Слово силы: Боль.

Глава 1

Конец

Ну, вот и всё.

Отложив предсмертную записку в сторону, я хотел, было, вздохнуть, но вышел лишь сухой кашель, который привычно уже отдавал во всём теле.

Поднявшись со стула, подошел к окну и замер на несколько минут. Мысли словно выдуло. Крупными хлопьями падал снег. В безветренную погоду это всегда красиво. Особенно, когда он первый. Сохранившаяся на деревьях листва, пусть уже и пожелтевшая, но от этого не ставшая менее блеклой. Черный, сухой асфальт, что потихоньку покрывается белым покрывалом. Люди, спешащие по своим делам…. Всё это создавало такую прекрасную картину умиротворения, что я невольно провел у окна минут десять. Очнулся лишь тогда, когда проезжающая машина внезапно подала звуковой сигнал, пытаясь подогнать нерасторопного пацаненка лет десяти.

Что ж. Ладно.

Проходя мимо зеркала, взгляд невольно упал на отражение, заставив сморщиться. Двадцать семь лет, а выгляжу, как дряхлый старик.

— Ну что, Сань, рак — это еще не приговор? — передразнил я своё отражение, вспоминая слова врача.

Как же, ага.

Не помню, в какой момент эти слова переросли в другие, совсем иной направленности.

Умирать не страшно, говорили мне те, кто уже смирился с неизбежным. Вот и я тоже смирился, только, сука, как же страшно! Но лучше так.

Интересно, где мой тот самый баланс, который, якобы находят в себе люди, чтобы прожить остаток дней в мире с собой? Очередной бред лечащего врача, который, я уверен, даже фамилии моей без бумажки не скажет.

Помню, как он зашел ко мне в палату. Скорбная мина, при плохой игре. Очень уж ему домой хотелось, но оповестить пациента был обязан, да. Его слова я тогда не слышал. Точнее слышал и даже понимал, но не мог принять. Всё это казалось какой-то дурной шуткой. И только, когда ко мне зашли родители, пытаясь держать лицо, я всё осознал. По-настоящему. Без торга и стадий отрицания. Принял и попытался сам приободрить маму. Отец-то у меня тертый калач, кадровый военный, все дела. Ему не привыкать видеть смерть, но, тем не менее, лицом он тоже был бледен.

Тогда я думал, что это мой самый худший день. Но нет, худшие начались потом. И видя, как вместе со мной угасает мать, а отец из крепкого здорового мужика превращается в старую рухлядь, я и решил, что пора заканчивать. Четвертая стадия с метастазами по всему телу не лечится. Хотя, помнится, лечащий врач и убеждал в обратном. Смешно, право слово. Смешно слышать это и видеть собственными глазами тех, кто уходит. Как частый гость в онкологическом отделении я видел их всех. От начала и до конца. Мне вот относительно повезло, полтора года жизни после диагноза. А некоторым не удавалось протянуть и месяца.

Возможно, я смалодушничал. Но уверения себя в том, что поступаю правильно и думаю, в первую очередь о родителях, как-то успокаивали. Всё равно ведь конец неизбежен. А так хоть уйду на своих условиях, показав, при этом, судьбе большой кукиш.

Горсть таблеток, стакан отцовского коньяка перед этим и выдох облегчения, когда первой пришла сонливость, а не боль. Глаза закрываются сами собой, тело, сначала наливается тяжестью, чтобы после стать легким и практически не осязаемым. Последний взгляд на потолок, откуда на меня смотрит уродливый рисунок потолочной плитки и темнота.

Темнота, что прерывается вспышкой головной боли и обжигающим холодом от ледяной воды, которой меня окатили. Подрываюсь на ноги я на автомате и совсем без каких-либо мыслей. Вокруг песок и два человека в странных одеждах. Чуть дальше вижу стену, высотой метра на четыре, а там уже длинные пустующие сейчас скамейки.

— Запечатывай! — короткое слово, произнесенное сухим голосом, словно сдернуло пелену с глаз.

Понимание всей ситуации, всего того сюра, свидетелем которого я стал, в голове не укладывалось от слова «совсем». Что это? Какие-то предсмертные галлюцинации? Именно на этой мысли всё тело скрутило такой болью и была она столь реальна, что ни о каких глюках речи быть не могло.

Самые яркие очаги сосредоточились на руках и ногах. На несколько мгновений показалось, что кости ступней и кистей перемалываются в пыль. И если сначала боль волнами расходилась по всему телу, то через десяток секунд, пока я катался по песку, она обжигающими кольцами сомкнулась на запястьях и щиколотках. Запах жженой человеческой плоти ворвался в разум так же неожиданно, как прекратилась боль. Нет, она не прошла полностью, отголоски её еще скользили по телу, но вот тот мерзкий запах, на какое-то мгновение, вырвался-таки на первое место восприятия.

— Всё нормально, — удалось расслышать второй голос. — Прошло без сбоев. Мастер, вы уверены, что это того стоит?

— Мальчишка, — фыркнул первый. — Запечатанный в смертном теле демон не только ценное приобретение, но и кладезь новых знаний! Возможно нам повезет, и этот окажется рангом повыше.

Смысл сказанного понять не получилось. Только я попытался всё это осознать, как короткая вспышка, что устремилась ко мне с руки ближайшего человека, заполнила собой всё. После снова пришла темнота и всё закончилось.

Я не верю ни в рай, ни в ад. По крайней мере, не верил до сегодняшнего дня. И теперь вот, открыв глаза, лежу и пытаюсь осознать в какую задницу вообще угодил.

Во-первых, тело явно не моё. Рассматривая его с положения лежа, свыкался с этой мыслью. На запястьях и щиколотках выжжены непонятные символы. Они, словно браслеты, огибают конечности, и запах жженой человеческой плоти до сих пор раздражает осязание. Нет, я более чем уверен, что его уже нет, но, сука, он буквально въелся в подкорку! А параллельно ему идут воспоминания о боли…

Черт!

Чтобы хоть как-то собраться с мыслями, пришлось постепенно вбивать себя в состояние медитации. Хорошее умение, когда все вокруг смотрят на тебя с сочувствием, прогоняя в голове твои похороны.

Во-вторых, возникает вопрос: я всё-таки умер? И судя по всему, попал? Магия-шмагия, демоны, «Мастер», арена — все эти факты говорят лишь об одном — здесь уже не Земля. Но я понимаю язык местных! И опять же «но» — он не русский. Повторяя про себя слова, только диву давался, насколько гибок человеческий разум. Говоря по-русски слово «рука», я слышу совершенно другой набор звуков, но воспринимаю это, как свою родную речь. Бред, в общем. Но это ладно, главное здесь другое…. Радоваться мне своему новому положению или нет? Казалось бы, я жив! Жив, черт тебя дери! И дальше что? Сомневаюсь, что подойди я к «Мастеру» и вывали на него всё, меня отпустят. Думаю, будет иначе. Ведь откуда-то взялось же это тело? А прошлый владелец где? Вытеснил чужую душу я, либо же меня поймали в уже пустую оболочку? Нет, поспешных выводов делать не стоит. Другой мир? Ладно. Магия? Пускай. Непонятные знаки на запястьях? Переживем. Всё это больше походит на бред умирающего сознания. Этакая предсмертная агония, где я сейчас в реанимации, а тело моё содрогается от ударов дефибриллятора.

Последние мысли больше отдавали сумасшествием, либо же зарождающейся паникой. Пришлось одергивать себя, и вновь очищая сознание, брать под контроль эмоции. Вдох, небольшая задержка и медленный размеренный выдох. Повторить раз двадцать, полностью сосредотачиваясь на процессе. Когда делаешь это умеючи, разум уже на автомате избавляется от всех мыслей, погружая тебя в состояние, близкое с нирваной.

Ладно, хватит. От материй высоких перейдём к более низменным.

Комната, в которой я оказался, имела низкий глиняный потолок. Попытавшись подняться на ноги, получилось это с трудом. Тело слушалось едва-едва, а на первый план вырвалась сильная слабость. Ко всему прочему, добавилась и сухость. Стоило только попытаться облизать пересохшие губы, как они потрескались, а на языке появился привкус крови. Слегка замутило.

Присев обратно на кровать, точнее, даже на топчан, постарался унять бешеный стук сердца. И нет, не от стресса оно долбилось так, как извечный сосед со своим перфоратором, а именно что от физической нагрузки. Весело.

Прислонившись к стене, стал осматриваться. Повороты головы и то давались с трудом. Итак, комната два на три, с топчаном из соломы, что засунута в грязную рваную тряпку. Стены тоже покрыты глиной. Старая, растрескавшаяся, она всё еще носит следы крови, скорее всего, прошлых посетителей. В некоторых местах виднеются следы от когтей? Слишком глубокие для человеческих ногтей. Пол, вот, кстати, каменный. Холодные кривые куски неприятно холодили босые ступни, так что подтянув ноги, убрал их на топчан. Единственное, что во всем этом привлекало внимание, так это дверь. Серебристый металл с изображением по центру. Треугольник, обрамленный кругом, где линии сторон треугольника не заканчиваются в его вершинах. Они выходят дальше, образуя еще три треугольника, но меньше, внутри которых уже по непонятному символу. Еще три больших, ну, наверно, буквы, расположились по окантовке круга, как раз каждая между этих трех треугольников. Забавно было то, что символы светились. Словно где-то там проложена светодиодная лента, сочетающая в себе все оттенки красного. Мягкий перелив погружал комнату в неприятный полумрак, отдающий алым. Угнетающе, если честно.

Наверно, будь у меня клаустрофобия, приступ бы сейчас схватил точно. Глухое запертое помещение, без окон, что может быть лучше?

Вторая попытка подняться далась чуточку легче. По крайней мере меня не замутило тут же. На ногах удалось простоять целых полминуты! Что для этого тщедушного тельца уже достижение! И да, тело и правда оставляло желать лучшего. Худощавое, ребра просвечивают, на руках и ногах ни то что мышц, мяса не видно! Из одежды грязная майка и какие-то портки с бурым пятном по центру. Трусы? Смешно. Проведя ладонью по голове, волос не обнаружил. То есть совсем. Гладкая, словно попка младенца. Тьфу. Надеюсь, хоть на морду не урод. Иначе, прям, не переживу.

Звук трещотки поворотного механизма все мысли из головы выдул нахрен. Сказать, что я насторожился, это ничего не сказать. Липкая ладонь страха пробежалась по затылку, опускаясь через позвоночник к пятой точке. Неприятное ощущение. Знак на двери мерцать перестал через пару секунд, а после, когда дверь отворилась, я попытался сделать шаг назад, но лишь сильнее уперся в стену. Какой-то животный страх поселился внутри. И вот вроде бы конкретно я не должен был так бояться, но, по всей видимости, эта реакция срослась непосредственно с телом.

Человек, появившийся в проеме, внушал. И нет, не телосложеним. Холодные глаза смотрели с безразличием и брезгливостью. Губы чуть искривлены и не понять, то ли выражение лица такое, то ли виноват небольшой шрам над губой. Лицо холеное, смело можно сказать, что породистое. Прямой острый нос, тонкий подбородок и слишком уж явные скулы. Черные волосы стянуты в тугую косу и перекинуты на грудь через левое плечо. Из одежды темные брюки свободного покроя, что заправлены в высокие коричневые сапоги на высокой же подошве. Серая рубашка, с закатанными рукавами и черные перчатки без пальцев.

Вся эта картина отложилась в разуме буквально за несколько секунд. Пока человек заходил внутрь, пока внимательно осматривал меня, вжавшегося в стенку. После была его кривая усмешка и жест ладонью правой руки. Он будто бы что-то поднял, наклонив, при этом, голову на бок. Взгляд чуть затуманился, чтобы после кривая усмешка и вовсе превратилась гримасу полного отвращения.

— Пустышка, — бросил он, а после сжал ладонь в кулак и рванул им в сторону.

Острая боль, пронзившая запястья и щиколотки, накрыла сразу и с головой. Могли бы посыпаться искры из глаз, думаю, посыпались бы. На топчан я рухнул, словно подкошенный, вопя и крича, что было сил. Боль волнами расходилась по телу, выжигая остатки разума и самообладания. Она не просто разрывала тело, она проникала куда-то вглубь. Сознание билось в безумной агонии, не в состоянии перейти за грань и погаснуть. В какой-то момент я просто-напросто охрип. Крики превратились в сиплый вой, который невозможно было унять. И вся эта пытка продолжалась минут двадцать, так точно. Уже после, когда напор стал уменьшаться, а разум, наконец, вернул себе контроль, получилось замолчать. Боль проходила ступенями. Вот еще нет ничего, кроме неё, а вот становится немногим легче. Крик уже можно сдержать, и лишь глаза закрыты. Еще одна ступень и даже дыхание из хлипов превращается в просто глубокие судорожные вдохи. А вот и отпускает всё тело, тогда как эпицентры смыкаются в четырех точках. Еще чуть-чуть, буквально пара мгновений и боль становится терпимой. По крайней мере по сравнению с тем, что было до этого.

Находясь в промежуточном состоянии между забытьем и сознанием, мыслей не было. Боль набатом расходилась по телу, пусть и терпимо. Рук и ног я практически не чувствовал. И лишь спустя какое-то время, когда удалось открыть глаза и перевести взгляд на запястья, увиденное породило только судорожный всхлип. Там, где раньше были символы, сейчас лишь выжженная плоть. Причем выжженная на сантиметр вглубь. И от этого ужаса вверх по руке расходятся дорожки прожжённой кожи. Черные ломанные линии, будто от удара электричеством.

Можно ли в таком состоянии соображать хоть как-то? Сомневаюсь. Поэтому, когда перед глазами кто-то появился, я даже не придал этому особого значения. Меня, словно мешок, подхватили с пола и закинули на плечо. Я даже на боль, что вновь стрельнула от прикосновения выжженной плоти с элементами одежды, не отреагировал.

Длинный коридор, по которому меня тащили, был темным и сырым. Кажется, я даже сознание терял. На несколько секунд, но тем не менее. Происходящее отложилось в памяти урывками. Самое основное прояснение случилось лишь в момент, когда меня сбросили-таки с плеч. Причем, именно как мешок с картошкой: лениво и небрежно. Ну а после на тех самых местах, где плоть была выжжена, сомкнулись холодные металлические обводы. Это и позволило сознанию на мгновение проясниться. Боль прошла фоном, а вот общая картинка заставила сердце биться чаще. И да, волна паники, что прорвалась даже сквозь боль, оказалась лишь самой незначительной из проблем.

— С фиксацией всё, — спокойный голос принесшего меня. — Можете начинать, Мастер.

Мастер, стоявший с левой стороны от меня, поймал мой полубезумный взгляд и усмехнулся. С его кривыми губами выглядело это неприятно.

— Сказал бы тебе молиться, — начал он, — да, боюсь, никто тебя здесь не услышит.

Всё, что я успел осознать, так это лежащего себя на столе, что больно походил на операционный. Помещение вокруг светлое, просторное. Только воздух вот спертый и неприятный. После же, начался ад. Именно сейчас в моем мозгу, что сокращался от болевой агонии, мелькали мысли о самоубийстве «там» и аду христианском здесь. Попаданство? Как бы ни так! За грехи надо расплачиваться и моя расплата это вот этот вот личный ад.

Из всего произошедшего, в памяти отложились три момента.

Первый, это когда с направленной в мою сторону левой руки мастера, ударил поток грязно-зеленого света. Боль волнами расходится изнутри, постепенно накрывая собой все внутренние органы. Дышать удается с трудом. Стук сердца надрывистый и тяжелый. В печень будто бы ржавый штырь воткнули, а под черепной коробкой появился эпицентр ледяного ада.

Второй момент произошел после. Наверно, я терял сознание. Ибо тьма перед глазами именно на это и намекала. Но подобное блаженство закончилось внезапно, с ощущением холодной руки, сжимающей мой подбородок. Открыв глаза, всё, что я увидел, это длинную тонкую склянку, горлышко которой направлено в мой открытый рот. А уж когда мерзкая густая субстанция потекла по её стенкам, а после попала на язык, стало еще хуже. Мог бы кричать, орал бы во всё горло. Мог бы дергаться, наверно, оторвал бы себе конечности. Но всё, что я мог, так это задыхаться криком внутри себя. Задыхаться, глотая обжигающую жидкость, и заходиться в агонии, которая сотрясала тело чудовищными по своей силе спазмами.

И вновь меня спасло легкое забытье. Разум человека устроен так, что рано или поздно, но он подстраивается под ситуацию. Вот и здесь, в какой-то момент, сознание просто ушло за грань. Забилось в чулан где-то внутри, сжалось в комочек, и лишь вздрагивало, когда крики из-за закрытой двери в реальность, прорывались сюда.

Третий момент был самым страшным из всех. И дело тут совсем не в боли.

Когда разум, вдруг, вернулся, а я открыл глаза и осознал происходящее, увиденная картинка надолго отложилась в памяти. Я видел свои руки, которые при помощи подставок расположили выше тела. Какие-то ухваты оттягивали кожу и мышцы, а «Мастер» медленно заливал внутрь искристую золотистую жижу. И стоило мне только перевести взгляд на тело, где подобное происходило и с грудной клеткой, и животом, как разум вновь не выдержал. Не было больше, ни понимания, ни осознания. Только черная, бесконечная пустота, по которой пробегали редкие разряды алых молний.

Интересно, какого это, вернуться из ада?

Именно такой была первая мысль, стоило открыть глаза.

Всё тот же потолок, та же стена слева от топчана и та же комната с металлической дверью. Только вот я уже не тот. Я чувствовал это. Воспоминания о прошлой жизни теперь казались чем-то ненастоящим. Сказкой, что придумал себе сам, лишь бы не сойти с ума.

К моему удивлению тело ощущалось нормально. Да, присутствовала легкая ломота в мышцах и слабость, когда попытался поднять руку. Взгляд зацепился за ладонь, за линии на ней, и всё это воспринималось, будто я во сне. Повернув кисть другой стороной, отметил ниточки шрамов, что шли от каждого пальца. Там, где до этого были выжжены куски плоти, сейчас только безобразные шрамы. Почерневших дорожек не осталось, вместо них глубокие белые рытвины. Еще из основных изменений это трусы на мне. Пожалуй, именно они удивили больше всего. Серые, из неприятной на ощупь ткани, но чистые и без дыр.

В комнате было тепло. Или лучше называть это место камерой?

Сознание вело себя странно. Слишком уж отрешенными были мысли.

Попытавшись более подробно вспомнить свою прошлую жизнь, далось это не без труда. Какие-то нюансы ускользали, тогда как основные моменты из памяти не исчезли. Детство, юность, студенчество. Диагноз и разделение жизни на «до» и «после». Теперь вот стоит добавить еще один отрезок. Остался ли я собой? Сложно сказать. Может ли вообще разумное существо, после всего произошедшего, остаться собой? Радовало, что я всё еще жив. В сознании и даже могу размышлять. Тело вроде бы в порядке и даже слушается. Последствия? Пока не ощущаю.

Попытка подняться на ноги успехом не увенчалась. Только я попытался двинуться уже всем телом, а не одной только рукой, как та слабость, что присутствовала где-то на периферии, заявила о себе в полной мере. Смог лишь пошевелить ногами, в попытке повернуться, но тут же схватил жуткий приступ головокружения. Во рту пересохло и появилась отдышка. Пришлось все попытки прекращать, да так и замереть в той позе, в которой меня этот приступ застал.

Время в замкнутом пространстве, да еще и без окон, летит до омерзения долго. Первые, наверно, минут тридцать, пролежал просто без каких-либо мыслей в голове. Потом стал считать минуты. Дошел до полутора часов и забил на это дело нафиг. После попытался, было, проанализировать своё положение, но слишком уж мало информации. Всё, что могу сказать сейчас, так это то, что я попал. Жизнь после смерти? Как иронично, на самом деле.

Навестили меня часа через четыре. Уже по погасшему знаку на двери понял, что сейчас что-то изменится. И, правда. Спустя несколько минут, как символы перестали светиться, дверь отошла в сторону, а в камеру зашел человек. Молодой парень, если быть точным. Выражение лица такое же высокомерно ублюдское, как у мастера, одежда тоже не из простых. В руках он держал железную миску с выглядывающей из неё краюхой хлеба.

— Везучий, — усмехнулся он, мазанув по мне взглядом. — Жри.

Миска оказалась на полу возле двери и хорошо хоть поставил он её аккуратно, а не просто бросил. Дальше вновь закрытие двери, мерцание знака и я снова один.

Вид миски с едой, от которой еще даже поднимался еле заметный пар, встряхнул желудок похлеще любых других нужд. Издал он такую трель, что я ажно заслушался. И попытавшись, было, подняться, наткнулся на всё ту же слабость. Сука!

Нет, ну вот что ему стоило поднести её ближе⁉ Урод, млять.

Минут через сорок, сидя с миской в руках и прислонившись к стене у двери, с трудом переводил дух. Дышать было тяжеловато, словно легкие совсем отказывались раскрываться. Руки тряслись, а картинка перед глазами то и дело теряла в четкости. Зато жрать! Жрать в моих руках! И мне было совершенно плевать, что неприятная на вид каша даже запашок тухлятины имела. Ничего, мы не из привередливых, сожрем и это.

На вкус, кстати, всё оказалось не так уж плохо. Пресно, вязко, но терпимо. Хлеб слегка жестковат, но есть можно. А уж порция — моё почтение!

Добраться после съеденного назад к кровати я так и не смог. Попытался, конечно, но так и завалился спать на полу, камни которого, кстати, сейчас почему-то не были столь холодными, как до этого.

Следующее пробуждение случилось уже не по моей воле. Болючий пинок по рёбрам и не слабый разряд электричества, что волной пронесся по всем нервным окончаниям. И снова попытка подорваться на ноги, которая так и закончилась там, где началась. Только и смог, что глаза открыть, да повернуться на спину.

— Если через полтора часа не сможешь самостоятельно покинуть камеру, — перед глазами маячил силуэт того же парня, что приносил до этого поесть, — то останешься без еды. А значит, и без сил. Мастер таких не любит.

И, собственно, всё. Парень ушел, оставив меня одного, дверь, при этом, не закрыв.

Пожалуй, именно в этот момент меня посетила эмоция, отличная от боли. Ненависть. О, да. Она разгоралась внутри, словно уголек огнива, нежно лелеемый аккуратными потоками дыхания. Жуткая в своей яркости, через несколько мгновений, она вдруг вспыхнула, заполняя собой всё, и тут же погасла, до равномерного тления, где-то на периферии сознания. Именно она взошла на пьедестал, раскидав все остальные чувства и эмоции. Ненависть к этому ублюдочному Мастеру, к этому миру и ситуации в целом. Ненависть, которая, внезапно успокоила и позволила взять себя в руки.

— Ну, сука, — прокряхтел я, сжимая ладонь в кулак с такой силой, что ногти до крови впились в кожу.

Судорожная попытка встать успехом, естественно, не увенчалась. Но ненависть только придавала сил. Раз за разом цепляясь за угол дверного проема, подтаскивал под себя ноги, и пытался встать. Раз за разом у меня нихера не получалось, но сдаваться было нельзя. И дело даже не в словах зашедшего урода. Ни в каком-то там эфемерном Мастере, а в себе самом. Что-то в голове просто переклинило, так что попытки шли одна за одной, даже тогда, когда сбил несколько ногтей, зацепляясь ими за стену. Разум словно в какой-то транс погрузился, абсолютно не считаясь ни с чем. Не было уже ничего, лишь желание, сродни приказу. Встать! Подняться! И выйти из этой гребаной камеры!

Отпустило меня уже в коридоре. Судорожная работа легких и попытка отдышаться. Стоял я пусть и не твердо, но стоял. Ноги ходили ходуном, то и дело пытаясь подломиться. Дверь служила хорошим держаком, так что падать я пока не собирался.

— А шансы-то есть, — расслышал я смешок со стороны.

Поворачиваясь туда, даже не удивился, когда наткнулся на того самого парня, что пугал меня Мастером.

— Столовая в той стороне, — показал он рукой в сторону. — Обед через двадцать минут. Советую поторопиться.

Отлипнув от стены, этот ублюдок, проходя мимо, толкнул меня плечом, да с такой силы, что не устоял бы и здоровый человек. Меня же снесло, будто пушинку. Спиной впечатался в стену, по которой и сполз, словно кусок мяса.

Сидя у стены, и пытаясь унять бешеную ненависть, прогонял в голове мысли. Их было много, и все они были разными. Старался как-то отвлечься, подумать о чем-нибудь другом, но получалось слабо. Всё крутилось вокруг урода и его слов, о столовой. Что ж, если я хочу набраться сил, чтобы в один прекрасный момент свернуть ему шею, без калорий никуда, да.

Этот логичный вывод отрезвил. И даже мысль об убийстве не испугала. Причем убийстве не эфемерном, не словца ради, а именно что твёрдая решимость это сделать. Поэтому очередная попытка подняться уже не затянулась. Дверь, как держак, упор спиной в стену и поползли! Раз! Еще раз! Да держи ты, гребаная рука! Давай, ну!

Выпрямлялся я с такой гордостью за себя любимого, что даже улыбнулся. Словно подвиг какой великий совершил, не иначе. Теперь вот нужно пройти немного вперед и всё будет хорошо. Да, определенно будет.

Пока выдалась минутка, чтобы перевести дух, осмотрелся. Не шибко широкий коридор, стены и потолок которого точно такие же, как и в камере. Пол вот отличался, представляя собой что-то наподобие, наверно, ламината. И да, еще одной деталью, привлёкшей внимание, были двери. На всем протяжении коридора, что уходил, как в одну сторону, так и в другую, через определенные промежутки располагались точно такие же, как и у меня, двери. Освещение тоже имелось. Факелы, с застывшим огнем, какого-то удивления не вызвали. Отметил этот забавный нюанс лишь краем сознания, вновь сосредоточившись на своей самой главной миссии.

Первый шаг дался легче, нежели рассчитывал. Упираясь в стену плечом таким образом, чтобы часть веса была убрана с ног, идти получалось пусть и медленно, но довольно размеренно. А уж когда нос уловил запахи съестного, да такие, что желудок снова завыл, силы появились вообще непонятно откуда.

Пятьдесят метров. Именно столько мне пришлось пройти до входа в столовую. Точный метраж я знал, потому что для отвлечения считал свои куцые шаги. Под конец слабость уже была такой, что вот хоть бери и падай. Во рту пересохло, дышать получалось с трудом. Пот со лба попадал в глаза, но стереть его сил просто не было. Именно поэтому, когда буквально втащил себя в дверной проем и передо мной открылся вид местной жральни, удивляться уже не мог. Сил не было.

Само помещение представляло собой узкую вытянутую комнату. У левой и правой стен стояли длинные деревянные столы. Скамейки с обоих сторон тоже деревянные. У дальней от сюда стены что-то на подобие места выдачи. Небольшое окошко и металлическая столешница, на которую выставлялись глубокие миски. И да, места за столами сейчас не пустовали.

Вот хлопнула дверь, расположенная в дальнем от меня углу. В комнату зашел парень, обнаженный по пояс. Худощавый, но жилистый. Всё бы ничего, да руки его слабо походили на человеческие. Красная грубая кожа, с хитинистыми острыми наростами и тремя крупными пальцами.

— Курт! — возглас, привлекший моё внимание, заставил вздрогнуть против своей воли.

А уже спустя секунду в меня буквально влетела девчушка лет семнадцати. Она была на голову ниже меня, так что крепко обняв, уткнулась мне в грудь. Её редкие всхлипывания не оставляли после себя ничего, кроме недоумения. Пустым взглядом я переходил от одного сидящего за столом, на другого и тихонечко выпадал в осадок. Вот паренек с черной чешуей вместо кожи. Вон девушка, чьи полностью черные глаза, словно бы источали из себя черную же дымку. Красивая на мордашку, её внешность, тем не менее, отталкивала. Еще один парень, крупный, рослый, имел полностью белесые глаза, а его пальцы заканчивались острыми когтями. Слева девушка, чья черная кожа, разбавлена вставками из алого хрусталя. Сидит и смотрит на нас, неприятно сощурив глаза. Чуть дальше простой на вид парнишка. Только вот выходящие из его лба рога, что острыми шипами смотрят назад, как-то выбиваются из привычной человеческой картины.

И такими были все. Я насчитал полтора десятка, хм, человек? И в каждом из них было что-то такое, что не позволяло назвать его человеком.

— Я думала, больше тебя не увижу, — всхлипнула девушка, оторвав, наконец, свою мордашку от моей груди и поднимая на меня глаза.

Нет, ну вертикальные зрачки ей, несомненно идут. Даже проступающие на скулах и подбородке костяные пластины не портят, а наоборот придают её внешности чего-то эдакого.

— Курт, — всхлипнула она, ища в моих глаза что-то понятное только ей, — что с тобой? Ты меня не узнаешь?

Естественно, мать твою, я тебя не узнаю! Хотелось выкрикнуть мне, но я только сильнее сжал челюсть. Прикрыл на несколько секунд глаза, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли, но понял, что они быстрее. Черт. В какой же я жопе…

Глава 2

Школа уродов

— Где мы? Что это за место? — два вопроса, важность которых переоценить сложно.

Услышав их, Мика всхлипнула. Девушка так и не смогла принять тот факт, что перед ней сидит фактически другой человек. Понятное дело, что вываливать на неё реальность я не стал, ограничился лишь тем, что ничего не помню. Но этого, как ни странно, хватило.

В столовой мы остались одни. Все остальные, как только покончили с едой, свалили в непонятном направлении и явно не в сторону камер. Как-то я еще не дошел до более приземистых вопросов, нужно прояснить ситуацию в целом.

— У мага какого-то в гостях, сожри его Бездна, — буркнула девушка. — Ты правда ничего не помнишь?

— Нет, — в очередной раз повторил я. — Помню только какие-то базовые вещи. Например, что ложкой едят, что каша эта на вкус дерьмо. А вот с воспоминаниями о своей прошлой жизни туго. Хорошо хоть имя теперь есть.

— Оно не твоё! — подорвалась, вдруг с места, девушка. — Ты не Курт и не смей себя так называть!

Спустя несколько секунд хлопнула дверь, через которую, до этого, свалили остальные.

— Замечательно, — выдохнул я. — Просто замечательно.

Опустив взгляд на миску с кашей, сморщился и отодвинул её в сторону. Третья, как никак. Теперь уже точно не лезет.

Что хорошо, в еде меня ограничивать не стали. За решеткой окна находилась вполне себе обычная девушка, которая эту самую кашу и раскладывала. Только вот на нас она внимания не обращала. То есть вообще. Какие-то механические и дерганные движения, пустой взгляд и неприятная, пугающая улыбка, на бледных губах.

Итак, что мы имеем? Вопросов, кончено, меньше не стало, а ответов и не прибавилось.

Первое, что теперь известно наверняка, тело не моё. Перенос души, что-то там связанное с демонами, которые здесь, похоже, нихрена не выдумка и магия. Да, магия. Какое-то сборище уродов, плен у мага, ну и в довесок стоит припомнить через что прошло уже моё тело. Скорее всего теперь я тоже не совсем человек.

Приподняв ладонь, сжал её в кулак и прислушался к ощущениям. Чего-то необычного почувствовать не удалось. Присутствовала сытость и легкая сонливость. Организм получил так необходимые для него калории и перестал сбоить. Слабость прошла, а я даже встать могу с первого раза! Прогресс, однако. Пусть немного качает, пусть ноги заплетаются, но идти, не используя стенку, как подпорку, можно.

Еще раз посмотрев на миску, решил, что на сегодня хватит. Нужно идти назад, в камеру и это продиктовано простой логикой. Гнать меня никто никуда не гнал, а отправиться следом за толпой как-то не хотелось. Хотелось просто завалиться на топчан и заснуть, с надеждой на то, что всё это дурной сон. Правда, тут же себя одернул — просыпаться-то мне от этого кошмара где?

Уже сидя на топчане, затылком прислонившись к прохладной стене, пытался осознать всю эту ситуацию целиком. Я полтора года жил с мыслями, что скоро умру. И я даже, блять, умер! Осознанно и целенаправленно. Так что срываться сейчас в какие-то истерики, либо же в рассуждения о несправедливости судьбы, не стал. Просто постарался принять всё, как данность. Получалось не очень, так как подобное просто не укладывалось в голове. Чуть больше информации бы, но здесь надо просто подождать. Сомневаюсь, что меня оставят в покое, так что пока плывем по течению, принимая местные правила. Какие? Думаю, совсем скоро узнаю.

Сон пришел быстро и легко. Стоило закрыть глаза, как я провалился в черное, мягкое ничто. А вот пробуждение от предыдущего не отличалось ничем. Сначала пинок по ребрам, а после заряд электричества, от которого спазмом заклинило все мышцы.

Отдышаться удалось только минут через десять. И, естественно, к этому времени никого в камере уже не было. Только дверь, оставленная нараспашку и стойкое желание приложиться этому уроду по морде.

— Ужин лучше не пропускать, — голос, что привлек внимание, был мне незнаком.

У дверного проема, прислонившись к косяку, стоял парень, с нечеловеческими руками. Вот так вблизи смотрелись они чуждо и немного пугающе.

— Будильник у меня хреновый, — прохрипел я. — Своенравный.

Неизвестный гость усмехнулся, а после и вовсе улыбнулся широкой улыбкой.

— Слышал, тебя Курт зовут? — отлип он, направляясь ко мне. — Я Рикс, будем знакомы.

Внутренне приготовившись к проблемам, я только удивленно дернул головой, когда мне протянули руку. Признаться, пожимать её опасался и нет, не из-за внешнего вида.

— Спасибо, — кивнул я, когда меня с легкостью поставили на ноги. — Нам туда же?

Как оказалось, да.

В этот раз в столовой народу было заметно меньше. Если быть точным, всего лишь двое. Сутулый худощавый парень, вроде бы ничем от человека не отличающийся и полноватая девушка, с лицом, испещрённым множеством глубоких рытвин.

— Слышал, у тебя память совсем отбило? — Рикс поговорить явно любил.

— Есть такое, — вяло пробормотал. — Не просветишь, где мы вообще находимся?

— О! Это ты по адресу, — хмыкнул мой собеседник.

Признаться, чувствовал я себя заметно лучше. До столовой дойти удалось своим ходом, причем без каких-то заметных трудностей. Слабость ушла совсем, как, впрочем, и сытость от прошлого приема пищи.

— Как я думаю, — закинув в рот ложку с кашей, начал парень, — нам выпал отличный шанс! Можно сказать, желтозубой улыбкой улыбнулась сама госпожа Удача! Так бы что, сдохнули в канаве при очередной облаве, да и всё. А так, есть шанс в люди выбиться. Стать кем-то большим, нежели шпаной беспризорной. Да и кормят здесь лучше.

— Ну это, конечно, аргумент весомый, — иронично усмехнулся я.

Но, кажется, Рикс моей иронии даже не заметил.

— Так и о чем! — всплеснул он руками, а после сжав левую ладонь в кулак, чуть ли не под нос мне её поднес. — Да и это видел? Я теперь не беспомощный салага! Сам кому хочешь рога по отшибать могу.

Во время его речи столовая потихоньку заполнялась. Причем с разных сторон. Кто заходил всё так же, через расположенную в углу дверь, а кто и со стороны камер.

— Что, это трепло себе новые уши нашло? — именно с такой фразой к нам за стол присела девушка с черными глазами. — Очухался, смотрю, на мертвяка походить перестал. Я Зана, а тебя как величать?

Хотел было сказать Курт, но вспомнив реакцию той девчушки, не стал.

— У него мозги отшибло, — встрял Рикс. — Так что перед нами чистый лист!

— А я и думаю, чего это она на груди у тебя ревела, как дура, — фыркнула черноглазая. — Значит, Мастер стер прошлого тебя? Ну, так даже же лучше. Не будет с чем сравнивать. Глядишь, и приспособишься получше этой соплячки.

Подростковое, мать его, общество. Господи, ну за что?

Было видно, что продолжать этот бессмысленный разговор эта парочка может до бесконечности. Но, видимо, не сегодня.

Только Рикс хотел открыть рот, как в очередной раз отворилась дверь, но из-за того, что я сидел к ней спиной, вновь зашедшего не увидел. Правда, что Рикс, что Зана тут же изменились. Из вальяжных и расслабленных, превратились в настороженных и каких-то пришибленных, что ли.

— Всем на вторую арену! — громыхнул голос Мастера, что наждачкой прошелся по нервам. — Покупатели прибыли.

На несколько секунд в столовой воцарилась такая тишина, что удар закрывшейся двери показался, как минимум, звуком выстрела. С ребят слетела вся спесь и показное бахвальство. Сейчас они больше походили на побитых котят, что только лишь хорохорятся, тогда как внутри все дрожат от страха.

— Что это значит? — спросил я, чтобы хоть как-то их растормошить.

— Это значит, — хмуро начал Рикс, — что сегодня кто-то умрет.

— Повезло тебе, — скривилась Зана. — Везунчик ты у нас.

И никто из этих двоих ничего мне объяснять не стал. Они просто молча поднялись, оставив свои тарелки с так и недоеденной кашей, да направились в сторону двери.

— А тебе что, особое приглашение надо? — сухой треск, а за ним и боль, практически слились в едином моменте. — На выход, за всеми!

Мгновение перехода от моего сидения, до скрученного валяния на полу, как-то вылетели из головы. Остаточные спазмы еще сотрясали тело, а стоявший у двери ублюдок, только довольно скалился, глядя на мои потуги подняться на ноги. Пришлось собрать всю волю в кулак, и цепляясь за скамейку, подниматься. Ибо пробегающие по руке урода искры, не двояка намекали на последствия задержки.

— Советую не отставать, — бросил он, скрываясь в проходе.

Я же, мысленно прогоняя все варианты его убийства, доковылял сначала до двери, а после и вышел в коридор. Тот был практически полной копией предыдущего, с тем лишь различием, что по бокам не было камер, а протяженность не превышала метров десяти. Заканчивался он вполне себе обычной металлической дверью, а вот дальше имелась развилка. Длинный проход на право и короткий на лево. Пришлось ускоряться еще немного, благо сейчас уже тело позволяло и после очередной двери левого коридора, меня встречала арена. Точно такая же, на какой я себя и осознал. Песок, высокая стена и не пустующие сейчас скамейки. Ах да, освещение. Под потолком были раскиданы кристальные шары, что испускали теплый желтый свет. На какое-то мгновение мне даже показалось, что это окна, но глаза привыкли быстро, так что светильники распознать получилось.

— Сюда вставай, — окрик ублюдка вновь ворвался в мысли, заставляя перестать глазеть по сторонам. — В конец колонны!

Колонна и правда имела место быть. Причем народу в ней было прилично побольше, чем я видел тогда в столовой. Сейчас на арене выстроилось человек пятьдесят, не меньше. Возраст от лет двадцати, до совсем уж смешных в текущих реалиях семи-восьми. И за всеми нами наблюдали покупатели. О, эти холенные и высокомерные рожи! Ненависть к ним появилась во мне еще до того, как кто-то из них вообще успел что-то сделать. Хватило лишь одного взгляда, чтобы понять — перед нами ублюдки высшей категории! Одетые в изысканные костюмы, с аккуратными прическами и взглядами повелителей жизни. Они рассматривали нас, как диковинные игрушки, с этаким брезгливым интересом и толикой азарта.

— Дамы и господа! — хлопком в ладоши, привлек к себе внимание Мастер, уже оказавшийся наверху, прямо у края стены. И да, дамы там присутствовали тоже. — Товар перед вами. Правила вы знаете. Для новых гостей, повторю. Оплата только в золотых слитках, либо же в артефактах, с отметкой Канцелярии Совета Верховных. Товар перед вами расположен по уровню силы слева направо. Самые интересные экземпляры под номером два, семь и восемнадцать. Для вас, Вайлет, интересны могут быть третий и девятый. За демонстрацию умений и проверку боем оплата оговаривается отдельно. Ставки так же вполне допустимы и даже приветствуются! — Мастер широко развел руки и рассмеялся. — В конце концов, где, как не здесь! Когда Арена крови превратилась в беззубое своё подобие! Напитки и закуски к вашим услугам. Да начнутся торга!

Хотел информацию, так получи.

С трудом, через все эти словесные мишура, до разума, доходил смысл происходящего. Это что, получается, Мастер собирает беспризорников с улиц, творит с ними всякую херню, а после устраивает торги и тотализатор⁉

Звон в ушах и картинка, что начала расплываться перед глазами, стали для меня неприятным сюрпризом. Сердце набатом долбилось в груди, а кровь разбавлялась адреналином. Я чувствовал это. Чувствовал, как по венам уже бежит не просто кровь, но коктейль, который туманит разум не слабее крепкого алкоголя. Страх исчез вовсе. Мне хотелось вот прямо сейчас оказаться там наверху и разорвать всех голыми руками. Вгрызаться в их плоть, чувствовать, как теплая кровь стекает по губам. Как трещат их кости, как крики, накладываясь друг на друга, рождают прекрасные симфонии ужаса и отчаяния!

— Да приди ж ты в себя! — яростное шипение со стороны выдернуло меня из сладких грез в суровую реальность.

Повернуть голову на раздражителя удалось с трудом. Отвлечься от желанной добычи? Ради чего?

Стоявшая рядом Мика даже не смотрела в мою сторону. Её рука крепко сжимала мою, не позволяя той подняться. Кисть девушки полностью покрылась костяными щитками, которые крошились от моих черных когтей.

— Не смей, — прошипела она снова. — Тебя убьют!

Отрезвили ли меня её слова? Конечно же нет! Меня отрезвило другое.

Стоило девушке перевести всё моё внимание на себя, как и жажда убийства так же сместилась. Именно она, именно столь яркое желание впиться ей в глотку и разорвать, вернуло мой разум в рамки осознанного понимания происходящего. Словно пыльным мешком огретый, я стоял и пытался привести сознание в порядок. Сухость во рту, мельтешение мушек перед глазами и дрожь в конечностях только добавляли хаоса в мыслях.

— Мастер, а у нас тут сюрприз! — сказанное прошло фоном, так что я даже не обратил на это внимание.

И зря.

Рывок за руку, и я валюсь на песок арены, совершенно ничего не понимая. Тут же, буквально через мгновение, рядом оказывается Мастер. Его тяжелая рука сцепляется на моем подбородке и тянет вверх. Попытка отмахнуться лишь вызывает усмешку на его кривом лице. Что-то полупрозрачное стягивает по рукам и ногам, превращая меня в безвольную куклу. Я вижу эти жгуты, вижу, как белесых змей и это не ускользает от глаз Мастера. Он только довольно причмокивает, вытягивая мою руку вперед. С интересом и любопытством смотрит на когти, трогает пальцы, сначала легонько, а после начинает сдавливать их по всей длине, медленно продвигаясь к запястью. Тут снова кивки, по всей видимости своим мыслям, после чего взгляд перемещается на мое лицо. Вновь жесткий хват за подбородок, да с такой силы, что кажется вот-вот начнут трещат кости. Поворот головы влево, после вправо. Небрежное поднятие верхней губы и прощупывание лба.

— Как интересно, — его слова доносятся до меня, словно сквозь толщу воды.

Вспышка, тупой удар в грудную клетку и меня отбрасывает метра на четыре. Сумбур в мыслях, невозможность вдохнуть полной грудью и звон в ушах, который и не думает проходить. Трясу головой, в попытке привести себя в порядок, но тщетно. Состояние очень похожее на то, что бывает после так и не состоявшейся драки. Чувствую, как меня снова поднимают, но уже практически ничего не вижу. Мушки перед глазами превратились в черные пятна, полностью лишившие способности видеть. Единственное, что могу понять, так это переход с песка арены, на твердый пол. Дальше еще несколько метров и меня садят куда-то в угол, заставляя облокотиться о стену. После всё пропало, а я остался наедине со своим засбоившим телом и раздраем в мыслях. До слуха доносились близкие голоса, какие-то споры, но всё это проходило фоном. Я не мог, ни понять, о чем говорят, ни хоть как-то сосредоточиться на этих звуках. Словно вдруг захлестнула паническая атака, напрочь лишая способности мыслить трезво.

Апогеем всего стало резкая головная боль. Сначала тупая, спустя несколько секунд она превратилась в раскаленный штырь, как вдруг всё начало затихать. Звон уже не казался таким оглушающим, вернулась способность мыслить. Черные пятна перед глазами так же стали растворяться. Наконец-то удалось набрать полную грудь воздуха и на несколько секунд задержать дыхание, чтобы после начать медленно его выпускать, полностью сосредоточившись на этом действии. Сработало и в этот раз.

И вот, сижу я такой, и пытаюсь переварить весь этот пиздец. То, что случилось что-то странное, понять можно и без слов. Да та же реакция Мастера, не просто говорит об этом, но вопит. Похоже начались изменения, которые в меня вложили. И, что самое интересное, и, пожалуй, пугающее, расчета на это не было. На лице этого ублюдского вивисектора только и читалось, что удивление.

— Курт, ты как? Курт! — голос Мики с трудом прорвался сквозь нагромождение мыслей.

— Нормально, — прохрипел я, с трудом выныривая на поверхность. — Спасибо.

В ответ раздалось что-то нечленораздельное и меня вновь оставили одного.

Что ж, есть свободная минутка перевести дух.

Очень хотелось надеяться, что эта свободная минутка у меня есть. Ведь свидетелем чего, по сути, я стал? Покупатели-товар, товар-покупатели. И судя по всему, диковинки здесь ценятся куда как лучше, всех остальных. А, если, опять же, вспомнить рожу Мастера… Черт!

Как и ожидалось, никто прохлаждаться мне не позволил. Зрение всё еще сбоило, так что чьи это руки схватили меня за предплечье, я даже предполагать не мог. Рывок сильным не был, но стало понятно, что вошкаться никто не будет. И тут же в спину прилетел ощутимый тычок, а после слух еле уловил далекий хохот. Странно, но какой-либо реакции, что я внутренне ожидал и даже чутка опасался, не было. Равнодушие и, пожалуй, усталость. Вот две эмоции, что вырвались на передний, напрочь сглаживая пики остальных.

Так мы и шли: неизвестный, что тянул меня вперед и я, что словно сомнамбула плетется следом. После порожек, об который ощутимо запнулся и рывок меня за плечо, который не позволил свалиться. Твердый стул, хорошо хоть со спинкой, и тишина. Хотя нет, не совсем тишина. Слух, вдруг, словно прорезался. Если до этого мне казалось, будто уши заложило напрочь, то сейчас всё изменилось и изменилось слишком резко. Скрежет половицы где-то позади, шелест листков бумаги, тиканье часов и словно перестукивание множества маленьких лапок.

ГРИИИИИИИИУУУУ!

Скрип несмазанных петель ворвался в голову, усиленный раз в двадцать. Попытка закрыть уши руками, помогла лишь частично. Тяжелые шаги, будто гулкие удары многотонным отбойником и скрежет дерева, когда на стул напротив уселась еле заметная фигура. Гул пламени, словно струя реактивного самолета и оглушающий трек тлеющих поленьев, не иначе. И вдруг, всё проходит. Интенсивность звука возвращается к привычной, параллельно с тем, как проясняется картинка перед глазами.

Небольшой кабинет, я в центре на деревянном стуле. Напротив стол и с той стороны стул, за которым сидит Мастер. В руках его что-то отдаленно похожее на сигарету и взгляд, который так и лучится довольством.

Глубокая затяжка, где, поймав себя на мысли, в какой-то момент слышу шелест раскрываемых легких, и густое облако дыма, что медленно скользит по воздуху в мою сторону.

Попытка отвернуться успехом не увенчалась. Терпкий неприятный аромат, показался до ужаса омерзительным. Пришлось даже дыхание задерживать, лишь бы не дышать ЭТИМ! А Мастер, сука такая, только лыбу давил, смотря на мои нелепые потуги.

— Ну что, — нарушил он тишину, — могу тебя поздравить.

И вопросительный взгляд, устремленный на меня. Не знаю уж, чего ожидал этот урод, но молчание было ему ответом.

Заскользившая по венам боль, ответом была уже мне. Всё, что успел заметить, так это, вспыхнувшие синим светом, глаза Мастера, а после даже дышать не получалось — болевые спазмы сковали всё тело.

— Вежливые люди, — донесся до меня голос, — поддерживают беседу, даже тогда, когда им нечего сказать. А мы ведь с тобой вежливые люди. Не правда ли?

