что говорит робот:

— Переговоры состоятся, только если вы примете наши условия.

Фолнер вопросительно взглянул на отца Эбнера. Тот стоял, нахмурившись, и не сводил глаз с существа-посыльного.

— Назовите их, — сказал он после непродолжительного молчания.

— Вы спуститесь вчетвером, — произнёс голос. — Думаю, этого будет достаточно. И мы блокируем все передачи на поверхность.

— Какие передачи? — спросил Фолнер.

— Любые излучения, которые могут исходить от вас.

Священник посмотрел на Пшежиковского.

— У нас есть выбор?

Ангел пожал плечами.

— Вы руководите операцией, — ответил он с подчёркнутым равнодушием. — Не я. Мы могли бы проверить на прочность их оборонные системы, но лично я в успехе сомневаюсь. До сих пор мы — единственные, кому удалось побывать на поверхности Европы. А попыток было множество.

Отец Эбнер медленно кивнул, словно продолжая обдумывать сложившееся положение.

— Мы согласны, — сказал он, повернувшись к посланнику ксенов. — Нас будет четверо, и никаких передач. Но корабль останется здесь, — он указал на паром.

Существо некоторое время молчало. На мгновение Макс даже решил, что оно по какой-то причине не слышало слов жреца, но вдруг оно едва заметно вздрогнуло, и из него раздался всё тот же «механический» голос:

— Вы можете спуститься. Мы встретим вас. Это необходимо для вашей… — говоривший замолчал, словно подбирая нужное слово, — безопасности.

— Встретите? Где? — в голосе Рея Фолнера прозвучала тревога.

Он буквально впился взглядом в существо, ожидая ответа, но оно развернулось и побежало прочь, через пару секунд нырнув обратно в разлом.

— Что будем делать? — произнёс Пшежиковский, окинув взглядом своих спутников. — Полезем следом?

— Видимо, придётся, — недовольно сказал Рей Фолнер, направляясь к зиявшему в ледяной коре отверстию. — Надеюсь, здесь не слишком узко.

— Насколько я помню, у нас есть буровые установки, — заметил Макс, следуя за ним.

Когда они подошли к разлому и заглянули в него, то увидели довольно широкий ход круглого сечения, уходивший вниз под острым углом к поверхности.

— Хм, пожалуй, здесь вполне можно пройти, — пробормотал Рей Фолнер, включая встроенный в скафандр фонарь. — Места достаточно, — добавил он, посветив в тоннель.

— И его явно больше, чем было необходимо этому… существу, чтобы добраться сюда, — заметил Пшежиковский, садясь на корточки. — Поверхность ребристая, спуск довольно пологий, так что, думаю, мы не поскользнёмся. Тем более, что у ботинок есть режим «кошки».

Рей Фолнер кивнул.

— Похоже, тоннель проложили специально для нас. Вот только когда нас встретят? Насколько нам известно, толщина льда на Европе достигает нескольких сотен метров, а под ней — океан.

— Интересно, где живут ксены: в воде или в ледяных пещерах, — заметил отец Эбнер.

— Думаю, нам не остаётся ничего, кроме как выполнять их требования, если мы хотим достичь каких-нибудь результатов, — проговорил Макс.

— Вам придётся остаться, — сказал Рей Фолнер врачу и ксенобиологу. — Ксены приглашают только четверых. Ждите нас в пароме. Если не появимся через три дня, возвращайтесь на «Святополк» и улетайте.

Ксенобиолог и врач молча кивнули.

— Вы тоже отправляетесь на паром, — сказал Ангел штурмовикам. — Погрузите технику обратно на корабль и будьте готовы к взлёту.

Рей Фолнер повернулся к Максу, отцу Эбнеру и Пшежиковскому.

— Ну, что? — проговорил он, оглядывая их по очереди. — Готовы?

— Нам понадобится страховка на случай, если придётся карабкаться назад, — заметил Пшежиковский.

— У скафандров есть экзоскелеты, — отозвался отец Эбнер.

— Всё же так надёжней.

— Ладно, так и сделаем, — решил Рей Фолнер. — Ещё нам понадобятся фонари и дополнительные аккумуляторы.

— А оружие? — спросил Пшежиковский.

— Думаю, можно взять личные бластеры, — предложил Макс.

— Да, никакого тяжёлого вооружения, — кивнул Рей Фолнер. — Но ведь они не требовали, чтобы мы были безоружны. Видимо, наших пушек не опасаются.

Когда всё необходимое было собрано и закреплено на скафандрах, группа начала спускаться в тоннель. Первым шёл Макс, за ним, пыхтя, следовал Рей Фолнер, замыкали шествие Пшежиковский и отец Эбнер. Почти всё, что было приготовлено для экспедиции и выгружено из парома, пришлось оставить, но Макса это радовало: раз ксены сами проложили для них ход, значит, их действительно хотят видеть; а вот чем бы могло закончиться прорубание человеческой техники через лёд — ещё неизвестно.

Глава 46

Спуск занял около часа прежде, чем люди оказались в сферической пещере радиусом около двухсот метров, их которой вёл более широкий тоннель, уходящий отвесно вниз. Повсюду виднелись кучи молотого льда и довольно крупные обломки.

— И как дальше? — проговорил Пшежиковский, останавливаясь у края бездны и светя в неё фонарём.

Луч отражался от стен и рассеивался на глубине примерно трёхсот метров.

— Насколько нам хватит страховки? — отец Эбнер взглянул на Рея Фолнера.

Тот покачал головой.

— Не намного.

— Погодите, я что-то вижу! — Пшежиковский опустился на колени и навис над краем тоннеля, опустив руку с фонарём. — Сюда приближается какой-то аппарат!

— Вижу! — прошептал отец Эбнер, заглядывая в пропасть. — Давайте отойдём.

Через несколько секунд из отверстия в полу пещеры показался округлый хитиновый панцирь жёлто-зелёного цвета с тёмными разводами вокруг ряда отверстий, из которых медленно выдвинулись членистые конечности. Они уцепились за лёд, и существо принялось втаскивать себя в пещеру. Людям пришлось отойти подальше — столь длинным оно оказалось. Когда существо выползло из тоннеля целиком, оно заняло почти четверть пещеры.

— В нём метров сорок! — прокомментировал Пшежиковский. — Ничего себе гусеница.

В хитиновом боку развинулись едва заметные сворки, и из существа вылезло другое, похожее на краба, но высотой чуть менее двух метров. Четыре белёсых глаза на длинных ножках выдвинулись из головы и начали раскачиваться в воздухе, разглядывая людей. Потом существо потрогало гибким усом какое-то устройство у себя на «груди», и в пещере раздался лишённый интонаций голос, произнёсший:

— Добро пожаловать. Меня зовут Акцирчк. Я провожу вас. Следуйте за мной, — с этими словами существо приглашающе качнуло глазами-ножками и полезло обратно в щель между панцирными пластинами.

Макс, Рей Фолнер, отец Эбнер и Стас Пшежиковский переглянулись.

— Что, туда?! — проговорил коротышка, не скрывая отвращения. — Мы должны лезть в ЭТО?! — он кивнул в сторону гигантской гусеницы.

— Ты руководишь операцией, — напомнил ему Макс. — Не хочешь — не полезем. Вернёмся ни с чем.

Коротышка тяжело вздохнул и двинулся к существу, по всей видимости выполнявшему функции транспорта. Помедлив секунду возле щели, где уже скрылся Акцирчк, Ангел взялся руками за нижнюю пластину и полез внутрь.

— Ну, как там? — спросил Макс.

— Нормально! — проворчал Рей Фолнер. — Темно. Давай за мной, и сам всё увидишь.

— Ты же сказал, что там темно, — отозвался Макс, направляясь к существу.

— Двигай, тебе говорят!

Макс протиснулся между скользкими складками, располагавшимися за хитиновыми пластинами, и очутился в «комнате» овальной формы с ребристыми стенами из упругого кожистого материала. Свет давали несколько гроздей фосфорисцирующих шариков, расположенных на стенах и потолке.

Рей Фолнер сидел на полу, а рядом с ним стоял Акцирчк. Ксен кивнул Максу двумя из четырёх глаз. В ответ парень слегка поклонился.

Отец Эбнер и Стас Пшежиковский влезли друг за другом.

— Можем отправляться, — проговорил Акцирчк невыразительно, так что непонятно было, вопрос это или утверждение.

Впрочем, скорее последнее, поскольку через несколько секунд после этого комната пришла в движение — очевидно, существо-транспорт разворачивалось. Макс огляделся в поисках чего-нибудь, за что можно держаться.

— Не беспокойтесь, — проговорил ксен, по-своему истолковав его движение.

— Здесь есть… поручни? — спросил Макс без особой надежды, поскольку ничего похожего не видел.

— Держаться?

— Да.

— Не нужно, — ксен качнул глазами. — Поверхность держит, — он постучал одной из членистых конечностей по полу «комнаты».

Макс оглядел себя и обнаружил, что его ноги и тело до пояса опутывают несколько прозрачных волокон. Он попробовал пошевелиться, но они держали на удивление крепко. Посмотрев на своих спутников, Макс убедился, что и на тех точно такие же «страховочные ремни».

Комната неожиданно обрушилась вниз, но вскоре замедлила падение и стала мерно раскачиваться — очевидно, существо-транспорт начало спуск по тоннелю. Акцирчк тихо застрекотал (как показалось Максу, довольно), потом коснулся аппарата на груди и заговорил:

— Спуск займёт около часа. Потом мы пересядем на… поезд.

— Поезд? — переспросил отец Эбнер.

— Возможно, перевод неправильный.

После этого короткого разговора довольно долго царило молчание. Наконец, люди начали потихоньку переговариваться. Акцирчк переводил взгляд с одного на другого, иногда что-то тихо стрекотал, но с гостями не заговаривал.

Наконец, примерно через час с небольшим существо-транспорт остановилось, и Акцирчк вывел всех наружу.

Люди очутились в пещере, очень похожей на станцию метрополитена: вытянутое помещение с рядом столбов, поддерживающих потолок, углубление, смахивающее на колею. Наверху висели мутноватые шары, излучавшие бледный свет. Только рельсов не было.

Существо-транспорт уползло в один из четырёх тоннелей, выходящих из пещеры.

— Подождём, — проговорил Акцирчк и застрекотал что-то на своём языке.

Возможно, он связывался с сородичами, пользуясь невидимым людям аппаратом.

После нескольких минут томительного ожидания из ближайшего тоннеля донеслись звуки, похожие на глухое потрескивание или громкий шелест, и вскоре из темноты показалось существо, покрытое хитиновым панцирем, состоящим из множества узких пластинок. Оно передвигалось на десятках коротеньких суставчатых ножек и походило на гигантскую гусеницу. Вероятно, это и был «поезд», на котором делегации предстояло отправиться в дальнейший путь.

— Это не опасно? — спросил Пшежиковский Акцирчка, с опаской поглядывая на «гусеницу». — Он в курсе, что мы — послы, и нас… э-э… нельзя есть?

— Беспокоиться не о чем, — отозвался ксен, качнув глазами. — Это всего лишь биоробот, он питается строго по часам и находится под полным контролем оператора.

— Кого? — переспросил Ангел.

— Шофёра, — ответил Акцирчк, секунду подумав. — Того, кто сидит здесь, — он указал на верхнюю часть головы существа-поезда, где имелось небольшое выступающее образование из щитков. К нему вёл ряд отростков на панцире существа, вероятно, служивший лестницей для водителя. — Прошу, — ксен постучал усиками по боку гусеницы, и несколько хитиновых пластин раздвинулись, открыв проход.

Пропустив людей вперёд, Акцирчк вошёл следом и прострекотал что-то на своём языке. «Дверь» закрылась, и «поезд» тронулся.

Глава 47

Люди находились в просторном вытянутом «вагоне», обтянутом такой же кожей, что и внутренность предыдущего транспорта. Акцирчк предложил всем сесть на пол, и, когда это было сделано, из пола выдвинулись отростки и оплели пассажиров. Свет струился из нескольких прозрачных полусфер, прикреплённых к потолку.

Путь занял около часа, потом «поезд» остановился, и люди вместе с Акцирчком вышли, оказавшись в очередной пещере. Здесь их ждало существо с суставчатыми ногами и плавниками. Оно лежало, глубоко дыша: кожистые складки на голове раздвигались и снова закрывались, с шумом впуская и выпуская воздух. Макс запросил скафандр о наличии пригодной для дыхания человека атмосферы и получил положительный ответ.

— Здесь можно дышать, — сказал он своим спутникам. — Убедитесь сами.

Те запросили свои скафандры.

— Да, действительно, — проговорил отец Эбнер. — Но это не удивительно: ведь наш провожатый без скафандра.

— Возможно, он не нуждается в кислороде, — заметил Рей Фолнер. — Хотя это, конечно, маловероятно.

— Вы предлагаете снять шлемы? — вмешался Пшежиковский. — По-моему, это лишнее.

— Да, не будем торопиться, — согласился Рей Фолнер. — Ещё не известно, где мы окажемся через секунду.

— Нам сюда? — спросил Макс Акцирчка, указав на лежавшее на полу существо.

— Да, — ответил ксен.

Он сказал что-то биороботу, и тот зашевелился, поднимаясь на ноги. Из-под пластин панциря неожиданно повалил какой-то газ или пар — словно от стравливания гидравлики. Часть плит раздвинулась, пропуская пассажиров внутрь.

— Сейчас мы поплывём в город, — сообщил Акцирчк, устраиваясь на полу. — Там вы встретитесь с нашими представителями.

— Хм… спасибо, — проговорил Рей Фолнер, не зная, что сказать.

Ксен неопределённо качнул глазами. Существо-транспорт пришло в движение.

— Жаль, что у вас тут нет иллюминаторов, — заметил Макс.

Ему хотелось посмотреть на мир ксенов.

— Ты имеешь в виду окна? — спросил инопланетянин.

— Ну, да.

Акцирчк молча провёл усиками по кожистой стене, и в ней появились прямоугольные иллюминаторы, затянутые прозрачным материалом, сквозь который была видна чёрная вода.

— И в остальных… тоже такие были? — спросил Макс.

— Конечно. Но на что тут смотреть? Темно. Подождите, пока мы доберёмся до города, — Акцирчк тем же движением усиков закрыл иллюминаторы.

— Как называется город, в который мы плывём? — поинтересовался отец Эбнер.

— Гирцкх, — ответил ксен. — Это… столица.

— У вас много городов? — спросил Пшежиковский.

— Что такое «много»?

— Ну, скажем, больше ста?

— У нас триста шестьдесят четыре города.

— И все такого же размера, как… тот, куда мы плывём?

— Нет, не такого же.

— Меньше?

— Да.

— Существа, на которых мы передвигаемся, — все биороботы? — вмешался отец Эбнер.

Акцирчк несколько секунд молчал, потом сказал, едва заметно качнув глазами-стеблями:

— Да, это искусственно выведенные созданья. Мутанты. Генетика.

— Сколько разумных видов на Европе?

— Где?

— На спутнике, на котором вы живёте.

— Мы называем его Искр.

— Ясно. А себя?

— Искримняне, если перевести на ваш язык. Впрочем, не уверен, что использовал верную модель.

— Звучит вполне по-человечески.

— Я рад.

— Так сколько разумных видов на Искре?

— Два.

— Вы живёте вместе?

— Да. Соседи, — Акцирчк качнул глазами.

— А как выглядят ваши собратья по разуму?

— Вы сами увидите.

— У вас есть оружие? — вмешался Пшежиковский. — Боевые космические корабли?

— Это информация, которую я не могу сообщить, — ответил ксен, повернув один глаз к Ангелу.

— Я бы попросил тебя воздержаться от подобных вопросов, Стас, — недовольно проговорил Рей Фолнер.

Пшежиковский пожал плечами.

— Вы можете смотреть, — проговорил Акцирчк, открывая иллюминатор. — Теперь видно.

— Как нам избавиться от этого? — спросил Макс, указывая на отростки, удерживавшие пассажиров на полу.

Ксен прострекотал, и «страховочные ремни» исчезли в полу. Люди подошли к окнам. Макс чувствовал что-то вроде трепета — ведь они были первыми, кто попал в совершенно чуждый мир иных живых существ.

— Запись, — приказал он скафандру.

— Невозможно выполнить, — отозвался тот, выведя на внутреннюю сторону забрала светящуюся надпись. — Функция временно блокирована.

Что ж, этого следовало ожидать: едва ли ксены позволили бы людям снимать всё, что им вздумается. Подобного вмешательства не допустил бы, вероятно, ни один разумный вид, особенно под угрозой военного конфликта межпланетного масштаба.

Оставалось довольствоваться лицезрением иной реальности, скрытой под миллионами тонн льда и воды. Люди приникли к иллюминаторам, стараясь не пропустить ни одной детали.

Им открылась картина подводного мира Европы. Повсюду виднелись гигантские рифы, испещрённые пещерами, изрезанные ступенями ярусов и площадками различных форм. Они были огорожены баллюстрадами из причудливых столбиков, объединённых перилами. В целом, архитектура очень напоминала человеческую, только очень древнюю. Макс разглядел несколько пирамид, поставленных на гигантские кубы, в стенах которых виднелось множество квадратных отверстий, похожих на окна. На разной высоте шли длинные террасы, объединённые вертикальными лестницами с редкими ступенями. Вероятно, искримняне отталкивались от них, чтобы переплывать к следующим и, таким образом, экономить силы.

