Ежов Михаил

Хроники бездны 2

Виктор Глебов

Хроники бездны - 2

(сборник)

ЭСКОРТ

Если бы кто-нибудь лет десять назад сказал Марине, что в канун Нового года она будет сидеть в кресле, подвернув под себя ноги, и пить тёмное пиво из бутылки, она бы рассмеялась и решила, что человек этот – дурачок, который меряет всех по своей, жалкой мерке конченого неудачника. Может быть, она даже не стала бы хамить в ответ, а просто покачала головой и отошла в сторонку.

Десять лет назад – да. И восемь, и даже пять лет назад с друзьями-приятелями-любовниками было всё в полном порядке. Но не теперь…

Марина взглянула на телефон, вставленный в базу – он всегда стоял на зарядке, но никто не звонил вот уже года… три, не меньше - так что можно было не опасаться пропустить поздравление.

Как так получилось? Никакой тайны. Марина прекрасно помнила, с чего начался этот постепенный, но неукоснительный уход в тень, но думать про это не хотела. Тем более, сейчас. Пусть у неё не осталось друзей и даже приятелей, которые могли бы просто снять трубку и набрать её номер раз в году, это не значило, что она должна быть несчастна и впадать в депрессию. В конце концов, ей не привыкать, и она давно приспособилась встречать бой курантов в одиночестве.

Отхлебнув пива, Марина нашла на диване пульт от телевизора и нажала красную кнопку. Экран вспыхнул, на нём возникло изображение плывущей мимо водолаза медузы. Звук стоял на минимуме, поэтому комментариев диктора разобрать было нельзя. Марина терпеть не могла передачи о животных – от одного их вида к горлу подкатывала тошнота. Была б её воля, она бы запретила держать этих тварей в городе. Пусть бегают в лесу, а квартирах должны жить люди, чёрт побери!

Марина переключила программу, потом ещё и ещё. Она не особо надеялась, что попадётся что-то интересное, поэтому, когда на экране улыбающаяся девушка доверительным тоном спросила: «Вам по-настоящему одиноко в эти праздничные дни?», большой палец Марины сам по себе завис над кнопкой пульта.

- Вы одни в чужом городе? Ваши родные и друзья в отъезде? Некому составить вам компанию? – вкрадчиво говорила девушка, приближая лицо к экрану, словно наплывая на него, как та самая медуза. – Наша фирма предоставит вам компанию на вечер, два или сколько пожелаете. Анонимно, надежно, доступно. Эскорт-услуги для обоих полов. Только высшее качество. Звоните прямо сейчас по телефону…

Марина пробежала глазами по цифрам, появившимся внизу экрана. А что? Почему бы и нет? – усмехнулась она про себя. В конце концов, это точно будет лучше, чем просидеть новогодний вечер, пялясь в телевизор и слушая перепевки популярных сорок лет назад песен.

Шампанское, бенгальские свечи и хороший трах. Наверняка у парней из эскорта приличные агрегаты и нет проблем с потенцией. Ну, и технически должны же они что-то уметь при такой работе. Главное не подхватить заразу, но на этот случай имеются резинки. Кажется, у Марины даже где-то завалялось несколько с прежних времён. Интересно, у них есть срок годности?

Реклама эскорт-услуг сменилась другой, а Марина вскочила с дивана и направилась к столу, где посреди книг, копий страниц древних рукописей и заламинированных гравюр лежала стопка бумаг для заметок. На одном из листков она по памяти записала номер. Пусть на всякий случай лежит. Может, она решит скрасить себе хотя бы этот Новый год.

***

Деньги лежали на столе, прижатые пепельницей. Марина смотрела на них и курила третью сигарету подряд, думая о том, как низко она пала, если ей приходится платить мужику за то, что он её трахнет. С другой стороны, интим, конечно, пришёлся бы в самый раз. Можно было и на улице кого-нибудь склеить или в кабаке, но Марине не хотелось никуда выходить, флиртовать и вообще...

Звонок в дверь заставил её вздрогнуть. Кажется, рановато…? Она бросила взгляд на часы. Нет, он пунктуален - это она что-то задумалась.

Затушив сигарету, Марина пошла открывать. В прихожей посмотрелась в зеркало. И зачем она накрасилась? Этому парню нужны деньги, он бы кого угодно оприходовал.

***

Никита переступил порог, широко и приветливо улыбаясь. Он всегда старался, чтобы улыбка выглядела искренней. На этот раз даже не пришлось прикладывать особых усилий: женщина оказалась довольно симпатичной. Раньше он удивлялся, зачем таким платить за секс, но потом понял: помимо внешности есть куча составляющих успеха, так сказать. У людей полно тараканов в голове – некоторых и не заметишь. А они есть.

- Привет! – Никита протянул руку, чтобы сразу установить физический контакт.

- Привет, - женщина слегка пожала ладонь. – Марина.

- Приятно познакомиться.

Вежливость – обязательное качество жиголо. Женщины и так напрягаются, когда приглашают парней из эскорта, особенно если делают это впервые, а если вести себя развязно, так ещё и пугаются. Могут даже передумать. Правда, заплатить им всё равно придётся, но Никита всегда рассчитывал на продление и дополнительный заработок. Продлевали часто: он был очень хорош в постели. В основном, потому что чувствовал настроение клиенток и чего они хотят. Это был дар интуиции и эмпатии. Никита почти мгновенно настраивался на волну собеседника.

- Проходи, - Марина закрыла дверь и повела его в гостиную, где уже стояла откупоренная бутылка виски.

Любительница крепких напитков или боится, что без алкоголя не решится на секс с жиголо?

- Налить? - Никита взял бутылку.

Марка хорошая. Интересно, она сама его купила?

Марина села на диван, положив ногу на ногу. Достала из пачки сигарету. Никита тут же поднёс ей зажигалку. Сам он не курил, но старался вести себя галантно. Это нравилось клиенткам.

- Мне на донышко, - сказала Марина.

- Слушаюсь, - улыбнувшись, Никита плеснул янтарной жидкости в стакан и подал женщине.

Себе тоже налил немного: опьянение не лучший помощник для профессионала. Прежде чем сделать глоток, незаметно понюхал виски. Мало ли: вдруг он в гостях у чокнутой клофелинщицы или кого-нибудь в этом роде. Следовало проявлять осторожность. Хотя, конечно, риск был не велик.

- Чем ты занимаешься? – спросил он.

Бросаться на клиентку сразу, бубня про то, что времени мало, было глупо. Так поступали только новички-болваны. Вначале надо было найти общий язык, так сказать.

- Исследую восточную литературу, - ответила Марина.

Кажется, она не была против немного поболтать.

- Я никогда не вызывала никого из эскорта, - предупредила она вдруг. – В этом плане я девственница.

- Ничего, моего опыта хватит на нас обоих, - заверил Никита.

Подобные признания он слышал много раз.

Марина помолчала.

- Тебе правда интересно, чем я занимаюсь?

- Конечно.

- Не ври. Ты говоришь так из вежливости.

- Вовсе нет. Большинство моих клиенток – очень любопытные люди. Я узнал от них много нового.

- Ладно, допустим. Я изучаю арабский фольклор. В основном, сказки «Тысячи и одной ночи».

- Но они же детские.

- Вовсе нет. Шахерезада рассказывала их мужу.

- Ах да, точно! И он не казнил её, потому что хотел узнать продолжение, - вспомнил Никита.

- Именно. Хитрая была бабёнка.

Марина сделала приличный глоток виски, затянулась сигаретой.

- Я пишу диссертацию про этот сборник, - сказала она. – Вот уже несколько лет.

- Так ты учёная?

- Да. Преподаю восточную литературу.

- Где?

- Не скажу.

Никита усмехнулся.

- Да, точно! Конфиденциальность. Извини.

- Прощаю.

- А что конкретно ты изучаешь?

- Какие арабские мифы и сказания легли в основу историй Шахерезады. Как трансформировались. Ну, и всё в таком роде. Думаю даже книгу потом об этом написать. Правда, она едва ли станет бестселлером.

- Я обязательно куплю.

- Не сомневаюсь.

- Серьёзно.

- Ладно, время идёт, а мы болтаем, - Марина залпом допила остатки виски и затушила сигарету. – С чего положено начинать?

Никита поставил стакан и поднялся.

- Думаю, прежде всего, есть смысл пройти в спальню.

- Ну, как скажешь. Ты же профи.

***

Да, так её ещё не трахали! Марина даже забыла, что заплатила за это. Но секс с Никитой стоил каждого рубля. Даже по новогоднему тарифу. Если в этой индустрии все такие, то к чёрту обычных мужиков – он будет всегда вызывать парней из эскорта.

Сейчас жиголо плескался в душе. Какой же он сладкий! Жаль, нельзя его заиметь себе навсегда.

Марина потянулась на кровати. Она чувствовала небывалую истому. Может, дело в том, что она давно не знала мужской ласки? Нет, объективность требовала признать: дело в Никите. Это он такой шикарный любовник.

Женщина встала и прошлась по комнате. Взгляд упал на часы. Без четверти двенадцать. Скоро можно открывать шампанское и загадывать желания. Чёрт, она знает, что загадать!

***

Никита поливался упругими горячими струями и напевал прилипчивый мотивчик. Он отлично потрахался и неплохо заработал. Наверняка сейчас Марина думает, не продлить ли времяпрепровождение с ним. Что ж, он не против встретить с ней Новый год, совсем не против. В принципе, ему повезло: могла попасться старая мымра, на которую чёрта с два встанет без таблетки (Никита всегда носил с собой упаковку – как раз для подобных случаев).

Но с Мариной проблем с эрекцией не возникло. Собственно, было заметно, что барышня давно не трахалась. Поначалу зажималась, не знала, как себя вести – то ли ждать, что с ней станут делать, то ли самой рулить - но потом, видимо, решила пуститься во все тяжкие. Никита даже не был уверен, что имел он, а не его. Хотя они, наверное, менялись ролями. Да, это походило на соревнование.

В общем, баба огонь оказалась. Стоило вспомнить, как она нависла над ним, касаясь сосками его груди и обхватив торчащий член, которым долго водила по мокрым половым губам, прежде чем опуститься на него – и Никита почувствовал лёгкое шевеление только что отлично поработавшего органа. «Но-но, - сказал он себе. – Пока хватит». К тому же у него имелось правило, которое он неукоснительно соблюдал: на работе - ни палки бесплатно.

Он сполоснул ноги и закрыл кран. Отдёрнул занавеску.

Марина стояла перед ним. Конечно, голая. Видимо, рассчитывала на продолжение. Но время-то вышло, так что за следующий сеанс придётся заплатить. Никита улыбнулся.

- Я не слышал, как ты вошла.

- Ты не заперся.

- Ну да. Зачем?

- Действительно.

Марина занесла ногу и влезла в ванну.

- Ты безумно сладкий мальчик, - сказал она, обвив его шею руками.

- Спасибо.

Никита взял её за талию.

- Хочешь продолжения банкета?

- Ага. Именно банкета. Праздничного.

Марина улыбнулась.

Её рот разошёлся до самых ушей, челюсти раскрылись подобно хлебнице, и длинные, как у мурены, зубы сомкнулись на Никитином плече. Брызнула кровь. Марина дёрнула головой назад, легко оторвав кусок плоти.

Никита заорал. Он оттолкнул женщину, потерял равновесие и упал, оборвав пластиковую занавеску с синими мультяшными дельфинами.

Марина чавкала, глядя на него сверху вниз. Её нос сморщился и стал меньше, ноздри вытянулись, как у летучей мыши, глаза побелели и вылезли из орбит, став похожими на бильярдные шары, а уши удлинились. На покрывшихся венами руках появились чёрные когти.

- На сегодня сказки закончились! - прошепелявила женщина, наклоняясь к жиголо.

Изо рта у неё текла кровавая слюна и воняло сырым мясом.

Никита подтянул ноги к животу и ударил Марину, что было сил. Она отлетела к стене и рассмеялась.

- Ты же сам предложил банкет! А я изголодалась не только по сексу!

Никита перевалился через бортик ванны и на четвереньках выскочил в коридор. Плечо горело, из него лилась кровь, из-за чего правая ладонь скользила по полу.

- Я хочу продлить! – донёсся до него насмешливый голос, совсем не походивший на женский. – Куда ты, сладенький?!

Боже, что за тварь ему попалась?! Это не человек – какое-то чудовище.

Никита ворвался на кухню. Обернулся. Марина шлёпала за ним, сгорбившись и почти касаясь руками пола. Ступни превратились в копыта, цокавшие по кафельной плитке. По подбородку и болтающимся грудям текла кровь. Его кровь!

- Никуда ты не денешься, - предупредила она, роняя слюну.

Белые глаза без радужек, но с крошечными точками зрачков дико вращались, словно живя своей жизнью. Кожа у твари была склизкая, синеватая, покрытая сетью лиловых вен, и из неё торчали чёрные жёсткие волоски, редкие и длинные.

- В конторе знают, где я! – выпалил Никита, прижавшись к столешнице. – У них есть твой адрес!

- Да от тебя же и косточки не останется, - тварь склонила голову, глядя на жиголо с наигранным сочувствием. – Я ведь всё съем. И кто поверит, что преподаватель из крутого универа жрёт под Новый год мужиков-проституток? Я думаю, тебя и искать не станут. Шлюхой больше, шлюхой меньше.

Никита схватил со стола большой нож для резки овощей. Сжал покрепче. От боли в плече и потери крови голова слегка кружилась.

- Что, хочешь убить меня? – усмехнулась Марина. – Да ты сейчас сознание потеряешь. Мне только подождать надо.

Она облизнулась длинным толстым языком, покрытым пунцовым наростами.

Никита понял, что она права. Нельзя было терять ни секунды. Он кинулся вперёд, скользя босыми ногами по кафельному полу. Тварь зашипела, выставив перед собой когти. Но терять было нечего. Никита ударил Марину в живот. Нож вошёл легко, сразу наполовину. Тварь завизжала, впилась зубами в руку, легко прокусив мышцы и хрустнув костями. У Никиты потемнело в глазах, но он лишь сильнее надавил на нож, вгоняя его поглубже. Они с Мариной упали на пол. Она билась, шипя и плюясь кровавой пеной, а Никита остервенело ворочал лезвием, открывая рану – где-то он читал, что так можно убить наверняка.

Наконец, чудище затихло. Его черты лица стали меняться, и спустя всего несколько секунд на пороге кухни лежала мёртвая Марина.

Никита тяжело поднялся. Он был весь в крови.

Что теперь делать?! Перевязать раны. Но как, чем? Срочно ехать в больницу?

Никита взглянул на женщину с раной в животе. Она теперь совсем не походила на монстра. Что, если ему всё привиделось? Вдруг эта чокнутая стерва подмешала в вискарь наркоту? Кто поверит, что он убил чудище, пытавшееся его сожрать? Раны? Раны он и сам мог себе нанести, чтобы отвести подозрения. Или не мог? Стоп! В желудке Марины должны остаться куски его плоти – чем не доказательство?! При этой мысли Никиту затошнило. Но не вырвало.

Нет, надо валить отсюда! Хотя далеко ли он уйдёт с такими ранами? Лучше вызвать скорую прямо сюда. Да и в конторе знают, что он был здесь. Нет, отмазаться влёгкую не удастся.

Проклятая сука!

Никита нагнулся и вытащил из жуткой раны нож. Размахнувшись, всадил лезвие снова и снова. Он не считал, сколько раз ударил бездыханное тело, вымещая злобу. Каждый раз, когда он выдёргивал из Марины нож, её тело, пол и стены орошались алыми брызгами. Запахло испражнениями – должно быть, он повредил кишечник или мочевой пузырь. Может, и то, и другое.

Выдохшись, Никита бросил нож и, шатаясь, поплёлся в гостиную, где видел телефон. Лишь бы не отрубиться прежде, чем вызовет врачей. И да – надо открыть входную дверь, чтоб они могли попасть в квартиру!

***

Марина села и осмотрелась. В животе у неё зияла рана, всё вокруг было в крови, в метре слева валялся нож. Она встала и, запустив руку в брюшную полость, ощупала внутренние органы. В лоскуты! Жиголо ударил её несколько раз. Идиот! Гуля можно убить лишь первым ударом – остальные оживляют его. Если бы люди больше внимания уделяли восточному фольклору… Даже в «Книге тысячи и одной ночи» об этом написано чёрным по белому.

Из гостиной послышался голос Никиты. Он был ещё в квартире!

Марина пошла по коридору, держась рукой за стену.

- Кому это ты звонишь? – поинтересовалась она, войдя в гостиную. – Сладенький!

Никита обернулся и выронил трубку. Та упала на паркет, крышка отлетела, и аккумуляторы покатились по полу.

- Наш банкет только начался, - предупредила Марина. – Слышишь? Это бьют куранты. Можно загадывать желания. Угадай, чего мне хочется?

НАГЛЯДНОЕ ПОСОБИЕ

Мимо пронесся синий «Форд», едва не окатив водой из лужи. Выругавшись себе под нос, Вадим Петрович остановился, но, убедившись, что опасность миновала, продолжил путь. Он сошёл с бордюра и двинулся через дорогу слегка наискосок, чтоб сэкономить пару метров. За спиной прогудел автобус.

Вадим Петрович ступил на тротуар и с ненавистью взглянул на пятиэтажную «хрущёвку», что стояла справа, высовывая угол из-за разросшихся серебристых ив. Ещё на прошлой неделе учитель в это же время был совершенно свободен – это было до того, как директрисе пришло в голову поставить его на домашнее обучение. С какой, собственно, стати он должен таскаться за копейки к дебилам, которые не в состоянии запомнить элементарные вещи? Валили бы в коррекционные школы, тупые ублюдки. И родители ещё требуют особого отношения к своим «отстающим» чадам. Нарожают тупарей, а педагоги должны разгребать? В животе уныло заурчало: Вадим Петрович успел только позавтракать.

Ученика, к которому он шёл, звали Стёпой Брызловым. Анемичный долбоклюй с вечно согнутой спиной. Небось, мочится мимо унитаза и вытирает сопли рукавом. Девятиклассник, которого велено подготовить по биологии не хуже, чем остальных – посещающих школу. Брызлов постоянно пропускал занятия – якобы по болезни – а потом его мамаша, сука, приволокла справку, что он слишком слабый, хрупкий и чёрт знает, какой ещё. И вот Вадим Петрович второй раз тащился к нему домой – учить. Брызлов, конечно, мог бы и в школу прийти на занятие, но завуч заимела на биолога зуб и велела мотаться самому.

Из-за угла выбежала собака и, увидев человека с портфелем в руке, настороженно остановилась. Хвост медленно пошевелился, уши сдвинулись. На боку у неё виднелась проплешина размером с блюдце – то ли ожог, то ли след лишая.

Вадим Петрович прошёл мимо и свернул на дорожку, тянувшуюся вдоль дома. Сегодня он был в отвратительном настроении, но, в отличие от предыдущего раза, чувствовал мрачную весёлость. Он не сомневался, что скоро она усилится – если, конечно, занятие пройдёт так, как он задумал.

Впереди проехал красный автомобиль, за ним показалась женщина с коляской.

Несколько голубей лениво вспорхнули из-под ног учителя.

Вадим Петрович притормозил возле подъезда и постоял несколько секунд, прежде чем набрать на домофоне номер квартиры. Он думал о завуче, которая трясла перед ним мятыми листками в клетку, исписанными неровным почерком. Одна из родительниц – обычная стерва, тупая ПТУ-шница, которая только и смогла в жизни, что залететь, да родить (и то, судя по результату, справилась не ахти), накатала в РОНО жалобу: мол, во время уроков биологии мало используются наглядные пособия. Отомстила за параши, которые Вадим Петрович выставил её дочурке, прыщавой идиотке. За дело, разумеется, а не потому что у той на роже написаны явные следы вырождения, хотя уже только за них можно было бы смело выгонять из школы – и шла бы себе в колледж получать профессию.

- У вас есть все возможности! – шипела завуч, брызгая слюной. Её плохо накрашенные ресницы слиплись, на кончиках подрагивали чёрные комки. В морщинах виднелись остатки не впитавшегося в дряблую кожу тонального крема. – Кабинет снабжён мультимедийной техникой и прочими необходимыми пособиями. Так используйте их, чёрт побери! Используйте!

В общем, назначение Вадима Петровича на домашнее обучение было, в определённом смысле, местью за геморрой, который школа поймала из-за родительницы. Её адрес, кстати, биолог посмотрел на последней странице журнала, где классные руководители записывают сведения об учениках и родителях. К сучаре Вадим Петрович намеревался заглянуть после того, как закончит с Брызловым.

Он взглянул на часы. До назначенного времени тридцать минут. Должно хватить. Впрочем, если даже не уложится – не страшно. Звонок, как говорится, для учителя.

Вадим Петрович нажал две кнопки и приготовился ждать сигнала. Домофон щёлкнул.

- Кто там?

- Вадим Петрович.

- Открываю.

Биолог потянул дверь на себя и вошёл в сырой подъезд. Пахло хлоркой – лестницу вымыли совсем недавно. На подоконнике красовалась одинокая герань. В прошлый раз её здесь не было, отметил машинально Вадим Петрович.

Он медленно поднялся на третий этаж. Мать Брызлова встретила его на пороге.

- Вы сегодня рано, - заметила она. – Стёпы ещё нет. Он на лечебной физкультуре.

Значит, в поликлинику он ходит, а в школу, видите ли, не может.

Вадим Петрович выжал из себя подобие улыбки.

- Ничего, я подожду.

Женщина посторонилась, пропуская его в квартиру. Он вошёл и дождался, пока она защёлкнет замок. Заодно осмотрелся.

Всё, как и в прошлый раз: вытертые обои, ряды обуви, испускающей кисловатый дух, пара зонтиков, замызганный самокат без переднего колеса, чёрный водолазный костюм, висящий между ветровок и напоминающий снятую кожу.