— Дха! — вырывалось у меня.

Уж что-что, а тупым я не был. И засунув злость, ненависть, ярость и еще тысячу осколков одной эмоции, куда поглубже, решил не молчать.

— Тогда, садись назад, — смешок в ответ. — Предпочитаю разговаривать, когда лицо собеседника напротив.

Сука! До чего же больно!

С трудом, но забраться назад у меня-таки получилось. Тяжело дыша, постарался унять бешенный стук сердца и выпрямиться. Еще один такой экскурс в страну боли я не факт, что перенесу.

— Ты знаешь, — вновь глубокая затяжка, — ты смог удивить меня дважды. Хотя нет, даже трижды! — облако дыма вновь летит в мою сторону, но готовый к нему, задерживаю дыхание. — Первый раз, это когда демонический призыв сработал в холостую, лишь чуточку повредив твоё сознание. Но это ладно, бывает, случается. Но вот выжить после трансформации эликсиром Коодона, это, знаешь ли, достижение и еще какое! Хотя, опять же, даже у меня уже пара случаев была, но все они либо с ума сходили, либо тело не могло её как следует переработать. Но тут уже и моя гордость есть, пришлось кое-что доработать и привнести определенные штрихи, но, согласись, оно того стоит!

— Кто такой Коодон? — это было всё, что я смог родить.

Мастер, удивленно уставился на меня, будто не веря, что существо перед ним может говорить.

— Сделаю вид, что тебе и правда интересно, — иронично усмехнулся он. — Коодон был великим магом! Химерологом! Пожалуй, самым великим из всех известных мне! А я, поверь на слово, почитывал многих. Так вот, он в своё время, примерно между Эпохой Слов и Эпохой Смерти, смог весь свой талант заключить в прекрасный эликсир! Но, как это обычно бывает, его не поняли. Да и не приняли бы уже. Общество после Эпохи Слов странное было, слишком уж правильное. Ну и, собственно, все его творения, рукописные тексты, те же эликсиры, ну и сами образцы, те из которых, пережили, конечно, трансформацию, всё это сгинуло в пламени невежества! Дикие, одним словом, люди были. Невежественные.

— А как же тогда, — начал было я, стоило лишь поймать вопросительный взгляд ублюдка.

— Как же я смог восстановить эликсир? — позволил он себе улыбку. — О, поверь, кто ищет, тот всегда находит! Да и труды настоящих гениев невозможно просто так вычеркнуть из истории. Всегда были, скажем так, ценители. Вот мне и посчастливилось найти труд уважаемого Мастера! Скучное, надо сказать, чтиво, но, когда дело касается прикладной магии, — и медленное покачивание головой, словно дань уважения еще одному больному уроду. — Так, о чем это я? Совсем ты меня заговорил. В общем, жизнью своей ты обязан не маме с папой, а мне и Мастеру Коодону. Ну а так как, достопочтенного уже и в живых нет, собственно, целиком и полностью ты принадлежишь мне и только мне. Ну, а чтобы у нас не возникло проблем с взаимопониманием, — тут из его взгляда ушла вся напускная расслабленность и веселость, вновь превращая сидящего передо мной в ублюдка и садиста, — подарю-ка я тебе подарок!

Наверно, внутренне я был готов к чему-то подобному. Именно поэтому волну боли встретил стойко! По крайней мере в первую секунду. После же снова оказался на полу, скуля, как побитая псина и ощущая жар ада, сжимающийся вокруг моей шеи.

— Залог твоей сытой и возможно даже счастливой жизни это послушание, — доносились до меня слова садиста. — Мои ученики, это моё слово. Их действия, это мои действия. Поверь, даже на цепи живется слаще, чем в пыточной. Так что, будь умничкой и мы с тобой поладим.

На последних словах моего мучителя, боль начала потихоньку утихать. Впрочем, как и моё сознание. Последнее, что помню, это стальной хват на запястье и как меня волокут по полу. После, наконец, пришло забытьё.

Глава 3

Первый урок

Потолок собственной камеры и рваный топчан под спиной? Да как бы, сука, не так!

Открывал я глаза, чувствуя под собой песок. И странное ощущение, будто где-то внутри головы копошится какой-то червячок. А после пришло жгучее, практически неконтролируемое желание резко изменить положение.

Перекатываясь в сторону, мельком заметил черный росчерк, а после меня окатило волной песка. На ноги я поднимался с колен. Сначала приподнялся на руках, после поймал устойчивость, стоя на коленях, и уже после, под сощуренный взгляд Рикса, выпрямился.

— Без обид, — оскалился, вдруг, парень, а после, по его телу пронеслась волна изменений.

Челюсть рывком увеличилась в размерах, губы стянулись, оголяя клыки. Кожа загрубела и поменяла цвет на багровый. Если раньше такими были лишь руки от плеч, то сейчас весь видимый кожный покров стал таким. Парень был по пояс гол, так что и изменения грудной клетки тоже бросилась в глаза. С мерзким хрустом, она чуть вдавилась, но и расширилась, а тем, где раньше виднелись ребра, сейчас появилось очертание единой костяной пластины.

Сказать, что я растерялся, это ничего не сказать. Знать, что подростки перед тобой уже не совсем люди, это одно, но видеть, как один из них превращается в какую-то тварь, тут просто вынос мозга.

Не знаю, на что рассчитывал Мастер, решая провести это представление. Но, когда Рикс рванул в мою сторону, всё, что я смог сделать, так это прикрыть голову руками. Да и то, хватило этого ненадолго. Сначала, словно ожег, когда когти парня распарывают плоть на моих руках. После, то же самое с левым плечом и, как апогей, острая, жгучая боль по всей спине. Отбиваться? Отмахиваться? Да против этой твари я словно детсадовец, против спецуры! И только мысль оформилась, как со спины меня буквально сносит что-то тяжелое. Еще успеваю отметить очередную вспышку боли, как с сухим треском и запахом паленой кожи всё прекращается.

Затишье получилось странным. По крайней мере, для меня. Звон в ушах, перед глазами мельтешение мушек, а тело не ощущается вовсе. Точнее ощущается, но как один сплошной комок боли, без возможности абстрагироваться на каких-то участках по отдельности.

Мыслей в этот момент, как таковых, не было. Их размазало по сознанию тонким слоем, так что лежал на песке не совсем я, а просто кусок мяса. Всё, что я понимал и принимал, это своё дыхание. Хриплое, заполошное, с попытками протолкнуть в легкие, как можно больше воздуха. И не было вокруг ни арены, ни этого гребаного мира, ни ублюдка Мастера, с кончеными местными монстрами.

— Разочаровываешь ты меня, — вклинился в мысли голос главного садиста.

Со скрипом, сознание всё-таки собралось воедино, и голову я поворачивал с уже осознанным взглядом. Всё тело неимоверно жгло. Не было очагов от порезов когтями: болело всё. Будто один сплошной ожог, который не только затронул кожный покров, но и проник внутрь, под плоть.

Хотел бы я сказать этому уроду всё, что о нем думаю, но из горла вырвался лишь сухой хрип. Хотелось умереть. Слабость накрывала всё сильней, но оно и не удивительно. От таких порезов песок подо мной насквозь пропитался кровью.

— Наверно, — продолжил Мастер, — надо сегодня пригласить твою подружку к себе. Её юное податливое тельце отлично скрасит мне пару часиков.

Смешно. От слов ублюдка внутри не дернулось ничего. Эмоции? Да не было их. Чувствовал себя, как выпотрошенный лимон, не более.

— Занятно, — пробормотал ублюдок, по всей видимости, что-то увидев в моем лице. — Тогда, поступим иначе.

Его горячая рука легла мне лоб, и если сначала ничего не происходило, то вот секунд через десять, мир, вдруг, резко изменился. Кристальная ясность сознания поразила настолько, что я невольно приподнялся на локтях. Осмотрелся, подмечая незначительные, казалось бы, до этого, детали и встретился взглядом с Мастером. Глаза того слегка светились голубоватым светом, а на кривых губах гуляла усмешка.

Мысль о том, что это всё ненормально, пронеслась в голове, но тут же оказалась погребенной, под валом ненависти и ярости. Животный низкий рык вырывался из глотки, а правая рука метнулась к горлу Мастера. Миг и того уже нет рядом, но всё это не имеет значения. Внимание зверя внутри переключилось на Рикса. Тот стоял метрах в десяти всё в той же своей мерзкой форме. И, что самое раздражающее, улыбался.

С места я сорвался с такой легкостью, будто минутой ранее не истекал кровью. Но всё это фоном. Желание разорвать, желание пустить кровь, а после наслаждаться видом поверженного врага, перекрывало вообще всё, что было во мне до этого.

Взмах, и мои когти разрывают красную кожу Рикса. Шаг в сторону, прямо, как он, до этого, и взмах другой руки распарывает его плечо. Улыбка, а точнее уже оскал, искривляет мои губы, а горло порождает рык, который не в состоянии произвести человеческое горло!

Тварь, в которую превратился Рикс, скалится, вдруг, в ответ. Я не успел даже краем глаза увидеть, как он оказался сбоку. Успеваю отметить лишь росчерк его лапы, но этого хватает. Отвожу тело в сторону, и когти парня проносятся мимо. С ревом делаю широкий замах рукой, чтобы догнать провалившегося противника, но тщетно. Тот под невозможным углом выворачивается и уже по моей руке прилетает удар когтями. Рев застревает в горле, когда снова волна огня несется по венам, привнося с собой океан боли. Но зверь внутри терпит и даже не собирается отступать. Вместо этого рывок на сближение и когти начинают рвать плоть. А Рикс не отстает и не отступает. Два монстра, два чудовища, забыв обо всём, полосовали друг друга и рвали на части. На грани слышимости доносятся азартные выкрики и звоны бокалов. Смех, радостные вопли, что только сильнее выбешивают.

В какой-то момент кроваво-красная пелена застилает разум с концами. Человек внутри трусливо поднял лапки, вновь сбегая в свою комнатку, где прятался до этого, а власть над телом целиком и полностью достается зверю.

Я-человек перестал воспринимать мир таким, каким он есть. Я-зверь вырвался на свободу, и противник передо мной был слаще всего того, что удавалась испытать до этого! Боль? Что боль? Незначительная помеха, нестоящая внимания!

Сложно сказать, в какой момент всё изменилось. Затухание картинки перед глазами, слабость и недовольство проигрышем. Тело, вдруг, потеряло всю свою прыть и на очередной выпад ответа не последовало. Когти Рикса распороли мне бочину, глубоко вгрызаясь в кости. Следом удар плечом, сила которого буквально вламывает грудную клетку внутрь и в мыслях только пузырящаяся на губах кровь. Дальше перед глазами мелькают картинки, смысл которых совсем не откладывается в памяти. Единственное, что плотно там располагается, так это боль. Колющая, режущая, ноющая. Все её спектры волнами рвут тело, а сознание двоится и только путает. Реальность? Где? Непонятно. До слуха доносится сумбур разговорной речи. Смысла, правда, уловить не получается. Запах крови и дерьма смешался, неприятной какофонией дополняя происходящее. И, когда уже казалось, что конца этому не будет, всё внезапно изменилось.

Осознавать себя лежащим на топчане, в своей камере, было странно. А после, словно лавину прорвало, и все мысли, чувства и переживания ворвались в сознание, сметая любые барьеры и самоконтроль. Казалось бы, я уже принял факт своего «попадания», но именно сейчас всё это понимание проросло и дало всходы. Ужас? Пожалуй. И он только усиливался, когда в голове вспыхивали картинки всего пережитого. Пытки, совсем юные парни и девушки вокруг, которые уже не совсем люди. Да и я тоже, мать его, уже нихрена человек! И, как апогей всего этого, местный садист, в чьих руках все наши жизни. По желанию которого, по одному лишь щелчку пальцев, может всё закончиться.

Триггер под названием «Мастер» сработал и в этот раз. Ужас и паника как-то неуловимо быстро сменились на злость и ненависть. Снова эмоциональные качели, чья естественность под большущим вопросом. Но это помогало. Вот и сейчас вспышку злости погасить удалось куда легче, нежели ужас до этого. Тут только и потребовалось, что прикрыть глаза, сделать глубокий вдох и замереть так на несколько десятков секунд, полностью отдаваясь этому состоянию. Медленный выдох и с воздухом, уходит всё напряжение. Эмоции утихают, а их место занимает холодная отрешённость.

Теперь, когда удалось взять под контроль собственный разум, можно и пораскинуть мозгами.

В камере я находился один. Дверь закрыта и символ на ней всё так же светится своим неприятным светом. Кроме всего прочего, всё моё тело сейчас покрыто бинтами, от которых несет чем-то неприятно травяным. Забинтовано всё и даже пальцы по отдельности. Голова вот только свободна, так что осматриваться могу без стеснений.

Попытка приподняться далась непросто. Но далась, что уже хорошо. Помнится, там на арене, кромсали мы с Риксом друг друга не на жизнь, а на смерть. Хм, а я ведь помню всё, до малейшей детали! Как интересно.

Стоя посреди камеры, потихоньку двигал конечностями, пытаясь поймать болевые ощущения. Их не было. Да, присутствовала слабость, ломота, но на этом всё. И тут одно из двух: либо изменения внутри меня коснулись и регенерации, либо в отключке я провалялся куда как дольше, нежели отложилось в сознании.

Что ж, посмотрим.

Проблема с бинтами решилась просто. Казалось бы, забинтованные в круг пальцы это тот еще геморрой, но не в моем случае. С легкой опаской и даже толикой отвращения, постарался выпустить когти. Очень необычное чувство, когда первые фаланга пальцев будто бы уплотняются и начинают жечься. После черные сантиметровые когти пропарывают белую ткань и показываются на глаза. Дальше без особого пиетета разрезаю ткань от кистей до плеч и следом прохожусь по всему телу. Тряпки падают на пол, а у меня появляется возможность рассмотреть тело.

— Жертва концлагеря, — пробормотал я.

Ну, что можно сказать? Шрамы остались. Очень много шрамов. Кривые белые полосы уродовали тело сплошными рубцами. Живого места на коже практически не было. Те шрамы, что остались после накачивания меня сывороткой теперь и вовсе не бросались в глаза. А еще кожа почему-то казалась слишком бледной. То ли так сказывается скудное освещение, то ли виноваты сами шрамы, но факт остается фактом. Худой, до дистрофии и бледный, словно та поганка. И только черные когти слишком сильно выделяются на фоне всего этого.

— А убрать? — снова произнес в слух.

Получилось с первого раза. Сначала то же самое чувство, когда первая фаланга уплотняется, а после когти втягиваются внутрь пальца, постепенно истончаясь. Несколько секунд, пока цвет уже ногтя приобретает нормальный оттенок и никаких неприятных ощущений.

Поднеся руку ближе к лицу, решил, как следует, рассмотреть процесс. Начали!

Первое мгновение, когда увеличивается плотность фаланг, ознаменовывается покраснением их кожного покрова. Причем заметно так. Дальше идет лавинообразное наращивание роговых пластинок ногтя, с последующим удлинением и заострением. Последний этап это смена цвета на антрацитово-черный, без каких-либо вкраплений. Словно монолитный кусок какого-то металла. Причем острота когтей, как мне кажется, с естественностью ничего общего не имеет. Присев на корточки мне даже особых усилий не потребовалось, чтобы оставить в камне глубокие борозды. Однако.

Возвращался на топчан я со смешанными чувствами. В текущих реалиях ценность подобных изменений переоценить сложно. Но это ведь не всё? Помнится, Мастер и морду моего лица рассматривал с любопытством, тогда как я ничего такого не ощущал.

Ладони заскользили по подбородку и щекам. Здесь никаких изменений не ощущалось. Языком пробежался по зубам и тут же остановился на клыках. Рукой приподнял верхнюю губу, потрогал десны. Ощутимое уплотнение той области, откуда растут клыки. К тому же, сами они тоже изменились. Из плоских, стали более округлыми к корням, тогда как к острой части слега удлинялись и заострялись, подобно кольям. Длиной они доходили до нижней десны, но не упирались в неё, так что прикус остался относительно человеческий. Ладно, смотрим дальше.

Оставив клыки в покое, пошел от подбородка, к желвакам. Изменения были и здесь. Более плотные мышцы прощупывались без должных усилий. Дальше к ушам, чтобы найти очередные отличия. Верхние кончики заострялись, а сами раковины более плотно прижимались к голове. Дальше. Подушечками пальцев провел по скулам, ощущая уже не кожу, а что-то похожее на чешую. Жесткая, но гладкая. Ячейки совсем небольшие, но границы между ними ощущаются хорошо.

— Неведома зверушка, мать его, — пробормотал я.

Веки, брови, нос никаким изменениям не подверглись. По крайней мере ничего такого я не почувствовал. А вот когда стал поднимать ладонь выше, на лоб, сразу наткнулся на очередные сюрпризы.

Где-то в двух сантиметрах от бровей, кожа, как и в случае со скулами, начинала грубеть, чтобы дальше преобразоваться в чешую. К тому же имелись там и небольшие костяные наросты. Длиной сантиметра в три, на лбу они располагались вертикально. Дальше кожа вновь принимала свой нормальный вид и по всей остальной поверхности черепа имелась лишь лысина. Причем полностью гладкая, без какого-либо намека на волосяной покров.

— Зеркало бы мне не помешало, — выдохнул я, опуская руки. — Ладно, десерт.

Переходя к ощупыванию шеи, всё пытался унять ту злобу, что поднималась волнами. Ошейник. На меня нацепили гребаный ошейник! И это не просто выбешивало, это заставляло руки дрожать. Здесь даже не столько само понимание такого понятия, как рабство, здесь что-то другое, более глубокое и первобытное. И это заставляло ко всем своим чувствам относиться с настороженностью. Сейчас очень сложно понять, что из всех этих эмоций по-настоящему моё, а что завязано на все эти изменения. К тому же, там на арене, Мастер явно что-то сделал с моим сознанием. Не знаю уж, разовая то была акция, или у меня теперь постоянно крышу сносить будет, но галочку я поставлю. Обязательно поставлю. А потом, когда придет время, а оно обязательно придет, по счетам я предъявлю всем.

Последняя мысль, казалось бы, такая простая и сильно отдающая самонадеянностью, внезапно успокоила. И это напрягло сильнее всего остального.

— Кап, кап, кап, — медленно проговорил я. — Вот и котелок протекать начал.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от неприятного наваждения, поднялся на ноги. Несколько шагов до двери, на которой при моем приближении символ вспыхнул чуть ярче, и попытка в неё постучать. Получилось так себе. Стучать в раскаленный лист металла? Хватило одного раза.

Назад на топчан возвращаться не стал. Вместо этого замер посредине камеры и начал разминку. Так думается легче.

Итак, я попал. Свершившийся уже факт, отвертеться от которого не получится. Принимаем это событие, как данность и идем дальше. Прошлая жизнь? В чудеса я не верю, так что и зацикливаться на ней больше не стоит. Я буду скучать, да. На этом всё. Живем дальше.

Что из всего остального можно отнести к плюсам? Пожалуй, ни так много, как хотелось бы, но и того, что имеем, достаточно. Понимание языка местных? В копилку. Крыша над головой? Взгляд уткнулся в низкий глиняный потолок, после переместился к отверстию в полу, что расположилось в правом от двери углу. Пойдет. Тело? Когти вырвались за пару секунд, а после, так же быстро пропали. Наверно, всё-таки плюс. Непонятно пока, как к таким, как я, относятся вне этого места, но фору я определенно получил. Еще? Жизнь, наверно. Неоспоримый и самый главный плюс. Стоит ли он всего этого дерьма? Несомненно. Пусть я и ушел сам, но в той ситуации другого выбора у меня не было. Тянуть себя и силы из родителей? Слушать наигранное сочувствие? Нет уж, спасибо. Пусть и апогеем всего стал биллет в ад, но здесь хоть побарахтаться можно.

— Восемьдесят четыре, — считал я параллельно размышлениям. — Восемьдесят пять.

Выпрямиться и отдышаться. Приседания тяжело не дались. Под конец ноги задрожали, но это понятно. Мышц в этом теле кот наплакал. Даже удивительно, что смог сделать столько. Пока походим, восстановим дыхание.

Естественно, размеры клетки к пешим прогулкам не располагают, но и сидеть на месте не хочется. Особенно, когда мысли плавно подходят к минусам.

Попаданство. Само по себе это не совсем минус, но что-то близкое к этому. Нет, я благодарен судьбе, или там стечению обстоятельств, или еще чему, что мой путь не закончился. Но, черт подери! Магия, демоны? Влажные мечты фэнтезийных наркоманов, но однозначно не мои! Ладно. Имеем, что имеем. Дальше. Самым главным минусом, который с лихвой перекрывает все плюсы, это само это место целиком. Гребаный Мастер, арена, подростки, людского в которых осталось не шибко много. Покупатели и перспектива попасть к еще более больному ублюдку, нежели хозяин этого места. Что может быть лучше⁉ Ошейник. Сраный кусок тонкой кожи, который пока даже неудобств особых не оказывает. Но я хорошо помню ту боль, с которой он у меня появился. И было бы глупо надеяться на его чисто косметическое назначение. Не у Мастера. Однозначно. Что еще? Ах да, тело. Помнится, его я и к плюсам отнес, и вот в минусах оно тоже. И тут всё просто — я понятия не имею, чем мне это аукнется! А судя по тому, что некоторые мои действия напрямую влияют на настроение моего внутреннего зверя, до шизофрении тут недалеко. Я это я! И нет во мне, мать его, никакой другой, разумной, сука, сущности! Нет и не может быть! Так ведь?

Скрежет движения засова с той стороны двери, мысль закончить не позволил. Символ на ней погас не полностью, но напор яркости ощутимо так уменьшился.

— О, — удивленно замер неизвестный парень, — живой. Жрать, наверно, хочешь?

— Было бы неплохо, — проворчал я.

— В столовую иди, — мотнул он головой. — Накормят.

Сразу же в коридор выходить не стал. Вместо этого постарался из тряпок собрать себе какую-никакую накидку, и только после уже идти есть. А то мотылять причиндалами не шибко-то и хотелось.

Странно, но в этот раз все двери были закрыты. Парень, что открыл мою, сейчас был через три двери справа, и открывал уже её.

— Слушай, — слегка повысил я голов. — Не подскажешь, сколько я был в отключке?

— Почти пять дней, — к моему удивлению, мне ответили. — Покупатели уехали, так что самое интересное ты пропустил. Кстати! Можешь собой гордиться — сам Мастер тебя энергией накачивал! А так сдох бы, и никакая регенерация не спасла бы.

— С чего такая честь? — удивился я.

— Мастер ценит свои творения! — напыщенно выдал собеседник. — Вообще, вам бы благодарными быть, но, — парень махнул рукой, — мозгом маловаты, чтобы всё понять. Потом еще спасибо скажите.

— Определенно, — пробормотал я, не желая вступать в полемику.

Тут, кажется, одни фанатики собрались, так что лучше в спорах лучше не участвовать.

До столовой я добрался практически в полной тишине. Её нарушал лишь слабый скрип открывания дальней двери. На раздаче всё та же девушка, вопросы которой задавать не хочется. Её покрытые белесой пленкой глаза, бледная кожа и обескровленные губы, как-то не располагают к праздной беседе.

— Постой, — внезапно остановила она меня. — Возьми.

Стопка одежды оказалась рядом с мисками и долго раздумывать я не стал. Осмотрелся, было по сторонам, но после плюнул и одеваться начал тут же. Так, трусы точно такие же, что и до этого. Серые штаны из плотной ткани, футболка и короткие, тонкие совсем, сапоги. Всё пришлось по размеру и село, как на меня шилось.

— Спасибо, — кивнул я девушке, на что та, даже внимания не обратила.

Пожав плечами, взял две миски сразу. Чтобы, стало быть, не ходить лишний. Благо никого ограничения в еде здесь не было. Но оно и понятно — для восстановления нужны силы.

Первая миска закончилась, словно её и не было. И вот, с началом второй, столовая начала заполняться. Тонкий ручеек местных уродцев, к коим теперь отношусь и я, медленно тек к окну выдачи. Забавный, однако, здесь бестиарий.

— Ну ты зверь! — именно с таким возгласом, хлопнул меня по плечу Рикс.

И я могу поклясться, что не видел его заходящим!

— И тебе привет, — усмехнулся я, не оборачиваясь. — Подкрадываться не хорошо.

— Ой да брось ты, — парень явно махнул рукой, а после смачно зевнул. — Без обид же? Бросаться не будешь?

— Без обид, — кивнув, согласился я. — Как понимаю, разорвать меня ты мог без особых проблем?

— А то! — горделиво выдал парень, выходя, наконец, из-за моей спины. — Но Мастер дал четкий наказ, а там сам понимаешь. Но ты красавчик! Мне прям понравилось. Да и разнообразие какое-никакое.

— А на морде что? — четыре кривых борозды, словно следы от когтей, перекрывали всё лицо Рикса.

— Забей, — тут же посмурнел парень. — У некоторых слишком грязные когти.

Приподняв бровь в вопросительном жесте, молча уставился на Рикса. Тот мой жест понял, тяжело вздохнул и поплелся к окну выдачи. Там уже образовалась небольшая очередь, но прошла она быстро. Так что уже через две минуты место напротив меня снова оказалось занято.

— Бабы, — только и буркнул он, а после тембр его голоса опустился в шёпот. — Никогда слышишь, никогда не ведись на их, гхм, красивые глазки!

Вильнувший на последних словах взгляд Рикса дал понять, что сказать он хотел другое. Причина же, ну она стояла за его спиной и хвост девушки метался из стороны в сторону. Только сейчас я заметил, что у этой особы есть хвост! Тонкие, черный и чертовски гибкий. На конце не какая-то там кисточка, а черный костяной шип, сантиметров в пять длиной.

— Мальчики, доброе утро! — с напускной веселостью выдала Зана. — Не помешаю?

Естественно нашего ответа она дожидаться не стала и присела справа от Рикса. Тот, бедный, даже как-то лицом взбледнул, стоило хвосту девушки как бы невзначай пройтись по его щеке.

Признаться, Зана выглядела эффектно. Навскидку, ей можно дать лет восемнадцать-двадцать. Черные волосы сегодня собраны в высокую косу и небольшие рожки, что выглядывают из-под волос, совсем её не портят. Лицо же, ну тут можно сказать лишь одно — при взгляде на неё, аппетит ушел на второй план, тогда как на первый вырвалось желание совершенно иного толка. Ей хотелось обладать. Жестко, без лишних нежностей и прелюдий. Вот прямо сейчас прижать к стене, задрать футболку и пройтись руками по груди. Сорвать к черту штаны, развернуть к себе спиной, чуть наклонить…

— Эй, эй, заканчивай! — голос Рикса помог вынырнуть из омута желаний. — Не издевайся над парнем. Ему и так досталось!

— Ой, простите, — с веселой улыбкой на губах выдала девушка.

И да, раскаянья там не было ни на грамм.

— Что за херня? — вырвалось у меня, когда картинки перед глазами перестали напоминать страницы порно журналов.

Тряхнув головой, снова посмотрел на девушку, но на этот раз в ней ничего такого не было! Обычная миловидная деваха. Пожалуй, взгляд приковывала лишь грудь, размера эдак третьего. Понятное дело, ни о каких лифчиках здесь и речи не шло, так что соски хорошо виднелись сквозь натянутую ткань.

— Суккуб, — хмуро произнес Рикс. — И да, в душ можно будет сходить после завтрака. Я покажу.

Сначала я даже не понял причем здесь душ, но продлилось это не долго. Как только удалось полностью избавиться от наваждения и вернулся контроль над телом, теснота в штанах дала о себе знать. И не только она.

— В следующий раз, — поднял я на девушку глаза, — я воткну тебе ложку в глаз.

Улыбка её в одно мгновение стала жесткой и неприятной.

— Это будет интересно, — буквально промурлыкала она. — А потянешь?

— Не сомневайся, — процедил я.

Сука, заставить меня схлопотать оргазм, вот так походя⁉

— Так, ребят, — поднял руки Рикс. — Давайте успокоимся и обойдемся без лишней агрессии! Зана, ну что ты в самом деле, как маленькая? Всё наиграться не можешь? Сама ведь знаешь, как твои силы влияют на неподготовленный разум! Он выглядит, как живой труп, а ты всё туда же!

— Ой, ну подумаешь! — девушка показательно надула губки, состроив невинное выражение лица.

Только вот меня подобным не проймешь. За этой её напускной дурашливостью скрывается та еще сука.

— Извинилась бы лучше, — даже не надеясь на положительный результат, вздохнул Рикс.

— Ну, простите! — всплеснула руками девушка. — Не думала я, что он такой неженка!

Резко отодвинув от себя миску с кашей, девушка встала из-за стола и быстрой походкой направилась на выход.

— Зана, подожди! — Рикс, естественно, рванул за ней следом.

Ну а всё, что оставалось мне, так это прикрыть глаза, в попытке успокоиться и доесть. Судя по всему, подобные приколы здесь не редкость. И если этот относительно безобиден, то вот другие могут закончиться хуже. Я уже ловил на себе самые разные взгляды. И это нервировало.

— Можно?

Да твою ж мать!

Очередной невидимкой, что подкралась ко мне незаметно, оказалась Мика. Девушка стояла сбоку, в нерешительности замерев перед столом.

— Присаживайся, — кивнул я, чуть глубже заползая под стол.

— Спасибо, — Мика кивнула и села рядом.

Не напротив, а именно что рядом! Слева от меня, причем достаточно близко, чтобы я смог почувствовать запах её тела. Дурманящий и приятный. Взгляд невольно скосился на девушку, на вырез её футболки, через который можно было мельком увидеть грудь и ореол сосков.

— Ты куда смотришь? — возмущённый голос Мики прозвучал, словно сквозь толщу воды.

В ушах набатом, буквально долбилось сердце. Ладошки вспотели, во рту пересохло. Вот её судорожный вздох, нелепое движение в попытке прикрыть грудь рукой, но это только больше раззадоривает. Ткань идет складкой, да так удачно, что мне удается увидеть её грудь полностью! Небольшая, приятная на вид, со стоящим соском.

— А, черт! — выдохнул я, подрываясь с места.

На последних остатках самообладания чуть ли не выпрыгиваю из-за стола и несусь к двери, что ведет куда-то там. Издевательский смех позади проносится фоном. Краем глаза успеваю заметить покрасневшую Мику и её какое-то по-детски обиженное лицо. Толкаю дверь с такой силы, что та отскакивает и с грохотом ударяется о стену. Десять метров коридора проносятся перед глазами за мгновение. Развилка, где на автомате бросаю взгляд на лево, и вижу Рикса с Заной. Сладкая парочка страстно целуется, не замечая ничего вокруг. Парень левой рукой удерживает руки девушки над её головой, а правой тискает за грудь. Картинка откладывается в памяти, но злость на краснорукого мудака и эту суку какая-то блеклая. Вместо неё на первом плане похоть. Животная, липкая, неприятная. Длинный коридор оканчивается очередной дверью, а там снова развилка! Коридор шире, потолок выше. Дверей множество и все они вполне обычные, без всяких там символов. Стук одной из них, справа от меня, привлекает внимание. Поворачиваюсь туда и вижу совсем мелкого пацаненка. Тот несет на руках большой металлический поднос с кучей пустых, грязных склянок. На вид парнишка совсем обычный, только ярко-алые волосы больше походят на жесткие колючки.

— Парень! — привлек я его внимание и даже, кажется немного напугал. Ну оно и понятно, голос хриплый, дышу тяжело. — Где душ, не подскажешь?

— На-налево, — заикнувшись, выдает он. — Ту-тупиковая дверь.

Киваю в знак благодарности, и уже бегом несусь дальше. Коридор пустой, никого нет. Нужная дверь не заперта, так что в помещение врываюсь ходом. Уже здесь отмечаю две двери, с вполне себе понятными картинками для обозначения пола. Нужная мне слева. За ней большое просторное помещение, с кабинками у стен. Проносится мысль о чересчур шикарных для этого места душевых, но отмахиваюсь от неё, словно от надоевшего насекомого. Ближайшая ко мне, душ в потолке в виде небольших отверстий и два рычага на уровне пояса. Дергаю левый и когда мощный напор ледяной воды срывается вниз, встаю под него. Неприятный и болезненный оргазм наступает в ту же секунду, а я только и могу, что сдерживаться, лишь бы не застонать. Бешенный хоровод мыслей превратился в буйные и нездоровые фантазии девственника старшеклассника. Какое там порно! Любой режиссёр отдал бы свою душу, лишь бы хоть краем глаза увидеть эти сцены. А я даже не замечал, как под моими когтями крошится стена и часть воды испаряется, соприкасаясь с моей кожей.

Глава 4

«Островок адекватности»

— Убью эту суку, — мрачная решимость и ни грамма бахвальства.

Больше всего ненавижу беспомощность. Это осталось еще с прошлой жизни, когда стал известен окончательный диагноз. Вроде бы двадцать первый век! Век технологий и развитой медицины! Но хрен там плавал, когда дело касается рака. Вот и сейчас произошло что-то похожее. Казалось бы, для многих подобное это же ужасное унижение! Только вот срать я на это хотел. Беспомощность — вот что порождало внутри ярость, очень близкую с ненавистью к Мастеру.

Я всё еще сидел в душевой кабинке, в мокрой одежде под струями ледяной воды. Прошло минут пятнадцать и вроде бы даже начало отпускать. Мозги перестали транслировать шедевры порнографии, и осталась только усталость. Моральная усталость. Чувствовал себя, как выжатый и пропущенный через блендер лимон.

— Убью суку, — повторил я вновь.

Вообще надо признать, что против мужиков прием пиздец какой действенный. Когда даже самое сильное желание убить, превращается вдруг в желание трахнуть, а оргазм вот-вот наступит, хрена с два ты будешь представлять опасность. И мне вот теперь надо как-то с этим бороться. Пережить подобное еще раз не хочется.

На ноги я поднимался, кряхтя, как старый дед. Этот забег, да и ситуация в целом вымотали не хуже какой тренировки. Теперь вот еще одежду постирать надо, хотя всё, чего хочется, так это завалиться на топчан и отключиться часов на десять.

— Эй, животное! — голос я узнал. Он принадлежал тому самому ученику Мастера, который очень уж любил швыряться молния. — Душ строго по расписанию! И ты в него не попал! Знаешь, что за это бывает?

— Дай хоть портки постирать спокойно! — вырвалось у меня.

Хотел сказать другое, но сдержался. Помня слова Мастера рыпаться не хотелось. Боли я здесь вкусил уже достаточно, так что пока играем сломанную послушную игрушку.

— Ну, стирай, стирай, — с довольным тоном протянул садист-младший. — Как закончишь, двигай на арену. Ты там уже был. О, и не торопись! Тебя, конечно же, подождут.

Расслышать в голосе этого урода издевательские нотки труда на составило. Именно поэтому к стирке я приступил тут же. Второй рычаг, вода погорячее, но не так, чтобы сильно. Впрочем, хватило. Если на футболку времени вовсе не тратил, то вот с трусами и штанами пришлось повозиться. Ибо бурые пятна крови отстирываться не хотели вовсе. Теперь хоть понятно откуда эти болевые ощущения. Ну, сука!

На арену я заходил, предчувствуя большие неприятности. И, кажется, не прогадал.

— Еще один уродец из группы бракованных, — процедил звероватого вида мужик.

Под два метра ростом, с лицом законченного садиста, этот индивид стоял перед куцым строем со знакомыми мордами. Тут был и Рикс, и Зана, и Мика. Кроме них еще полтора десятка смутно знакомых на лицо, но не шибко выдающихся в физическом плане. Большая часть задохлики, как и я.

— В конец колонны, ущербный, — сплюнул мужик. — Займусь тобой позже.

В мою сторону даже никто не повернулся. Все стояли боком, но даже глаз повести не посмели. Только прямой визуальный контакт с этим висельником.

Направляясь к своему месту, с удивлением отметил, что песка на полу не было. Обычные деревянные доски, вполне себе добротные. Даже не скрепят и не шатаются.

— Так как никто из вас покупателям не приглянулся, — сухим неприятным голосом заговорил мужик, — тренировки ваши мы усилим. А ты, Рикс с этого дня забудешь про сон. Усек? И с шлюхой своей малолетней видеться больше не будешь. Стимул, так сказать. Что касается тебя, подстилка ты наша, зайдешь ко мне после тренировки. Побеседуем.

И то, как ощерился этот индивид, на какую-то долю секунды даже породило капельку жалости к девушке. Правда, жалость как появилась, так и испарилась. Осталось только мрачное удовлетворение. Надеюсь, сидеть она долго не сможет и ходить будет в раскоряку.

— Итак, — хрустнул мужик костяшками пальцев. — Разбираем своё оружие и по второму разминочному комплексу. Сорок минут вам даю, после начнем спарринги. Кто хорошо себя покажет, обед на мой вкус. Начали!

В полной тишине, без лишней суеты и спешки, практически строевым шагов, все направились к стойке у дальней стены. Обычная, деревянная, она не представляло собой ничего эдакого. Несколько мечей, ножи, кинжалы. Вроде бы даже видел кнут и какой-то полуметровый в диаметре металлический круг с заострённой внешней границей.

— Теперь, что касается тебя, животное, — криво усмехнулся мужик. — Ко мне можешь обращаться просто — Учитель. Ты у нас новенький, так что с правилами посещения моих занятий незнаком, да. Но исправим.

Мужик плавным шагом подошел ближе и уставился сверху вниз прямо мне в глаза. Рожа квадратная, нос небольшой, сломанный. В месте перелома кривой безобразный шрам. Глаза вот на удивление ярко-голубые. Губы постоянно в кривой усмешке, но тут тоже понятно — сеточка тонких шрамов под нижней губой. Одно ухо наполовину отгрызено? По крайней мере следы похожи именно что на следы от зубов. Волосы светлые, короткие, но не ёжик, чуть длиннее. Телосложение крупное, мощное, но без гипертрофированности. Одет он был в короткие, по щиколотку черные штаны, с завязкой на поясе и, хм, наверно босоножки. На руках перчатки без пальцев. Торс оголен, жировой прослойки нет вообще, так что мышечный каркас просматривается хорошо. На груди слева, прямо напротив сердца, круглый глубокий шрам. Будто след от пули, но, скорее всего, либо от стрелы, либо от арбалета. На животе живого места нет вообще. Даже кубики пресса под нагромождением белесых полосок не проглядываются. Трицепс на левой руке порван, хорошо виден глубокий шрам. Там же на левой руке нет двух пальцев: среднего и безымянного. Мизинец же без первой фаланги. Костяшки правой руки слишком уж выпуклые и кажутся искусственными, что ли. Слишком бледная, даже, скорее обескровленная кожа.

Пока я рассматривал этого «учителя», тот в свою очередь с интересом, но легким недовольством рассматривал меня. Один раз даже сплюнул, хорошо хоть в сторону. Эта реакция была на багровые пятна крови в области паха, что так и не получилось отстирать.

— Очередной бракованный дохляк, — озвучил он, наконец, свой вердикт. — За мной.

Резко развернувшись на месте, мужик пошел к двери, что располагалась в левой части дальней от входа стены. За ней небольшой коридор, с боковыми комнатками, забитыми всяким хламом, а вот по его окончанию массивная деревянная дверь, с резным рисунком. Ручка витая и гладкая, в виде оскаленной пасти ни то крокодила, ни то ящерицы какой.

Кабинет за дверью воображение не поражал. Простенький, но просторный. Еще одна дверь в правом дальнем углу, деревянный, опять-таки резной стол, два стула-табуретки, шкаф с книгами и свитками, да небольшой кожаный диванчик. Ах да, на стене висела секира. Двулезвийная, изысканная, но с потертой рукоятью. И если металл смотрелся новым, будто только-только начищенным, то вот деревянная рукоять выглядела старой, если не сказать больше. Местами растресканная, на ней даже следы от хвата угадать можно.

— Садись, — кивнул мужик на стул. — Выпить хочешь?

Столь разительная перемена заставила насторожиться.

— Нет, спасибо, — медленно покачал головой.

— Ну, как хочешь, — усмехнулся он. — А я, пожалуй, пропущу стаканчик.

Шкаф с книгами, что стоял в противоположном с дверью углу, являлся и этаким мини-баром. Один толстенный фолиант в сторону и перед глазами несколько бутылок и пара стаканов. Мужик достал сначала одну, наполовину пустую, а после, видимо, передумал и бутылку поменял. Эта была прямоугольной, с оскаленной пастью какой-то твари на передней стенке. Жидкость черного цвета была густой и тягучей, а уж запах трав, разнесшийся по кабинету и вовсе оставлял желать лучшего.

— Твоё здоровье, — отсалютовал он мне, осушив половину приличного такого стакана. — А теперь раздевайся.

Сказано это было таким будничным тоном, что до меня даже не сразу дошло.

— Зачем? — облизав в раз пересохшие губы, спросил я.

— Тебе понравится, — оскалился мужик, потянувшись к завязкам своих штанов.

Была бы на загривке шерсть, встала бы дыбом. А так, я только холодок ощутил, что волной пронесся по спине. После из горла вырвался рык, а верхняя губа чуть приподнялась. Когти вылезли без моего участия, но это понятно.

— Какой ретивый, — причмокнул губами мужик. — Мне такие по нраву.

Его рывок в мою сторону с вытянутой вперед рукой, растянулся для меня на долгие секунды. Ступор — именно его я схватил, пытаясь переварить происходящее. Получалось слабо. Мысли? Да не было их. Голову подняла ярость, ей вторила ненависть и вместе они смели любые проявления человеческих эмоций.

Полоснув по вытянутой руке, я ушел было в сторону, но тут же схлопотал в грудь табуреткой. Мужик запустил её в мою сторону ногой и попал. Боль пронеслась мимо, хоть я явственно услышал хруст ребер. Поднырнув под очередной размах, сблизился с уродом и когтями полоснул по самому для него дорогому. Судорожный всхлип стал наградой, но после что-то тяжело опустилось мне на затылок. Челюсти клацнули, в глазах потемнело и вперед, прямо на мужика, я рванул еще практически в слепую. Его пудовые кулаки опускались на меня сверху, но я понимал, что отключаться нельзя. Когти правой руки вонзились в живот урода, а левую я вскинул вверх, в попытке разорвать ему лицо. Ошибку осознал в тот момент, когда словно тиски сомкнулись на предплечье. Секунда и хруст собственных костей разносится по кабинету. Рывок меня за эту руку добавил еще чуть боли, так что встречу со стеной я даже не заметил. А вот прямой удар ступни в грудь не заметить было невозможно. Особенно с тем учетом, когда осколки ребер протыкают легкие, разрывая их в лохмотья. Здесь всё, что я успел, так это целой правой рукой полоснуть по ноге мужика, но тяжелый удар в лицо буквально выбил из меня сознание. Каша во рту из крови, зубов и рваной плоти щек забила мне глотку. Глаза заплыли в один момент, но склонившийся над собой силуэт я всё-таки различил. Правая рука дернулась было вверх, но снова хруст и боль, что так и застряла где-то внутри.

— Какая неприятность, — донесся до меня голос ублюдка. — В прочем, а какая разница?

Страх, отвращение, ненависть — всё смешалось в безумном хороводе. Я даже пытался дергаться, но не мог. Мозг бился в агонии, а тело истекало кровью. Я лучше сдохну, чем дам этому случиться! Очередной рывок, очередная нелепая попытка и снова боль. Рычание, хрипы и попытка заколоть урода костями собственных рук. Естественно ничего не вышло. Только вот меня это не останавливало. Боль? Пускай! Её итак было много…

И внезапно всё изменилось. Я снова сижу на стуле, а мужик за столом, напротив. Взгляд его глаз прожигает. Они словно светятся и в то же время покрыты какой-то белесой пленочкой.

— Что за? — прохрипел я, в попытке подорваться.

Не вышло. Тело не слушалось. Оно банально мне не принадлежало. Я только и мог, что глазами вращать, в бесплодных попытках пошевелить хоть пальцем. Паника нарастала с каждой секундой, но вот тело послушалось, и я тут же встал. Встал, чтобы рухнуть на пол, так как ноги банально отказались меня удерживать. Да я даже руку приподнять не смог!

— Ну надо же, — донесся до меня удивленный, но довольный голос мужика. — Самый большой страх для тебя это страх мужеложства. Первый раз такое вижу. Не дергайся. Сейчас всё пройдет. И советую на меня не бросаться. В реальности, в отличии от твоего сознания, я посильнее буду.

— Что, — просипел я, с трудом выталкивая из себя звуки, — что это было?

— Ускоренная тренировка твоего ментального сопротивления, — ответ удивил самим наличием. — Мне не нужны ученики, пускающие слюни на прелести малолетней демонницы. А так, хоть член свой в узде удержать сможешь и не будешь спускать каждый раз в штаны, стоит ей задницей повилять.

Осознать сказанное получилось с трудом. Мозги совершенно не хотели ворочаться, так что доходило до меня, словно до жирафа. Но когда дошло, ценность подобного подарка оценить я смог.

С хрипами, с сипением и превозмоганием собственного тела, назад на стул вернуться удалось только спустя минут десять. Всё это время мужик молча наблюдал за моей возней, совершенно никак не реагируя.

— Еще, — выдохнул я, наконец устроившись, — повторить можно?

— Шустрый малый, — одобрительно покивал учитель. — Но нет, нельзя. Точнее можно, но толку не будет. Самый первый раз он самый эффективный. И чем сильнее реакция, чем сильнее получается выбить человека на эмоции, тем проще получается закрепить эффект.

— Как еще эту сопротивляемость улучшить можно? — пока со мной делятся информацией, нужно использовать это на максимум.

— Что, не понравилось в штаны спускать? — захохотал мужик. — Да, мерзость, одним словом. И это ведь еще самый безобидный уровень. Поверь, демон похоти и не такое провернуть может. Зана же просто зарвавшаяся девчонка не особо желающая свои способности развивать.

— Тогда я тем более должен уметь защищаться от этого дерьма, — мотнул я головой, ловя взгляд учителя. — Мне это нужно.

Хмыкнув, мужик откинулся на спинку стула и сложил на груди руки. Его взгляд чутка затуманился, будто он уже и не здесь. Ну а я ждал. Неужто удалось найти островок адекватности? Черт, нельзя подобное упускать! Совсем нельзя!

— Если на тренировках не будешь отлынивать, как эти убогие, то я подумаю, — отмер, он наконец. — В конце концов, тогда и цена за тебя подрастет, и в накладе я не останусь.

Вот так без всяких там экивок мне прямо сказали, что я лишь товар. Товар, ценность которого зависит от умений и способностей. Буднично и жестко.

— С чего начинать? — показной энтузиазм он всегда плодотворно оседает на таких вот индивидов.

— Для начала нужно посмотреть на что ты способен, — пожал плечами мужик. — А уже после я подумаю, как твою полезность увеличить в разы. Вставай. Прогуляемся.

Вторая угловая дверь в комнате привела нас в зал, раза в четыре больший предыдущего. И этот не был ареной. Манекены, какие-то извращенного вида тренажеры с лезвиями и шипами. Огороженный кольями квадрат три на три, ну и натянутые под потолком канаты явно для лазанья. Правда, высота потолка здесь метров шесть, так что, если вдруг сорваться, то, боюсь, собраться потом будет нелегко.

— Нападай, — прервал секунды осмотра учитель. — Как ты это делал внутри своего разума. Выпусти зверя. Он это единственное, что не позволяет считать тебя слабаком.

Легка, сука, сказать.

Когти-то ладно, выпустил я сразу, а вот всё остальное от меня зависит слабо. Если вообще зависит.

Рывок вперед, и попытка полоснуть когтями по груди, успехом не увенчалась. Вместо этого получил болезненный хлопок то тыльной стороне ладони, а глаз с большим трудом смог заметить движение.

— Дай мне зверя! — каждое слово было произнесено жестко и коротко. — Если не сможешь сделать этого сам, тогда этим займусь я!

Еле заметное движение, на которое я только и смог, что дернуться, как обидный пинок под жопу отправляет меня в полет.