К своему удивлению, люди увидели несколько ажурных мостов, довольно широких и прямых, перекинутых между зданиями. По ним ползли какие-то бесформенные тёмные создания с утыканными отростками покатыми спинами, больше всего напоминавшие грузовики. Над ними плавно скользили существа поменьше, тонкие и изящные. Они проплывали мимо и возвращались, словно присматривая за «тяжеловесами». Макс обратил внимание, что на них кто-то сидит — возможно, погонщики — но рассмотреть на таком расстоянии, как они выглядели, было нельзя.

Вокруг плавали и другие существа всевозможных размеров. Вероятно, некоторые из них были биороботами, а другие — природными обитателями океана, но понять, кто из них кто не представлялось возможным. Одни походили на ракообразных, другие — на рыб, третьи — на кишечнополостных, а некоторые вообще не имели аналогов в земной фауне. Почти у всех имелись различные светильники вроде тех, что есть у глубоководных рыб Земли. Но основной свет шёл от связок прозрачных сфер, дрейфующих в воде и, видимо, наполненных чем-то люминисцирующим.

— Что это за… фонари? — спросил Макс.

— Животные, — ответил Акцирчк. — Кишечнополостные, если сравнивать с вашей классификацией. Клетки в процессе пищеварения вырабатывают инертные газы, которые светятся из-за взаимодействия с электричеством.

— Электричеством?

— Конечно. Что здесь удивительного? На Земле тоже есть животные, вырабатывающие электричество, разве нет?

— Да, конечно. Скаты, — подтвердил отец Эбнер. — Эти фонари — тоже биороботы?

— Нет, это естественная фауна. Мы просто используем их. Ручные животные, так сказать, — Акцирчк сделал глазами круг, что, вероятно, должно было означать улыбку.

— А техника у вас есть? — спросил Макс.

— Ты имеешь в виду металлические конструкции?

— Ну, да. Автомобили, корабли, подводные лодки и так далее.

— Нет, мы отказались от этого.

— Почему?

— Как это сказать по-вашему… Разочаровались.

— А что это за устройство? — Макс указал на аппарат на груди Акцирчка.

— Да, это техника, — сказал Акцирчк. — Мы используем некоторые приборы, если нельзя найти боилогический аналог. Но только по необходимости.

— Значит, прогресс у вас есть?

— Конечно.

— И трансакторы — его результат?

— Что такое трансакторы?

— Артефакты вроде того, что был на Антиземле?

— Где?

— На планете, которая находится на одной орбите с Землёй. То есть, третьей планетой нашей звёздной системы, — поправился Макс.

— Я понял твой вопрос. Да, трансакторы — результат технического прогресса. Мы отказались от них после того, как… разочаровались в силе и возможностях машин. Теперь мы развиваем науку на основе генетики.

— Значит, трансакторы вам больше не нужны?

— Мы не пользуемся ими. Тем более, что последний из них был уничтожен на Антиземле.

— Он действительно был последним? — задавая этот вопрос, Макс испытал невольное волнение.

Он почувствовал, как напряглись его спутники.

— Разумеется. Больше трансакторов не осталось. И это нас радует.

— Почему?

— Потому что люди не смогут ими воспользоваться. Мы предупреждали вас, что это опасно. На Антиземле всё обошлось, но ошибка или злонамеренность могли привести к самым печальным последствиям, — Акцирчк неожиданно резко дёрнул парой глаз. — Поэтому мы и отказались от использования этой технологии, — добавил он.

— Почему же вы не уничтожили все трансакторы? — спросил Макс.

— Мы хорошо спрятали их. Как памятники истории. Или на крайний случай.

— На какой?

— Не знаю. Такие вещи трудно предвидеть.

— Вы спрятали их недостаточно хорошо, раз мы сумели их найти, — вмешался Пшежиковский.

— Тогда нам казалось, что артефакты укрыты вполне надёжно, ведь человечество ещё даже не помышляло о полётах в космос.

— Почему же вы не перепрятали трансакторы позже?

— Отказавшись от прогресса, мы утратили многие технологии и возможности. Только сейчас принято решение возродить космические полёты.

— Вы создаёте корабли? — резко спросил Пшежиковский.

— Пытаемся, — ответил искримнянин уклончиво.

— На какой основе?

— Я не могу ответить на ваш вопрос.

— Почему? Не хватает лексики? Я уверен, что можно найти решение.

— Нет. Дело не в этом. Данная информация закрыта.

— Стас, прошу тебя, — сказал Рей Фолнер негромко. — Не дави на них.

— ОК, ты босс, — легко согласился Пшежиковский, но было заметно, что он недоволен.

Макс подумал, что, вероятно, Ангел хотел бы доложить президенту о том, что важная информация добыта его личными усилиями. Внутренне он улыбнулся: как и Рей Фолнер, Макс не любил соглядатаев.

Насчёт вопросов о космических кораблях парень понимал: его спутников интересует не сама возможность ксенов летать между планетами, а количество судов и возможность их оснащения оружием.

— Я заметил, что ваши жесты схожи с нашими, — проговорил отец Эбнер, обращаясь к ксену. — Например, вы киваете, выражая согласие. Правда, не головой, а глазами.

— Да, вы правы, — Акцирчк подчёркнуто наклонил стебельки глаз. — Я долгое время изучал поведение вашего вида.

— То есть, вы подражаете нам?

— Разумеется. Я, помимо прочего, ксенобиолог.

— Значит, ваши собственные жесты отличаются от наших? — проговорил священник слегка разочарованно.

— Боюсь, вы даже не сумели бы их распознать, — ответил ксен. — Как и я не сумел бы распознать ваших, не изучай я вас тридцать четыре года. По земному времени, — добавил он.

Тем временем существо-«батискаф», как про себя называл его Макс, начало снижаться к гигантской расщелине в океанском дне, из которой ежесекундно всплывали сотни светящихся пузырьков и устремлялись вверх, к ледяному панцирю.

— Мы плывём туда? — спросил Макс Акцирчка.

— Да. Там находится Гирцкх.

Через несколько минут «батискаф» уже спускался мимо освещённых гроздьями светильников «домов» — стен ущелья, испещрённых пещерами, улицами, террасами и площадями. Можно было заметить, что биороботы движутся не произвольно, а подчиняясь некоему порядку — вероятно, это было «дорожное движение».

Вскоре батискаф очутился напротив куполообразной постройки, из окон которой струился бледный свет.

— Это здание Совета, — сказал Акцирчк. — Здесь вы встретитесь с представителями нашего народа.

— Как мы должны себя вести? — спросил отец Эбнер.

Он сидел, перебирая чётки и глядя в иллюминатор. Его лицо было сосредоточено, и Макс подумал, что сейчас жрец выглядит старше, чем обычно. Вероятно, дело было в мелких морщинках, собравшихся вокруг глаз и залегших в уголках плотно сжатых губ.

— Нет специальных правил, — проговорил искримнянин. — Мы раньше не встречались с представителями других рас, так что не было нужды их придумывать.

Ксен прострекотал что-то на своём языке, и «батискаф» устремился к одной из круглых дверей купола. Когда створки впустили его внутрь, он оказался в овальной пещере, с гладкими перламутровыми стенами и потолком. Вода начала быстро спадать.

Читайте продолжение космической саги о карателе в следующем томе: https://author.today/reader/101157/802132

Глава 48

— Почему мы не испытываем кессонной болезни? — спросил Пшежиковский. — Наши скафандры не смогли бы обеспечить столь быстрой компенсации перемены давления.

— Всё предусмотрено, — отозвался искримнянин.

— Каким образом?

Акцирчк проигнорировал вопрос, и стало ясно, что он не собирается вдаваться в подробности.

Когда вся вода ушла (в полу имелись сливные отверстия-мембраны, которые закрылись, как только в шлюзе стало сухо), Акцирчк приказал «батискафу» открыть дверь, и послы в его сопровождении вышли из биоробота.

В пещере было тепло, откуда-то подавался свежий воздух, чуть более насыщенный кислородом, чем атмосфера, привычная человеку. Это не вызывало дискомфорта, скорее бодрило.

— Когда мы встретимся с вашими представителями? — спросил Рей Фолнер, осматриваясь.

— Сейчас, если вы готовы.

Люди переглянулись.

— Нас ждут? — проговорил отец Эбнер недоверчиво.

— Да. Но, возможно, вы желаете отдохнуть… с дороги, — последнюю часть фразы Акцирчк явно подобрал, желая блеснуть знанием человеческой идиоматики.

— Нет, мы готовы, — сказал Рей Фолнер, кивнув. — Не будем затягивать.

— Тогда идите за мной, — глаза-стебли дружно вздрогнули.

Акцирчк привёл их в круглую залу весьма внушительных размеров, по периметру которой амфитеатром располагались поставленные в два ряда подобия скамеек. На них сидело не меньше двух сотен искримнян, большинство которых являлось почти точными копиями Акцирчка, а другие напоминали рыб, но выглядели столь фантастично, что Макс не взялся бы сравнить их с каким-либо из земных видов.

В зале не было воды, поэтому «рыбы» плавали в прозрачных резервуарах, к передним стенкам которых были подсоединены переговорные устройства, в которые, вероятно, вмонтировали переводчики вроде того, что висел на груди Акцирчка.

Помещение освещалось связками шаров-светляков, в сетках развешенных под потолком — видимо, эти организмы не нуждались в воде или могли обходиться без неё довольно долгое время.

При появлении людей ксены зашевелились, и по залу разнёсся характерный для их речи пощёлкивающий шелест.

К Акцирчку подбежили два небольших «краба» и подали ему широкую оранжевую ленту. Ксен что-то прострекотал, и существа ловко закрепили её на нём, пропустив по спине и под брюхом — получилось как бы «через плечо».

— Это чтобы вы могли отличать меня от других искримнян, — пояснил Акцирчк, указывая на ленту. — Кстати, вы можете снять шлемы. Здесь совершенно безопасно.

Повисла непродолжительная пауза.

— Ну, что? — спросил Пшежиковский, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Снимаем, — решил Рей Фолнер и поднял руки, чтобы отстегнуть шлем.

Остальные последовали его примеру.

— Уф! — не удержался Макс. — Как у них здесь свежо! — он едва сумел не покачнуться — столь насыщен был воздух кислородом.

— Что это за собрание? — спросил Рей Фолнер Акцирчка, осматриваясь.

— Наши представители, — ответил тот. — Они будут вести с вами переговоры.

— У вас должен быть председатель, — заметил Ангел. — Не можем же мы говорить со всеми сразу.

— Председатель? — Акцирчк неопределённо качнул глазами.

— Ну, да. Тот, кто будет говорить от имени всех, руководить переговорами, давать слово тем, кто захочет что-нибудь сказать.

— О, ясно. Председатель сейчас придёт. Вот, кстати, и он, — Акцирчк указал усом на вошедшего в этот момент искримнянина, почти ничем не отличавшегося от него самого.

Ксен прошествовал к пустующему месту напротив входа в зал. На нём была малиновая лента — вероятно, тоже для того, чтобы люди могли отличать его от других.

— Меня зовут Чкмрцик, — объявил вошедший, усаживаясь. — Я буду говорить с вами от имени населения Искра, — голос у него был так же лишён выражения, как и у Акцирчка.

— Рады приветствовать вас, председатель Чкмрцик, — ответил Рей Фолнер, и Макс с уважением отметил, что коротышка точно повторил непростое имя искримнянина.

— Мы готовы вас выслушать, — проговорил ксен, обводя глазами на стебельках присутствующих.

Рей Фолнер переглянулся с остальными и выступил вперёд.

— Во-первых, разрешите поприветствовать всех присутствующих и народ искримнян в целом, — заговорил коротышка. — Мы благодарны вам за то, что вы позволили нам приземлиться на Искр и решили выслушать нас. Миссия, с которой нас послали, весьма деликатна, — Рей Фолнер сделал короткую паузу. — Нам поручили узнать у вас, где находится артефакт, идентичный тому, что был на Антиземле, — Ангел замолчал, не сводя глаз с председателя.

— Где? — переспросил тот, неопределённо дёрнув усиками.

— Да, господин председатель, — кивнул Рей Фолнер.

Ксен недоумённо покачал усиками, не сводя взгляда с коротышки.

— Как вы назвали место, где располагался уничтоженный вами артефакт? — проговорил он, наконец.

— А, вы об этом, — Рей Фолнер смущённо кашлянул. — Эту планету мы называем Антиземля. Третья в Солнечной системе, движется по одной орбите с Землёй.

— Тручскан, — пояснил Акцирчк председателю.

Тот кивнул.

— Нам понятен вопрос, — сказал он, обратившись двумя глазами к людям. — Мы обсудим, — с этими словами он неожиданно застрекотал на языке искримнян.

Его естественная речь явно была в несколько раз быстрее человеческой.

В ответ со всех сторон раздался шквал щёлканья, шелеста и цоканья. Плавающие в резервуарах «рыбы» издавали гортанные и утробные звуки, которые, судя по всему, прекрасно понимали «крабы» — так что дискуссия, видимо, шла сразу на двух языках.

— О чём они говорят? — спросил Макс Акцирчка.

Ксен молча качнул глазами. Видимо, ход обсуждения должен был остаться от пришельцев в тайне.

Искримняне говорили довольно долго, не меньше четверти часа. Наконец, председатель сделал знак одной из конечностей, и гвалт постепенно затих.

— Мы приняли решение, — сообщил Чкмрцик, глядя на Рея Фолнера. — Информация о местонахождении упомянутого вами артефакта вам сообщена не будет.

Из этого ответа следовало, что трансактор существует, и от Макса не ускользнуло сдерживаемое ликование его спутников. Выходило, до этого Акцирчк обманул посланников Республики. Рей Фолнер с торжеством оглянулся на отца Эбнера, потом повернулся к председателю и сказал:

— К сожалению, мне поручено сообщить, что в случае отказа предоставить нам эту информацию, Искр будет уничтожен.

В зале воцарилась тишина. Взгляды присутствующих устремлялись то к людям, то к председателю.

— Каким образом вы собираетесь осуществить свою угрозу? — спросил Чкмрцик, несколько раз дёрнув усиками.

— На орбите Искра дрейфует крейсер, на котором находятся аннигиляционные бомбы. В случае отказа предоставить нам точную и достоверную информацию о местонахождении трансактора, они будут сброшены, — ответил Рей Фолнер сухо.

Макс замер. Он понимал, что сейчас его жизнь и жизни его спутников поставлены на карту. Неужто Республика полагает, что способна осуществить угрозу? И, если Искр всё-таки можно уничтожить, будет ли это осуществлено в случае повторного отказа ксенов?

— Мы гасим все исходящие с Искра излучения, — проговорил председатель. — Вы не сможете сообщить, что мы отказались.

— Если мы не выйдем на связь в течение трёх земных суток, бомбы будут сброшены. Так что вы не сможете просто изолировать нас.

— Крейсер сбросит бомбы несмотря на то, что вы будете находиться здесь?

— Совершенно верно, — подтвердил Рей Фолнер.

— Мы должны обсудить.

— Пожалуйста, — разрешил коротышка, с деланным равнодушием пожав плечами. — Мы подождём.

Возобновился гул, на этот раз более оживлённый и эмоциональный. Обсуждение длилось дольше — почти полчаса. За это время послы устали стоять на одном месте, так что Макс даже подумал, не попросить ли стул для отца Эбнера, но решил, что это может выглядеть как слабость послов, и решил не вмешиваться. Пусть Рей Фолнер ведёт переговоры, как считает нужным.

Наконец, председатель попросил присутствующих замолчать и обратился к послам:

— Мы бы хотели обсудить данный вопрос без этого человека, — он указал на Макса. — Пусть он подождёт в другом помещении.

— Но почему? — отец Эбнер растерянно взглянул на Макса. — В чём дело?

— Пусть он уйдёт, — повторил председатель.

Рей Фолнер, нахмурившись, кивнул Максу.

Акцирчк указал щупальцем на одну из дверей, ведущих из зала. Макс пошёл с ним, лихорадочно соображая, почему его отделили от остальных, но ничего путного в голову не приходило. Акцирчк шёл молча, глядя перед собой. Он провёл Макса по широкому коридору с шарами-светляками вдоль потолка, распахнул одну из дверей, и они оказались в небольшой комнате, стены которой были изрыты впадинками, из которых медленно сочился то ли пар, то ли какой-то газ без запаха. Макс думал, что они уже пришли, но оказалось, что нет. Акцирчк подошёл к одной из стен, слегка постучал по ней, и тотчас открылась потайная дверь.

— Сюда, — бросил ксен, входя.

Они зашагали по узкому коридору, плавно загибавшемуся вправо. Одиночные светильники висели на расстоянии не менее десяти метров друг от друга, отчего вокруг царил полумрак.

— Куда мы идём? — спросил Макс, размышляя, сработает ли бластер в мире искримнян, или он уже давно превратился в бесполезный кусок металла.