- Жарко сегодня, да? – сказала мать Брызлова, глядя на учителя.

- Немного.

В квартире пахло блинами. Вадим Петрович почувствовал голод, но отогнал мысль о еде. Он ведь пришёл заниматься, а урок ещё требовалось подготовить.

- Как мой Стёпка вообще? – зевнув, спросила женщина. – Есть успехи?

Ну, не дура? Какие могут быть успехи у имбицила? Как будто восемь с лишним лет он был тупарём, а за прошлый урок поумнел.

Вадим Петрович кисло усмехнулся. Он презирал эту женщину, ненавидел её сына, приходил в ярость при воспоминании о завуче и директрисе, по милости которой сейчас находился здесь, а не у себя дома.

Биолог достал из кармана плотные белые бахилы и стал натягивать на ботинки.

- Я вам тапочки дам, - встрепенулась женщина. – Пусть ноги отдохнут.

Какая забота!

- Не надо, - отказался Вадим Петрович. – Так лучше.

Он осмотрел ступни, чтобы убедиться, что обувь со всех сторон закрыта целлофаном. Затем открыл портфель и запустил в него руку. Нащупал дерево.

- Что вы сейчас проходите? – спросила мать Брызлова.

Он ней был засаленный халат и тапочки в виде щенков с обвислыми ушами. Покрытые венами икры выглядели слегка распухшими.

- Анатомию, - ответил Вадим Петрович.

Он вдруг понял, что больше не чувствует голода. Совсем.

Рука выскользнула из портфеля, и женщина, опустив глаза, удивлённо приподняла выщипанные брови.

- Что это у вас? - голос прозвучал настороженно.

А толку-то?

Вадим Петрович не ответил. Не хотел тратить время на бесполезные разговоры. Он быстро шагнул вперёд и ударил молотком наотмашь. Металл хрустко вошёл в висок, застрял, но тут же освободился.

Мать Брызлова тихо ойкнула и рухнула на пол. Волосы разметались по линолеуму, руки безвольно упали вперёд, одна на другую. Кончики пальцев мелко вздрогнули и замерли. Из дыры в голове текла кровь, в ней виднелись бледные сгустки соединительных тканей. «Dura mater и Pia mater», - вспомнил биолог. Сочилась цереброспинальная жидкость.

Вадим Петрович присел и замер в ожидании. Женщина не двигалась. И, кажется, не дышала. Для верности он ударил её по голове ещё пять раз – пока от черепа не осталась половина, в которой, словно в чаше, плавало кровавое месиво. Глаза выпали на пол, от них тянулись ниточки зрительных нервов, зубы валялись вперемешку с мозгами и прядями потемневших от крови волос.

Было очень тихо. Вадим Петрович поднялся и положил молоток на тумбу, в которой хранилась обувь и средства для ухода за ней. Втянул ноздрями запах блинов. Желудок никак не отозвался. Отлично!

Биолог больше не чувствовал усталости и злости. Он был воодушёвлён. Достав из портфеля резиновые перчатки, быстро натянул их и взял труп за лодыжки. Один тапок слетел и валялся подошвой вверх возле двери в туалет. Вадим Петрович потащил тело в гостиную. Оно хорошо скользило по линолеуму, оставляя кровавый след.

Учитель бросил взгляд на часы. Уложился за три минуты.

Труп он разместил на журнальном столе, достаточно большом для целей биолога. Голова – вернее, то, что от неё осталось, - руки и ноги свешивались по краям, но это не должно было помешать.

Вадим Петрович вернулся в прихожую и осмотрел пол. Придётся мыть, конечно. Впрочем, это подождёт. Он отнёс в гостиную портфель и вытряхнул его содержимое на ковёр. Загнутый под углом девяносто градусов и похожий на чёрный коготь нож для резки ковролина, секатор и дедов охотничий нож, сверкающий недавно заточенной кромкой. Большего и не нужно. Не сердце ж он пересаживать будет, в конце концов.

Биолог улыбнулся мысленно произнёсённой шутке и взялся за дело. Прежде всего, разрезал в нескольких местах халат – чтобы обнажились живот и обвислые груди с синими венами вокруг тёмных, дряблых сосков. Любоваться тут было нечем. Просто мёртвая баба, выжатая родами и возрастом. Ну, и сыном-дебилом, конечно. Хотя он, скорее всего, в неё пошёл. Вадим Петрович вспомнил, как она зевала, и вогнал нож в солнечное сплетение – не глубоко, только чтобы проделать отверстие. Органы повреждать нельзя. Следовало быть крайне внимательным и аккуратным.

Настала очередь ножа для резки ковролина. Он был очень острым – почти как бритва; лезвие не успело затупиться, потому что биолог пользовался им лишь однажды – когда делал летом ремонт. Учитель вскрыл брюшную полость, не обращая внимания на кровь. Он работал быстро и сосредоточенно, как всегда, когда был увлечён. Усталость, голод, ненависть – всё окончательно улетучилось. Он был полон сил и вдохновения. Давно уже Вадим Петрович не испытывал подобного, а ведь он любил свой предмет. Когда-то уроки доставляли ему радость. В далёкие, почти забытые времена, когда не нужно было заполнять отчёты, электронный журнал, подсчитывать какие-то баллы и заниматься прочими «важными» делами.

Впервые за последние годы учитель работал с наслаждением. На миг ему даже показалось, что есть надежда, и он сможет вбить в тупую башку Брызлова хотя бы основы анатомии.

Вадим Петрович аккуратно разложил извлёчённые органы вокруг стола. Они блестели и сочились. Обрезанные секатором придатки, артерии, вены торчали в разные стороны, тщательно расправленные. Композиция напоминала берег моря после шторма: словно волны вынесли на песок дохлых, но ещё не начавших разлагаться на солнце медуз.

Теперь следовало снять кожу с бёдер, чтобы обнажить мышцы. Это оказалось не так-то легко, но Вадим Петрович справился. Напоследок он удалил с кистей и предплечий мясо – так, чтобы хорошо были видны кости и сухожилия.

Обрезав два пальца секатором (надо ж показать и внутреннее строение), взглянул на часы. До прихода Брызлова оставалось семь минут. В самый раз. Учитель отправился в ванную, стараясь не наступать на кровавый след, тянувшийся по линолеуму. Отыскав тряпку, смочил её водой и быстро вытер пол. Осмотрел себя. Стоит сполоснуть перчатки, пожалуй.

Раздался звонок домофона. Вадим Петрович довольно улыбнулся. Он чувствовал, что сегодня действительно готов к уроку. Пожалуй, завуч была права.

Биолог снял трубку и нажал кнопку. Из динамика донёсся жалобный сигнал, сообщавший, что дверь подъезда открылась.

Если урок пройдёт, как надо, можно ещё успеть заскочить к мамаше - любительнице сочинять жалобы. Её тоже не мешает кое-чему научить. В конце концов, это ж его работа.

Вадим Петрович щёлкнул замком и приоткрыл дверь. Снизу доносились приближающиеся шаги. Брызлов не торопился. Действительно, куда спешить?

Вот он появился на ступеньках, добрался до площадки и протянул руку к двери. Вадим Петрович отступил.

Брызлов вошёл и увидел его. На бледном лице появилось неуверенное удивление. Он даже нормально удивиться не мог – всё делал в треть силы.

- Здравствуйте, - проговорил он.

- Заходи, заходи, - кивнул Вадим Петрович. – Раздевайся и начнём. У нас сегодня лабораторная работа.

- Да? – без тени энтузиазма отозвался Брызлов.

Кажется, его спина ещё сильнее согнулась – словно кто-то невидимый взвалил на него пару дисков от штанги.

- Ага, - улыбнувшись, ответил учитель. – Я приготовил для тебя наглядное пособие.

НЯМ-НЯМ

Если бы только она могла добраться до болтающихся на поясе похитителя ключей! Они позвякивали и манили, как конфета из белых и красных полосок, суля свободу и надежду на то, что ей не придётся сдохнуть в этой вонючей дыре, где от пола и стен несёт плесенью, а сквозь щели между брёвнами протискиваются длинные рыжие и чёрные мокрицы.

Мужчина, чей голос был единственным, что Алёна слышала в течение последних пяти дней, направился к ней, держа в руках одноразовую тарелку с консервированными овощами. Похититель заходил только для того, чтобы принести воды, еды или убрать нечистоты из алюминиевой кастрюли, которая заменяла пленнице ночной горшок. Впрочем, дневной тоже.

Вот он присел, чтобы поставить тарелку перед пленницей, и ключи сверкнули в луче мутного, едва сочащегося через крошечное окошко света. Если бы только раздобыть их! И избавиться от наручников, которыми похититель приковал её к намертво ввинченному в стену кольцу. Алёна не сводила взгляда со связки, думая о том, что, пожалуй, могла бы пойти на что угодно, лишь бы добраться до неё.

- Сегодня четверг, - зачем-то сообщил мужчина.

Таким тоном, словно это имело особое значение.

Алёна подняла глаза на бледное костистое лицо: тонкий нос, тонкие губы, словно выцветшие холодные глаза и большие залысины. Он не прятался от неё под маской – значит, отпускать не собирался. Конечно, нет. Ему не нужен был секс. Во взгляде маленьких серых глаз не сквозила похоть. Алёна была уверена: похититель собирается её убить. И, скорее всего, это не будет милосердной смертью от пули. Возможно, страх, заточение и диета из консервированных овощей – самое лёгкое, что ей придётся перенести. Алёна читала о маньяках и знала, на что они способны. Какие фантазии крутятся в голове у этого? Она не хотела знать, но не могла об этом не думать. Пока что мужчина не проявлял агрессии, но девушка не сомневалась: в его прогнивших мозгах есть план.

Похититель встал и направился к двери. Алёна протянула руку к тарелке. Цепочка, идущая от наручника к кольцу в стене, тихо звякнула. Девушка всегда съедала всё, что ей приносил мужчина, даже допуская, что в пище может оказаться яд или снотворное. Она хотела сохранить силы на случай… в общем, если вдруг ей представится шанс бежать.

Целыми днями она прокручивала в голове варианты, как избавиться от похитителя и добраться до заветных ключей. У неё было отобрано целых три, вполне надёжных, но нужно было выбрать время и решиться. Алёна понимала: шанс только один. Если она не справится, ей конец.

Первые два дня девушка кричала, звала на помощь. Похититель этому не препятствовал, хотя наверняка слышал её. Из этого Алёна сделала вывод, что дом, где её держат, находится на отшибе, и в округе нет ни души. Значит, маньяк либо жил здесь, либо приезжал из города на машине. Среди ключей на его поясе наверняка есть и от авто. Алёна умела водить. Она смогла бы выбраться из любой глуши. Главное – открыть наручники.

Мужчина вернулся спустя час. Он прикатил металлическую тележку вроде тех, которыми пользуются во время операций. На ней лежали инструменты.

- Сегодня четверг, - повторил похититель.

Он принялся раскладывать железки так, словно их порядок имел особое значение.

Алёна почувствовала, как холодеет внутри. Вон оно! Значит, пришло время умирать. И испытывать боль. Конечно, чтобы просто убить, не нужен набор инструментов. Её будут пытать. Возможно, расчленять живьём. Она вела блог про пытки, довольно популярный, приносивший ей около трёх тысяч еженедельного приработка, и знала об изощрённых издевательствах практически всё. Наверное, даже могла бы проконсультировать маньяка. Хотя… вдруг он был одним из её подписчиков? Что, если поэтому и похитил её? Эта мысль прежде не приходила Алёне в голову. С другой стороны, не всё ли равно? Сколько ей осталось жить? Вернее, терпеть боль.

Маньяк выбрал старую хирургическую пилу. Ржавую, со сломанными зубцами. Выглядела она так, словно ею пользовались ещё в позапрошлом веке. Может быть, ампутировали конечности солдатам во время первой мировой.

- Я буду есть тебя не один день, - предупредил похититель, глядя на свою жертву почти прозрачными глазами. – Отпиливать и отрезать по кусочку. Люблю свежее мясо. Ты будешь видеть, как становишься всё меньше, - он сделал пару шагов к Алёне, и она сжалась, подобрав ноги. Почему-то она решила, что извращенец собирается начать именно с них. – Кричи, сколько влезет. Здесь нет никого километров на тридцать вокруг. Идеальное место.

Улыбнувшись, маньяк подошёл ещё ближе и сел на корточки. Теперь его взгляд не был равнодушным. Он испытывал желание, но не сексуальное. Его возбуждало предвкушение того, как он сожрёт кусок человеческой плоти. Интересно, станет ли он его готовить? Алёна вспомнила Альберта Фиша. Почему-то именно он из всех каннибалов произвёл на неё в своё время самое сильное впечатление. Наверное, потому что ел детей. Хотя ситуация, в которой оказалась, заставляла, скорее, подумать о Спесивцеве. Хотя тот, кажется, был ещё и насильником.

- С чего начнём? – спросил маньяк. Его рука протянулась к Алёниной лодыжке. – Выбирай, а то я сам решу. Ням-ням!

Ледяные пальцы коснулись кожи.

Алёна среагировала инстинктивно: выбросила ногу вперёд, ни во что конкретно не целясь, но желая причинить похитителю как можно больше боли. Пятка попала мужчине в нос. Раздался влажный хруст, и маньяк, взмахнув руками, повалился на спину. Девушка растерялась: она не ожидала такого успеха. Среди планов, которые она вынашивала, был подобный, но одно дело теория, а другое – практика. Но вот перед ней сучил руками и ногами убийца, и надо было действовать немедленно! Алёна схватил его за щиколотку и рванула на себя. Адреналин придал ей сил, и мужчина оказался на полметра ближе. Он попытался сесть. По подбородку текла кровь, глаза безумно блестели, взгляд блуждал по комнате. Алёна, как кошка, прыгнула ему на грудь. Обернула цепь от правого наручника вокруг тощей шеи. Упершись коленями, потянула на себя изо всех сил. Единое усилие всех мышц тела!

Маньяк захрипел. Алёна почувствовала, как он ударил её в живот. Плевать! Во время менструаций она и не такое, бывало, терпела. А уж рожать, говорят, и вовсе ад. А она хотела завести детей. Но если сейчас маньяк одолеет… Алёна даже обнажила зубы от напряжения. Что-то царапнуло её по ноге – должно быть, задыхающийся убийца попытался использовать пилу как оружие. Да пусть хоть всю исполосует!

Девушка пришла в себя спустя несколько минут. Маньяк давно не дышал. Кусок дохлой плоти, грязный ублюдок!

Алёна размотала дрожащими руками цепь, скатилась с трупа. Она победила! Боже, это было… Она не могла поверить. Такое удаётся единицам. Из глаз брызнули слёзы.

Девушка повернула голову, приподнялась на локте и смачно плюнула на труп. Затем схватила связку ключей, отцепила от пояса.

Первый был слишком велик для наручников, второй тоже. Третий явно от машины. Машины, которая скоро увезёт её отсюда! Алёна перебирала остальные, примеряли их к наручникам, но ни один не подходил. Когда ключи закончились, девушка замерла. Не может быть! Должно быть, она просто ошиблась. Слишком торопилась. Надо успокоиться. Дышать поглубже. Взять себя в руки. Опасность миновала, она почти свободна, чёрт подери! Алёна проверила все ключи заново, даже те, которые были явно чересчур большими. Бесполезно!

Девушка выронила связку, упала на пол и разрыдалась. Тридцать километров глухомани вокруг. Кричать нет никакого смысла: никто не услышит. Она обречена подыхать здесь, рядом с трупом!

Спустя несколько минут Алёна села. Нет, она выберется отсюда. Любой ценой. Жизнь дороже всего. Взгляд упал на пилу. Маньяк выронил её, пока девушка душила его. Алёна подобрала инструмент и придирчиво осмотрела. Жаль, похититель не принёс циркулярную – вроде тех, которыми теперь вскрывают черепа. Но даже это лучше, чем ничего.

Девушка натянула цепь и прижала к ней пилу. Сделала несколько движений. Слишком крупные зубцы застревали, а из-за того что некоторые были обломаны, пила и вовсе едва двигалась. Да и на стали оставляла лишь едва заметные царапины. Проклятье!

Алёна перенесла инструмент к собственному запястью. Надавила. И задумалась. Наручников было два. Одной кистью пожертвовать ещё куда ни шло, но обеими… И как она поведёт машину? Придётся идти пешком. Наверняка она умрёт от потери крови.

Стоп! Алёна вдруг сообразила, что вторую руку отпилить себе никак не сможет: ведь после того как она отпилит первую, пилить вторую будет попросту нечем.

Проклятый ублюдок! Ну, почему он не приковал её за одну кисть?! Всё равно с наручником она никуда не убежала бы.

Алёна прислонилась спиной к стене и заплакала.

***

Человек может обходиться без воды от двух дней до пары недель. Кажется так. Алёна не помнила точно, да и какое значение для неё имела статистика? В один прекрасный момент она поняла, что терпеть нет смысла: её всё равно не найдут и не спасут. А жажда мучила её уже давно. Есть ли смысл ждать смерти от обезвоживания? Или продлить себе жизнь хотя бы ненадолго. Инстинкт самосохранения говорил: да, безусловно; надейся на чудо; вдруг кто-нибудь всё-таки придёт, а ты к тому времени сдохнешь только потому, что слишком брезглива?

Девушка стащила с трупа штаны и сделала при помощи пилы надрез, из которого показалась кровь. Алёна не знала, можно ли её пить, не рискуя отравиться трупным ядом: маньяк к тому времени уже начал разлагаться и жутко вонял. Зато она знала, что непременно умрёт, в конце концов, от обезвоживания – уж в этом-то можно не сомневаться. Как пить дать! Алёна истерично рассмеялась, осознав, что ей в голову пришёл каламбур: пить! как пить дать!

Преодолевая отвращение, она припала к ране и принялась высасывать из неё кровь мертвеца. Жидкость оказалась тягучей, горькой и солёной, вязала зубы, как хурма. Хурму Алёна не любила. Зато от нахлынувшего ощущения утолённой жажды закружилась голова. Ещё несколько глотков – и кровь показалась сладкой, как патока.

***

Говорят, мужчины могу прожить без пищи двадцать пять дней, а женщины даже немного дольше.

Алёна не собиралась проверять это на себе. Раздувшийся труп и так выглядел и вонял совершенно отвратительно, из него постоянно выходили газы. Девушка сомневалась, что он пригоден в пищу – наверное, на него могли польститься разве что падальщики - но ждать дольше и вовсе не имело смысла. Алёна сбросила копошащихся на предплечье мертвеца насекомых, приставила к покрытой сетью зелёных сосудов коже пилу и, надавив, сделала первое движение. Брызнула вонючая серая слизь, потекла на пол. Плоть была мягкой, податливой. Зубцы вскоре чиркнули по кости.

«Ням-ням, - подумала Алёна. – Ням-ням».

ПЕЩЕРА

Учителя физкультуры стояли в центре заросшего травой футбольного поля и разбирали реквизит: пластмассовые кольца, яркие конусы для разметки, канаты для перетягивания, мячи и прочее.

Марина отыскала взглядом Витю Хромова, с которым сидела за одной партой. Мальчишка носился с приятелями по траве, пытаясь увернуться от летящих в него шишек. На соседку внимания не обращал. Конечно, сейчас ведь ничего списывать не нужно.

Справа донёсся весёлый смех. Там устанавливали тент, и часть полотна упала, накрыв двух или трёх восьмиклассников.

Марина переступила с ноги на ногу, прислушиваясь к своему мочевому пузырю. Кажется, в электричке она выпила слишком много воды. Девочка огляделась в поисках укромного местечка. Футбольное поле окружал лес - не слишком густой, зато полный разросшихся кустов. Если зайти подальше, никто тебя не увидит. Конечно, туда мог кто-нибудь забежать – те же мальчишки – но вероятность, что они наткнутся на Марину, казалась ничтожной.

Классная руководительница стояла на противоположном конце поля. Разговаривала по сотовому телефону. Марина заколебалась: стоит ли идти к ней, чтоб спросить разрешения уединиться в лесу. Пожалуй, нет: далеко, да и всё равно она не заметит временного отсутствия одной из учениц. И потом, что она, может не разрешить, что ли?

Приняв решение, Марина медленно направилась к деревьям. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь понял, для чего она направляется в лес – ещё подглядывать вздумает. Поэтому она сначала прогулялась вдоль сосен, делая вид, будто что-то ищет, а затем потихоньку спустилась по склону к кустам. Оглядевшись и убедившись, что никто её не видит, Марина нырнула в густые ветки.

***

Он ждал, пока одна из девочек захочет пописать. В том, что рано или поздно это случится, Василий Степанович не сомневался: он не впервые приезжал с классами на туристический слёт. Да и кто выдержит три часа без туалета?

Мероприятия на природе всегда радовали Василия Степановича – в отличие от прочих учителей, которым нисколько не улыбалось карабкаться по горам-холмам и болтаться часами по полю, следя за носящимися взад-вперёд учениками.

Физрук, Смирнов Алексей Петрович, подключил к телефону переносную аудиоколонку. Зазвучала какая-то бодрая ритмичная мелодия. Слов было не разобрать: качество воспроизведения оставляло желать лучшего.

Василий Степанович в очередной раз зорко осмотрел окрестности. Фактически он не следил за резвящимися девочками постоянно. Не потому что волновался, как бы с ними чего не случилось. Здесь и сейчас, когда вокруг полно учителей и детей, им ничего не грозило. Историк ждал. Он чувствовал томление с самого утра. Воображение рисовало самые разные картины – одна соблазнительнее другой. Выследить и «застать» в кустиках писающую девочку, сделать строгий вид, устроить разнос за то, что ушла одна, подвергая себя несуществующей опасности, при этом наблюдать смущение, торопливые неловкие попытки подтянуть трусики – вот что любил Василий Степанович. Вот чего он ждал.