Поднимался я одним плавным движением. Горловой тихий рык родился сам, но на этом всё и закончилось. Снова незаметное для глаза движение и удар мне под колено. Боль не сильная, но удар обидный. Резкий разворот на месте, в нелепой попытке полоснуть когтями и снова в молоко! Да твою ж мать! Мимолетное мгновение, когда эмоции взяли вверх и мужик уже передо мной. Короткий удар в живот, легкий, где-то даже ленивый уворот от моего взмаха и тяжелый, с оттяжкой, удар лбом прямо мне в нос. Хруст хряща отдал в мозгу неприятным звуком и толикой боли. Она вспыхнула, было, но тут же отошла в сторону под напором злости. Этот урод слишком близко! И это хорошо.

Вместо вполне ожидаемой атаки корпуса, ныряю вниз, целясь когтями в ногу. Казалось бы, вот он мой звездный час! Движения никакого нет, неужели? Ан, нет. Лежа на полу, буквально вдавленный ногами в доски, только и мог, что шипеть от боли в спине. Обе руки удерживаются за запястья на самой грани. Еще чуть-чуть и будет слышен хруст. Но нежданная свобода, к моему удивлению, только поддает злости.

С места я подрывался, наплевав на всё. Разум чуть отошел в сторону, тогда как на передний план вырывалась жажда рвать. Рык уже не сдерживался, а картинка перед глазами изменилась. Стала более четкой и резкой. Движения учителя замедлились и вокруг его силуэта появилась непонятная дымка. Рывок! И когти распарывают его одежду. Рывок! Взмахи когтями без каких-либо мыслей, просто влево-вправо, подобно какой мельнице, а в ответ лишь скучающее выражение лица. Бесит! Рычу уже во всё горло, снова и снова не доставая до его лица каких-то жалких миллиметров. А тот уворачивается играючи, причем еще руки в карманы убрал.

— Слабак, — в кривой усмешке искривляются его губы. — Не зверь, а падаль.

Щелк и я-человек отхожу на задний план. Я-зверь замирает на секунду, а после все движения превращаются в настоящий хаос. Только вперед! Разорвать! Уничтожить!

— Достаточно, — слово доносится откуда-то издалека.

Естественно, никакой реакции не последовало. Возможно, я-человек даже и попытался вернуть себе контроль, но всё тщетно. Я-зверь только рычит и рвется дальше. В какой-то момент даже прямоходящее положение тела сменяется тем, что в пол упираюсь руками. Когти оставляют борозды на полу, когда с места рвусь, подобно выпущенному из пушечного ядра. Очередная попытка и очередное разочарование. Мужик уходит в самый последний, как мне кажется, момент. Только вот дальше всё перед глазами пропадает, и остается лишь тьма.

В себя прихожу, лежа лицом в пол. Это было первое, что удалось понять. Второе — боль. Уже вечный мой спутник. Левая рука, подреберье с правой стороны и затылок — три точки, очаги в которых пульсировали и разрывали нервные окончания. Вдохнуть? Да какой там! Каждая попытка это острая боль, сковывающая всё тело.

— Ожидаемо, — гремит над головой голос мужика. — Пусть и в менее выраженной стадии. Перво-наперво займемся твоими начальными движениями. Эти рывки никуда не годятся. Читаются на раз-два. Дальше. Мне не нравится, что сам ты ноль. Полагаешься на приобретённые способности. Не будь их — просто мусор. Что неплохо, это болевой порог, растяжка и скорость. Но этого недостаточно. Нет, какого-нибудь загулявшего работягу-алкаша ты может и осилишь, но не более того. Вердикт — могло быть хуже. Всё-таки ты всего лишь химера, а не демон. Ценность представляешь разве что самим фактом своего существования. Насчет оружия тут не вижу смысла что-либо тебе давать, ограничимся когтями. Да и рефлексы именно под них заточены. Поднимайся!

Легко сказать!

Нет, пока слушал этот длинный монолог, более-менее пришел в себя. Боль собралась в трех очагах, постепенно выпуская тело из своих силков. Мозги встали на место, вернулась способность критического мышления. Что касается моей оценки — справедливо на все сто. В прошлой жизни я максимум, чем увлекался, так это легкой атлетикой. Да и то, полтора года -смех и только.

— Думаю, — продолжил учитель, — если через месяц ты не будешь представлять из себя чего-нибудь толкового, то Мастер просто-напросто продаст тебя какому-нибудь любителю уникальности. А там вечная жизнь в клетке, с объедками с барского стола. Оно тебе надо?

— Нет, — мотнул я головой, тяжело дыша.

— Значит, советую забыть про сон, — пожал плечами мужик. — Жри, как ни в себя. Занимайся собственным телом. На моих уроках будем учиться двигаться. И да, твоя шавка в подкорке одна сплошная помеха. Учись избегать подобных приступов. Иначе становишься предсказуем. Еще один небольшой совет: советую наблюдать за остальными. Мотай на ус, анализируй. Остальное придет с опытом. На сегодня свободен. Восстанавливался.

И вот так буднично этот звероватого вида мужик, повернулся ко мне спиной и направился к двери. Причем еще насвистывая что-то себе под нос.

Ладно, пускай.

Боль — кажется, я начинаю к ней привыкать.

Доковыляв до двери, а после и пройдя кабинет, вернулся на арену. Из трех очагов осталось лишь подреберье. Нет, там явно перелом. Вдохи даются с трудом, ибо как только пытаюсь, сразу ловлю вспышку, что туманит сознание.

На арене никого не было, что странно. Убранное оружие, приглушенный свет и тишина.

До столовой я доковылял всё так же, никого не встретив. Только девушка на выдаче никуда не делась. И естественно, отказаться от приема еды я не смог. Взял сначала две миски, а после подумал и добавил третью. Урчание живота сыграло в этом решающую роль.

Первая миска залетела, и я даже вкуса не ощутил. Вторая, в общем-то, от неё надолго не отстала. А вот третью я поглощал уже вдумчиво. Правда все мои думы вертелись отнюдь не вокруг вкуса этой склизкой субстанции. До меня вдруг дошло, что Учитель, грубо говоря, побывал в моей голове. И, собственно, что? Почему я еще не распят на операционном столе? Почему всё прошло так буднично?

Признаться, холодок по спине пробежал. Глупо надеяться, что подобный факт интереса не вызовет. Тогда что? И тут два варианта. Как говорится: либо-либо. Первый вариант, что Учитель делиться с Мастером не захотел и козырь приберег для себя. Вариант под номером два — ментальное проникновение не столь глубоко, чтобы считать воспоминания.

Аппетит пропал.

Отодвинув от себя тарелку, сложил руки на груди и тяжело вздохнул. Чудо. Реально ли оно для меня? Черт! Как же всё это бесит! И вот вроде бы нашел островок относительной адекватности, когда тот факт, что ты всего лишь товар, подталкивает к увеличению твой ценности, но, сука, «НО»! Эта гребаная пара букв абсолютно меняет смысл всего того, что было до них.

Несколько минут я просидел абсолютно бездумно пялясь в стену. Вокруг не было никого, а девушка на раздаче даже звуки издавать перестала. Тишина. Иногда она способствует плавному ходу мыслей, но однозначно не сегодня.

В любом случае, как-либо повлиять на ситуацию в целом я не могу. Мне только и остается, что плыть по течению дальше. Надежда? Да, пожалуй. Сейчас нужно взять всё, впитать, словно губка и надеяться на чудо. Другого, к сожалению, не дано.

Остаток каши я всё же доел. Затолкал в себя, совершенно не ощущая вкуса. Прикидывающийся учителем висельник прав — жрать мне надо много. Понятное дело, что наращивание мясца процесс не быстрый, но, чем раньше начну, тем быстрее будет хоть какой-то эффект. А то пятьдесят килограмм это прям смех и слезы. Второго больше.

Коридор встретил меня полным отсутствием света. Факелы застывшего огня потухли, но это не мешало. Темнота не была абсолютной и это с тем учетом, что других источников света я не видел.

Еще отметил двери. Сейчас большая часть из них закрыта, и лишь несколько чуть приоткрыты. В том числе и моя. Дойдя до неё, прямо-таки предвкушал, как завялюсь на топчан и отдамся во власть сна.

— А ты не торопился, — встретил меня голос Заны.

Девушка лежала на моем месте, положив руки за голову. Из одежды на ней присутствовала только футболка, задранная сейчас чуть ли не по грудь. Нога закинута на ногу, и плавно качество, словно в такт какой-то мелодии.

— Чего тебе надо? — с трудом выдавил я из себя.

И вот ни разу было непонятно, чего во мне больше: злобы или похоти?

— Ты же сам попросил Учителя, научить тебя сопротивляться моим чарам, — произнесла она медленно, с придыханием. — Так что иди ко мне, — похлопала Зана по месту рядом с собой. Будем учиться.

Глава 5

Прожарка

Потемнело перед глазами мгновенно. Словно рубильник дернули и вот я уже лежу сверху, прижимая Зану своими худыми телесами. Наши губы близко, я слышу её дыхание, глаза в глаза. Руки девушки скользят по моей груди, устремляясь к паху. Чувствую, как ладошка скользит под штаны, чувствую её хват, как сознание переворачивается. Сжимаю её шею на грани, глаза девушки расширяются, и руки железной хваткой обвивают мою.

— Больно, — сипит она, в бесплодной попытке высвободиться.

Когти Заны оставляют кровавые полосы, но всё это не имеет значения. Желание разорвать эту тварь слишком велико!

— Ты сама пришла, — практически рычу, обнажая клыки.

Страх в её глазах манит. Он, словно ручеек прохладной воды, в безумную жару, скользит по телу, даруя наслаждение. Биение её сердца ловлю ладонью. Заполошное, быстрое. Попытка ударить меня коленом успехом не увенчалась. Но следом вместо попыток оторвать мою руку от шеи, ладонь девушки устремляется к лицу. Замечаю когти, но лишь сильнее придавливаю её своим телом. Они впиваются в щеку, но это так забавляет. Боль? Раззадоривает! Улыбка сама появляется на губах, тогда как губы девушки уже начинают бледнеть. Её нелепые попытки, движения и дерганья — всё тщетно. Такая хрупкая шея, еще чуть-чуть и всё закончится.

— Больно! — на грани слышимости хрипит она.

И это отвлекает. Даже зверь внутри меня проявляет жалость и зря.

Хвост девушки появляется внезапно и молниеносный укол в оба глаза практически лишает зрения. Веки успевают опустить и хоть как-то нивелировать вред, но картинка перед глазами тусклая и нечеткая. Шея Заны под рукой хрустит, но в тот же момент ощущаю не менее железную хватку её хвоста на своей. Когти её рук прекращают всякую попытку прорваться к лицу и вместо этого начинают полосовать живот. Слышу её шипение, её нечеловеческий рык и прямо так, с положения лежа, буквально отбрасываю от себя эту тварь. Легкая, как пушинка, она, тем не менее, в стену влетает с глухим звуком удара. Подрываясь на ноги, ориентируюсь на слух, слышу всхлип, топот и тишина. Только мои легкие работают, как кузнечные горны, а руки разведены широко в стороны. Шаг вперед, еще один, и желание рвануть вперед, за желанной добычей, тормозит лишь темнота перед глазами. Какое незначительное неудобство. Запах намертво въелся в подкорку, так что пойти по нему смогу даже вслепую. Буквально в один прыжок достигаю дверного проема, и тут рука упирается в чье-то тело.

— Курт⁉ — слышу такой далекий и смутно знакомый голос. — Что с твоим лицом?

И этот голос заставляет зверя отступить. Всего на секунду, на жалкое мгновение, но мне хватает. Разум, вдруг, взрывается мыслями. Осознанными, человеческими. Они вытесняют животную ярость, но та и не думает отступать. Помеха! Или добыча? И, как насмешка, сначала скрежет, а после щелчок захлопнувшейся двери. На грани слышимости какой-то полубезумный хохот Заны и судорожный всхлип Мики. Этим она и привлекла к себе внимание. Страх! О, этот аромат так дурманит! Девушка пытается отступить, но лишь сильнее прижимается к двери.

Рука сжимает шейку девушки, такую тонкую, хрупкую, а лицо приближается к её лицу. Глаза Мики расширяются в ужасе, тогда, как одним рывком, я буквально срываю с неё футболку. Такое аппетитное девичье тело дурманит разум не слабее крепкого алкоголя. Крепкие груди, стоячие соски и жесткий удар заострившейся в копье ладони. Но вместо ожидаемой боли, только азарт. Шаг назад, вырвать помеху, прижать девчонку к стене и задрать её руки вверх, чтобы сюрпризов больше не было. Приблизиться к её лицу, по которому скользят волны изменения, покрывая его костяными наростами, и наблюдать, наблюдать. Расширенные зрачки, капли пота, дрожащие губы… Ладонь правой руки скользит по её щеке, большой палец стирает слезу, а после рука опускается ниже. Приятная на ощупь грудь, отдает внутри целым валом эмоций.

— Ничего, — тихий, на грани слышимости голос Мики. — Всё нормально. Ты можешь.

Отрываю взгляд от её груди и встречаюсь с девушкой взглядами. Слезы из обоих глаз текут, не прекращаясь, но губы всё пытаются сложиться в улыбку. Девушка дрожит, но пытается храбриться. Она больше не сопротивляется и именно это выбивает искры из сознания зверя. Как? КАК?

Словно по щелчку человеческий разум возвращает себе контроль, и я в ужасе отпрыгиваю от девушки. Мысли взрываются хороводом, и паника начинает захлестывать с головой. Почему ни я хозяин собственного тела? Чертова Зана! Тварь! И ладошка Мики, что обжигая своим наличием, ложится мне на щеку.

— Тише, Крут, тише, — её голос, подобен оазису в пустыне. — Всё хорошо. Дыши глубже, успокойся. Ничего страшного не произошло. Ты это ты, и никто не сможет это у тебя отобрать.

А она стоит передо мной, в одном только подобие шорт. Костяные наросты спадают, оголяя тело девушки, но та и не думает как-то прикрываться. Лишь твердо смотрит мне в глаза, продолжая медленно поглаживать по щеке.

— Дурочка, — вырывается у меня, причем на русском. Вижу непонимание на лице девушки, но это всё фон. — Что же ты делаешь…

Я чувствую зверя, он еще никуда не ушел, буквально застыл на пороге, но уже не буянит. Не перетаскивает одеяло на себя, не фонит похотью. Его состояние можно сравнить с тихим кошачьим мурлыканием. Когда животное вроде еще не определилось, но уже не может сдерживать это в себе.

Вот и я сейчас стоял, подобно соляной статуе, пытаясь собрать мысли в кучу. Бедлам в голове кружил вихрем, никак не позволяя мыслить трезво. А теплая ладошка всё гладит по щеке, с каждым сантиметром расширяя островок спокойствия и умиротворения.

Не знаю, как так получилось и когда, но твердо взяв себя в руки, осознал, что лежу головой на коленях у девушки. Мика гладит мои волосы, стеклянным взглядом смотря прямо. Она уже не обнажена, на ней моя, отброшенная до этого, футболка. Слезы высохли, но дорожки покрасневшей кожи видны и сейчас, а еще я слышу мелодию. Тихую, размеренную, она царит здесь, заставляя глаза слипаться.

— Спи, — опустив глаза, шепчет девушка. — Я рядом. Я всегда буду рядом.

Сон пришел не сразу, а может и мгновенно? Сложно сказать. Нельзя так хорошо чувствовать себя в реальности. Пожалуй, впервые за несколько дней я обрел покой. Не было ни похоти, ни страха, ни боли. Урчание зверя замолкло, позволяя мне полностью вернуть контроль, что над телом, что над разумом.

Проснулся я внезапно. Не было промежуточного состояния, но оно и понятно. То, что сидит внутри меня, явно имеет нечеловеческую природу. Зверь, животное, хищник. Чужой разум? Или просто разделившийся пополам мой? И, если я больше не хочу терять над собой контроль, ответ нужно найти, чего бы мне это не стоило. А значит, я должен стать хорошим учеником, чтобы те два метра безобразия, с этим помогли.

Открывая глаза, даже не удивился остроте зрения. Будто несколько часов назад никто не тыкал мне в них острым кончиком хвоста.

В камере было пусто. Хотя это не удивительно. Глупо ожидать, что Мика всё еще здесь. Да я даже не удивлюсь, если теперь девушка будет меня избегать. Слишком ярким был её страх и почему-то именно это запомнилось четче всего остального.

Ранее утро, столовая и никого. Жутко хотелось принять душ, или же, на крайний случай, хотя бы просто умыться, но помня слова одного из учеников Мастера, свои желания засунул поглубже.

Вообще, надо бы подробнее разузнать о местном распорядке дня, чтобы в очередной раз не попасть впросак, но пока не у кого. Спрашивать же об этом у девушки, что подает еду, не хотелось вовсе.

— Доброе утро, — голос Мики заставил вздрогнуть.

Девушка появилась из прохода, что вел на выход из столовой и выглядела она, хм, привычно. Только в глаза не смотрела, что невольно заставило сморщиться. Мокрые волосы, новая одежда, которая выглядит сильно иначе предыдущей и костяные пластины, что стали заметно крупнее.

— Доброе утро, — поприветствовал девушку в ответ. — Мик, я хотел извиниться за вчера и поблагодарить…

— Не стоит, — холодный тон в ответ, и молчаливый проход мимо.

Что ж, ожидаемо.

— И чего ты расселся? — садист-младший, под номером два. — Нет, если ты, конечно, предпочитаешь порку, то можешь продолжать.

— Куда? — подавив злость, повернулся я на голос.

— На арену, — оскалился этот нехороший индивид. — Хин ждет только тебя. И да, он очень не любит ждать!

Оставив недоеденную тарелку с кашей, без особого энтузиазма направился в сторону арены. Кажется, ни будильников здесь не будет, ни каких-то других оповещений. До всего придется доходить самому.

Учитель, а он же Хин, действительно был на арене один. Недовольное выражение лица, голый торс и шипастая дубинка, обитая железом, в руках.

— Слышал о твоих ночных подвигах, — именно этими словами меня и встретили. — Плохо.

— Да ладно? — вырвалось у меня непроизвольно.

И судя по сощуренному взгляду, это я зря.

Увернуться от запущенного в меня снаряда, удалось без труда. Правда, то мгновение поворота корпуса, когда взгляд не следил за учителем, аукнулось мне тяжелым ударом в лицо. После был пинок под ребра, и попытка вбить меня в доски арены, но от последнего удалось откатиться. После подорваться на ноги и застыть. Дальше учитель не двигался, продолжая прожигать меня снисходительным взглядом.

— Скажу честно, я на распутье, — ровным тоном заговорил он. — Ты пустышка. Жалкая, беззубая, даже еще не заготовка, а так, мусор. Если у всех других есть хоть какие-то начальные данные, то вот у тебя, из-за обнуления, ничего этого нет. Одни лишь инстинкты и непонимание происходящего. И вот сейчас я должен понять, стоишь ли ты того, чтобы тратить на тебя своё время? Или проще будет продать тебя какому-нибудь сраному коллекционеру? Как неведома зверюшка, для разных там экспериментов, ты вполне себе зайдешь. И, возможно, даже тебе понравится быть чьей-то уникальной вещью. Нет, ну а что? Кормят, поят, трахают, мечта, а не жизнь!

— Не надо вещью, — мотнул я головой. — Просто мне никто ничего не объяснил. Тыкаюсь, как слепой котенок…

— Да мне срать! — рявкнул, внезапно, мужик. — Ты здесь ни один живешь, или что, только и можешь, что баб за сиськи мацать⁉

Рывок в мою сторону был слишком быстрым. Глаз даже не уследил, а я уже снова на полу, пытаясь протолкнуть в легкие хоть капельку воздуха. Удар, сначала под дых, а после прямой и тяжелый в грудную клетку, буквально вышибли из меня все другие мысли, кроме как желание вдохнуть. А еще, кажется, обломки ребер проткнули легкие. Пузыри крови во рту иного трактованы не давали.

— Вот что-что, а регенерация у тебя чудо как хороша, — словно сквозь толщу воды, донесся голос Хина. — Ты бы стал моим любимым учеником! А то остальные слишком хрупкие.

Сука. Смысл его слов дошел даже сквозь боль, звон в ушах, и пелену перед глазами. Когтями шкрябая пол, задыхался. Может, ну его к черту? Но хрен там плавал. Спустя несколько минут мучений, когда глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит, удалось-таки сделать небольшой вдох. Пускай через боль, пускай мозги уже пылали, но смог. Главное не делать резких движений и вдыхать совсем по чуть-чуть, не позволяя легким раскрываться больше необходимого.

— Я же говорю, — хлопок по спине, при первой попытке подняться, вновь свалил меня на пол, — отличная регенерация!

Казалось бы, что может быть хуже учителя садиста? Садист маг, в лице Мастера, заглянувший на огонёк моих хрипов.

— Вот что мне в тебе нравится, Хин, так это любовь к своему делу! — Мастер явно пребывал в хорошем расположении духа. — Поверь, его потенциал намного выше, нежели простой мальчик для битья! Сможешь раскрыть, и награда тебя не разочарует. А пока, я его забираю. Вставай и за мной. Советую, не отставать.

— Да, Мастер, — прохрипел я, прекрасно помня возможные последствия.

— Надо же, — усмехнулся Хин, — поддается-таки дрессуре.

Всё, что мне оставалось, так это сделать в памяти зарубку, не более. Всё что я могу, так это подстраиваться, и чтобы хоть как-то нивелировать всё это дерьмо, придется играть послушного мальчика.

С Мастером мы прошли в другую дверь, а после было несколько десятков метров коридоров. Шел я за ним, словно болванчик. В голове всё еще гудело, а перед глазами плавали алые пятна. Каждый шаг отдавался болью в грудине, как и каждый вдох, казался адской пыткой. Но, прекрасно понимая, насколько всё может быть хуже, даже и не думал останавливаться. Спина Мастера перед глазами, а всё остальное пройдет.

— Проходи, присаживайся, — открыв передо мной дверь, благодушно произнес маг. — Сегодня для нас с тобой будет плодотворный день!

Кабинет, как кабинет. Деревянный изящный стол по центру, массивное кресло с одной его стороны, у стены, и со второй стороны деревянный стул со спиной. Тоже не из маленьких, но больше всего внимание привлекли бурые потеки.

— Спасибо, — кивнул я этому уроду, перебарывая собственный страх.

Мастер уселся в кресло напротив, сцепил руки в замок и положив их на стол, уставился прямо мне глаза. Секунда, другая и боль пронзает голову, сдавливая её обручем. Хотел, было подскочить, но не смог. Подобные же обручи сомкнулись вокруг запястий, щиколоток и пояса. Ну, а после начался ад.

Короткая тарабарщина, с обилием шипящих звуков и пучок тонких молний пронзает тело насквозь.

Взмах правой рукой, где пальцы сложены в непонятный знак, и по конечностям прокатывается вал зеленоватого пламени, ломая кости, и перекручивая плоть.

Книга в руках, несколько коротких, громких слов, где после рывок рукой снизу-вверх, будто маг пытается поднять что-то тяжелое. Эффект — четыре древесных кола, с кучей шипов, пронзающие меня в разные точки.

— Это потрясающе! — улыбка ублюдка и азарт безумца в глазах. — А если так?

В промежутках между пытками, меня исцеляли. Не полностью, нет, но так, чтобы сохранился товарный вид и способность мыслить трезво. После же, всё продолжалось.

— Как мы видим, — доносился до меня голос Мастера, — у подопытного потрясающая приспособляемость! Уже на седьмом применении заклинания определенной стихии, идет спад мощности его воздействия! Потрясающе, просто потрясающе! Как жаль, что слабый разум так и норовит покинут тело. Если бы не этот, незначительный нюанс, можно было заглянуть чуточку глубже.

Слова Мастера казались бредом сумасшедшего, хотя тут, скорее всего, сумасшедшим становился я. Постоянные волны боли, когда твою плоть жгут, режут, поливают кислотой. Заморозка плоти, разряд электричеством, прорастание внутри тела колючих лиан — всё это чередовалось одно за другим, под радостные комментарии ублюдка, который только казался человеком.

— Это определенно интересный опыт, — задумчиво выдал садист. — Хм, умрет, не умрет? Нет, я просто обязан это проверить!

Очередная волна тепла даровала лишь каплю облегчения. Напор боли уменьшился, пелена перед глазами пропала. Появилась возможность проанализировать увиденное, но так как голова моя была уронена на грудь, увидел я лишь своё тело. И вот здесь, всё, что я смог, так это крепко-крепко зажмуриться. Обрывки плоти, глубокие порезы, кислотные ожоги и растрескавшаяся местами кожа, словно прошедшая через заморозку.

— Ну-ну, — похлопал меня по плечу Мастер, — у тебя отлично получается.

А после откуда-то с пола взметнулся целый вал пламени, пожирая всё: и плоть, и разум. Боль была такая, что отключился я практически мгновенно. Но этого, видимо, было мало. Потому что сознание мне вернули насильно в самый пик, когда кожа приобретает черный цвет. Наверно, у меня даже глаза лопнули, ибо всё, что отложилось в памяти, это темнота и боль. Целый океан боли, что омывает меня со всех сторон. Он, то накрывает волной, то чуть отступает, чтобы после накатить с новой силой.

Следующее, что отложилось в памяти, это, как меня тащат. Я болтаюсь на плече, вижу свои свисающие руки, которые представляют собой жалкое зрелище. Черная, потрескавшаяся корка и боль. После фрагмент памяти сменился мгновением, когда меня сбрасывают на топчан и снова темнота. Вспышка, сознание возвращается, чтобы ужаснуться от той боли, через которую проходит тело и снова забытье. А после опять, и опять. Каждый раз, когда удавалось очнуться, задерживался в сознании ненадолго. Боль правила балом и именно она руководила мной. Прийти в себя от боли? Да, пожалуйста! Потерять сознание от чересчур сильного её напора? Следующим шагом. Полубредовое состояние, когда все твои мысли, больше походят на хоровод безумца. Ни ясности, ни понимания. Только боль. И, когда начало казаться, что я больше не выдержу, пришла нежданная помощь. На первый план вырвался Зверь. Он заполнил собой разум, принимая боль и позволяя другой моей части отдохнуть. Напор боли угас и сознание, по крайне мере та часть, что отвечала за человеческое восприятие, смогло отдохнуть.

Прийти в себя я смог посреди глубокой ночи. Внутренние часы дали четкое понимание, того, что сейчас именно ночь. Тишина не была абсолютной, но что-то около того. Единственное, что выбивалось из привычной картины, это чужое присутствие. Тихое размеренное дыхание справа от меня и запах.

Повернуть голову в бок оказалось не таким простым делом. Каждый миллиметр движения простреливал всё тело вспышками боли. Да еще к тому же и раздавался неприятный хруст.

Девушка сидела вплотную к топчану, и облокотившись о стену, спала. Ноги притянуты к груди, голова на плече. Хорошо видны покрасневшие дорожки кожи от слез, что как-то не складывается с тем её холодным тоном.

Вернуть голову назад получилось чуть легче, а уж когда опустил глаза на грудь, стал понятен хруст при движении. Это так лопалась корка, которой сейчас покрыто всё моё тело. Черная, жесткая, точно такая же, как бывает, при подгорании мяса на сковородке. Боль присутствовала фоном, но уже не было того напора, который лишал бы сознания. Где-то на грани с терпимым и без необходимости орать. Тем не менее, мыслей в голове было немного. Напала какая-то непонятная апатия. Не хотелось ничего. Пожалуй, только чтоб закончилась боль и удалось вдохнуть полной грудью. Но, всё это роскошь.

Сна не было. Более того, спустя десяток минут, пришло острое желание двигаться. Не лежать, куском обгоревшего мяса, чем по факту я и являлся, а содрать всю эту гарь и сходить в душевую, чтобы струи холодной воды смыли весь тот жар, который, казалось бы, намертво впитался в подкорку.

Что ж, начнем, пожалуй.

Приподнять правую руку, чуть согнуть в локте, чтобы на черной корке пошли сеточки трещин, сквозь боль добавить еще немного усилий и тихий хруст разбавил тишину камеры. Сразу потекла сукровица. Она неприятными бурыми потеками стекала по руке, и капала на топчан. В душ захотелось еще больше. А уж какой пробился запах и вовсе можно умолчать.

По ходу дела, мысли плавно сместились к Мастеру. Ненависти, столь яркой, какая была раньше, не было. Осталась только злость. Такая же потухшая, как угли, она всё же никуда не делась. Нет, если мне вдруг посчастливиться, я с удовольствие разорву его на части, но только и всего. То ли апатия так сказывается, то ли после всего произошедшего разум просто не в состоянии больше испытывать столь яркие эмоции. Время покажет.

— Курт! — всхлип от Мики застал врасплох минут через сорок.

Повернув голову в её сторону, хотел сказать, что всё нормально, но смог прохрипеть только что-то непонятное. Девушка на это вздрогнула всем телом и слезы из её глаз хлынули чуть ли не ручьем. Она бросилась мне на грудь, но тут же отпрянула, стоило болезненному стону вырваться наружу. Девушка только и смогла, что прижать ладошки ко рту, с ужасом разглядывая моё тело. Да, зрелище поди то еще. Местами корку я отодрал, так что сейчас представлял собой малоприятный, дурно пахнущий шмат плоти, не иначе. И, если зрение восстановилось одним из первых, как и уши с носом, то вот речевой аппарат даже и не думал. Каждый раз, сглатывая слюну, вздрагивал, ибо это незначительное движение, давалось слишком уж тяжело.

— Я помогу, — девушка вновь привлекла к себе внимание, но в этот раз всё было иначе.

Собранный, решительный взгляд и удаляющийся топот босых ножек.

Вернулась она спустя минут пятнадцать. Тазик с водой в руках и целая охапка тряпок. Уже после, когда она села сбоку от меня на корточки, то рядом появилась и какая-то бутыль, с густой зеленой жижей. Догадаться о том, что это какое-то лекарство, труда не составило.

Признаться, мне было жутко стыдно и неудобно, особенно, когда Мика закончилась с торсом и попыталась, было, опуститься ниже. Не знаю уж, каких усилий мне это стоило, но прикрывшись одной из тряпок, свою честь отстоять удалось.

— Вот, что ты как маленький! — возмутилась она, всплеснув руками.

— Я сам, — прохрипел я совсем тихо. — Смогу. Не надо.

— То есть, как лапать меня, так это мы смелые? — руки в бока и хмурое, но такое умильное выражение лица. — А сейчас мы, значит, стесняемся, да?

— Лучше помоги подняться, — попросил девушку, на что та только тяжело вдохнула.

— Дурак упертый, — пробурчала она совсем тихо, но я услышал.

Подняться удалось с трудом. Тело слушаться не хотело, да и деревянные мышцы то и дело отказывались напрягаться. Такое чувство, будто без движений провалялся неделю, не меньше.

— Мик, сколько я в таком состоянии? — спросил девушку, стоя в углу.

Упор в обе стены позволял хоть как-то держать равновесии, не падая всем телом на Мику.

— Завтра был бы пятый день, — ответила девушка, и своим ответом нехило так поставила в тупик.

Хотелось мне выматериться во всю ширину души своей русской, но не стал. Только на долгие полминуты прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Эмоции пошли раздрай, что с одной стороны хорошо — я не овощ, но с другой — сейчас не время. Значит, этот больной ублюдок повеселился вовсю. В очередной, сука, раз. Я так никогда не восстановлюсь, о какой учебе у Хина может быть речь? Боюсь даже представить, через что проходят все остальные. Та же Мика, сильно изменилась. Эти её наросты теперь смотрятся более устрашающе и больше не пропадают внутри тела.

— Ты-то как? — спросил, по сути, девчонку.

— Нормально, — буркнула та, подходя ближе. — Облокотись, как следует. Уж от сорока килограмм не сломаюсь.

Я не хочу быть частью такого мира. Это неправильно. Так не должно быть.

Сжав челюсть до скрипа зубов, отмахнулся от таких лишних сейчас мыслей. Рефлексировать? Не время и не место. Подобные мысли это слабость, а слабым здесь не место.

Добрались до душевых мы относительно быстро. Дверь в моей камере была открыта, причем только в моей. Остальные, насколько мне хватило взгляда, были закрыты.

На кухне пугающая меня девушка никуда не делась. Даже посреди ночи она бездумной куклой стояла у решетки, провожая нас немигающим взглядом своих алых глаз.

— Ты пока мойся, — подперла мной стену в душевой, девушка, — а я за одеждой тебе схожу. Мыльные принадлежности знаешь же где?

Видя моё непонимание, Мика только вздохнула и легким нажатием открыла небольшую дверцу, что находилась прямо в душевой комнате. Внутри лежало несколько вехоток и целые, совершенно нетронутые куски мыла.

— Обновляются каждое утро, — видимо, прочитав что-то в моем взгляде, что осталось еще от прошлой жизни, пояснила девушка. — Надолго не застревай, еще поспать бы хотелось.

— Спасибо, — выдохнул я, пытаясь поймать взгляд Мика.

Но та лишь фыркнула, оставляя меня одного.

Глава 6

Откровения

Утро принесло толику облегчения.

После душа, где под обжигающе-горячими струями воды, отмыл я себя рядов на пять, сон пришел мгновенно. И так же мгновенно прошел остаток ночи.

Пока я натирал нежную еще кожицу жесткой вехоткой, Мика, как могла, объясняла мне местный распорядок. На самом деле он здесь совершенно бесхитростный. Да, за ручку никто не водит и каждый проступок аукается так, что повторять не хочется, но всё до банального просто.

Подъем в шесть утра, без будильников и обходов. Встал сам? Молодец. Нет? Пропустишь завтрак, и на арену пойдешь голодным.

Соответственно: подъем, утренний туалет, завтрак и шесть часов занятий на арене. После, опять-таки, возможность посещения душевых и обед. Дальше тебе дается три часа на свои желания и хотелки. Кто-то возвращается на арену и таких большинство, а кто-то уходит в свою комнату. Следом перекус, и снова шесть часов арены. Напоследок душ, ужин и девять часов отдыха. Личные комнаты, причем, закрываются не всегда. Но незакрытая дверь скорее роскошь, нежели постоянство. Этакое поощрение для особо выделившихся, либо для тех, кому за ночь нужно восполнить калории, либо, хм, утолить другие нужды.

По внутреннему устройству тоже без каких-либо сюрпризов. Есть три класса: начальный, средний и выпускной. Начальный для тех, кто только-только получил новые тела и способности. Здесь проходит акклиматизация и свыкание с новыми реалиями. И тут либо-либо. Либо ты принимаешь всё это, либо тебя больше никто не видит. Средний класс служит для более полной и глубокой подготовки к продаже. Выпускной класс уже для тех, кто готов к продаже и ожидает своего покупателя. Но, как правило, всех разбирают еще в среднем классе, а в выпускном остаются совсем уж уроды. Причем, как в моральном плане, так и физическом. И да, балом здесь правят демоны. Точнее производные от их слияния с человеком.

Лежа на топчане, за час до подъема, пытался все свои знания об этом месте хоть как-то структурировать.

Мастер собирает с улиц города детей и подростков сирот, которых там предостаточно. После идут магические манипуляции, которые порождают совершенно новых существ. И здесь, опять же, два пути. Как обмолвилась Мика, бывают смески, которые рождаются при физическом контакте демона и человека, и одержимые. Последние, кстати, тоже делятся на несколько видов. Одни полностью перебарывают демоническую сущность, получая при этом часть силы. Иным уготована другая участь, а именно сила в обмен на передачу демону контроля над телом. Стоит ли упоминать, что вариант этот такой себе? То-то и оно. Но на десерт вариант еще хуже — чистые демоны. Твари, пожравшие душу владельца тела и ставшие единственным и полновластным его владельцем. Понятное дело, что последние существуют только при полноценных печатях подчинения и сразу попадают в выпускной класс. И да, на таких тоже находятся охочие. Шутка ли, демон, фактически раб, способный выполнить ну очень многое! Там уже всё зависит от уровня силы подчиненной твари и мастерства мага. А Мастер у нас ублюдок небесталанный, так что мне даже страшно представить на что способны продаваемые им экземпляры.

И вот лежу я и думаю, а сколько вообще по времени Мастер всем этим занимается? Сколько крови на его руках и почему это место до сих пор не прикрыли? Неужели, где-то там, за пределами этой школы, настолько дерьмовый мир? Не верю. Скорее всего, дело в другом. В до боли известных еще по прошлой жизни, связах. Сомневаюсь, что покупку подобных существ может себе позволить какой-нибудь ремесленник. А значит, в клиентах у Мастера знать вышей категории. Да и по тем же холеным мордам сразу было понятно, что не простые работяги зашли на огонек, совсем не простые.

В конечном итоге получается, что единственный вариант выбраться отсюда, это быть купленным. Как вещь, поменять одного хозяина на другого, лишь бы оказаться где-нибудь подальше. И пусть это не звучит, как план, но как набросок для плана сгодится.

— Хватит валятся, болезный! — вот уж кого-кого, а увидеть Рикса в дверном проеме я не ожидал.

— Заны здесь нет, — бросил я с легкой усмешкой. — Ты камерой ошибся.

— Вот что ты начинаешь⁉ — с этакой не наигранной непосредственностью всплеснул он руками. — Ну не могу я ей отказать! Вообще ни в чем, понимаешь? Она, если ты не заметил, из мужиков только так веревки вить может и вот хрена с два ты что-то против сделать сможешь! Вообще не понимаю, почему она еще здесь, а не в среднем классе.

Последнее он скорее пробурчал, нежели сказал внятно. И если начинал он экспрессивно, махая руками, то под конец и вовсе скис. Верить? Естественно нет! Но и в бутылку лезть не стоит, по крайней мере сейчас.

Поднялся на ноги я быстро, пусть еще и слегка шатало. Понятное дело, что последствия таких серьезных ожогов не сойдут на нет за одну, хм, за пять ночей. Тем более без приема пиши, а соответственно и без энергии на восстановление. Так что, стиснуть зубы, и слегка шатаясь, сделать несколько шагов по направлению к двери.

— Скажешь что-то против Мики, — поймал я взгляд Рикса, — глотку перегрызу. Понял?

— Ха! — оскалился парень, но видимо что-то поймав в моем взгляде, радость поумерил. — Да я что, я все понимаю! Ты только это, старайся с ней другим на глаза не попадаться. Тут очень любят использовать твои слабости.

— Понял, — кивнул я. — Пошли уже.

Рикс довольно заулыбался и, как в старые добрые, еще школьные времена, излюбленным приемов школьных задир, схватил меня в локтевой сгиб за шею, и несколько раз протер своей ладошкой мою лысину. Я же не сопротивлялся. Зачем? Всё равно сейчас ни вырваться не смогу, ни что-либо противопоставить. И это, если честно, раздражает.

Утренний туалет прошел спокойно и где-то даже буднично. Никто не толпился, да даже разговоров практически не было. Многие ограничивались простым ополаскиванием морды, не утруждая себя вымыть руки. На фоне подобного я со своей полноценной утренней мойкой смотрелся, как гадкий утенок. Благо с мыльно-рыльными принадлежностями проблем не было. Зубные щетки, зубные же порошки и мыло. Всего этого было в достатке, но судя по нетронутому виду подобное здесь не в почете.

Завтрак, две миски с кашей, в которой на этот раз даже кусочки мяса плавали и непонятное чувство в груди, когда Мики на завтраке не оказалось. Рикс не хохмил. Хмурил морду, то и дело бросая взгляды на Зану, которая к нам не присоединилась. Она весело щебетала, сидя рядом с девушкой, с мертвенно-бледной кожей. Та даже кивала, но, кажется, мыслями была где-то не здесь.

Неожиданное бряканье цепей со стороны прохода в личные комнаты, привлекло внимание всех без исключения. Первым, что бросилась в глаза, была спина одного из уродов-младших. В руках ученик Мастера держал длинную металлическую палку, которая оканчивалась петлей. И петля эта сжималась вокруг шеи невысокого, наверно, парня. По крайней мере раньше он был таковым. Сейчас же это существо лишь отдаленно напоминало человека, да и то лишь строением. Лицо потекло, словно восковая маска, губы искажены в кривой усмешке, а глаза бешено вращаются из стороны в сторону. Причем их было не два. Еще шесть хаотично раскинутых зрачков, черными бельмами раскиданы по лицу. Тело тоже представляло собой то еще зрелище. Кожа, местами грубая и красная, местами и вовсе отслаивалась, обнажая плоть. На этих участках мерзкой, черной жижей выделялась сукровица. Она собиралась в капли, которые падали на пол, оставляли после себя целые рытвины.

— Ли-до, кхаин! — голос этого существа обладал силой. — Гаррах, та укон!

Эхо его слов разносилось по столовой, и каждый звук сопровождался дрожью по телу. Ученики Мастера морщились, такое чувство, будто от боли, но сосредоточенных взглядов не отводили. Двое других шли позади с такими же шестами, оканчивающимися петлями. Одна, тонкой на вид, цепочкой, оплетала корпус существа, намертво вжимая руки в корпус твари, а вторая кандалами сомкнулась вокруг ног. И вот, вроде бы, цепочки совсем тонкие! Небольшое усилие и даже простой человек сможет их разорвать, но светящиеся на звеньях символы, по всей видимости, этот нюанс нивелируют.

— Не справился-таки, — шепотом проговорил Рикс, как только эта процессия удалилась. — А я сразу сказал, что он слабак

Доедал я без аппетита. Он и до этого не радовал своим наличием, а сейчас и вовсе кусок в горло не лез. Но, прекрасно понимая, что энергия мне нужна, закидывал ложки в рот на автомате. И так же на автомате жевал и глотал. Без сил долго я здесь не протяну.

Арена снова встретила нас песком, а Учитель на этот раз довольно скалился.

— В ряд по одному, — выдал он тоном, не терпящим промедления. — Живее, живее. Отбросы, мать вашу. Еще немного и мне начнет казаться, что вы хотите остаться на ночь!

И сам же заржал над своей, несомненно смешной, шуткой.

Сегодня нас было меньше. Насчитать удалось десятерых и снова без Мики. Это раздражало. Еще больше раздражал сам факт того, что я за неё волнуюсь. Привязанность ни к чему хорошему не приведет. Тем более здесь.

— Спарринги, — с нескрываемым удовольствием произнёс Учитель. — С мясом, — и тишина секунд в двадцать. — Щенок за мной.

Не сразу понял, что последнее было сказано в мою сторону. Выручил Рикс. Парень толкнул меня плечом, кивком головы показывая, чтобы я следовал за Учителем.

Мы прошли по знакомым уже коридорам и оказались в тренировочном помещении. Манекены, ринг, различные тренажеры, которые только издалека напоминали подобные с Земли. Тусклое освещение, что не мешало и странный, терпковатый запах какой-то травы.

— Показываю один раз, — голос Учителя стал сухим и неприятным. — Повторяешь без ошибок — идем дальше. Нет — минутный спарринг со мной.

— Ха, — выдохнул я и вроде бы хотел продолжить, но только глянув на учителя, решил промолчать.

Спарринг? Скорее избиение в особо жесткой форме, проходить через которое не хочется вовсе.

Косякнул я трижды. И трижды познал, что такое спарринг, в понимание Учителя. В общем, как жив остался, непонятно. Было жестко, кроваво и без снисхождения. Нет, серьезных травм, по типу переломов, не было. Но и без подобного можно доставить столько боли, что любая пыточная позавидует. А Хин только наслаждался. Эти его удары с оттяжкой и удовольствием на лице, ленивые увороты от моих нелепых попыток сделать хоть что-то и какое-то садистское удовольствие на каждый мой вскрик.

— Никчемный кусок мяса, — комментировал он каждое моё движение, — даже время на тебя тратить не хочется. Может, тебя еще пожалеть? Даже девки и те выглядят лучше.

Шесть часов пыток. Шесть часов боли и унижений. Шесть часов работы на грани, где моё мнение, либо же усталость, не имели абсолютно никакого значения. Шесть часов тренировок? Нет, шесть часов очередного круга ада, и попытки не сойти с ума.

— После обеда советую отдохнуть, — голос Учителя доносился до меня, словно сквозь толщу воды. В ушах набатом долбилось сердце, дыхание прерывалось сухим и болезненным кашлем, а перед глазами, то и дело, всё плыло. — И да, не стесняйся, жри больше. Считай это залогом твоего выживания.

Хлопнув меня напоследок по плечу, садист в обличии учителя, совершенно бесшумно скрылся из виду. Я же стоял на коленях, уперев в них ладони и пытался отдышаться. Получалось так себе, но что-то ведь делать надо! Усталость, страх, боль, ненависть, — такой себе коктейль. И никакие мотивирующие речи здесь не помогут. Даже зверь внутри меня и тот затих. Очень уж хотелось верить, что он просто спит, а не трусливо забился в свою норку, лишь бы не сталкиваться с Учителем снова.

Обед и последующие три часа прошли, как в тумане. Ни Рикс со своими доставучими разговорами, ни наличие десятка новых учеников в столовой, этот туман никак не развеяли. Только и отметил, что Мики снова нет, да кое-как затолкал в себя кашу. После по стеночке в камеру и на топчан. Чтобы провести все три часа без движения, в пустых попытках уснуть. Тело горело огнем, а разум совершенно не хотел проваливаться в забытье. Впрочем, мыслей тоже не было. Что определенно плюс.

После всё повторилось в точности. Перекус, арена и якобы тренировки от Учителя, которые больше походили на пытки. Благо здесь, зная уже, как правильно выполнять те или иные упражнения, ошибок не совершил ни единой. Боль — хороший учитель, думал я, в надежде на скорый отдых. Только вот под конец, один хрен, целых пять минут служил грушей для битья.

После был душ, который совершенно не хотелось принимать. Стоя на выходе из арены, только и думал о том, чтобы прилечь. В сон, правда, не клонило, но тело так и жаждало принять горизонтальное положение и больше не двигаться. Никогда.

Перебороть себя получилось с трудом. Добрался до душа, лишь бы постоять под струями ледяной воды. Смыть видимость пота, охладить разгорячённые мышцы и всё на этом. Как в тумане столовая, каша без вкуса, и по стеночке до камеры. Топчан показался на диво мягким, а спасительная тьма забытья пришла мгновенно.

Последующие две недели прошли, как под копирку. Не было у меня ни сил, ни времени, чтобы думы разные думать. Единственное, что тревожило и с каждым днем всё больше это неизвестность в отношении Мики. Рикс только головой качал, а Зана, видя и наверняка зная обо всем от своего дружка, постоянно лыбилась мне в ответ. Наверно, будь у меня силы, злился бы, а так лишь равнодушно скользил по ней глазами, чем, кажется, знатно её подбешивал.

Изменения в распорядке дня произошли неожиданно. Правда только для меня одного.

Выходя после завтрака на арену, сильно удивился никого на ней не обнаружив. Присутствовал лишь учитель, и взгляд его не сильно мне понравился.

— Идем, — мотнул он головой вместо приветствия. — Сегодня твой день.

Смысл этой фразы дошел до меня спустя несколько минут. Кабинет учителя, его немигающий взгляд и голова, наклоненная на бок.

— Раз в месяц, — начал он чуть погодя, — целый день я трачу на кого-то из вас. Мы разбираем слабые и сильные стороны. Подводим итоги и определяем дальнейший вектор движения. Сегодня твоя очередь и мне довольно-таки интересно, что о своем положении думаешь ты.

Небольшая пауза, пока Хин наливал себе, хм, странно, что чай. Большая кружка вместила в себя целых шесть ложек сахара, а сам запах, поплывший по кабинету, сильно отдавал, вроде бы, мятой.

— Первое слово за тобой, — отсалютовал он мне кружкой. — Пусть месяц и не прошел, но ты парень неглупый. Наверняка в твоей лысой башке какие-то мыслишки, да есть. И да, врать и увиливать не советую. Пояснения нужны?

В ответ я просто покачал головой. Врать человеку, который запросто может заглянуть в твои мысли? Нет уж, увольте.

— Можно вопрос? — чуть петуха не дал и это раздражало.

— Валяй, — махнул рукой учитель.

— С Микой всё в порядке? — навязчивая мысль о ней, а точнее о её пропаже, не давала покоя.

— Да, — такой простой ответ, но продолжения не было.

— Спасибо, — кивнул я, решив не настаивать на подробностях.

Уроки с этим монстром приучили к покорности, ибо боль, которую они приносят, лучший учитель.

— Говорил же — толковый парень! — улыбнулся мужчина и что-то в его улыбке меня насторожило.

Секунда, другая и когда пришло озарение, сначала сам ему не поверил. Да ну бред же! Или со зрением проблемы? Впрочем, мимолетное мгновение прошло, будто его и не было.