— Скоро узнаешь, — ответил ксен, и эта фраза нисколько не ободрила Макса.

«Не взорвать ли крейсер, пока не поздно?» — подумал он. В этот момент Акцирчк остановился и открыл в стене высокую дверь.

Глава 49

Войдя в неё, Макс остолбенел от неожиданности. Они оказались в том же зале, который покинули несколько минут назад. Представители искримнян и председатель Чкмрцик сидели на своих прежних местах, но Рея Фолнера, отца Эбнера и Стаса Пшежиковского не было. Макс огляделся. Может, это всё-таки другой зал, и здесь тоже какое-то собрание?

— Не беспокойся о своих друзьях, — проговорил председатель, и сразу стало ясно, что Макс не ошибся, и его спутников куда-то убрали. — С ними всё будет в пордяке.

— Где они?

— В криогенной камере. Мы решили, что они помешают нам вести переговоры.

— Но с кем вы собираетесь их вести? Рей Фолнер был уполномоченным послом.

— С тобой.

— Со мной?! — Макс даже не пытался скрыть удивление.

— Да. Мы знаем, что в голове у тебя опасный имплантат, от которого ты, вероятно, не против избавиться, — Чкмрцик замолчал, ожидая ответ.

Так вот оно что! Макс не ожидал, что его маленькую игрушку обнаружат, но не удивился: конечно, у ксенов имелись технологии, превосходящие человеческие.

— Это правда, — сказал он. — Вы можете его вынуть?

— Да. И это наше предложение.

Макс помолчал, пытаясь всё обдумать, но голова шла кругом. Поэтому он не нашёл ничего лучшего, чем спросить:

— А что вы хотите взамен?

— Узнаешь в своё время. Пока нам просто нужно от тебя согласие сотрудничать.

— Вы хотите, чтобы я стал предателем?

— Смотря как это понимать, — Чкмрцик неопределённо дёрнул усиками. — Если как верность хозяевам, то да. Если как верность человечеству и жизни, то нет.

Макс молча смотрел на председателя, думая о том, что от него могут потребовать ксены.

— Вы знаете, что на корабле, который дрейфует на орбите Европы, есть аннигиляционные бомбы, и что Республика сбросит их, если станет ясно, что вы отказались сообщить иформацию о супертрансакторе и взяли послов в заложники. Как вы собираетесь с этим разобраться?

— Мы можем заставить пленников сказать, что переговоры продолжаются.

— Для этого придётся разблокировать сигналы, идущие с Европы, и республиканцы узнают, что мой имплантат деактивирован, а значит, что-то не так.

— Тогда мы пока не будем извлекать из тебя имплантант.

— Но корабль Республики всё равно не будет дрейфовать на орбите вечно. Через трое суток он сбросит бомбы.

— Значит, нужно его уничтожить, — Акцирчк обернулся к членам Совета, ища поддержки.

Часть искримнян-крабов согласно качнули стеблями-глазами. Те же, которые походили на рыб, никак не отреагировали.

— Как они называются? — спросил Макс, наблюдая за резервуарами.

— Кто?

— Те, которые выглядят как… — Макс понял, что сравнение с рыбами вряд ли многое скажет ксену. — Ну, словом, искримняне, которые плавают в этих прозрачных ёмкостях.

— Что ты имеешь в виду?

— У них есть название? — Макс уже пожалел, что спросил, поскольку прервал начавшееся обсуждение, и теперь на него смотрели все члены Совета.

— Мы искримняне, я ведь говорил.

— То есть, у них нет особого названия?

— Зачем? — Акцирчк дёрнул глазами-стеблями, и Макс решил не продолжать расспросы.

Тем более и так было ясно, что на Европе нет разделения мыслящих видов, и они составляют единый народ. По крайней мере, в политическом и социальном отношении.

— Итак, кто считает, что человеческий корабль должен быть уничтожен? — Акцирчк повернулся к председателю. — Прошу поставить этот вопрос на голосование.

— Прежде нужно выяснить, есть ли у нас возможность это сделать, — вмешался один из представителей-рыб.

Его голос, в отличие от голоса Акцирчка и других ракообразных, не был лишён выражения, а, напротив, изобиловал тональными переходами, правда, не имевшими никакого отношения к интонационному строю человеческой речи.

— При необходимости всегда можно изыскать способ, — заметил председатель. — Предлагаю вначале всё же проголосовать. Итак, кто «против»?

Искримняне-крабы подняли усики, а «рыбы» растопырили плавники.

Чкмрцик обвёл взглядом всех присутствующих, словно подсчитывая голоса.

— Теперь те, кто «за», — проговорил он.

По результатам голосования было решено корабль уничтожить.

— Теперь осталось придумать, как это сделать, — объявил Чкмрцик.

Все замолчали. Похоже, искримняне не обладали достаточно мощным оружием для межпланетной войны. Макс подумал, что Рей Фолнер и Стас Пшежиковский были бы счастливы узнать об этом. Насчёт отца Эбнера он уверен не был, но наверняка священника не обрадовало бы, окажись у ксенов в арсенале нечто, способное распылить дрейфующий на орбите полукилометровый корабль.

Макс поднял руку в знак того, что хочет говорить.

— Да? — председатель задёргал усиками.

— Я могу уничтожить корабль.

— Каким образом?

— Я заложил бомбу в одном из фотонных реакторов. Если вы снимите блокатор излучений, я смогу её активировать.

Председатель обвёл глазами зал. Два из четырёх тоненьких стеблей мелко завибрировали.

— Это моё ответное предложение, — сказал Макс. — Вы извлекаете из меня имплантат, я уничтожаю крейсер. И больше я вам ничего не должен.

— Проголосуем, — сказал Чкмрцик.

Процедура поднимания усиков и растопыривания плавников повторилась, и через минуту председатель объявил Максу, что Совет решил принять его предложение.

— Акцирчк отведёт тебя в лабораторию, где из тебя извлекут имплантат. Это не займёт много времени, — добавил он.

— У нас всего три земных дня, — напомнил Макс.

— Успеем, — коротко ответил Чкмрцик.

Акцирчк провёл Макса в помещение, где по стенам располагались полупрозрачные пузыри, в которых булькала желто-зелёная жидкость. От них шли эластичные трубы различного диаметра. Некоторые напоминали болотных змей или гигантских пиявок — зрелище малоприятное. Макса встретили два «краба». Акцирчк прострекотал им что-то, видимо, давая инструкции относительно Макса.

— Ни о чём не беспокойся, — сказал Акцирчк, указав на некое подобие операционного стола, располагавшегося в центре комнаты. — Это займёт не больше нескольких земных часов.

— Так быстро?

— Да.

— А реабилитация? Вы ж в мозгах моих копаться всё-таки собираетесь.

— К вечеру ты сможешь функционировать в обычном режиме, — посулил Акцирчк и повернулся к выходу. — Делай всё, что они скажут, — бросил он напоследок.

— Раздевайся, — проговорил один из искримнян. — Одежду клади сюда, — он указал усом на конструкцию из неизвестного Максу материала.

Другой «краб» в это время готовил операционный стол.

Раздевшись, Макс лёг на него, ощутив кожей прохладу гладкой поверхности, напоминавшей кость или внутреннюю сторону раковины. Один из искримнян надел ему на лицо маску из прозрачного материала, сочащегося вязкой жидкостью. Едва коснувшись кожи человека, она запульсировала, как живая. Макс вздрогнул от страха и неожиданности, но тут же почувствовал, что засыпает.

Глава 50

Когда Макс открыл глаза, вокруг царил полумрак. Свет шёл только от шести шаров, висевших над невысоким столом, перед которым что-то делал искримнянин. Его коллеги нигде не было видно. Маска на лице отсутствовала. Макс попробовал пошевелиться и обнаружил, что все члены слушаются отменно. Перед глазами появились надписи, сообщавшие о состоянии орагнизма. Кажется, всё было в порядке. Значит, как минимум, нейроштифт функционировал.

— Эй! — позвал Макс, не зная, как ещё сообщить о своём пробуждении.

Ксен обернулся и несколько раз крутанул усиками.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, подходя. — Испытываешь где-нибудь боль?

Макс прислушался к своим ощущениям. Никакого дискомфорта не было.

— Кажется, всё в порядке, — сказал он. — Вытащили из меня имплант?

— Да, вот он, — ксен указал усиком на круглый поднос, стоявший возле операционного стола. — Он уже деактивирован.

Имплантат был крошечный — не больше булавочной иголки. Макс сел и огляделся. Его одежда висела там, где он её оставил.

Искримнянин отошёл от стола и нажал несколько клавиш на стене. Прострекотав что-то, он вернулся к Максу.

— Через несколько минут придёт командор Акцирчк, — сообщил он.

— Хорошо, — Макс потянулся к одежде.

Интересно, как искримняне вытащили имплантат? Макс незаметно ощупал лицо и голову, но нигде не обнаружил даже следа хирургического вмешательства. Нейроштифт о повреждениях сообщал, но как о минимальных, и подробности не расшифровывал. Видимо, не придал прошедшей операции значения.

Вскоре дверь открылась, и в лабораторию вошёл Акцирчк. Через плечо у него по-прежнему красовалась оранжевая лента.

— Рад видеть тебя в добром здравии, — сказал он, останавливаясь в трёх шагах от Макса. — Скафандр тебе пока не понадобится. Мы сохраним его, но здесь без него удобней.

Макс согласно кивнул.

— Пришло время выполнить твою часть сделки, — сказал Акцирчк. — Мне поручено проследить за этим.

— Хорошо, — Макс был удивлён, что все представители искримнян не пожелали сами пронаблюдать, как будет взорван корабль (можно подумать, они такое зрелище видят каждый день), но что он понимает в психологии ксенов?

Бросив взгляд на лежавший на подносе имплант (тот ли самый, что был в его голове? не обманули ли его ксены?), Макс взял часы.

— Нужно отключить блокировку исходящих излучений, — сказал он.

Акцирчк подошёл к стене, нажал несколько клавиш и прострекотал кому-то приказания. Несколько секунд он стоял молча, потом вернулся к Максу.

— Всё в порядке. Можешь начинать.

Макс ввёл на часах нужный код.

— Всё, — сказал он. — Сейчас крейсер будет уничтожен.

— Хорошо, — качнул глазами Акцирчк. — Я прослежу за этим.

— А что будет с людьми, оставшимися в пароме? — спросил Макс, надевая часы на руку.

— Ты имеешь в виду корабль, спустивший вас на поверхность Искра?

— Да, его. Там тоже есть люди.

— Думаю, он сможет долететь до ближайшего хабитата или связаться с каким-нибудь кораблём.

— Вы не будете препятствовать его взлёту?

— Нет, зачем? Этот корабль для нас не опасен.

— Что, если пришлют ещё корабли с бомбами?

— Ваше начальство решит, что крейсер был уничтожен нами. Больше рисковать не станут. А теперь одевайся — нам нужно идти.

— Куда?

— Я покажу, где ты будешь жить.

— В смысле?! — Макс такого поворота не ожидал.

— Спать, есть и так далее.

— Я остаюсь на Искре?

— Пока да.

— Как это понимать?

— Узнаешь в своё время.

— Когда?! — Макс вдруг понял, что оказался в своём роде пленником Европы: у него нет корабля, да и лететь ему некуда.

— Очень скоро, — пообещал Акцирчк. — А теперь идём.

Глава 51

Макс сидел перед экраном, просматривая записи, на которых демонстрировались эксперименты по генетике, испытания биороботов, строительство гнёзд и коммуникаций. Все материалы были посвящены «новой науке» искримнян. Познакомить Макса с файлами, содержащими информацию о достижениях «старой науки» и, в частности, о создании и принципах работы трансакторов ксены отказались. Что неудивительно.

Макс услышал, как открылась дверь, и, повернув голову, увидел Акцирчка. Искримнянин направился к нему.

— Приветствую тебя, — сказал он, останавливаясь в четырёх шагах.

— И я тебя, — Макс кивнул. — Что-то случилось?

— Тебя ждёт встреча, — глаза Акцирчка слегка качнулись в сторону двери, и Макс невольно перевёл взгляд. — Ты готов?

— С кем?

— Ты готов? — повторил Акцирчк.

— Да, — Макс кивнул.

Ксен прострекотал что-то на своём языке, и через пару секунд в комнату вошёл человек в белом костюме: застёгнутый наглухо френч с перламутровыми пуговицами, свободные брюки заправлены в мягкие сапоги до колен. От неожиданности Макс вздрогнул: он сразу узнал духовного отца Косовски!

— Рад видеть тебя, сын мой, — проговорил экстрасенс с мягкой улыбкой. — Больше, чем ты можешь себе представить.

Макс вопросительно посмотрел на Акцирчка, но ксен вряд ли заметил разницу в выражении лица человека. Во всяком случае, он никак не отреагировал.

— Конечно, ты удивлён, — сказал мэтр Косовски, и Макс снова перевёл на него взгляд. — Я здесь, чтобы объяснить тебе кое-что очень важное. Уверен, наши хозяева не станут возражать, если мы присядем, — Косовски указал на неуклюжие кресла, стоявшие поодаль.

Макс кивнул, и они направились к ним. Акцирчк последовал за людьми, тихо пощёлкивая малыми усиками.

— Сложилась непростая ситуация, — проговорил духовный отец, когда они с Максом уселись друг против друга. — И не столько непростая, сколько опасная. Пока что многим жителям Солнечной системы удаётся оставаться безучастными и лишь наблюдать за ходом событий, но пройдёт ещё немного времени, и гражданская война поглотит всех и вся.

— В чём сложность, мэтр Косовски? — перебил Макс.

Ему очень хотелось спросить, что представитель Федерации делает на Европе и почему он ведёт себя здесь, словно частый гость и едва ли не старый друг хозяев, но он предполагал, что скоро экстрасенс сам это объяснит.

Духовный отец сложил ладони кончиками пальцев друг к другу.

— Сложность, сын мой, — сказал он, — состоит в том, что конфликт не исчерпывается противостоянием правительства Республики (или, если угодно, лично господина Седова) и правительства Федерации во главе с Верховным Поверенным. В войну вовлечены интересы многих сообществ, коалиций, союзов, коммерческих компаний. Некоторые хотят урвать свой кусок, другие опасаются за установившийся порядок, вполне их устраивавший, третьи стремятся извлечь гуманистическую выгоду.

— Что это значит? — спросил Макс, воспользовавшись сделанной духовным отцом паузой.

— Хотят сделать мир лучше.

Макс не смог сдержать улыбку.

— Понимаю твой реакцию, — мэтр Косовски упреждающе поднял руку. — Но если совесть ведёт тебя по некоему пути, ты считаешь его правильным.

— Я так понимаю, вы имеете в виду себя, когда говорите о тех, кто хочет воспользоваться гражданской войной в альтруистических целях, — сказал Макс полувопросительно.

— Не себя лично, хотя я вхожу в число этих немногих.

— Кого же вы представляете?

— Орден Последователей Учения, разумеется.

Макс пару раз недоумённо моргнул. Организация, тесно сотрудничавшая с военным аппаратом Федерации, всегда считавшаяся абсолютно лояльной Содружеству, была предателем?! Изменником? Даже допустив, что Орден преследовал самые благородные цели, Максу было трудно в это поверить: слишком устойчив был ореол надёжности, всегда окружавший Последователей Учения. Впрочем, Макса обманывали так часто, что он перестал верить на слово. Вполне вероятно, что и духовный отец всего лишь пытался манипулировать собеседником.

— Да, это так, сын мой, — мэтр Косовски кивнул. — Мы сотрудничаем с Федеральным правительством, но служим не ему, а всему человечеству. И сейчас настало время, когда нельзя оставаться в стороне, если у тебя есть возможность сделать мир лучше.

— Вы не говорите «спасти»? — уточнил Макс.

— Нет. Спасение или гибель — понятия слишком судьбоносные, чтобы считать, будто мы можем оказать на них влияние. Если человечество погибнет, значит, так и должно быть, — духовный отец развёл руками. — Мы не фаталисты, просто стараемся трезво оценивать свои возможности.

— Но улучшить мир вы берётесь? — уточнил Макс.

— Так, как мы это понимаем, разумеется. Вероятно, многие не согласились бы с нашим… проектом.

— Но вы в нём уверены?

— Нет.

Несколько секунд Макс и духовный отец молча смотрели друг на друга.

— Наверное, это хорошо, — проговорил, наконец, Макс. — Меня пугают фанатики.

— Меня тоже, — кивнул экстрасенс.

Снова повисла пауза. Мэтр Косовски спокойно и выжидательно смотрел на Макса. Очевидно, пора было задать один из самых важных вопросов.

— Как вы здесь оказались? — спросил Макс.

Экстрасенс вздохнул.

— Когда случилась трагедия на Антиземле (да, я в курсе произошедшего, сын мой), мы, то есть Орден, поняли, что в руки человечества может попасть самое грозное оружие всех времён и народов. К счастью, планы республиканцев рухнули, но прецедент был создан, а это уже чревато новыми попытками завладеть технологией, дающей неограниченную власть над вселенной. Тогда мы решили объединить наши знания и возможности и попытаться заглянуть в будущее, — мэтр Косовски на несколько секунд замолчал, словно собираясь с мыслями, потом продолжал. — До сих пор не известно, почему некоторые люди могут предвидеть события, которым ещё только суждено случиться. Нет никаких научных объяснений ни этому, ни многим другим вещам, хотя мы сильно продвинулись в исследовании биотоков человеческого тела и его скрытых возможностей. Уверен, даже ты, сын мой, можешь в ситуации, предполагающей опасность, вовремя ощутить её и избежать, если заранее настроишься на это. Тебя ведь учили этому?