Боковое зрение среагировало на подозрительное движение у края футбольного поля. Историк мгновенно повернул голову и впился глазами в одну из учениц, медленно направлявшуюся в сторону леса. Ему был хорошо знаком этот маневр: девочка делала вид, что прогуливается в поисках шишек-веточек. Почти все, кто уходил в кустики не в компании подружек, поступали таким образом. Василий Степанович незамедлительно двинулся в сторону потенциальной жертвы – чтобы оказаться на месте вовремя. Он подходил так, чтобы девочка его не заметила, и даже смотрел в другую сторону, лишь иногда бросая на неё украдкой быстрые взгляды.

Наконец, ученица начала спускаться к кустам. Василий Степанович прибавил шагу.

***

- Пещеры изучают спелеологи. Это всем известно! – Катя обвела подруг взглядом, убеждаясь, что её авторитет по-прежнему непререкаем. Сегодняшняя игра – хорошая возможность понять, какие отношения установились в классе. «И кто тут главный!» – самодовольно добавила Катя. Вслух же она сказала:

- Скоро начнутся дурацкие конкурсы, но лично мне совершенно не хочется в них участвовать. Что за интерес – бегать с мячиком вокруг поля? Это скучно!

- Но все команды должны… - начала Оля.

Катя перебила её:

- Нашего отсутствия даже не заметят. А если и заметят, то что нам сделают? Ничего! Предлагаю слинять и найти пещеру.

Девочки переглянулись. Они в третий раз приезжали сюда на турслёт со своими классами, и никому из них не хотелось снова бросать тарелку, прыгать через скакалку и глядеть, как подтягиваются мальчишки.

- Слышали, что болтают про эту пещеру? – проговорила Лена, невысокая рыжая девочка с двумя тугими косичками. Она поправила очки и обвела взглядом подруг, проверяя, завладела ли она их вниманием. – В прошлом году в ней пропали двое мальчишек из шестого класса. Я знаю это точно, потому что наша соседка училась с ними в одной школе.

- Да, мне мама об этом рассказывала, - важно сказала Оля. – Их так и не нашли. Наверное, где-то там, в лабиринте пещеры, до сих пор лежат их скелеты.

- Обглоданные скелеты, - поправила Катя.

- Почему обглоданные? – округлила глаза Лена.

- А ты как думаешь? Крысам тоже хочется кушать. А они повсюду.

- Не может быть, - возразила Лена, подумав. – Мальчишек же искали?

- Конечно, - кивнула Оля. – Недели две, а может, и больше. По телику каждый день репортажи показывали.

- Ну вот! Значит, скелеты должны были найти.

- Их нашли, - сказала Катя. – Но не целиком. От одного нашли ногу, от другого руку и ещё что-то. Уже не помню.

- Голову? – подсказала Лена.

- Нет. Я бы запомнила.

- Так узнали, что с ними случилось или нет? – спросила Оля, нахмурившись. – А то я не поняла.

- Не выяснили, - ответила Катя. – Решили, что их звери загрызли.

- Какие звери? – Лена с опаской взглянула на выстроившиеся вокруг поля деревья. – Нет здесь никаких животных. Разве что белки.

Оля хмыкнула:

- Белки! Белки ногу не оторвут!

- Волки, - уверенно сказала Катя. Она явно наслаждалась тем эффектом, который производила на подруг история об исчезнувших мальчиках. – Это были они. Или одичавшие собаки. Наверняка они живут в лесу. А может, прячутся в той самой пещере.

- И никто их не видел? – с сомнением спросила Лена. – Даже когда пацанов искали?

Катя невозмутимо пожала плечами.

- Спугнули. Они и сбежали. А теперь наверняка вернулись.

- Тогда лучше не пойдём, - сказала Оля. – Я не хочу, чтобы…

- Да ладно, не трусь! – перебила подругу Катя. – Нет там никого. Если и были волки или собаки, то передохли с голода.

- Скорее ушли, - вставила Лена с надеждой.

- В общем, давайте исследуем пещеру, - подвела Катя итог. Глаза у неё азартно заблестели. – Надо только потихоньку улизнуть.

Девочки осмотрелись. Похоже, никто их не видел. Одни натягивали тент, другие завтракал, сидя на бревне или подстилке. Учителя разбирали инвентарь в центре поля.

- Ну? – нетерпеливо проговорила Катя. – В ближайшие полчаса нас точно не хватятся.

Повисла короткая пауза. Подружки переглянулись.

- А вы не боитесь? – спросила вдруг Оля.

- Чего?

- Привидений.

Катя поджала губы.

- Каких ещё привидений? – поинтересовалась она.

- Как каких? Да тех мальчишек. Наверняка они стали призраками и живут с тех пор в пещере.

- С какой стати?

Оля пожала плечами.

- Ну, их же не похоронили, - неуверенно протянула она. – То, что нашли, не считается. Это не целые тела.

- И ты веришь в привидения? – спросила Лена.

- Э-э... нет, конечно.

- Кто тебе вообще сказал такую глупость?

Оля окончательно смутилась.

- Не помню, - сказала она. – Ладно, забудьте.

- Всё это чушь! – уверенно заявила Катя. – Бояться нечего. Если только вы не боитесь темноты, конечно, - она вопросительно посмотрела на подружек.

Оля поспешно покачала головой. Лена демонстративно фыркнула.

- Вот и отлично, - подвела итог Катя. Она была довольна, что ей удалось настоять на своём. – Мы быстро. Одна нога здесь, другая там. Если спросят, скажем, что искали кустики.

- Ладно! – согласилась Лена. – Пошли.

- Девчонки, вы уверены? – Оля нерешительно переминалась с ноги на ногу.

- Что на этот раз?! – насупилась Катя. – С призраками вроде разобрались…

- А если мы заблудимся?

- У нас есть мобильники, - ответила Катя. – Позвоним кому-нибудь.

- А у тех мальчишек что, телефонов не было?

- Не знаю. Наверное, были. А что?

- Им они не помогли.

Катя закатила глаза.

- Может, потеряли, может аккумуляторы сели. Какая разница?

Оля достала свой сотовый и проверила, хорошо ли он заряжен. Лена, глядя на неё, проделала то же самое.

- Все? – спросила Катя. – Теперь довольны? Можем уже, наконец, идти? Или будем ждать, пока нас не припашут к какой-нибудь эстафете?

Этот довод стал решающим, и девочки двинулись в лес, стараясь поскорее скрыться за деревьями. Идти долго не пришлось: метрах в десяти от поля земля шла под уклон вниз, так что любой спустившийся тут же пропадал из виду.

- Кто точно знает, куда идти? – спросила Лена, тревожно поглядывая по сторонам. Хотя она бывала здесь уже не раз, история о волках, собаках и отгрызенных конечностях заставила её иначе воспринимать всё вокруг.

- Найдём, - беспечно ответила Катя. – Я примерно представляю направление.

Справа раздался тихий треск сломавшейся ветки. Девочки дружно обернулись и увидели Марину – новенькую девочку, переведшуюся к ним в класс только в конце сентября.

- Вы куда? – удивилась та, поправляя свитер.

- А ты откуда? – парировала Катя.

- В туалет ходила, - Марина была тоненькой и на вид какой-то болезненной. Дружбу завести в классе пока ни с кем не успела, хоть и сидела за одной партой с Витькой – футболистом, постоянно списывавшим у каждого, кто был не против.

- Мы тоже, - соврала Оля. – Скоро вернёмся.

- Ты никому не говори, что мы ушли, - сказала Лена. – А то искать начнут.

- Вон туда можно, - показала в кустики Марина. – Очень удобно. Далеко лучше не ходить.

- Спасибо, мы как-нибудь разберёмся! – сурово ответила Катя.

- Нет, я серьёзно, - Марина не спешила уходить. Она стояла на тропинке, заложив тоненькие руки за спину и слегка покачиваясь на носках. – Вы что, не слышали про исчезновение?

Девочки переглянулись.

- Какое именно? – настороженно спросила Катя.

- Двое мальчиков пропали в этом лесу.

- А-а, - разочарованно протянула Оля. – Про это мы знаем.

- Ты что, боишься? – прищурилась Катя.

Новенькая на подначивание не отреагировала. Впрочем, ей простительно: она ещё не разобралась, что к чему. Ничего, Катя поставит её на место.

- Хочешь с нами? – предложила она, окидывая Марину взглядом с ног до головы. – Мы собираемся найти ту самую пещеру, в которой пропали мальчишки.

Новенькая удивлённо подняла брови. Вид у неё сделался глуповатый.

- Зачем? – спросила она.

- Просто так, - пожала плечами Катя. – Для интереса. Или ты боишься?

- Мы вот не трусим, - сказала Лена, переглянувшись с Олей.

Марина задумалась.

- Вы знаете, где пещера? – спросила она, наконец.

- Найдём, - ответила Катя. – Ну что, ты с нами?

Лена дёрнула себя за рыжую косичку и зашептала подруге на ухо:

- Ты уверена, что стоит брать её с собой? А если она нас выдаст?!

Катя отмахнулась. Идти на попятную было поздно. Теперь либо всем возвращаться на поле и прыгать через скакалку, либо идти к пещере вчетвером.

- Если пещера большая, можно будет поиграть в чудовище, - сказала Марина.

- Что за глупости? – насупилась Катя. – Какое ещё чудовище?

- Очень весёлая игра. Мы в прошлой школе в неё часто играли. Один человек прячется в пещере, а другие бегают мимо, и их нужно ловить.

Катя фыркнула.

- Это для мелкотни!

Марина смутилась.

- Я же и говорю: в прошлой школе, - начала она оправдываться, но Катя развернулась и зашагала дальше в лес.

- Если ты с нами, то пошли, - бросила она через плечо.

Оля и Лена двинулись следом. Новенькая переступила с ноги на ногу, оглянулась в ту сторону, где за деревьями было поле, и догнала девочек.

- Посмотрим, что за пещера, - тихо сказала она Лене.

Та улыбнулась, украдкой взглянув на Катину спину.

- Тебе не страшно? – спросила Марина. – Только честно!

- Немножко! – шепнула Лена. – Но я думаю, всё будет нормально. Это просто страшная история, которая случилась уже давно.

- И что?

- Ну… значит, можно не бояться.

В этот момент Катя обернулась, услышав, что девочки что-то обсуждают между собой. Она недовольно нахмурилась.

- Кажется, я что-то вижу, - сказала Оля, показав в сторону. – Вон там, чуть левее.

- Пещера? – вырвалось у Лены.

- Похоже.

- Сейчас выясним, - Катя окинула подруг серьёзным взглядом. – Идите за мной.

Девочки двинулись через заросли. Марина слегка отстала – у неё расстегнулся ремешок на сандалии, так что пришлось заправить его обратно в пряжку. Когда она подняла глаза, впереди мелькали рыжие косички Лены и синенькое платье Оли, а Катя исчезла из виду. Марина огляделась. Поблизости никого, кроме одноклассниц, не было, но издалека доносились голоса детей, приехавших на турслёт. Они звучали приглушённо. В голову пришло, что, случись что, на помощь никто не придёт. Марина поспешила догнать девочек, которые уже вышли на небольшую полянку, где лежало поваленное грозой дерево. Корни вывернулись из земли, ствол треснул, и его светлые внутренности зияли в створках почти чёрной коры.

- Это не пещера! – разочарованно объявила Катя, взглянув на Олю.

- Мне показалось, - ответила та. Вид у неё был смущенный.

- Там дальше тропинка, - проговорила Марина, подходя к поваленному дубу и заглядывая за него. – Может, она ведёт к пещере?

Катя быстро подошла.

- Да, - кивнула она. – Давайте проверим.

- Полезем через дерево? – неуверенно протянула Оля.

- Зачем? Просто обойдём его.

Девочки по очереди протиснулись между кустами и торчащими из земли корнями. Всё прошло благополучно, если не считать, что Лена потеряла на секунду равновесие, и ей пришлось схватиться рукой за один из корней.

- Чёрт! – расстроилась она, глядя на выпачканную землёй ладонь. – Ни у кого нет влажной салфетки?

- Господи, давай без этого! – цыкнула на неё Катя. – Кажется, мы на верном пути. Вон там что-то похоже на вход в пещеру.

Присмотревшись, девочки поняли, что подруга права: тропинка шла вниз, петляя между кочками, и терялась среди кустов, между которыми темнело подобие лаза.

- Больше смахивает на берлогу или нору, - с сомнением произнесла Лена.

- Берлога? – усмехнулась Катя. – Скажешь тоже!

- А что?

- Берлога это в снегу, дурочка.

- Для пещеры маловата, вроде.

- Скоро узнаем, что к чему.

Катя решительно двинулась вперёд, и остальным ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

В низине, где росли кусты, обрамлявшие лаз, было сыро и прохладно, несмотря на то, что день выдался тёплый. Пахло вскопанной землёй. Какая-то птица, не видимая в листве, перепорхнула с ветки на ветку.

- У кого-нибудь есть фонарик? – спросила Оля, почему-то шёпотом.

- Лично у меня нет, - нарочно громко ответила Катя.

Она протянула руку и отодвинула ветки кустов. Стало ясно, что вход довольно большой – метра полтора в диаметре, просто его наполовину скрывает разросшийся орешник.

- Наверняка туда все ходят в туалет, - потянув ноздрями, заметила Лена. Она стояла, теребя рыжие косички, и явно не горела желанием исследовать тёмную сырую пещеру.

- Фу-у! – протянула Оля, сморщив носик. – Гадость!

- Никто туда не ходит, - строго сказала Катя. – Зачем? В лесу можно пописать, где угодно.

- Действительно, кто сюда потащится, - согласилась с ней Марина.

Новенькая выглядела заинтересованной.

- Вы уверены, что мальчики именно здесь пропали? – спросила она.

- Абсолютно! – кивнула Катя, хотя понятия не имела, та ли это пещера или другая. Просто она рассудила, что едва ли в лесу их две. – Ну что, идём или струсили?

- Мы наверняка испачкаемся, - заметила Лена.

- Может, лучше поиграем в чудовище, как Марина предлагала? – спросила Оля.

- Это же для детей! – возмутилась Катя.

- Зато не нужно глубоко влезать, - сказала Лена. – Можно стоять у самого выхода. Всё равно там темно, и снаружи видно не…

- Всё, мне это надоело! – рассердилась Катя. – Если хотите, можете ждать меня тут. Но я не расскажу вам ни о чём, что там найду! – с этими словами она шагнула вперёд, пригнув голову.

Через пару секунд девочка исчезла из виду. Оля, Лена и Марина переглянулись.

- Я не хочу идти, - сказала Лена.

- Мы не должны её бросать, - прошептала Оля, косясь на пещеру. – Это не по-товарищески.

- Лично я пойду, - Марина обошла девочек, отодвинула ветки и скрылась в темноте.

- Ладно! – сдалась Лена. – Пошли уж.

Они с Олей друг за другом вошли в пещеру.

Невидимая птица забила крыльями, сотрясая листву, переступила лапами и, задрав голову, приоткрыла клюв, чтобы завести тоненьким голосом жалостливую песню.

***

Василий Степанович опоздал. С раздражением он подобрал брошенный в кустах детский рюкзак с каким-то жёлтым медвежонком на клапане и обескуражено осмотрелся. Девочка пропала. Должно быть, она оставила вещи здесь, а сама нашла другое место, чтобы справить нужду. Историк прислушался. Издалека доносились детские крики, но поблизости было тихо. Он присел и расстегнул на рюкзаке молнию. Вытащил термос, запасные носки (предусмотрительная какая; хотя, наверное, это мама положила ей), пластиковую бутылку с водой, планшет и тщательно упакованный в целлофан комплект сменной одежды: футболка, джинсы, трусики в горошек. Последние привлекли внимание Василия Степановича, но ненадолго: хотя в первое мгновение возникла мысль забрать их с собой, историк сразу передумал. Во-первых, пропажа могла вызвать подозрения, особенно если б кто-нибудь заметил его выходящим из леса. А, во-вторых, они были чистыми. То есть, по сути, просто куском ткани.

Василий Степанович сложил вещи назад и тут услышал детские голоса. Оставив рюкзак, он приподнялся и раздвинул ветки. Несколько девочек беседовали среди деревьев. Та, за которой он следил, была среди них. Слов историк разобрать не мог. Может, лучше убраться, пока его не заметили? С другой стороны, ему-то чего опасаться? Спустя пару минут девочки двинулись в глубь леса. Поколебавшись, учитель решил выяснить, зачем.

***

- Что, побоялись одни оставаться? – спросила Катя, обернувшись через плечо на своих подруг. В пещере было темно, хоть глаз выколи, и идти приходилось на ощупь, касаясь руками стен - на удивление сухих, шершавых и осыпавшихся с тихим шорохом. Зато пол оказался влажным, будто ещё недавно его покрывали лужи.

- Нет, решили тебе составить компанию, - ответила Оля.

Они шли по пещере уже минуты две, и за это время успели поменяться местами: теперь замыкала процессию Марина, которая отстала, чтобы поправить снова выскользнувший из пряжки ремешок сандалии.

Вскоре девочки остановились: тоннель расходился, и надо было решить, куда идти дальше.

- Мы заблудимся, - сказала Оля. – В такой темноте – сто процентов!

- Посветим телефонами, - предложила Марина.

Девочки достали сотовые, сняли блокировку, направили экраны вперёд.

- Нормально, - сказала Катя удовлетворённо. – Идти можно.

Мобильники дружно мигнули и погасли.

- Чёрт! – Лена принялась нажимать кнопки, пытаясь вернуть гаджет к жизни. – Сел, что ли?

- Мой не включается, - проговорила Оля.

У остальных телефоны тоже «умерли».

- Надо возвращаться, - сказала Лена. – Всё равно ничего не видно.

- Кости мы не найдём, - проговорила Марина. – Здесь всё облазали спасатели, а у них, конечно, были фонари.

Катя молчала, соображая. Она понимала, что подруги правы, но возвращаться? Тогда получится, что её идея обследовать пещеру была изначально глупой.

- Погодите, - сказала она, - я придумала. Ждите меня здесь, а я быстренько сбегаю за фонариком.

- Где ты его возьмёшь? – спросила Оля.

- У Алексея Петровича. Я видела у него на велосипеде. Он одолжит. Совру, что потеряла в траве серёжку и мне надо посветить.

- Он заставит тебя участвовать в каком-нибудь конкурсе, - возразила Лена.

- Не заставит. Я же буду искать серёжку.

- А зачем нам ждать здесь? – спросила Марина. - Лучше выйдем наружу.

- Да, кстати, - сказала Оля. – Если принесёшь фонарик, то вернёмся, - добавила она без особого энтузиазма.

- Нет-нет, я мигом! – Катя уже протискивалась мимо подруг. – Потерпите всего две минуты! Никуда не уходите.

Она быстро пошла к выходу, касаясь ладонью стены.

Вскоре её шаги затихли. Оля, Лена и Марина остались втроём.

- Может, всё-таки выйдем? – предложила Оля. – Неохота тут стоять.

- Да ладно, - отозвалась Марина. – Не бойся. Никого тут, кроме нас, нет. Впрочем, я слышала, в пещерах обитают призраки, - помолчав, добавила она. – Мне дядя так говорил. Он япо-но-вед, - выговорила она старательно. - Изучает всяких демонов и чудовищ. Как думаете, правда?

- Насчёт призраков? – уточнила Лена.

- Ну да.

- А ты сама как думаешь? – спросила Оля. Стоя в темноте, она уже была готова допустить существование чего угодно. Но ей хотелось сперва узнать, какого мнения на этот счёт придерживается Марина. Хватит с неё и того, что Катя её высмеяла.

- Враньё! – уверенно ответила новенькая. – В привидений я не верю. И потом, если бы даже они тут и были, что бы они нам могли сделать? Духи же бесплотны.

- Мама говорит, бояться надо живых, - вставила Лена. – Я не хотела идти на кладбище, когда была маленькая, и она меня уговаривала.

- Зачем? – спросила Марина.

- Навещали бабушкину могилу. Сейчас тоже навещаем, но я больше не боюсь.

Девочки не видели друг друга, но по голосам понимали, кто где находится. Это успокаивало.

- Интересно, через сколько Катька вернётся, - проговорила Оля, взглянув на светящиеся стрелки часов. – Уже прошла минута, а она обещала через три.

- Ну, это она приукрасила, - сказала Марина. – Пока добежит, пока уломает Петровича одолжить фонарик, пока вернётся…

- Может, не будем стоять тут в темноте, как дуры, а всё-таки выйдем и подождём снаружи?

- Давайте, - согласилась Марина. – А то от этой сырости недолго и насморк подхватить.

- Та-а-к, куда тут идти, - протянула Лена. – Кажется…

- Я помню, - сказала новенькая. – Давайте за мной. Идите на голос, я вас выведу.

- Погоди, - сказала Оля. – По-моему, нам налево.

- Это для тебя лево, - возразила Марина. – А на самом деле нам направо.

- Там один из расходящихся тоннелей, - не согласилась Оля.

- Тебе так кажется из-за того, что мы долго стояли на месте.

- Я уже запуталась, - призналась Лена. – Может, подождём Катю с фонарём?

- Нет, я пойду на свежий воздух, - сказала Марина. – Можете стоять тут, если хотите.

- Погоди! – Оля сделала шаг в направлении голоса новенькой. – Мы с тобой.

- Ладно, пошли. Нам сюда.

Девочки гуськом двинулись по земляному коридору, стараясь держаться друг к другу как можно ближе, но всё равно не видели ничего, кроме темноты.

***

Катя бегом спустилась по тропинке и притормозила только возле входа в пещеру. Щёлкнув переключателем, выбрала режим максимального света – на влажном земляном полу возникло бело-голубое пятно, вздрогнув, метнулось вглубь тоннеля, заплясало по стенам.