— Начинай, — кивнул Хин, делая глоток.

Ох, как завертелись мысли! Если до сего дня я хоть как-то выстраивал их плавное течение, то сейчас всё это превратилось в безумный хоровод.

— На самом деле, — начал я, сглотнув, — меня беспокоит не так много вещей. Первое это защита от ментала и второе — двойственное сознание. Зверь внутри, как чужая сущность, раздражает. Я не знаю, когда он может взять контроль, не знаю, как его контролировать. А если, завтра он решит полностью отобрать моё тело?

Признаться, не такой реакции я ожидал.

Громкий хохот сотряс кабинет. Учитель смеялся открыто, не обидно. И это было странно.

— Двойственное сознание, — хлопнул он по столу, запрокинув голову к потолку. — Нет, ну ты точно не шпана подзаборная. Слогу учился? Где?

— Нет, — пожал я плечами, судорожно гоня мысли о прошлой жизни. — Воспитали так.

— Хорошо, хорошо, — покивал Хин. — Значит, говоришь, интересна тебе защита от ментала и зверь беспокоит? А, что, если я скажу тебе, что никакой двойственности у тебя нет?

— Но, — нахмурился я.

— Не перебивай, — попросил! учитель. — Всё дело в том, что тебе так легче. Проще ведь перенести ответственность на другие плечи, не так ли? Вот и пожинай плоды своего «воспитания». Твой разум решил, что ты не можешь быть тем чудовищем, которое способно рвать плоть, испытывая при этом удовольствие. А ты ведь испытывал, да? Чувство силы и власти опьяняет, так ведь? Зана, знаешь ли, не из пугливых, но именно ты её напугал. Она привыкла иметь дело с демонами, но первобытная ярость зверя для неё в новинку. Именно та ярость, которая не знает границ. Зана своего рода эмпат. Лежащий в основе её естества, суккуб питается эмоциями и чувствами других. Показное ей не интересно — ей важны настоящие эмоции! А энергия, которую она получает при совокуплении, поддерживает в ней жизнь. Лиши её страсти, и она не проживет и месяца. А страсть она вызывать умеет, здесь ты сам знаешь.

Интересно девки пляшут… Как ушат ледяной воды, ей богу. И нет, информация о Зане мне в хрен не брякала. Да, полезная, да интересная, но и только. А вот то, что никакого зверя внутри меня нет, а это лишь игры подсознания, не хило так выбивает пол из-под ног. Хотелось бы, конечно, иметь запасной вариант, на случай, если Я отключусь, но, похоже, не судьба.

— Разложил? — кивнул МОИМ мыслям Хин. — Теперь, что касается защиты от ментала. Здесь я тебе помочь не могу, могу лишь направить. Именно созданием, как ты это называешь «зверя», ты выкопал себе неплохую норку для защиты от ментальных магов. То место, куда прячется твоё сознание, когда «выходит» зверь, очень и очень хорошо скрыто. Научишься уходить туда по своему желанию и прочитать тебя смогут немногие. А уж, если получится оставаться при этом в сознании, как бы странно это не звучало, ммм! Ты знаешь, — Хин вдруг резко замолчал, нахмурился и резко собрался. — Значит так, — начал он уже другим тоном. Жестким и хлестким. — Запомни, что я тебе сейчас скажу и сразу выкинь из головы. Менталы — цепные псы Императора. И если Мастер узнает о твоей норке, считай, что ада ты еще не видел. Он сделает всё, чтобы выковать из тебя послушную собачонку, способную им противостоять. И я зуб даю, что в таком случае ты уже больше никогда не будешь собой.

Холодный пот прошиб мгновенно. Я никогда не жаловался на фантазию, так что нарисовать картинку целиком, особенно зная садистские наклонности этого урода, труда не составило.

— Почему? — вырвалось из меня хриплым шепотом.

Учитель только пальцами щелкнул, но еле заметная вспышка, что скользнула по его шее, на жалкое мгновение, но позволила разглядеть рабский ошейник. Намного более сложный рисунок, нежели я видел на том куске коже, что въелся в мою шею.

— Считай это моим подарком, — оскалился Хин. — Имею же я право на маленькие слабости? Тем более в отношении своих учеников.

Два последних слова не были оговоркой и это стало понятно по нормальной! человеческой улыбке учителя.

— С материями высокими разобрались, — ударом по столу, подвел итог Хин. — Теперь, пошли на арену.

И видя, как я вздрогнул, кабинет снова сотряс громкий хохот этого, хм, человека? Относиться к нему иначе больше не получалось. Возможно, это всё игра на впечатлительного меня? Возможно. И это я узнаю только тогда, когда в следующий раз встречусь с Мастером.

В этот раз всё было не так плохо. По-человечески, что ли. Хин больше объяснял, пытаясь, в первую очередь, чтобы полученная информация улеглась, а уже после — практика. Здесь, конечно же, без боли не обошлось. Ну и, как говорится, мордой в самое оно.

— В твоем теле нет столько силы, сколько в одержимых, — вердикт, который не нес в себе ничего хорошего. — Про чистокровных демонов можно вообще промолчать. Скорость? Тоже, пожалуй, мимо. Твоё преимущество это высокий болевой порог и регенерация. Согласен, преимущества такие себе, но что есть, с тем и будем работать. Нет, есть еще, конечно, мастерство, только вот нарабатывается оно годами, а их у нас нет. Базу я тебе дам, сколько успею, дальше совершенствоваться придется самому. И это в том случае, если повезет с покупателем.

— Сколько у меня есть времени? — важный, на самом деле, вопрос.

— Сложно сказать, — пожал плечами учитель. — Уже завтра может найтись ценитель химер и будешь ты продан только в качестве забавной зверюшки. Так что мой тебе совет — рви жилы каждый день. Выкладывайся по полной и тогда, возможно, когда-нибудь, ты сможешь вырвать себе свободу.

Обнадеживающе, чего уж тут.

Этот день, в отличии от всех других, закончился для меня покоем. Впервые ужинал я, гоняя мысли, а не просто чтобы набить желудок. Выводы? Да какие тут выводы. Пусть Хин и показал другую свою грань, только вот это ничего не меняет. По крайней мере для меня.

— Эй, звереныш, — хлопок по плечу ожог неприятной, тягучей болью.

Поднимал взгляд я ожидая увидеть Рикса, но вместо него сбоку от меня стоял какой-то альбинос. Бледная кожа, красные зрачки и кривая усмешка на обескровленных губах. Острые уши, такая же лысая, как у меня башка и, что самое не приятное, Зана со своей бесячей улыбкой, стоящая за спиной новенького в местном цирке уродцев.

— Новая игрушка? — спокойно бросил я Зане. — Что, мой отказ тебя так обидел?

Прочитать всю ситуацию труда не составило. Именно поэтому решил действовать, не размениваясь на лишние разговоры.

Секундной паузы и замешательства хватило, чтобы перекинуть ложку обратной, более острой стороной. Резкий удар в живот альбиносу и мягкий металл входит по самый черпак. От массивного стола отталкиваюсь, падая назад, прямо на пол. Правильность этой задумки дала о себе знать тут же. Новенький обрушился на то место, где я только что был, всем телом и так же всем телом рухнул на пол. Увеличившиеся в размерах руки, которые к тому же покрылись шипами, явно обладали тяжестью большей, нежели рассчитывал альбинос. Успеваю ударить его стопой, прямо в морду, но ощутимого эффекта не было. Только лицо уродца преобразилось в морду и тот уже был готов рвануть в мою сторону, как все, внезапно, застыли.

— Так, так, так, — голос, который я не хотел бы услышать. — Что тут у нас? Ну, конечно же, новые знакомства!

Мастер показался на глаза внезапно. Одет он был в стильный черный фрак, а трость в руках сверкала белоснежным металлом.

— Интересно, — наклонил он голову на бок. — Где-то даже захватывающе!

Щелчок пальцами и невидимая сила, что удерживала всех нас, пропадает.

— Продолжайте, — улыбнулся он. — Не буду вам мешать.

Я только этого и ждал. Рывок с пола, когти, благодаря которым правая рука входит в бок альбиносу по самое запястье и взмах наотмашь второй рукой. Мне повезло. Когти с легкостью распороли горло новичка, и темно-бурая кровь толчками стала покидать его тело. Тот еще даже ничего не понял, поэтому попытался дернуться в мою сторону, но сил не хватило, и он только нелепо взмахнул рукой.

На ноги я поднимался со спокойным выражением лица. Прошелся по застывшей Зане, остальным ученикам и довольному Мастеру. Тот даже похлопывание ладонями обозначил, после чего опустил взгляд на альбиноса и брезгливо сморщился.

— Ко мне его, — взмах рукой двум уродам-младшим, что застывшими куклами стояли у двери и ждали. — А ты, зверёныш, заслужил подарок.

Мастер одним движением схватил Зану за шею и легко, словно та ничего не весила, бросил девушку мне под ноги.

— Если он останется недоволен, ты знаешь, что тебя ждет, — всё так же, с улыбкой, произнес Мастер, смотря в глаза девушке.

И вот, вроде бы, со стороны картина без подводных камней, если не брать в расчет мои трясущиеся руки, что я вовремя спрятал за спиной. Этакий снисходительный взгляд на девушку, в чьих глаза смешались совершенно разные эмоции. Здесь тебе и страх, и ненависть, и отвращение. А вот другой взгляд, откуда-то со стороны, не нес в себе ничего, кроме ненависти. И вот я даже не удивился, когда увидел там Рикса.

Глава 7

Подарок Мастера

— Урод! — стоило только двери открыться, как Зана вылетела из моей камеры, сверкая глазами во все стороны.

И тут же, словно за дверью стоял, внутрь влетел Рикс.

— Ну, ты прям рыцарь на белом коне, — криво усмехнулся я, сидя в углу камеры.

— Ты! — прошипел он, меняясь на глазах.

— Я, — устало кивнул я, упираясь затылком в холодный камень.

Ночка выдалась тяжелой, так что никакого желания реагировать на пышущего злостью пацана, не было. И мне было абсолютно плевать, на возможные последствия и скорее всего, травмы. Сейчас я не то чтобы сопротивляться, да я даже до столовой дойти не смогу! Выжала меня эта сука, что в моральном плане, что в физическом.

— Зана, постой! — только и услышал я, спустя несколько секунд.

Странно, даже бить не будет?

Кривая усмешка гуляла по моим губам недолго. Только попытался подняться, как охнул и тут же сел обратно. Кажется, подобное моё состояние уже начинает входить в привычку.

Вообще вчерашний день был плодотворнее, чем, пожалуй, все предыдущие дни. Хин действительно учитель, причем с большой буквы. Мировоззрение вчерашнего землянина знатно так пошатнулось и боюсь, без этого, встреча в столовой закончилась бы иначе. Да, меня жутко трясло, да, адреналин настолько разбавил кровь, что уже после, находясь с Заной в камере, я только и мог, что пустым взглядом смотреть в стену. Правда, долго находиться в прострации мне не дали, но это уже история другого толка.

— Ну же, — бормотал я, подбадривая сам себя. — Всю кашу сожрут, ироды!

Как и в самый первый день, по стеночке, но до столовой я таки добрался. Постоял в углу, переводя дух и внутренне настраиваясь на возможные проблемы. Встряхнул головой, прогнал воздух через легкие и сделал еще один шажок уже к дверному проему.

Первый же взгляд, брошенный внутрь помещения, породил бурю эмоций. Мика сидела за одним из столов и неспешно поглощала местное варево. Выглядела девушка по-другому. Если раньше костяные пластины и небольшие шипы располагались хаотично, то сейчас они, во-первых, и уменьшились по площади, и, во-вторых, равномерно распределились по каким-то участкам, что смотрелось более эстетично.

— Как мало надо для счастья, — тихо пробормотал я.

Внезапное ощущение покоя удивило. Всё-таки мы с ней не настолько близки, чтобы я так сильно переживал. По сути, она незнакомый мне человек, как и все остальные тут. Но вот после той ночи всё изменилось. И вот теперь, внимание вопрос: что это, мать его, такое? Мне не шестнадцать годиков… Ах да. Шлепок ладонью по лицу вышел громким. По крайней мере, внимание я привлек и в том числе Мики. Девушка мазанула по мне взглядом, после чего, поджав губы, бросила ложку в миску с кашей и быстрым шагом удалилась из столовой.

— Ну, ожидаемо, — пожал я плечами.

Глупо было думать, что прошедшая ночь останется без внимания Мики. Хотя, знай она чуть больше, а не веря каждому слову, глядишь, и выглядела бы умнее.

Каша. Сука, гребная каша. Чем-то похожа на рис, но более мелкая и разваристая. Небольшие волокна мяса встречаются, но во вкусе их почти нет. По массе — тюря. Сытная, это да, но вот, если подумать о вкусе, есть это варево не хочется вовсе.

Пока ел, пока добирался до арены, ловил на себе разные взгляды. Обычно никому ни до кого здесь дела нет, но вот я, кажется, внимание местных заслужил. Интересно, это Зана настолько популярна, или просто я выбиваюсь из привычной картины местных? Впрочем, риторический вопрос так и остался без ответа. Стоило мне ступить на песок, и занять своё место, как тут же удостоился довольной ухмылки от учителя. Тот разве что большой палец мне не показал, но лыбился вполне отчетливо. И если меня это никак не задевало, то вот стоящая рядом Мика, кажется, злилась. Нет, лицо она держала хорошо, но вот сжатые в кулаки ладони, её выдавали с головой.

— Сегодня вы развлекаете друг друга, — с улыбкой произнес Хин.

На арене нас стояло двенадцать, но ни Рикса, ни Заны я не видел. По большей части новички из последнего прихода и лишь четверо из старых. В том числе я с Микой. Еще присутствовала девушка-альбинос, и парень, со здоровенными руками. Не хотелось бы мне с ними сталкиваться, но здесь выбирать учителю.

— Первая пара: Курт — Мика, — всё так же ухмыляясь, бросил Хин. — Ну а мы посмотрим.

Нет, ну это фиаско.

Я не уверен, что смогу заставить себя поднять на неё руку, а вот для неё эта проблема не встанет. Тем более в свете прошедшей ночи. И что мне теперь делать? Она ведь даже слушать меня не будет, да и не поверит. В любом случае, если я даже смогу до не достучаться, Хину на это глубоко плевать.

Судорожный бег мыслей продлился ровно минуту. Именно столько времени ушло на очистку арены от лишних.

— Я не хочу делать тебе больно, — поймал я взгляд девушки.

— Ты себя переоцениваешь, — фыркнула она и тут же сорвалась с места.

Черт, черт, черт!

Увернуться от свистнувших костяных клинков, которые вырвались из предплечий девушки, удалось с большим трудом. Правда, подобное везение не продлилось долго и уже спустя три секунды длинный разрез красовался по всей моей груди. Ну а дальше, девушка явно наслаждалась моментами моей боли. Еще одна мелкая садистка на мою голову. Нет, уворачиваться я пытался, и иногда даже получалось. Только вот в том состоянии, в котором я пребывал, давалось это с непосильным трудом.

— Стоп! — ожог внезапный окрик Хина.

К этому времени я представлял собой отбивную, с множеством неглубоких порезов, которые, один хрен, знатно так кровоточили. Песок арены превратился в перепаханное поле, причем перепаханное моим телом, а комья грязи, что появились благодаря моей крови, дополняли картину всего этого звиздеца.

Хин оказался рядом внезапно. Вот я еще пытаюсь отдышаться и перевернуться хотя бы на спину, чтоб отплеваться от песка, а вот его рука сжимает мой подбородок, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону.

— Ну ты и дебил, — фыркнул Учитель, явно увидев больше других. — Когда предлагает Мастер, отказываться нельзя. Нет, ты, конечно, молодец, что продержался всю ночь, но я бы от такого аппетитного подарка морду кривить не стал. На сегодня ты бесполезен, возвращайся к себе. И да, жри побольше, авось, к завтрему оклемаешься.

Придав рукой легкое ускорение, Учитель отправил меня назад, на песок арены.

В какой момент я остался один, так и не понял. Приподнялся на локтях, осмотрелся и выдохнув, попробовал встать. Не вышло. Что руки, что ноги, просто-напросто отказывались держать мой вес. Пришлось банально ползти сначала до твердой поверхности возле двери, а уже после, пользуясь ею, как упором, подниматься.

Меня начинает раздражать своя беспомощность и это тщедушное тельце. Нет, в прошлой жизни я не был заядлым спортсменом, но от посещения спортзала не отлынивал. По крайней мере до диагноза. И вот сейчас, проходя через эту лютую слабость, которая приходит после любого мало-мальски серьезного напряга, хотелось биться головой о стену. Сколько времени уйдет, чтобы нарастить мышечную массу? Год? Два? Этот вариант мне явно не подходит. Только вот как будто у меня есть другой.

Столовая — каша — камера. Густая тюря пусть и надоела, но зато усваивалась на ура. Запихивал её в себя через силу, практически не жуя. Приходила сытость? Пускай. Но еще пару ложек лишними не будут.

Настроение было дерьмовым. Слова Хина о Мастере вертелись в мыслях, вытеснив все другие. Насколько этот урод обидится? Проверять не хотелось.

Ближе к вечеру, когда я пух на топчане после очередной тройной порции местного варева, заявился Рикс. Его недовольная рожа нарисовалась внезапно, но внутрь камеры он, почему-то, заходить не спешил.

— Ты хоть понимаешь, что наделал? — хмуро бросил он, буравя меня взглядом.

Черные сеточки вен, что расходились от его глаз, выдавали нехилый такой уровень злости. Но, насторожиться меня заставило не это. Рикс даже не думал заходить внутрь и лишь в бессильной ярости сжимал и разжимал кулаки.

— Ты бы уже определился, — фыркнул я, лениво махнув рукой. — Утром ты пыхал злостью от одной только мысли, что мы с Заной тут развлекались. Сейчас сверкаешь глазюками потому я её и пальцем не тронул. Тебе не кажется, что у тебя раздвоение личности?

— Нельзя отвергать подарки Мастера, — буквально выплюнул парень. — И поверь, это касается не тебя одного.

Наверно, Риксу вполне по силам хлопнуть даже имеющейся дверью, но он не стал. Несколько секунд, буквально пара ударов сердца, и дверной проем пуст. Настроение скатилось в еще большие ебеня, а пугалки Мастером уже не казались простыми «пугалками». Предчувствие больших проблем вспыхнуло с такой силы, что я невольно застонал. Воспоминания о боли въелись в подкорку и повторять тот опты не хотелось вовсе.

Часы растянулись.

Ожидание сводило с ума. От адреналина дрожали руки и даже спустя несколько часов эта дрожь никуда не делась. Появилась сильная моральная усталость и желание скорейшего прихода Мастера. Неизвестность выматывала. Я сидел, прислонившись к стене и ждал. Без движения, без каких-то мыслей. Просто пустым взглядом пялился в дверной проем, ожидая прихода главного ублюдка.

Что ж, дождался.

Три с половиной часа спустя, Мастер появился там буквально после моргания. Легкая улыбка на холеном лице, и белоснежная одежда, состоящая из рубашки с короткими рукавами, и такими же белыми брюками. Они заправлены в высокие черные сапоги, что сильно контрастируют со всем остальным.

— Пойдем, прогуляемся, — качнул головой в сторону, этот садист.

Вроде простая фраза, без приказных ноток и угрозе в голосе, но ослушаться я не посмел. Как всё-таки быстро боль подстегивает к послушанию. С трудом поднялся на ноги, используя стенку, словно упор и так же по ней вышел в коридор. Мастер никуда не делся, хоть мне и хотелось, чтобы это было мороком. Мужчина, казалось бы, пустым взглядом скользил по открытыми дверям, и улыбка на его бледном лице отдавала сумасшествием.

— Не отставай, — всё так же отстраненно бросил он.

Мимо столовой, но дальше не в сторону арены, а направо, к душевым. Там, на очередной развилке в другую сторону, через, привычного уже вида, металлическую дверь, и вновь по коридору.

Когда мы заходили в следующее помещение, девичий крик неприятно резанул по нервам. Не узнать в нем Зану было невозможно. А уж когда мы зашли внутрь и мне посчастливилось увидеть картинку целиком, костлявая ладонь страха буквально вцепилась мне в глотку.

Девушка была распята на вертикальном операционном столе и сейчас представляла собой лишь красный кусок плоти. Кожа аккуратно разрезана и оттянута лохмотьями в сторону, а на веках подпорки, не позволяющие закрыть глаза.

— Суккубы по-настоящему уникальные существа! — вклинился в моё затуманенное сознание, голос Мастера. — Они способны пить саму жизнь! Прекрасные, прекрасные создания! Но, к моему сожалению, полукровки не имеют тех сил и вынуждены перебиваться крошками истинных эмоций. Курт, я правильно произношу? — улыбка Мастера заставила вздрогнуть. — Чудесно, чудесно. Так вот, Курт. С чего ты взял, что можешь здесь что-то решать? Когда понадобиться твоё мнение, поверь ты об этом узнаешь. Как там? Бьют — терпи, дают — бери.

Разряд электричество, что пронзил меня от макушки до пят, не стал неожиданность. К чему-то подобному я был готов и ждал. Только вот толку? Все мышцы свело к херам, мысли выбило из головы, а дыхание перехватило вовсе. И вот вроде бы всё прекратилось через секунду, но боль никуда не делась. Она разрывала клетки тела и металась по нему сразу несколькими очагами. Мир вокруг схлопнулся до небольшой точки, что была квинтэссенцией боли. И это продолжалось долго. Слишком долго, чтобы сохранить разум хоть в каком-то подобии адекватности. Хотелось умереть. Хотелось прекратить весь этот ужас, но вокруг не было ничего, кроме тьмы и боли.

В себя пришёл на песке, при практически полной темноте. Но стоило мне пошевелиться, как раздался хлопок и песок высветился оранжевом светом. Вспыхнувшие по контуру факелы неприятно ожгли глаза, но спустя несколько секунд все неприятные ощущения прошли. Тело слушалось, но с какими-то осечками. Будто повреждены нервные окончания, и оно совсем не понимает, чего от него хотят. Тем не менее, спустя несколько минут возни, принять вертикальное положение у меня получилось. И сразу за этим взгляд устремился поверх стены, на сидячие места, которые сейчас не пустовали. Отметил еле-заметную полупрозрачную пленку, что куполом отделяла арену от всего остального пространства. Ну а там, как это не трудно догадаться, гости и Мастер, что-то им втолковывающий. Его экспрессивные взмахи руками, смотрелись комично. Особенно в свете серьезных физиономий этих холеных уродов.

— Ну, могло быть и хуже, — тихо пробормотал я, осматриваясь.

Ни знакомых лиц, ни оружия, ни предполагаемых противников. То, что это смотрины меня любимого понять не сложно, только вот чем я это заслужил? Догадку относительно Хина гнал из головы всеми силами. Но, если не это, тогда, что?

Тихое шипение резануло по слуху мгновенно, и я успел уловить лишь отголосок последней фразы Мастера.

— … за мной падете и вы, — спокойным ровным тоном, бросил он. — Теперь, что касается химеры. Он еще не готов. Ни тело, ни дух. Сопливый юнец, всё еще умеющий огрызаться.

— Так даже интереснее, — густой, мягкий баритон одного из мужчин. — Признаться, готовые тебе во всем угодить, образцы уже поднаскучили.

— Право слово, Микел, — с легким укором, вклинилась дородная бабища, — бойцами ты нас снабдил на долгие годы вперед. Позволь расслабиться от этой гонки и покажи что-нибудь живое. Твой звереныш интригует. Особенно, зная всю подноготную химер Коодона.

— Не ждите многого, — пожал плечами Мастер, кажется, возвращая себе самообладание.

Взгляды всех собравшихся, скрестились, наконец, на мне. Насчитать удалось шестнадцать разумных, но в памяти их лица почему-то не задерживались надолго. Стоило только перевести взгляд на другого, как лицо первого тут же теряло четкость и ускользало. Оставался лишь темный силуэт и на этом всё.

— Каэн, выпускай тех троих, — лениво махнул Мастер рукой, куда-то в сторону. — Надеюсь, хоть с ними он справится.

Во рту пересохло мгновенно. Сердце забилось тяжелыми ударами, а его стук набатом отдавал в затылке. Дрожь, проскочившая по рукам, не прекратилась даже тогда, когда сжал ладони в кулаки. Дышать стало сложно. Точнее не так. Легкие стали раздуваться сильнее, прогоняя через себя намного большие объемы воздуха, нежели до этого. Слегка закружилась голова.

Скрип открываемой двери прервал внутренние метания и заставил сосредоточиться. Из темноты дверного проема вышли трое. Довольно высокие, подтянутые. Из одежды только драные штаны, да тяжелые на вид ботинки. В руках каждый из них сжимал по длинному кинжалу. Настороженные взгляды и хмурые рожи к желанию познакомиться не располагали.

— Убейте его и получите свободу, — равнодушный голос Мастера прервал затянувшееся переглядывание.

Трое замерли на несколько секунд, а после обменялись кивками и стали расходиться полукругом.

Что меня напрягло больше всего, так это то, что радости в их глазах не было. Ведь по сути, что они увидели? Полуголого, тощего пацана лет семнадцати, без оружия и уверенности во взгляде. Им бы рвануть с оголтелыми криками, но нет. Даже намека на расслабленность не вижу, все напряженные, дерганные, а значит, меня не недооценивают. Плохо.

Дальнейшие размышления прервал рывок одного из них в мою сторону. Медленный и какой-то ленивый, он даже переживать не заставил. Я лишь шаг в сторону сделал, а после еще один, но короче — назад. Острие черкнуло воздух, порождая внутри просто бурю эмоций. Вчерашний цивилизованный землянин вопил от страха, а сегодняшнее порождение безумного мага испытывало азарт?

Я так и не смог до конца разобраться во всех тех чувствах, что захлестнули с головой. Да и не дал мне никто просто так стоять и копаться внутри собственных переживаний. Первая попытка напасть закончилась ничем, но вот дальше, всё завертелось уже иначе.

Все трое ринулись на меня с разных сторон, причем каждый в своем движении. Один с широким замахом, второй вытягивая руку острием кинжала вперед, а третий уходил мне за спину, стараясь, пропасть из поля зрения.

Ломать себя было тяжело. Секунды растянулись до невозможности, а я всё никак не мог решиться. Полумеры? Сойдет.

Выпустив когти, сделал шаг вперед, встречая первого. Ударом в сторону отбить его руку, после чего полоснуть когтями по груди. Прямой пинок и неприятный хруст в ответ, который стал для меня неожиданностью. Отлетающий спиной назад, мужик, скорчил морду в гримасе боли, но мне было не до него. Острие кинжала второго уже в опасной близости, так что уходить от него пришлось, изворачиваясь вокруг своей оси. Тут-то на глаза попался и третий. Тот оказался ближе и это для него ничем хорошим не закончилось. Хватило одного короткого взмаха, чтобы когти располосовали руку с кинжалом, а после и прошлись по его груди. Второй, тем временем, как-то умудрился довести корпус, и лезвие кинжала прошлось по моему плечу. Вспышка боли оказалась короткой, но ощутимой. Поэтому удар наотмашь получился на автомате и этого, к моему удивлению, хватило. Крики, кровь и лицо, располосованное четырьмя порезами.

Стоя практически на том же самом месте, я молча смотрел на дело рук своих. Внутри было пусто. Убить, не убил, но, кажется, за этим дело не встанет. А трое бедолаг корчились от боли, судорожно отползая от меня подальше.

— Как я и говорил, — уловил недовольный голос Мастера. — Эй, щенок, — повысив голос, он явно обращался ко мне. — По результату сегодняшнего вечера тебя ждет одно из двух, — подняв на ублюдка взгляд, уловил в его сощуренных глазах обещание. — Либо мы повторим с тобой уроки магии, — и этой фразы мне хватило, чтобы вздрогнуть всем телом, — либо вкусный ужин от пуза. Выбор за тобой.

Биение собственного сердца заглушило все другие звуки. Странно, что мне вообще дали выбор, но это, скорее, игра на публику. Я перевел взгляд на трех человек, которым, по сути, выписали смертный приговор и увидел в их глазах животный страх, замешанный на отчаянии. Секунды текли слишком медленно, но даже так, промедление в моих действиях было заметно. Наверно, именно поэтому, когда раздался очередной скрип дверных петель, плохое предчувствие заявило о себе в полной мере. А уж выходящие на арену люди, больно уж похожие на тройку предыдущих, и вовсе заставили попятиться. С оружием в руках, в маломальской одежде, взгляды их моментально выхватывали суть. Несколько непонятных звуков от самых, на мой взгляд, здоровых мужиков, и разрозненная толпа разделилась на небольшие группки. Я успел насчитать полтора десятка, как стало не до этого. Короткая фраза Мастера, на каком-то лающем языке, послужила сигналом для начала атаки. Ну а я прекрасно осознал, что в этот раз уже не получится обойтись полумерами. В ином случае меня просто задавят толпой, а там, сомневаюсь, что получится отрастить голову.

Незащищенные никакой броней, тела этих бедолаг, мои когти проходили насквозь. Всё очень быстро превратилось в хаос, эпицентром которого был я. Пожалуй, только сегодня удалось осознать, насколько сильно я отличаюсь от простых людей. Они уступали мне и в скорости, и в силе. Не прям, чтобы в разы, но для того, чтобы расправиться со всей этой толпой, хватило.

Проблем доставил лишь один из них — самый невзрачный. Невысокий, жилистый, с густыми усами, он остался последним. Подобрал второй кинжал и перехватив его обратным хватом, начал меня кружить. Его плавные движения и мягкие шаги должны были насторожить, но после убийства десятка человек, разум настолько затуманился, что было не до этого. Я просто хотел, чтобы всё это побыстрее закончилось.

Наверно, я чересчур сильно поверил в себя. Расслабился и даже не принял в расчет те сигналы, которые отмечал разум. Именно поэтому первые же удары, что шли в разрез с моей попыткой располосовать мужику горло, оставили на моем теле довольно глубокие раны. Более того, воткнутый в грудь по самую рукоять, один из кинжалов стал неприятным сюрпризом.

Пошатнувшись, я на секунду потерял концентрацию и этого хватило. Мужик, подумав, что попал в сердце, рванул на меня, собираясь добить. Это решение его и погубило. Мне хватило лишь взмаха, одного движения рукой и когти распарывают мягкую плоть шеи. Кровь, хрипы и мои нелепые попытки вытащить кинжал из груди. Одна из зазубренных сторон лезвия проскрежетала по ребру, а левое легкое, тем временем, заполнялось кровью.

Рухнув на колени и уперев руки в песок, пытался сделать хоть что-то. Но тщетно. Дыхание давалось с трудом, и совсем скоро кровавая пена заполнила всю ротовую полость. Заваливаясь на бок, костерил себя всеми известными матами. От этого ранения я не умру, но несколько десятков неприятных минут мне обеспечены.

Так и вышло.

Никто и не думал мне помогать. Более того, со стороны зрителей раздавались вполне себе спокойные разговоры, что прерывались смехом, то с одной стороны, то с другой. Я не видел их лиц, но прекрасно слышал голоса. Сквозь попытки вдохнуть, сквозь ту боль, что разрывала тело от недостатка кислорода, старался запомнить каждый тон, каждое гребаное слово, чтобы отвлечься хоть на что-то. И когда одна из попыток увенчалась успехом и воздух, наконец, наполнил легкие, а наружу полезли кровавые сгустки, то облегчение, что испытал, не описать словами. А еще голову вновь подняла ненависть. Подняла, оглянулась, казалось бы, запоминая каждого из собравшихся и затихла. Она, словно угольки, оставшиеся от костра, даже и не думала затухать. Каждая вспышка боли, каждое мое нелепое движение, что порождало неприятные ощущения, служили потоком воздуха, поддерживающим её тление.

— Как я и говорил, — донесся до меня, недовольный голос Мастера. — Всего лишь заготовка, не более.

— Какой забавный мальчик, — промурлыкала та самая дородная бабища. — Я бы нашла ему хорошее применение.

И её мерзкое хихиканье наждачкой прошлось по нервам.

— У тебя всё одно на уме, — мужской сухой голос в ответ. — Прямо сейчас дам за него пятнадцать тысяч в любом удобном способе расчета.

— Да он ни боя на твоей арене не выстоит! — рявкнула первая. — Только погубишь зазря! Двадцать тысяч!

— Довольно, — прервал так и не начавшиеся торги, Мастер. — Не в моих правилах продавать сырую заготовку. Тем более сегодня не день для торгов. Через месяц, дамы и господа. Через месяц.

Вспыхнувший над ареной, полупрозрачный купол дослушать разговор не позволил. Ну а железный хват пары рук, который поставил меня на ноги, и вовсе заставил перенести вектор внимания.

— Свободен, — бросил Хин. — Надеюсь, не заблудишься.

Естественно, мой ответ никого не интересовал, и Учитель уже шел к двери. Меня же ждал поход в другую сторону, где у дверного проема, по обе его стороны стояла пара учеников Мастера. Те с брезгливостью и отвращением смотрели в мою сторону, но как-то комментировать не спешили.

Проходя мимо них, даже удивился, когда не последовало никакой подлянки. Хотя левый ублюдок-младший, помнится, любит баловаться молниями. Сейчас же, только взгляды, на которые мне плевать.

Как я и говорил — боль хороший, если не лучший, учитель. Стоя в душевой, под струями обжигающей воды, пытался смыть с себя те литры крови, которые, казалось бы, впитало моё тело. Шестнадцать человек — именно стольких я сегодня убил. Шестнадцать жизней, шестнадцать судеб. Они не были беспомощными и более того, так же пытались убить меня. Количество ран на теле говорит о том, что я до последнего сдерживался. Не использовал на полную возможности этого тела, пытался отсрочить и не поставить точку. Но! Но… Я понимал, что должен убить, или же убьют меня. Понимал, но твою ж мать! Как же это сложно переступить через прошлого себя, через вбитое в подкорку воспитание и возведенную в абсолют ценность абсолютно каждого человека.

На самокопание ушло минут сорок, точно. Доводы, аргументы, убеждения — всё это разбивалось об банальную человечность. Наверно, многие на моём месте даже не почесались бы, но я не они. Родители воспитали во мне человека! Человека, черт его дери! И никакому угребышному Мастеру этого не сломать!

Удар кулаком в стену помог выплеснуть остаток уже перегоревших эмоций и позволил немного успокоиться. По крайней мере, в руки себя взять получилось. А уж когда чистая одежда легла на плечи, душевное спокойствие и вовсе застыло на тонкой грани равновесия.

В столовой я оказался, как раз в самый разгар ужина. Правда, вид съестного породил лишь тошноту, которую подавить-то удалось с трудом. А были еще и совершенно разного вида взгляды. Рикс, куда ж без него, сверлил злобой, Зана, забитая и бледная, даже взгляд не подняла. Черный, широкий ошейник на её шее, с изображением алых, размашистых символов, буквально притягивал взгляд. Остальные, ну, хм, любопытство, равнодушие, злость? Опять? И на десерт, сочувствие? Обладательницей последнего хотелось увидеть Мику, но ей была девушка-альбинос, с бесцветными глазами и небольшими рожками, расходящимися в стороны. Секундное замешательство, когда наши взгляды пересекаются, и она тут же морщится, опуская глаза к миске.

Всё это я отметил краем сознания. Забавно, но не более.

Пройдя мимо, спиной прямо-таки ощущал то жжение, что несли в себе взгляды. Не знаю уж, что послужило тому причиной, но приятного было мало.

Камера, родная уже с топчаном у стены. Весьма иронично, но именно здесь и сейчас я могу почувствовать себя в относительной безопасности.

— Собирайся, — буквально влетел третий ученик Мастера. — Тобой заинтересовался Баэль.

Вот, сука!

Глава 8

Великий, мать его, попаданец!

Судьба любит пошутить и я, судя по всему, главное действующее лицо для её развлечений. Да я даже выдохнуть не успел! Только присел, облокачиваясь о стену, как этот мелкий уродец обломал весь ожидаемый кайф! И, да, именно этот, действительно мелкий.

— Ладно, — усмехнулся он, облокачиваясь о косяк. — Подождем.

Что-то в его тоне мне совершенно не понравилось, поэтому пришлось подниматься.

Дальше была проходка, еще дальше, чем кабинет Мастера. Коридоры, двери, повороты. Даже запомнить не пытался, ибо этот сраный лабиринт растянулся на минут пять ходу. И всё это время, ученик Мастера молчал, даже не пытаясь меня чем-либо задеть. Странно? Более чем. Что-то мысли у меня относительно этого Баэля, какие-то безрадостные. Мастер всё-таки решил продать «сырую заготовку»? Сильно сомневаюсь: такое кидалово могут банально не понять. Либо же я, что более вероятно, что-то упускаю. В любом случае, сейчас всё станет ясно: кажется, пришли.

Ученик Мастера протянул руку к ручке двери, но вдруг застыл, сморщился, и резко развернувшись на месте, пошел обратно.

— Дальше сам, — бросил он, не оборачиваясь.

— Ладно, — выдохнул я, стараясь не думать.

Дверь поддалась легко и стоило ей распахнуться, как в нос ударил стойкий запах пота, а до слуха стали доноситься звуки ударов кулаками по оголенному торсу. Шаг вперед, мгновение на перестройку зрения, ибо внутри было темновато и перед глазами раскрывается картина целиком.

Небольшое помещение, если сравнивать с прошлой ареной у Хина, и три человека, точнее, наверно, разумных, в нем. Назвать присутствующих людьми язык не поворачивался. Двое парней на ринге, за чьей скоростью глаз поспевает с трудом. Один с черной, небольшой чешуёй вместо кожи и лицом, в котором человеческие черты угадывались с трудом: челюсть слегка выпирает, глаза под широкими надбровными дугами, а ноги имеют двойное суставчатое строение. Второй же прямая противоположность: вылитый человек, если бы не несколько дополнений. Красная, грубая кожа, казалась бархатом, две пары глаз, расходились под углом от носовых отверстий, а выходящие из височной области рога, ободом уходили к затылку.

— Стоп! — раздался голос третьего. Тихий, с хрипотцой, он заставлял прислушиваться. — Десять минут на отдых. Свободны.

Двое, хм, существ, никаких вопросов не задавали. Они даже взглядом меня не удостоили, сразу направляясь к одной из дверей.

— Ну, что ж, — сделал пару шагов на свет, третий присутствующий. — Вот ты каково — творение Коодона.

Признаться, нахождение в тени куцего освещения от местных факелов особой роли для меня не играло. Видел его так же четко, как и в ясный день. Заостренные уши, серебристые волосы, заплетённые тонкими косичками, что спускались за спину. Тонкая, не без изящества, фигура и, можно сказать, женственное лицо. Было бы, если бы не безобразный глубокий шрам, проходящий через всё лицо, с лева на право. Застарелый и уже грубый, он превращал некогда красивое лицо, в безобразную маску сейчас. Губы не до конца смыкались, из-за чего складывалось впечатление на оскал. Глаза, вот, чистые и голубые, смотрели с кристальной ясностью и сильно уж контрастировали с остальным.

Пока я осматривал эльфа, тот не брезговал тем же. Его глаза, цепкие и внимательные, казалось бы, прожигали насквозь. Из-за шрама точно понять выражение лица не представлялось возможным, но мне почему-то казалось, будто положительного там мало. Как, впрочем, и во всём здесь.

— Жалкое зрелище, — буквально выплюнул, наконец, эльф. — Неужели подобные тебе когда-то наводили страх даже на моих сородичей? Видимо, Микел всё же не так хорош, как хочет казаться.

Молниеносно проведенная атака ладонью ожгла острой болью в районе живота. Эльф оказался рядом, словно, мать его, телепортировался! Всё, что я успел, так это поднять ногу, чтобы сделать шаг назад, как боль вспыхнула еще в нескольких точках. Ну а после, её напор стал лавиной, что снесла разум за доли мгновений и мозг просто-напросто отключился.

Пришел в себя от ледяной воды, окружающей со всех сторон и невозможности вдохнуть. Адское ощущение заполненных легких, буквально разрывало. Темнота и холод, а еще неприятное давление со всех сторон. Понять, что я под толщей воды, получилось с задержкой. Паника овладела сознанием, но инстинкты и желание выжить, сработали сами. Мощные гребки вверх, когда тело практически не слушается, а мозг начинает тормозить. Дерганные движения, чистый лист в голове и крик, который так и не прозвучал. Появившийся внезапно, где-то впереди, тусклый источник света, сработал, как локомотив. Разумом я уже ничего не понимал, а вот тело сдаваться не спешило. Медленные и такие тяжелые движения руками, словно вокруг не вода, а густое масло. Зрение работает всё хуже, постепенно скатываясь во тьму. Онемение расходится по всему телу, полностью блокируя любые другие чувства.

Осознавать себя, лежащим на холодном бетоне, было странно. Чувства возвращались постепенно и урывками, чтобы после тут же пропадать. Дыхание, сквозь рвотные позывы, и нелепые попытки пошевелиться. Лежа на спине, выблевывая воду, которая лишь частью стекала по лицу, пытался вернуть контроль над телом. Картинка перед глазами больше походила на мозаику, а слух, осязание и обоняние, и вовсе периодически пропадали.

Я не знаю, сколько провел в таком состоянии, сложно сказать, когда разум больше походит на сыр: количество пробелов зашкаливало. Балом, как и до этого, правила боль. То очаги, вспыхивающие где-то, казалось бы, за границами тела, то волны, прокатывающиеся от макушки до пят. Тягучая, вязкая и неприятная тьма, что словно паутина, окутывала тебя со всех сторон. Восприятие реальности рушилось каждый раз, когда что-то вроде бы получилось. И так раз за разом, где от меня, на самом-то деле, ничего и не зависело.

— Как интересно, — внезапный голос откуда-то из вне, заставил вздрогнуть. — Не каждый одержимый выбрался бы.

Это было единственным, что отложилось в памяти. После, темнота вокруг и явные сбои восприятия мира. Медленно и нехотя мозг восстанавливался, возвращая мне привычные чувства. Полноценно первыми в сознание ворвались звуки, после — запахи. Зрение шло последним, наравне с чувствительностью нервных окончаний.

— Подъем! — пинок под ребра сдернул пелену мгновенно.

Вот еще вроде представляю из себя кусок плоти без особых чувств и эмоций, а вот, словно по щелчку тумблера, сознание схлопывается и я возвращаюсь в реальность. Тусклый свет от факелов, кажется чересчур ярким, тело ватное, а конечности слушаются еле-еле. Во рту всё пересохло, и звон в ушах, как вишенка на торте.

— Баэль ждет, — краснокожий, тот самый из двух учеников, стоял надо мной и пристально разглядывал своими четырьмя глазами. — Зря выплыл. Пустая трата времени.

И, собственно, ушел.

Было в его тембре речи, что-то нечеловеческое. Этакое неприятное эхо, что резонирует с чем-то внутри тебя, но резонирует в иной тональности, доставляя не то боль, не то раздражение.

— Как же вы меня все, сука, бесите, — прохрипел я, с трудом шевеля губами. — Гребаный мир, гребаные малолетние выродки, гребаные учителя! Да чтоб вам всем сгореть, к чертям собачьим!

Выплеснув, таким образом, эмоции, вроде бы, стало немногим легче. По крайней мере, получилось застыть в шатком равновесии. Подняться? Смешно, право слово. Тело не слушалось, мысли ворочались еле-еле, а слабость была такой, что даже держать веки открытыми и то давалось на грани моих сил.

Час. Именно столько у меня ушло, чтобы просто принять сидячее положение. Дальше пошло чуть легче. Более того, я прямо-таки ощущал, как с каждой минутой кровь по венам двигалась быстрее и вроде бы, даже, становилась горячее. Повышение температуры не почувствовать было нельзя.

— Неведома зверюшка, — тихо пробормотал я, смотря на мокрую от пота, ладонь.

Понять подноготную подобных процессов труда не составило. Судя по всему, под водой я пробыл достаточное количество времени, чтобы клетки мозга начали отмирать. Отсюда и все эти сбои, как по восприятию, так и по каким-то базовым функциям. Теперь вот происходит процесс восстановления, на что телу нужны ресурсы. А откуда их взять, коль я итак глиста? Вот и пошли в ход внутренние резервы, которых у меня практически нет. Внутренние органы работают на износ и вот внимание вопрос: на сколько этих резервов вообще хватит? Особенно в разрезе избытка садистских наклонностей среди местного населения…

На этот раз камера была не в пример лучше предыдущей. Какая-то, пусть и невзрачная, но кровать, вместо каменного пола — доски, потолок повыше, а стены не нагоняли тоски, следами от когтей предыдущих жильцов. Теперь это даже камерой назвать язык не поворачивается, так, убогая комнатушка, что не могло не радовать.

Глупо было надеяться, что Баэль подождет и дальше. Правда, что зайдет именно он, стало неприятным сюрпризом.

— Смотрю, Хин совсем подрастерял хватку, — с неприятной усмешкой на губах, фраза прямо-таки источала угрозу.

И вот смотрю я на очередного местного садиста, и не ощущаю внутри себя ничего, кроме усталости и раздражения.

— Смотрю я на вас и удивляюсь, — выдохнул устало, — мне сил, откуда брать-то, а? Умник длинноухий, мля. Мне глазами шевелить сложно, не то что о тренировке какой думать. А тут заходит, дитя леса, весь такой суровый и злой. На! Тащи, сука! Тренируй! Сам конечности мои двигать будешь, или как?

Это было больно.

Я даже не смог уловить, что произошло. Просто, вдруг, боль разлилась по телу, а вместо яркой картинки перед глазами замелькали алые пятна. Ни крика издать, ни пошевелиться, только перемалывать то состояние, в которое меня выкинул очередной местный ублюдок.

Закончилось всё внезапно. Облегчение, что пришло, когда боль закончилось, сравнил бы с оргазмом, но тут же всплыл в памяти тот самый, который подарила Зана. Пришлось одернуть собственные мысли и попытаться открыть глаза.

Баэль никуда не делся. Эльф стоял, облокотившись о стену, и задумчивым взглядом скользил по моему телу. Его взгляд ничего хорошего не предвещал, так что к дальнейшей боли я был готов.

— Я не Хин, — слова эльфа насторожили больше, чем, если бы он прямо сейчас начал кромсать меня тесаком. — Он мясник, пусть и не бесталанный, но мясник. Обучение у него подойдет большинству из этого цирка. С тобой же, надо действовать иначе. Тоньше.

Неприятная тишина, судя по улыбке эльфа, таковой была лишь для меня.

— Тебе понравится, — подмигнул, вдруг, Баэль. — А уже после, если, конечно, выживешь, мы обсудим эту твою проникновенную речь.

И вот, вроде бы, не было в словах ни угроз, ни чего-то подобного, но табун мурашек по спине пробежал такой, что холодным потом я покрылся мгновенно. В изобретательности местных, сомневаться не приходится, так что слова этого высокомерного ублюдка, вызвали настоящую панику. И еще больше она стала, когда мне комнату занесли поднос с двумя глубокими мисками, где привычная уже каша разбавлялась приличными по размеру кусками мяса. Занес всё это молодой парнишка, на первый взгляд без видимых следов влияния демонической крови. Глаза, только, заполнены чернотой, а так, лет десять, навскидку.

— Сначала нужно выпить это, — пальцем он указал на полулитровую, не меньше, кружку, что так же присутствовала на подносе.

Наверно, в ином другом случае я бы и обрадовался, но не здесь. Только сглотнул настороженно, когда от запахов слюноотделение превысило все возможные масштабы, а желудок длинным урчанием напомнил о своем существовании.

Что эльф, что парнишка, принесший еду, давно ушли, а я всё сидел и не мог заставить себя приступить. Понятное дело, что всё не просто так, понятное дело, что есть тут второе дно, но черт тебе дери!

Жидкость в кружке отдавала горчинкой, но к моему удивлению мне понравилось. Тягучая зеленая бурда согревала и наверняка несла в себе что-то из успокоительного. Ибо сразу после того, как опустошил кружку, внутри что-то изменилось. Пики эмоций сгладились, выбивая меня, если не в равновесие, то где-то близкое к этому. Ну а каша, да с двумя кусками мяса, которые оказались растушены до состояния волокон, и вовсе залетела на ура.