Макс кивнул. Духовные практики у наставников входили в число обязательных военных дисциплин, и мэтр Косовски прекрасно знал об этом.

— Так вот, — продолжал экстрасенс. — Хотя механизм ясновидения не изучен, мы научились развивать в себе заложенные в нас умения. На данный момент в Ордене сорок семь провидцев разных уровней. Благодаря увиденному ими у нас теперь естьпредставление о будущем. Кое-что слишком общо, другое чересчур детально, так что нельзя понять, кого это касается. Но одно совершенно ясно, — мэтр Косовски остановил взгляд на Максе, выдерживая паузу. — Близок конец мира, к которому мы привыкли. Каким станет новый (если хоть что-то уцелеет) — неизвестно. Грядёт предсказанный века назад Апокалипсис, в котором всё может перемешаться самым невероятным образом. Мы хотим, чтобы человек вышел из него победителем. Не обожравшимся сибаритом с Венеры или из центральных районов Земли, не фанатиком-республиканцем, не биологическим видом на грани вымирания, не моральным уродом, думающим лишь о том, как выжить в посткатастрофическом мире, а личностью, умеющей отделять зёрна от плевел!

— Что это значит? — спросил Макс, нахмурившись.

— Человечество должно, наконец, предпочесть вечные ценности преходящим. Выбрать добро, а не довольство и сытость.

— Ясно, — проговорил Макс, скептически покачав головой. — И как всё это объясняет ваше присутствие здесь?

— Наши братья видели не только то, что мир может оказаться разным. Им также было видение того, кто может сделать его таким, каким его хотим видеть мы.

— И кто это? Я?! — Макс скептически усмехнулся.

— Да, сын мой. Ты, — спокойно ответил мэтр Косовски.

Макс замер от неожиданности. Задавая свой вопрос, он никак не ожидал услышать утвердительный ответ.

— В смысле?! — выдавил он, наконец.

— В прямом. Ты можешь сделать мир добрее, а человечество лучше. Более того, ты можешь его спасти, — духовный отец поднял руку. — Я не говорю, что ты один способен на это, но именно тебя видели мои братья.

— Как они поняли, что это я? — спросил Макс с сомнением.

Он вдруг почувствовал раздражение: похоже, его снова собирались сделать пешкой в чьей-то игре! Как же ему надоело, что его ни во что не ставят! Но нужно сдержаться. Враги не должны видеть, что намеченная жертва умнее, чем они привыкли думать. Враги? — поймал вдруг себя Макс на мысли. — А кто, собственно, его враги?! Получалось, что все...

— Они видели тебя, твоё имя, твою… историю. Это был именно ты, Макс. Ошибки быть не может.

— И как же я могу… вывести человечество из Апокалипсиса победителем? — поинтересовался парень, стараясь говорить спокойно. С его подготовкой ему это удалось вполне легко. — Кажется, вы именно так выразились в начале нашего разговора?

— Да, примерно так. Я не знаю, как обратить конец света на пользу людям, Макс, но могу сказать одно: ты должен отринуть все враждующие стороны.

— Что вы имеете в виду? — Макс нахмурился.

— Не принимать ни сторону республиканцев, ни сторону федералов. И те, и другие — дерьмо! — неожиданно резко закончил экстрасенс.

Макс вздрогнул: слишком уж непривычно прозвучали эти слова из уст духовного отца. Но сказать, что не был согласен с данным утверждением, парень не мог. Косовски словно прочёл его мысли.

— Ни та, ни другая сторона не должны победить в этой войне, потому что это в любом случае обернётся проигрышем для всего человечества, — убеждённо продолжал экстрасенс. — Максимализм обеих структур опасен!

— А вы хотите найти золотую середину?

— Нет! — мэтр Косовски отрицательно покачал головой. — Мы хотим дать человечеству возможность заняться собой.

— Вы о чём? — Макс чувствовал, что понимает всё меньше.

Мэтр Косовски положил руки себе на колени и чуть подался вперёд.

— Сын мой, люди всё время накапливают материальные ценности, борятся, соревнуются, а потом, перед лицом смерти, сожалеют, что зря прожили жизнь и не успели сделать то, что собирались. Мы хотим дать им возможность осуществить свои мечты!

— Каким образом?

— Изменить картину мира.

— Накормить голодных, одеть голых и так далее?

— Именно так.

— Дать людям всё, в чём они нуждаются, чтобы они могли заняться своими душами?

— Я вижу, ты начинаешь понимать, — мэтр Косовски улыбнулся.

— Есть уже такие, — сказал Макс холодно.

— Что? — духовный отец нахмурился.

— На Венере и на Земле. Бездельники. Сибариты. Вы их несколько минут назад чморили.

— Нет-нет! — экстрасенс энергично замотал головой. На его лице отразилась досада от того, что его неверно поняли. — Это совсем не то! Позволь я объясню…

— Не надо! — прервал его Макс решительно. — Я вас понял. Но и вы поймите мой скепсис. В училище мы проходили историю, а после занятий я ходил в библиотеку, слушал аудиокниги, смотрел виртуальные реконструкции. Так что кое-что о войнах и мессиях я знаю. Один человек не изменит мир. Многие пытались, но все кончили плохо.

— Но мир изменился!

Макс отрицательно покачал головой.

— Для меня цена высоковата, — сказал он.

— Сын мой, ты заблуждаешься! — Мэтр Косовски нервно заёрзал. Похоже, он ожидал, что диалог пройдёт легче. — Всегда есть люди, способные совершить поступок, меняющий историю. Даже более того…

— Что может одна личность против аппарата, системы? — перебил Макс духовного отца. — Против миллионов? — ему захотелось закончить этот бесполезный разговор.

Экстрасенс всё больше напоминал фанатика вроде тех, что отправляли в газовые камеры миллионы людей ради того, чтобы «сделать мир чище». Макс почувствовал, что этот человек, когда-то внушавший ему уважение, теперь ему неприятен.

— Всё, что угодно! — ответил мэтр Косовски убеждённо.

Он явно не замечал настроения собеседника. Для эстрасенса его уровня — почти нонсенс.

— Неужели? — осведомился Макс, не скрывая раздражения.

— А разве когда-то было иначе? Историю двигают отдельные личности: вожди, цари, полководцы, учёные, писатели, художники, инженеры. Галилей открыл, что Земля круглая, Колумб отыскал Новый Свет…

— Это вышло случайно, — буркнул Макс.

— Верно. Однако именно Колумб отправился на поиски Индии. А разве не капитан Годфрид-Малого своей неожиданной атакой обратил в бегство врага при Новых Дарданеллах? Ты слышал об этом?

— Да. Но он был не один. У него было четыре тысячи пехоты, пятьдесят танков, несколько десятков орудий разного калибра, вертолёты…

— Но всё это должно было оставаться на месте и ждать приказа! — воскликнул мэтр Косовски, перебивая Макса. — А связь была заблокирована, и Годфрид-Малого не знал, когда он должен идти в атаку. Он сам принял решение, и благодаря ему австро-венгерские части одержали победу над соединениями Балканского Конгломерата.

— Он мог ошибиться и проиграть, — возразил Макс. — Но я не вижу смысла продолжать спор. Поймите, я просто не хочу быть мессией. Я не верю в них.

— Но это от тебя не зависит. Ты уже выбран, — сказал экстрасенс мягко.

— А говорили, что не фаталист! — усмехнулся Макс. — Мэтр Косовски, — он чуть подался вперёд, — я так и не понял, как вы здесь оказались.

Духовный отец слегка пожал плечами.

— Когда мы поняли, что наш мир катится в бездну, — сказал он, — то решили обратиться за помощью к искримнянам. Послы Ордена отправились на Европу, чтобы установить с ними контакт. Я был среди них. Нам удалось связаться с ксенами при помощи телепатии. Искримняне тоже опасаются за свой мир, который может пострадать в ходе войны. Они согласились нам помочь. Наши шпионы выяснили о тебе всё, что было возможно. Это было очень трудно, но мы узнали, что ты появишься на Европе. Мы ждали тебя.

— Потому что я мессия? — спросил Макс полуутвердительно.

— Да.

— Знаете, что я думаю, мэтр? По-моему, ваш Орден — сборище сумасшедших слабаков, которые просто хотят свалить всю ответственность за конец света хоть на кого-нибудь. Например, на меня. Вот только я не могу взять в толк: чем вам будет легче, если вы сгинете именно по моей вине?

— Значит, мы сошли с ума, приняв тебя за спасителя человечества?

— Точно!

— И они тоже? — экстрасенс указал взглядом на стоявшего поодаль Акцирчка.

— При чём здесь ксены?! — удивился Макс.

— Они тоже считают, что ты спасёшь мир. Наш и их. Поэтому они пропустили республиканских послов и удалили твой имплант.

— Значит, они такие же идиоты, как вы! — зло вскричал Макс.

Акцирчк тревожно защёлкал усиками.

— Всё в порядке! — быстро сказал ему мэтр Косовски. — Наш друг просто встревожен.

— Вижу, вы давно знакомы, — заметил Макс.

— Я жду тебя здесь уже три недели.

— И ваше отсутствие на Земле осталось незамеченным?

— Мы не подчиняемся военному ведомству, а сотрудничаем с ним. Я сообщил, что меня отозвали для важных исследований. Это звучит вполне достоверно, поскольку я являюсь членом Большого Круга нашего Ордена.

— Ясно. А как вы прорвались сквозь федеральные кордоны?

— На гражданских транспортах долетел до станции «Изида-7» и там пересел на заранее приготовленный для меня катер.

— И сколько вас здесь?

— Трое.

— Где остальные?

— В их присутствии нет необходимости.

Макс помолчал. Он размышлял, что из сказанного экстрасенсом может быть правдой, а что ложью. Возможно, Косовски прислан Федерацией, чтобы помешать республиканцам завладеть информацией о трансакторе, а заодно попытаться выудить у ксенов сведения о его местоположении.

— Вы знаете, зачем республиканцы прилетели на Европу? — спросил Макс, решив сыграть ва-банк.

Глава 52

Духовный отец кивнул.

— Я слышал ваши переговоры с ксенами — они позволили. Республиканцам нужны координаты второго супертансактора. Но искримняне сообщат их только тебе.

— Что?! — Макс открыл от изумления рот.

— Они готовы дать тебе информацию о местоположении артефакта.

— Он действительно существует?!

Мэтр Косовски кивнул.

— Но взамен им нужно твоё согласие выполнить их условия.

— Какие? — Макс был поражён.

— Этого я не знаю. Но думаю, они захотят, чтобы ты остановил войну. Если ты согласишься, ксены помогут тебе добраться до трансактора.

— И обо всём этом вы успели с ними договориться? — слова собеседника вызывали у парня большие сомнения: не слишком ли щедрый дар за прекращение войны?

— Они поняли, что мы преследуем общие цели.

— Ладно, предположим, — проговорил Макс, собираясь с мыслями. — А как спасение человечества связано с улучшением его… духовных качеств? Ведь вы об этом мне так настойчиво твердили?

— Сын мой, — мэтр Косовски сложил ладони и подался вперёд. — Завладев знанием, ты можешь воспользоваться им тремя способами: помочь республиканцам выиграть войну или, наоборот, встать на сторону Федерации, — начал перечислять экстрасенс, загибая пальцы. — А можешь лишить и тех и других средств взаимного уничтожения. Именно этого хотим от тебя и мы, и искримняне.

— То есть?

— Уничтожить средства ведения войны.

— Оружие? Корабли?

— Только оружие. С помощью трансактора ты сможешь вывести его из строя.

— И лишить человечество средств к обороне? Зная о существовании ксенов? — Макс усмехнулся.

— Ты мыслишь как паникёр-федерал.

— Я он и есть.

— Это необходимо сделать, чтобы прекратить междоусобицу. Пусть Республика и Федерация делят Солнечную систему в кабинетах, а не сбрасывая на планеты аннигиляционные бомбы. Отбери у враждующих сторон пушки — у них не останется другого выбора! Если война затянется, в неё постепенно вовлекутся все члены человеческого космического сообщества, а тогда у людей не останется других мыслей, кроме как о войне. Нельзя этого допустить! Это грозит диктатурой, тоталитаризмом, обесцениванием человеческой жизни. Ты знаешь, что бывает, когда смерть входит в привычку, когда она перестаёт ужасать? Когда тот, с кем ты разговаривал утром, днём может быть мёртв?! Тогда убивать становится легко, — мэтр Косовски внезапно замолчал и откинулся на спинку кресла.

Он был взволнован. Ну, или делал вид. Риторикой такие типы владели отменно.

— Откуда вы это знаете? — спросил Макс, внимательно наблюдая за экстрасенсом.

— Неважно! — ответил духовный отец резко. Он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь успокоиться. Наконец, взяв себя в руки, продолжал уже другим тоном. — Ты можешь этого не допустить. Так почему бы не попытаться?

Макс несколько секунд молчал, обдумывая услышанное. На него свалилось море информации, к которой он не был готов, а ответа от него ждали немедленно. Наставники, годы тренировок, а особенно последний жизненный опыт научили его не принимать поспешных решений, и сейчас он не собирался идти на поводу у духовного отца.

— Я должен кое-что уточнить, — сказал он, наконец.

Мэтр Косовски молча кивнул.

— Ксены понимают, что для уничтожения оружия мне понадобится снять ограничитель действия трансактора, потому что сейчас знаки пауков, скорпионов и так далее стоят на каждом корабле, скафандре и стратегическом пункте Федерации и Республики?

— Признаться, я ещё не говорил об этом с искримнянами, — похоже, экстрасенс растерялся. — Но я уверен, что они не откажутся снабдить тебя этой технологией, ведь иначе вся затея потеряет смысл.

— Выяснить это я предоставляю вам, духовный отец, — Макс потёр подбородок. «Надо же, — подумал он, — щетина. А ведь я брился утром». — Мне нужно всё обдумать, — сказал он вслух.

— Время не ждёт, — заметил мэтр Косовски, глядя Максу в глаза так, словно пытался прочитать его мысли.

— Это не займёт много времени, — Макс отвернулся и несколько раз глубоко вздохнул, стараясь состредоточиться.

Нужно было упорядочить всю информацию, которой он обладал, чтобы принять правильное решение.

— Хорошо, — кивнул экстрасенс.

Макс закрыл глаза и несколько минут молчал. Мэтр Косовски наблюдал за ним, откинувшись на спинку кресла. Акцирчк стоял, почти не шевелясь и, похоже, совершенно не испытывая усталости. Время от времени он издавал тихие щёлкающие звуки, вероятно, переговариваясь с кем-то, слушающим разговор из другого помещения.

Наконец, Макс открыл глаза, несколько раз моргнул и сказал, взглянув на сразу подобравшегося мэтра Косовски:

— Я хочу кое-что взамен.

— Значит, ты согласен?!

— Только при одном условии.

— Говори! — энергично кивнул духовный отец, всем своим видом демонстрируя готовность слушать.

— Мне нужна Джул Аткинсон.

Экстрасенс слегка нахмурился.

— Твоя девушка?

— Да. Она у федералов. Они держат её в качестве заложницы.

— Я постараюсь сделать всё, что в моих силах.

— Это не тот ответ, который я хочу услышать.

Экстрасенс, казалось, смутился.

— Наш орден не имеет влияния на военное ведомство.

— Скажите федералам, что вам было видение или что-нибудь в этом роде. Будто я явился вам или кому-нибудь из ваших братьев и сказал, что готов обменять сведения о том, как преодолеть ограничения трансакторов, на Джул.

— Но как ты собираешься…?

— Об этом у меня будет время подумать. Отправляйтесь на Землю, мэтр, ведь время, как я понимаю, не ждёт?

— Да-да, это так, но ты должен понять…

Макс встал.

— Я выдвинул условие, — сказал он твёрдо. — Раз условия есть у искримнян, значит, одно будет и у меня. Я буду ждать от вас вестей: сообщения о времени и месте передачи мне Джул Аткинсон, — он направился было к Акцирчку, но вспомнил, что должен спросить ещё кое о чём. — Кстати, а как ксены могут быть уверены, что я использую их артефакт по назначению? Вживят мне очередной шунт-контроллер?

Косовски отрицательно покачал головой.

— Никаких контроллеров! Они тебе верят.

— Неужели? А вы?

— Я тоже.

Макс невесело усмехнулся.

— У меня есть кое-что для тебя, — Косовски встал и подошёл к Максу.

Из внутреннего кармана пиджака он достал тонкую книжку в чёрном переплёте из синтетической кожи. На обложке был вытиснен золотой крест.

— Что это? — Макс нахмурился.

— Писание. Полная подборка того, что уцелело. Пожалуйста, сын мой, возьми.

— Зачем?