Девочка отодвинула ветки и пошла вперёд. Она хотела позвать подруг, но передумала: дорогу она запомнила, и ей показалось, что просто появиться из темноты с фонарём в руке будет круче. Катя улыбнулась, представив девчонок, ждущих её во мраке. Наверное, уже перепугались до смерти… Она ускорила шаги.

Вот первый плавный поворот влево, от него совсем немного – метров десять, и потом…

Катя резко остановилась, будто налетев на стену!

Фонарь высветил груду окровавленного мяса, лежавшую поперёк тоннеля. Клочья ткани явно ещё недавно были одеждой. Девочка попятилась, продолжая светить на это блестящее красным нечто. Кажется, среди месива белели осколки костей…

Первым желанием было развернуться и броситься наутёк. Выбраться из пещеры и бежать на поле, где есть люди, где ей ничего не будет угрожать. Позвать Петровича, привести сюда…

Одновременно с этим в голову пришло осознание: одежда синяя.

Олино платье! Значит, эта окровавленная груда растерзанного мяса – она!

Катя перегнулась пополам, и её вырвало. Фонарь едва не выпал из ослабевшей руки, но девочка вцепилась в него, как в последний шанс на спасение.

Где-то здесь оставались Лена и Марина. Наверное, они тоже мертвы… Похоже, Оля решила выйти из пещеры, и кто-то… или что-то убило ей. Может, другим девочкам удалось сбежать? Нет, они бы тогда встретились с Катей на поле. Куда бы ещё они направились?

Откуда-то из глубины пещеры донёсся приглушенный смех.

Катя направила свет фонаря в темноту тоннеля и увидела Лену. Подруга не шла, а ползла к ней, волоча ноги по земле и работая содранными в кровь локтями. Перепрыгнув через Олины останки, девочка подбежала к ней и опустилась на колени.

- Что с тобой?! – прошептала она.

- Не знаю! – Лена захлёбывалась от рыданий, лицо было мокро от слёз и пёстро от грязных разводов. – Ноги не идут!

Катя посветила назад и увидела, что икры подруги изодраны в кровавые лохмотья. Кажется, одна ступня отсутствовала. Она судорожно сглотнула. Наверное, то, что Лена не орала в голос, было следствием шока – им рассказывали на уроке ОБЖ, что такое случается.

Из темноты снова донёсся смех. Катя вздрогнула и замерла, прислушиваясь – ей показалось, что на это раз звук раздался ближе. Намного ближе…

Лена вдруг заплакала в голос. Катя опасливо посмотрела в темноту. Вспомнились пропавшие мальчики.

- Мы пошли к выходу, потому что нам надоело ждать, - прерываясь после каждого слова, заговорила Лена. – А потом Оля закричала, и мы испугались! Побежали назад... Я потерялась. Не знаю, где Оля и Марина.

- Меня не было всего несколько минут, - пробормотала Катя. – Слушай, давай я тебе помогу, - она сделала попытку поднять Лену, но та оказалась слишком тяжёлой.

- Мне не встать, - проговорила девочка, тяжело дыша. Она казалась очень бледной – должно быть, потеряла много крови. – Ты не видела Олю или Марину?

Катя машинально обернулась туда, где лежала кровавая куча.

- Оля… - начала она, но осеклась. – Нет, не видела.

- Наверное, она всё-таки выбежала из пещеры, - прошептала Лена.

Из темноты донеслось пронзительное шипение. Что-то крошечное засветилось жёлтым и запрыгало, оставляя в пространстве слабый шлейф.

- Это оно! – только теперь обратив внимание на странные звуки, закричала Лена.

В голосе у неё звучал подлинный ужас. Она заработала руками, пытаясь уползти, ткнулась в сидевшую на корточках Катю, и та, не удержавшись, опрокинулась на бок. Фонарь покатился по земляному полу и замер, направив луч на Олины останки. Лена перевела на них взгляд, и её крик превратился в тоненький визг.

К светящему огоньку присоединился второй, и они задвигались, приближаясь. «Глаза!» - возникло в голове у Кати, и она, развернувшись, кинулась в сторону выхода.

Девочка слышала, как позади раздался чавкающий хруст, и Лена резко закричала, а потом её голос оборвался – будто у динамиков выключили звук!

Кто-то насмешливо захихикал, и снова послышался влажный треск.

Катя споткнулась о корень или камень и растянулась на полу тоннеля. Обернувшись, она увидела чёрное сгорбившееся существо с бледным круглым лицом и фосфоресцирующими на его фоне глазами. Длинные руки с узловатыми суставами обхватили Лену, а косматая голова склонилась к ней медленно и плавно. Раздался чавкающий звук, и нижняя челюсть открылась, обнажив два ряда мелких треугольных зубов. Рот у твари оказался просто огромным – белёсое лицо будто разделилось по горизонтали на две половинки, и между ними чернела глотка, из которой на Ленин труп стекала вязкая, розовая от крови слюна.

Всё это Катя увидела за один миг, в течение которого разглядывала чудовище. Девочка поднялась, даже не заметив, что при падении ободрала колени и ладони, и бросилась прочь, в темноту.

От страха Катя даже не могла кричать - она просто бежала, падала, ползла на четвереньках, врезаясь в стены и не понимая, скоро ли покажется выход! Фонарь остался позади, а если бы даже девочка и не бросила его там, как бы он помог ей теперь?

Нечто сожрало её подруг – в этом не было сомнений! Какая-то жуткая тварь обитала в пещере и лакомилась теми, кто неосмотрительно отправлялся лазать по тёмным тоннелям. Очевидно, она же прикончила и тех мальчишек… А они-то пугали друг друга призраками!

- Катя! – окрик раздался справа, и девочка остановилась. Чей это голос?!

- Катя!

Да это же Марина! И совсем рядом!

- Я здесь! – дрожа всем телом, проговорила Катя. – Где ты?!

- Подожди меня! – в голосе появились плачущие нотки.

Судя по всему, Марина находилась метрах в трёх. Должно быть, в пещере имелось ответвление от основного тоннеля, которое девочки не заметили, когда шли в темноте. Туда новенькая и шмыгнула, убегая от напавшей твари.

- Иди сюда! – позвала Катя, стараясь говорить потише. Чудовище, похоже, занялось Леной и не торопилось с преследованием. Возможно, у них будет время, чтобы выбраться из пещеры. – Быстрее!

- Я иду!

Раздались торопливые шаги, зашуршало платье.

- А где фонарь? – спросила Марина. – Я не вижу тебя!

- Потеряла, - Катя протянула в темноту руку. – Держи меня. Пойдём вместе. Только быстрее, пожалуйста!

- Что там были за крики? – горячая ладошка крепко обхватила Катины пальцы.

- Кто-то… напал на Олю и Лену.

- Волки? – испуганно спросила Марина.

- Не знаю! – Катя потянула одноклассницу в ту сторону, где, как ей казалось, был выход. – Может, и нет.

Господи, конечно, нет! Но не обсуждать же это сейчас.

- Медведь? – новенькая не сдвинулась с места, крепко держа Катину руку.

Ну, и сильная же она.

Катя снова потянула её за собой – бесполезно.

- Медведь! – сказал она, чтобы закрыть тему. – Пошли, говорю!

- Медведь… - повторила Марина. В её голосе послышались знакомые насмешливые нотки. – А вот и нет!

В темноте, прямо перед Катей, вспыхнули два жёлтых огонька, и теперь, вблизи, девочке стало ясно, что это круглые пустые глаза, наполненные мертвенно-бледным светом.

Раздался влажный чавкающий звук – словно что-то открылось - и девочку обдало смрадным горячим дыханием.

***

- Милая, ты как? – докторша была полной, суетливой; от неё пахло яблочным повидлом и лекарствами.

Девочку закутали в шерстяной плед, но её всё равно трясло.

- Нормально, - пролепетала она слабым голосом. – Что там случилось? Где девочки?

- Не знаю, не знаю, - отведя глаза, поспешно ответила докторша. – Не думай об этом. Главное, что ты не пострадала. На вот, выпей-ка, - она протянула пластиковый стаканчик, наполненный разноцветными таблетками.

Девочка послушно высыпала их в рот, запила водой.

- Спасибо, - сказала она и всхлипнула.

Докторша дала знак санитарам, чтобы те подошли.

- В больницу, - сказал она. – Проведём полный осмотр. Могут быть внутренние повреждения, - добавила она себе под нос, когда девочку посадили в машину скорой помощи.

- Повезло ей, - проговорил подошедший врач. – В пещере что-то невообразимое! Останки трёх девочек, - он сокрушённо покачал головой. – Ужас! Хуже, чем было в тот раз, когда пропали мальчишки.

Издалека донесся звук полицейских сирен.

- Едут! – произнёс врач.

- Я с девчонкой в больницу, - сказала докторша. – Удачи.

Она залезла в машину и села напротив школьницы.

- Всё нормально?

- Кажется, живот болит, - ответила девочка, склонив голову и прислушиваясь к своим ощущениям. – Наверное, переела. У вас нет таблетки? Ну, которая улучшает пищеварение. Мама иногда пила такие. Ей помогало.

Докторша озабоченно нахмурилась. Может, и правда, внутренние органы повреждены?

- Поезжай быстрее! – бросила докторша водителю. - Сначала сделаем УЗИ, - сказала она, обращаясь к девочке. – На всякий случай.

- Хорошо, - девочка прикрыла глаза и откинулась, опершись спиной о борт машины.

- Как тебя, кстати, зовут? – спросила докторша. – Надо сообщить твоим родителям, что тебя забрали в больницу. Наверное, они захотят туда приехать.

- Марина, - ответила девочка. – Но у меня нет родителей. Я сирота.

- Вот как? – докторша удивлённо приподняла тонкие брови. – И где ты живёшь? Вернее, с кем?

Девочка открыла глаза.

- С дядей, - ответила она. – С маминым братом. Мы недавно переехали. Жили в Южно-Сахалинске, а до этого в Японии. Позвоните ему, он приедет в больницу.

- Номер помнишь? – спросила докторша, доставая мобильник.

- Конечно. Восемь-девятьсот…

Вдруг машина «скорой помощи» вздрогнула и словно бы приподнялась. Марину сбросило на пол, докторша рухнула сверху. Ох, и тяжёлая же она была! Девочка забилась под чужим телом, но машина, кажется, перевернулась: стены и потолок завертелись, и Марина потеряла ориентацию в пространстве. Давление упавшей докторши на миг ослабло, но затем её буквально вдавило в девочку. Из лёгких выдавило весь воздух, и Марина поняла, что задыхается. В отчаянии она попыталась приподняться, но тут машина, наконец, во что-то врезалась. Раздался скрежет сминаемого и рвущегося металла. Сверху рухнул и повис на проводах какой-то прибор. Он неистово раскачивался в паре сантиметров от Марининого лица. Острый угол, едва не раскроивший ей лоб, приковывал взгляд. Девочка хотела пошевелиться, но не сумела сделать ни единого движения: докторша распласталась на ней, обмякла. Лишь спустя несколько секунд Марина заметила на металлической поверхности прибора следы крови. Похоже, он ударил женщину по затылку, превратив её из живого человека в семьдесят килограмм плоти, заблокировавшей девочку в узком пространстве между стеной и лежанкой.

Марина попыталась вздохнуть, но воздух по-прежнему не поступал в лёгкие. Миг, другой… Девочку охватила паника. Ей показалось, что она тонет, захлёбываясь огненной водой. В голове помутилось, перед глазами заплясали тёмные круги. Марина предприняла ещё одну отчаянную попытку освободиться и потеряла сознание.

***

Вокруг было темно. Пахло сырой землёй. Марина открыла глаза и покрутила головой, пытаясь сообразить, как тут оказалась. Никаких следов «скорой помощи» и докторши. Неужели она уже на том свете?! Так вот, какой он – конец!

Но нет, всё выглядело и пахло как-то знакомо…

Марина приказала себе успокоиться и встать. Макушка едва не коснулась потолка. Вернее, низкого земляного свода, из которого торчали бледные кривые корешки.

Она снова оказалась в пещере!

Значит, «скорая», добрая докторша и авария – всё приснилось? Марина вспомнила, как после сытного обеда прилегла отдохнуть прямо на полу тоннеля. Ну, конечно: все последние события ей пригрезились. Никто ещё не обнаружил отсутствия девчонок, не обыскал лес и не наткнулся на жуткие останки в пещере. Марина с облегчением улыбнулась. Пора было выбираться и идти на футбольное поле.

Заметив в лесу одноклассниц, она оставила в кустах, где облегчалась, рюкзак со сменной одеждой. Надо было пробраться туда незамеченной и привести себя в порядок – не могла же она появиться на поле перепачканная землёй и кровью.

Марина сделала пару шагов, но тут же остановилась и задумалась: в какую сторону идти? Было темно, ниоткуда не тянуло свежим воздухом. Зря она легла спать: теперь вот не могла сообразить, в каком направлении выход. Усмехнувшись, Марина двинулась наугад. Заплутать она не боялась. Рано или поздно сообразит, как выбраться. В конце концов, у неё был инстинкт.

Прошло минут десять, прежде чем Марина забеспокоилась. Она блуждала по тоннелям, но не было и намёка на выход. Иногда ей казалось, что она ходит по одним и тем же «коридорам» и развилкам. Дышать при этом становилось всё труднее, влажность усиливалась, под ногами тихонько чавкала земля. Наконец, девочка остановилась, чтобы собраться с мыслями.

Она заблудилась. Оказалась в одном лабиринте с останками тех, кого съела. И пока что не представляла, как отыщет выход. То есть, Марина не сомневалась, что он где-то рядом – просто она, видимо, постоянно проходила мимо. Не там сворачивала или что-то в этом роде. Надо собраться, и нужный путь отыщется.

Она взглянула на стены. К счастью, видела Марина в темноте хорошо. Тоннель стал как будто теснее. Потолок тоже опустился. Пахло чем-то едким и кислым. Девочка сделал несколько шагов, и ей пришлось пригнуться: пещера будто сжималась, обступая её со всех сторон. Из стен, пола и потолка сочилась густая жидкость – теперь Марина видела, что она не похожа на воду. Откуда-то донеслось урчание. Тоннель содрогнулся и вдруг разом надвинулся на девочку, облепил, сжал. Земля превратилась в эластичную плоть, скользкую и пульсирующую. Из неё вытянулись тонкие отростки с множеством секретирующих желез, источающих мускусный запах. Марина попыталась вырваться, но едва сумела пошевелиться. Едкая жидкость потекла по ней, вызывая жжение. Стены ритмично задвигались, словно проталкивая её куда-то. Дышать стало совсем трудно – почти невозможно. Девочка забилась, но без толку. В глазах щипало, одежда промокла насквозь, и кожа мучительно горела из-за сочившейся отовсюду жидкости.

Марина вдруг с ужасом поняла, что происходит.

Пещера переваривала её!

***

Василий Степанович вышел из кустов и подкрался к пещере. Он видел, как девочки скрылись в ней, а потом одна из них выбежала, словно её что-то напугало. Правда, вскоре вернулась. Интересно, что они там делали. Может, развратничали? Одному Богу известно, каким удовольствиям предаются современные школьницы. Василий Степанович решил, что имеет полное право выяснить, чем заняты девчонки в пещере – вдали от чужих глаз. Он заглянул в лаз. Пахло сырой землёй и чем-то ещё, смутно знакомым. Историк поморщился, но пригнулся и вошёл в пещеру.

НЕГАРАНТИЙНАЯ ТЕХНОЛОГИЯ

«Не муж создан для жены, но жена для мужа.

Посему жена должна иметь на голове своей

знак власти над нею» (1 Кор. 11. 9-10).

В последнее время Алиса вела себя странно. Совсем не так, как обещала «Groom Ltd» в своих рекламных проспектах, на баннерах и в голографических проекциях, мерцающих вечерами на облаках.

Поначалу пиар-кампания, создавшая в конце концов моду на «супругов», казалась нелепицей. Но вот уже лет двадцать продукция «Groom Ltd» пользовалась популярностью, и спрос на неё только возрастал.

Как и многие, Феликс поддался тенденции. Он корил себя за это, и дело заключалось даже не в напрасно потраченных деньгах - он мог себе позволить и куда большие траты - а в сознании того, что удача на этот раз обошла его стороной. Если учесть, что зарабатывал он спортивным букмекерством, ситуация выглядела до обидного парадоксальной.

Чем дольше думал о своей проблеме Феликс, чем чаще сравнивал обещанное и полученное, тем яснее сознавал, что попал в ничтожный процент тех, кому не повезло. Винить корпорацию было бессмысленно - производитель здесь ни при чём. Вероятность брака заключалась в самой сути технологии. Почти нонсенс по современным меркам, в эпоху, когда всё - абсолютно всё - может быть исправлено, починено или заменено. Возможно, в этой ущербности и заключалась главная приманка для обитателей полностью продуманного мира технократической эпохи.

Изюминка.

Так это называли в «Groom Ltd».

Чёртовы маркетологи!

Феликс прошёлся по комнате, ненадолго задержался перед окном, из которого открывался вид на мегаполис - миллиарды огней, чуть мерцающих в утреннем тумане, накрывшем не до конца проснувшийся город. На фоне бледнеющего неба беззвучно пролетел гравикоптер, похожий на жирного чёрного шершня. Первые лучи восходящего солнца неуверенно сверкнули в его боковых иллюминаторах и тут же растворились в сером мареве.

Взгляд Феликса переместился на сидевшую перед телевизором жену. Она была, безусловно, красива. Он выбрал её по каталогу и претензий к внешности не имел - доставленный экземпляр, совершенно эксклюзивный, выглядел даже лучше, чем в рекламе. Проблема заключалась в поведении.

Самое обидное, что технология считалась негарантийной, так что в случае обнаружившегося брака владелец не мог ни вернуть деньги, ни обменять товар. До сих пор Феликс спрашивал себя: как он решился пойти на такое? Что заставило его польститься на посулы «Groom Ltd», ведь он прекрасно понимал, что все эти красивые слова, яркие картинки и трогательные рекламные ролики - лишь часть маркетинга. Понимал, и всё же выложил деньги - как и многие другие…

Феликс вернулся в кресло и подключился к Эфиру, активировав прикосновением крошечный нейрошунт за правым ухом. В течение последних двух дней он просматривал отзывы о продукции «Groom Ltd», пытаясь понять, в какой процент «пострадавших» попал. Большинство отзывов были положительными. «Рады… Счастливы… Нашли то, что искали… Не пожалели… Идиллия…» - сыпалось со всех сторон. И лишь иногда - сомнения, неуверенность, робкое неудовольствие.

Привычное путешествие по просторам Эфира прервалось тревожным ощущением. Среагировали внешние рецепторы, и Феликс усилием воли сфокусировал взгляд. Алиса смотрела на него, обернувшись через плечо. Её голубые, словно стеклянные, глаза, были неподвижны. Никакого выражения, кроме сосредоточенности, на лице супруги Феликс не увидел, и всё же невольно насторожился: почему она наблюдала за ним, пока он находился в Эфире? О чём думала?

Алиса медленно отвернулась и переключила программу. Над панелью голографического проектора возникло покрытое татуировкой лицо ведущего ток-шоу; искусственный, преувеличенно радостный смех заполнил комнату.

Феликс секунд десять изучал затылок жены, потом хотел было вернуться в Эфир, но передумал. Вместо этого послал по беспроводной связи ментальный сигнал, и из мини-бара спустя пару секунд вылетел гравитационный дроид. Феликс придвинул к себе стоявший на столике стакан, и машина наполнила его изумрудной, терпко пахнущей жидкостью. Со дна устремились кверху мелкие пузырьки.

Дождавшись, пока дроид скроется в баре, Феликс поднёс стакан к губам и, клацнув краем стекла о передние зубы, сделал большой глоток. Питательный раствор следовало принимать раз в день, желательно примерно в одно и то же время. Машинально Феликс взглянул на часы. Почти успел. Задержался на какие-нибудь двадцать минут.

Алиса переключила программу, и теперь на экране головизора благостно улыбался Акайо Китамура - знаменитый проповедник Церкви Ментального Умиротворения. Феликс не интересовался религией, но он ещё раньше заметил, что жена иногда смотрит передачи такого рода, причём у неё явно отсутствовала приверженность определённой догме: она интересовалась всем подряд, словно выбирая для себя веру. Феликса это не беспокоило. Многие его знакомые находили ту или иную религию любопытной, хотя сам он подобных увлечений не понимал. Должно быть, из-за того, что его интеллект ориентировался на решение задач, мало связанных с верой - скорее, с просчётом вероятностей и анализом предпосылок.

Картинка головизора опять сменилась. Теперь над проекционной панелью возникло трёхмерное изображение собак. Феликс не знал названия их породы, но по деревянным домикам на заднем плане понял, что запись архивная.

Алиса как-то спросила, не завести ли им питомца. Феликс обещал подумать. Сейчас, глядя на играющих животных, он решил, что сделает жене подарок. Она не впервые смотрела видео с собаками, и чаще всего выбирала записи, на которых присутствовали белые с чёрными пятнышками. Феликсу они не нравились, но он хотел доставить Алисе удовольствие. Интересно, как называется эта порода.

Отставив пустой стакан, он вошёл в Эфир и ввёл поисковый запрос, подробно описав собаку. Через миг в его сознании появилось множество картинок. Феликс выбрал ту, на которой была изображена такая же собака, как на архивном видео. «Долматинец» - вот как она, оказывается, называлась. Не теряя времени, Феликс составил новый запрос, чтобы узнать, где приобрести такую по сходной цене. Спустя четверть часа он уже сделал заказ, получил подтверждение и оформил доставку на следующий день (сегодня он намеревался поработать допоздна, а ему хотелось быть рядом, когда жена получит подарок).

- Ты не опоздаешь? - спросила Алиса, не поворачивая головы.

Феликс взглянул на часы и поднялся.

- Тебе не следовало вставать из-за меня, - сказал он. - Могла поспать подольше. Я бы заказал еду у автоповара.

- Мне нравится готовить для тебя, - в голосе ни малейшего намёка на эмоции.