И вот, сижу я такой и жду последствий. С этакой флегматичностью и абсолютно пофигистическим отношением к происходящему. Нет, мозг, вроде бы, работает, и я прекрасно понимаю, что это не нормально. Только вот так было проще. И это подкупало.

В какой-то момент поймал себя на мысли, что моё состояние стало походить на этакий транс. Правда, эта мысль была последней стройной составляющей такого явления, как человек разумный. После всё скатилось к течению времени, ни как к физическому явлению, а как к чему-то, что проходит вне твоего понимания. Будто мне просто дали возможность наблюдать за собой со стороны, причем на ускоренной перемотке, отключив, при этом, все чувства и эмоции.

Даже появись у меня желание, но сказать сколько я пробыл в таком состоянии, не получилось бы. День? Неделя? Месяц? Всё закончилось тогда, когда на очередном приеме пищи, кружки с зеленой жижей не оказалось. Каша залетела на автомате, даже, кажется, без участия мозга. А вот спустя несколько часов началась ломка. Разум пытался вернуть себе контроль над телом, а оно, в свою очередь, не желало подчиняться. Наслоение всех чувств происходило одномоментно, и это было странно. Какие-то голоса, обрывки мыслей и непонятное желание помыться. Боль в нижней части груди, дискомфорт в животе и мерзотный запах гниения. Головокружение, слабость и непонимание происходящего. А после меня вырвало. Раздирая горло, наружу полезла густая, бурая субстанция, от вони которой слезились глаза. Приступы рвоты не прекращались на протяжении нескольких десятков минут, но с их окончанием, стало намного легче. Причем, я, наконец, понял, что вернулся окончательно. Осознал это и тут же покрылся липким, холодным потом. Пытки и боль это одно, но, когда тебя лишают самосознания, лишают собственного «я», превращая, по сути, в тупой кусок биомассы, это пугает до усрачки. Причем страх такой неприятный, липкий.

— Сука, — прохрипел я, стирая трясущейся ладонью пот с лица.

Никогда не чувствовал себя настолько беспомощным, как в этом месте. Даже после постановки диагноза пытался хорохориться и идти против неизбежности. Здесь же всё иначе. Тебя, по сути, и не остается. Ты не приспособишься, не научишься жить иначе, ты просто вещь, которой уготована роль. Не более.

Признаться, на какой-то миг промелькнула трусливая мысль со всем этим закончить. Зачем пытаться, если выхода нет? Зачем все эти муки, когда всё уже предрешено? И вот здесь, впервые, пожалуй, за долгое уже время, поднял голову тот человек, который был еще до диагноза.

— Хрен вам всем на воротник, — пробормотал я, накручивая собственные страхи на кулак. — Я выберусь отсюда, чего бы мне это не стоило.

Встать! Команда-приказ сработала, как надо.

На ноги я поднимался, пусть и медленно, но уверенно. Трусливые мысли, что заполнили голову до этого, разбежались по углам, перестав раздражать своим существованием. Вдох, выдох и прикрыть на несколько секунд глаза. Сосредоточиться на дыхании, каждый раз всё больше растягивая момент наполнения легких кислородом. И когда разум замер на этой тонкой грани кристально-ясного сознания, открыть глаза и медленно выдохнуть.

Нет, мир вокруг не изменился, а я, вдруг, не приобрел небывалую силу. Просто стало чуточку легче. Появилась цель с несколькими пунктами, прямо-таки смысл жизни, ради которого местный убогий мирок, с ублюдскими садистами, я обязательно пересилю. В том числе пересилю и трусливую часть себя, от которой так просто не избавиться. Да, нужно трезво смотреть на вещи, но и идти на поводу у слабой части себя, которая есть в каждом человеке, тоже не стоит.

— Превозмогаем, — усмехнулся я, поведя плечами.

Слабость в теле не была какой-то невероятной, более того, ощущал себя приемлемо. Тело слушалось, пусть и сквозь призму слабости, перебарывая те табуны мурашек, которые появились, стоило мне только зашевелиться.

Наверное, есть в этом мире что-то в высших материях, иначе объяснить тот факт, что сразу после этого, ко мне зашел Баэль, я не могу. Хорохориться то я хорохорился, но вот появление этого длинноухого урода без предательского холодка по спине не прошло.

— Смотрю, очухался, — прошел по мне глазами эльф. — Признаться, в какой-то момент я начал сомневаться. Живучая же ты тварь! Ладно, пойдем, глянем на что ты годен в таком-то состоянии.

Только сейчас я, пожалуй, додумался осмотреть собственное тело. Опустил взгляд вниз, да так и застыл, смотря на небольшой животик. Метаморфозы не просто бросались в глаза, они пугали.

— Сколько прошло времени? — слегка охрипшим голосом спросил я.

— Чуть больше месяца, — донесся ответ Баэля. — А должны были уложиться в две недели. Так что смотрины ты пропустил, считай, повезло.

Во рту пересохло, а мысли слегка запутались. Это получается, меня, словно свинью на убой готовили, откармливая и пичкая этим сраным варевом? Действенно, сука, ничего не скажешь. Интересно, без прочистки мозгов, на сколько бы меня хватило? Черт, теперь надо весь окружающий мир пропускать через призму возможных деградаций на фоне воздействия из вне. Помнится, неконтролируемую ярость Мастер уже вызывал, теперь вот это. Раздражает. Как же, сука, раздражает быть беспомощным!

Пока все эти мысли кипели внутри черепной коробки, мы добрались до того самого помещения, где месяц назад бились те двое уродцев. Сейчас пустой зал отдавал каким-то холодом, что ли. Неприятное чувство. Будто здесь кто-то умер.

— У Мастера на тебя особые планы, — тон Баэля мне не понравился. Еле сдерживаемая злость сквозила в каждой букве. — Начнем, пожалуй.

Ничего нового этот день не принес. Очередной садист и снова уроки сквозь боль, да унижения.

Оставшаяся часть дня прошла под диктовку физической нагрузки, а под конец в бесплодных попытках достать ушастого урода. Отдых? Да не было его, лишь короткие перерывы на перекус, да снова всё по тому же кругу.

В таком темпе прошла неделя. Тело заметно изменилось, причем скорость этих изменений с нормальным порядком вещей ничего общего не имела. Жировая прослойка ушла полностью, а мышечный каркас стал более, чем заметен. Эльф не давал мне мастерства владения оружием: как этот длинноухий садист твердил, я и есть оружие. А значит, закалять нужно именно меня, причем не ограничиваясь одним только телом, но и делая упор на разуме. Боль? Её можно игнорировать. Ярость? Мешает. Злость? Пустая трата энергии. Важен лишь холодный рассудок и цель, к которой ты идешь. Будь то самосовершенствование, либо же убийство того, на кого укажут пальцем. И да, цель у меня уже была, и далеко не одна.

Сложно сказать, в какой момент мне всё это начало нравиться.

Те возможности, что даровала мне моя новая суть, они впечатляли. Разум человека устроен таким образом, что рано или поздно, но он привыкает к тем условиям, которые создает для него окружение. Вот и я, кажется, привык. Привык к боли, привык к садистским наклонностям местных уродов, и к этой питательной бурде, которой нас кормят. Более того, во мне проснулся интерес познать себя, как можно глубже. Понятное дело, что никто и не думал меня просвещать, а к Мастеру с таким вопросом не подойдешь. Именно поэтому самопознание ограничивалось лишь моей фантазией, а на неё я никогда не жаловался.

Эльфу всё это не нравилось. Срывался на мне он каждый день и не по одному разу. Только вот боль уже не несла в себе той силы, что была ранее. Приходилось, конечно, делать вид, что я всё еще ей подчиняюсь, но это больше игра на публику, нежели реальность. А когда Баэль оставлял меня в покое, мысли об его убийстве, такие желанные и яркие, помогали заснуть.

За весь этот месяц кроме самого эльфа я не видел никого. Ни других учеников, ни Мастера, ни Хина. Мир для меня сжался до тренировочного зала, личной комнаты и ненавистной рожи длинноухого ублюдка. Казалось бы, что такое месяц, особенно в познании чего-то нового? В текущих реалиях этого было более, чем достаточно. Особенно в плане на подумать.

Я понимал, что рано или поздно, но меня продадут. И это, как хорошо, так и плохо. Хорошо в том плане, что появится возможность выбраться из этого ада и возможно там, за границами этого места, будет шанс на свободу. В плохой половине царила неизвестность. Неизвестно, чем аукнется новый хозяин. Неизвестно, насколько новое положение будет лучше, того, что имеется сейчас. Вполне может так статься, что я еще буду скучать по этому месту, но здесь даже представить сложно, насколько должно быть хуже.

Сейчас у меня есть один серьезный пробел и это знания. Я ничего не знаю, ни о мире во вне, ни о себе и вообще местных, хм, разумных? Какой уклад мира, какая у него, в конце концов, история? Всё это белое пятно, которое необходимо заполнить, только вот как? Что-то я не припомню здесь библиотек и уроков истории, а значит, придётся выкручиваться и что-то придумывать. Такие нюансы никак нельзя упускать.

Изменения в привычном распорядке дня всегда несут в себе неприятности.

Вот и сегодня, зайдя с утра в зал и увидев там Мастера вместо эльфа, испытал, что странно, но предвкушение.

— А неплохо, — именно этой фразой встретил меня маг. — Нет, ты определенно станешь жемчужиной предстоящего аукциона! Может, у тебя есть какие-нибудь пожелания?

— Есть, — кивнул я спокойно, чем, кажется, нехило так Мастера удивил.

— А ну-ка, — с любопытством в глазах, наклонил он голову на бок.

— Хочу узнать больше о таких, как я, — слова давались легко, ведь страх перед болью, практически канул в лету. — Мне нужно знать, к чему стремиться, а не тыкаться носом в умственные ограничения Баэля.

Смех Мастера стал неожиданностью. Признаться, думал, что подобная наглость вызовет другую реакцию и к ней я был готов. Но вот подобное выбивалось из того психологического портрета, что я составил для этого садиста. Видимо, он действительно безумен и прочитать его невозможно.

— То есть ты сомневаешься в Баэле? — вопрос не в бровь, а в глаз.

— Мне кажется, что ученики не до конца осознают какой шанс им выпал, — принялся аккуратно подбирать слова. — Они впитывают, лишь то, что дают им учителя, но как, тот же Хин, может знать, на что способен одержимый, не являясь таковым сам? Пусть Баэль трижды хороший воин, но как он может научить меня быть тем, кто я есть? Не до конца развитый потенциал сводит все усилия на нет. В конце концов, я великое творение Коодона! А он всего лишь какой-то эльф.

Ну же, жри, сука! Шевели мозгами! Ты же, мать его, Мастер!

И он пошевелил. Да так, что в глазах на несколько секунд потемнело, чтобы после я осознал себя, удерживаемым за шею, под пристальным взглядом, серых, немигающих глаз.

— Для чистого листа ты слишком стройно говоришь, — тон, без грамма эмоций, звучал намного опасней, нежели, если бы в нем была угроза. — Неужели я что-то упустил?

Последние слова несли в себе риторический посыл и обращены были явно не ко мне. В моей же голове царил сумбур, и легкая паника стала постепенно выползать на первый план.

— Советую не отставать, — отбросив меня в сторону, Мастер быстрым шагом пошел на выход.

От его хорошего расположения духа не осталось и следа, так что я, словно послушная собачка, засеменил следом. Хотелось ругать себя всеми известными словами, но я держался. Пусть холодный пот и застилал лицо, однако, старался не подавать вида. Наивный, сука, идиот. Как же, великий попаданец с планеты Земля, у тебя же получится обвести вокруг пальца местного аборигена!

Снова коридоры, повороты и двери. Мысли за эти несколько минут накалились настолько, что эмоциональный спектр очень быстро достиг своего пика. И так же быстро случилось перегорание. Внезапно и резко, словно по щелчку пальцев я, вдруг, перестал бояться. Осталась лишь усталость и смирение?

Вход на арену Хина ознаменовался вскриком боли и пока, к счастью, это был не мой. Картинка, как и обычно: двое по центру, дерутся друг с другом, остальные у стены, смотрят. Хин, сложив руки на груди, наблюдает.

Стоило нам зайти внутрь, как всё изменилось. Отметил, как вздрогнули некоторые из учеников, как учитель, увидев меня вместе с Мастером, нахмурился на несколько мгновений. Совсем незначительно, но уловить этот момент я смог. Так же удалось увидеть Рикса, Зану и Мику. Если первые двое особых эмоций не выказали, то вот Мика явно обрадовалась и даже хотела помахать мне рукой. Правда, тут же нахмурилась и опустила глаза в пол.

— Проверь его, — не просьба, но приказ.

— Что ищем? — деловой тон в голосе Хина насторожил.

— Либо остатки прошлой личности, — задумчиво глядя на меня, проговорил Мастер, — либо новую, но засевшую глубже, чем я думал, — тишина в несколько секунд, когда моё сердце, кажется, пропустило пару ударов. — В общем, потроши по полной.

Глава 9

По тонкой грани

Всё, что я успел, так это бросить взгляд на учителя, как он сцапывает меня за шею и слегка приподнимает. Его глаза смотрят в мои и словно пробивают черепную коробку насквозь. Боль, сиюминутная, столь сильна, что сознание на несколько секунд туманится. Но после, прекрасно понимая, что вариантов у меня не особо много, пытаюсь выпустить зверя. Да, я помнил слова Хина, но также помнил и о «норке», куда уходит сознание, при появлении этой части меня.

Подумать оказалось сложнее, чем сделать. Но ощущая у себя в голове неприятные жгуты чужого сознания, выбора особого не осталось. Пришлось растормошить собственные эмоции и выползать из того кокона, в который сам себя загнал.

Первым, как это ожидаемо, выполз страх. Он прошелся по сознания липкой холодной ладошкой, но тут ему на смену пришла злость. Очень быстро удалось разогнать её, сначала до состояния ненависти, а после и ярости. Ощущая, как на поверхности всплывают воспоминания о своем детстве, перекрыл их снисходительной улыбкой Мастера и уродскими рожами его личных учеников. Этого, к моему удивлению хватило, и низкое горловое рычание пронеслось по сознанию, выбивая трусливого человечишку в свою норку.

«Ты слаб!» — пронеслась моя, но не моя мысль.

Правда, понять её вот так сразу не получилось, ибо всё вокруг стало таким незначительным и пустым. Происходящее во вне, словно сон. Ты вроде и «ты», но как-то влиять на своё поведение не можешь абсолютно. Только слышишь голоса, пытаясь их сопоставить с тем, что помнишь.

— Ошметки прошлой личности есть, но они подавлены и погребены под массивом новой, — голос, вроде бы, Хина. — Есть воспоминание о, вроде бы, школе. Класс какой-то, десятка два других учеников и женщина учитель. По эмоциональному фону скука и отвращение.

— Что-нибудь серьезнее! — хлесткая фраза, заставившаяся съежиться.

— Кроме ярости зверя, больше ничего, — спокойные слова в ответ. — Остальные образы слишком смутные и ничего конкретного в себе не несут.

То затишье, что вспыхнуло после, показалось вечностью. Воспринимать реальность отсюда, опыт не из приятных. Сразу вспомнились моменты, когда во сне, ты вроде бы понимаешь, где находишься, но повлиять на это не можешь. Либо же можешь, но то, что получается, выходит каким-то кривым и неправильным.

— Забавно, — именно это слово из уст Мастера ознаменовало моё возвращение.

Как это не удивительно, но осознал себя лежащим ничком, прямо в песке арены. Тишина вокруг оглушала. Перевернувшись, увидел только Мастера, что стоял надо мной и слегка рассеянным взглядом скользил по моему телу.

— Вполне может статься, — задумчиво и явно не для меня, бормотал он, — что демон всё-таки был. Но из-за каких-то внешних факторов полноценного слияния не произошло, и две личности разрушили друг друга, чтобы после, эти осколки слились воедино. А там еще трансформация по методу Коодона и получилось то, что получилось. И, кажется, сформированная личность имеет куда большую внутреннюю силу, нежели была до этого. Чистый лист, с совершенно другим восприятием и пониманием мира. Хм, это может быть интересно. Надо бы повторить.

Слушал его я, затаив дыхание. Кажется, финт сработал, как тогда и говорил Хин. Скрывая своё сознание, и грубо говоря, выпуская зверя, моё настоящее «я» теряется с радаров менталов. И это, черт тебя дери, замечательно! Осталось только решить вопрос со своим же собственным сознанием, которое твердит мне, что я слаб и научиться управлять второй его частью. И, что мне это даст? Вот прямо сейчас — ничего. В перспективе же, обладание подобной фишкой бесполезным не будет точно.

— Идем, — слово-приказ заставило вынырнуть из собственных мыслей. — Посмотрим, что из этого выйдет.

Снова двери-коридоры и вот мы в кабинете Мастера. Тот сразу проходит к шкафу, и тот, по мановению руки мага, разделяется на две части, которые расходятся в стороны, увеличиваясь, как по высоте, так и по глубине. Количество видимых книг резко увеличивается под сотню, так точно.

— Держи, — первая книга, совсем простая, в коричневой кожаной обложке. — Перевод и интерпретация эльфийских баллад на наш язык. Подожди-ка, а ты разве умеешь читать?

Подозрение во взгляде заставило меня покрыться холодным потом, а после выругаться где-то на подсознательном уровне. Этот нюанс совершенно вылетел из головы, так что я только и смог, что открыть рот и тут же его закрыть. Понимание речи местных это не совсем тоже самое, что и чтение! Но, к моему удивлению, сработало всё лучше, чем можно было предположить. Мастер, сначала хмыкнул, а после гнусненько так засмеялся.

— Ты и не знаешь, умеешь или нет, да? — протянул этот индивид с улыбкой. — Открывай.

Последнее слово, впрочем, улыбку в себе уже не несло. Скорее приказ, с толикой угрозы в голосе. Пришлось подчиниться, и когда с первой же страницы на меня уставилась абракадабра, вдох сожаления сдержать не удалось.

— Ожидаемо, — раздраженно бросил Мастер. — Что ж, теперь нужно решить, стоишь ли ты моих усилий или нет?

— Смотря, какая роль мне уготована у будущего хозяина, — спокойно пожал плечами. — Если, в качестве мяса, то, естественно, умение читать будет лишним. Но, если вам нужна жемчужина, лишних умений не будет точно. Да и цена, в таком случае, должна окупить все ваши усилия.

Ох, и по тонкому же я хожу льду! Единственный нюанс, так это слова Хина, которые, по идее, должны играть именно что в мою пользу. Только вот никогда нельзя исключать извращенный разум мага, который может прийти к совершенно другим выводам, нежели я рассчитываю. Воспримет ли он меня, как угрозу? Сомневаюсь. Но ненужные мне подозрения появиться могут.

— Нет, я определенно должен повторить этот занятный эксперимент, — с мечтательными нотками проговорил Мастер. — Дети, наделенные силой демона, послушны, но они всего лишь дети. Здесь же, результат может превзойти все ожидания! А что, если получится оставить знания именно демонической сути? Убрать личность демона, и личность сосуда, но оставить память, как в этом случае? Хм, нет, здесь определенно есть, куда копать.

Слушая бормотание мага, я злорадно потирал руки, прекрасно понимая, что копать-то он будет явно не в ту сторону. Хотелось бы, конечно, увидеть его рожу, когда раз за разом ничего получаться не будет, но это уже на грани фантастики.

Будто прочитав мои мысли, Мастер перевел взгляд на меня и сощурился. Неприятно, если честно. Зная, на что способен этот садист, становиться объектом для его безумных умозаключений не хотелось вовсе.

— Знаешь, ты меня не убедил, — огорошил этот ублюдок. — Ты итак довольно уникальный экспонат. Делать тебя еще уникальнее? А смысл? Уж для чтения книг найдутся более легкие пути, нежели химера Коодона.

Что ж, никто не обещал, что будет легко.

Вцепиться в глотку этого ублюдка хотелось настолько сильно, что руки невольно сжались в кулаки, и тут же по телу пронеслась вспышка боли. Она растеклась от шеи, и понять её источник труда не составило. По крайней мере, спустя минут десять, когда вернулась способность мыслить.

Тряхнув головой, огляделся по сторонам, ожидая, как обычно, увидеть другое место, но нет. Кабинет Мастера, его снисходительный взгляд и я, с кровавыми соплями, лежащий на полу.

— Ну-ну, ретивый какой, — цокнул ублюдок. — Подкинь еще умных мыслей, глядишь и передумаю.

— Аукцион ваш дерьмо, — выдохнул я, приподнимаясь на руках.

Ожидал, было, снова боли, но нет. Поднял взгляд на мага и увидел его скучающее выражение лица и движение правой рукой, которое слишком хорошо въелось в память. Помнится, орал я тогда с огоньком, да.

— Мальчик, ты не путай реальность со своими влажными мечтаниями, — лениво протянул Мастер. — Кажется, этот урок мы с тобой уже проходили? Диалог нужно поддерживать по всем правилам культурной речи!

Огонь! В прямом, мать его, смысле. Только жег он почему-то лишь меня, совершенно не оказывая влияние на окружение. Бледно-зеленый и с привкусом гниения.

— Я понял! — прохрипел, сквозь шипение пузырящейся кожи.

— Тогда, поясни, почему же ты пришел к этому, несомненно, сложному умозаключению, — улыбка на губах урода бесила. Настолько сильно, что я невольно заранее почувствовал активацию ошейника. Почувствовал и только челюсть крепче сжал, чтобы не подать вида.

— Хлеба и зрелищ, — бросил я, сглатывая сгусток крови. — Именно такой постулат сулит больший интерес со стороны знати. Но всё, рано или поздно, приедается. Сколько лет ваши высокородные друзья смотрят на одно и то же? Спарринги на арене — скука смертная. Наверное, поначалу и был интерес: какие неведомые зверюшки кромсают друг друга! Сейчас всё это уже не вызывает удивления, ведь у каждого из них подобные есть и не по одному экземпляру. Нужно что-то новое, что-то, что позволит впечатлить зажравшихся снобов. И, как мне кажется, более зрелищным будет не просто мясорубка аренная, а бои всех против всех, на местности более обширной, чем двадцатиметровый песочный круг. Лабиринт с ловушками, лесополоса в несколько километров, с наблюдателями, не знаю. Тут уже нужно вам думать и сопоставлять какое количество сил вы готовы потратить на это представление. Но одно я знаю точно, подогревая интерес к последующим торгам, вы выведете их на абсолютно новый уровень.

И если сначала в глазах мага царила лишь скука, то вот под конец в них явно просвечивал интерес. Да, каким бы больным ублюдком не был этот урод, но тщеславия ему не занимать. И именно на это нужно давить. Я прекрасно помню его слова про беззубую Арену крови, так что нужно лишь надавить. Наверняка ведь что-то подобное моим словам он обдумывал и судя по тому, как Мастер задумался, всё это легло на благодатную почву.

Было у моей речи и еще одно дно, причем не единственное.

Нужно проверить насколько глубоко я могу заходить на территорию непонятных слов для Мастера. Насколько весомы слова Хина о моем чистом листе. Докуда удастся дойти, не вызвав подозрений?

Последняя же часть задумки это необходимая мне смена локации. Понятное дело, что с местных казематов, сбежать не получится при всем моем желании. Если же, удастся поменять окружение, глядишь, что и выгорит. В любом случае, появится достаточно неизвестных факторов, один из которых может стрельнуть в мою пользу. Будь то человеческий фактор, либо же открытые пространства, где у меня может появиться шанс. Пуская призрачный, пускай наивный, но, черт тебя дери! Я обязан попробовать.

Пока мысли крутились в моей голове, подобное происходило и в голове Мастера. По крайней мере, именно в это мне хотелось верить. Без движения маг сидит уже несколько минут, даже зрачки, кажется, замерли в одной точке.

— Очень интересные мысли витают в твоей чистой головушке, — отмер он, наконец. — Не подтверди Хин наличие осколков от прошлых личностей, нас бы с тобой ждала увлекательнейшая беседа! Нет, я могу понять, откуда у тебя столь обширные знания, всё-таки уличная шпана варится, порой, в очень интересных кругах. Но столь стройные выводы и умозаключения, — маг медленно покачал головой. — А дай тебе книжные знания, что из этого получится?

На несколько минут кабинет Мастера снова погрузился в тишину. Я и дышать боялся, дабы не спугнуть правильные для себя выводы, к которым пришел маг. Мне нужен доступ к книгам, нужная информация, которую они в себя хранят. Ведь это один из тех кирпичиков, которые в будущем, возможно, позволят выбраться из этой задницы, какой бы глубокой она не была.

— Кто бы мог подумать, что химера, существо, чья суть, считай, направлена на уничтожение всего живого, будет выпрашивать у меня книги! — фыркнул Мастер, сопровождая это задорной улыбкой. — Вот если бы у тебя еще предрасположенность к магии появилась!

И подозрительный взгляд, который мне ну очень не понравился.

— А ну-ка, — брошенный в меня полупрозрачный куб, что искрил всеми цветами радуги, буквально снес меня с места.

По всему телу разлилась волна тепла, даруя покой, вместо ожидаемой уже боли.

— Жаль, — цыкнул маг, через несколько десятков секунд. — Ну, это было бы чересчур. Что касается книг, здесь мы поступим следующим образом.

Не успел я подняться, как судороги буквально заполнили тело, а голова стала раскалываться от непонятного звона. Под черепной коробкой появился зуд, столь сильный, что руки сами потянулись к макушке, а когти вырвались, намереваясь расчесать всё, пусть и до самого мозга. Только вот они так и застыли на полпути, как, впрочем, застыло и всё тело.

— Терпи, — такой пустой и безразличный голос Мастера. — Обычно, подобные процедуры проводятся на бессознательном теле, но мне, откровенно говоря, лень с тобой возиться. Ты уже не раз доказал, что выдержать можешь, куда больше обычных людей. Вот и проверим уровень твоей ментальной усваивоемости.

Ни двигаться, ни кричать. Находясь в агонии, когда мозги плавятся, как бы ни в прямом смысле слова, невозможность пошевелиться, убивала больше, нежели сама боль или зуд. Запертый в собственном теле, разум корчился в муках. Да я даже отвлечься на другие мысли не мог! Ни ненавидеть, ни проклинать. Только переживать очередные самые приятные моменты моей жизни.

Момент, когда всё закончилось, четко опознать не получилось. Весь спектр ощущений сходил на нет медленно и плавно. Последним утих зуд, после чего мыслительный процесс вновь заработал. Правда, было такое ощущение, будто я под алкоголем, причем как бы не в ноль.

— Всего лишь сорок минут, неплохо, — вклинились в мысли слова Мастера. — Легкое помутнение сознания пройдет за пару дней, здесь можешь не переживать. Посоветую обильное питье, так быстрее получится вымыть из тела продукты распада мозгового тела. В остальном же, считай, что всё прошло успешно.

— Спхасибо, — покряхтел я, с трудом собирая мысли в кучу.

— Ой, да брось ты, — ублюдок явно рукой махнул, лучась самодовольством. — Мы с тобой еще обязательно побеседуем.

И вот вроде бы в словах мага не было угрозы, но именно её я, почему-то и почувствовал. Пришлось втягивать когти, что вырвались сами собой и пытаться подняться.

Мутило сильно, но потихоньку становилось легче. Перед глазами, правда, алые мушки летали, да во рту стоял стойкий привкус железа.

— Забирай эти, — кивком головы Мастер указал на стопку книг, экземпляров в десять. — Баэлю передадут, чтобы он выделил тебе время на чтение. Надеюсь, ты меня не разочаруешь. Свободен. До камеры доберешься сам.

Всё еще слегка пошатываясь, подошел к столу и взяв книги в обе руки, направился к выходу. Хотелось бы мне порадоваться, только вот на первый план вырвалась злость и раздражение. Всё-таки человеку, выросшему на Земле, ощущать себя вещью, худшее испытание из возможных.

Уже сидя в своей камере, до которой добрался на автомате даже не особо прибегая к памяти, листал самую верхнюю книгу. Что ж, непонятные до этого закорючки сейчас складывались во вполне себе привычные слова. Да, слог немного странный, но, тем не менее, я всё прекрасно понимаю!

«Падение тысяч. Интерпретация эльфийских баллад» — именно так называлась эта книга. Басни читать не шибко хотелось, но развития ради, придется. Тем более именно эту книгу подсовывал Мастер, в качестве изучения, таких, как я.

Забавно, но чтиво полнейший бред. Либо из эльфов писатели так себе, либо, что более вероятно, интерпретировали криво. Нет, ну в самом деле? Быстрее стрелы? Ладони острее меча? Голос, похож на сталь? И так по всему тексту. Небылицы, которые акцентируются на страхе перед неизбежной смертью, а у него, как известно, глаза велики. Верить им? Глупо. Так что ничего полезного я для себя не подчерпнул. Даже немного жаль потраченного времени.

Естественно, от занятий с Баэлем никто не освобождал, так что его недовольная физиономия явилась спустя полтора часа. Зашел, усмехнулся, увидев книги и только головой мне мотнул, мол, следуй за мной. Пришлось оставить интерпретацию, причем сделал я это без сожаления.

— Сегодня у нас с тобой намечаются более интересные занятия, — медленно, растягивая слова, заговорил эльф. — Я буду учить тебя убивать. Не сражаться, нет. Это мы оставим для детишек Хина. Ты, мой химеристый друг, должен научиться убивать быстро и четко. Без жалости, без промедления. Не размениваясь на пустяки, не играя на публику. Убийство, смерть цели — вот твоя основная задача. Под шквалом стрел, болтов, либо же магии. Изворачиваясь от мечей охраны и устраняя помехи. Именно от скорости убийства будет зависеть твоя жизнь, твоя полезность, а, следовательно, и твоя цена. И уж поверь, дешевкой тебя точно не назовут.

С каким же садистским удовольствием этот больной представитель эльфийской расы растягивал каждое слово. Не знаю уж, чего именно он хотел от меня добиться, но не видя особой реакции, заводился еще больше. И да, всего через несколько минут, эмоции от меня он получил. Еще бы, ведь именно я был тем манекеном, на котором он показывал все удары. Не было каких-то особо изобретательных ухищрений, всё, достаточно просто, экономно и быстро. А благодаря моей регенерации, Баэлю доставляло особое удовольствие повторять, повторять и еще раз повторять.

Еще одним испытанием для меня стали последние часы сегодняшнего дня. Казалось бы, куда хуже⁉ Но нет, хуже быть могло.

Когда в зал вошла девушка, со слегка рассеянным взглядом, табун мурашек по спине пробежал без моего участия. Что-то в ней было не так. Опасностью так и веяло, пусть милое, спокойное личико и невысокий рост, вводили в заблуждение.

— Рогула, — буквально выплюнул Баэль. — На ближайшие дни она твой спарринг партнер. Советую не лажать. И да, убить её так же сложно, как и тебя. А уж боль доставляет ей истинное наслаждение! Валяй, развлекайся. И, если, вдруг, твою лысую башку посетит жалость, а судя по твоей роже, так и есть, то имей в виду, что эта малышка голыми руками уничтожила поселок на три сотни домов. Женщины, дети, старики… Она — демон, что пожрал душу владелицы тела и полностью его себе подчинил. Развлекайся, звереныш, она почти не будет сопротивляться.

Облизнув в раз пересохшие губы, не спускал настороженного взгляда с существа перед собой. Разделяло нас метров двадцать, но, как же мне хотелось оказаться отсюда километрах так в ста! Какой-то иррациональный страх своей ледяной хваткой сжимал сердце. А девушка, тем временем, наклонив голову набок, немигающим взглядом ярко-зеленых глаз, изучала меня. На вид ей можно было дать лет семнадцать не больше. Выбивалась, разве что, грудь, да слишком обострившиеся черты лица. Черные, короткие волосы до плеч, казались жесткими и грубыми. Рост на голову ниже меня. Тонкие ручки смотрелись комично, в разрезе того, что о ней рассказал Баэль. Хрупкое и невинное создание, есть тварь, убившая сотни человек.

— И ты веришь этому ублюдку? — с толикой горечи, выдала девушка, стоило только Баэлю уйти. — Он — настоящий монстр, не я!

— Да-да, конечно, — пробормотал я, не сводя с неё взгляда.

Всё бы ничего, да вот была бы шерсть на загривке, встала бы дыбом. Я чувствовал, что существо передо мной опаснее всех тех, кого я здесь встречал. Даже Мастер уже не вызывает таких эмоций, как эта тварь.

— Как интересно, — голос милой, хрупкой девочки, вдруг, изменился. — А твоя кровь, тоже красная?

Сорвавшаяся с места тварь не была столь быстрой, как я ожидал. Да я даже увернуться смог, чтобы после, полоснуть ей по лицу, отросшими вмиг когтями. Секундная задержка, когда демон будто бы прислушивается к себе и новый рывок.

Баэль появился спустя минут десять. С кружкой парящего напитка в руках, он облокотился о стену и с интересом наблюдал за нами. Мы же, словно безумные звери, кем отчасти и являемся, кромсали друг друга когтями. И если я старался вовсю, то вот для девчушки всё это было развлечением.

— Не сдерживайся, — окрик эльфа пришелся фоном. — Регенерация этой девочки на порядок выше твоей. Даже, сказал бы, на два порядка.

— Сам вижу, — прошипел сквозь сжатые губы.

Все мои порезы заживали практически мгновенно. Казалось, будто всё это бессмысленно и не несет в себе абсолютно никакой пользы.

— О, маленький звереныш, — хриплым, нечеловеческим голосом, шептала тварь, — так жаждешь обрести свободу. Думаешь, став уродом, тебя примут? Да ты навечно останешься изгоем! Жалкий, одинокий, слабый!

— Как для демона — слабовато, — издевательски хохотнул я. — Давай, что-нибудь другое. Не впечатляет.

Меня и правда мало заботили эти слова. Возможно, будь на моем месте тот самый Курт, молодой парнишка, выброшенный на улицу, то толк бы и был, а так, абсолютно наплевать.

— Какой толк в твоих царапках, а? — фыркнул Баэль. — Для демона, да и для одержимого, это пустяк. Заканчивай, давай, ходить вокруг да около. Вырви ей сердце, в конце концов.

— Давай, малыш, — оскалилась девчонка. — Сделай мне больно.

— Да твою мать! — вырвалось у меня.

Театр абсурда! Бред, чистой воды! Идиотия! И еще куча разных слов всплыли в сознании, которое пыталось переварить происходящее. Получалось так себе.

С этого дня проявилась еще одна грань моего здесь нахождения. Тренировки под руководством Баэля, с этой мясной куклой, выматывали похлеще марафонских забегов. Демон не просто служил манекеном для отработки всего того, что давал эльф, но и постоянно капал мне на мозги. Причем, если в первые дни все ограничивалось лишь словарным поносом, то вот дальше всё становилось хуже. Явное воздействие на мозг, вспышки неприятных картинок перед глазами, и фантазий, которые с моими ничего общего не имели.

— Обычному человеку хватить и распоротого горла, — вещал Баэль. — Но оставляя за спиной живого врага, можешь получить неприятный сюрприз в спину. Воин, даже плохонький, но использует последние секунды своей жизни, чтобы тебя достать. Убивай наповал! Не мешкай!

Нравоучения эльфа и маниакальное безумие демона — коктейль, который в омут безумия потихоньку толкал и меня. Шутка ли, день изо дня, кромсать тело девчонки, лет семнадцати! Рвать, резать, грызть. Вырывать сердце, отрывать голову, чтобы после наблюдать, как отрастает другая. И всё это под аккомпанемент давления на разум, столь сильного, что порой я уже сомневался, где реальность, а где мир, порожденный сознанием.

Всё это разбавлялось чтением. Мой личный островок адекватности. Именно читая книги удавалось вернуться и успокоиться. Правда, полезность большинства из них оставалась под сомнением, ибо никакой практичной составляющей они в себе не несли. Сказки, баллады и тому подобное. Чтиво на любителя, и я им, несомненно, не являлся.

Когда в очередной раз размеренное течение дня нарушил визит Мастера, ничего хорошего в этом я не увидел. Правда, довольная улыбка на морде его лица, дарила небольшую надежду.

— Ну, как у вас тут дела? — вопрос, естественно, адресованный не мне.

— Потенциал хороший, — пожал плечам Баэль. — Но нужно время. Иначе это просто живучий кусок мяса.

— Что ж, — довольно усмехнулся Мастер, — время у тебя будет. Подойди.

Последнее было сказано уже мне.

— Да, Мастер, — пусть ненависть к этому уроду никуда не делась, но при общении с ним приходилось вести себя спокойно.

— Что по книгам? — с интересом спросил он. — Удалось подчерпнуть что-нибудь полезное?

— Только уверенность в кривом слоге некоторых писак, — фыркнул я. — Нужно что-нибудь более прикладное. Исторические выжимки от историков, были бы более полезны, нежели сказки. Еще, хотелось бы, более подробно изучить магию и магов в целом. Как противник, они мне кажутся опаснее простых воинов.

Спокойнее, без эмоций. Пусть думают, что я полностью сломался и смирился со своим положением. Пусть внутри клокочет ярость, пусть ненависть к этим уродам горит ярким пламенем, но лицо должно оставаться беспристрастным.

— А ты говоришь — кусок мяса, — хлопнул Баэля по плечу маг. — Будут тебе нужные фолианты, будут. Ты, главное, не разочаруй меня, и тогда, кто знает, каких вершин ты сможешь достичь.

— Не разочарую, уж будьте уверены, — оскалился я, чем заслужил еще одну улыбку от Мастера.

Только Баэль не сводил с меня своего подозрительного взгляда, буквально прожигая им насквозь.

— Так, что касается тебя, — развернулся маг к эльфу. — Следующие торги пройдут через четыре месяца. Это время ты должен использовать только на звереныша. Вложи в него душу, Баэль, и ты не останешься разочарован наградой.

— Что по остальным? — толика недовольства всё-таки прорвалась сквозь маску невозмутимости. — Там тоже есть перспективные образцы.

— Ими займется Хин, — бросил Мастер в мою сторону странный взгляд. — Он теперь куда лучше понимает демонов.

Глава 10

Перед бурей

Не скажу, что четыре месяца пролетели, как один миг, но где-то около того. Когда нет свободного времени, его поток, подобен горной реке, в котором ты лишь маленькая веточка. Тебя несет вперед, абсолютно не считаясь с желаниями. Швыряя об острые камни, притапливая массивами воды, но неуклонно вперед.

Что изменилось во мне? Появилось стойкое безразличие ко всему, что окружает. Я знал, что рано или поздно, но всё это закончится. Возможно, моей смертью, а возможно и глотком свободы.

Извращенный разум Баэля не остановился на мясной кукле, являющейся демоном. Да и та с каждым разом становилась сильнее, прямо под стать моему растущему опыту и умениям. Всегда на грани, всегда чуть сильнее, но никогда не слабее. Пару раз, конечно, когда эльф был особенно не в духе, ошейник твари ослабевал еще больше, позволяя понять, насколько я еще слаб и ничтожен. Да, подрос уровень моей регенерации: теперь на восстановление серьезных ран уходили десятки часов, а не дней. Да, скорость и сила тоже заметно так увеличились, только вот рогула всё равно всегда была на голову сильнее. И да, благодаря книгам удалось узнать, что «рогула» это не имя собственное, как думал ранее, а просто название разновидности особенно сильных тварей.

Мастер, кстати, разочаровал. То количество книг, что мне выделили, да и их качество, скажем так, оставляли желать лучшего. Из самых полезных, так это какие-то куцые вырезки по истории, а также путеводитель по миру магии, начального уровня, естественно, и демонический бестиарий. Всё остальное — художественные произведения, разной степени паршивости. Не знаю уж, почему маг решил, что это именно то, что мне нужно, но другого было не дано.

Наверное, что для Баэля, что для Мастера я окончательно сломался. Не было ни вспышек гнева, ни злости. Спокойное принятие всего и вся, словно послушная собачонка, да поддакивание там, где надо. Только вот, как там было? «Я зол постоянно!» Более того, эта злость так и норовила вырваться наружу, поэтому наши бои с демоном и выглядели столь яростно. Имея лишь одну щелочку для выплеска эмоций, отдавался во всю ширину души своей русской. А демон, кажется, был этому безумно рад.

Очередной, какой-то там уже по счету, день, обещал стать калькой со всех предыдущих. Но нет. Выходя в зал, после плотного завтрака, наткнулся на Мастера, перед которым, качаясь на пятках, с задумчивым выражением лица стоял Баэль.

— Тебе нужно проверить их всех, — спокойно, но с легким напором, твердил маг. — До начала величайших торгов неделя и мне бы не хотелось, чтобы об этом прознали ищейки императора.

— Вы же понимаете, — медленно и размеренно говорил эльф, — что при таком скоплении народа столь глобальное мероприятие не сможет остаться в тени. Обязательно кто-то, да сболтнет лишнего.

— Для этого ты и нужен, — пожал плечами Мастер. — Да и Бограт подготовил пару сюрпризов на отвлечение внимания. Поверь, до нас им не будет никакого дела. Тем более в столицу приезжают посланники с Иеруита. Первый раз за полторы сотни лет! Обязательно ведь в головы оппозиции придет мысль всё это обосрать и измазать, непосредственно, императора. Да и на границе с Хашшем неспокойно. Более того, туда направили часть имперских полков, а это, сам понимаешь. Начало учебного года, кстати, со счетов сбрасывать не стоит. Нет, Баэль, суета в столице будет такая, что до одного, совсем незначительного мероприятия, псарям не будет никакого дела. Ну а, если, кто и решит выделиться, упав нам на хвост, ты должен об этом узнать. Узнать и пресечь. Любыми методами. Делай, что хочешь, но через неделю мы должны стать самой незначительной проблемой, не стоящей и яйца выеденного.

— Это значит, — вдруг, изменился в лице эльф.

Нотки его безумия угадывать я научился, так что здесь слегка насторожился.

— Да, — лениво махнул рукой Мастер. — Герцог и его семья — твои. Надеюсь, мне не надо повторять, чтобы следы ни в коем разе не привели ко мне?

— О нет, что вы, — оскалился длинноухий. — Долг крови перед моим народом у него обширный, так что диверсию со стороны лесного братства сбрасывать со счетов никто не будет. Тем более, если обнаружат пару тел из эльфийской делигации…

Многозначительная пауза в конце ощущалась угрожающе.

— А там и до военного конфликта недалеко, — с такой же злорадной улыбкой, вторил ему Мастер. — Уверен, что справишься с такой подставой?

— Более чем, — кивнул эльф, мыслями пребывая уже не здесь.

— Тогда, отправляйся, — хлопнул его по плечу Мастер. — Не заиграйся там.

Как много, черт тебя дери, информации! Да у меня чуть дым из ушей не повалил, пока пытался переварить все это. Кажется, намечается что-то по истине масштабное? Черт, черт, черт! Если профукаю этот шанс, другого такого может и не предвидится.

— Подойди, — слово-приказ от Мастера, прозвучало, словно выстрел.

— Да, Мастер, — подошел я, с легким поклоном головы.

— Теперь, что касается тебя, — взгляд мага был рассеянным, а тон слегка задумчив. — Не думай, что за эти пять месяцев ты достиг каких-то небывалых высот. Более того, я рассчитывал на большее, — в недовольстве поджав губы, Мастер сверлил меня нехорошим взглядом. — В любом случае, предстоящие торги покажут, кто чего стоит. Идем, последующую неделю ты проведешь со всеми.

Приятного, конечно, мало. Привык я уже к нормальной комнате и кровати, а теперь снова на топчан, да в клетку. Ну и общество тамошних ребятишек меня тоже не особо прельщает.

Как оказалось, пунктом нашего назначения стала арена. Не та, на которой тренировал Хин, а побольше, раза, эдак, в два. С Мастером мы зашли одни из первых, пусть несколько учеников уже и находилось на песке. Совершенно незнакомые лица, по которым лишь скользнул взглядом. Дальше — больше. Мастер скрылся в одной из дверей, тогда как песок арены стал постепенно заполняться всё большим и большим количеством местных. Всё это время я стоял у дальней стены и скучающим взглядом изучал входящих. Правда, это только со стороны всё выглядело именно так, на самом же деле я прислушивался к себе и к той части себя, что отвечает за звериную суть. Иногда хищник внутри мог дать подсказку, то вздыбливая призрачную шерсть на загривке, то снисходительно фыркая, относя изучаемого в разряд добычи. И вот именно сейчас, в преддверии того, что задумал Мастер, это было чертовски полезно.

А людей, хм, разумных существ, демонического происхождения, становилось всё больше. К моему удивлению, количество достигло пятидесяти и только тогда, новые перестали пребывать. Знакомые лица были тоже, но таковых насчитать удалось штук восемь, не больше. Естественно, Мика, Рикс и Зана никуда не делись. Среди них еще несколько знакомых визуально, да и всё на этом. Странно, но не было здесь тех двоих, что видел тогда у Баэля. Нашли себе хозяев? Как вариант, рассмотреть можно, но не думаю, что всё так просто.

Внезапный оглушительный щелчок пальцами, что прокатился по арене, мгновенно прервал гул разговоров. Источник этого звука искать не было нужды: Мастер стоял на возвышении, купаясь во всех, направленных на него, взглядах. Легкая полуулыбка на губах и какое-то непонятное мне, тепло в глазах. Нет, ну на самом деле, неадекватный мужик.

— Наверное, вы гадаете, для чего я вас всех собрал? — именно так начал свою речь этот больной ублюдок. — Мои творения. Мои дети. Я создал каждого из вас и дал вам то, что вы ни при каких обстоятельствах не смогли бы получить: силу. Сейчас каждый из вас уникален. Да-да, именно, что каждый! Двух одинаковых здесь нет. Знаете, наверное, будет правильным сказать, что я вложил в вас душу. В какой-то мере вы часть меня. Но сейчас не об этом. С сегодняшнего дня начинается отчет и продлится он неделю. Неделю вы будете предоставлены сами себе. Ни учителей, ни обязанностей, ни меня. Полная свобода, с открытием всех помещений и доступом к любому из них. Но-но-но! — покачал он с улыбкой пальцем, когда снова поднялся небольшой гул. — В некоторых местах будут неприятные для вас сюрпризы. В некоторых — приятные. Считайте, что эта небольшая разминка перед тем, что грядет. Через неделю, дорогие мои, будет определяться ваша судьба. Если, конечно, до этого дня вы доживете.

Тишина. Не знаю, что царило в головах у собравшихся, но вот мои мысли были далеки от радужных. Грядет пиздец. Самый настоящий, всепоглощающий пиздец. И это я сейчас не о том, что будет через неделю. Это я о самом ближайшем времени. Ни учителей, ни Мастера? Что ж, вакханалия обеспечена.

Мастер говорил что-то там еще. Какие-то вдохновляющие слова, которые, по его мнению, должны местных подростков заставить собой гордиться. Моральный урод, с огромным жизненным опытом, прекрасно знал, как воздействовать на неокрепший еще разум. Только вот мне на всё это было плевать. А уж, когда глазами наткнулся на Мику, что стояла и внимательно слушала, что-то внутри дало сбой.

Твердым шагом направился к ней, стараясь аккуратнее обходить толпу местных уродцев. Только вот еще конфликта на ровном месте не хватало. Хотя, меня, если честно, не особо и замечали. Еще бы, помня насколько вдохновляюще Рикс рассказывал о собственных изменениях, слова Мастера сейчас, это чуть ли не божественный глас.

— Мика, — тронул я девушку за плечо, а после взял за руку. — Идем.

Та нехотя повернулась в мою сторону и даже несколько шагов за мной сделала, но после, вдруг, резко вырвала руку и взгляд её стал не шибко приятен.

— Чего тебе? — буквально выплюнула она, с отвращением смотря прямо в глаза.

— Уже ничего, — со спокойной улыбкой произнес я.

Нереализованная попытка помочь, спасти, словно глоток свежего воздуха, для того человека, которым я был до попадания сюда. Последний глоток.

Слушать речь дальше — пустая трата времени. Пятьдесят подростков, в чьих венах бурлит кровь демонов, это по-настоящему адская смесь. И да, первый день, может, два, всё будет нормально. А вот дальше, как только до особо наглых начнет доходить весь смысл этой ситуации, маховик пиздеца начнет раскручиваться. Глупо надеяться, что местные уродцы пройду мимо такого уродца, как я. Тем более единственного, среди них, так что, лучше бы мне найти место, где спрятаться. Мастер не зря устроил весь этот цирк с речью и подогреванием чсв. Отборочный, мать его, тур! Видимо, чтобы убрать самых слабых, да бесполезных в боевой сфере. Проблема в том, что я и сам не шибко далеко ушел от этих болезных, коим уготована лишь одна роль — роль добычи.