— Тут ты найдёшь то, что мы от тебя хотим.

— Вы о… новом человечестве?

Экстрасенс молча кивнул.

— Вот уж не думал, что среди членов Ордена есть христиане, — усмехнулся Макс, беря книгу.

— У тебя очень сильное биополе, сын мой, — сказал Косовски, игнорируя замечание Макса. — На редкость.

— Правда? Спасибо, что сказали. Да, и вот ещё что, — Макс взглянул экстрасенсу в глаза.

— Слушаю тебя.

— Не называйте меня «сын мой».

Макс отвернулся и подошёл к Акцирчку.

— Мы закончили, — сказал он. — Я согласен спасти наш грёбаный мир, но сначала федералы должны мне кое-что вернуть. Мэтр Косовски вам всё объяснит подробнее. А теперь мне бы хотелось уединиться.

Ксен прощёлкал какую-то тираду, и к нему подбежал биоробот размером с небольшую собаку.

— Он отведёт тебя в твою комнату, — сказал Акцирчк Максу. — Следуй за ним.

Биоробот, напоминавший земного краба, направился к выходу, тихо стуча ногами по полу. Макс кивнул Акцирчку и пошёл за ним. Он нарочно не оглянулся на духовного отца и не попрощался с ним: пусть экстрасенс не думает, что промыл ему мозги. Даже если он согласился принимать участие во всём этом мессианском сумасшествии, это ещё не значит, что он не должен получить от этого никакой выгоды. В конце концов, плоха та пешка, которая не стремится стать ферзём.

Глава 53

Когда Макс соглашался стать «спасителем человечества» и вообще всей Галактики, он не подумал о том, откуда у ксенов может быть корабль, если они давно отказались от тяжёлой промышленности и высоких технологий. Но вскоре этот вопрос у него возник. Макс задал его Акцирчку, и тот ответил, что корабль уже готов и об этом не следует беспокоиться.

— Вы снова начали добывать металлы? — спросил Макс, помешивая ложечкой сахар в кружке.

Они с искримнянином сидели в комнате, представлявшей полусферу, «срез» которой служил полом. Наверху, прямо над головами, виднелось круглое окно, подсвеченное флюоресцентными шарами. На его фоне виднелись медленно дрейфующие косяки длинных серебристых рыб с кроваво-красными плавниками. По форме они немного напоминали земных акул, но даже издалека бросалось в глаза их инопланетное происхождение.

— Нет, зачем? — Акцирчк слегка повёл одной парой глаз.

— Так откуда у вас корабль?

— Мы вырастили его, — ответил ксен, шевеля усиками. — На это ушло три месяца, но мы знали, что когда-нибудь он понадобится.

— Вырастили?! — рука Макса застыла с ложечкой над дымящимся напитком, по вкусу напоминающим лимонный чай. Его готовили из водорослей, которые ксены культивировали на донных плантациях. — Космический корабль?!

— Да, — подтвердил Акцирчк. — Как и почти всё, что нас окружает.

— Так это… биоробот?

— Ну, конечно.

— И он может летать?

— Разумеется.

— И… находиться в космосе? — Макс понимал, что задаёт глупые вопросы, но никак не мог поверить, что живое существо может быть космическим судном.

— Наш корабль покрыт естественной бронёй, защищающей его от вредных излучений и достаточно прочной, чтобы выдержать метеоритную атаку и даже попадание лазера.

— А как он летает? Нужно ведь топливо.

— Да, конечно, — Акцирчк слегка кивнул глазами. — Двигатели мы сделали из металла и вживили в корабль. Пришлось возродить кое-какие технологии, а запас металла остался со старых времён.

— У него есть силовые поля?

— Есть, но слабые. Пару попаданий выдержит, но не больше.

— Почему так?

— Мы ими почти не пользовались. Это военные технологии.

— У вас не было войн?

— В космосе — нет. Мы не занимались колонизацией планет. Поэтому конфликтов, которые нужно было бы решать при помощи космических кораблей, не возникало.

— Но ваши артефакты разбросаны по всей Солнечной системе, — заметил Макс, откладывая ложечку в сторону и делая глоток «чая».

Этот напиток всегда бодрил его и придавал сил. Единственное, чего опасался Макс — что ксены добавляют в него какой-нибудь наркотик. Акцирчк, правда, заверил его, что нет. Он утверждал, что в «чае» содержится вещество, усиливающее выработку эндоморфина, так называемого гормона удовольствия, и в этом причина его тонизирующего действия. Но насколько ему можно было верить?

Макс сделал ещё глоток и взглянул на ксена. Тот смотрел двумя глазами вверх, наблюдая за медленно проплывающими в окне краснопёрыми «акулами», а двумя — на Макса.

— Мы исследовали все планеты, — сказал он, поведя усиками. — Строили научные комплексы и жилые базы. Вы находили следы нашего пребывания. Но мы никогда не собирались жить где-либо, кроме Искра. Это ваша… фантазия — расселяться по всей системе.

Макс равнодушно пожал плечами.

— Истощились ресурсы, экология стала почти никакой.

— Вы не уберегли свою планету, а потом бросили её, как отработанный материал, — проговорил Акцирчк.

В его голосе не было осуждения или возмущения, но Макс не был уверен, что это не издержки машины-переводчика. Возможно, на самом деле речь ксена была обличительной и гневной.

— Я знаю, — сказал он. — Мы засрали всё, что могли, а потом отправились искать, что бы ещё загадить. Родители не учили нас убираться в своих комнатах.

Акцирчк молча смотрел на Макса, подёргивая усиками. Похоже, он не понял, что человек имел в виду.

— Ладно, — Макс отставил кружку и поднялся. Ему не хотелось ничего объяснять. Он знал, что ксен прав, но к чему обсуждать поведение людей с расой, которая нашла в себе силы отказаться от технического прогресса ради духовного развития? — Я пойду помедитирую.

Акцирчк только молча кивнул глазами.

Глава 54

Корабль доставил их на Ио, который на время встречи с представителями Чрезвычайного Отдела был оставлен федеральными войсками: они отошли к Гималии. Патрульные рейсы в этот район также были отменены, так что он временно стал нейтральной территорией.

На горном плато бушевал ураган: чёрно-зелёное небо ежесекундно расчерчивали молнии, ветер швырял во все стороны тонны падавшей сверху воды. На горизонте был виден Локи — один из двенадцати вулканов Ио. Из его жерла вырывался алый султан высотой около двухсот километров и уходил в космос раскалённым клинком.

Время от времени до плато, где находился корабль искримнян, долетали различного размера камни и, ударяясь о скалы, разбивались на мелкие осколки. Макс навёл камеры на чёрное лавовое море, в центре которого едва виднелся небольшой островок из твёрдой серы. Там была назначена встреча с федералами, на которую обещал прилететь сам Камальев. Макс перевёл объективы вверх, в охваченное грозой небо, где над поверхностью спутника нависал гигантский шар Юпитера.

Командор Акцирчк повернул к Максу свои глаза на ножках и сказал, неестественно чётко выговаривая слова:

— До встречи осталось всего четырнадцать минут, а мы до сих пор не засекли присутствия кораблей Федерации рядом с Ио.

— Возможно, они опаздывают, — пожал плечами Макс. — А может, вообще сбросят на нас аннигиляционную бомбу. Нам остаётся ждать и надеяться на лучшее.

— Твоё желание соединиться с самкой создало большую опасность, — заметил искримнянин лишённым выражения голосом. — Было бы логичней отправиться к трансактору немедленно, не подвергая наш план опасности.

Ксен повторял это уже раз двадцать, поэтому Макс ничего не ответил. Он никак не ожидал от представителя иного разума такого занудства. Парень снова навёл камеры на остров, вокруг которого плескались волны чёрной серы, выплескивавшейся из кальдер Локи и стекавшей по его склонам.

Было условлено, что на встречу прибудет один корабль искримнян (на данный момент это было единственное космическое судно ксенов — остальные ещё только зрели в инкубаторах) и один корабль Федерации класса «крейсер». Последний должен был лечь в дрейф на орбите Ио, а Камальев с охраной спуститься на поверхность спутника в пароме. Вся операция должна была занять не менее сорока минут, так что, учитывая, что федералы ещё даже не появились, встреча явно откладывалась.

Макс взял со стола и повертел в руках плоскую коробочку из композитного материала, внутри которой находился кремниево-органический блок памяти, на который искримняне записали ложные сведения о том, как можно преодолеть ограничения действия трансакторов. ФиВы не смогут проверить подлинность информации, поэтому, конечно, постараются захватить не только Макса, но и корабль ксенов с командой. По боевым качествам крейсер Федерации превосходил «левиафана» искримнян, но Акцирчк заверил Макса, что беспокоиться не о чем.

— Наш план учитывает все возможные неожиданности, — заявил он в ответ на вопрос Макса, желавшего знать, каковы шансы, что обмен пройдёт гладко, и им удастся вырваться с Ио.

* * *

Полковник Камальев стоял перед зеркальной стеной своей каюты и вытирался большим мохнатым полотенцем, думая о том, что очень скоро он либо получит оружие, которое обеспечит Федерации победу в гражданской войне, либо...

Вздохнув, полковник бросил полотенце на спинку стула и подошёл к кровати, на которой робот разложил для него одежду: свежее бельё, выглаженную форму и комбинезон, который полагалось носить под скафандром.

Быстро одевшись, Камальев перешёл в кабинет, обогнул письменный стол, сел в кресло и, нажав кнопку интеркома, сказал:

— Позовите агента Дербенёву.

— Да, сэр, — раздался в ответ голос секретаря.

Полковник откинулся на спинку, достал сигарету без никотина и закурил. Его просто бесило, что он был вынужден опоздать на встречу с Аграновым (возможно, самую важную из всех в его карьере) из-за ерундового дела, которое предстояло уладить. Но отказаться было нельзя: полковник обещал министру, что драгоценность будет возвращена ему не позже конца следующей недели.

Дверь открылась, и в кабинет уверенной походкой вошла молодая женщина в форме Чрезвычайного Отдела. Встав по стойке смирно, она отдала честь и замерла в трёх шагах от стола.

— Вольно, Илона, — сказал Камальев, кивнув. — Рад тебя видеть. Полагаю, всё прошло успешно?

— Так точно, сэр.

— Объект уничтожен?

— Да, сэр.

— А камень?

— У меня, сэр, — женщина отстегнула от пояса небольшую сумку-футляр, сделав три шага вперёд, положила её на стол перед полковником и отступила на прежнее место.

Камальев положил сигарету на край утилизатора и взял футляр. Расстегнув его, он вытряхнул на стол крупный прозрачный камень, мгновенно засверкавший бесчисленными гранями.

Полковник достал из ящика монокль, вставил в глазницу и секунд пять смотрел через него на драгоценность, потом убрал монокль обратно, взглянул на женщину и одобрительно кивнул:

— Прекрасно, Илона! Это «Габриэль». Ты прекрасно поработала. Я подам рапорт о твоём повышении, как только прибудем в зону Федерации. Думаю, это случится уже сегодня.

— Благодарю, сэр!

— Можешь идти.

Женщина отдала честь, развернулась и быстро вышла из кабинета.

Полковник Камальев взглянул на драгоценность, убрал её в футляр, встал и подошёл к стенному сейфу. Спрятав в него самоцвет, он вернулся к столу и нажал клавишу интеркома.

— Капрал Райс.

— Да, сэр?

— Передайте капитану Норману: курс на Ио. Немедленно!

— Слушаюсь, сэр.

Глава 55

— Вы опоздали, — сухо проговорил Макс, глядя на лицо полковника Камальева, смотревшего на него с видеофона.

— Были обстоятельства. Рад видеть вас в добром здравии.

— Неужели?

— В любом случае, теперь мы здесь. Начнём переговоры?

— Вы знаете мои условия?

— Да, конечно. Мэтр Косовски проинструктировал меня на этот счёт. Вы хотите получить девушку, Джул Аткинсон, и в обмен готовы предоставить нам информацию, как обойти ограничение трансакторов. Всё правильно?

— Абсолютно, — подтвердил Макс. — Мисс Аткинсон с вами?

— Да, она на борту. Хотите удостовериться?

— Было бы неплохо.

— Пожалуйста, — полковник повернулся в сторону и что-то сказал.

Макс не слышал слов — очевидно, Камальев временно отключил звук.

Через несколько секунд на экране возникло изображение Джул. Девушка выглядела встревоженной, но при виде Макса радостно улыбнулась.

— Привет! — прозвучал её голос.

Он слегка дрожал.

— Привет! — ответил Макс. — Ты как?! — он едва мог говорить от волнения.

— Ничего, — девушка искоса взглянула на полковника Камальева.

Она явно была напугана и чуть не плакала.

— Скоро я тебя заберу, — Макс очень надеялся, что так и будет.

Но даже если бы он был уверен, что ничего не выйдет, и все они погибнут, он всё равно соврал бы, чтобы придать девушке уверенность и хоть немного успокоить.

— Хорошо, — Джул кивнула. — Когда?! — в её голосе прозвучала такая надежда, что Макс вздрогнул.

— Как только смогу! — пообещал он.

— Ладно.

Полковник кивнул кому-то, и девушка исчезла.

— Вы удовлетворены? — спросил Камальев.

— Вполне.

Конечно, Макс не мог быть уверен, что увиденное — не монтаж и не виртуальная проекция, но приходилось довольствоваться этим.

— Тогда как насчёт информации? — напомнил полковник.

Макс показал накопитель ксенов.

— Что это? — спросил Камальев.

— То, что вам нужно.

— Впервые вижу такое устройство.

— Это технология искримнян.

— Так называют себя ксены?

— Да.

— Нам нужно удостовериться, что информация подлинная.

— Пожалуйста. Но мисс Аткинсон должна остаться у меня.

Камальев нахмурился.

— Какие у нас гарантии?

— А у меня? Откуда мне знать, что вы вернёте мне девушку после того, как получите информацию?

Полковник несколько секунд размышлял, потом кивнул.

— Хорошо, будь по-вашему! Где встретимся? У вас или у нас?

— Не время ходить по гостям.

— Тогда на нейтральной территории?

Макс кивнул.

— Выходим через пять минут?

— Идёт. На какой волне будем общаться?

— Предлагаю канал 12.57.IYU.

— Согласен.

— Тогда до встречи, — полковник отключился.

Макс выключил связь и повернулся к Акцирчку.

— Вы достигли соглашения? — спросил ксен.

— Да, похоже на то. Встречаемся снаружи.

— Удачи, как у вас говорится.

— Спасибо, — кивнул Макс, беря шлем. — Думаю, она мне понадобится.

Через несколько минут он вышел из корабля и начал спускаться по трапу. Паром Федерации стоял метрах в трёхстах, серый и горбатый, утыканный дулами орудий, похоже, добавленных специально для переговоров.

Макс направился к большому пористому валуну, лежавшему примерно на равном расстоянии и от корабля искримнян, и от парома Федерации: если что, у него будет хоть какое-то подобие укрытия. Макс усмехнулся этой наивной мысли — первый же выстрел бортового орудия превратит и камень, и его самого в сгусток бесформенной материи. Но всё это быстро вылетело у него из головы, так как в мозгу крутились вопросы поважнее. Например: как поведут себя федералы? Удастся ли ему с искримнянами осуществить дерзкий план и оставить Чрезвычайный Отдел с носом?

Макс проверил уровень кислорода, работоспособность скафандра и заряды для бластера, потом сделал несколько глубоких вдохов. Нужно было сосредоточиться, чтобы постараться предугадать действия полковника Камальева и реагировать как можно быстрее.

Макс понимал, что почти ничего не мешает крейсеру Федерации закрыть кораблю искримнян выход с Ио или высадить на спутник десант. Единственное, что могло остановить ЧО — опасность уничтожения нужной Федерации информации. Макс невольно коснулся подсумка, в котором лежал накопитель ксенов, в корпус которого по настоянию Макса была вмонтирована микробомба. Пульт от неё находился в одной из перчаток скафандра, так что активировать бомбу можно было в любую секунду даже с блокированной рукой. Для этого нужно было только сделать пару движений мизинцем. Так что, если его схватят… Макс не был уверен, что предпочтёт плену смерть, но он надеялся, что до этого не дойдёт.

Глава 56

В пароме федералов открылся люк, и к поверхности Ио пополз трап. В проёме показалась фигура в сером скафандре. Человек мгновение постоял, дожидаясь, пока трап коснётся земли, и начал спускаться.

Дойдя до валуна, Макс остановился. Он не мог с уверенностью сказать, что человек в скафандре — Камальев, но что-то подсказывало ему, что это именно полковник. Макс невольно бросил взгляд на орудия, которыми ощетинился паром. На серый корпус корабля ложились оранжевые блики и, смешиваясь, придавали краскам грязноватые оттенки. «Если это день моей смерти, — подумал Макс, — то надо было выбрать место поживописнее».

Человек помахал ему рукой. В шлемофоне тихо щёлкнуло, и раздался голос полковника:

— Рад вас видеть. Нас ещё кто-нибудь слышит?

— Команда корабля.

— Вы не сторонник приватных бесед, да?

— Хочу, чтобы мои друзья знали, что происходит.