Когда Алиса стала такой равнодушной? Может, была с самого начала, просто в первое время он этого не замечал?

Супруга выполняла все обязанности, но как-то механически, без души. А «Groom Ltd» обещала «душевную связь» и «взаимопонимание». Именно в расчёте на это Феликс и выложил кучу денег, а вовсе не за красивое тело.

Перед тем как выйти из квартиры, Феликс взглянул на профиль жены, смотревшей головизор.

- Пока, - сказал он.

- Счастливо, - повернувшись, Алиса растянула губы в улыбке. Глаза её при этом остались холодными. - Хорошего дня, дорогой.

***

Сон растаял, оставив лишь тьму, наполненную неясной тревогой. Феликс открыл глаза и уставился в низкий пластиковый потолок. У него было ощущение, что за ним наблюдают. Повернув голову, он встретился взглядом с Алисой. Жена лежала на боку и смотрела на него.

- Что случилось? - спросил Феликс.

Ему было не по себе из-за этого пристального, внимательного взгляда.

- Ничего.

Алиса смотрела на него не мигая.

- Приснился кошмар? - наобум спросил Феликс.

- Нет. Всё в порядке. Просто не спится.

Жена легла на спину и подтянула одеяло.

- Спокойной ночи, - сказала она, закрыв глаза.

Феликс отвернулся. Его не покидало чувство смутной тревоги. Взгляд у Алисы был странный. Совсем не из тех, которые рекламные постеры «Groom Ltd» описывали как «исполненные всепоглощающей, преданной любви».

Глядя на него, жена что-то обдумывала. Феликс ясно ощутил это.

Поборов искушение посмотреть на супругу, он заставил себя закрыть глаза, но сон не шёл ещё долго.

***

Белая с мелкими чёрными пятнами собака повизгивала от восторга и виляла хвостом, пытаясь лизнуть Алису в лицо.

- Какой же он хорошенький! - прошептала жена, прижимая подарок к щеке. Вид у неё был совершенно счастливый.

Феликс наблюдал за Алисой с довольной улыбкой: похоже, ему удалось доставить жене радость. Такой реакции он прежде не видел у неё ни разу.

- Это долматинец, - сказал он.

- Знаю, знаю! - Алиса потрепала пса между ушей, поцеловала в мокрый нос. - Как его имя?

- Назови сама, - Феликс коснулся нейрошунта, активируя Эфир. - Мне дали список собачьих имён. Есть, из чего выбрать.

- А это мальчик или девочка?

- М-м-м… Даже не знаю. Можно посмотреть.

Алиса перевернула собаку, заглянула ей между ног.

- Мальчик! - объявила она торжествующе.

- Отлично, тогда я пересылаю тебе список.

Жена включила за ухом имплант и уселась на подлокотник дивана, придерживая пса поперёк туловища.

- Я думала, собаки поначалу бывают меньше, - заметила она. - Ну, пока щенки.

Феликс озадаченно приподнял брови.

- Щенки? - повторил он.

- Ну, да.

- Хм.

Кажется, Алиса пребывала в заблуждении относительно происхождения подарка. Феликс понял, что должен ей сказать. Наверное…

- Вот, я нашла! - объявила супруга. - Балто! Как тебе?

- Нормально. Главное, чтобы тебе нравилось.

- Мне нравится.

Феликс улыбнулся.

- Значит, Балто.

Жена погладила пса вдоль спины, потрепала за шею.

- Чем его кормить? - спросила она.

Да, теперь сомнений в том, что Алиса приняла питомца за настоящее животное, не осталось. Феликс смущенно кашлянул.

- Видишь ли, - начал он, подбирая слова, - дело в том, что его не нужно кормить.

Супруга подняла на него недоумевающий взгляд.

- Как это? Он же умрёт.

- Вовсе нет. Его заряда хватит на полгода, потом мы поменяем в сервисном центре аккумулятор. Никакой кормёжки и никаких экскрементов - очень удобно. Правда? - с надеждой добавил Феликс, хотя уже чувствовал, что жена с ним едва ли согласится.

- Так это… робот? - в её голосе слышалось лишь разочарование.

Феликс развёл руками.

- Милая, настоящие животные остались только в зоопарках. Дома их уже давно никто не заводит.

- Почему?

Она что, действительно не понимает?

- Это неудобно.

- Из-за кормёжки и остального?

Феликс кивнул.

- Ну, конечно.

- А нельзя ли всё-таки купить живого? - робко спросила, чуть помолчав, Алиса.

- Увы. Их не делают. То есть, не выращивают. Нет спроса.

Жена со вздохом переложила Балто на диван. Пёс попытался лизнуть ей руку, но промахнулся и жалобно заскулил.

- Этот точно такой же, - поспешно сказал Феликс. - Никакой разницы. И у него есть свой характер. «Спокойный, дружелюбный, общительный, ласковый» - процитировал он по памяти прилагавшуюся к питомцу аннотацию.

- Охотно верю, - равнодушно отозвалась Алиса. Она отправилась на кухню. - Что хочешь на ужин?

Жена часто готовила сама - по рецептам, которые находила в Эфире, хотя куда проще и быстрее было заказать еду у домашнего автоповара, тем более, что у Феликса в квартире стояла самая совершенная система от корпорации «Цибус», учитывавшая особенности рациона как людей, так и синтетических организмов.

- На твоё усмотрение, - сказал Феликс. - Я не голоден.

Похоже, с подарком он не угадал. Но кому пришло бы в голову, что Алиса хочет живого питомца? Феликс вздохнул. Ну что ж, если жена не полюбит Балто, его, по крайней мере, можно будет сдать обратно.

***

Вечером смотрели головизор - передачу про строительство нового подводного тоннеля, которому предстояло соединить побережье с островом Сикоку. Балто лежал между Феликсом и Алисой, поглядывая то на одного, то на другого. Никто его не гладил. Супруга не обращала на питомца внимания с тех пор, как узнала, что он робот.

- Хочешь сходить в зоопарк? - спросил Феликс, взглянув на жену. - Там осталось ещё много животных. Настоящих.

Алиса пожала плечами.

- Может быть, - сказала она. - Как-нибудь потом.

Минут через десять передача про тоннель закончилась, и Феликс встал.

- Мне нужно немного поработать, - сказал он.

- Конечно, - Алиса переключила программу, и над голографической панелью появилось изображение собак. Живых. - Я посмотрю немного. Они такие милые.

Ничего не ответив, Феликс сел в своё любимое кресло и, активировав нейрошунт, вошёл в Эфир.

На самом деле он не собирался работать. Его интересовал процент бракованных «супругов» на данный момент, поэтому он открыл сайт статистического бюро и ввёл поисковый запрос. Заодно Феликс хотел узнать, нет ли каких-нибудь изменений в правовой базе касательно негарантийных технологий.

Сомнений в том, что ему достался бракованный экземпляр, больше не было: Алиса, с самого начала не проявлявшая эмоциональной чуткости, постепенно выходила из роли жены. Более того, она, кажется, не очень-то стремилась ей соответствовать. Приобретая «супругу», Феликс полагал, что обеспечит себе приятное времяпрепровождение дома. Он рисовал в своём воображении картины: вот жена радостно встречает его в прихожей, целует в щёку, обдав ароматом духов, вот они обсуждают последние новости и планы на ближайшее будущее, вот предаются безудержной любви под покровом ночи. Но всего этого, обещанного в рекламных роликах «Groom Ltd», Феликс не получил. Ему достались равнодушное «Привет», «Как дела?» и «Спокойной ночи» сразу после секса, к которому Алиса явно не имела ни малейшей склонности.

Феликс просматривал статистику, читал отзывы и понимал, что его случай - примерно один на сто тысяч. В общем, не повезло. И никаких юридических средств вернуть деньги не существовало: корпорация тщательно защищала свои вложения. Конечно, на первый взгляд казалось странным, что «Groom Ltd» так упорно не желала принимать бракованные экземпляры назад, на доработку, ведь это вроде как подрывало её авторитет, но у подобной позиции имелось основание: у «супругов» отсутствовала кнопка отключения. Их активировали, и они жили, пока основные части не износятся. Содержать возвращённые экземпляры за свой счёт корпорация не хотела, а для деактивации производителем организмов, обладающих интеллектом, требовалось заполнять слишком много документов в «Комитете по интеграции», да и то запрос далеко не всегда удовлетворялся.

Конечно, Феликс мог отселить Алису и оплачивать её содержание вместо «Groom Ltd», но такой вариант его не устраивал: с какой стати тратиться на товар, который тебе не пригодился?

Тяжело вздохнув, Феликс вышел из Эфира и, ничего не сказав жене, отправился в спальню. Настроение было испорчено окончательно.

***

Феликс стоял на кухне и, не веря глазам, смотрел на Балто. Вернее, на кучу деталей, искорёженных и разложенных на столе. Лохмотья пятнистой шкуры валялись рядом.

- Зачем ты это сделала? - ошарашено спросил Феликс жену, которая в это время что-то готовила, стоя к нему спиной.

Алиса обернулась, держа в руке широкий нож для овощей.

- Хотела посмотреть, как он устроен. Думала, может, в нём есть хоть что-то от настоящего.

- И поэтому ты разломала его?!

Алиса пожала плечами.

- Всё равно он не живой. Просто робот.

- По крайней мере, его можно было вернуть. Раз он тебе совсем не понравился, - недовольно заметил Феликс.

- Прости, я не подумала, - жена отвернулась, чтобы продолжить готовку. - Надеюсь, он стоил не слишком дорого? - нож быстро защёлкал о разделочную доску.

Феликс заставил себя промолчать. Как же, не слишком!

Он собрал останки питомца в ведро и опрокинул его в мусоропровод.

- Ты голоден? - спросила Алиса.

- Не очень.

- В любом случае, ужин будет готов через двадцать минут.

- Как тебе удалось разобрать Балто?

- Кого?

- Собаку.

- А-а… Я воспользовалась инструментами из кладовки.

- Понятно.

- Я всё положила на место. Тебе мясо с соусом? Новый, гранатовый.

- Нет, спасибо.

Феликс вышел из кухни, не желая продолжать разговор.

***

Ужин прошёл в молчании. Феликсу оно показалось тягостным, а Алиса выглядела задумчивой. На мужа она не смотрела.

После того, как остатки ужина отправились в мусоропровод вслед за Балто, Феликс отправился спать, а супруга осталась в гостиной смотреть передачу про древнее искусство, называвшееся театром. Когда-то люди наряжались в костюмы и разыгрывали на фоне нарисованных интерьеров и пейзажей вымышленные события. Забава пользовалась популярностью, но в эпоху технократии оказалась позабыта.

Феликс никогда не интересовался искусством. Просто не понимал в нём смысла. Его увлекали анализ и прогнозирование, а не чьи-то выдумки. А вот Алисе театр нравился. Однажды Феликс видел, как жена смотрела старую запись, где люди в обтягивающих костюмах дрались на тонких длинных ножах, норовя друг друга заколоть. Потом, кажется, кого-то отравили, а в конце вообще все умерли. Жуткая пьеса! Что Алиса в ней нашла?

Лёжа в кровати, Феликс смотрел в потолок. Спать не то, что не хотелось - было страшно. На работе он вошёл в Эфир и долго читал материалы про «супругов». Оказалось, что несколько раз бракованные экземпляры вели себя агрессивно и неадекватно. Например, не далее как в прошлом году одна из поставленных «Groom Ltd» жён убила своего мужа. Проломила ему голову молотком и попыталась сбежать. Разумеется, её быстро поймали - в каждом экземпляре имелось следящее устройство - но замять инцидент полностью, несмотря на усилия корпорации, не удалось: сведения просочились в Эфир. Многие, правда, считали их липой и происками конкурентов, но Феликс, вспомнив Алису, равнодушно рассуждавшую о том, что Балто всего лишь робот, решил иначе.

В памяти всплыли странный остановившийся взгляд супруги, нож для овощей, покачивающийся в руке, желание посмотреть, как устроена собака.

Феликс понял, что боится. Именно поэтому он и лежал, глядя в темноту, вместо того чтобы закрыть глаза и постараться заснуть.

Кто знает, какие мысли роятся в голове у Алисы? Может, она вынашивает план убить его ночью - например, сегодняшней! - и поглядеть, насколько он человечен. Феликс повернул голову, чтобы взглянуть на часы. Светящиеся цифры показывали половину двенадцатого. Скоро передача закончится, и Алиса отправится в ванную, а потом придёт сюда. Она заберётся под одеяло и свернётся каличиком, как обычно, или принесёт с собой один из инструментов, хранящихся в кладовке?

Феликс беспокойно заворочался, представляя, как жена вонзает в него, спящего, лазерный резак. В глазах у неё - только любопытство. От картины, нарисованной воображением, стало по-настоящему жутко. Нет, он не станет спать! Не позволит застать себя врасплох.

Феликс сел и прислушался. Звук головизора был едва различим.

Что Алиса находит во всех этих передачах, так мало связанных между собой? Её интересы поражали его: казалось, она стремится узнать всё и обо всём.

Феликс поднял руку, коснулся нейрошунта и вошёл в Эфир. Ему стало любопытно, что ищет в информационной сети Алиса. Как владелец, он имел доступ к истории поиска супруги. В сознании Феликса развернулся список посещённых сайтов и сделанных запросов.

Он быстро проглядел ранние, а затем перешёл к последним.

***

Ещё до того, как закончилась передача, которую смотрела жена, Феликс убедился, что не может чувствовать себя в собственном доме в безопасности: двенадцать из тридцати последних запросов Алисы так или иначе касались устройства киборгов и человеческой анатомии. Перед глазами стоял выпотрошенный питомец, чьи останки отправились в мусоропровод. Разделить его судьбу у Феликса не было ни малейшего желания.

Нужно принять меры. Эта женщина попросту опасна. Может быть, сегодня она просто ляжет спать, но завтра или через неделю…

По спине пробежал озноб. Нет, он этого не выдержит! Пусть у «супругов» нет кнопки отключения, Алису необходимо остановить, пока не случилось непоправимое.

Феликс встал и, стараясь не шуметь, отправился в кладовку, где хранил инструменты. Немного подумав, он взял с полки пневматический молоток.

В конце концов, не его вина, что корпорация поставила бракованный экземпляр.

Вернувшись в гостиную, Феликс подкрался к смотревшей телевизор супруге. Её затылок с аккуратно расчёсанными волосами выглядел совершенно беззащитно, но кто знает - возможно, именно сейчас Алиса обдумывала убийство мужа. Этим негарантийным технологиям нельзя доверять! Как он вообще мог купиться на рекламу?

Феликс решительно приставил молоток к голове жены и нажал кнопку. Поршень с резким щелчком вошёл в череп, раздался влажный хруст, и Алиса упала лицом вперёд. На белом ковре быстро разрослось алое пятно. Ничего, это синтетика, она легко отмоется, - отметил машинально Феликс, глядя на мёртвую супругу. Жаль, конечно: он успел в некотором смысле привязаться к ней, несмотря ни на что. Но не жить же, как на пороховой бочке, ожидая, что рано или поздно тебя выпотрошат, словно питомца. В конце концов, Алиса - его собственность, и на этом основании он имел право утилизировать её в любой момент, и, в отличие от корпорации-производителя, ему заполнять какие-либо документы для этого не требовалось.

Феликс вздохнул и аккуратно положил пневматический молоток на спинку дивана.

Будь Алиса киборгом, как он, её, возможно, удалось бы починить, сделать преданной и любящей. Но с этими людьми… с ними нельзя быть ни в чём уверенным. Ни в чём.

Чёртовы негарантийные технологии!

ПОЕЗД СЛЕДУЕТ БЕЗ ОСТАНОВОК

Если бы не эта чёртова встреча с заказчиком, которому экстренно понадобилось вылететь в Германию уже послезавтра, Юра никогда не помчался бы сломя голову через забитый пробками город.

Они с Ксюхой собирались вечером сходить в кино. Теперь, конечно, придётся перенести. Впрочем, дело даже не в этом, а в том, что испорчен день. Настроение ни к чёрту, и вообще… Не любил Юра суету. Срываться вот так - это не его.

Проект ландшафтного дизайна лежал у него в кармане, записанный на флэшку. Копия находилась в ноутбуке. Он был почти закончен, требовалось уточнить лишь несколько деталей. Предполагалось, что заказчик сам приедет в Питер на неделе, но планы изменились, и теперь Юра дышал пылью в такси. Конечно, ему оплатят билеты до Москвы и обратно. Это уже неплохо, если подумать. С другой стороны, ещё бы не оплатили!

Юра взглянул на часы и вздохнул. Уезжать приходилось вечером - значит, всю ночь предстоит трястись в поезде, а с утра, толком не выспавшись, встречаться с заказчиком. Просто замечательно!

Он работал на фирму уже второй год, и в нём были заинтересованы. Платили средне - около сотни в месяц, правда, в евро, так что зарплата варьировалась вместе с курсом. Зато Юра мог реализовывать свои задумки, не опасаясь, что половину того, что он нарисует, изменят по факту - во имя экономии. Сколько раз бывало, что он не узнавал собственные проекты, увидев их вживую! Не сосчитать…

Когда такси остановилось перед зданием вокзала, Юра рассчитался с водителем, вытащил сумку из багажника и поспешил к кассам. Он понимал, что торопится напрасно: если билетов нет, то сэкономленные пять минут ничего не изменят. Да и вообще не очень-то ему хотелось ехать. По правде сказать, вообще не хотелось. И всё-таки он спешил. Проклятое чувство ответственности!

Как Юра и предполагал, билеты закончились. Кассир даже удивился, что кто-то спрашивает про них.

- Давно раскуплены, что вы! - сказал он, поправляя очки с толстыми стёклами. - Надо было раньше приходить.

- Срочное дело, - ответил Юра.

Что ж, придётся ехать назад. В конце концов, заказчик никуда не денется. Сам виноват, что сроки теперь сдвинутся. Зато они с Ксюхой ещё успеют сходить в кино. Юра взглянул на часы. Да, запросто!

- А вам очень надо?

- Что? - Юра не сразу понял, что кассир обращается к нему.

- Я спрашиваю, вам очень надо сегодня в Москву?

- Э-э… ну, да.

- Завтра никак?

- Завтра бессмысленно. А что?

Кассир постучал по клавиатуре и воззрился на экран.

- Сегодня отправляется экстренный поезд, - сказал он. - Собственно, это заказной. Но места есть. Я думаю, никто не будет возражать, если мы вас туда подселим, так сказать.

- А сколько стоит?

- Даже меньше, чем обычный билет.

Вот надо же было чёртовому кассиру влезть!

- Ладно, - сказал Юра, доставая бумажник. - Давайте. Когда отправление?

***

Ждать пришлось всего сорок минут. Юра воспользовался этим временем, чтобы позвонить Ксюхе и директору фирмы. Сообщил, что билет взял и благополучно уезжает.

Поезд был почти белый, только понизу шла серая полоса. ПохожИЙ то ли на ракету, то ли на подводную лодку, он состоял всего из трёх пассажирских вагонов и почтового. «Ковчег» - прочитал Юра название. Придумают же…

Во второй вагон садилось человек тридцать, не меньше. Должно быть, какое-то учреждение массово выезжало на конференцию и наняло под это дело заказной состав. Юра решил, что это его не касается.

Показав билет проводнику, он загрузился в третий вагон (его прицепляли просто для устойчивости) и занял своё купе. Вытащил из сумки ноутбук, подключил мобильный Интернет: спать ложиться рановато, зато можно кое-что доработать в проекте.

Через пять минут Юре пришло в голову, что, скорее всего, он окажется в вагоне единственным пассажиром. Он даже встал и выглянул в коридор. Пусто. Что ж, оно и к лучшему, наверное. По крайней мере, по соседству не будет пьяной шумной компании, каждые десять минут оккупирующей с разными целями туалет.

Однако Юра ошибся. Через несколько минут в вагон сели ещё двое пассажиров: мужчина лет шестидесяти с двумя клетчатыми чемоданами и девушка с рюкзаком. Каждый исчез в своём купе. Юра даже обрадовался: и мешать не будут, и едешь всё-таки не в полном одиночестве. А то трястись в пустом вагоне как-то жутковато, если подумать…

У Юры был с собой бумажный пакет с сэндвичами, которые он купил на вокзале, пока ждал подачи к платформе поезда, но, поразмыслив, он решил отложить их на потом.

В коридоре хлопнула дверь, и кто-то прошёл мимо его купе. Юра встал и выглянул. Девушка в белой футболке и синих джинсах стояла неподалёку, пытаясь поднять окно. Хорошая фигура, атлетическая. Наверное, регулярно ходит на фитнесс. Светлые волосы собраны в хвост, серёжек, кажется, нет. На запястьях - браслеты-бусы.

Рама не поддавалась.

- Вам помочь? - Юра вышел из купе, прикрыл дверь.

Девушка обернулась. Карие глаза, брови вразлёт. Эх… Красивые девушки - настоящий бич для парней, у которых уже есть отношения.

- Да, если не трудно. Никак не получается.

Юра подошёл, нажал фиксаторы по бокам рамы и с усилием поднял окно.

- Подзаело, - сказал он.

- Спасибо, - девушка достала из заднего кармана пачку сигарет и пластмассовую зажигалку. - Вот решила подымить, - сказала она, словно оправдываясь. - Вы не курите?

- Нет. Бросил полгода назад.

Девушка щёлкнула колёсиком и глубоко затянулась.

- Это правильно. Я пыталась раза три, но срывалась. А вам тоже срочно в Москву понадобилось?

Юра прислонился к стене плечом.

- Да. Встреча с заказчиком. Я занимаюсь ландшафтным дизайном.

- Круто! А у меня мама в больницу угодила. Из родственников в Москве никого. Пришлось бросить всё и срочно ехать. Слава Богу, попала на этот поезд!

- Не знаете, что за толпа его арендовала?