Первым делом мне нужно раздобыть оружие и желательно что-нибудь из брони. Нет, когти это, конечно хорошо, но подпускать к себе вплотную никого не хотелось. Даже с тем учетом, что Баэль натаскивал меня именно по работе на сверхближних дистанциях, а с холодным оружием я полный ноль. Нет, в руках-то я пару образцов подержал, причем по несколько часов с ними подрыгался, но именно что подрыгался. Для опыта, так сказать, не более.

Поход в сторону арены Хина забраковал сразу. Пусть там и были стойки с ученическими образцами оружия, пусть в его кабинете, наверняка припрятано что-то стоящее, но все однозначно, в первую очередь, туда и ринутся. А мне этого не надо. Поэтому только к Баэлю. Тем более с той частью, насколько успел понять, знакомы немногие и это мой шанс.

Сюрприз, причем приятный, ждал еще в самом тренировочном зале. Заходя внутрь, ожидал чего угодно, но не с десяток манекенов, на которых надеты были черные, кожаные доспехи. Ничего особенного и даже больше: польза от такой защиты в местных реалиях смотрится куце. Но, в любом случае, это лучше, чем тканевые штаны, да дырявое подобие футболки. А вот с оружием было куда, как интереснее.

Длинная стойка с мечами различной формы и длины. Все в ножнах и явно здесь не красоты ради.

Ладно, приступим. Глазеть некогда.

Естественно, оставлять всё это здесь было бы глупой идеей. Именно поэтому уже через десяток минут все надежно спрятал под доски в некогда своей комнате. Что мечи, что доспехи, пусть и не несут в себе особой пользы, но всё-таки, какой-никакой, но бонус.

Последние экземпляры уже красовались на мне, а из холодного оружия выбрал небольшой одноручный меч с обоюдоострой заточкой. Лезвие небольшое, с локоть длиной, но достаточно широкое. На самом деле в моих руках это бесполезная хрень, но в то же время, удерживая клинок за рукоять, ощущаю странную уверенность в собственных силах. И да, этого оказалось достаточно.

Дальнейший осмотр не принес ничего интересного. Либо же здесь больше ничего не было, либо же, я просто хреново ищу. Последнее кажется более вероятным, потому что находка такая себе. Хм, а если?

Еще через полчаса я стоял над очередной находкой и даже не знал, как на неё реагировать. В небольшой нише под досками, как раз на том месте, где стояли манекены, связанной лежала рогула. Демон был в сознании и более того его взгляд прямо-таки прожигал во мне дыру. Кляп не позволял ей говорить, а от веревок, что на первый взгляд казались такими хрупкими, несло неприятным химическим запахом.

— И, что мне, блять, с тобой делать? — выдал я, находясь в прострации.

Эта тварь на несколько порядков сильнее всех тех, кто здесь остался, и выпустить её будет настоящим самоубийством. Тогда, на кой хрен она вообще в таком положении? Сомневаюсь, что Мастер не понимает всю её опасность. Тогда, что? Зачем?

Закрывал найденную нишу я со всей возможной скоростью. До слуха донеся далекий отголосок разговоров, так что оставлять на виду эту находку не хотелось вовсе. Кто знает, что стрельнет в молодых, разгоряченных свободой, мозгах.

— Опа-на, — замерев на пороге, один из тройки парней скользил взглядом по залу. — А у нас тут звереныш обосновался. Наслышаны о тебе, наслышаны. Чего это ты такой модный? Ушастому подлизал что ли?

Трое новеньких, которых у Хина я не видел. Хотя, прошло почти полгода с тех пор, как я был там последний раз, и новенькими их называть не сильно корректно. В любом случае, на праздные беседы они не настроены, а значит, придется на практике опробовать всё то, что дал мне Баэль.

— Давай по-простому, — оскалился, судя по всему, главный из тройки. — Снимай шмотки, порадуй нас своим клыкастым ртом, и мы тебя даже больно бить не будем.

Безразличие. Не знаю на какие эмоции от меня рассчитывал этот индивид, но получил он лишь безразличие. Да, их трое, но опасности в них я не видел, а поэтому даже с места не сдвинулся. Только голову слегка набок наклонил, с интересом изучая будущих смертников. Не разойдемся мы с ними миром. Никак.

— Туповатый, видимо, — повернулся он к левому. — Видать, совсем-совсем животное. Парни! Придется немного замарать руки.

— Сегодня вы умрете, — спокойно произнес я. — А могли бы и еще пожить.

— Оно говорит! — хохотнул левый. — Чур, меч мой!

Дальше всё завертелось слишком быстро. Кажется, размениваться по мелочам никто не хотел и поэтому именно левый рванул ко мне, скалясь во всю свою вытянутую пасть. Взмах правой рукой, где на пальцах мелькают длинные, не в пример моим, когти, тогда, как я даже не двигаюсь. Всплеск адреналина, мир немного замедляется, но мне хватает. Шаг вперед, одно короткое движение, когда рука пробивает живот и под грудной пластиной устремляется к сердцу. Рывок назад, когда плотный кусок оказывается в руке и длинный прыжок назад.

Странно, но произошедшее я осознал только постфактум. Прошло от силы секунды две, а парнишка застыл, словно статуя и остекленевшим взглядом смотрим на мою руку. Всхлип и сначала он падает на колени, чтобы после ничком встретиться с полом.

— Минус один, — произношу я, расслабляя кулак.

Сердце с чавкающим звуком падает на доски, а после нога опускается следом.

Признаться, на миг сам себя испугался. Одно дело, раз за разом, убивать мясную куклу, которая в принципе-то практически бессмертна, а другое вот так, походя, убить человека. Но подобная мысль надолго в мозгу не задержалась. Двое оставшихся, что-то вопя, ринулись ко мне, запуская по телу изменения. Когти, пасти и грубая, красновата кожа. Мозгов бы им еще, но, кажется, мимо.

Наверно, всё-таки, нужно будет сказать спасибо Баэлю.

Смотря на три мертвых тела и свои, по локоть в крови, руки, не испытывал ничего, кроме безразличия. Проблем они не доставили от слова «совсем». Судя по всему, действительно новички. Только ярость в глазах и ни грамма ума. Даже по скорости они уступали мне, причем прилично.

Тихое похлопывание заставило насторожиться и повернуть голову на звук. Рикс стоял в дальнем от меня углу, причем, как он зашел, я не видел. Парень выглядел чуть иначе, нежели я видел его тогда, в последний раз.

— С новенькими знакомишься? — кивнул он на три тела, не сводя, впрочем, взгляда с меня.

— Будь ты хоть черт из табакерки, но о вежливости забывать нельзя, — криво усмехнулся я, так же внимательно следя за каждым движением Рикса.

— Ах да, прошу прощения, — оскалился парень, выставляя руки ладонями ко мне. — Привет! Как поживаешь? Не заходил что-то к нам совсем, забыл друзей своих старых.

— Помнится, — сощурился я, — в последнюю нашу встречу, кроме ненависти ко мне ты других чувств не испытывал.

— Молодой был, глупый, — пожал плечами Рикс. — Слушай, Курт, а ты шмотки, где раздобыл? Баэль передал?

— Неа, — медленно покачал головой. — Манекен здесь стоял. Подгон для первого заглянувшего.

Повернувший голову в сторону, Рикс, застыл на несколько секунд, словно прислушиваясь.

— Еще гости, — усмехнулся он.

Слова были сказаны и буквально через пару мгновений в дверном проеме появилась другая, женская уже морда. Взгляд прошелся по залу, по телам и задержавшись на мне, застыл на целую, казалось бы, вечность. Воспоминания о девушке вспыхнули моментально, так что где-то даже расслабился. Помнится, та самая, чью жалость уловил тогда, когда вокруг была одна только ненависть. Забавно. Вот и сейчас в её глазах увидел лишь удивление и радость. Она улыбнулась, светло так, по-доброму.

— Нашла, — выдохнула она, а после начала меняться.

Шаг вперед и улыбка превращается в оскал. Острые клыки не помещаются в пасти, кривыми иглами вырываясь в стороны. Еще шаг и глаза, словно расслаиваются, расходясь назад еще одной парой. Вместо зрачков — бездонный океан тьмы, жаждущий тебя поглотить.

— Теперь ты мой! — шипит эта страхоебина, под звуки хруста собственных костей.

— Мордой не вышла, — фыркаю в ответ, меняя позу.

Чуть пригибаюсь к земле, разводя руки в стороны. Когти вырываются на всю длину, а ноги слегка сгибаются в коленях. Чувствую жар по всему телу: кровь активно накачивает мышцы силой. Перестроение зрения и тело твари приобретает еле заметную окантовку грязно-бурых цветов. Самые яркие точки с правой стороны груди и в левой части живота: два сердца твари, а значит, уровень её силы уже не пустяковый.

Тварь, тем временем, закончила своё изменение, представ передо мной во всем своем уродском великолепии. Красная, плотная кожа, с множеством рассыпанных хаотично шипов. Пара небольших рожек, выходящих сантиметров на десть прямо изо лба. Руки удлинены, пальцы тоже. Из-за спины торчат рудиментные отростки крыльев, которые, кстати, тоже не слабо так фонят энергией. Тощее телосложение обманчиво, уж эти твари в силе никогда недостатка не испытывали.

Рванули навстречу друг другу мы одновременно. Стоять и ждать, как в случае с теми тремя, вариант очень и очень хреновый. Эта девчуля не из новеньких и подловить её на столь никчемные финты будет проблемой. А из преимуществ у меня только когти, для которых шкура демонов проблемой не является.

Как оказалось спустя секунду, по скорости мы были равны. Но так даже лучше. Привычка работать с противником, чуть более сильным, въелась в подкорку и сейчас ожидания меня не подвели.

Тварь явно не обнимашек ради рванула в мою сторону. И, если от первого её взмаха, увернуться удалось, параллельно с этим полоснув ей по руке, то вот дальше всё вышло из-под контроля.

Первое же попадание по мне чуть и не стало финальным штрихом всей моей жизни. Успела пронестись мысль, что бои с одним и тем же противником имеют две стороны медали. Привыкая к единому стилю, ты напрочь теряешься, встречаясь с чем-то иным.

Вот и сейчас, когда незначительная, казалось бы, царапина появилась на предплечье из-за не шибко удачной попытки напасть, мгновенная слабость сковала всё тело по рукам и ногам. Она ледяной волной пронеслась от макушки до пять, заставляя замереть и сердце. Тварь довольно рыкнула и даже попыталась улыбнуться. По крайней мере, именно так я интерпретировал это подобие оскала. Впрочем, зря.

Секундная передышка позволила избавиться от слабости, пусть и не полностью. Звон в ушах стал неприятным дополнением, благо от него удалось отмахнуться. Не столь серьёзная проблема, как сама тварь, чья морда уже в опасной близости.

Ориентир на ближайшее движение позволил смахнуть в сторону, низко пригибаясь к полу. Когти твари пронеслись над самой макушкой, но не задели. Мысли вертелись хороводом и единственный выход мне совсем не нравился.

Достать меч из-за спины получилось одним плавным движением. Да, я полный профан во владении им, но, черт возьми, сближаться конкретно с этой разновидностью демонов будет худшей из всех возможных идей.

'Харта — разновидность демонического влияния, нацеленного на изменение тела в сторону быстрого поглощения энергий любого вида. Будь то живая энергия тела, либо же, магическая составляющая основ магии. Создания, срок жизни которых позволял вкусить не одну сторону магического аспекта, как правило, вырабатывают для себя приоритетные направления. Пассивное поглощение позволяет этим существам спокойно существовать в человеческом социуме, не привлекая к себе особого внимания. Именно таким образом они и выбирают для себя жертву. Раз вкусив энергию существа, которому не посчастливилось с ней пересечься, харта уже не выпустит его из поля своего внимания, пока ей не удастся полностью опустошить жизненный сосуд жертвы. Обычно, предвкушая скорую расправу, теряет самообладания и критическое мышление.

В случае, если харте удается прожить больше нескольких лет, существо накапливает достаточно сил, чтобы возвыситься в ранг крайне опасных демонических влияний — хартонов. Последние способны мгновенно впитывать огромные массивы энергии, из-за чего магические атаки низких и средних уровней не наносят им вреда'

Краткая выжимка по твари перед собой, пронеслась в разуме за долю секунды. Мне нельзя с ней сближаться! Никак нельзя!

Резануть по боку демона получилось слишком легко. Удивление вызвал тот факт, что лезвие с легкостью прорезало грубую кожу твари и рассекло плоть на несколько сантиметров вглубь. Дальше, правда, пришлось резко уходить назад, чтобы не подставиться.

Что такое меч в руках неумехи? Больше помеха, нежели польза. Меня выручал лишь тот факт, что само владение телом у меня на совершенно другом уровне, нежели у простого человека. То есть, что силы, что скорости мне хватает на принятие верных решение по ударам. А большего, по сути, и не надо.

Вот демон рвется вперед, замахнувшись сразу двумя лапами. Движение вниз одной из них и мой отмахивающийся удар, когда острие клинка проходится по запястью твари. Та хватает лезвие ладонью, надеясь вырвать из моих рук, но острота не позволяет этого сделать. Тяну на себя, отсекая пару пальцев, и слышу горловой рев разочарования. Дальше тварь одергивает раненную руку, но погасить импульс своего движения не может. Мне же это на пользу. Ухожу в бок и широким замахом распарываю твари бочину. Вижу внутренности, слышу рев, но не до этого. Отступить нельзя: регенерация у них посильнее моей будет. Именно поэтому рывок вперед и поднырнуть под очередной замах, уходя твари за спину. Здесь укол в нижнюю точку, где сконцентрирована большая часть видимой энергии и отпрыг назад.

Секунды текут медленно. Слабость, какая бы она не была, но никуда не делась. Слабость в руках чуть не заставила выронить меч на пол. А еще напрягало присутствие Рикса, что так и стоял у стены. Мотивы его непонятны, и это напрягает.

Демон, тем временем, и не думал отступать. Секунды две прошли с того момента, как я разорвал дистанцию, а тварь снова в прыжке, летит на меня. И тут два выхода: либо отступить, либо сблизиться, чтобы поразить последнее сердце. Черт!

Опасность сзади принять решение не позволила. Ухожу кротким шагом, крутя корпус вокруг своей оси и пропускаю боком копьё. Брошенное с силой явно нечеловеческой, оно проносится в считанных сантиметрах и входит прямо в грудь харты. Ту отбрасывает назад, но пропускаю это фоном. Поворот головы в сторону и натыкаюсь взглядом на оскаленную морду альбиноса, знакомство с которым закончилось подарком от Мастера.

— Вам тут, что, намазано, блять? — рычу, разгоняя злость по телу.

— У тебя должок, — спокойно произносит белый в ответ.

В принципе, это было последнее, что он сказал. Даже демон без головы живет не так, чтобы долго. А скалящийся за его, оседающим на пол, телом, Рикс только брезгливо стряхивает кровь.

Поблагодарить его ни кивком, ни словом, не успеваю. Харта уже рядом: чувствую по порыву воздуха, что порождает её стремительное приближение. Вдох, выход и пригибаясь почти к самому полу, упираясь в него рукой, ухожу боком. Тварь по инерции проносится дальше и спотыкается, когда лезвие меча выходит у неё из груди. Мгновение, когда возвращаю оружие назад, а после тяжелым ударом опускаю лезвие прямо на макушку твари. Череп лопается, мозги разлетаются в стороны и с глухим стуком тварь оседает на пол.

Тишина. Только моё хриплое дыхание, работающих на полную легких, разгоняет её по темным углам зала.

— Мог бы и предупредить, что она харта, — выдохнул я, покачивая головой.

Неприятная слабость, словно отлежал всё тело, так никуда и не делась. А еще во рту появился мерзотный, гнилостный привкус.

— Ты должен был с ней справиться, — пожал плечами Рикс. — В ином случае, зачем вообще жить?

Глава 11

По спирали вниз

Культ силы, возведённой в Абсолют. Другого от Рикса ожидать не приходится. Изменился ли он за эти пять месяцев? Кажется, да. Стал более спокойным, ушел юношеский максимализм.

— Зачем ты здесь? — спросил в лоб, не размениваясь на словесные кружева.

— Хотел повидать старого друга, — оскалился он. — Ой, вот не надо морщиться! У прошлого демон на хвосте сидит.

— И я даже знаю, как он выглядит, — иронично бросил я.

Нет, ну серьезно? На что он вообще рассчитывал? Что я воспылаю братскими чувствами и в объятия к нему ринусь? Так это бред, не настолько он идиот.

— Курт, давай без обиняков, — убрал улыбку Рикс. — Я хочу выжить и выбраться отсюда. До тошноты мне эти подземелья. Веришь, нет, но за глоток свежего воздуха жизнь отдам! Не свою, правда, но не суть. Ты пять месяцев под муштрой Баэля, а кто он такой я знаю не понаслышке. Мастер только особо перспективных ребят на него вешает. Как видишь, сложить два и два не сложно. Да и тебе, думаю, прикрытая спина лишней не будет, а?

— Гладко стелешь, черт рогатый, — фыркнул я, поведя плечами.

Напряжение, пусть и ушло, но доверять этому типу не хочется.

— Черт? — не понял он, приподняв бровь.

— Демон, — отмахнулся я. — Как видишь, желающих со мной завести более тесное знакомство хватает.

— Так ведь и я не против с ними познакомиться! — развел он руки в стороны, кивая на оторванную голову. — Не ломайся ты, Курт. Вдвоем-то у нас шансов поболее будет.

— Зана твоя где? — перевел я тему, сосредоточившись в самом, мать его, эпицентре раздражителя.

— Она не моя, — проворчал он, отведя взгляд.

— Маааааальчики! Вот вы где!

— Вспомнишь гавно, вот и оно, — по-русски проворчал я.

Правда, зашедшая следом Мика стала неприятным сюрпризом.

— Смотрю, гостеприимством вы не обделены? — взгляд на тела, и показушная улыбка на пол лица. — О, а костюмчик на тебе классно смотрится! Где взял? Еще есть?

И всё бы ничего, вроде, обычное щебетание простой девчонки, только вот я знаю, насколько эта сука может быть опасной.

— Тебе здесь не рады, — поймав её взгляд, произнес я.

— Твои проблемы, — беззаботно отмахнулась та, заходя в зал. — Сайя? Жаль, прикольная девчонка была. Неужто ты ей так в душу запал?

Девушка прошла мимо, обдав своим терпким запахом, настоящего в котором не было. Щуп ментального воздействия ощутил нутром, но отмахиваться не спешил. Конкретно этот не нес в себе ничего, кроме легкого воздействия на часть мозга, отвечающую за обоняние. С тем учетом, что запах считался с меня же, чтобы мне и понравиться.

— Не люблю навязчивое внимание, — произнес в ответ, не сводя глаз с Мики.

Девушка была какой-то другой. Взгляд рассеянный, ни чувств, ни эмоций в нем не ощущается. По мне она мазанула лишь краем глаза, поджав, при этом, в недовольстве губы.

— Мика, ты в порядке? — спросил девушку, когда та проходила мимо.

— Ты ей больше не интересен, — рассеяно протянула Зана. — Да ведь, милая?

Наблюдая картину, как Мика встает рядом, а Зана кладет ладонь ей на голову и начинает медленно гладить, только поджал губы. Неприятное зрелище. Словно Мика ручная зверюшка, преданная и… Черт!

Призрачная шерсть на загривке начала подниматься дыбом. Клыки увеличились в размерах до такой степени, что им стало тесно во рту. Стук сердца прервался, чтобы после сорваться в безумном ритме, накачивая мышцы кровью.

— Отпусти её, — буквально прорычал я, с трудом сдерживаясь.

— Прости? — Зана улыбнулась, сделав вид, что не поняла.

С макушки, Зана опускает ладонь к лицу Мики, после чего легким усилием поворочает девушку лицом к себе. Нежное, поглаживание по щеке, а после мимолетный поцелуй в губы, который показался мне невыносимо долгим. И нет, ревности в моих эмоциях не было ни грамма. На передний план вырвались совершенно другие эмоции, которые, казалось бы, навсегда покинули мой разум.

Сколько же эта гребаная сука её обрабатывала? Сколько подтачивала ей разум, чтобы подчинить себе, превратив, по сути, в безвольную куклу?

— Дважды повторить не буду, — голос уже не мой: низкий, с рычащими нотками.

Телу становится тесно в кожаном доспехе, а сердце бьется уже не просто в ускоренном темпе, оно работает, подобно глубинному насосу. Кровь по венам не течет, она густеет, наполняя тело силой.

Да, за пять месяцев с Баэлем я научился не только когтями махать. Обзавелся и еще несколькими козырями, к одному из которых прибегать не хочется вовсе.

— Звереныш, — повернула Зана голову в мою сторону. — Ты кем себя возомнил? Ты всего лишь грязное, немытое, дикое животное! Как смеешь ТЫ, что-то приказывать МНЕ⁉

Сложно отрицать, что Зана красивая девчонка. Особенно, когда привычные человеческие черты разбавляются демоническими штрихами. Когда обостряется женское естество, выпячивая вперед всё то, что порождает в каждом мужике одно простое желание — обладать!

Что ж, эрекция имела место быть. Зана прекрасно заметила выпирающую часть на штанах, ниже пояса, и даже победно оскалилась. Как по мне зря.

Пусть сила её ментального воздействия увеличилась в разы. Пусть. Но с воздействием рогулы, которая день изо дня напирала на мой разум, она и рядом не стоит. Именно поэтому, улыбка на лице Заны продержалась лишь в несколько моих шагов. Треск разрываемого кожаного доспеха наложился на скрежет когтей Рикса, что появился между нами. Парень тоже был уже далеко не в своей человеческой форме и естественно, лицом он остановился именно ко мне.

— Зана, отпусти её, — ровно проговорил он, не сводя с меня взгляда.

Меня это, правда, даже не замедлило. Еще два неспешных шага, когда не выдерживает уже обувь. Легкие ботинки трещат по швам, под напором увеличивающихся ступней. Ярость внутри клокочет столь сильно, что еще несколько секунд и я больше не смогу её сдерживать.

— Зана! — уже не слова, но окрик.

— Да всё, всё! — странно, но девушка подчиняется. — Пусть забирает себе!

Остановился я в нескольких шагах от Рикса. Тот уже вовсе потерял человеческий облик и сейчас возвышаясь передо мной на целую голову, стоял чуть ли не классический демон, каких я помню еще по картинкам из прошлой жизни. Но, тем не менее, от него фонит опаской. Не страхом, нет, но опаской.

— Вам лучше уйти, — слова даются с трудом, ведь так хочется сорваться вперед, отбросив в сторону это недоразумение и порвать на части суккубу! Удерживать изменение тела на тонкой грани сложнее всего. Ярость так и рвется наружу, погребая под собой не только человеческое сознание, но и привычное строение тела. Я — хищник! Они — добыча!

— Курт, успокойся, — Рикс смотрит прямо в глаза, не делая попыток отступить.

Наверное, сделай он шаг назад и зверь, тот самый, что моё второе «я» смел бы к чертям собачьим все оставшиеся барьеры. Но парень стоит. Держит мой взгляд и дышит спокойно, размеренно, не делая резких движений.

— Мы уходим, — приподняв руки, произносит он. — Зана! Держись позади!

Девушка не спорит, что странно и прячась за спиной парня, семенит за ним следом.

Хлопок! И дверь закрывается, а я всё никак не могу оторвать от неё глаз. Уши улавливают малейшие звуки, так что удаляющийся звук шагов слышу с кристальной ясностью. Чуждым остается только не моё дыхание и биение второго в этом зале сердца.

— Курт⁉ — голос, полный удивления раздается из-за спины и вынуждает развернуться.

Вижу в глазах Мики растерянность и непонимание. Секунды текут медленно, словно мы застыли в янтаре. Но вот что-то меняется. Девушка вздрагивает, вижу, как в уголках её глаз собирается влага, а после она срывается ко мне и утыкаясь в грудь, начинает рыдать взахлеб. И ей абсолютно плевать, что выгляжу я сейчас не совсем, как человек. Звериная ярость отступает мгновенно и на её место выходят такие человеческие чувства, как жалость и вина. Последнее удивило больше всего, ведь до сего дня мне казалось, будто ничего подобного внутри меня уже не осталось. Но, как же я ошибался.

Медленно гладя девушку по голове, старался выкинуть из головы мысли о том, что я её бросил. Оставил одну в этом цирке уродов, именно тогда, когда должен был быть рядом. Поступил, как малолетний дебил и пусть от меня ничего не зависело, но совесть, именно что, сука, совесть! Вяло подвякивает на тему других путей. Закрылся, словно улитка в своем сраном домике, уповая на новый мир и на то, что я никому ничего не должен. Но разве так поступает человек? А я, именно, что человек и есть!

— Тише, тише, — прошептал и, наверное, зря.

Рыдания только усилились, тогда, как я, лишь сильнее сжал челюсть. Думать о том, через что она прошла там, в подчинении у Заны, да еще и с Риксом на пару, не хотелось вовсе. Убить этих двух выродков хотелось, да. Но думать — нет.

Так мы и простояли, минут, наверно, десять, пока я не подхватил девушку на руки. Она всхлипнула, было, сильнее прижимаясь и так сильно вцепилась в куртку, что та затрещала по швам. Неприятно. И нет, заботила меня далеко не целостность куртки, а возможные последствия для девушки. Подобный ментальный контроль не проходит бесследно и вполне может стать, что закладки внутри остались. Как там в книге писалось?

«Суккуб, как и инкуб, способны воздействовать на центры удовольствий внутри мозга, постепенно подчиняя жертву своей воле. Слабые представители этого демонического влияния не способны на полноценное подчинение, но им вполне по силам подтолкнуть жертву в нужную сторону. Более сильные особи способны подчинить человека, или любое другое разумное существо, целиком и без остатка. Сила подобного контроля зависит от двух аспектов: сила воли жертвы и сила самого демонического воздействия. Обратный процесс возможен только в том случае, когда подчинение не достигло своего абсолютного значения. Но даже в том случае, внутри разума жертвы прослеживаются остаточные влияния, или же, закладки. Отследить их достаточно сложно, а избавиться практически невозможно. Бытует мнение, что полное очищение разума дарует лишь божественное снисхождение, либо же, полная передача своей жизни во власть любого из божественных покровителей. На что, как понятно из жизненного опыта, пойдет далеко не каждый»

Вдох, выдох. Прикрыть глаза, унять дрожь в руках, и успокоить ярость.

Приговор для Заны равнозначен бою с Риксом и вот как бы я не относился именно к нему, но драться с ним не хотелось. Присутствовало ли опасение? Пожалуй. Здравый-то смысл никто не отменял. Его вот эту опаску, что получилось здесь отметить, в расчет брать не стоит. Вполне может статься, что это просто игра на публику, дабы усыпить мою бдительность. Да и Зану недооценивать не стоит. То, что её ментальное воздействие на меня работает так себе, еще ничего не значит.

— Какую же игру ты ведешь, а Рикс? — пробормотал я, медленно покачивая головой.

У него был шанс меня убить, это, несомненно. Тогда почему не убил? И опять же, Зана его послушала, хотя, помнится, раньше это он был у неё под каблуком. Черт! Нихрена не понятно и совсем не интересно! Раздвоение личности у него, что ли?

Бросив взгляд на Мику, которая немного затихла, только тяжело вздохнул. Включил обиженку, идиот. Словно мне семнадцать и вот здесь на гормоны уже не спишешь.

Ладно, что сделано, то сделано. Новых бы дров не наломать.

До своей бывшей комнаты добраться удалось без приключений. Чутка раскуроченный пол в глаза бросался не так сильно, так что сойдет. А вот уложить девушку на кровать не вышло. Мика не хотела разжимать хватку. Вцепилась в меня, как тот клещ, совершенно не реагируя на попытки до неё достучаться. Такое чувство, будто ушла в себя и это не есть хорошо. Пришлось садиться на кровать, так и держа её на руках, благо сейчас вес в пятьдесят килограмм для меня практически ничего не значит.

Так мы и провели остаток ночи. Я пытался до неё достучаться. Пытался отцепить от себя, чтобы сходить на разведку, пытался говорить, но всё тщетно. В итоге просто замолк, не прекращая, тем не менее, гладить её по голове.

Ближе к утру хватка девушки всё-таки ослабла. Но только я попытался встать, маленькая рука девушки сцапала меня за запястье с такой силы, что еще чуть-чуть и раздался бы хруст костей.

— Не уходи, — совсем тихо произнесла она. — Пожалуйста.

— Да куда же я денусь, — тяжело вздохнув, уселся назад.

Пятнадцать минут. Именно столько прошло времени, как тишина и покой после слов Мики закончились. Сначала это был стук в дверь. Напористый и жесткий. Девушка вздрогнула, сжимаясь в калачик, будто и нет в ней демонической крови.

— Я гляну, — произнес я, поднимаясь.

Девушка отпустила.

Когти появились сами собой, а сердце набатом застучало в груди. Единственное, что слегка напрягало, так это отсутствие какого-либо другого звука. Ни дыхания, ни сердца.

Рывок двери на себя и никого. Только легкий порыв ветра, что пролетел по коридору и тишина. Неприятная, признаться, тишина. Слишком глухая и ненастоящая. Отчего-то призрачная шерсть на загривке встала дыбом. Чувство опасности дало о себе знать незначительным прикосновением по нервам, но тут же пропало. Да и тишина перестала быть таковой: вновь вернулись незначительные, живые звуки.

— И что это было? — облизал я пересохшие губы.

По всем жанрам из фильмов ужасов, что-то должно было оказаться за моей спиной. Поворачивался я медленно, готовый сорваться в сторону. Пусто. Только глаза девушки смотрят на меня, не отрываясь.

— Нам бы еды раздобыть, — произнес я, наконец. — Неделя, срок всё-таки немаленький.

— Да, было бы кстати, — вздохнула девушка. — Курт, ты прости меня, а? Я не хотела тебя тогда так избивать. Просто…

— Всё нормально, — прервал Мику. — Давай о прошлом поговорим как-нибудь потом. Лет через несколько, когда всё будет иначе. Хорошо?

— Да, как скажешь, — сглотнула комок в горле девушка. — Ты прав. Сейчас не время раскисать. Нужно выбраться и желательно без этой дряни на шее.

Последнее было обращено к ошейнику, а вот после, Мика меня удивила. Девушка сделала глубокий вдох, задержав воздух на десяток секунд, а после выпустила его одним махом. Резкий подъем на ноги, встряхивание головы и взгляд уже не забитой малышки, которая не хотела от меня отцепляться.

— Ты ведь справишься? — поймав её взгляд, серьезно спросил я.

— Не сомневайся, — кивнула та головой.

Но кивнула слишком резко, так что в себя она пришла еще не полностью.

Как же быстро всё меняется в этой моей жизни. Прям, какие-то эмоциональные качели, мать его. Еще совсем недавно настраивал себя на то, что выбираться отсюда буду в одиночку. Чувствовал полное безразличие к окружающим и их жизням. Сейчас же, в принципе, изменилась лишь одна крохотная такая деталь, с карими глазами и милой улыбкой. Нет, больше её оставлять я не намерен.

— Идем, — кивнув собственным мыслям, направился в коридор.

Недавнее происшествие с непонятным стуком из мыслей никуда не делось. Именно поэтому выходил я, сосредоточившись на всех своих ощущениях. Странного ничего не было. Только запах, пожалуй, отличался от того, к которому привык. Еле заметный химический аромат витал где-то на задворках обоняния, не позволяя, правда, на нем сосредоточиться.

Расположение помещений здесь практически совпадало с тем же, что и у Хина. Масштабы только иные, а так, всё одно. Недлинный коридор с комнатами, которых имелось лишь шесть. Дальше небольшая, совсем, столовая, на четыре стола и снова коридоры. Налево тренировочные залы, разнообразие которых прилично больше, нежели у Хина, а направо душевые. Про личный кабинет Баэля сказать сложно: никогда в нем не был. Да, сразу за первым залом имелась небольшая комнатушка, в которой бывал пару раз, но слишком уж вид она имела обезличенный. Так что мимо. Если, конечно, он вообще имеется, а то вполне может так статься, что ушастый далеко не раб Мастера, в отличии от того же Хина.

Столовая встретила тишиной и затхлым запахом старого болота. Выдачи еды, здесь, кстати, не было. Обычно, если я был не в состоянии, приносил малой пацан, а так миска с кашей уже ждала на столе.

— Надо проверить тренировочный зал, — произнес я, почему-то тихо. — А там по кабинетам.

Девушка только кивнула, напряженно к чему-то прислушиваясь.

— Здесь кто-то есть, — выдала она наконец.

Насторожился я мгновенно. Пусть ничего необычного не ощущал, но не доверять Мике причин не было.

Внезапный порыв ветра, в точности такой, как ощущал в коридоре, уже не показался обычным делом. На окружении сосредоточился мгновенно и не зря. Легкое, еле заметное движение пыли, там, где этого быть не должно и шорох со стороны пустого угла.

Рванул вперед я мгновенно. Сорвался, словно болид на пределе своих возможностей. Когти разрывают воздух и в первое мгновение кажется, что всё зря, но нет. Чувствую легкое сопротивление, после улавливаю запах крови. Уж его-то различать научился. Обрадовался, было, пойманной добычи, только вот всё в точности да наоборот.

Тягучая волна спрессованного воздуха, подобно тарану, снесла меня с места. Успел краем глаза поймать движение в сторону Мики, но та среагировала не в пример лучше меня. Девушка выставила перед собой руки, что мгновенно покрылись костяными щитками и заискрились багровыми молниями. Соприкосновения воздушной волны с щитками ознаменовалось глухим хлопком. Багровые молнии разошлись полукругом, на миг, на жалкое мгновение прорисовывая силуэт существа. И да, человеческого в нем не было. Тварь на четырёх лапах, приземистая, с гибкими хлыстами, торчащими из спины. Это было всё, что успел разглядеть, как соприкосновение со стеной на несколько секунд выбило из меня дух. Даже, кажется, отчетливый хруст костей расслышать удалось.

Поднимался я под звуки боя. Тряхнул головой, пытаясь прогнать звон в ушах, а после резко присел, запуская изменения более глубокие, нежели были до этого. Мышцы наполнились силой, а кожа стала плотнее камня. Ощущение, когда челюсть слегка выдвигается вперед не из приятных. Зато все чувства обострились буквально на порядок и вот теперь тварь не казалась невидимой. Я чувствовал её. Чувствовал, но не видел. Странное ощущение, но привычное. Рогула тоже могла становиться невидимой. Точнее не так: она могла отводить взгляд и первые дни были для меня адом. Зато потом что-то изменилось и появилось новое чувство, которому и название-то дать сложно.

Рывок вперед я совершал, отталкиваясь от стены и пролетая прямо над головой Мики. Девушка отмахивалась в слепую, но, что удивительно, у неё неплохо получалось. Багровые молнии били, подобно хлыстами и пусть иногда в молоко, но вектор поражения всегда шел к цели. Та, понятное дело, уворачивалась, ведь в прыти ей не занимать, но пару раз всё же подставилась. И тогда запах паленой плоти и вовсе пригвоздил все мои чувства к этой невидимой тварюшке.

Приземляясь ей за спиной, увернуться от свистнувших, на подобии копий, хлыстов удалось с трудом. Молниеносная и неожиданная атака, когда морда направлена в сторону Мики, заставила изогнуться в спине, практически касаясь головой пола. Дальше — больше. Опираясь на руку и вовсе переношу на неё вес, чтобы после уйти от второго удара хлыстом. Свистнувший и не попавший по мне, он оставил в камне борозду сантиметров на двадцать в глубину, так её края еще и оплавились. От следующего укола кручу тело вокруг своей оси, и отталкиваясь от пола рукой, разрываю дистанцию. Уже в полете вижу, как одна из молний Мики выжигает твари бочину, на что та отвечает молниеносным изменением вектора атаки хлыстов. Один из них девушка встречает по касательной, принимая удар на костяной щиток предплечья, а второй, поймав мой взгляд, встречает жестко, позволяя тому пробить руку насквозь. Вижу гримасу боли на её лице, но в тоже время там присутствует и триумф. Хлыст застревает в мгновенно заросшей пластине, и девушка дергает руку назад. Тварь спотыкается, но упираясь, выдерживает рывок, чтобы спустя мгновение алая вспышка пронеслась от руки Мики, через хлыст и прямо в тварь. Моё приземление на ноги совпало с вскриком существа, но ему вторил и вскрик Мики. Второй хлыст, что ушел по касательной, возвращаясь, лишь немногим задел предплечье девушки, выжигая плоть до кости. Мгновение. Мне потребовалось жалкое мгновение, чтобы сократить дистанцию и пробить череп твари насквозь, используя когти, словно наконечник копья. Тело твари опадает мгновенно, как и его хлысты. Остается лишь запах горелой плоти, да шипение рассерженной кошки со стороны Мики, потряхивающей обожжённой рукой.

— Что это вообще за тварь⁉ — с затаенной обидой в голосе, из уст Мики вырывается такой по-девичьи обычный крик.

— Зиост, — выдыхаю, стряхивая с руки куски мозгов. — Убийца магов. Демоническое влияние, выведенное искусственно в лабораториях королевства Риотта. Эпоха Силы, если мне не изменяет память. Невидимы, как для человеческого глаза, так и в разрезе магических манипуляций.

Поймав на себе слегка удивленный взгляд девушки, только отмахнулся.

— То есть, пока Хин нас гонял, как проклятых, ты здесь книжки читал? — глаза горят, губки надуты, руки в бока — красота!

— Когда пытаешься злиться, ты такая милая, — проходя мимо не удержался, и щелкнул девушку по носу.

— Эй! — возмутилась она. — Мне, между прочим, больно!

— Подуть на ранку? — состряпав невинное выражение лица, обернулся к ней.

— Да ну тебя, — махнула уже, между прочим, полностью целой рукой, Мика. — Значит, ты теперь тоже не совсем человек?

В тоне вопроса присутствовала толика вины, но меня это заботило мало. В конце концов, со своей новой сутью я смирился давно и это меня больше не тревожит.

— Я и до этого им не был, — пожал плечами. — Просто за это время научился немного лучше управляться с тем, кто я есть.

Разговоры-разговорами, но вертеть головой по сторонам не переставали. Я еще и к обонянию прислушивался, ведь тот слегка химический запах, что издают зиосты, спутать с чем-то другим просто невозможно. Кто знает, сколько этих тварей запустил к нам Мастер. Но в то, что она не одна, я почему-то был уверен.

Следующий коридор встретил стойким запахом гнили. Шел он из тренировочного зала и по идее за одну только ночь настолько прогнить тела были не должны. Именно поэтому насторожился мгновенно. Бросил взгляд на Мику, но та в моих словах не нуждалась. Еле заметные багровые искры в глазах и костяные щитки, которые преобразились в широкие клинки, показали её готовность.

Открывал слегка приоткрытую дверь я, максимально сосредоточившись на своих чувствах. Уши ловили каждый, даже незначительный, казалось бы, шорох. Обоняние четко отсекало лишнее, сосредоточившись на том самом химическом аромате, что оставляли после себя зиосты. И таки да, бил он сильнее всех остальных запахов. Даже запах гнили на его фоне как-то терялся, что только добавляло напряжения.

Медленно потянув дверь на себя, отсёк ненужный скрип, замерев на месте. Никаких изменений, кроме всё больше обостряющегося запаха гнили. Еще чуть-чуть, еще, и расстояние достаточное, чтобы немного просунуть голову. Правда, стоило мне приблизиться сильнее, как запах гнили не просто ударил в нос, он пыльным мешком огрел по голове. Нельзя настолько сильно сосредотачиваться на каком-либо чувстве: рецепторы улавливают малейшее изменение и эти сигналы прилично так бьют по мозгу. Особенно в том случае, когда запах сильно концентрированный.

Вот и сейчас чтобы прийти в себя пришлось потратить минуты полторы. Сплюнул вязкую, тягучую слюну в сторону, тряхнул головой, прогоняя въевшийся запах и только после этого решил заглянуть снова. Что ж, лучше бы я этого не делал.

Тренировочный зал, будто бы, представлял собой внутренности какого-то огромного существа. Стены обтянуты красной, пульсирующей субстанцией, очень похожей на плоть. В ней было всё: стены, потолок, пол. Мерзкие жгуты плоти, словно волокна мышц, спускались с потолка вниз, порождая целый лабиринт из проходов. Тонкие, склизкие, они дрожали и стонали, порождая неприятные вибрации. И всё это, как окантовка для центральной фигуры, притягивающей взгляд своей кошмарной экспозицией. Нелепое подобие человеческого силуэта, что сложен из переломанных и наполовину съеденных огрызков тел. Страшная по виду картина, если не знать её сути. А если знать, то остается лишь одно желание — бежать! Бежать без оглядки, в надежде на то, что, пожирая всё на своем пути, этой твари будет хватать самых нерасторопных.

Глава 12

Ни рая, ни ада

По дрогнувшим мышцам лица, понять, что Мика собирается заговорить, труда не составило. Понял и тут же шагнул к ней вплотную, кладя ладошку девушке на губы. Медленное покачивание головой, смотря прямо в глаза, и липкий холодок страха, что проносится по спине. Стараясь не издавать лишних звуков, тяну её за собой. Шаг, второй, третий. Расстояние постепенно увеличивается и дверной проем выхода уже перед носом. Пересекаем его, буквально на цыпочках и двигаемся дальше. Я вижу гигантский вопрос в глаза девушки, вижу и, черт подери, как же сильною молюсь, чтобы не дай боги она, вдруг, не заговорила.

Дальше по коридору, мимо поворота в столовую, дальше, через душевые и еще дальше, пока, наконец, меня не отпускает. Холодная ладонь страха, своей цепкой хваткой сжимающая сердце, отпускает. Смахиваю капли пота и прислоняюсь к стене. Тяжелое дыхание стремится вырваться из легких оглушительным хрипом, но я не позволяю. Зверь внутри тоже замер, ни движением, ни шёпотом, не обозначивая своё присутствие.

— Курт, — сглотнув комок страха, тихо позвала Мика. — Что там?

Да, этот океан страха, что чуть не прорвал плотину, превращаясь в панику, передался и ей.

— Оа, — два гласных звука, но эффект самой страшной сказки на ночь.

Глаза девушки расширяются в неподконтрольной вспышке понимания, следом за которой приходит не страх, нет. Апатия и смирение. Принятие неизбежного. Принятие смерти.

«Оа — воплощение страха, ненависти, смерти, агонии, хаоса и боли. Боли, которая растекается по всей земле на многие километры вокруг. Оа — демонические влияние, противоположное жизни. Вскормленное телами и душами, своим существованием оно бросает вызов самим богам»

Одна из книг, что передавал Мастер, как раз-таки описывала появление этой твари. В зарождающейся тогда еще империи не было порядка. Несколько крупных городов, объединённые рукой узурпатора, стали эпицентром целого моря отрицательных эманаций. Утопивший в крови города, император Болуин пировал. Убийство брата, уничтожение его передового корпуса и массовые повешенья всех несогласных. За несколько дней города превратились в могильники и это не могло не оставить своего следа. Суть демонических воплощений есть концентрация отрицательных эмоций. И чем они ярче, чем их больше, тем страшнее будут последствия. Оа — одно из них. Последствия? Одна из тяжелейших войн, затронувшая все существующие на тот момент страны. Именно из их пепла родилась новая империя, в столице которой мы сейчас и находимся. Экскурс в историю? Светлых пятен в истории местного мирка немного. На данный момент более-менее сохраненная веха насчитывает восемь эпох, каждая из которых протяженностью в тысячу лет. И именно появление тогда этого демонического воплощения дало называние одной из них: Эпоха Пепла.

— Мастер не мог, — сглотнула девушка. — Он не настолько безумен!

Вот и я думаю, что не мог. Только вот описаний зарождающейся твари было предостаточно. По сути, это кокон, яйцо, в которой зреет зло. А зиосты? Зиосты его кормят.

— Идем, — мотнул я головой. — Нужно найти Рикса и остальных. Если, конечно, есть еще эти остальные.

Недовольство в глазах девушки пыхнуло слишком ярко, чтобы его можно было проигнорировать. Поджала губы, напряглась. Пришлось делать к ней шаг и глядя на вскинувшееся, было, лицо, прижимать к себе. Аккуратное, на грани прикосновений, поглаживание по голове и несколько минут тишины.

— Идем, — повторил я. — Мы не имеем права быть слабыми. Не сейчас.

Девушка кивнула. Набрала полные легкие воздуха и встряхнулась. Прямо, как кошка.

— Ты прав, — произнесла она тихо.

Забавная, наверно, вырисовывается картинка. Успокаивать девушку, аккуратно обнимая её, прямо посреди зарождающегося ада. Картина, достойная кисти лучших художников.

Продлился сей прекрасный момент недолго. Уже через пару минут мы покинули крыло Баэля и остановилось только перед приоткрытой дверью в другую часть подземных туннелей. Казалось бы, под пятьдесят учеников! И пусть представленные сами себе, такой тишины быть не должно. А еще запах разложения. На грани ощущений, но всё же присутствует.

Дверь я толкал, разогнав восприятие на максимум. Тихо. Слишком тихо!

Застать момент, когда какого-то парня что-то невидимое разрывает на части, успел. Тут же в нос ударил химический аромат и, что странно, запах жженой шерсти. К бою-то я приготовился, даже почувствовал дыхание Мики за спиной, но не понадобилось. Вал пламени сначала встретил на своем пути полупрозрачные сферы защиты тварей, а после, когда с яркой вспышкой на несколько секунд меня ослепило, всё было кончено. Новое действующее лицо, а именно знакомый, хм, парень, которого видел у Баэля, тот самый с черной чешуей, смотрел прямо на меня. От тела его шло сильное испарение, а оскал на лице не предвещал ничего хорошего.

— Интерессно, — прошипел он, чтобы спустя секунду оказаться прямо передо мной.

Да я даже среагировать не успел! Только вздрогнул, когда морда демона появилась в считанных сантиметров от моего носа.

— Видел её? Видел же, да? — два вопроса с явным вожделением за ними. — Мастер, определенно, знает, как разнообразить это представление!

— Не смей убегать! — рев, подобный раскату грома, вклинилился в мозги с волной боли. — Ты недостоин этой силы, жалкий человечишка! Я — венец Его творения!

Шипение черного было ответом.

Тяжелый удар пришелся в мою грудь откуда-то сбоку. Хруст ребер отразился в черепной коробке, чтобы после, с привкусом крови на губах, я забыл, как дышать. Картинка перед глазами поплыла, а легкая дымка объявшей меня магии, напрочь лишила способности шевелиться. Всё, что успел заметить, так это еще один худощавый человеческий силуэт, что внезапно оказался рядом с черным.

Взрыв, треск и грохот, словно внутри лопаются барабанные перепонки. Ощущаю крепкие руки, которые поднимают меня сначала на ноги, а после кидают на плечо. Разговоры? Да, наверно, это они. Непонятная тарабарщина, споры и крики, пока кожаный доспех слезал гроздями. Боль? О, да, это была она. Моя старая знакомая вновь решила почтить своим присутствием и всё бы ничего, да разум находился в явной агонии.

— В воду! — мужской голос, после которого пришло облегчение.

Холод сковал по конечностям, притупляя боль. Хотел бы порадоваться, да не смог. Затуманенный взгляд прояснился на несколько мгновений, лишь для того, чтобы после свет потух, погружая меня во тьму. Мокрую и холодную.

Попытка сделать вдох ознаменовалась болью в груди. С разума словно пелену сдернули, позволяя вернуться. Вода вокруг и только небольшой участок света сверху.

Грести на одних только инстинктах было не привыкать, так что, когда вырвался на поверхность, дышать даже не пытался. Согнулся в три погибели, пробуждая желудок к рвоте и с облегчение почувствовал, как вода выходит из желудка и легких. Болезненные спазмы не несли в себе той боли, что была до этого. Даже облегчение ощутил, ровно до тех пор, пока вскрик боли Мики не нарушил эту идиллию.