— Ваши друзья? — в голосе полковника прозвучали саркастические нотки. — И давно вы дружите с ксенами?

— Не очень, — ответил Макс сухо.

— Вы оригинально поняли смысл операции, которая была вам поручена, — заметил Камальев, имея в виду «Джокера».

— Моё желание участвовать в ней не больно-то учитывалось, — ответил Макс.

Полковник был уже почти рядом: его и Макса разделяло не больше ста метров.

— Но вы ведь согласились. У нас с вами была договорённость.

— Всё меняется. И условия тоже.

— Это верно.

— Где мисс Аткинсон? Вы должны были её привести.

— Вы сами сказали, что всё меняется. Я должен удостовериться, что информация у вас с собой.

— Она у меня.

— Вот и хорошо. Кстати, кажется, у нас небольшая проблема.

— Какая? — насторожился Макс.

— Этот накопитель, который вы мне показывали. Он ведь сделан ксенами, так?

— Совершенно верно.

— Как же мы присоединим его к нашим системам, чтобы проверить достоверность информации?

— Ксены это учли. Проблем не будет.

— А есть гарантия, что на носителе не записан вирус, который уничтожит или возьмёт под контроль системы корабля?

— Вируса нет. Какой в этом смысл?

— Не знаю. Что нам вообще известно о планах ксенов? — полковник остановился в пяти шагах от Макса и сделал стекло шлема прозрачным.

Парень увидел лицо Камальева.

— Вот носитель, — Макс извлёк из подсумка СНК-репликатор. — Узнаёте?

— Да, конечно. Мне придётся взять его на паром, чтобы проверить.

Макс покачал головой.

— Не пойдёт! Сначала девушка, как договаривались.

— Тогда я оставлю с вами солдата.

— Нет!

Полковник несколько мгновений молчал.

— Ладно, пусть так, — сказал он, наконец. Переключив канал связи, он что-то заговорил — Макс видел его шевелящиеся губы, но не слышал слов. — Сейчас её доставят, — сообщил Камальев, снова переходя на прежний канал.

— Не проще было сделать это сразу?

— Возможно. Кстати, имейте в виду, что всё это время вы находитесь и будете находиться под прицелом наших орудий, так что не пытайтесь скрыться.

— Договорились, — кивнул Макс.

Бежать он и не собирался.

Из парома вышли двое: хрупкая даже в скафандре фигурка и рослый штурмовик в серой броне с бластером в руке. Он шёл чуть позади девушки, держа оружие в опущенной руке, но Макс знал, что он успеет выстрелить прежде, чем информация о грозящей опасности, увиденная глазами, поступит в его мозг: это парень наверняка из ЧО, а личный состав там тренируют даже лучше, чем в Карательном корпусе. Впрочем, нападать на конвоира и отбирать девушку силой не входило в планы Макса, поэтому он стоял неподвижно, наблюдая за приближением Джул и штурмовика.

— Пусть он остановится за двадцать шагов от нас, — проговорил Макс.

Камальев никак не отреагировал.

— Вы меня слышите?! — Макс резко повернулся к полковнику.

Вероятно, тот передал приказ по личному каналу, поскольку штурмовик внезапно остановился и застыл на месте. Джул продолжала идти, не оборачиваясь. Максу казалось, что он узнаёт её фигуру и походку, хотя, конечно, в скафандре нельзя было отличить одного человека от другого.

Наконец, девушка подошла достаточно близко. Забрало у неё было прозрачным, и Макс сразу узнал Джул. Она робко улыбалась, глядя на него.

Полковник протянул руку, приказывая ей остановиться.

— Достаточно, — сказал он. — Могу я теперь получить репликатор?

Макс протянул ему устройство ксенов.

— Сейчас я вернусь на паром и проверю информацию, — сказал Камальев. — Ждите здесь.

— Так не пойдёт, — возразил Макс. — Вы будете на своей территории, а мы на виду. Мы тоже вернёмся на корабль.

Камальев несколько мгновений молчал.

— Не пытайтесь взлететь, — предупредил он, наконец. — Орудия крейсера наведены на вашу посудину. Я отдал приказ стрелять при любой попытке скрыться.

— Я понял вас, полковник.

Камальев развернулся на пятках и широким шагом направился к парому. Джул бросилась к Максу. Они неловко обнялись, насколько это позволяли скафандры.

— Привет! — сказал Макс, выбирая свободную частоту. — Ты как?

— Не знаю, — отозвалась девушка после паузы. — Правда, не знаю, — она улыбнулась, и по её щекам покатились слёзы. — Что теперь?!

— Мы отправимся вон туда, — Макс указал на корабль ксенов.

— Что это?! — спросила Джул.

— Корабль, — ответил Макс, увлекая девушку за собой, подальше от парома Федерации.

— Чей?! Я первый раз такой вижу.

— Не пугайся, но это посудина ксенов. С Европы.

— Что?! Ты шутишь?

— Я тебе всё объясню. Давай только закончим с этим делом.

Они поднялись на борт, и девушка в ужасе отшатнулась от появившегося из-за угла искримнянина.

— Всё прошло хорошо? — проговорил тот, явно не замечая её реакции.

— Да, пока всё по плану, — ответил Макс, поддерживая Джул под руку. — Мы идём в рубку.

— Командор Акцирчк ждёт вас. Но сначала я должен проверить вас.

— Конечно, — Макс ободряюще кивнул Джул. — Всё в порядке, милая. Он только убедиться, что на нас нет жучков, бомб и прочей ерунды, которую могли навесить на нас федералы.

— Ты хочешь сказать, на меня? — невесело улыбнулась девушка.

— Не обязательно. Они могли прилепить что-нибудь и ко мне, рассчитывая, что меня проверять не будут.

— Каким образом?

— Думаю, у ЧО хватает способов сделать то, что ему нужно.

Тем временем искримнянин со всех сторон проверил их детектором.

— Всё чисто, — сообщил он. — И внутри, и снаружи.

— Внутри? — переспросила Джул, обращаясь к Максу.

— Он имеет в виду имплантаты.

— Можете идти, — сказал ксен.

— Сюда, — Макс указал Джул на один из коридоров, ведших из шлюза.

— Это они? — прошептала Джул, когда они отошли шагов на пятьдесят. — Ксены? То есть, я понимаю, что это они… просто… — Джул растерянно улыбнулась. — Ну, ты понимаешь.

— Да, но они выглядят не только так, — ответил Макс. — Есть ещё похожие на больших рыб, хотя на корабле ты их не увидишь.

Они вошли в рубку. Акцирчк стоял перед большим экраном, на котором мигал сигнал запроса связи, поступающий с парома.

— Вы вовремя, — искримнянин кивнул глазами в знак приветствия. — Это та самка? — добавил он, взглянув на Джул.

— Да, всё в порядке.

— Хорошо. Ответь на запрос, — Акцирчк подвинулся, пропуская Макса к компьютеру.

Макс быстро подошёл к пульту и включил связь. На экране появилось недовольное лицо полковника Камальева.

— Вы обманули меня, господин Агранов! — проговорил он, едва сдерживаясь. — Как это понимать?!

— Прошу прощения, но мы должны были подстраховаться. Пока ваш паром, вооружённый до зубов, находится здесь, мы не можем чувствовать себя в безопасности.

— Вы слишком часто меняете условия сделки, господин Агранов! — полковник чуть подался вперёд. — Это начинает раздражать.

— Потерпите немного. Вы получите информацию, когда вернётесь на крейсер.

— И оставлю вас здесь?!

— Разве вы не говорили, что все орудия дрейфующего на орбите Ио корабля нацелены на нас?

— Это так, и не советую проверять их на меткость.

— Не собираемся. Как только вы окажетесь на крейсере, мы передадим вам код доступа к информации на СНК-репликаторе.

Полковник немного помолчал. На его лице отобразилась внутренняя борьба.

— Ладно, — сказал он, наконец. — Будь по-вашему, но это в последний раз! Обещаю: если вы измените условия снова, я отдам приказ уничтожить вас. Понятно?

— Конечно, полковник.

— Итак, мы отправляемся на орбиту?

— Боюсь, что да. Когда будете готовы принять код, дайте световой сигнал с правого борта.

— Договорились! — полковник отключился.

Макс отстегнул шлем и повернулся к Джул. Девушка тоже сняла шлем. Её волосы слегка растрепались, и она пригладила их рукой. Глядя на неё, Макс вдруг понял, как ему её не хватало — действительно близкого человека. Он обнял её, прижавшись к горячей и влажной от слёз щеке, вдохнул запах волос, кожи, и в памяти всплыли сцены их последних встреч на Земле, прощание перед его отбытием.

— Я люблю тебя! — прошептал он так, чтобы слышала только она.

— И я тебя! — отозвалась Джул. — Я так ждала этого! Мне казалось, мы больше не встретимся, — она отстранилась, разглядывая его лицо.

Вернее, лицо Джона Сеймора, которое он носил уже так давно, что почти забыл, как выглядел раньше.

Глава 57

— Теперь всё будет хорошо, — проговорил Макс, стараясь быть убедительным. — Искримняне нам помогут, они наши друзья.

— Почему?

— Они не хотят войны.

— Но как ты… Почему они помогают тебе?

— Так получилось. Я расскажу тебе всё позже. У нас будет время. Много времени.

— Ты уверен?

— Ну, конечно! Ты ведь уже здесь, со мной, верно?

Джул кивнула и робко улыбнулась.

— Значит, ты больше не работаешь на Чрезвычайный Отдел? — спросила она.

— Похоже на то.

— Они тебе этого не простят.

— Кто я такой, чтобы мне мстить? Уверен, у них найдутся дела поважнее, — Макс не верил в то, что говорил, и не очень-то рассчитывал, что в это поверит Джул.

Разве только если сама очень захочет.

— И куда мы отправимся? — девушка огляделась. — Этот корабль… такой странный.

— Он живой.

— Как?!

— В прямом смысле. Видишь, эти стены из эпителия?

— Из кожи?! — по лицу Джул было видно, как трудно ей в это поверить.

Макс кивнул.

— Так куда мы отправимся?

— Пока не знаю. Это решат искримняне. Сейчас главное вытащить тебя.

— Но я ведь уже здесь, верно?

— Конечно, милая. Но отсюда ещё нужно улететь.

— Ты сказал, всё будет в порядке.

— Всё будет в порядке! — Макс наклонился и поцеловал девушку в губы. — Просто уладим кое-какие формальности.

— Джон, — позвал Макса Акцирчк. — Крейсер Федерации подаёт световой сигнал с правого борта.

— Я готов! — Макс нежно пожал руку Джул и подошёл к экрану.

Сейчас должно решиться всё: или она останется с ним, и они будут свободны настолько, насколько можно быть свободными в условиях межпланетной войны, либо Камальев уничтожит их вместе с кораблём ксенов!

Акцирчк включил канал связи, и на экране появилось изображение полковника.

— Я на борту крейсера, — проговорил Камальев. — Какой код?

— Принимайте, — ответил Макс. — Начало сообщения.Rty776767jjkjLKLJ6hj786f4GHj77h. Конец сообщения. Сообщение отправлено.

— Сообщение получено, — проговорил полковник через несколько секунд, глядя куда-то в сторону. — Проверка информации.Rty776767jjkjLKLJ6hj786f4GHj77h. Подтвердите.

— Подтверждаю, — отозвался Макс, сличив коды.

Полковник посмотрел на Макса, затем скользнул взглядом по Джул.

— Я проверю содержание файла, — сказал он. — Оставайтесь на месте.

— Конечно, как скажете. Подайте сигнал, когда будете готовы.

Полковник кивнул.

Макс отключился и повернулся к девушке.

Ещё несколько секунд, и всё решится. Он почувствовал, как волнение, зарождаясь внизу живота, растекается по телу, заставляя сердце биться сильнее. Нужно немедленно успокоиться. Макс несколько раз глубоко вздохнул.

— Что теперь? — тревожно спросила Джул. — Они дадут нам улететь?

— Думаю, да. Надеюсь, у них нет туза в рукаве.

— Что ты имеешь в виду?

— Я и сам не знаю, — Макс ласково улыбнулся, хотя внутри словно свернулась тугая пружина. — Присядь, милая, мне ещё нужно кое-что сделать, — он наклонил голову, собираясь выполнить несколько дыхательных упражнений, чтобы успокоиться и сосредоточиться: возможно, очень скоро ситуация потребует принятия молниеносных решений.

— Что-то не так?! — Джул положила руку ему на плечо. — Ты ведь дал им верную информацию?! — в голосе девушки прозвучала тревога.

Макс хотел ответить, что, разумеется, нет, но запнулся: осторожность не помешает — вдруг у ФиВов есть возможность прослушивать их. Лучше играть до конца.

— Ну, конечно, — ответил он. — Не волнуйся. Садись, мне нужно сосредоточиться.

— Да, конечно, извини, — девушка послушно подошла к креслу и села, положив руки на подлокотники.

Макс проводил её взглядом и снова опустил голову: нельзя терять время.

Прошло около четверти часа прежде, чем Акцирчк сообщил, что крейсер подаёт световой сигнал.

— Соединяй! — кивнул Макс, подходя к экрану.

На мониторе появилось изображение полковника.

— Вы удовлетворены? — спросил Макс.

— На носителе есть информация, — проговорил Камальев, внимательно глядя Максу в глаза. — Она похожа на настоящую. Но проверить её экспериментально сейчас мы не можем, — он сделал небольшую паузу. — Как же нам убедиться, что она подлинная?

— Боюсь, это риск, на который вам придётся пойти, полковник, — отозвался Макс.

— К сожалению, я не в том положении, чтобы идти на риск, — отрезал Камальев.

— Что же вы хотите?

— Чтобы вы оставались под нашим надзором до того момента, пока наши учёные не опробуют предоставленную вами информацию.

— К сожалению, это невозможно, — покачал головой Макс. — Мы должны улететь отсюда в течение ближайших минут.

— Вы не в том положении, — проговорил Камальев резко. — Не забывайте, что все орудия крейсера нацелены…

— Ваш корабль, полковник, вам больше не принадлежит, — перебил его Макс, подавшись вперёд, и с удовольствием отметил, как изменилось лицо Камальева. — Помните, вы спрашивали, нет ли на носителе ксенов вируса, берущего под контроль системы корабля? Так вот, он там был. И теперь ваш крейсер — просто несколько тысяч тонн металла, дрейфующего на орбите. Я могу послать сигнал, и программа, внедрённая в его бортовой компьютер, вызовет неконтролируемую реакцию в фотонных реакторах и их взрыв. Так что советую выполнять наши инструкции, если, конечно, вы не хотите умереть сегодня. Поймите, — продолжал Макс, доверительно понизив голос. — Вы совершенно бессильны, — он не стал упоминать о микробомбе: с такого расстояния активировать её было нельзя.

А даже если бы и было можно, вызванные ею в командирской рубке разрушения не уничтожили бы корабль. Вирус был надёжнее и эффективнее.

— Вы блефуете! — вскричал полковник, мгновенно багровея.

— Проверьте, — спокойно предложил Макс. — Попробуйте выстрелить.

Камальев резко повернулся в сторону.

— Лейтенант, включите левые маневровые двигатели! Седьмой и двенадцатый. Доложите о выполнении, — полковник замолчал, но продолжал стоять, отвернувшись. Через несколько секунд по его лицу пробежала судорога. — Попробуйте ещё раз! — приказал он.

— Бесполезно, полковник, — проговорил Макс. — Вы не сможете нам помешать. Мы улетаем. Не беспокойтесь, информация подлинная. Вирус перестанет действовать через… — он взглянул на часы, — пятьдесят две минуты, так что ваше, так сказать, заточение не продлится долго. Но этого времени нам хватит, чтобы улететь.

Камальев смерил Макса тяжёлым взглядом.

— Я вам этого не забуду, господин Агранов! — проговорил он, чётко выговаривая каждое слово.

— Осторожнее с угрозами, полковник, — холодно улыбнулся Макс. — Вдруг я испугаюсь и решу, что безопаснее вас уничтожить?

Камальев молча отключился.

— Это правда? — Джул встала с кресла и подошла к пульту управления. — Ты действительно можешь их уничтожить?!

— Могу. Но не стану, — Макс кивнул Акцирчку. — Давайте взлетать, у них ничего нет про запас.

— А информация, которую ты им отдал? — Джул схватила Макса за рукав. — Если ты знал, что они окажутся в твоей власти, зачем было отдавать им её?!

— Не беспокойся, родная, — Макс ласково обнял её. — Никто им ничего не отдавал. На носителе записана утка.

— Так это подделка?!

— Ну, конечно. Не мог же я отдать им информацию, которая позволит Федерации получить перевес в войне. Мы стараемся прекратить эту бойню.

— Значит, ты мне солгал?!

— На всякий случай, — тон у Макса стал извиняющимся. — Вдруг, у Камальева был способ подслушать нас?

— Мы взлетаем, — объявил Акцирчк. — Займите ваши места.

— Сядь и пристегнись, милая, — Макс указал Джул на приготовленное для неё кресло. — Всё кончилось, мы свободны.

— Да, ты прав, — девушка прижалась к Максу, но через мгновение отскочила, оказавшись на середине рубки. В руке она держала бластер, направляя его попеременно то на Макса, то на Акцирчка. — А ну, живо отключи этот грёбаный вирус! — крикнула она, кивнув в сторону пульта управления. — Я не шучу!