Девушка отрицательно покачала головой.

- Плевать, - сказала она. - Лишь бы до Москвы довезли.

- С нами ещё какой-то мужик, и всё, по-моему, - Юра посмотрел вдоль коридора, но не смог вспомнить, какое купе занял третий пассажир.

- Не знаю. Я, пока вас не увидела, считала, что мы с ним тут вдвоем. Так что, может, есть ещё кто-нибудь.

Юра так не думал, но спорить не стал.

И правильно сделал, потому что в течение несколько минут, остававшихся до отхода поезда, в вагон набрались ещё трое поддатых парней в спортивных костюмах, семейная пара с двумя детьми, парень и девушка, женщина лет пятидесяти и пожилой мужчина «профессорского вида», как назвал его мысленно Юра.

- Да тут аншлаг! - усмехнулась, наблюдая за появлением новых пассажиров, девушка. Она выбросила окурок в приоткрытое окно. - Теперь нормально не подымишь в дороге. Кто-нибудь обязательно развопится, что не выносит запах табака.

- Наверняка, - согласился Юра, который и сам не очень любил, когда поблизости курят.

- Вика, - девушка протянула руку. - Будем знакомы.

- Юра.

- Если будет скучно, заходи ко мне - поболтаем.

- Без проблем.

- Вот и договорились.

Девушка ушла в своё купе, а Юра остался ненадолго, чтобы понаблюдать за отходом поезда от перрона. В такие минуты ему всегда бывало немного тревожно: он не любил уезжать далеко от дома. Кроме того, Юре с детства мерещились катастрофы. Не только на поездах, а в любом транспорте. Куда бы он ни сел, всю дорогу мысли крутились вокруг того, не случится ли авария.

По перрону сновали люди - пассажиры, провожающие, носильщики и охрана. Со стороны можно было подумать, что жизнь за окном кипит, но на самом деле это была агония, предваряющая летаргию. А как иначе назвать несколько часов, проведённых в томительном ожидании прибытия поезда к месту назначения? Юре всегда казалось, что на время путешествия жизнь замирает.

За минуту до отправления в коридоре появилась девушка с чемоданом на колёсиках. Проходя мимо, она бросила на Юру быстрый взгляд и исчезла в дальнем купе.

Раздался низкий протяжный гудок. В недрах состава что-то зажужжало, стукнуло, запульсировало, входя в едва уловимый ритм. Поезд судорожно содрогнулся и покатил по рельсам, набирая ход.

Значит, в вагоне находилось пятнадцать пассажиров - Юра не поленился сосчитать. И наверняка все попали сюда так же, как он - срочно понадобилось ехать в Москву, и кассир предложил им третий вагон заказного поезда.

Интересно, а где проводник? Почему он не стоял на перроне, проверяя билеты? Юра прошёл по коридору. Дверь в служебное купе была заперта. Странно…

Зато туалет оказался открыт: биосистемы в черте города не запирались. Юра сходил по маленькому и вернулся к себе. Надо поработать, а потом лечь и постараться уснуть.

***

Проводник появился спустя пару часов. Предлагал постельное бельё. Значит, был у себя в купе всё это время, но на стук не отвечал. Юра заплатил за комплект и постелил себе на нижней полке, но ложиться пока не стал: ему хотелось доделать композицию из клумб в дальнем конце участка. На это ушло часа полтора. Закончив, Юра закрыл ноутбук, достал зубную щётку, пасту и отправился в туалет. Когда возвращался, встретил в коридоре «профессора». Тот шёл навстречу с полотенцем в руке.

- Простите, горячая вода есть? - спросил он, поравнявшись с Юрой.

- Есть.

- Замечательно.

В купе Юра приоткрыл окно, чтобы внутрь попадал свежий воздух, разделся и сел на нижнюю полку, прислонясь спиной к стене. Обивка оказалась на удивление мягкой. Вернее, упругой. «Надо же, какой нынче сервис», - с ухмылкой подумал Юра.

Наручные часы показывали одиннадцать. В коридоре раздались громкие голоса, хохот. Наверное, троица бухих парней вышла проветриться. Кто-то сделал им замечание. Ага, это семейная пара. Видимо, уже уложили детей. Голоса смолкли - парни оказались сознательные.

Юра лёг и решительно закрыл глаза. Надо выспаться! На чужом месте ему это обычно редко удавалось, но если приложить усилие… Он вздохнул. Мог бы сегодня дрыхнуть в своей кровати, дома. С Ксюхой. Эх…

***

Юра открыл глаза. Вот чёрт! Ему с таким трудом удалось задремать, и теперь пожалуйста… Юра повернулся на бок, полежал минут пять.

Колёса выстукивали чёткий ритм: та-дам, та-дам. Вагон слегка покачивало.

Юра поворочался, устраиваясь поудобнее. За окном было темно, ничего не разобрать. Сколько они уже в пути? Юра взглянул на часы. Светящиеся стрелки показывали половину второго.

В вагоне было тихо: похоже, все спали - ну, или просто сидели по купе. Даже пьяная компания угомонилась. Хотя парни-то как раз могли и уснуть.

Юра почувствовал, что хочет в туалет. Должно быть, это его и разбудило. Вставать было не охота, но он понимал, что всё равно придётся, поэтому откинул тонкое одеяло и спустил ноги на пол. Натянув кроссовки, вышел в коридор и поплёлся в конец вагона. Свет испускали маленькие белые лампочки на потолке - почему-то они напомнили Юре люминесцентные отростки глубоководных рыб. Света едва хватало, чтобы не врезаться в стены. Режим ночной экономии.

Когда Юра добрался до туалета, из служебного купе вышел проводник с мобильным телефоном в руке. Хмуро взглянул на пассажира и прошёл мимо. Его вытянутая фигура раскачивалась в такт поезду, но равновесие он при этом каким-то чудом не терял.

Едва проводник скрылся в тамбуре, Юра обнаружил, что дверь туалета заперта. При этом встроенный в ручку индикатор утверждал, что внутри никого нет.

Мочевой пузырь давал знать о своей потребности облегчиться всё настойчивее. Юра взглянул вдоль коридора, по которому ушёл проводник. Интересно, когда тот вернётся.

Из купе вынырнула Вика с пачкой сигарет в руке. Увидев Юру, приветливо кивнула.

- Не смогла открыть окно в своём купе, - сказала она, когда парень подошёл. - Придётся тут подымить. Надеюсь, никто не станет возмущаться.

- Проводник в соседнем вагоне.

- Замечательно.

Юра так не считал. Переступив с ноги на ногу, он с тоской взглянул на двери тамбура. На кой чёрт было запирать сортир?! Кто знает, когда вернётся проводник… И вообще, с какой стати он должен терпеть?

- Схожу за ним, - сказал Юра.

- Зачем? - удивилась Вика.

- Пусть туалет откроет.

- А он что, заперт?

- Угу.

- Так ведь не санитарная ж зона, вроде.

- Это биотуалет. Его вообще не закрывают обычно.

- Ясно. Ну, давай. Я быстренько докурю, пока вы не вернулись.

Юра был слегка смущён: конечно, теперь Вика будет думать: «Вот ведь припёрло человеку, не потерпеть две минуты». Ну, и пусть.

Пройдя мимо девушки, Юра направился к тамбуру. Линолеум на полу слегка пружинил под ногами. Пахло освежителем воздуха - должно быть, где-то в коридоре имелисьавтоматические разбрызгиватели.

Выйдя в тамбур, Юра потянул дверь между вагонами. Она оказалась не заперта. Парень вошёл в тёмную содрогающуюся гармошку и приготовился переступить щель между вагонами, но её не было. До чего дошёл прогресс…

Спустя пару секунд Юра снова оказался в тамбуре.

Через стёкла раздвижной двери виднелся полутёмный коридор. Парень вошёл в вагон и двинулся мимо купе. Двери некоторых из них почему-то были приоткрыты. Сначала Юра деликатно отворачивался, но потом не выдержал и заглянул в одно. К его удивлению, оно оказалось пустым. Вещи лежали на месте, постели были разобраны и смяты, но пассажиры отсутствовали.

В следующем купе картина была почти такая же, только на полу ещё валялись пластиковая бутыль и подушка.

Юра постоял, пытаясь сообразить, что происходит. Объяснения не было. Если бы даже пассажиры ушли зачем-то в первый вагон, то не оставили бы свои купе нараспашку.

Парень сделал несколько шагов и взялся за ручку закрытой двери. Потянул в сторону. Дверь легко отъехала.

Это купе тоже было пусто!

Не понадобилось и десяти минут, чтобы убедиться, что во втором вагоне нет ни одного пассажира. Все они исчезли, бросив вещи без присмотра.

Чертовщина какая-то! Надо будет спросить проводника, что случилось.

Юра добрался до конца вагона и дёрнул дверь туалета. Заперто. Вот не везёт-то! Парень постучал в служебное купе. Спустя пару минут стало ясно, что проводник второго вагона исчез вместе с пассажирами.

Мочевой пузырь готов был лопнуть в любой момент. Юре пришло в голову, что можно воспользоваться тамбуром, но он тут же вспомнил об отсутствии щели. Может, зайти в одно из пустых купе и поссать прямо на пол? Нет, так нельзя. Значит, продолжать поиски проводника?

Юра чувствовал, что долго размышлять не сможет. И вообще, ему надоело болтаться по полутёмным коридорам. К чёрту! Он поспешил назад, к тамбуру между вторым и третьим вагоном. Есть там щель или нет - это не его проблема. В конце концов, не надо было запирать сортиры!

***

Это был кайф. Простой и в то же время острый.

Едва Юра закончил, во втором вагоне раздались голоса.

Парень осторожно выглянул. Он был уверен, что его не заметят, но спалиться не хотелось, так что наблюдать за происходящим в вагоне пришлось одним глазом.

Проводник шёл по коридору своей странной неестественной походкой в сопровождении двух здоровенных мужиков в белых, заляпанных фартуках. В руках они держали короткие толстые дубинки.

- Через час должно быть подано первое блюдо, - проговорил проводник, обращаясь к своим спутникам. - Успеете?

Те промычали в ответ что-то невнятное.

Юра отпрянул от двери, скользнул в тамбур и буквально вывалился в коридор третьего вагона. Голова шла кругом: неужели такое возможно?!

Вике уже не курила, а просто стояла, дыша через открытое окно свежим ночным воздухом, врывающимся в вагон идущего полным ходом поезда.

- Ну, что? - спросила она, когда Юра торопливо приблизился. - Нашёл? Тебя что-то долго не было…

- Давай зайдём ко мне! - Юра отпер дверь своего купе и приглашающее качнул головой. - Поболтаем, как ты предлагала.

Девушка усмехнулась.

- Ну, ладно. Только без глупостей, понятно?

- Да-да, - Юра бросил взгляд в конец коридора, где должен был вот-вот появиться проводник.

Хотя с чего он взял, что тот направлялся сюда?

Как только Вика, пожав плечами, вошла в купе, Юра захлопнул дверь.

Девушка села около столика.

- Так где проводник? - спросила она.

- В соседнем вагоне.

Юра молчал, не зная, что добавить. Как объяснить, что при виде двух амбалов с дубинками его охватил страх, а в голове закрутились подозрения, которые сейчас уже казались бредовыми?

- Ну? - поторопила девушка. - О чём поговорить хотел?

Взгляд у неё стал подозрительным. Ещё немного, и она пожалеет, что зашла.

- Я слышал, как проводник говорил про ужин.

- Ну, и?

- Кто устраивает ужин среди ночи?

- Понятия не имею, - девушка склонила голову на бок и неуверенно улыбнулась. - Слушай, выкладывай, что там у тебя в башке?

Юра запер дверь на защёлку и сел напротив.

- Второй вагон пуст. Пассажиров нет, а купе стоят нараспашку. С вещами.

Вика нахмурилась.

- И куда все делись?

- Без понятия. Сойти они не могли, да и поезд не должен был делать остановок до самой Москвы. Я, правда, спал…

- Поезд не останавливался.

- Ясно. Так я и думал, - парень нервно потёр лицо ладонями. - Есть ещё кое-что.

Он рассказал Вике про амбалов с дубинками.

- Ты не разыгрываешь меня? - спросила девушка, когда он закончил. - Похоже на сюжет какого-то фильма ужасов.

- Знаю. Но, к сожалению, я их видел собственными глазами. И идут эти ребята сюда, в наш вагон. Потому что больше просто некуда.

- За нами? - после паузы проговорила Вика.

В глазах у неё мелькнул страх.

- Ну, а за кем? - заставил себя ответить Юра.

Девушка вдруг встала и подошла к двери.

- Не открывай! - парень едва подавил желание броситься к ней, чтобы остановить.

- Мы должны убедиться, что у тебя просто разыгралось воображение.

- А если нет?

- Ну… не сидеть же здесь вечно.

Вика повернула защёлку и приоткрыла дверь.

- Что там? - прошептал Юра, подходя.

От собранных в хвост волос пахло цветочным шампунем.

- Темно. Никого не видно. Погоди… Я что-то слышу!

В коридоре звякнуло. Раздался стук отодвигаемой двери одного из купе. Вика подалась назад. Теперь она лишь слегка выглядывала в коридор.

Юре очень хотелось спросить, что она видит, но ещё больше - чтобы девушка заперла дверь.

Прошло секунд двадцать, прежде чем Вика исполнила его желание - очень тихо и аккуратно. Когда она повернулась, лицо у неё было бледное.

- Ну?!

- Не знаю, что именно ты себе нафантазировал, - проговорила она шёпотом, - но я больше никогда не буду смеяться над параноиками!

- Почему? - спросил Юра, не ожидая в ответ ничего хорошего.

- Первым вышел проводник, - сказала Вика, прислонившись спиной к двери. - За ним два здоровенных мужика, смахивающих на мясников. По-моему, у них на фартуках кровь!

- Их я и видел, - кивнул Юра.

- Они выволокли кого-то из купе. Кажется, мужчину.

- Из какого?

- Четвёртого от нас.

- Вроде, там ехал профессор.

- Профессор?

- Ну, старичок в очках. Я его так прозвал.

- Понятно. В общем, его утащили.

- Проводник сказал, что они идут за следующей партией. Едва ли «профессора» таким образом пригласили отужинать.

Вика села на нижнюю полку. Его слегка трясло.

- Полный бред! - проговорила она тихо. - Такого просто не может происходить на самом деле, - девушка подняла взгляд на Юру. - Что будем делать?

- Не знаю. Думаю, лучше всего запереться.

- А дальше?

- Ждать. Рано или поздно поезд куда-нибудь приедет. Никто не знает, что мы видели. Сойдём - и всё!

Девушка скептически усмехнулась.

- Думаешь, получится?

- Почему нет? Не станут же они ломать дверь в купе.

- Открой глаза! У проводника есть ключи от всех купе. Вероятно, это даже один и тот же ключ. Они просто откроют дверь и войдут. Поэтому я спрашиваю тебя снова: что мы будем, блин, делать, когда это случится?!

Юра понял, что Вика права: отсидеться в купе не получится.

- У меня нет оружия, - сказал он.

«А что б ты сделал, если б было? - спросил себя тут же Юра. - Ты ж не Рэмбо!» Хотя герой боевиков, пожалуй, и голыми руками управился бы. Ну, или приспособил подручные средства.

Вика достала сигареты и закурила. Руки у неё дрожали.

- Я и не рассчитываю, что ты прихватил с собой пулемёт, - сказал она. - Старика они, конечно, уже отнесли на кухню. Видимо, мы или следующие или, во всяком случае, на очереди. Времени до того, как они вернутся, мало.

- Что ты предлагаешь?

- Вообще-то ты здесь мужик, - заметила Вика. - Может, придумаешь какой-нибудь план?

- Я ландшафтный дизайнер, а не Сталлоне!

- Понятия не имею, о ком ты. Но знаешь, что я думаю? Сидеть тут и ждать - глупо. Надо выйти и вырубить этих уродов!

Юра усмехнулся.

Но Вика, похоже, говорила серьёзно.

- Как? - спросил парень.

Вика глубоко затянулась, выпустила дым через ноздри.

- Подкараулим их. Оглушим. Заберём у проводника ключи, откроем дверь вагона и вышвырнем всех троих из поезда. Потом забаррикадируемся и позвоним в полицию, - пока она говорила, огонёк сигареты нервно прыгал в тонких пальцах.

- Почему нельзя просто позвонить в полицию? - Юра даже подскочил: как ему это раньше не пришло в голову?!

- Да потому, что нас прикончат раньше, - остудила его пыл Вика. - Да и что ты скажешь? Что мы в поезде, который фиг знает, где и куда направляется? Думаешь, через пять минут прилетит вертолёт с мигалками, и плохим парням надают по задницам?

- Ладно, может, ты и права, - нехотя согласился Юра.

На миг ему показалось, что проблема сейчас решится. Не хотелось расставаться силлюзией так быстро.

Господи, и угораздило же его так попасть! Хорошо хоть, он проснулся. А ведь мог так и дрыхнуть. Его оглушили бы и уволокли на кухню, чтобы… нет, лучше не представлять!

- А вдруг мы накручиваем себя? - спросил он.

- Ага! Профессору стало плохо, и проводник позвал двух мясников с дубинками, чтобы помочь ему. Ты дурак?

- Ладно! Ты права! - Юра поднял руки, сдаваясь. - Чем можно оглушить этих быков? Предупреждаю: у меня из бойцовских качеств только два года бокса, и было это давненько, а стоило мне сломанного носа.

- Чем-нибудь тяжёлым, - Вика проигнорировала последнее замечание. - И надо разбудить тех, кто ещё остался в вагоне. Чем больше нас будет, тем лучше. Согласен?

- Да, но проводник с амбалами наверняка сейчас вернутся.

- Значит, не будем терять время.

Вика выбросила окурок в окно и приоткрыла дверь.

- Чёрт! - шепнула она, выглянув в щель. - Они уже здесь!

- Спрячься, пока не заметили!

Девушка осторожно закрыла дверь.

- Через два купе от нас. Не помнишь, кто там?

- То ли парочка, то ли пожилая женщина.

- Если б у нас было что-нибудь тяжёлое…

Юра не разделял Викиной готовности ринуться в бой. Он считал, что у них крайне мало шансов против трёх мужчин, двое из которых явные бандиты. А у проводника может даже иметься пистолет.

Девушка снова выглянула в коридор.

- Поволокли женщину! - сообщила она через пять секунд. - Надеюсь, до детей они не успели добраться…. Ну что, пора выходить, - добавила она спустя минуту. - Проверим, кто ещё остался.

Юра вышел вслед за ней, хотя от страха весь трясся: инстинкт самосохранения восставал против самоубийственной вылазки. С другой стороны, он понимал, что медлить значит просто ждать своей очереди: помощи-то ждать неоткуда.

- Ты оттуда начинай, - показала девушка на другой конец вагона. - Так быстрее будет.

У них ушло минуты три на то, чтобы убедиться, что пожилая женщина, «профессор», трое поддатых парней и девушка, севшая в поезд последней, отсутствуют. Их купе были пусты и не заперты. Вещи остались не тронуты, но от этого становилось ещё страшнее.

Семейство с детьми разбудить не удалось. Во всяком случае, дверь они не отперли и на стук не отозвались. Кричать им Юра с Викой побоялись.

Парень с девушкой открыли и выслушали, но, похоже, не поверили ни единому слову.

- Идёмте к нам, обсудим, что делать, - предложила Вика. - Они скоро вернутся. Может быть, даже за вами.

- Подожди здесь, - сказал парень своей подружке. - Я скоро приду. Запрись.

- Хочешь оставить её тут одну? - спросила Вика. - Ты что, не понял, о чём мы вам толковали?

Парень вышел из купе и закрыл дверь.

- Слушайте, вы смахиваете на психов, - сказал он. - Или на шутников, у которых большие проблемы с чувством юмора. Я пойду с вами, но предупреждаю: если попытаетесь меня вырубить, сверну шеи! У меня чёрный пояс по…

- Ладно, идём! - перебила Вика. - Быстрее только!

Втроём они вернулись в Юрино купе. Парень не стал садиться - встал возле двери, сложив руки на груди. Выражение лица у него было скептическое.

- Меня зовут Вика, а это Юра. И мы не сумасшедшие. Почти все купе стоят пустые и не запертые. Из второго вагона пропали пассажиры. Наверняка та же история и с первым. Куда все подевались?

- Во-первых, я не уверен, что всё так, как вы говорите. Но это легко проверить. Во-вторых, вы реально хотите, чтобы я поверил, будто мы оказались на поезде каннибалов? - парень усмехнулся. - За кого вы меня принимаете? Думаете, я книжек не читаю и кино не смотрю? И вообще, пока что на плохих ребят больше всего смахиваете именно вы.

Вика закатила глаза.

- Они сейчас вернутся, и ты сам во всём убедишься, - сказал Юра. - Может, тебе даже представится возможность продемонстрировать свои бойцовские навыки, каратист.

- Дзюдоист, - поправил парень.

- Если они захотят уволочь твою подружку, ты уж не стесняйся, покажи им, какой ты крутой! - съязвила Вика.

В коридоре стукнуло. Все трое замерли, как по команде.

- Кажется, это они, - Вика подскочила к двери. - Подвинься ты!

Парень посторонился.

- Ни звука! - предупредила девушка прежде, чем приоткрыть дверь. - Смотри!

Парень недоверчиво ухмыльнулся.

- Да гляди же!

- Только без шуточек, - предупредил он и прильнул к щели.

Через полминуты он отодвинулся. Лицо у него было озабоченное.

- Они вошли в купе, - сказал он тихо.

- Там семья с двумя детьми, - отозвался Юра.

- Мы должны им помешать, - заявила Вика. - Я не могу наблюдать за тем, как они потащат на кухню детей.

- Эти два здоровяка… - задумчиво проговорил парень. - Они выглядят очень серьёзно. Нет ли чего тяжёлого?

Вика растянула губы в саркастической улыбке.