Тело сработало без участия мозга. Шум окружающего мира только-только сформировывался во что-то более понятное, а руки уже сжимали глотку ублюдка, что стоял над девушкой, замахиваясь для удара.

— Хватит! — знакомый голос, удар в корпус, что только разозлил. — Курт, отпусти. Он нам нужен. Он не хотел делать ей больно. Он извинится! Курт!

Но было поздно. Хруст шейных позвонков отложился в мыслях столь четко, что затмевающая разум ярость ушла мгновенно. Да и перед глазами всё прояснилось, позволяя осмотреть тело какого-то слишком уж худощавого парня, голова которого, правда, на человеческую походила мало. Вытянутая, обезображенная, с перекошенным клыкастым ртом.

— Ну вот, — тяжело вздохнул Рикс. — Бешенная ты всё-таки зверюшка, Курт. Он ведь действительно мог нам помочь.

Бросив взгляд на парня, разжал ладонь и тело с глухим стуком рухнуло на пол. Тут же в меня вцепилась и Мика. Девушку слегка потряхивало, но в целом держалась она молодцом. Правда, опять же, вспоминая багровые молнии вот эта её, хм, слабость? кажется неправильной.

— Нам вообще мало, что может помочь, — проворчал я, поведя плечами.

Зуд от обожжённой кожи приятным не назовешь. А уже если учесть, что в неё въелся оплавленный кожаный доспех, становится неприятнее вдвойне.

— Подумаешь выпускники решили отношения выяснить, — фыркнул один из находящихся здесь.

Осмотревшись, отметил знакомую комнатку с глубоким бассейном по центру. Именно в нем пытался меня утопить Баэль при нашей первой встрече с ним. Вот и сейчас, не иначе, как судьба, привела меня сюда.

— Ты горел, — истолковав мой взгляд, пояснил Рик. — И по мозгам дало. У него такой своеобразный контроль, чтоб жертва не сопротивлялась. Толща воды его ослабляет, так что вывод напрашивался сам собой.

— Спасибо, — простое слово, но далось оно тяжело.

— Курт, — поднял руки ладонями ко мне, Рикс. — К тому, что Зана сделала с Микой я не имею никакого отношения! Я сам только недавно научился игнорировать эти её штуки. Да и то, перечить всё еще получается с трудом.

Долгий взгляд парню в глаза и короткий кивок. Поверил? Нет. Но поведение за эти две встречи говорит о правдивости его слов.

— Чего вас так мало? — кивком головы указал на тройку парней, устроившихся на полу.

— Больше трети мертвы, — огорошил Курт. — Слабых выкормыши Мастера убили сразу. Тут ведь сразу двойной этап обучения пошел: и нас, и его непосредственных учеников. Одного, правда, я лично на тот свет отправил. Второго черный старшак уработал. Остальные свалили в подземную глубь, а часть из наших за ними рванули. Идиоты. Наверняка ведь там ловушек куча будет, а они хоть и сопляки, но магией пуляться на раз-два умеют.

— У нас есть проблемы посерьезнее, — выдохнул я.

— Старшаки? — подал голос один из трех, отдыхающих на полу. — Так не было бы, если бы ты Ноба не убил. Он двери мог закрывать, а сейчас придется тоже вниз спускаться.

Да, дверь здесь имелась точно такая же, как в камерах: толстый металл, с тусклым сейчас знаком по центру.

— Святая наивность, — покачал я головой. — В крыле Баэля зреет Оа.

Четыре пары глаз уставились на меня с совершенно разными эмоциями.

— Ты в порядке? — с толикой участия спросил Рикс. — Может это черный тебе что-то внушил?

Глупо было надеяться, что мне поверять. Это же, мать его, Оа! Тварь из мифов и легенд! Откуда она может быть здесь? Вот и я не знаю.

— В крыло Баэля, в его учебный зал прогуляйся, — посмотрел я в глаза Рикса. — Кокон там.

— Курт, — Рикс сомневался. — Ты же понимаешь, как это звучит? Да и зачем это Мастера? Эта тварь же не просто нас всех перемолет, она и город пожрать может.

— Я, блять понятия не имею! — рявкнул я, выходя их себя. — Не было рядом этого ублюдского садиста чтобы вопросы ему задавать! А так, обязательно бы спросил, и он бы мне обязательно ответил!

— Тише, тише, — слегка напрягся Рикс. — Но, если это правда…

— То нам всем крышка, — по-филосовски рассеянно выдал один из парней.

— Там ведь еще только кокон, — поднялся на ноги другой. — Можно попытаться выжечь.

— Не уверен, что у нас хватит сил, — мотнул головой Рикс. — А черт! И остальные свалили, как назло! От нас толку мало будет, там магия нужна.

Бросив взгляд на Мику, сначала, было, задумался, а после в голову пришла совершенно идиотская мысля.

— Меня ведь не черный старшак там магией приголубил? — произнес я задумчиво. — Кто вторым был?

— Э, — завис Рикс. — Другой старшак. Но там, кажется, совсем разума не осталось. Какая-то безумная тварь для резни всего и вся.

— Мик, — повернулся я к девушке. — Остаешься здесь. Рикс, — взгляд в глаза парню, — хоть один волосок с её головы упадет…

— Эй, эй, — поднял он руки ладонями ко мне. — Давай без угроз, мы все в одной лодке. Я всё понимаю. Не дурак я, Курт, чего ты, в самом деле?

— Я здесь не останусь, — насупилась Мика. — С тобой пойду.

Детский, сука, сад!

— Так может лучше мне с тобой пойти, а Курт? — встрял Рикс. — Вдвоем сподручнее будет.

— Хватит! — повысил я голос. — Мешаться будете. Вообще не знаю еще, сработает задумка или нет. В любом случае подыхать здесь не собираюсь, так что сидите на жопе ровно и ждете.

— Какой дерзкий малый, — поднялся самый крупный из присутствующих парней. — А пупок ненадорвётся нами командовать?

Переведя на пацана тяжелый взгляд, сдержаться смог только благодаря Риксу. Тот отвесил парню такого смачного леща, что еще чуть-чуть и голова бы точно слетела.

— Уймись, Косу, — рыкнул Рикс. — Не дорос еще, чтоб в разговоры взрослых дядь вмешиваться. Или, хочешь поспорить?

Брошенный на Рикса взгляд так и пылал, но кроме этого ничего другого не последовало. Остальные же, впрочем, отнеслись к произошедшему с пофигизмом.

— Никого рядом с собой не держу, — поочередно посмотрев на каждого, бросил Рикс. — Можете уматывать на все четыре стороны.

— Да брось ты, — махнул рукой другой. — Сам знаешь, что Косу у нас немного того. Мы с тобой, брат. До конца.

— Ирачиво! — хохотнул второй, салютуя от носа.

Не закатить глаза у меня не вышло.

— Нормальные они парни, — усмехнулся Рикс, видя мои метания. — Косу быстрый на мордобой, но соображает туго. Гонек, вон тот, левый, больше по скрыту. Ну и трепло еще. Зон — непробиваемая дура в своей демонической форме. Щит наш, так что имей в виду. Не грузись, Курт, нормальные ребята, просто некоторых иногда на место ставить надо. Демонический гонор, он такой.

Косу никак на этот спич не отреагировал, вновь заняв место на полу. Руки под голову, рассеянный взгляд в потолок и словно ничего не произошло. Ну-ну. Знаем мы таких, потом ножи из спины вытаскивать устанешь.

— Всё, ждите, — кивнул Риксу. — Мика, глупостей не наделай. Хорошо? Мика!

— Да поняла, я! Поняла! — нервно выдала девушка.

Даже, кажется, ногой притопнула. Правда, под моим немигающим взглядом весь её пыл быстро растаял. Девушка отвернулась и быстрым, практически чеканным шагом направилась в угол, где и уселось с видом, а-ля оскорбленная невинность.

— Удачи тебе, — кивнул Рикс. — Я присмотрю за ней. Даю слово.

В ответ я только кивнул. Нянькой для девчонки, которая может за себя постоять, становиться не хотелось.

Местная комната с глубинным бассейном находилась где-то между душевыми и крылом Баэля. То есть, дорога в одну сторону это путь к части Хина, а вторая, через хозяйственные помещения, и кучу еще всяких непонятных комнатушек, приведет к Оа. Напрягало лишь то, что по сути, это лабиринты. Порой, совсем непонятно назначение коридоров, которые, то идут под уклоном вниз, то поднимаются вверх, с крутым поворотом лишь для того, чтобы вывести к еще одной развилке. Местами встречаются и просторные залы, но такие, как правило, запечатаны металлическими дверьми. Там опытные комнаты Мастера и, если ты оказался там, то, считай, ничего хорошего с тобой уже не случится. Плавали, знаем.

План мой был достаточно прост, но опирался на удачу. Ну и немного психологии, куда уж без неё. На юные, неокрепшие умы, да которые в один момент получили столько силы, воздействовать можно и без всякой боли. Просто нужно знать, куда надавить и, что самое главное, остаться после этого в живых.

Звуки боя расслышать удалось издалека. Правда, рвануть им навстречу не вышло. Резкий химический аромат заставил застыть. Пришлось судорожно осматриваться, но тщетно. Небольшой коридор с резким поворотом через двадцать метров, пустовал. Дальше пришлось двигаться медленно, буквально по стеночке, Слух, обоняние, осязание — всё это работало на максимум. Шорохи, какие-то далекие ароматы и любое, даже самые незначительное движение потоков воздуха сразу же откладывалось в мозгу. Очень хотелось верить, что появись зиост, обнаружить его получится быстрее, нежели меня проткнуть насквозь. Иллюзий я не питал. Справиться с этой тварью один на один, задача для меня одного непосильная.

Источник столь острого запаха обнаружился сразу за поворотом. Только успел выглянуть туда, как всё встало на свои места. Ошметками тварей усыпан был весь коридор. Крови — по колено. Утрирую, конечно, но по щиколотку точно. Вот так навскидку, выпотрошили тут десятка полтора зиостов и я даже не хочу думать о том, кто всё это сделал.

Правда, как известно, от наших желаний мало, что зависит.

Заныривал назад, за угол, я с явным желанием вдохнуть хоть капельку более-менее чистого воздуха. И тут же столкнулся глазами с, хм, наверно, когда-то это было человеком. Нет, строение тела человеческим-то осталось, но вот нюансы, нюансы…

— Человечишка, — шипящим голосом протянул он, наклоняя свою рогатую голову к правому плечу. — Жалкий. Слабый. Никчемный.

Серая, словно пепельная кожа, трескалась от каждого движения. Горбатый, слегка наклонённый вперед корпус тела, казался худощавым. Длинные руки висели плетьми, практически касаясь пола. Когти на пальцах сверкали чернотой. Белок глаз отдавал золотом, тогда, как зрачок — глубокая чернота. Два кривых рога на голове уходили вверх. Само лицо несло на себе, то ли печать разложения, то ли его так сильно потрепало. Не было носа и губ. Острые, белоснежные клыки буквально притягивали взгляд. А уж стекающая ниточка кровавой слюны порождала внутри и вовсе какой-то запредельный страх.

— Интересно, — наклон головы в другую сторону. — Он дал тебе силу. Возвысил тебя! Но ты всё равно слаб. Недостоин жизни. Недостоин его внимания. Недостоин его времени. Что ж, это моя ноша — я освобожу тебя!

Замах, словно в замедленной съемке и когти твари увеличиваются в разы.

— Я знаю, где есть противник, достойный твоей силы! — слова вырываются практически скороговоркой.

Сердце замирает и уходит в пятки. Пот мгновенно застилает глаза, но взгляд не отвожу. Страшно, сука! До безумия страшно! Это не рогула, где ошейник контролировал безумный разум твари. Здесь всё иначе. Пусть демон передо мной и слабее, но его ничего не сдерживает, и уж прихлопнуть труда не составит.

— Не врешь, — удивление в тоне не услышать было нельзя.

Интересно, сколько человеческого осталось внутри этой твари? Впрочем, вопрос риторический. Утолять своё любопытство настолько у меня нет никакого желания.

— Веди, — прозвучало, словно приговор.

Ощущать позади себя эту тварь, то еще испытание. Мне вот интересно, на что вообще рассчитывает Мастер, выпуская такой зверинец одновременно? На командную, сука, работу?

— Стой, — забавно, но я не просто остановился, я замер, с занесенной ногой! — Бедная зверушка.

Смотреть, как зиост за пару секунд превращается в кровоточащие куски плоти, было забавно. С твари даже невидимость сойти на успела, а та уже была мертва. Кровь брызнула непонятно из чего, и только после пропала невидимость.

— Идем.

Чем сильнее мы приближались к месту зарождения Оа, тем больше появлялось зиостов. И тем большее нетерпение читалось в движениях демона. Жуткое зрелище. Причем со всех сторон. Обилие мертвых тел, шипящие, еще живые, зиосты. Стены, покрытые плотью, запах и эманации, пробирающие до самых костей.

Мгновение, когда всё изменилось, в памяти не отложилось. Сначала почувствовал невыносимую тяжесть, что пытается вырваться изнутри черепной коробки, а после пришла тьма. Сознание улетучилось мгновенно, словно рубильник дернули. И так же внезапно пришел в себя, правда, уже в другом месте. Душевая вокруг, мерное капанье воды и два силуэта.

— Спасибо, — сухой мужской голос.

— Должен будешь, Урк, должен, — голос Заны узнаю и на том свете.

Хлопок двери совпал с тем моментом, когда я попытался подняться на ноги. У меня это даже вышло, причем чувствовал себя вполне нормально. Легкий зуд от сгоревшей плоти не в счет.

Парень, тем временем, развернулся и уставился прямо на меня. Непримечательный, высокий, худощавый. Яркая ненависть в глазах, вот выделялась, да. Демонических изменений никаких, на первый взгляд, видно не было.

— Ты убил её, — практически выплюнул неизвестный.

Мысли заворочались еле-еле, но единственной убитой мной была та самая бешенная харта. А это, значит, её дружок.

— Ты же знаешь, кем она была, — попробовал решить дело мирно.

— Ты убил её, — та же самая фраза, но произнесенная уже спокойно. — Значит, теперь умрешь сам.

Трансформацию тела парня отметил краем сознания. Больше всего меня заботило другое: Зана. Эта сука наверняка найдет Рикса, а с ним и Мика. И тут я даже яйца выеденного на его «слово» не поставлю. Так что, мне нужно туда.

— Ничего личного, парень, — бросил я, запуская изменения уже по своему телу.

Мышцы наполнились силой, вырвались когти. Рывок вперед и в самый последний момент, когда казалось, что получится закончить всё одним ударом, тяжелый удар сносит меня назад. Еще в полете успел разглядеть длинный шипастый отросток, что появился из-за спины парня. Хитинистый, словно паучья лапа, в грудь он меня впечатал тупой своей частью. Хотя острие там виднелось, как бы ни в метр длинной.

Стенку встретил спиной, но сам удар даже не заметил. Небольшое пространство душевой к маневрам не располагало, но и сближаться не хотелось. Эта хрень проткнет меня на раз, так что особо не побегаешь. Черт! Увернуться успеваю в последний момент. Отросток вылетел из-за спины, словно копьё. Удар пришелся точно туда, где находилась моя голова, так что размениваться по мелочам никто не собирался. И практически сразу еще один тычок, а за ним еще и еще. Разделяющие нас четыре метра отросток проходил за секунду, так что ни о каком сближении речи быть не могло. Всё, что я успевал, так это уворачиваться, причем у меня сложилось впечатление, будто со мной играют.

Следующий удар не пришелся в стену: был только замах. А после, острие развернулось и стремилось за спину парня, прямо к дверному проему. Звук чавкающего удара пусть и удивил, но удивление прошло фоном. Вместо того, чтобы тратить время зазря, рванул вперед. Отразившиеся на лице парня эмоции порадовали. Его растерянность, его непроизвольный шаг назад.

Четыре метра — дистанция четырех шагов. Что такое четыре метра для того, кем я теперь являюсь? Это было больно. Удар отростком буквально смел меня в сторону. А уж если учесть, что на острие его всё еще болтался зиост…

Попытка тут же вскочить на ноги успехом не увенчалась. Видимо сказался сильный удар головой о каменную стенку. Перед глазами всё плыло, а заполненная кровью глотка не позволяла дышать. Единственное, что работало без сбоев, так это слух. И звуки боя позволяли надеяться на какую-никакую, но фору.

Первое, что удалось увидеть, как выбрался из-под туши зиоста, были еще две такие же мертвые твари. Разорванные пополам, своим телами они перекрывали выход из душевых. Химический запах их крови, перебивал любые другие. Звуки боя удалились прилично, да так, что еле их различал. Выбраться наружу хотелось. Но в то же время понимал, что сейчас не в том состоянии, чтобы противостоять хоть кому-то. Тело восстанавливалось, но медленно. По всей видимости, удар получился серьезным, раз состояние такое, будто по мне грузовик проехал. Прям удар по самолюбию, сука.

Минуты текли медленно. Сидя в углу, подальше от обозримого пространства, старался не издавать лишних звуков. Знатно меня так спустили на землю. Нет, будь вокруг места побольше, возможно, всё и сложилось бы иначе. Но с такими вот уродцами я, да с когтями, как-то не особо и котируюсь. По крайней мере, вариантов на победу не особо много: либо пробивать череп, либо добираться до сердца. И вот второй вариант, в некоторых случаях, не особо и смертельный.

Полтора часа. Именно столько ушло времени, прежде чем почувствовал себя в порядке. Сиди, не сиди, но двигаться нужно. Теперь вот, зная, на что способен этот уродец, действовать буду по-другому. В случае чего, придется выманивать на арену к Хину и разбираться уже там.

Пока выстраивал в голове теорию идеального замеса, добрался до помещения с бассейном. Была, конечно, мыслишка прогуляться до крыла Баэля, но решил не рисковать. Зря я, наверно, оставил там меч. С одной стороны, ну не умею я с ним обращаться! Не умею и всё тут. Со слабыми противниками еще можно что-нибудь придумать, а вот, когда будет серьезная заварушка, я больше привык опираться на когти, нежели железный дрын в руке. Так что, прям, палка о двух концах.

Подобными мыслям старался перебить плохое предчувствие. Дверь не заперта, но тишина с той стороны напрягала. Легкий толчок, скрип петель и картина совершенно безрадостная. Два мертвых тела, плавающие в бассейне кверху брюхом и цвет воды, насыщенно красный. Ни Рикса, ни Мики. По телосложениям мертвецов понять, кто это, труда не составило. И таки да, здорового Косу среди них видно не было. Совпадение? Сильно сомневаюсь. Но это так, интересует постольку поскольку. Больше всего меня сейчас волнует Рикс и его «слово». Вокруг Заны сейчас однозначно собрался культ обожания и конфликт с ними для меня не вариант. Но и Мику выручать как-то надо. И вот здесь всё упирается в Рикса: я, как заранее разыгранная карта? Или же от влияния Заны так просто не избавиться? Хотелось бы верить в лучшее, но что-то мне подсказывает, лучшего в этом мире я не найду.

Глава 13

Раздвигая границы

Проблема пришла откуда не ждали.

Изначально я рассчитывал пойти по запаху, но наличие химической вони от зиостов перебивало любые другие запахи. Пришлось строить из себя ищейку, в надежде, что удастся найти какие-нибудь и другие следы.

Не удалось.

Пару раз натыкался на мертвые тела тварей и обилие крови сводили возможные следы на нет. Про обоняние можно и вовсе умолчать, ибо буквально через час и вовсе перестал ощущать что-то, кроме запаха этих тварей.

— Подземелья, подземелья, — бормотал я, судорожно пытаясь найти спуск вниз.

Спуск, ведь так?

Крыло Хина пустовало. То есть, абсолютно. Обошел каждую комнатку, каждый закуток его арен, но ничего толкового найти так и не смог. Единственное, что немного порадовало, так это одежда. Скинутая, судя по всему, с чьего-то плеча, мне она подошла практически идеально. Правда, сожжённую кожанку пришлось отдирать прямо со своей кожей, но это уже мелочи.

Сидя в том самом кабинете Мастера, где этот ублюдок проверял на мне магию, лениво перелистывал страницы какой-то книжицы. Что-то связанное с магическими артефактами и даже написанное толковым слогом, только вот не цепляло. Какой в них смысл, если я ноль по магии? А так хотелось огненными шарами пуляться! Эх, мечты, мечты.

Тишина. Неприятная, и тягучая. Особенно зная, что она может в себе таить.

Интересно, справился рогатый с коконом оа, или нет? Черт, вот так и тянет сходить, да посмотреть! Причем любопытство такое нехорошего, жгучее. Прям, на месте усидеть невозможно.

— Пожрать бы, — протянул еле слышно.

Минул еще целый час, который так и не приблизил меня ни к крылу Баэля, ни в поисках спуска в эти сраные подземелья. Где? Что? Как? Непонятно. Перекусить вот удалось. Черствым куском хлеба, но ладно. Была надежда на то, что в комнате выдачи еды имеется ледник какой, а рядом и спуск вниз, но хрен там плавал. Только и обнаружил, что беспорядок полный, будто варвары пробежали, да разбросанную посуду.

— Нет, ну если включить логику, — вновь завел я шарманку, — что могут представлять из себя подземелья, когда мы итак в них? Ну, не факт, что это будет именно спуск вниз.

Почему-то мне представлялся либо квадратный люк, либо винтовая лестница. А что, если это может быть вполне себе обычная дверь? Хм. Вот так навскидку не прошерстил я хозяйственные помещения, кладовки, там всякие, и туалеты. Пришлось подниматься и вновь идти, да искать.

Что ж, неожиданно.

Техническое помещение, размерами три на три, с кучей хлама и ветоши. Полки, мусор и пробитая в стене дыра. Вот так сходу увидеть её не получится, потому что находилась она за полками. Да и размеры не впечатляли, ибо чтобы протиснуться, пришлось согнуться чуть ли не вдвое. А вот дальше, метров через десять, этот огрызок расширялся во вполне себе приличный туннель. Правда, закончился он вполне быстро и закончился видом, что захватывал дух. Особенно, после тесных коридоров, да камер.

Выйдя на небольшую, естественного происхождения, террасу, аж застыл. Под ногами простилалась многоуровневая пещера, с множеством переходов и туннелей. Где-то отвесные скалы служили перекрытиями, а где-то, находясь под вполне себе пологими углами, расходились мостами в стороны. Легкая, едва заметная, флуоресцентная растительность, не позволяла темноте заполнить это место целиком. Местами очаги света прямо-таки бросались в глаза, привлекая внимание своим насыщенным зеленым светом. В других точках присутствовал лишь тонкий налет, еле-еле различимый взглядом. Слух улавливал бурное течение воды, где-то с правой стороны, а вдали, но уже слева, явное грохотание водопада. Причем размеры и правда поражали. Низ пещеры разглядеть возможным не представлялось, а вот самая дальняя от меня точка находилась как бы ни в паре километров. И запахи, да, запахи. Разные, непривычные и живые. А еще среди них не было той химии, что оставляли после себя зиосты. Именно поэтому яркий шлейф, разделенный на несколько знакомых ароматов, дал четкое понятие необходимого мне направления.

Торопиться нужды не было. Более того, прежде чем пойти по запаху, решил, как следует изучить местность. Очень скоро тишина перестала быть таковой, а до моего слуха стали доноситься множественные звуки. Причем, буквально через двадцать минут неспешной прогулки, удалось различить далекую речь. Пока еще бубнение, но уже что-то. Жаль, правда, что нужный мне запах вел в другую сторону, но в любом случае, лишней информации не бывает.

Источник разговоров найти получилось с легкостью.

Спустился вниз, метров на сорок, после чего, по пологому уклону в сторону центра пещеры, через небольшие лазы и завалы. Лабиринт здесь знатный, причем, насколько могу судить, лабиринт естественный. Пусть просторно, пусть проходов много, но всё это закручено столь сильно, что прямого пути, длиннее десятка метров, не найдешь. А местами и вовсе нужно подниматься по отвесной скале, чтобы после, пройдя по тонкому каменному наросту, оказаться с другой стороны впадины, откуда виднеются множественные выемки туннельных проходов.

И вот как раз напротив одного из таких расположилось двое парней. На первый взгляд вполне себе обычные, лет по восемнадцать. Подумаешь, кожа на вид жестковатая, да рога у одного из них слишком уж выделяются. А так, типичные подростки с минимальными изменениями. Что странно. Помню-то я совсем уж уродцев, а здесь, прям, если не знать, можно и внимания не обратить. По крайней мере, на кожу, да.

— Ну и долго там стоять будешь? — звонкий голос одного из парней заставил застыть.

Что самое интересное, в мою сторону даже никто не повернулся. Да, разговаривать между собой они перестали, но всё так же скользили взглядами куда угодно, но только не на меня.

Громкий щелчок пальцами, откуда-то со стороны и картинка перед глазами идет маревом. Смаргиваю, и тут же отшатываюсь в сторону. Передо мной, метрах в двух, стоит только один парень, причем выглядит он совсем иначе, нежели те двое. Раздетый по пояс, что позволяет, как следует разглядеть его торс. Сквозь человеческую кожу местами прорывалась крупная, ромбовидная чешуя. Черного цвета, она шла трещинами, которые, словно, слегка светились. Лицо, вот, человеческое. Только глаза, пожалуй, полностью белесые, выделялись на общем фоне.

— Без агрессии, парень, без агрессии, — медленное покачивание головы, которое, будто бы гипнотизирует. — Прошу прощения, не успел еще привыкнуть.

Только и успеваю, что моргнуть, как передо мной вполне себе обычный человек, без каких-либо странностей. И, что самое интересное, угрозы от него не исходит. Ощущаю это на уровне инстинктов и это странно. Настолько странно, что насторожился мгновенно.

— Слушай, ты же Курт, да? Ну, не демон, да? — тон дружелюбный, где-то даже заискивающий. — Мне помощь твоя нужна. Не откажешь, а? В долгу не останусь.

— У меня нет времени, — настороженно выдал я.

— Ой, да брось ты! — отмахнулся парень. — Тут десять минут делов-то. А я тебе подскажу, где Зана. Ты же её ищешь? Я прав?

Если до этого я держался настороже, то теперь и вовсе напрягся. Слишком много он обо мне знает, хотя и не должен. Откуда?

— Ты не подумай плохого, — продолжил он, — просто сопоставить факты не трудно. А эта сука мне не слабо задолжала. Вдвоем мы весь её семейный подряд размотаем, да и Мику твою вытащим. Это одному тяжко будет, а так, вдвоем, сложностей возникнуть не должно. Да и пятеро их всего…

В конце парень и вовсе стал говорить тише, активно при этом начав мотать башкой. После, что-то в нем неуловимо изменилось. Если до этого воспринимал я его, как эдакого парнишку с легкой придурью, к которому даже призрак доверия появился, то теперь призрачная шерсть на загривке стала подниматься дыбом.

Внезапное ощущение полного вакуума вокруг, вплоть до отсутствия воздуха, стало неприятным сюрпризом. Уши заложило мгновенно. Как, впрочем, пропали и любые запахи. Чертовски убойная штука, против таких, как я. Ориентация в пространстве потеряна мгновенно. Неприятное ощущение беспомощности и слабости. Остались только глаза, только вот легкое марево, что поплыло над землей, знатно так сбивало четкость зрения.

Среагировать на появление нового действующего лица я успел. Почти.

Краем глаза заметил движение сбоку, слишком яркое и быстрое, чтобы медлить. Именно поэтому прыжок вперед делал на автомате и не зря. В спину обдало жаром, да таким, что боль от обожжённого затылка неприятно резанула по нервам. Дальше — больше. Земля пошла длиной трещиной прямо под ногами, но всё это в полной тишине. Успел среагировать на последнем мгновении, вновь уходя в сторону. Дальше рывок вперед, к еле-видимой границе купола, но облом. Огненный вал, что вспыхнул передо мной, заставил отпрянуть назад. Судорожный взгляд по сторонам, в попытке найти виновника всех эти сюрпризов и цель находится на возвышенности, метрах в двадцати сбоку. Низкий, пухлый, с изуродованной шрамами мордой, он комкал в ладонях шар огня, щурясь предвкушающей улыбкой.

Замах! И меня уже нет на том месте: несусь, на пределе своих возможностей, в противоположную сторону, под прикрытие скального нароста. Фоном происходит что-то непонятное. Местность оплывает, словно восковая, меняясь, то в зеленый оазис, то в заснеженные сугробы. И всё это в полной тишине. Сюр, который неплохо так бьет по мозгам, если попытаться вдуматься. Но мне не до этого. Из земли, прямо по ходу бега, вырывается каменный шип, пропустить который мимо успеваю лишь в последний миг. Да и то, он разрастается в стороны, одним из шипов пропарывая бочину, хорошо хоть только доспеха.

Возвращение звуков совпадает с тем моментом, когда я упираюсь в отвесную скалу. Относительная безопасность, но практически нулевая видимость. Эдакий угол, находиться в котором может быть куда опаснее, нежели на открытой местности.

Взрывы, шипение, грохот: какофония звуков ворвалась в разум, буквально оглушая. Как? Куда? И вместо решения — необходимость. Необходимость выпустить когти и оскалиться.

Спрыгнувший откуда-то сбоку демон не был человеком. Тварь ниже меня на пол головы человеческого в себе не имела ничего. Сгорбленный силуэт, длинные лапы и вытянутая к низу голова. Кривые клыки в челюсти не помещались, из-за чего пасть казалась открытой. Раздвоенный хвост метался из стороны в сторону, оставляя после себя выжженные борозды в камне. Какой-то низший призывной демон, недооценивать которого, тем не менее, не стоит.

Резкий импульс изменений и чувствую, как сердце пропускает удар, чтобы после, включиться в работу со скоростью отбойного молотка. Кровь понеслась по венам, напитывая мышцы силой.

Тварь рванула вперед, низко пригнувшись. Хвост оттянут назад, готовый сорваться хлестким ударом. Именно этот шаг и стал следующим, хотя рассчитывал я на другое. Тварь, упираясь когтями в камень, резко тормозит и разворачивает свой корпус с тем расчетом, чтобы хлестануть меня хвостом. Успеваю отметить багровые росчерки, что проявляются вокруг него и проверять себя на прочность не горю желанием. Вместо этого, резко отталкиваюсь от скалы, в которую упирался спиной, и ухожу в сторону. Свист хвоста, словно хлыст, проносится мимо и слава всем богам. Оказываясь сбоку от твари, краем глаза вижу глубокую, оплавленную борозду в скале. Рывок вперед, к незащищенному боку демона и просчитывание следующего шага твари. Если упор на хвост, значит, и возврат будет такой же. Успеваю отметить напрягшиеся ноги демона и его перебор передними лапами. Напряжение мышц, вновь багровые росчерки вокруг хвоста, но поздно. Удар когтями снизу-вверх распарывает бочину твари, а после, уже отработанным приемом, буквально наваливаюсь на демона, и сжимая ладонь в подобие копья, пытаюсь пробить затылок. Тщетно. Когти скользят по кости черепа вниз и вот здесь эффект лучше. Позвонок не столь прочный и вложенной силы хватает. Тело твари, как подкошенное, падает на камень, и я следом. Перекатываясь в сторону, тут же подрываюсь на ноги и замираю. Вокруг тишина. Не такая, как до этого в вакууме. Живая. Именно поэтому приближение гостя расслышал заранее. Скрежет по камню, тяжелое дыхание и запах.

— Он здесь! — окрик куда-то в сторону заставляет судорожно замотать головой.

Выход отсюда только один: назад, по уклону, чтобы не попадаться на глаза. Правда, оторваться не получится, скальный нахлыст придется обходить либо сбоку, либо поверху и оба варианта откроют меня для горластого. Черт!

Прыжок в стену сбоку, отталкиваюсь ногами и забираюсь на подъем, откуда шел крик. Нос к носу сталкиваюсь с крупным парнем, чьи костяные наросты на предплечьях тут же устремляются в мою сторону. Успеваю вскинуть руки, подхватывая предплечья демона и увожу его руки вверх. Сближаюсь и удар лбом прямо в нос. Приятный хруст, вскрик, совсем, как человеческий и лавинообразное изменение челюсти. Желание одно: вцепиться в глотку, рвануть на себя и заполучить фору.

Медленно. Слишком медленно!

Кожа противника за считанные мгновения превращается в костяную броню, покрывая его, словно доспехом. Вместо укуса вновь приходится делать удар, но этот приходится в скользь и особой силы уже не имеет. Тем не менее, секундная фора разгоняет мысли еще быстрее. Глаза! Единственно уязвимые! Отпускаю руки в попытке схватиться за лицо, но зря. Тяжелый удар сбоку сносит меня в сторону, подобно пушинке. Боль тупая, несильная. Правда, проносит меня прилично, причем сказывается и местность. Находились-то мы на возвышении, так что кубарем лететь далеко и неприятно.

«Зато, дистанцию разорвал» — мысль, вспыхнувшая в голове, адекватностью не отличалась.

Острые камни, крутой спуск и частое падение высотой от метра до трех, приятных ощущения не дарило. Пытался затормозить, пытался прервать этот затянувшийся аттракцион, но тщетно. Начальное ускорение, что придал мне удар, имело приличный по силе импульс. Вертелся я, словно в центрифуге, а периодические удары головой и вовсе лишали любой возможности хоть как-то среагировать. И, как апогей — затяжное падение с шестиметровой высоты, если судить по проведенным в свободном падении секундам. При приземлении постарался хоть как-то сгруппироваться, довернув корпус ногами вниз. Удар, хруст и снова кубарем, но уже по ровной поверхности. Боль вспыхивала, то с одной стороны, то с другой. Расплываясь тягучей волной, она захватывала всё тело, пока движения не прекратились.

Лежа ничком вниз, мысль о том, что разорвал, мать его, дистанцию, уже не веселила. Вдохи, сквозь хрипы, белые пятна перед глазами и звон в ушах. Попытка подняться успехом не увенчалась. Но прекрасно понимая, что не ждет меня ничего хорошего, раз за разом, выдергивал тело с лежачего положения. Болевые ощущения остались за гранью, тогда как сознание сосредоточилось только на одном: встать на ноги. Игнорируя всё: звуки, запахи и ощущения. Встать! И точка.

Параллельно просчитывая секунды, чтобы отвлечься хоть на что-то, старался дышать ровно. Без резких и лишних движений: раз и уже не на локтях, а упираюсь ладонями в камень. Два, и упор на колени, параллельно с этим сплюнуть сгустки крови. Три — выпрямиться. Взгляд по сторонам, перетерпеть головокружение, и попытка подняться уже на ноги. Далось легче, чем ожидал. Штормило, правда, но терпимо. Оперевшись о ближайший валун, выделил себе десяток секунд на перевести дух, после чего сделал первый шаг по направлению к ближайшему туннелю.

В какой момент воздух передо мной приобрел плотность, превратившись в фигуру того самого парня, глаза которому хотел выдавить, сказать сложно. Просто моргнул и уже не один. Стоим друг напротив друга, буквально в трех метрах. Только вот я не в лучшем состоянии, а этот с легкой улыбкой на губах.

— Ты реально обезбашенный! — хохотнул он, не сводя с меня взгляда. — Нахрена в драку полез? Нам Сатал нужен был, не ты.

— Я не телепат, — вяло огрызнулся в ответ. — Да и сморчок тот, огненными шарами пуляющий…

— Это выкормыш Мастера, — хмыкнул парень. — Не с нами он. Магию не удержал разок, вот его и пожевало.

Блять!

— Да вы быть хоть предупреждали, — устало вдохнул я. — Откуда мне было знать?

— Справедливо, — кивнул парень. — Приношу свои извинения, но этот ублюдок нам позарез нужен был. Вот и пришлось нахрапом действовать. Сильно зацепило?

— Нормально, — дернул плечом. — Несколько часов покоя и буду в порядке.

— Могу обеспечить, — поймал мой взгляд парень. — Меня Квинтом зовут, я вроде как главный у нашей компашки. Мы тут недалеко себе укрытие обустроили, всё комфортнее, чем в казематах этих. Да и неделю чем-то питаться надо, а тут крысы такие жирнючие! Закачаешься!

— Я бы рад, но мне надо кое-кого найти, — с сожалением выдавил я.

От еды я бы сейчас точно не отказался.

— В таком состоянии она тебе не по зубам, — мотнул головой Квинт. — Ты же Зану имеешь в виду? Отдохни сначала, да сил наберись. Потом уже пойдешь.

— С каких это щедрот? — недоверие во мне не просто велико, оно Велико!

— Ты вроде адекватный парнишка, — пожал плечами парень. — За гнилыми поступками замечен не был. Такие должны вместе держаться. Чтобы уродам всяким рога посподручнее отшибать было.

— И много вас там таких? — спросил только для того, чтобы потянуть время.

— Двадцать два, — довольно оскалился Квинт. — Кого успел выдернуть сюда, те, по большей части, и остались. Один, вот, решил по гнильце пойти, выгнали. Так пакостить начал и нам и всем попутным ребятам. Не все любители больших компаний, кто-то больше по одиночке предпочитает лазить.

Чертовски сильно хотелось во все это поверить. Мля, да у меня даже слюна пошла, от мыслей о жаренных крысиных тушках! Слишком всё хорошо. Слишком.

— Да чё я тебя, как девку уламывать буду, — махнул рукой Квинт. — Если что, топай вон в том направлении. Там к левой стене уходи, и как услышишь звуки воды, топай к ним. Я своих предупрежу, встретят, не заблудишься.

Паранойя — такое ублюдское чувство, что режет похлеще тупого ножа. Сомнения на одной чаше весов, и сраная надежда на другой. Может ли быть в этом гребаном мирке островок адекватности, который не смог выдавить Мастер? Да черт его знает! Но одно я знаю точно: в таком состоянии меня можно брать и без лишнего трепа.

— Ладно, уговорил, — выдохнул, принимая решение. — Пожрать я и правда не откажусь.

— Тогда идем, — кивнул парень. — Направление, куда Зана со своими подсосками ушла, я тебе покажу, но дальше сам. Лезть в эту клоаку не хочется. Тем более по мозгам она бьет так, что не каждый выдержит. Я вот больше этот опыт проживать не хочу.

Квинта аж передернуло. Видимо, бывал он уже под каблуком, бывал.

— Обязательно передам ей от тебя привет, — криво усмехнулся я.

— Аккуратней с ней, — стал серьезным Квинт. — Это ты почти полгода с Баэлем развлекался. Я хоть и позже тебя к Мастеру попал, но на что способна эта сука знаю не понаслышке.

— Что, тоже в штаны спускать заставила? — хохотнул я.

— Не напоминай, — сморщился парень. — Говорю ж, повезло тебе. Она, как в силу вошла, такой пиздец начался, что вспоминать не хочется. Мастер, пока с Хином свои эксперименты проводил, на нас плевать хотел, вот она и развлекалась. Худшие воспоминания в моей жизни. А это, сам понимаешь.

Я понимал. Если внимание Заны в мире Мастера это худшее, то мне сильно повезло, оказаться в это время у Баэля. И повезло вдвойне, что именно рогула стала моей тренировочной куклой.

Как бы то ни было, но с Квинтом я шел, всё еще находясь в напряжении. Все чувства обострены на максимум возможного, а взгляд, то и дело, шарит по сторонам. Боль понемногу уходила. К моему удивлению серьезных проблем не было. Подумаешь, сломал два пальца на левой руке, да нос. Подобные мелочи лечатся простым выпрямлением, да необходимым на восстановление временем. Интересно, а если я конечности лишусь, она отрастет? Проверять, конечно же, не хотелось.

Через пятнадцать минут хода, когда шум воды стал забивать любые другие звуки, мы занырнули в небольшую впадину, которая уходила вглубь скалы. Пришлось согнуться вдвое, а местами и вовсе протискивать боком, но оно того стоило. После пришлось подпрыгнуть, чтобы втиснуть в лаз, а вот дальше, открывшийся вид стоил всех этих проблем.

Небольшая просторная пещера, с озером по центру, вместила два десятка парней и девушек. Горело несколько костров, топливом для которых служило что-то больно похожее на обычные камни. Слишком угловатые, больше похожие на какие-то звезды, огонь они давали синеватый. Правда, следов окисления на них видно не было, что порождало больше магические теории, нежели естественные природные процессы.

— О, Квинт опять кого-то притащил, — именно такой была первая фраза, с которой нас и встретили.

Переведя взгляд на говорившего, наткнулся на здоровенного детину, под два метра ростом. На фоне бледной кожи сильно выделялись ярко-зеленые глаза и, пожалуй, заостренные уши. В остальном, человек-человеком.

— Так это ж звереныш, — толкнул его другой, не менее крупный парень. — Он полгода у Баэля провел. Лютый, наверно, тип.

Расстояние до них метров тридцать и говорили они негромко, так что, скорее всего, и не думали, что я их услышу. Но услышал.

Остальные тоже понемногу стали обращать на нас с Квинтом внимание и по тому, какие взгляды были на него направлены, становилось не по себе. И тут, в моем разуме, в котором правит паранойя, вспыхнуло сразу две мысли: реальное уважение, или же напускное?

— Квинт! — детский, прямо-таки детский голосок, внимание привлек сильнее всех.

Посмотрев в ту сторону невольно сбился с шага. К нам, точнее к Квинту бежал мальчонка, лет пяти. Светловолосый, курносый, но с темно-багровой кожей и небольшими рожками. На удивление серьезный, для его возраста взгляд, и дикая, буквально неконтролируемая ярость, что вспыхнула внутри меня. Даже, кажется, прорвалось рычание и это не осталось незамеченным. Мальчишка, что практически подбежал, ойкнул и от испуга сделал шаг назад, да споткнувшись, упал на задницу. В то же мгновение рядом с ним оказалась девушка, которая, встав в стойку, загородила его от меня. Руки невольной защитницы превратились в клинки, а взгляд не предвещал ничего хорошего.

Наверно, промедли Квинт чуть больше и драки было бы не избежать. Но он положил свою ладонь на руку девушки и слегка надавил.

— Успокойся, Клео, — ровно произнес парень. — Эта ярость не по наши души.

И Квинт был чертовски прав!

С трудом сдерживая себя, отвернулся. Незачем пугать окружающих. Сквозь стук крови в ушах, и биение сердца, что разгоняло алую жидкость, будто под давлением, пытался унять волну изменений. Тело в ответ на эмоции начало меняться, причем стремительнее обычного. Еще шаг, последний шаг, и уже не смог бы сдерживаться, превращаясь в существо, которым второй раз становиться не хотелось. Ибо всё, что осталось в памяти после подобного опыта, так это стойкий вкус чужой плоти во рту.

Вдохи медленные и накачка легких во весь их объем. Сознание полностью сосредоточено на этом процессе и пытается отстраниться от лишних мыслей. Подобное дается сложнее, даже с учетом моего опыта. Мастер, сука! Тише, дышим. Пятилетнего ребенка! Ублюдок! Дышать, дышать, дышать. А сколько их не выжило? Черт!

Молниеносный выкид руки и кулак врезается в скальную породу. Каменная крошка брызнула в стороны, но боли не было. За секунду до удара костяшки покрылись толстым слоем ороговевшей кожи, которая напрочь нивелировала все неприятные ощущения. К тому же, что интересно, поднеся кулак к лицу успел поймать момент, когда ороговевшая кожа заостряется, приобретая вид эдаких шипов. Ну а судя по раздробившемуся в пыль камню, с кожей это новообразование ничего общего уже не имеет.

Успокоили ли меня эти метаморфозы? Нет. Стало ли легче? Да. По крайней мере столь сильная ярость ушла, позволяя постепенно вернуть себе холодный разум.

— Курт, — обращение ко мне, словно сквозь толщу воды прошло. — Эй, ты в порядке?

Чертовски странное ощущение, сродни тому, когда не увидел, но почувствовал зиоста. Вот и здесь я прямо-таки на физическом уровне «увидел» силуэт Квинта, что тянет ко мне свою руку. Но увидел не глазами, а как-то иначе. Сложно описать это знание. Словно ты в одно мгновение стал больше, покрывая своим призрачным телом площадь, равную нескольким квадратным метрам. И внутри этой площади ничего не ускользнет от твоего внимания. Пусть даже ты туда и не смотришь.

— В норме, — отрывисто кивнул я собственным мыслям. — Где, говоришь, можно перекусить?

Глава 14

Пат

Сидя в углу, на мягком настиле из мха, испытывал двоякие чувства. Две поджаристые крысиные тушки позволили наестся с запасом, и сейчас легкая сонливость держала меня на границе дремы.

Вокруг было слишком спокойно, тихо и уютно. Не знаю, как это удалось Квинту, но здесь, впервые за долгое время, мне удалось ощутить покой.

Глядя не суету малышни, коих оказалось аж пятеро, невольно сводило скулы. Какой же надо быть тварью, чтобы пропускать через подобные метаморфозы совсем еще детей? Вопрос, на самом деле, риторический. Никто не даст на него ответ и, что самое страшное, никто не понесет за это наказание.

Беспомощность — ненавидимое еще с прошлой жизни чувство, которое сейчас возвели в Абсолют. Бесправные, забитые, обреченные на рабство, или же смерть. Некоторые и вовсе стали монстрами не только физически. Та же Зана, сомневаюсь, что была такой тварью до того, как её суть разбавили демоническим влиянием. Хотя, кто его знает, на самом-то деле.

Квинт был прав: крысы здесь и правда впечатляли. Размером с некрупную собаку, их мясо по вкусу напоминало индейку. Чутка жестковатое, волокнистое. Из привычного выделялся лишь неприятный горьковатый привкус, но даже так, это было в тысячу раз вкуснее, нежели баланда, подаваемая наверху.

Меня никто не трогал. То есть вообще. Не лезли с разговорами, с ненужной компанией и дружескими посиделками. Но, что самое главное, и обсуждений в мою сторону особых не было. Несколько предложений не в счет. Квинт поручился за меня и всем остальным этого хватило.

Признаться, даже зависть кольнула. Правда, как представил ту ответственность, что он на себя взвалил, так сразу же отпустило. Не моё это, не моё.

Сон пришел неожиданно и легко. Сначала просто прикрыл глаза, рассчитывая посидеть так несколько минут, но в черный омут без сновидений провалился, словно пинком отправили. Да, снов не было, но какие-то образы, хотя, скорее, ощущения, всё же присутствовали. Чувствовал тревогу, опасность и усталость. Не физическую, нет. Здесь тело справлялось на ура, позволяя держаться в тонусе, даже спустя двадцать четыре часа бодрствования. За счет внутренних резервов, конечно, но, тем не менее, бонус приятный.

Проснулся резко и, как это обычно бывает, без видимых на то причин. Просто раз и я уже в полном сознании без тех сладких моментов, когда можно понежиться на тонкой грани реальности и сна.

Вокруг было тихо. Не так, чтобы совсем, но заметно тише, нежели до сна.

Открывал глаза, внутренне приготовившись к неприятностям, но не стоило. Просто большая часть легла спать и полумрак пещеры разбавлялся в основном сопением и редким храпом. Несколько очагов разговоров, которые велись шепотом, улавливались еле-еле. Камни горели без привычного для костров треска поленьев, так что ничего не мешало слушать.

Четыре часа. Проспал я именно столько и телу этого хватило. Съеденное мясо переработалось полностью, так что естественная нужда организма не заставила себя ждать. Найдя взглядом Квинта, точнее, даже поймав его голос, пошел по звуку и даже не удивился, обнаружив парня, сидящего на стреме у небольшого прохода сюда. Больше никаких лазов не имелось, и даже озеро по центру напитывалось из небольших совсем, подземных ручейков.

— Выспался? — вопрос, заданный еще до того, как я оказался в зоне видимости.

И это я шел максимально бесшумно, как привык, как выдрессировал Баэль.

— Есть такое, — в ответ бросил я. — Спасибо. Ты обещал, что покажешь в какую сторону мне двигать.

— Не останешься? — у лаза сидели трое: сам Квинт, девчонка Клео и еще какой-то парень, с абсолютно незапоминающейся внешностью.

Причем незапоминающейся настолько, что, только уведя от него взгляд, сразу и забывал, что он вообще присутствует. Поэтому, каждый раз удивлялся, его нахождению здесь.

— Надо вытащить Мику, — покачал я головой. — А там, тащить свои проблемы сюда не хотелось бы.

— Брось ты, — сморщился Квинт. — Зана, конечно, не из слабых будет, но все вместе защитить вас мы сможем.