Глава 58

— Что за дела?! — проговорил Макс растерянно.

До него только сейчас дошло, что направленный на него бластер был его собственным.

— А дела такие, что не всё является тем, чем кажется! — язвительно отозвалась девушка. — Делай, что тебе говорят, пока башку не снесла!

Акцирчк нажал на пульте несколько кнопок.

— Что ты делаешь?! — крикнула Джул, направляя на него оружие. — Отойди оттуда!

Искримнянин развернулся к ней «лицом». Из его тела на несколько метров вылетел усик. Джул нажала спусковой крючок, но бластер не выстрелил. Зато конечность ксена резко ударила девушку, и оружие вылетело у неё из рук. Вскрикнув, Джул упала навзничь. Макс машинально бросился к ней, но тут же остановился.

Акцирчк что-то прострекотал, и в рубку ворвались четверо искримнян с бластерами. Они опутали девушку такими же длинными, как у Акцирчка, щупальцами и приподняли над полом.

— Полегче! — крикнул Макс, делая шаг вперёд. — Не причиняйте её вреда. Нужно разобраться. Нужно разобраться! — повторил он, прикидывая, что могло заставить Джул поступить таким образом: кодирование, шантаж?

Девушка молча извивалась, пытаясь вырваться, но искримняне держали крепко.

— Мы выясним, в чём дело, — пообещал Акцирчк. — Оставайся здесь, — он что-то повелительно прострекотал, обращаясь к сородичам, и те дружно потащили девушку из рубки.

— Я с вами! — двинулся за ними Макс.

— Нет, — Акцирчк резко повернулся к нему, и Макс понял, что искримнянин не пустит его. — Не беспокойся о ней, — с этими словами ксен вышел вслед за остальными.

Макс несколько секунд стоял в центре рубки, потом тяжело опустился в ближайшее кресло. Думать не хотелось. Лучше дождаться результатов обследования. Пусть Акцирчк просто скажет ему, почему Джул поступила так.

— Мы покинули Ио, — сообщил один из членов экипажа.

Вероятно, информация предназначалась Максу, но он даже не пошевелился: какая разница, что происходит, если теперь всё потеряло значение?!

Акцирчк вернулся меньше, чем через час. Макс вскочил и, не зная, что сказать, замер на месте. Будь перед ним человек, он бы попытался по лицу прочитать, добрые он принёс вести или плохие, но на панцирной голове искримнянина не отражались эмоции ( даже если они у него и были).

— Успокойся, Джон, — сказал Акцирчк, останавливаясь напротив Макса. — Это не твоя самка.

— В каком смысле?!

— Это её клон.

— Клон?! — опешил парень.

— Да.

— Значит, нас обманули?

— Боюсь, что так.

Макс перевёл дух.

— Как вы узнали? Разве это можно обнаружить? Я хочу сказать, она вела себя как вполне зрелый человек. Я не заметил разницы.

— Её изготовили довольно давно.

— Насколько?! — Макс ощутил, как тоскливо засосало под ложечкой.

— Около восьми месяцев назад.

У Макса внутри всё оборвалось: значит, там, на корабле он был не с Джул, а с её двойником! Ему подсунули клона. Но зачем? И главное: где настоящая Джул?!

— Это точно?! — глухо проговорил он.

— Совершенно, — ответил Акцирчк.

— Как вы поняли, что она — клон? Разве есть признаки?

— Её кожа слишком эластична для её возраста. Особенно в области локтей, коленей и стоп. Но главное: клетки делились всего один раз.

— Ясно, — мрачно проговорил Макс. — Что вы с ней сделали?

— Ничего. Пока. Планируем поместить в криогенную камеру.

— Вы спрашивали её о чем-нибудь?

— Да. О том, какие ей были даны инструкции. Она не ответила.

— А о её прототипе? — Макс понимал, что клону едва ли сообщили подобную информацию, но цеплялся за соломинку.

— Спрашивали, но и на это она не ответила.

— У вас есть способ… заставить её говорить? — Макс на секунду представил Джул под пытками, но тут же прогнал эту картину: речь идёт не о Джул, а о биороботе, запрограммированном на внедрение и убийство!

И всё же, как она походила на настоящую!

— Нет, Джон.

Макс взглянул на Акцирчка. Он был удивлён. Но, похоже, искримнянин говорил совершенно искренне. Вероятно, ему в голову не приходило, что насилием можно развязать разумному существу язык. Что ж, вздохнул Макс, это делало ему честь.

— Свяжитесь с крейсером Федерации, — сказал он.

— Хорошо, — Акцирчк подошёл к пульту, и через полминуты на экране появилось лицо полковника.

— В чём дело? — Камальев явно был напряжён, хоть и старался этого не показывать.

— Я хочу, чтобы вы немедленно прибыли на корабль искримнян для допроса! — сказал Макс жёстко. — Иначе, клянусь всем, что мне дорого, я взорву ваш поганый корабль!

— Что случилось?! — Камальев пошарил глазами за спиной Макса, вероятно, ища клона.

— Её там нет, полковник. Ваш агент оказался не так уж хорош.

Камальев молча вперился в лицо Макса. Ни один мускул не шевельнулся на его лице.

— Что вы хотите знать? — выговорил он, наконец.

— Правду! И для этого мне нужно, чтобы вы были здесь.

— Обойдёмся без этого. Я обещаю не лгать.

Макс демонстративно усмехнулся.

— Задавайте вопрос. Если ответ вас не удовлетворит, обещаю прибыть на ваш корабль.

— Ладно, попробуем, — Макс оперся кулаками о пульт. — Где сейчас находится Джул Аткинсон?! Настоящая.

— Она погибла во время взрыва на Антиземле. Её тело похоронено в космосе согласно инструкции за номером 5678, пункт 12 Космического Кодекса, — ответил полковник.

Макс почувствовал, как ноги становятся ватными.

— Я не верю! — проговорил он, сам не узнавая свой голос.

— Мне нет смысла врать, — ответил Камальев. — Утверждая, что она жива, я мог бы вас шантажировать. Признаваясь в её гибели, я лишаюсь такой возможности. Судите сами.

Макс понимал, что полковник говорит правду. Иначе не было бы нужды заранее изготавливать клона и подсовывать ему ещё тогда, после катастрофы на Антиземле.

— Почему клон вёл себя так разумно? — спросил Макс.

— В мозг нужно закачать не так уж много информации, чтобы клон смог достоверно изображать любовь. Конечно, если бы вы не дополняли образ своей возлюбленной собственными эмоциями и воспоминаниями, вы бы заметили, что перед вами неполноценная личность. Но любовь слепа, как известно.

— Вы редкостная сволочь, полковник! — сказал Макс сухо.

— Такая у меня работа, — ответил Камальев без тени улыбки.

Макс отключился и повернулся к Акцирчку. Искримнянин стоял, медленно шевеля усиками-манипуляторами.

— Активируй вирус! — проговорил Макс. — Пусть уничтожит корабль.

— В этом нет необходимости, — возразил искримнянин.

— Есть! Ты ведь хочешь, чтобы я отправился на поиски этого вонючего трансактора, который вы не удосужились вовремя уничтожить, верно?

Акцирчк некоторое время смотрел на Макса своими глазами-шариками, потом сказал:

— Хорошо подумал?

— Лучше некуда, — Макс отошёл от экрана и сел в кресло. Он был полон гнева и скорби. Федералы воспользовались смертью его любимой — это было кощунством! И заслуживало кары! — Включи мне телескоп, — сказал Макс. — Я хочу посмотреть, как эта посудина с ублюдками разлетится на горящие обломки!

Акцирчк повернулся к пульту и медленно набрал код активации.

— Уверен? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да, врубай уже! — крикнул Макс. — И изображение побольше!

На мониторе возник федеральный крейсер. Около пятисот метров брони, начинки и вооружения. Наверняка не менее полусотни человек экипажа. И Камальев. Макс, не моргая, смотрел, как расцвёл белый огненный шар на матовом корпусе крейсера, как через секунду превратился в километровый столб. Вот по обшивке прошла трещина, из неё вырвались гигантские языки пламени. Крейсер задрожал, покрываясь белыми точками взрывов. Врывающаяся в щели пустота разрывала броню, коверкая усилия сотен людей и тысяч роботов, создавших это чудо космической техники.

— Дайте мне Камальева, — сказал Макс негромко.

Акцирчк щёлкнул по клавишам и отстранился. Монитор перешёл в режим мультиэкрана. Правая часть показывала разваливающийся крейсер, а левая — рубку и мечущихся по ней людей в серой и чёрной форме. Лицо полковника возникло перед экраном почти неожиданно. Оно было перекошено ненавистью. Щека судорожно дёргалась.

— Подонок! — выкрикнул он, не владея собой. — Разблокируй шлюпки, сволочь, дай улететь хотя бы другим! Клянусь, я останусь здесь и сдохну тебе на радость, можешь даже понаблюдать за этим, но позволь остальным спастись!

— Знаешь, читая какую-то книгу — кажется, один из христианских апокрифов, чудом уцелевших и дошедших до наших дней — я наткнулся на такую строку, — Макс встал и подошёл к экрану. Камальев смотрел на него, бледный от ярости, его руки дрожали. Наверное, он и впрямь был готов погибнуть вместе с кораблём, лишь бы выторговать у Макса жизни нескольких своих подчинённых. Но это уже не имело значения. Макс прищурился, вспоминая цитату. — Она звучала так, — проговорил он, глядя полковнику в глаза. — Неисправимы, Господи, чада твои. Так воздастся же каждому по делам его, и да не уйдёт ни один из неправедных от возмездия, и да не минует его чаша гнева моего!

Камальев несколько мгновений смотрел на Макса застывшими глазами, потом заорал, точно лишившись разума:

— Да ты-то что за судья?! Кто дал тебе право казнить?! — его лицо походило на гримасу отчаяния и боли.

Мускулы нервно дёргались, в уголке губ выступила пена.

— Вы, — отозвался Макс негромко. — Ведь я — каратель! — он нажал клавишу на пульте, и экран погас.

Глядя в пол, Макс вернулся на своё место. Он не испытывал удовлетворения от мести. Скорее, это было чувство законченного дела. История жизни Джул Аткинсон закрыта, она похоронена окончательно, и никто больше не будет эксплуатировать её образ в своих целях.

— Следуем прежним курсом? — спросил Макс, не глядя на Акцирчка.

— Разумеется, — ответил искримнянин своим лишённым выражения голосом.

Сейчас Макс был рад, что переводчик не передаёт эмоций ксенов.

Глава 59

Лео Антонио сидел на краю наблюдательной вышки и смотрел на тёмно-зелёный, с синеватым отливом лес, ковром простиравшийся на сорок два километра до самого горизонта. Если точнее, то на сорок два километра, тридцать пять метров и шестнадцать сантиметров. Лео знал эту цифру, потому что сам всего четверть часа назад сделал последний замер. За десять суток лес продвинулся на четыре сантиметра. Ганс опять будет недоволен: старый профессор мечтает дожить до дня, когда растительность доберётся до «синей линии» — так называлась граница силового поля, в настоящий момент находящаяся в полутора километрах от кромки леса. Лео прикинул, сколько нужно прожить боссу, чтобы увидеть, как трава упрётся в «синюю линию». При нынешнем темпе получалось примерно сто шестьдесят пять лет. Так что ничего удивительного, что старик так торопится.

Из чащи поднялась большая птица — кажется, генетически модифицированный гриф — и, тяжело взмахивая чёрными крыльями, направилась на север. Лео проследил за ней, пока она не исчезла из виду, а потом достал пачку сигарет и закурил. Тёплый ветерок приятно обдувал лицо, принося прелые запахи леса.

Прошло всего восемь месяцев с тех пор, как Лео Антонио вышел в отставку и был направлен на Марс в качестве помощника профессора Ганса Ирминга, руководившего терраформированием одного из участков планеты. За этот короткий срок Лео успел привыкнуть к спокойной жизни и полюбил своё новое занятие. А ещё больше он полюбил Лес. Именно так, с большой буквы, он всегда называл его про себя. Лео видел в нём единый организм, едва ли не мыслящее существо. Иногда он даже разговаривал с ним, сажая глайдер в какой-нибудь чаще и прогуливаясь между деревьями. Лео подозревал, что и профессор Ирминг относится к своему детищу схожим образом, и это заставляло его испытывать к старику привязанность, которую обычно испытывает молодой ученик к любимому учителю.

Лео выпустил струйку дыма, бросил окурок вниз и поднялся на ноги. Он уже собирался повернуться и уйти, когда заметил на фоне бледно-голубого неба тёмную точку. Возвращается гриф? Или какая-то другая птица совершает полёт над Лесом? Лео поднял к глазам висевший на груди бинокль и отрегулировал резкость. Сомнений быть не могло: к научному центру летел военный глайдер. Но хуже всего было то, что на его покатом «носу» чётко виднелись буквы «ЧО».

Лео опустил бинокль и снова сел. Он смотрел на Лес, стараясь запомнить его во всём великолепии раннего утра, и мысленно прощался с ним. Но приближающийся глайдер маячил на краю сознания, как назойливая муха, и портил момент. Конечно, оставалась слабая вероятность, что ЧО нужен не он. Возможно, агенты просто хотят знать, как обстоят дела с терраформированием. Но здравый смысл подсказывал, что это легко сделать по каналу связи или просто запросить отчёты, аккуратно пересылаемые из Центра в город.

Лео перевёл взгляд на запад, где возвышалась громада Олимпа — самого большого вулкана в Солнечной системе. Отсюда, конечно, не было видно сотен построек, облеплявших его склоны, и тысяч аппаратов, парящих над кратером. Лео дважды пролетал над Олимпом, и его кратер диаметром более семидесяти километров навсегда врезался в его память как самый замечательный пейзаж вселенной. Будет чертовски жаль покидать всё это.

Глайдер, сбрасывая скорость, приблизился к вышке и завис в пятнадцати метрах от Лео. Сквозь стекло виднелась сидящая фигура офицера в чёрной форме. Глайдер стравил гидравлику, готовясь к вертикальной посадке, снизу выдвинулись опоры. Офицер медленно поднял руку и отдал Лео честь. Его бледное узкое лицо с тонкой полоской усов не выражало ровным счётом ничего, но Лео готов был поклясться, что агент испытал при этом садистское удовлетворение. Впрочем, возможно, он просто привык плохо думать о людях.

Глайдер начал опускаться за землю, похожий на уродливую серую птицу. Лео встал и направился к лестнице: незачем затягивать неизбежное. Зайдя по дороге в комнату для персонала, он кивнул Леннарду, сидевшему с кружкой кофе за столом и придерживавшего плечом трубку мобильного телефона.

— Эй, Лео, ты не знаешь, что там случилось?

— Прилетели из Чрезвычайки.

— Что?! — Леннард чуть не выронил трубку. — Шутишь?

— Нет, — Лео положил на стол папку с последними замерами продвижения леса. — Передай это Гансу.

— А сам?

Лео ничего не ответил, и в глазах Леннарда мелькнуло понимание.

— Что такое, Лео?! — спросил он тихо. — Ты что-то натворил?

— Нет, Леннард, не беспокойся. Это касается только меня, — Лео поскорее вышел из комнаты и почти бегом спустился на первый этаж.

Здесь он едва не натолкнулся на профессора Ирминга. Старик стоял напротив офицера ЧО и сосредоточенно изучал его документы. За спиной агента застыл штурмовик в боевом скафандре.

— Доброе утро, профессор, — громко сказал Лео, глядя на разведчика.

Тот быстро обежал его серыми глазами, но ничего не сказал.

Старик резко обернулся.

— А, это вы, Антонио! Послушайте, этим господам нужны вы, — его брови вопросительно поднялись.

Профессор явно ждал от своего сотрудника объяснений.

— Лейтенант Динтер, — офицер кивнул Лео и протянул руку за документами. Профессор рассеянно вернул удостоверение. — Мне поручено вручить вам приказ о мобилизации, — с этими словами он достал из кармана сложенную вчетверо бумагу и передал Лео.

— Как это понимать?! — возмутился профессор. — Этот сотрудник нужен мне для работы…

— Вам пришлют замену, как только будет возможно. Вы должны понять, что идёт война.

— Я это прекрасно понимаю, но почему нужно непременно забирать моего сотрудника?! Разве не хватает людей, более знакомых с военным делом? Если же вы подозреваете господина Антонио в каком-то… правонарушении, то я могу заверить, что всё это время, а именно в течение…

— Не волнуйтесь, профессор, — перебил старика Лео, складывая прочитанную бумагу и убирая во внутренний карман куртки. — Всё в порядке. Я действительно должен лететь с ними, — он обратился к лейтенанту Динтеру. — Мне нужно собрать личные вещи.

— Разумеется.

— Это займёт не больше четверти часа.

— Мы будем ждать вас в глайдере.

— Хорошо, — Лео развернулся и направился к себе.

Он надеялся, что Ирминг не пойдёт следом, и удастся избежать неприятного разговора, но ошибся: через несколько секунд он услышал за спиной шаркающую походку старика и остановился.