- А как же дзюдо?

- Лучше не рисковать. Кстати, меня зовут Кирилл.

- Очень приятно. Что предпримем?

Было заметно, что парень предпочёл бы не делать ничего.

- Ну… наверное, надо выйти и…. - он замолчал. - Понятия не имею, если честно.

- Ты понимаешь, что вы с подружкой и мы - следующие? - спросил Юра.

Его начинало раздражать это переливание из пустого в порожнее. Чем реальнее становилась опасность, тем яснее он понимал, что выбор очень прост: либо они, либо компания каннибалов. Если придётся бороться за жизнь, если при этом понадобится убивать… то пусть лучше сдохнут амбалы и проводник, чем он! Но это неплохо звучало в теории, а Юра опасался, что на практике их всех просто перебьют за пару минут.

- Ладно! У нас в каюте есть две бутылки шампанского, - сказал Кирилл, решаясь. - Одна полная, другая пустая. Если такой дать по голове, череп наверняка проломится.

- Так надо сходить за ними, - проговорила Вика. - В коридоре сейчас никого нет - выродки в купе. Там четыре пассажира, так что думаю, они задержатся.

- Вперёд, - Кирилл отодвинул дверь и побежал к своему купе.

- Останься, - велел Вике Юра прежде, чем последовать за парнем.

Кирилл тихонько постучал.

- Кто там?! - донёсся испуганный женский голос.

- Это я, открывай скорее!

Щелкнула задвижка, и дверь отъехала.

- Где шампус? - Кирилл вошёл в купе и схватил со столика пустую бутылку. - Скорее, достань вторую. Куда ты её положила?

- Я… я не помню, - растерянно пролепетала девушка. - В чём дело?

Юра вошёл в купе, чтобы его не было видно из коридора.

- Отпразднуем знакомство, - проговорил Кирилл. - Не волнуйся, милая. Сиди тут и не выходи, поняла?

- Нет. Я ничего не понимаю!

- Боюсь, у нас всех неприятности, - сказал Юра. - Вам действительно лучше переждать в купе.

- Вот она! - Кирилл торжествующе достал из чемодана бутылку шампанского. Взвесил в руке. - Возьми ты, - сказал он Юре.

Тот обхватил пальцами горлышко. Ладонь была влажной - он этого прежде не замечал - и стекло немного скользило.

- Пошли? - спросил он.

- Запрись, - шепнул Кирилл своей девушке.

Они двинулись по коридору с бутылками в руке. Юра никогда особенно не дрался - так, возились в школе с пацанами. Ему обычно доставалось - потому и записался в боксёрскую секцию. Но там были правила. Вырубить человека ударом по башке он ни разу не пробовал. Представил, как амбалы бьют детей дубинками, чтобы те потеряли сознание, и в груди что-то всколыхнулось. Гады заслуживали того, чтобы их сбросили с поезда, решил Юра.

В этот миг из расположенного дальше по коридору купе вышел проводник. В первую секунду он не заметил двух пассажиров с бутылками, но затем повернул голову и уставился прямо на них.

- Брат, хочешь бухнуть?! - выпалил Юра, ускоряя шаг. - У нас шампус есть! - он сам удивился, что успел сориентироваться. Его несло, всё тело охватило нервное возбуждение, но оно же придавало решимости.

- Давай с нами! - подключился Кирилл. - А?

От них до проводника оставалось шагов пять, когда из купе появился здоровяк в фартуке. Лицо у него было, что называется, кирпичом - ноль эмоций. Зато в руке амбал сжимал короткую чёрную дубинку.

Кирилл в два прыжка оказался перед проводником, оттолкнул его свободной рукой, замахнулся и опустил бутылку на гладкий бритый череп.

Раздался влажный хруст, амбал пошатнулся и прислонился к дверному проёму. По низкому лбу потекла струйка крови.

Всё это произошло в течение пары секунд. Кирилл, похоже, решил не рисковать, потому что сразу же ударил здоровяка снова. На этот раз донышко бутылки угодило в переносицу. Амбал заорал диким голосом и начал сползать на пол. Дубинка упала, а толстые руки судорожно хватали воздух.

- Получи, гнида! - прошипел Кирилл, опуская бутылку на бритую голову в третий раз.

Кровь брызнула Юре в лицо, едва не попав в глаз. Очнувшись, он кинулся к проводнику, пятившемуся по коридору. Он догнал его почти разу. Тот поднял руки, чтобы защититься, но парень с разгона толкнул его плечом в грудь. Проводник упал, и Юра оседлал его. Противник закричал. Глаза у него выкатились, губы растянулись в каком-то зверином оскале, обнажив неестественно ровные зубы. Между ними метался тонкий бледный язык, покрытый синеватыми наростами.

Юру почувствовал, что сейчас войдёт в раж. Ему нужна была ярость, и он принялся остервенело лупить бутылкой по рукам, которые выставил перед собой проводник. Бутылка была тяжёлой, и сопротивление противника быстро ослабло. Вот Юре удалось шарахнуть его в висок, потом ещё раз. Глухие удары сопровождались треском костей.

За спиной кто-то заорал. Не оборачиваясь, парень опустил бутылку прямо в середину лба проводника, почувствовал, как стекло ушло в череп. Лишь затем встал с бездыханного тела и развернулся.

Кирилл лежал на полу. Над ним стоял второй амбал с мясницким тесаком в руке и смотрел на Юру, буравя крошечными глазками. Похоже, он сменил дубинку на кое-что посерьёзнее. Должно быть, носил тесак за поясом.

Здоровяк медленно двинулся по коридору, поигрывая оружием. Парень заметил, что амбал двигался так же, как проводник: в такт качающемуся вагону.

Юра приготовился, сжав покрепче бутылку. Было очень страшно. Он представил, как тесак входит в его тело, разрубает кости, вгрызается в…

Противник с низким рычанием кинулся вперёд. Юре показалось, что на него несётся разъярённый бык. Он попятился, но бежать было некуда: позади только пустой вагон.

Парень понял, что не сумеет нанести амбалу сокрушительный удар - тот просто собьёт его с ног. Когда их разделяло каких-то два метра, Юра размахнулся и швырнул бутылку противнику в лицо, вложив в это движению всю силу. Тот уклонился, и снаряд попал в мощное плечо. Мимо!

Туша врезалась в Юру, и он полетел на спину, чувствуя, как из лёгких мгновенно вышел весь воздух.

- Эй! - резкий окрик заставил здоровяка затормозить и обернуться.

Вика стояла в коридоре с короткой чёрной дубинкой в руке.

- Иди сюда! - крикнула она.

В дрожащем голосе ясно слышались истеричные нотки.

Усмехнувшись, амбал повернулся к Юре и шагнул к нему. На его квадратном лице появилась кривая ухмылка. Он загораживал почти весь коридор, поэтому парню не была видна девушка. Когда Вика запрыгнула на спину здоровяку, он уже мысленно попрощался с жизнью.

Девушка колошматила своего огромного противника дубинкой куда попало, но ему это особого вреда не причиняло. Он зарычал от досады, что ему помешали расправиться со своей жертвой. Развернувшись боком, амбал врезался в стену так, чтобы девушка ударилась о неё спиной. Юра видел, как по обшивке при этом прошла волна. Похоже, в этом жутком поезде всё было странно упругим.

Не удержавшись, Вика свалилась на пол. Дубинка выпала у неё из руки. Амбал занёстесак для удара. Лезвие замерло на пару секунд в свете ламп, пока он примеривался, куда лучше вонзить оружие.

Юре пришлось подпрыгнуть, чтобы повиснуть на руке здоровяка. Амбал потянулся исхватил его второй рукой за горло. Короткие толстые пальцы сдавили кадык. Не в силах вздохнуть, Юра захрипел, но противника не выпустил.

Тем временем Вика вскочила на ноги.

- Получи! - девушка ударила отвлёкшегося амбала коленом в пах. - Вот ещё! Нравится?!

Здоровяк повернул голову и взглянул на неё с лёгким недоумением. Атака, которая заставила бы любого мужика скорчиться на полу, не произвела на него ни малейшего впечатления.

Тем не менее, здоровяк выпустил Юру, но лишь для того, чтобы ударить кулаком в лицо. Переносица хрустнула, по подбородку потекла кровь. Парень едва не взвыл от боли - было даже хуже, чем когда ему впервые сломали нос.

Вика подбежала к лежавшей поодаль бутылке шампанского и схватила её за горлышко. Амбал оттолкнул Юру и, качаясь в такт движения поезда, пошёл на неё. Девушка попыталась ударить его бутылкой, но он подставил предплечье. Между широких лопаток темнело пятно пота, затылок лоснился, на шее собрались толстые складки жира. «Словно кто-то надел слишком просторный костюм» - мелькнуло в голове у Юры. Когда он попытался вдохнуть и выдохнуть, из носа, пузырясь, выплеснулась очередная порция крови. Пришлось открыть рот, чтобы не задохнуться.

Амбал замахнулся тесаком, и Вика с визгом бросилась прочь по коридору. Бутылку она то ли выронила, то ли бросила. Здоровяк с низким рыком швырнул оружие ей вслед. Лезвие ударило девушку в спину, удар сбил её с ног.

Разбежавшись, Юра всем телом врезался в амбала. От столкновения едва не потерял сознание, но здоровяк нелепо взмахнул руками и растянулся на полу. Линолеум слегка прогнулся под его весом.

Чуть поодаль Вика пыталась подняться. Она завела руку назад, чтобы нащупать рану на спине. По футболке расплывалось тёмное пятно.

Сделав несколько шагов, Юра подобрал бутылку и вернулся к встающему на четвереньки амбалу. Гладко выбритый затылок показался парню отличной мишенью…

Впереди открылась дверь, и из купе выглянула девушка Кирилла. Увидев заваленный телами проход, она дико закричала. Юра ударил амбала по голове, постаравшись вложить в движение все оставшиеся силы. Тот упал на живот, заскрёб пальцами по полу. Линолеум странно проседал, собираясь складками - словно тонкая резина или кожа.

Ещё удар и ещё - пока череп не лопнул, будто переспелый арбуз, и кровь из него не окрасила кожу в алый цвет! Юра отшвырнул бутылку и поспешил к Вике. По дороге подобрал тесак. Теперь у него было кое-что, похожее на настоящее оружие.

- Ты как, жива? - спросил он, помогая девушке подняться.

- Вроде, да. Он ранил меня? Не могу понять.

- На спине кровь.

- Чёрт! Ничего не чувствую. Наверное, шок.

- Надо заклеить пластырем.

- У меня нет.

Они сделали несколько шагов. Юра заглянул в купе, где ехала пара с детьми. Четыре тела лежали на нижних полках и на полу. Кажется, живые, но оглушённые и связанные.

Девчонка Кирилла, наконец, перестала орать и теперь глядела на Юру, вылупив глаза от ужаса.

- Тебе лучше остаться с ней, - сказал парень Вике. - Запритесь и не выходите, пока я не постучу.

«Если постучу», - добавил он мысленно.

Вика споткнулась и крепче ухватилась за него.

- Ты тоже ранен, - сказала она.

- Ерунда. Просто сломан нос. Я это уже проходил. Дышать только трудновато…

Девушка Кирилла ждала их, стоя на пороге. В полумраке она не могла понять, чьи тела раскиданы по коридору.

- Сидите вдвоем, - сказал Юра, буквально впихнув Вику к ней в купе.

- Где Кирилл?

- Его убили. Закройте дверь.

Обе девушки исчезли в купе. Щёлкнула задвижка.

Юра несколько секунд постоял, пытаясь сообразить, что делать дальше. Наверное, лучше всего заблокировать дверь в вагон, как и предлагала Вика. Вот только чем? Может, что-нибудь подходящее отыщется в служебном купе?

Парень обыскал труп проводника. Ключи нашлись во внутреннем кармане форменной тужурки. Пистолета, к сожалению, не оказалось.

Юра открыл служебное купе и осмотрелся. Оно оказалось на удивление пустым. Не было даже ящиков с пивными бутылками на случай, если кому-нибудь захочется в дороге выпить.

Никакого ломика, проволоки или толстой палки Юра здесь не обнаружил, так что стало ясно: запереться в вагоне не удастся. А вот проводника с мясниками скоро начнут искать.

Парень выглянул в тамбур, затем проскользнул в пустой вагон, быстро пересёк его и приоткрыл вторую дверь.

За ней обнаружилась кухня. Трое поваров что-то жарили, двое разделывали на большом металлическом столе тушу. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что это человек.

В эмалированном тазу лежало мясо. Юра заметил торчавшую из красной груды руку со скрюченными пальцами. Его чуть не вырвало, но он сдержался.

Помимо поваров, в кухне находилось четверо стюардов. Один стоял совсем рядом с дверью - что-то раскладывал на большом серебристом блюде.

Юра дожжен был решиться сейчас. Они или он - выбор простой! И ясный.

Парень покрепче сжал тесак и сделал ртом несколько глубоких вдохов: кровь запеклась в носу жёсткой коркой и закупорила дыхательные пути.

Распахнув дверь рывком, Юра бросился к стюарду. Тот обернулся и тут же получил удар между глаз. Раздался пронзительный крик, и официант завертелся на месте, закрыв лицо руками. По пальцам текла кровь.

Юра оттолкнул его плечом и кинулся вперёд.

Второй стюард бросился наутёк, поэтому лезвие вошло в спину рядом с позвоночником. На белой форменной куртке мгновенно проступило алое пятно.

Повара схватили тесаки и поспешили к Юре. Они были не такие здоровые, как амбалы, ходившие за «мясом», но тоже не маленькие. Оставшиеся два официанта не стали дожидаться исхода битвы и смылись, опрокинув по пути груду кастрюль.

Юра увернулся от тесака, нацеленного ему в голову (вот, наконец, и пригодились два года в боксёрской секции), и тут же рубанул в ответ. Лезвие вошло повару в рёбра - просто царапина, хоть и глубокая. Схватив свободной рукой со стола длинный нож, парень вогнал лезвие в толстый колышущийся живот. Не до самой рукоятки, но, по крайней мере, наполовину.

С диким воплем повар повалился вперёд, схватив при этом Юру за одежду. Глаза у него вытаращились, рот искривился. Из него пахло сырым мясом и чем-то вроде мускуса. Парень попытался вырваться, но толстые пальцы держали крепко.

Другой повар ударил Юру тесаком в плечо. Лезвие вошло не очень глубоко, но боль была адская!

Собрав все силы, парень рывком освободился от хватки первого противника, оставив его распростёртым на полу. Второй наступал, обходя труп справа. Глаза у него горели, он тяжело дышал от предвкушения расправы.

«Скоро сюда явятся остальные!» - мелькнуло в голове у Юры.

Он упёрся во что-то поясницей, но обернуться не рискнул.

Когда повар ринулся на него, парень инстинктивно присел и выставил нож.

Не сумев затормозить, противник насадился на лезвие животом. Тесак скользнул по Юриной голове, и на пол что-то влажно шмякнулось. Ухо! По шее полилось тёплое, мгновенно промочило воротник.

Повар повалился на колени, взгляд у него стал отсутствующий. Свободной рукой он обхватил лезвие ножа и попытался вытащить, но только порезал ладонь, и теперь из неё тоже капала кровь.

Поднявшись, Юра прислонился к краю стола - это в него он, оказывается, упёрся спиной. Выпустив нож, он переложил тесак в здоровую руку и ударил повара в лоб,немного наискось. Мастерски заточенная сталь пробила кость и вошла в мозг.

Обойдя труп, парень осмотрелся. У противоположной стены были аккуратно сложены голые человеческие тела. Мужские и женские. Выпотрошенные, с зияющими ранами вдоль животов. Казалось, мертвецы ждут, пока их употребят по назначению.

К горлу подступила тошнота. Несмотря на всё произошедшее, трудно было поверить, что это происходит на самом деле. Похоже на кошмар, дурной сон! Но нет, Юра чётко понимал, что не спит. К сожалению.

Он двинулся через кухню ко второй двери - той, за которой скрылись сбежавшие официанты. Парень понятия не имел, сколько обнаружит любителей человечины в почтовом вагоне. В голове была лишь одна мысль: убить всех, кто попадётся по дороге, а потом прикончить машиниста и остановить чёртов поезд!

Этот «Ковчег», полный мяса и крови…

Рана в плече горела, кровь пропитала рукав и продолжала течь. Об отрубленном ухе Юра старался не думать. Может быть, его ещё удастся пришить… Мысль мелькнула в голове и вызвала приступ беззвучного смеха: до того ли?!

Прежде чем перейти в почтовый вагон, Юра отыскал нож побольше - широкий и сиявший не хуже серебра. Выглядел он устрашающе. Парень попробовал большим пальцем режущую кромку: как бритва! Он заткнул его за пояс.

По щеке струилось тёплое, футболка наполовину пропиталась красным, раненое плечо пульсировало. Одна рука слушалась плохо. С какой скоростью он теряет кровь? Насколько ему хватит сил?

Покрепче сжав тесак, Юра вышел в тамбур. Куда бы ни ехал этот проклятый экстренный поезд, в пункт назначения он доставит только груду тел. Потому что завтра у Юры встреча с заказчиком, а потом… потом он собирается сходить с Ксюхой в кино. И ни один каннибал не сможет этому помешать! Вот только надо будет заскочить в больницу - зашить плечо и что-то сделать с ухом.

Подбадривая себя таким образом, Юра прошёл через гармошку, соединявшую вагоны, и приготовился порубить в куски любого, кто окажется перед ним. Он ожидал увидеть толпу «гурманов», собиравшихся отведать сегодня ночью человечины. На его лице появилась нехорошая улыбка. Парень потянул из-за пояса нож и распахнул дверь.

***

Вагон оказался пуст!

Никого и ничего - только глухие белые стены без окон и пол, покрытый линолеумом. Ни сбежавших официантов, ни любителей человечины, ни даже посылок, бандеролей и коробок с письмами.

Юра постоял несколько секунд в недоумении. Его боевой настрой пропал даром: не с кем было драться.

Парень медленно двинулся вперёд. Пол пружинил под ногами. На белых стенах виднелись крошечные капли - словно обшивка покрылась испариной. Должно быть, где-то работал кондиционер, но Юра не замечал прохлады. Скорее, наоборот - в вагоне было довольно жарко и душно.

За пустым «почтовым» вагоном находился только тепловоз. Где же каннибалы? И куда делись блюда, готовившиеся на кухне?

Остановившись перед дверью, ведущей из вагона, Юра прислушался, но единственным звуком оставался стук колёс. Поезд шёл на прежней скорости, покачиваясь и содрогаясь, ритмично лязгая внутренностями.

Парень приблизительно представлял себе устройство тепловоза. Почти всё внутреннее пространство занято двигателем и оборудованием - это он помнил ещё из слышанных в детстве объяснений экскурсовода железнодорожного музея. Места для каннибалов и официантов за дверью попросту не может быть. Разве что современные скоростные поезда устроены как-то иначе.

Вдохнув поглубже, Юра распахнул дверь и ворвался в тепловоз, приготовившись поразить любого, кто встретится на пути.

Топка!

Огромная топка, представляющая собой жадно раскрытую пасть - вот, что он увидел!

Тонны сморщенной, покрытой слизью плоти, пульсирующей и испускающей тяжёлый запах переваренного мяса. Спёртый воздух дрожал он жаркого дыхания тепловоза.

Двое существ, похожих на огромных, лишённых хитина богомолов, повернули при появлении человека маленькие головы и издали тревожный стрекочущий возглас.

Юра остолбенел, видя, как сжимаются и разжимаются в глубине разверстой пасти мышцы, усеянные короткими треугольными зубами - эти «жернова» перемалывали все, что приносили «официанты», и тепловоз нёсся вперёд, питаемый не углём, а человеческой плотью. Парень подумал, что, возможно, весь состав представляет собой единый чудовищный организм, замаскированный неведомым способом под поезд. Вспомнились подозрительно эластичные стены, невесть откуда взявшийся конденсат, пружинящий пол.

Сбросившие человеческие маски «официанты» бросились к Юре, выставив передние конечности с длинными узловатыми пальцами. Их голые, обтянутые тонкой розовой кожей тела были покрыты то ли потом, то ли слизью, отчего складки в местах сочленения конечностей влажно блестели.

Юра успел пригнуться, пропустив вытянутую конечность у себя над головой, и ударил ножом в неестественно податливую плоть. Выдернув лезвие, тут же вонзил его снова. Существо заверещало и повалилось на пол. Из раны хлестала жидкая, как вода, кровь.

Второй «официант» схватил Юру за предплечье, вырвал тесак и потащил к себе, но не смог свалить, потому что парень рубанул ножом по тонким рукам. Лезвие рассекло сухожилия, чиркнуло по костям. Тварь зашипела и попыталась отступить, но Юра вогнал оружие в основание круглой головы. Широкая полоса стали почти отделила её от длинной гибкой шеи. Существо распростёрлось на полу, сотрясаемое предсмертной агонией. По тепловозу быстро распространялся запах мускуса.

Юра перевёл взгляд на «топку». Что он мог поделать с этой пастью? Даже приближаться к ней было страшно. Похоже, не нуждающийся в машинисте поезд ему не остановить…

За спиной раздался хлюпающий звук, и парень обернулся.

Дверь, через которую он вошёл, сжалась, превратившись в вертикальную щель, края которой плотно прилегали друг к другу. Стена надвигалась подобно поршню. Плоть, покрывавшая внутренность тепловоза, собиралась множеством складок, сокращая пространство.

Юра ударил в стену ножом, ему в лицо брызнула жидкая кровь, но это ничего не изменило: монстр, притворяющийся поездом, толкал его к своей раскрытой пасти!

Первыми в чудовищной глотке оказались «официанты». Утыканные зубами мышцы сомкнулись вокруг них и принялись перемалывать, ломая конечности и раскалывая черепа. При виде этой «мясорубки» Юру едва не вырвало. Он продолжал наносить удары теснящей его стене, но не мог отвести взгляда от кровавого месива, в которое превратились трупы убитых им существ. Раненая рука почти перестала действовать и висела вдоль тела бесполезной плетью. От потери крови в глазах темнело, а ноги сводило судорогой: парень уже пару минут как ощущал лёгкое покалывание в икрах. Казалось, ещё немного, и он отключится. Юра представил, как падает в пасть тепловоза, и зубы вонзаются в него сразу со всех сторон.

Неожиданно пол приподнялся, образовав наклон, и парень опрокинулся на бок. Словно с горки, заскользил он в дышащий жаром зев чудовища. В отчаянии Юра попытался зацепиться ножом - вонзить его в чужую плоть подобно тому, как альпинисты загоняют в трещины скал металлически костыли - но рука уже устала, и лезвие вошло лишь на треть, не удержалось и выскочило.

Юрины ноги оказались в «топке», и она тут же сомкнулась. Раздался громкий всасывающий звук, и парень скользнул внутрь, успев лишь закричать, расставаясь с последним запасом воздуха в лёгких.

***

Стать плотью от плоти симбиотического организма, быть частью целого, преобразоваться в нечто, не доступное человеческому пониманию - знание участи вливалось в Юрино сознание, пока зубы раздирали его тело, а едкие жидкости разъедали ткани. Для него тепловоз приготовил особу форму существования: часть клеток будут употреблены на создание новой, более удобной для твари особи. Парень понял, что весь не умрёт. Вернее, его ждало перерождение: вскоре он станет одним из «официантов» и займёт место того, кого убил. Но тепловозу требовалось больше симбиотов, и поэтому новому «органу» придётся начать с визита в третий вагон, где ещё оставались живые люди. Сливаясь с плотью поезда, Юра обретал способность чувствовать всё, что чувствовал монстр: теплоту человеческих тел, флюиды страха, дыхание и ток крови. Вика и та девушка… как же её имя? Столь малозначащие факты быстро стирались из сознания, их замещали куда более важные вещи - преданность, служение, труд во имя общей сытости.

Когда тепловоз исторг на кухню новое, блестящее от слизи существо, оно некоторое время лежало на полу, слегка подрагивая, но затем поднялось и расправило конечности. Сделало три неуверенных шага. У него было задание.

Вспомнив о том, как выглядел когда-то, «официант» встрепенулся, и его уродливая розовая плоть покрылась другой, фальшивой.

Юра пересёк кухню, преодолел тамбур и зашагал по коридору, раскачиваясь в такт движению поезда. Запершиеся в купе девушки ждали его возвращения.

И оставшаяся позади пасть - тоже.

ОПОЗДАЛ…

Музей современной живописи и перфоманса расположился на Крестовском острове, затерявшись – а может, затесавшись – среди таун-хаусов и совсем недавно возведённых кондоминиумов. Построили его восемь лет назад в современном стиле – простые линии, большие окна, симметрия. Со стороны и не подумаешь, что в здании находятся произведения искусства – скорее, оно походило на бизнес-центр.

Если бы не относительно небольшое расстояние от музея до дома, Игорь, наверное, никогда не записал бы дочь в кружок рисования и лепки. Ника училась в третьем классе и после уроков раз в неделю – каждый четверг – ходила к Галине Петровне на занятия.

Игорь отвозил её на машине, а потом возвращался домой или ехал по делам. Времени было немного, потому что занималась с детьми преподавательница астрономический час.

Вот и теперь, условившись встретиться с Никой в гардеробе, Игорь отправился на вторую квартиру забрать зимнюю резину. Хранил он её на антресолях, завёрнутую в плотный полиэтилен вроде того, который используют для постройки парников.

Квартира сейчас пустовала: молодая пара, нанимавшая её в течение последних трёх лет,недавно съехала. Кажется, получила наследство и приобрела жилплощадь в одном из новых, а потому не слишком дорогих районов.

Игорь спустил шины с антресолей, снёс вниз, погрузил в багажник и беспокойно взглянул на часы: похоже, он задержался дольше, чем рассчитывал; до конца Никиного занятия оставалось совсем немного времени. Впрочем, если не будет пробок – а когда они были на Крестовском? – он как раз успеет.

Сев за руль, Игорь включил музыку – он как раз слушал один из последних альбомов Оззи Осборна – и направился к музею.

К его досаде, пока он находился в квартире, поперёк одной из улиц застрял снегоуборщик, и пришлось объезжать. Как назло, трижды попал на красный свет. Игорь взглянул на часы: он уже начинал нервничать. Обратная дорога оказывалась минут на пять длиннее…

Наконец, он припарковался на первом попавшемся свободном месте и побежал в музей. С чёрного неба валил мокрый снег, фонари слепили глаза, массивное здание нависало над сквером, густо засаженным тополями. Горело всего несколько окон в правом крыле – там, где проводились детские занятия.

На проходной Игоря окликнул охранник.

- Мужчина, вы куда?! Закрыто!

- За ребёнком! – откликнулся, едва обернувшись, Игорь.

Темпа не сбавлял: не до фанаберий! Где-то в этом огромном тёмном здании ждёт Ника. Ждёт и не может понять, почему папа не пришёл за ней.

Утешало лишь то, что договорились встретиться у гардероба – по крайней мере, Игорь знал, где искать ребёнка. Только бы Ника не вздумала куда-нибудь отойти…

Взбежав по ступеням, он ворвался в фойе и остановился, глядя по сторонам. Массивные колонны уходили ввысь, теряясь во мраке, таящемся под расписным потолком. В глубоких нишах справа и слева лежали тени.

Здесь царили тишина и пустота: похоже, всех остальных детей уже забрали. Игорь взглянул на висевшие возле входа круглые часы. Оно опоздал на девять минут. Не так уж и много…

Гардероб располагался справа. Именно туда Игорь и направился. Его торопливые шаги гулко разносились по фойе музея. Раньше оно не казалось ему таким просторным. Теперь же стены и потолок словно удалились, раздвинулись. Вот что значит отсутствие людей…

По дороге к гардеробу Игорь не встретил никого, а на вешалках не оказалось ни единой курточки: все посетители оделись и покинули гардероб. Все! Включая, Нику. Но куда она могла пойти? Он же ясно велел ей ждать папу здесь.

Игорь растёрянно огляделся. В груди появилось неприятное сосущее ощущение.

Куда идти, где искать?

И тут – о чудо! – распахнулась дверь мужского туалета, и оттуда вышел охранник.

Он был толст и лыс. На одутловатом лице застыло брезгливое выражение. При виде Игоря охранник остановился в замешательстве.

- Вы кто? – спросил он, слегка попятившись. – Закрыто! – в его глазах мелькнул страх.

- А где все? – брякнул Игорь, обрадовавшись, что нашёл хоть одно живое существо в этом царстве тишины и пустоты.

- Кто все? – нахмурился охранник. – Нет никого. Домой ушли, - он распрямился, вспомнив о своих обязанностях. - Музей закрыт, так что, гражданин, проследуйте к выходу!

- У меня ребёнок пропал!

- Ребёнок? Как это? Где?

- Да вот здесь, в музее.

Охранник снова нахмурился. Окинул Игоря подозрительным взглядом.

- Объясните толком.

Пришлось изложить всю историю – вкратце, потому что Ника где-то ждала, а вот где – ещё предстояло выяснить.

- Идёмте искать, - выслушав, решил охранник. – Попробуем найти кого-нибудь из служащих – может, они знают.

В одном зале им встретилась одетая в пуховик смотрительница. Она задержалась по чистой случайности – разговаривала с дочерью по телефону и присела на стул. Услышав о потерявшемся ребёнке, женщина засуетилась и тут же стала звонить в разные концы здания на посты охраны. Но никто одинокую девочку не видел…

Игоря постепенно охватывала паника. С одной стороны, Ника деться никуда не могла и просто обязана была находиться где-то на территории музея. С другой – попробуй найди её в этом лабиринте залов, лестниц и переходов.

Смотрительница вызвонила одну из своих коллег, тоже не успевшую уйти домой. Они отправились искать Нику. В какой-то момент Игорь потерял их и остался один посреди длинного зала, с одной стороны которого тянулся ряд зарешеченных окон, а с другой висели картины в тяжёлых рамах. Из-за темноты казалось, что фигуры на холсте наблюдают за человеком.

Игорю пришло в голову, что музей гораздо больше, чем кажется. Он думал, обойти его ничего не стоит – но вот уже столько пробегал, а всё попадал в новые залы и коридоры.

Может, поискать на последних этажах? Едва ли Ника отправилась туда, но проверить стоит. В конце концов, здесь оставались две смотрительницы, да ещё охрана, вроде как, подключилась.

Игорь отыскал лестницу и, перепрыгивая через ступеньку, устремился наверх. Он слышал собственное тяжёлое дыхание, датчики в углах подмигивали ему красными огоньками – медленно, словно нехотя.

Вот и площадка. Какой это этаж? Наверное, третий…

Здесь располагались причудливые скульптуры – огромные роботы, сделанные из металлолома: утыканные шипами грозные фигуры с лицами-масками, воздевшие пулемёты и уродливые секиры. Несмотря на то, что света сквозь окна попадало в зал совсем мало, экспонаты отбрасывали на пол жутковатые тени, деля паркет на тёмные и светлые зоны – всё это напоминало загадочные гравюры Макса Эшера, на которых чёрные силуэты незаметно перетекают в белые и наоборот, создавая тем самым иллюзию бесконечной трансформации.

Игорь пробежал один зал, второй, третий. Впереди виднелась анфилада. Все двери почему-то были распахнуты, образуя длинный коридор. Музей словно приглашал Игоря в свои объятья…

Пахло освежителем воздуха и чем-то острым, химическим. Возможно, нашатырём.

Игорь прочистил горло и позвал дочку. Сначала вполголоса: было непривычно кричать в музее, пусть даже пустом. Никто не отозвался, и тогда Игорь повторил попытку, но уже погромче. Звук разлетелся по залам и вернулся едва различимым эхо.

Где-то зашуршало – очень тихо и осторожно. Игорь напряг слух, но его вновь окружала тишина. Он двинулся через анфиладу, всматриваясь в тёмные углы и время от времени выкрикивая имя дочери. Ещё пару раз до него доносилось шуршание – словно где-то отклеивались и падали на пол обои.

Игорь запыхался, исследуя этаж. Ники не было нигде! Он остановился посреди очередного зала и попытался взять себя в руки. Что, если её уже нашли и теперь разыскивают его? Может, стоит вернуться? Но остался ещё один этаж. А может, два. В любом случае, он должен проверить!

Игорь устремился искать лестницу. На это ушло минут пять: он едва не заплутал в лабиринте комнат и переходов. Теперь они казались ему почти одинаковыми. Витрины, абстрактные скульптуры, картины, инсталляции – всё смешалось.

Подъём показался Игорю на удивление долгим – вероятно, он просто устал. Сердце колотилось из-за страха за Нику и продолжительной беготни, ноги горели.

Первый зал, в который попал Игорь, заполняли миниатюры: множество стеклянных коробок стояли на витринах, снабжённых увеличительными стёклами. Здесь можно было увидеть резьбу на зёрнах и фигурки, слепленные из пылинок, но Игоря интересовало лишь одно – где его дочь?!

Он быстро шёл через комнаты, сворачивал в коридоры и снова шёл – мимо пыльных шпалер и готических гобеленов, резной мебели, мозаичных панно, бронзовых и мраморных скульптур, непонятных конструкций, возвышавшихся чуть ли не до потолка или, напротив, стелящихся по полу – Игорь двигался автоматически, реагируя на двери и углы, теряя чувство направления и ощущая себя заблудившимся в ночном лесу.

На этом – чёрт его знает, каком - этаже Ники тоже не было!

Игорь добрался до лестницы и прислонился к стене передохнуть. Взгляд упал на ступени, уводящие вверх, в темноту следующего этажа. Сколько же их? Игорь попытался припомнить. Ему всегда казалось, что музей не слишком высок, но вот он преодолел, по меньшей мере, четыре, а лестница не кончилась.

Отдышавшись пару минут, Игорь начал подниматься. Теперь он вставал на каждую ступень – чтобы перескакивать, сил не осталось. Неужели Ника могла забрести сюда? Да она бы просто побоялась! Даже ему, взрослому мужику, стало не по себе, когда он заглянул в лабиринт очередных залов и переходов, во мраке которых едва различались силуэты жутковатых экспонатов.

Игорь постоял на лестнице, прислушиваясь, но до него долетал лишь тихий, уже знакомый шелест.

Вдруг кто-то засмеялся. Этот звук, донёсшийся из темноты, казался нелепым. Вдоль спины пробежал озноб, но Игорь тут же взял себя в руки: никто смеяться в музее не мог. Ему либо почудилось, либо кто-то из персонала задержался на этаже. Он поспешил через анфилады, время от времени громко произнося имя дочери.

Никто не отзывался, пока Игорь не добрался до большого зала, в котором горело несколько ламп. Под одной из них на выставочном диване сидел смотритель и разговаривал по телефону – вернее, слушал кого-то, медленно кивая. Должно быть, его смех и донёсся до лестницы.

При виде запыхавшегося Игоря служитель встал и опустил руку с мобильником. Выглядел он удивлённым, даже немного напуганным.

- Вы кто?!

- Я дочку потерял, - ответил Игорь. – Не видели тут девочку? – ещё не успев закончить вопрос, он понял, какую глупость сморозил: конечно, если бы этот человек встретил здесь ребёнка, он бы принял меры, а не сидел на диване, с кем-то мирно беседуя.

- Какую ещё девочку?! – испуг прошёл, и смотритель начал раздражаться. Он поднёс телефон к уху. – Марин, я тебе перезвоню.

Сбросив вызов, он шагнул Игорю навстречу.

- Что вы здесь делаете?! – гаркнул он. – Кто вас пустил?!

Объяснять всё сначала не хотелось, и Игорь, махнув рукой, развернулся и зашагал обратно. Ясно, что Ники здесь нет.

- Эй! – было слышно, как служитель пошёл за Игорем, но потом остановился. Наверное, сейчас начнёт звонить охране. Что ж, там ему всё и объяснят.

Спустя пару минут Игорь понял, что заблудился. Его окружали комнаты, в темноте практически одинаковые. Через окна поступало совсем мало света, и он нисколько не помогал сориентироваться.

Что, если и Ника сейчас блуждает где-то в… Но он ведь обежал всё, да и сотрудники музея подключились к поискам! Игорь остановился на лестнице. Прислонился к стене. Руки у него дрожали, по лицу тёк пот.

Похоже, ребёнок не просто потерялся. Он пропал! Возможно, его похитили. Только как?

Внизу раздались голоса. Один точно принадлежал женщине.

Как получилось, что никто из сотрудников музея не заметил маленькую девочку, блуждающую среди залов? Ведь там гасили свет. А вот двери почему-то не запирали…

Голоса становились громче – люди поднимались. Может, он нашли Нику? Игорь поспешил им навстречу.

- Вот вы где! – воскликнула женщина, которую он встретил первой. – Что ж вы тут бродите?

- Ищу! – коротко ответил Игорь. – Не нашли?

- Нашли, нашли! - закивала женщина.

Охранник за её спиной глядел на Игоря неприязненно. Похоже, он считал, что тот нарочно устроил переполох перед закрытием. Игорю на это было наплевать. Услышав ответ смотрительницы, он едва не закричал от радости.

- Где?! – выдохнул он.

- Позвонили с поста охраны возле ворот, - сказала женщина. – Ваша дочка у них.

- Но я там проходил по пути сюда, - нахмурился Игорь. – Как такое возможно?

- Наверное, после занятия она вышла из музея и стала вас ждать на улице. Может, решила прогуляться вдоль ограды.

- Вы пойдёте или будете здесь стоять? – вмешался охранник. Лицо его покрывала испарина, и он вытирал её тыльной стороной руки.

- Да, конечно, - Игорь поспешил вниз, легко обогнав обоих служащих.

- Занятие закончилось без десяти шесть, - говорила женщина на ходу, едва поспевая за ним. – А музей закрывается ровно в шесть. Вы опоздали! – добавила она с укоризной.

- Но я договорился с дочкой, что она дождётся меня в гардеробе! – обернувшись, ответил Игорь. – Кто-то её выгнал! Она не могла сама уйти!

На то, чтобы спуститься, много времени не понадобилось. В фойе было по-прежнему темно и пусто. Мигали установленные на стенах датчики – в полумраке их красные огоньки бросались в глаза.

Игорь толкнул входную дверь, но она оказалась заперта.

- Сейчас открою, - сказал охранник, доставая связку ключей.

Он сунул один из них в скважину и повернул.

- Чёрт, не тот! – проговорил он себе под нос.

Ещё одна попытка.

Игорь смотрел на него с нескрываемой ненавистью, но охранник ничего не замечал. Он возился с ключами, кряхтел и что-то бормотал. Игорь услышал за спиной шелест и обернулся, но увидел только сочувственно улыбавшуюся ему женщину.

Наконец, замок щёлкнул, и охранник распахнул дверь.

Путь к воротам, где виднелась будка с крошечным горящим окошком, показался Игорю неимоверно длинным, хотя он преодолел его секунд за двадцать.

Ника сидела на диване и пила апельсиновый сок из высокого стакана. При виде отца она вскрикнула и кинулась к нему. По лицу девочки потекли давно сдерживаемые слёзы.

***

Игорь вёл машину и время от времени искоса поглядывал на дочку. Та жевала пряник, не замечая, что роняет крошки на юбку и сиденье. Игорь молчал – сегодня ей было можно всё.

В голове крутилась мысль о предстоящем разговоре с женой. Перспектива намечалась не самая радужная. Догадаться, что скажет супруга, не составляло труда. Арина всегда умела донести до собеседника мысль ёмко и образно.

Игорь невольно поморщился. Вот ведь денёк!

Конечно, кто-то из сотрудников музея выставил ребёнка на улицу, но этот нелицеприятный факт едва ли полностью оправдает его в глазах жены. Как ни крути, а он опоздал. Если бы приехал вовремя, не было бы ни нервотрёпки, ни беготни по тёмному лабиринту музея, ни Никиных слёз, ни обоюдных страхов.

Игорь остановил машину на перекрёстке, повинуясь сигналу светофора, и повернулся к дочери.

- Никуш.

- А? – дочка опустила руку с недоеденным пряником.

- Может, не будем расстраивать маму?

- То есть ничего ей не расскажем? – чуть подумав, спросила девочка.

- Ну, да. Ты ж нашлась. Ничего страшного не случилось. Мы просто на несколько минут разминулись.

Ника кивнула.

- Хорошо. Будет нашей тайной.

- Вот и договорились, - обрадовался Игорь.

Как гора с плеч упала. Если Арина даже потом и узнает, такого эффекта, как по горячим следам, не будет.

***

Первое время Игорь боялся, что Ника проболтается или ещё как-нибудь выдаст их секрет. Например, возьмёт и разрыдается. Вспомнит, как ходила вдоль ограды в темноте – и всё! Тут-то Арина из неё правду и выжмет. Но дочка не подвела.

Поужинали, посмотрели телевизор, почитали на ночь «Хроники Нарнии». Игорь пожелал Нике доброй ночи и погасил свет. Боялся, что дочка попросит не выключать, но та, похоже, совершенно успокоилась и даже вспоминать перестала о том, что произошло каких-нибудь три часа назад.

Игорь прикрыл дверь в её комнату и отправился на кухню поставить чайник. Сам-то он ещё не до конца отошёл: при воспоминании о том, как бегал по этажам и залам, как представлял, что больше никогда не увидит дочку, внутри и теперь всё обмирало.

- Ты какой-то задумчивый, - подозрительно сказала жена, взглянул на него. Она жарила картошку – готовила на завтра обед. – Случилось чего?

- Нет, - как можно невиннее постарался произнести Игорь. – Чайку не хочешь?

- Некогда мне пока. Видишь, еду вам варганю.

Арина никогда не говорила «нам». Её послушать, так она делала всё только для мужа и ребёнка.

Игорь зажёг конфорку, поставил чайник и отправился в гостиную, где включил телевизор, убавив звук, чтобы не мешал Нике. Обычно та засыпала быстро и не просыпалась уже до утра.

Минут через двадцать Игорь встал и подкрался к двери в детскую. Прислушался. Из темноты доносилось только знакомое мирное посапывание.

***

Заснул Игорь как убитый. Сказались волнения последних часов. Он провалился в сон через пять минут после того, как голова коснулась подушки.

Пробуждение было долгим. Игорь некоторое время лежал, не открывая глаз. Было ясно, что ещё ночь, потому что жена мирно спала под боком, а она всегда вставала раньше.

Прошло несколько минут, и Игорь понял, что сразу не заснёт: придётся валяться и ждать, пока сон вернётся.

Вылезать из нагретой уютной постели не хотелось, но мочевой пузырь требовал облегчения.

Нехотя Игорь откинул одеяло и спустил ноги на холодный пол. Нашарил ступнями тапочки, встал и поплёлся в туалет. В коридоре пахло дезинфицирующим средством. По пути Игорь решил проведать Нику, хотя в детской было тихо, и дочка, конечно, спала.

Задержался возле двери, замер, прислушиваясь. Сначала из комнаты не доносилось ни звука – там царила полная тишина. «Совсем, как в музее», - подумалось Игорю.

Вдруг в темноте что-то щёлкнуло, и сразу вслед за этим раздался

шелест…

Content

Ежов Михаил Хроники бездны 2

Виктор Глебов Хроники бездны - 2 (сборник)

ЭСКОРТ

НАГЛЯДНОЕ ПОСОБИЕ

НЯМ-НЯМ

ПЕЩЕРА

НЕГАРАНТИЙНАЯ ТЕХНОЛОГИЯ

ПОЕЗД СЛЕДУЕТ БЕЗ ОСТАНОВОК

ОПОЗДАЛ…