— Тебя арестовывают? — спросил профессор.

— Нет, — Лео покачал головой. — Меня призывают на службу, вы же слышали.

— Но почему тебя?!

— Видите ли, до того, как меня назначили сюда, я служил в ЧО, — признался Лео.

Ирминг молча смотрел на него несколько секунд, потом медленно кивнул.

— Ясно. Что ж, я понимаю, почему это… не афишировалось. И ты не можешь отказаться? Или не хочешь? — добавил быстро профессор, взглянув на Лео.

— Не могу, профессор. Хоть я и вышел в отставку, агент ЧО может быть призван в любой момент. Мы остаёмся военнообязанными.

— Понимаю, — старик опустил глаза. — Что ж, если захочешь… когда всё закончится, возвращайся.

— Спасибо, профессор, — Лео попытался улыбнуться. — Я обязательно так и сделаю.

Ирминг сделал шаг навстречу и торопливо протянул руку.

— Удачи! — сказал он.

— Спасибо, — повторил Лео, отвечая на рукопожатие. — Уверен, она мне пригодится.

Профессор молча развернулся и пошёл прочь. Его согбенная спина почти распрямилась, а походка стала увереннее. Он даже не приволакивал ноги. Наверное, это стоило ему немалого труда. Проводив его взглядом, Лео пошёл к себе.

Собрав вещи (их было немного: пара костюмов, четыре смены нижнего белья, две коробки с обувью, пара свитеров, несколько рубашек, которые так и лежали не распакованными, кое-какая мелочь), Лео обвёл взглядом комнату, чтобы убедиться, что ничего не забыл (книги не в счёт — он оставил их до лучших времён, если, конечно, таковые наступят), вышел в коридор, запер дверь и направился к завхозу.

Он нашёл старика Ли в подсобке. Китаец, в защитных очках и с паяльником в руках, возился со сломанной рацией. Объяснив, что его мобилизуют, и сдав ключи от комнаты, Лео спустился на первый этаж. Там стояли несколько человек обслуживающего персонала: они пришли попрощаться с ним. Пожав им руки и выслушав тёплые слова, Лео направился к дожидавшемуся его глайдеру. Машина стояла на бетонированной площадке, распространяя запах машинного масла, очистителей и горячего металла. Лейтенант Динтер курил у короткого трапа. Увидев Лео, он затушил сигарету о борт глайдера и выбросил окурок. Лео кивнул ему и первым поднялся в машину. Лейтенант вошёл следом, нажал кнопку, убирающую трап, и захлопнул дверь.

— Куда мы летим? — спросил Лео, пристёгиваясь к креслу.

— На космодром О’Вильямс, сэр.

— Что ещё вы уполномочены мне сообщить?

— О вашем задании — ничего, сэр. Я должен только передать вам приказ и доставить в аэропорт, сэр.

Лео кивнул. Что ж, это в духе Чрезвычайного Отдела. Теперь он снова был полковником разведки, и пора было начинать думать по-старому.

Интересно, что могло понадобиться Федерации от старого вояки? Раз вызвали его, демобилизованного, значит, возникла нужда в человеке, не связанном с текущими делами и готовым отправиться на другой край Галактики. А поскольку его везут на космодром, выполнять задание придётся точно не на Марсе. Что ж, до космодрома О’Вильямс лететь не так долго — часа полтора, так что скоро всё выяснится. Чему-чему, а терпению Лео за годы службы в ЧО научился — кто угодно мог позавидовать. Как любил поговаривать его инструктор, светлая ему память, майор Абэндайя Китс, «Не пори горячку, малыш. Будет день — будет пища».

Глава 60

В пузатом аквариуме плавали маленькие шустрые рыбки, красные, с выпученными глазами. Лео силился вспомнить их название (оно вертелось на языке) и не мог. На дне стеклянного шара стоял средневековый замок с двумя остроконечными башнями, окружённый бурыми и синими водорослями. Размещённый в углу аквариума компрессор был замаскирован под большую морскую раковину, повёрнутую створками к стене. Из него стремительно вылетали мириады пузырьков.

— Вы должны убить этого человека, — сказал пожилой генерал-майор ЧО, протягивая Лео Антонио фотограмму мужчины лет тридцати, брюнета, с правильными чертами лица, ничем не примечательного. — Для этого вы немедленно отправляетесь на Уран. Дальнейшие инструкции получите во время перелёта.

Лео убрал карточку во внутренний карман кителя и щёлкнул каблуками.

— Желаю удачи, полковник, — генерал-майор рассеянно почесал щёку. — Надеюсь, вы понимаете, насколько это важно?

«Как бы не так! — подумал Лео с сарказмом. — Ни одна сволочь не разъяснила мне, по какому такому срочному делу меня вызвали», но вслух сказал:

— Так точно, сэр.

— Хорошо, — генерал-майор неопределённо махнул рукой. — Вы свободны.

Отдав честь, Лео вышел из кабинета.

— Я помогу вам собраться, — сказал молодой офицер в чёрной форме, поджидавший его в приёмной. — Вам понадобится снаряжение.

Лео просто кивнул, решив не торопить события и узнавать информацию по ходу её поступления — раз уж так угодно ЧО. По собственному опыту Лео знал, что лучше придерживаться установленных правил и не пытаться форсировать события. Следуя за офицером, он достал фотограмму и более внимательно разглядел человека. Голубые глаза с едва заметной сеточкой морщин в уголках, прямой нос, твёрдо сжатые губы. Кто он такой? Скажут ли Лео об этом, или этот мужчина останется для него безымянным «объектом»?

— Нам сюда, — проговорил офицер, останавливаясь возле двери с надписью «экипировочная».

Лео поспешно убрал фотограмму и кивнул. Офицер открыл замок ключ-картой и пропустил Лео вперёд.

* * *

Пологие горы тянулись с востока на запад, в их кромке золотились лучи восходящего солнца, а покуда хватало глаз простиралась равнина, выжженная термоядом.

Счётчик показывал критический для жизни уровень радиации. Поэтому Макс был в глухом скафандре. На груди находились два регулятора гравитации, позволявшие передвигаться по поверхности Урана, а на спине выступали аккумуляторы. К поясу были пристёгнуты десантный нож федеральной модели «бивень», плоская фляжка, герметичный подсумок и бластер в кобуре. Всё это скрывал длинный плащ цвета мокрого асфальта, отороченный искусственным мехом. На шее висел мультиреспиратор (на случай, если встретится оазис с атмосферой), а через плечо была перекинута сумка.

В двух шагах стоял двухместный байк-гравитант, побуревший от пыли. Тюнинговые дюз-пакеты для форсажа были явно от другой модели. Сбоку виднелся небольшой пулемёт, заправленная в него лента была перекинута через руль и уходила в подвешенный на другой стороне ящик.

Макс подошёл к глайдеру, сложил счётчик и убрал в хэч-бэк. Затянув ремни, похлопал ладонью по пластику. Потом сел и не спеша натянул алые перчатки. Несколько раз сжав и разжав ладони, он повернул пусковой ключ. Глайдер низко загудел и рывком поднялся на полметра в воздух. Макс включил навигатор. Курс указывал на северо-северо-восток. Лететь оставалось недели четыре — и это в лучшем случае.

После достопамятного обмена на Ио прошло чуть меньше года. За это время республиканцы сумели перебросить через стерк-тоннели часть флота к Земле, но их быстро отогнали к Венере, где и разразилось основное сражение. Многие корабли сепаратистов был уничтожены — им не удалось повторить прыжок и выйти из боя. Макс подозревал, что здесь не обошлось без помощи трансакции: для перехода по стерк-тоннелям требовалось много энергии, и военные редко тратили её на прыжки, поскольку после них корабль в течение некоторого времени оставался почти обесточенным и не мог сражаться и, тем более, совершать новые переходы. Очевидно, Республика предприняла попытку нанести решающий удар в сердце Федерации, но план провалился — защита Земли оказалась слишком серьёзной.

Однако перед тем, как уйти, флот сепаратистов сбросил на Венеру аннигиляционные бомбы — вероятно, предназначенные для Земли. Планета уцелела благодаря баллистической орбитальной защите, сбившей большинство бомб, но многие города и терраформированные участки были уничтожены. Орбита Венеры почти не изменилась — к счастью и для неё, и для соседних Меркурия и Земли. Но эта военная акция вызвала настоящую панику в Федерации. Верховный Поверенный почти неделю выступал по телевидению, заверяя население, что подобное больше не повторится, и клеймил вероломство сепаратистов.

После этого Федерация мобилизовала силы, до сих пор охранявшие рубежи Марса и Земли, и отбросила флот Республики к Урану, где разразилось масштабное сражение, в ходе которого почти две трети планеты были так или иначе выжжены, а из городов остались от силы пять, разбросанных на расстоянии тысяч километров друг от друга. Теперь там находились гарнизоны Федерации и Республики, время от времени нападавшие друг на друга с переменным успехом.

Значительная часть флота обеих сторон погибла, и противостоящие армии отошли для ремонта и пополнения. Республиканцы базировались на Нептуне и хабитатах его космического пространства, а федералы осели на отбитых у сепаратистов орбиталях и спутниках Сатурна.

Седов, хоть и обещал давным-давно найти способ обойти ограничение трансакторов, сделать этого не сумел. Не удалось это и федералам. Так что обе стороны сражались привычными методами, не получив никакого решающего преимущества, если не считать того, что республиканцы по-прежнему использовали трансакцию для блокировки вражеского пеленга и увеличения мощности силовых полей.

Помимо гарнизонов на Уране находилось множество группировок различного толка, образовавшихся после массированной бомбардировки планеты в ходе войны. Часть из них составляли уцелевшие жители, а часть — те, кто прилетел на Уран по своим делам. Это были мародёры, контрабандисты, дезертиры как со стороны Федерации, так и со стороны Республики, сектанты, представители религиозных конфессий, миссионеры, экологи, геологи, планетологи, сумасшедшие и многие другие.

Чтобы затеряться среди них, Макс выбрал личину Проповедника — члена Покаянного Братства, представители которого состояли из солдат и офицеров Федерации, дезертировавших из действующей армии и разбредшихся по Солнечной системе, чтобы проповедовать пацифизм и отказ от насилия. Проповедничество было чем-то вроде епитимьи, которую они добровольно на себя наложили. Их отличительной чертой были красные перчатки, символизировавшие выпачканные в крови руки. Понятное дело, почти все они были христианами, некоторые старыми, другие — новообращёнными. Говорили, что они даже получили благословение одной из церквей, но какой именно, держалось в тайне.

За Проповедниками охотилась военная полиция, но не слишком ретиво: отыскать беглецов на просторах охваченной хаосом вселенной было не только не легко, но и не безопасно.

Макс чуть изменил курс и направил глайдер к горной гряде, видневшейся на горизонте. По его подсчётам, лететь до неё было около двух часов — как раз достаточно, чтобы успеть до появления федерального патруля.

Глава 61

Двадцать восемь дней назад Макса доставил на Уран корабль искримнян — тот самый, на котором он улетел с Европы, чтобы выменять Джул у Чрезвычайного Отдела. Он получил снаряжение и гравибайк, а главное — навигатор, который должен был привести его к супертрансактору. Маршрут, разумеется, имел защиту: он был разбит на отрезки, так что по прибытии в контрольные точки Макс должен был вводить пароли и коды доступа, которые ему пришлось выучить, и которые он повторял каждый день.

Попрощавшись с Акцирчком, Макс отправился в дорогу и уже одолел пять отрезков пути. Оставалось ещё четыре.

За прошедшее время ему встретились три поселения старателей. В двух он пополнил запасы воды и пищи, из третьего пришлось уносить ноги. Шесть раз Макса пытались подстрелить, а однажды его окружила группа контрабандистов, когда он чинил гравибайк. Их корабль сел в полукилометре, и они засекли его ещё с высоты. Тогда в него дважды попали, но спас бронескафандр. Макс застрелил троих нападавших, остальные сбежали. Так он разжился ножом, тремя медпакетами, фляжкой со спиртом и упаковкой обеззараживающих таблеток. Он не был уверен, что всё это ему пригодится, но решил прихватить на всякий случай.

К счастью, гравибайк удалось починить раньше, чем вернулись контрабандисты с подмогой. Улетая, Макс видел их фигурки, появившиеся на гребне дюны. К счастью, они решили не поднимать ради него корабль — иначе ему пришёл бы конец.

Проносясь над поверхностью Урана, Макс думал о том, что эта планета, вероятно, так никогда и не будет терраформирована. Война затягивалась, ресурсы разбазаривались, люди погибали тысячами. Им больше не нужны были дома на далёких планетах, их мысли занимали тактика, стратегия и просто собственное выживание. Почти все хабитаты были разрушены, а уцелевшие превращены в военные перевалочные базы. Уран, так долго бывший горячей зоной конфликта Федерации с мятежниками, превратился в отравленную радиацией гигантскую каменную глыбу, уже никого не интересующую, кроме старателей, по большому счёту являющихся мародёрами промышленных масштабов.

Макс вызвал в памяти сведения о планете, почерпнутые из виртуального обучающего курса, который он проходил на борту корабля ксенов прежде, чем отправиться в путешествие по Урану.

Открытая Гершелем в восемнадцатом веке (трудно даже представить, когда это было), седьмая планета Солнечной системы, год на которой составляет восемьдесят четыре земных, привлекла интерес человечества в эпоху космического колонизаторства, когда люди принялись делить Галактику. Изначально здесь поселились русские и французы, потом к ним присоединились испанцы и шведы. Через полтора столетия все эти нации перемешались ещё больше, чем на Земле. За это время были основаны более семнадцати городов и около сорока промышленных поселений (не считая тех, что были построены колонистами по прибытии), которые с каждым годом ширились и становились всё населённей. Даже строгий пропускной контроль, введённый Федерацией после начала стычек с так называемыми мятежниками, или сепаратистами, не отпугнул желающих переселиться на Уран. И теперь почти всё это было уничтожено. Атмосферные купола простирались только над несколькими городами, где ещё стояли гарнизоны, и парой-тройкой рабочих поселений, наполненных в основном теми, кто пытался выжить в условиях почти полной оторванности от мира, а также бандами контрабандистов и мародёров. Старатели, добывающие редкие ископаемые, старались держаться от них подальше и чаще всего пользовались сжатым кислородом, не тратя время и средства на установку силовых куполов над своими посёлками, тем более, что они часто переезжали в поисках более богатых месторождений. Отчасти их предприимчивость напоминала изыскания первых белых жителей Америки, которые получили название «золотой лихорадки» — Макс помнил об этом из курса общей истории, которую им преподавали в военном училище.

Подняв голову, Макс разглядел в чёрном небе полупрозрачные кольца Урана. С поверхности планеты можно было увидеть только девять основных: Эпсилон, Дельта, Гамма, Эта, Бета, Альфа, четвёртое, пятое и шестое. Макс так и не смог понять, почему последние кольца получили такую нумерацию. Впрочем, его это мало интересовало. Завораживало само зрелище гигантской космической «радуги», видневшейся на фоне испещрённого звёздами неба. Чуть в стороне от неё висели Корделия и Офелия — спутники Урана, которых издавна называют пастырями Эпсилона за то, что они как бы сопровождают это кольцо.

Макс опустил глаза и увидел восточнее курса гравибайка нагромождение менгиров, часть которых была повалена. Возле них на коротких опорах стоял корабль, смахивавший на космический истребитель класса «кондор». Макс резко сбросил скорость и спланировал прямо к поверхности, посадив гравибайк на каменистый грунт. Но даже отсюда группа менгиров и корабль хорошо просматривались, а значит, его самого тоже могли спокойно заметить. Укрыться было негде: вокруг километров на десять тянулась голая равнина. Нужно было убираться и как можно скорее. Макс поднял гравибайк на полметра и направил на запад, где, если верить навигатору, в полутора километрах должно было находиться Ущелье Сантьяго — большой каньон глубиной до двух тысяч метров, тянущийся на восемь километров к югу. Там можно будет спрятаться. Конечно, если его не заметят и не пустятся в погоню, но этого Макс почти не опасался: зачем кому-то бросать свои дела и ловить одинокого путника, с которого и взять-то нечего?

Скорее всего, истребитель принадлежал республиканскому гарнизону, расположенному в Новом Гётеборге. Конечно, это почти в шести сотнях километров отсюда, но кто знает, что понадобилось солдатам у менгиров? Может, у них здесь «деловая» встреча с контрабандистами. В любом случае, решил Макс, его это не касается — главное, добраться до цели.

Ущелье появилось в виде чёрной полосы, пересекающей путь гравибайка. Справившись с навигатором, Макс выяснил, что ширина каньона достигает девятисот метров.

Когда гравибайк оказался над пропастью, Макс включил передние фары и повел машину вниз почти под прямым углом. Со стороны он походил на падающий в бездну лучик света. Вокруг была только темнота, фары не выхватывали из неё ровным счётом ничего. Дождавшись, пока приборы покажут, что до дна каньона осталось не более трёхсот метров, Макс остановил «падение» и выровнял глайдер. Теперь он завис между стенами ущелья, на десять метров освещая пустоту перед собой.

Content

Каратель. Том 3: Обитель мира

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61