По тому, как сморщилась Клео, стало понятно многое. Правда, слов против не последовало и это тоже говорило о многом. Здесь есть недовольные, как не быть. Только вот авторитет, интересно бы знать, на что завязанный, Квинта, не пустой звук.

— Не уверен, что получится просто выкрасть девчонку, — подал голос третий из вахты, на что я ажно вздрогнул. — А добровольно Зана её не отпустит. Без драки точно не обойдётся.

— Есть информация сколько вокруг неё подкаблучников? — спросил я.

— Было с десяток, — пожала плечами Клео. — Сейчас, может, и больше. Слабаков там нет, сразу говорю. Да и адекватных тоже уже не осталось. Она словно матриарх вампирского гнезда, всех оболванила. Возможно и Мики твоей там уже нет.

— Что ж, будет повод узнать, — пожал плечами.

— С тобой пойду, — хлопнув ладоням по коленям, выдал, вдруг Квинт. — Помогу, чем смогу.

Ля, он, что, реально дурной такой?

— Ты с дуба рухнул⁉ — набросилась на него Клео. — Нас здесь больше двух десятков! И заметь, шелковые они только, когда ты рядом! Уйдешь и начнется разброд, да перетягивание одеяла на себя!

— Сам справлюсь, — проворчал я, не позволяя начаться спору. — Направление и достаточно. Да и мешаться будешь. Не привык я охотиться в компании. А там, если всё удачно сложится, может, и вернемся.

— Помогу, — снова неожиданный голос с той стороны, где никого быть не должно. Черт! Как он меня раздражает. — Небольшой наговор на отвод глаз. Часа четыре продержится, но совсем уж на чудо не надейся. До моего уровня, как до мэллорна на карачках.

— Благодарю, — поймал я взгляд парня, в очередной раз вспоминая его.

— Пустое, — отмахнулся он. — Глядишь, и сочтемся, как-нибудь.

Наружу с Квинтом выбирались не спеша. Он двигался первым, за ним я. Судя по тому, как парень замирал на несколько секунду, вроде бы вслушиваясь в тишину, имелись у него способности на обнаружение. Спрашивать о них, понятное дело не стал, но на ус намотал. Благодарность благодарностью, но финальный раунд от Мастера сбрасывать со счетов не стоит. И вот там использовать мне придется все свои возможности, чтобы вырвать победу, пусть и идя по трупам нормальных, в принципе, людей.

Снаружи мы оказались только минут через пятнадцать. Перед самым выходом Квинт замер намного дольше, нежели несколько секунд. Вертел головой из стороны в сторону, периодически замирая полностью. И только после того, как появился какой-то вердикт, повернулся ко мне и кивком головы показал, что можно двигаться дальше.

Несколько метров и вот мы снаружи. Множественные звуки тут же раздражают слух, а разнообразные запахи удивляют своим наличием. Ориентироваться в таком многообразие дело непростое. Когда, день изо дня, привыкаешь к одному амбре, что-то новое, да в таком невообразимом спектре, сбивает восприятие с толку. Мне бы денек, другой, на привыкание, но не хочется оставляться Мику еще дольше.

— Уверен, что один пойдешь? — Квинт, прям, сама любезность.

— Уверен, — кивнул, не желая вступать в полемику. — У тебя вон целый детский сад на попечении, а ты их бросить хочешь.

— Не их бросить, — сморщился парень, — а тебе помочь. Поверь, там есть кому за них постоять, а вот ты один, да против этой суки.

В ответ я медленно покачал головой, то ли от уважения, от ли от осуждения. Даже сам еще не решил. Нет, похвально конечно, но глупо.

— Справлюсь, — повторил в который раз. — Направление, да я пошел. И так по времени просел.

Объяснение Квинта затянулось на несколько минут. Как я и думал, местность внутри этой пещеры самый настоящий многоуровневый лабиринт. И что-то мне подсказывает, всё это далеко не естественного происхождения. А уж, если учесть рассказы о заданиях Хина, когда сюда он отправлял учеников на охоту за специально выпущенными тварями, всё сразу становится на свои места. Этакий охотничий полигон, в естественной среде, близкой по жизни снаружи. Наверно. Тем не менее, Баэль так же заставлял меня охотиться, но там всё проходило внутри имеющегося пространства из запутанных туннелей и просторных тренировочных залов. Так что подход, в общем-то, схожий с той лишь разницей, что масштабы здесь побольше.

По направлению Квинта, минуя четко обозначенные ориентиры, до нужного участка пещеры добрался только через полтора часа. Казалось бы, что такое пещера? Знай, иди себе, да иди… Да хрена с два! Я лазил, плавал, прыгал и ползал. Лиан только не хватало, чтобы подобно обезьяне какой, с одного уступа на другой. Зато при всех этих естественных преградах получалось лучше понять собственное тело. Шутка ли, отвесную скалу, высотой метров в двадцать, преодолеть получилось без особых проблем. Легкость тела впечатляла, как и другие физические кондиции. Сражаясь с равным или более сильным противником всегда кажется, что ты недостаточно силен. Здесь же, когда приходится проходить через банальные, практически повседневные испытания, с толикой иронии, естественно, познать себя получается лучше.

И вот, стою я перед лазом, уходящим глубоко вниз, возле которого запах Заны витает особенно сильный. Улавливаю и другие, но именно эту суку не спутаю ни с кем. Легкий аромат Мики присутствует так же, как, собственно, и Рикса. Забавно, но химия от зиостов тоже никуда не делась. Да, присутствует она не столь ярко, но всё-таки ощущается.

Разгон крови по телу запустился без моего участия. Хватило мысли о том, что просто не будет. Адреналин разбавил алую жидкость, заставляя сердце биться быстрее. Мир вокруг изменился: стал восприниматься иначе. Все чувства обострились, а появившаяся в руках сила дурманила разум. Изменения в теле сопровождались ломотой в костях. Руки чуть удлинились, строение ступней изменилось. Челюсть выдвинулась вперед, а выросшие клыки не помещались в пасти. Тонкая грань, на которой удалось остановиться, пересекла сознание на две части. Еще я — здесь, и уже другой — там. Перейду границу, и не факт, что вернусь.

Тихое рычание вырвалось из глотки непроизвольно. Хищник внутри жаждал охоты, жаждал убийства и крови. Моё второе «я», выпускать которое не хотелось вовсе. Чудовище и монстр, название которому одно: химера Коодона.

С места сорвался, отдаваясь во власть инстинктов. Запахи, словно нити направлений, гнали вперед, позволяя четко ориентироваться в запутанных туннелях. Верх? Вниз? Прямо! Не обращать внимание на обманки, когда более спокойный аромат уходит в сторону, пытаясь обмануть, одурачить. Всё тщетно. Зверь внутри видит путь столь ясно, словно перед глазами стрелка навигатора, а приятный голос внутри головы сообщает о необходимости через двадцать метров повернуть налево.

Метры темных туннелей остаются позади. Лабиринт? Не для меня. Запахи всё ярче, а совсем скоро до слуха доносится и речь. Тихая, неразборчивая, но столь близкая. Разобрать слова не получается, да мне и не нужно. Зато от нетерпения пружина внутри сжимается сильнее. Никаких полумер. Никаких разговоров.

Запах ярче, туннель кончается и два голоса сбоку. Врываюсь в небольшую пещеру, что разделяется на два уровня, где верхний уходит вдаль. Боль ожигает левую руку, и та перестает слушаться. Тем не менее, двое всё так же разговаривают, напрочь игнорируя моё появление, и за это я обязательно скажу спасибо. Один из них сидит на камне, подобрав под себя ноги, второй полубоком к нему, экспрессивно махая руками.

Успеваю преодолеть половину расстояния, а это метров двадцать, как меня замечают.

Стоящий полубоком раскрывает в немом удивлении глаза и разворачивается всем корпусом. По оголенному торсу волной пробегает черная чешуя, вместе с тем прибавляя габаритов. Второй, наконец, тоже очухивается и сигает вперед. Контакт!

Взмах уже лапой, от того, кто начал меняться, но медленно, слишком медленно. Ухожу в сторону, буквально подныривая вплотную и вот здесь сквозь мягкую, податливую полость живота, моя правая рука устремляется прямо к сердцу. Схватить, дернуть и получив ускорение ударом уже умирающего тела, пролететь с десяток метров спиной вперед.

Удар о стену сошелся с тем моментом, когда тело измененного опало на пол. Глаза его закатились, изо рта пошла пена. Понятное дело, ведь на пути к сердцу ткань легких разорвалась в клочья, добавляя приятных, предсмертных ощущений.

Злорадствовать некогда. Второй уже на ногах и в мою сторону летит огненная клякса. Словно рваное пятно, она пульсируя, оставляет за собой белесый след. Ощущаю запах совсем не огня, а инстинкты говорят о том, что лучше бы нам не встречаться.

От стены отлипаю в последний момент, так что ускорения добавляет тягучий взрыв и неприятный ожог. В руках парня комкается еще один огненный шар, но в глазах вижу зарождающуюся панику. Скалюсь, выпуская горловое рычание и попадаю в точку. Магия развеивается, а жертва дает деру. Пытается, по крайней мере.

Три шага: именно столько он успел сделать, после разворота на сто восемьдесят. Напрыгиваю на спину, и валя наземь, впиваюсь челюстью в шею. Укус, рывок и никакая регенерация здесь не справится. Небольшое усилие одной руки и голова с противным чавканьем отделается от тела.

Триумф — именно это чувство затопило на несколько секунд сознание.

Успел ли я им насладиться? Естественно, нет.

Резкая головная боль и темные пятна перед глазами сбили весь настрой. Сразу за этим в мысли вторглись картинки, совершенно точно не относящиеся ко мне. Какие-то нелепые попытки вывести из равновесия и обмануть. Иллюзии перед глазами, что сбоили, словно картинка старого телевизора и навязчивый, практически неразборчивый шепот.

Направление ментального воздействия определить получилось без труда.

Поворачивался я в ту сторону, напитывая сознание гневом. Вместо с ним еще больше разгонялось и сердце. Не самое приятное ощущение, когда оно бьется настолько сильно, что вибрации отдают в гортани. Зато с ворохом мурашек приходит и ощущение отстёгнутой, до этого, левой руки.

— Жалкий уродец! — набатом звучит в ушах. — Пади ниц перед своей Королевой!

С концентрации сбился мгновенно. Гнев? Да какой там гнев! Будь обстановка другой, заржал бы в голос, а так только оскалился. На втором уровне пещеры, где скальный пласт выходил эдаким языком, стояло пятеро. Зана, вся из себя величественная, с расправленными кожистыми крыльями, алой бархатистой кожей и рогами, что, собираясь на лбу, словно диадема, острыми шипами уходили вверх. Получалась эдакая корона, которая, возможно и смотрелась бы величественно, но не для меня. Справа от неё Рикс с легкой полуулыбкой и скрещенными на груди руками. Слева — Мика. Взгляд её рассеянный и расфокусированный. Чуть позади разглядел недовольную и тупую морду Косу, в компании с каким-то здоровяком, тоже, судя по выражению лица, не обремененному умом.

— Из тебя королева, как из меня Мастер, — ровным голосом произнес я. — Жалкая подстилка, жаждущая поклонения. Забавно, что без своего внушения ты ни на что не способна. Не будь этой силы, даже тупарь Косу побрезговал бы находиться рядом с тобой. Королева? Шлюха, не более.

С каждым сказанным словом, с каждой фразой, лицо Заны краснело всё сильнее. И, казалось бы, как такое может быть, на и так красной коже? Пятна истеричной злости, тем не менее, не заметить было сложно. Расшатанная подростковая психика, разбавленная демоническим влиянием, к холодному рассудку не располагает явно.

— Убейте его! — взвизгнула она совсем по-бабски. — Убейте эту тварь!

Вся четверка её свиты сорвалась с места одновременно. Неприятный, на самом деле момент. Драться со всеми? Бред. Рикс ближник, физик, Косу, скорее всего, тоже. Вон та дура, которая уже превратилась во что-то трехметровое и массивное, наверняка из их же группы. Мика вот молниями швыряться может и это неприятно. Да и Зану, каким бы менталом она не была, со счетов сбрасывать не стоит. Хм, а ведь только она мне и нужна. Правда, опять же, убить её не прокатить, ибо подчинение так просто не слетит. Тут нужна осмысленная команда подчинившего, черт!

Секунды на размышления это слишком дорогая цена, когда в противниках демоны. Что для них прыжок с восьмиметровой высоты, когда тормозить можно, банально скользя когтями по скальной породе.

С места я сорвался, двигаясь в сторону Мики и Рикса. Надежда на их просветление? Ни капли: только расчет.

Спуская по отвесной скале, тормозя когтями, двигались они урывками. Вот девушка обращает внимание на моё приближение и с её руки срывается несколько багровых росчерков. Пропускаю молнии стороной, уходя с траектории их полета еще до выпуска: направленная рука девушки лучшая подсказка. Присутствует в её движениях легкая заторможенность, присутствует и это слишком хорошо заметно. А вот Рикс таким не страдает. Парень уже не походит на человека, полностью приняв демоническую форму. Отмечаю это краем глаза, совершенно не впечатленный. Драться с ним в мои планы не выходит, именно поэтому следующий шаг отдавал больше безумием.

Две молнии, что сорвались с ладоней Мики, пропускаю под собой, срываясь высоким прыжком. Девушка только-только приземляется, вновь запуская искры. Вижу их движение, вижу, как потоки энергии поднимаются по туловищу и переходя через плечи в руки, скользят к запястьям. Нельзя сближаться! Нельзя! Твердят инстинкты, но мне плевать. Отмахиваюсь от воплей своего сознания и вот я вплотную к девушке. Пустой взгляд, ни грамма разума. Толика сожаления, но сближался я ни ради искры узнавания. Успеваю вцепиться в вытянутые руки и резко дергая девушку на себя, одновременно с этим буквально падая перед ней на колени. Сзади рев Рикса и заряд молний устремляется точно в заданное мной направление. Успеваю получить легкий всплеск, что пронзает тело, но это мелочи. Рикс затыкается, а я выпрямляюсь, лбом вбиваясь девушке в подбородок. Раздавшееся в ответ клацанье челюстей проходит фоном. Как тряпичную куклу, отбрасываю Мику в сторону и рвусь вперед. Подняться вверх, на восьмиметровую высоту, для меня не столь сложно. А Зана, видя моё приближение, отшатывается назад. Оказываясь наверху, вижу её удаляющуюся спину и азарт вспыхивает сверхновой. Жертва! Нагнать! Позади скрежет, грохот и то ли рычание, то ли вой. Это даже не особо откладывается в сознании, ведь такая желанная добыча рядом! Только выкинь руку, пробей спину и доберись до сердца! Но нет, нельзя.

Перебороть себя получается с трудом. Прохожу по тонкой грани и вместо колющего удара приходится тупой кулаком. Зану кидает вперед, только крылья нелепо хлопают и опадают. Дальше — больше. Несколько тяжёлых ударов по затылку, чтобы выбить спесь, а после, уже без участия разума, буквально впечатываю её морду в камень. Скрежет, хрипы, бульканье, но рев сзади. Хватаю девушку сзади за шею и резким рывком поднимаю, крепко прижимая к себе. Правая ладонь ложится на шею, а когти пронзают на несколько сантиметров плоть. Чувствую пустоту и прекрасно понимаю, что это гортань. Один рывок, одно движение, не стоящее мне особых усилий и с этой сукой будет покончено. Какое же искушение, черт тебя дери! Наклоняюсь к уху Заны и шепчу.

— Как думаешь, долго ты протянешь с разорванной глоткой? — удовольствие в моём тоне неподдельное.

Власть! Это была именно она. Власть над жизнью и смертью в нашей небольшой, дружной компании. И это опьяняло.

— Ты не посмеешь, — тихое, еле разборчивое шипение в ответ. — Кишка тонка!

Ерепенится еще, сука. Правда, свита Заны так и застыла, стоило мне чуть надавить. Буквально застыли, словно соляные статуи, буравя меня глазами, в которых нет и капли осмысленности.

— Ты даже не представляешь, как трудно мне сдерживаться, — шепчу ей прямо на ушко. — Твоя жизнь вот она, в моей ладони.

Если правой рукой сжимал горло, то левая лежала на животе девушки. Любое движение, любая попытка сделать что-то и её уже ничто не спасет.

— У нас с тобой прямо дилемма, — хрипит она, пытаясь усмехнуться. — Убьешь меня, и кто знает, какая закладка сработает в этой миленькой головке, — кивает она в сторону Мики. — Может и совсем без души останется, так, чистый лист. Хотя, вам мужланам так даже лучше.

Быстро же она в себя пришла, уже права качать пытается, дерзит. Неужели бессмертной себя почувствовала? Надо это исправлять.

— Глупышка, — практически с нежностью прошептал ей на ушко. — Ты, правда, думаешь, что Мастер это допустит? Нет-нет, молчи. Тут дело не в отношении к нам, а в том событии, что грядет. Оно для него слишком много значит и Мика, как одна из перспективнейших участниц, явно в качестве чистого листа не рассматривается. Да сотри ты ей память, даже полностью уничтожь личность, хотя, куда тебе? Хин всё вернет. Уж его-то сил хватит, чтобы исправить то, что сломала такая соплюшка. И вот внимание вопрос: насколько теперь ценна твоя жизнь? Хм, а ведь и правда…

Играть, так играть до конца. Легкое усилие и левая рука входи в живот девушки по самое запястье. Слышу всхлип, но дерганье прерывается, стоит только надавить на шею.

— Стой! — хриплый голос, в котором эмоции смешались в страшном коктейле. — Я освобожу её! Уберу все закладки! Обещаю!

— Ммм, обещания? От тебя? — задумался напоказ, хотя внутри всё ликовало. — Добавь сюда еще Рикса. Всё равно этот каблук никуда от тебя не денется.

— Хорррошо, — с трудом выдавливает девушка.

Ох, сколько же внутри этого слова затаенной злости. Хотя, скорее уж, ненависти. Чистой и незамутненной другими чувствами.

Инстинкты внутри буквально кричат, что ей нельзя доверять! Нужно свернуть шею и делов-то! Только вот нельзя и это бесит.

Даже сними она сейчас ментальный контроль, даже убери закладки, один хрен ведь останется что-то еще. И вот это «что-то» может перечеркнуть весь мой успех. Мастеру будет глубоко похер на потерю этой «особо перспективной» девчонки, как я назвал Мику. Главное, что Зана верит в мои слова и пока играем на них. Другого не дано.

Ментальный импульс ощутил подкоркой головного мозга. Неприятная щекотка пронеслась мимо, уперевшись в двух индивидов. И, если Мика осмысленной стала почти сразу, то Рикс тупил долгие две минуты.

— Курт? — тихий шепот от Мики и непонимающий взгляд по сторонам.

— Внизу проход, жди меня там, — поймав её взгляд, спокойно произнес я. — Не спорь. Так надо.

Спорить девушка, действительно, не стала. На несколько секунд задержала взгляд на Зане, после чего отрывисто кивнула и с легкой неуклюжестью стала спускаться вниз.

— Доволен? — буквально прошипела Зана. — Что, так понравилась подстилка, что не можешь её забыть⁉ Ненавижу!

— Тебе никто не давал разрешения говорить, — слегка придавливаю и так сдавленное горло, чем добиваюсь мгновенной тишины.

Рикс приходит в себя спустя минуты три. Взгляд на Зану, на меня, на её раны и превращение из демона в человеческую форму не занимает и пары секунд.

— Отпусти её, — нахмуренный взгляд и сиплый голос.

— Ты реально не понимаешь, в какое дерьмо угодил? — невесело хохотнул я.

— Потом, — мотнул тот головой. — Сейчас отпусти её.

— Сначала, друг мой любезный, — начал я, — расскажи, на каком расстоянии действует её ментальная привязка. Правды от этой суки я явно не дождусь.

Зана почти дернулась, и даже собиралась что-то сказать, но не посмела. Когда внутри твоего живота когтистая рука, а внутри гортани острейшие когти, не до разговоров.

— Нужен телесный контакт, — сразу же выдал Рикс. — Поцелуй. А чтобы жертва не сопротивлялась, имеется подавляющая аура. Работает только на уже подчинённых. Доволен?

— Вполне, — кивнул я, после чего вновь приблизился к ушку девушки. — Окажешься рядом с Микой и я выпотрошу тебя, как рыбку. Теперь ты видишь, что твои болванчики слишком медлительные. Контроль это, конечно, хорошо, но индивидуальность не сковывает. Запомни это, Зана, запомни хорошенько, если хочешь жить.

Тишина была мне ответом. Напрягшиеся мышцы, тяжелое дыхание и судорожное шелестение практически опавших крыльев.

За эти минуты, что велись агрессивные переговоры, вся демоническая спесь, а точнее изменения, практически сошли на нет. Только багровая, бархатистая кожа всё еще притягивала к себе внимание своей красотой, причем это без каких-либо ментальных влияний.

Итак, Мика.

Оттолкнув Зану в сторону, неспешным шагом направился к краю уступа. Обошел болванчиков, внутренне готовый к возможным проблемам, пересекся взглядом с Риксом, но на этом всё. Спрыгнул вниз, цепляясь когтями за скальную породу, после чего направился к проходу.

На самом деле ситуация патовая. Нет, убить Зану я могу, только вот, что станет после этого с Микой предсказать достаточно сложно. А рисковать ей я не хочу. Выход? На данном этапе видится только один: Хин. Можно, конечно, попытаться достучаться до Мастера с теми же словами про «исключительность», но боюсь не прокатит. Не там у него сейчас мысли, далеко не там.

Мика попалась мне метров через сорок, дальше по проходу. Девушка стояла, облокотившись о стену, и пустым взглядом смотрела в никуда. Неприятное зрелище. На моё приближение она даже не отреагировала, и я уж подумал, что сработала одна из закладок. Но нет.

— Я — обуза, — её слова неприятным эхом резанули сознание.

Предчувствуя истерику, только и смог, что подойти, да обнять. Но, что самое неприятное, истерики не было. А значит, проблема в её светлой головке засела куда глубже, нежели её можно выдавить истерикой.

— Идём, — произнес я без лишних эмоций. — Есть у меня на примете одно местечко, тебе там определенно понравится.

Глупо было ожидать, что девушка сразу воспрянет. Тем не менее, сдвинуть с места удалось и то ладно. Взял за руку, прекрасно понимая, что подобный телесный контакт сейчас лучше тысячи успокаивающих слов. И неспешно повел вперед, будто вокруг не подземелья одного, свихнувшегося на своей безнаказанности, ублюдка.

Признаться, подобная прогулка, да еще и без приключений, благодатно подействовала даже на меня. До убежища Квинта мы добрались за полтора часа неспешного хода и уже там, когда внятная, человеческая речь разбавила окружающую тишину, выдохнул с облегчением. До последнего ожидал худшего, но нет, не в этот раз.

— Надумал-таки? — Квинт, со своей довольной физиономией смотрелся чуждо.

— Крысы больно уж вкусные, — криво усмехнулся в ответ. — У вас, как, нормально всё? Не помешаем?

— Глупости не говори, — отмахнулся парень. — Помешают они. Сейчас на охоту сходим, мясца на ужин притащим и уже день прошел не зря. Там у озерца одного я зелень видел, вроде, даже водоем живой, так что ужин на высоте будет! С нами прогуляться не желаете?

— Давай завтра, — бросив взгляд на Мику, мотнул головой. — Мысли в кучу соберём, а там видно будет.

— Без проблем, Курт, без проблем, — с улыбкой произнес парень.

И всё-таки он подозрительно позитивен!

Пещера встретила нас темнотой и гомоном. На наше появление отреагировали все по-разному, но, что больше всего мне понравилось, так это радостный возглас ребятни, стоило им увидеть Мику. Да и девушке явно пошло это на пользу. Нет, в первую секунду вздрогнула она всем тем, немногим сильнее прижимаясь ко мне, а вот после, такой радостной я её практически и не видел.

Следующие несколько дней прошли, как под копирку. Девушка оттаивала, я скучал. Привыкший к каждодневным боям, к постоянным истязаниям и боли, подобное воспринималось чуждо. Не знаю, как у остальных, но для меня вся эта обыденность была чужой. Казалось бы, каких-то жалких полгода, а разум уже не воспринимает спокойствие и покой, как должное. Неприятное чувство. Будто зверь, запертый в клетке, на потеху публике.

Тем не менее, время в такой обстановке летело незаметно. Из-за отсутствия светового дня, казалось, будто всё это лишь один, правда, слишком затянувшийся день. Но всё кончается и закончился наш безмятежный отдых.

Когда в один момент резко нагревается ошейник, про который многие уже успели забыть, а в разум буквально вбуривается игла чужого разума, налет беспечности слетает махом. Корчась на земле, в бесплодных попытках уменьшить боль, послание Мастера проигрывалось раз за разом. Не было слов, призывов или чего-то подобного: просто одна картинка знакомой, до боли, арены.

Глава 15

Рождение Зверя

Гребаная арена! Гребаный мир! Гребаные ублюдки!

Смотря на холеные рожи местных привилегированных особ, так и хотелось перегрызть им всем глотки. Одетые в шикарные одежды, они смотрели на нас, как на диковинный товар.

Мастер превзошел сам себя.

Глядя на его довольную морду, что буквально лучилась самодовольством, зверь внутри невольно поднимался на дыбы. Давящая атмосфера, конкретно для меня, таковой не казалась. Если остальные ребята выглядели пришибленно и напугано, то вот мне еле-еле удавалось сдерживать ярость.

Мастер превзошел сам себя.

Поначалу, оказавшись на арене, мы не встретили никого. Да и пустые коридоры смотрелись странно, с тем учетом, что ничего не изменилось. То есть, кровавые ошметки от зиостов и их периодически встречающиеся тела, всё это никуда не делось. Хотелось мне задать вопрос про Оа, но, к сожалению, некому. Поэтому, просто задержал взгляд на коридоре, уходящем в сторону крыла Баэля, надеясь, что тот старшак справился. Его, кстати, видно нигде не было.

Арена встретила нас отсутствием песка и голубоватым куполом, что окружал её со всех сторон. Его легкое потрескивание разбивало ту тишину, которая здесь воцарилась. Да, не было ни перешептываний, ни каких-либо разговоров. В преддверии встречи с Мастером, каждый, даже самый ублюдский измененный, пребывал не в лучшем настроении.

Двенадцать минут. Именно столько понадобилось времени, чтобы пришли все. Если неделю назад, во время пламенной речи Мастера, всё было битком, то сейчас имела место быть некая пустота. Навскидку, количество учеников сократилось вдвое и это порождало невольный холодок, бегущий по спине.

Тишина закончилась гулом. Тяжелый, вибрирующий, он зародился где-то глубоко под нами и с каждый секундой только нарастал. Видя непонимание со стороны всех остальных, напрягся, приготовившись к неприятностям. Но вместо них случилось другое. Пол под нами вздрогнул, а после начал медленно подниматься вверх. С противным хрустом потолок сверху расходился в стороны, осыпая нас пылью.

— Что происходит? — тихий шепот от Мики, которая прижалась ко мне всем телом, вклинился в мысли внезапно.

— Сейчас узнаем, — процедил я, не ожидая ничего хорошего.

Секунды текли слишком медленно. Напряжение нарастало и когда, казалось бы, вот-вот лопнет пружина, всё встало на свои места.

Мы поднимались к эдакой округлой террасе, с высокими витыми перилами. С той их стороны расположился весь цвет этого гнилого мирка. Мужчины, женщины, подростки: их холенные рожи, с толикой заинтересованности следили за каждым из нас. Праздничные одежды, платья, костюмы: и выражения лиц, которые так хотелось стереть росчерком когтей.

Арена поднялась на уровень вровень ногам собравшихся. Слишком яркий намек, который не все поймут. Я понял. Нашел Мастера, но невольно отвел взгляд, стоило нам с ним встретиться глазами. Даже толику страха, где-то внутри ощутил. Всё-таки эта сука знатно прошлась по мне и инстинкты никуда не делись. А он, тем временем, довольно скалился во все свои тридцать два белоснежных зуба. Довольный собой, довольный тем, что устроил, он купался в лучах славы. Тщеславный ублюдок получил то, чего так жаждал: признания десятков подобных ему.

Движение арены прекратилось плавно. Правда, гул под нами никуда не делся. Следом разошелся и купол, позволяя разглядеть всё получше. Я видел каждую холеную рожу. Каждый снисходительный взгляд и усмешку в их глазах. Так смотрят на насекомых, а не на людей, пусть и в рабских ошейниках.

— Дамы и господа! — разнесся по помещению, явно усиленный магией, голос Мастера. — Как же я рад вас всех видеть! Сегодня намечается что-то интересное и обещаю, вы об это не пожалеете, — короткая тишина, будто дирижёр взял специальную паузу, наслаждаясь моментом. — Наверно, все слышали о играх Гихата, которые проводятся каждые два года в столице королевства Хашш? Варварское увлечение, на потеху толпе. Беззубое подобие тех испытаний, через которые должен пройти настоящий воин. Представление, не более.

А мы молчали. Хотя, наверняка в головах некоторых уже начало что-то вырисовываться. Я вот, например, понятия не имею, что за игры Гихата такие. На ум приходит лишь олимпиада, но «испытания, которые должен пройти настоящий воин»?

— Но сегодня всё будет иначе! — продолжил, тем временем, Мастер. — Арена крови больше не побуждает в людях те первобытные эмоции, что должно. Но сегодня, сегодня, дамы и господа, всё изменится! Вы станете свидетелями по истине величайшего зрелища! И тогда, многие скептики убедятся, что мои творения нельзя недооценивать! Каждый из них ценное, уникальное произведение искусства, которому по силам противостоять любым воинам! Причем, как вы можете судить, мои творения совершенно не вызывают опасений. Как может эта милая девчушка кого-то напугать?

Голос Мастера изменился на голос человека, который взял на руки милого щеночка, дабы потискать. Правда, этим щеночком стала Зана, воспарившая над толпой метра на полтора.

— Но, вы всё увидите, — загадочный шепот, до которого упал тон Мастера, буквально проникал в душу. — И это поразит вас в самое сердечко!

Смех мага отдавал безумием, но, что самое страшное, остальные собравшиеся вторили ему аплодисментами и своими, не менее безумными, усмешками.

— Поверьте, я приложил достаточное количество усилий, чтобы нам сегодня некто не помешал, — самодовольством лучилось из этого урода шлейфом. — Моя усадьба охраняется, хм, как бы ни лучше императорской резиденции, а это, скажу я вам, встало мне в копеечку! Но северяне того стоят. Им плевать против кого обнажать оружие: тварь демонического влияния, или же имперский псарь. Контракт превыше всего.

Уважительные кивки дали мне достаточно информации относительно северян. Викинги-варвары? Посмотрим.

— Итак, что вас сегодня ждет? — снова заговорщицкий шепот. — О, представьте многоуровневую арену, где столкнутся наемники, осужденные на смертную казнь, убийцы, профессиональные солдаты и воины, решившие, что смогут что-то противопоставить моим творениям⁉ И всё это под соусом демонических влияний и тварей с самых нижних планов преисподней. Арена, где каждая зона может стать смертельной, либо же, принесет богатство, а может быть, — взгляд в нашу сторону, — и свободу. Да, вы не ошиблись! Именно свобода станет тем призом, ради которого стоит постараться! Более того, свобода не в качестве пинка на улицу, а свобода с кругленькой суммой золотых и правом выкупа кого-нибудь из понравившихся экземпляров. Причем, как в качестве жеста доброй воли и той же свободой, либо же, — улыбка Мастера стала похожа на оскал, — в качестве личной мясной куколки. И это, дамы и господа, касается и вас тоже, — обращение уже к собравшимся. — Все испытания, убийства, победы это счет! Чем он больше, тем выше ценность, в случае с моими творениями, либо же, денежный приз, в случае с другими участниками. Аукцион никуда не делся, так что будьте готовы немножко обеднеть, — пригрозив пальчиком толпе, маг снова рассмеялся, на этот раз довольно и со вкусом. — Ну, а арена, что арена? Это и подземные пещеры, и темные коридоры и, представьте себе, некоторые помещения моей усадьбы! Да-да-да! Все это связано в единую систему и представляет собой самый настоящий лабиринт! Сад за пределами этих стен! Спальные комнаты с сюрпризами! Верхний этаж, с видом на город! И сырое, заполненное тяжелой водой, подземелье с самым ценным призом у его центра! Без границ! Без сожалений! Без сомнений! Лучшее представление, что видел Асаран! Лучшее зрелище, что видели когда-либо Вы! И да начнется веселье!

Щелчок пальцами мага и тихий гул под ногами прекращается, чтобы после вернуться с новой силой.

Только и успеваю, что бросить взгляд по сторонам, как из-под ног вырываются тонкие, полупрозрачные стены, отсекая каждого из нас друг от друга. Мгновение, вспышка перед глазами, и вот я в совершенно другом месте. Вокруг только темнота, которая очень быстро перестает таковой быть. Сырость и затхлый воздух. Звук капающей воды и неприятный запах тухлятины. Ураган мыслей и ни секунды, чтобы их обдумать.

Движение сзади скорее почувствовал, нежели услышал.

Уклон в бок и длинный шип проносится дальше, вгрызаясь в скальник на половину своей длины. Отмечаю это краем сознания, словно маятник уходя в другую сторону. Еле слышный свист и еще один снаряд проносится снова, обдавая меня смрадом.

Развернуться, чтобы увидеть противника перед следующей атакой, успеваю, только вот лучше бы я этого не делал.

Бесформенная туша, состоящая из гнилой плоти, высотой была метра в три, не меньше. Буркала бледных глаз, смотрели с ненавистью и дикой, явно нечеловеческой злобой. Выступающий из-за спины костяной хвост походил на жало скорпиона, с тем лишь различием, что жало было полым. И именно оттуда сейчас уже выглядывал острый наконечник снаряда, готовый вот-вот сорваться в цель.

Сражаться против этого? Я не дурак. Именно поэтому с места сорвался в сторону, обходя тварь по широкой дуге. Благо местность позволяла.

Очередной шип вошел в землю прямо у самой ноги и это дало понять, что лучше бы мне не рисковать. Суматошный взгляд по сторонам, оценка обстановки и бегом за массивный скальный нарост, находящийся сильно в стороне. Успел я в самый последний момент, буквально ловя шип тенью. Он вошел в камень за мгновение, как я скрылся и это дало так нужные мне сейчас секунды. В голове вовсю выстраивалась трехмерная моделька пещеры, а разум судорожно искал пути отхода. До слуха доносилось неуклюжее передвижение твари, так что среагировать, в случае чего, должен был успеть.

— Есть контакт! — переварив полученную информацию, выдохнул я.

Выхода было три. Два неподходящих и один самое то. Именно к нему я рванул, разгоняя кровь по венам. Под тихий свист шипов и звук их удара о камень, бег мой напоминал спринтерский рывок через препятствия. Здесь прыгнуть, здесь пригнуться и прокатиться, чтобы после занырнуть рыбкой и после переката попытаться одним прыжком оказаться на нужном уступе. Подтянуть тело, бросая его в сторону и рывок по финишной прямой. Низкий проход, который удалось увидеть мельком, сейчас казался спасительной кроличьей норкой. Понятное дело, очки, понятное дело, всё это завязано на возможную свободу, но жить хотелось больше. Подобный объем плоти я не пробью при всем своем желании, так что ретироваться было единственно верным решением. Будь рядом Мика, возможно, попытаться и стоило, при поддержке её алых молний, а так всё это может плохо закончиться.

Черт!

Катясь вниз, по крутому наклону кишки, мысли невольно скользнули к девушке. Если такая теплая встреча ждала меня, то, что тогда с ней?

— Не думай, не думай, черт тебя дери! — прорычал я, мотая головой.

Сейчас нет времени на рефлексии, нужно жить!

Туннель закончился обрывом, рухнуть с которого не хотелось бы. Навскидку метров восемь падения, так что зацепившись когтями, на несколько секунд повис, словно та сопля. Очередная пещера? Хрен там плавал! Звук бряцанья мечей ворвался в сознание быстрее, нежели картинка успела сложиться. Трое воинов сражались друг с другом, на небольшом участке земли, по границе которого пылало пламя. Выход имелся лишь один, но сейчас его перегораживала стена бушующего огня.

Хреново, что скальная порода оказалась столь хрупкой. И, как же, сука, повезло, что кишка торчала прямо над центром импровизированной арены.

Вниз я падал, аки птица, что летит и материться.

Естественно, меня заметили сразу. Все трое синхронно повернули головы в мою сторону, прекратив своё захватывающее занятие. Секунды падения растянулись для меня, если не в вечность, то где-то близкое к этому. Мгновенная оценка ситуации? Иронично, но меня, что несколько месяцев сражался с рогулой, пусть она и играла в поддавки, захватила паника. Словно ученик-отличник, перед экзаменом: хренак, и ты застыл, а в мозгу только обезьяна, что бьет в тарелочки и никаких вызубренных знаний…

В себя прийти помогло приземление. Точнее легкая боль, поднявшаяся по голеностопу к колену. Явный вывих, резанувший по нервным окончаниям, стал той спасительной соломкой, что позволила взбодриться. Дальше всё завертелось, слепляясь в единую вакханалию безумной игры Мастера.

Три взрослых мужика, доспехи которых выглядели настолько серьезно, что даже сближаться с ними не хотелось, рванули в мою сторону синхронно. Даже переглядываний не было, словно единый, мать его, организм.

Вертикальный замах с одной стороны. Отвод меча назад, для большего усилия в уколе, с другой, и неожиданное сближение, с выставленным плашмя, лезвием, прямо со спины.

Я не был расслаблен, когда убегал от мясной туши, не был расслаблен и когда повис с уступа. Именно поэтому скорость этих воинов показалась какой-то несерьезной.

Небольшой шаг влево, дабы пропустить укол и толчок ладонью лезвия меча. Острие уходит дальше, но уже мимо меня, как раз туда, откуда направлен толчок плашмя. Поднырнуть под первого, что замахнулся, будто хотел встать на мостик и удар, опять же, ладонью, в подмышечную впадину. Бить кулаком, или же пытаться разорвать когтями эту железную банку не было никакого желания. Казалось бы, в изгибах не должно было быть металла, но здесь он присутствовал. Пластинчатый, тонкий на вид, но, тем не менее, проверять не хотелось.

Сказать, что толку от моих действий не было, это ничего не сказать.

Толчок лишь чуть пошатнул мужика, уведенное в сторону лезвие, с лязганьем прошлось по нагрудной пластине другого, и, собственно всё.

Увернуться от удара рукоятью меча смог лишь чудом. Удар коленом с заостренным шипом не достал из-за общей толкотни. Ну а попытку достать меня лбом, где на шлеме присутствовал довольно толстый шип, пропустить мимо получилось только благодаря, опять же, тесноте: выручила гибкость.

— Мужики! — рявкнул внезапно, наклоняясь и уходя в сторону. — Втроем на одного не честно!

Короткий прыжок спиной назад и метаморфозы по телу, которые должны дать больше форы.

Мир привычно пошел рябью и окрасился в цвета, которых до этого не было. Руки удлинились, как и ноги. Мышечная масса возросла лавинообразно, а челюсть выдвинулась вперед, тут же лишая меня возможности говорить. Зато, для этих троих мои изменения сработали, словно красная тряпка для быка. Разорвать дистанцию постарался каждый и выглядело это столь четко, словно передо мной не одиночки, а сработанная тройка. Движения плавные, но резкие. Стойки какие-то, нелепые взмахи мечами, будто какие-то ката. Непростые дядьки, ох, непростые. И все трое, да на меня одного.

Лажать и играть в поддавки не собирался. Если первая попытка была пробой пера, то вот сейчас настроился выложиться по полной. Иначе, кажется, не получится.

С места рванули мы одновременно, только я был чуть быстрее. Измененное тело буквально жаждало боя, как и вторая часть меня.

Три рыцаря, закованные в доспехи, с головы до ног не казались легкой добычей, но мешкать было нельзя. Выход отсюда только один, да и тот сейчас перекрыт пламенеющей стеной.

Закончилось всё неожиданно быстро. Если вы такие дохрена защищенные, то на кой черт мне пытаться вас пробить? Когда за пределами круга обрыв, ведущий в геенну огненную, а инерцию тела у тяжелых железных банок никто не отменял.

Слыша удаляющийся крик последнего из них, невольно повел плечами. Неприятный порез по лопаткам беспокоил несильно, но всё-таки терзал моё самомнение. Последний вояка успел достать откуда-то кинжал и резануть вдогонку именно им. Помогло ему это слабо, но было неприятно, да.

— И всё-таки я какой-то ущербный, — сморщившись, пробормотал себе под нос.

От первого противника пришлось спасаться бегством. Этих трех тоже, фактически, просто выкинул за борт. Хотелось бы, конечно, превозмогания и победы в честном, хм, бою, но как-то всё не получается. Вот какой от меня толк? Беззащитных людей резать и только? Неприятно осознавать сей факт, но на данном этапе на большее я не способен. К сожалению.

Пока гонял по кругу все эти мысли, огненная стена опала. В целом, исход ожидаемый, так что даже не удивился. Посмотрел по сторонам, ради приличия, и неспешно пошел по открытому пути.

— Интересно, а как они за нами наблюдают? — задумчиво пробормотал под нос, возвращая себе человеческий вид.

Не может же так быть, что мы сами по себе? Весь интерес именно в наблюдении, да?

Остановившись на месте, стал осматриваться более внимательно.

Местность вокруг, слегка затемненная, тем не менее, света лишена не была. Площадка по центру подсвечивалась огненными всполохами из ямы вокруг нее, а вот уходящие в стороны стены, такого не имели. Слишком просторный купол скального нароста, чтобы пламя могло высветить его весь.

Искомое я всё-таки нашел. По крайней мере, так мне показалось. С ровной площадки, чуть дальше от места, с которого я упал, еле угадывались два шара, обрамленные силуэтом головы. Словно глаза, на нашкрябанном детской рукой рисунке. И если силуэт вполне можно принять за какую-нибудь насмешку природы, то вот глаза, слишком ровные, да и к тому же, порождающие блики при определенных всполохах огня.

Что ж, долго задерживать взгляд на них не стал. Если это и правда какие-нибудь артефакты наблюдения, то подобные будут и в других залах. Значит, идем дальше и смотрим по сторонам.

Выход из этой части растянулся минуты на три. Сначала был простой проход в породе, который петлял так, будто хотел вызвать головокружение, после он перешел в винтовую лестницу, уходящую вверх. Метр за метром, я поднимался по ней, постоянно замирая, чтобы прислушаться, но пока всё было тихо.

Звуки ворвались в разум слишком неожиданно, будто пересек какую-то невидимую черту. Грохот воды, эхо взрывов и голоса?

Вперед рванул, словно ужаленный. Ступеньки пролетал через две, пока не выбежал на террасу, проходящую практически у самого потолка огроменной пещеры. Внизу, с левой стороны, вырывался водяной поток. Амбре он нес такое, что лишь усилием воли удалось не проблеваться. А вот внизу и через пропасть от русла подземных вод, сражался кто-то из наших. Даже, кажется, видел его в компашке Квинта, но не уверен.

Парень жонглировал чем-то темным, длинным и искрящим. Подумал бы, что оружие, но больше походило на магию. Слишком уж она вела себя странно, то удлиняясь в копьё, то сжимаясь в короткий клинок.

Из противников видел двое. В черной кожаной броне, смотрелись они странно, будто ниндзя какие. Быстрые, резкие движения, отскоки и обманные финты. Измененный пропускал удары, я это видел, но алая кожа стойко держала удары мечей, так что всё так просто не закончится.

Заскользив глазами по сторонам, найти нужный рисунок удалось без труда. Тот же самый, он висел чуть в стороне, так, чтобы вся территория была под наблюдением.

Мой же путь лежал дальше. Каменная терраса, на которую вышел, так и шла под самым потолком, вдоль стены и к проходу дальше.

Преодолел её за полминуты, вновь оказавшись в туннеле. Только этот выглядел более искусственно: кладка и настенные факелы, которые сейчас, впрочем, не горели. Оказавшись в относительной безопасности, перевел дух и решил пораскинуть немного мозгами. Торопыги в подобном положении выживают редко.

Итак, Мастер, похоже, решил пойти ва-банк? Слишком много людей, как приглашенных гостей, так и тех, кто жаждет участвовать. Нет, вполне возможно, что всё это обстряпано как-то иначе, но сам факт не слишком вызывает доверие. Я хорошо помню куда Мастер послал Баэля и насколько серьезными должны быть отвлекающие маневры, а значит, не все так просто. Но это не суть, меня касается постольку-поскольку. Сейчас нужно думать совсем о другом, о более насущном, так сказать, и вот здесь радужного мало. Сколько нужно перебить народу, чтобы заработать свободу? Так еще к тому же и себе и Мике. Отсидеться в стороне однозначно не вариант и вывод напрашивается лишь один: убивать придется много.

Муки совести? Как бы ни так!

С места сорвался практически бегом. Время дорого, так что медлить нельзя.

Волна изменений достигла своего пика и замерла на тонкой грани, отделяющей меня от безумия. Бег по коридору, ступени и тяжелая деревянная дверь, словно из единого массива. Несколько секунд на прислушаться, чтобы после потянуть за ручку на себя. Увиденное заставило замереть. Большой, просторный зал, с множеством гостей, которые тут же повернули головы в мою сторону. Правда, их отделяли полупрозрачные стены, которые для меня оставляли лишь центр помещения. И я даже не удивился, когда в этом центре увидел цель: демон, не демон? Застывший статуей, высокий силуэт покрыт был алой костяной броней. Достаточно высокий, чтобы казаться для меня гигантом, он, тем не менее, не породил внутри каких-то опасений. Броня не покрывала всё тело, сосредоточившись на тех участках, где по сути и не была нужна. Горло и верхняя часть груди открыты, так что всего то и нужно, что подобраться ближе.

С места сорвались мы одновременно. Под гул зрителей, одобрительные возгласы и звон бокалов. У противника из предплечий выдвинулись костяные лезвия достаточной длины, чтобы держать меня на расстоянии. Движения резкие, но какие-то дерганные, что ли. По его глазам видел, что он часто бросает взгляды в зал и это может сыграть на пользу.

Увернуться от свистнувших лезвий было не особо сложно. Перед самым сближением резко присел к полу, буквально вбивая в мрамор когти, чтобы затормозить и уже после, перекрутившись в сторону, оказаться сбоку от противника. Открытая тыльная сторона голени слишком лакомая цель, так что медлить не стал. Когти прорезали плоть до самой кости, но после пришлось уходить, чтобы не попасть под судорожный взмах лезвием.

Шипение противника дало понять, что боль он испытывает, а значит передо мной не тварь преисподней. Кто-то из наших? Одиночка? Вполне возможно.

Наполненное силой тело позволяло творить невероятные кульбиты, так что уворачивался от нелепых выпадов, которые, к тому же, ограничивались сильной хромотой, практически играючи. Да, он был быстр. Да его лезвия мелькали перед глазами, буквально в считаных сантиметрах от меня, но каждый раз мне хватало скорости, а главное умения, как именно поставить свое тело, чтобы последующее моё движение не шло в разрез с заданным направлением. Тут малейший промах и меня насадят, словно бабочку на булавку.

А измененный, тем временем, распалялся всё сильнее. С каждой секундой, на которую растягивался бой, вокруг его тела появлялось всё больше каких-то алых всполохов. Я прекрасно понимал, что медлить нельзя, нельзя ему дать накопить этой непонятной энергии, но возможности подойти ближе больше не было. Разовый, начальный успех, без которого всё могло закончиться намного быстрее, но именно благодаря нему бой всё еще продолжается.

Бросив взгляд по сторонам, на довольные рожи, жрущие и ржущие, только сильнее сжал челюсть. Не на потеху им.

Мой рывок вплотную отдавал безумием.

Вот костяное лезвие, торчащее из правой руки демона, устремляется прямо мне в грудь. Доворот корпуса и вместо сквозной раны, лишь разрез плоти плеча. Размер играл роль и на этот раз в мою пользу. Проскочить между рукой и телом удалось еще на начальном импульсе, а вот дальше я буквально напрыгнул на спину, устремляясь к шее. Секунды мне хватило, чтобы на излете дотянуться когтями да горла, ну а там уже всё предрешено. Мягкая плоть поддается, ноги упираются в спину и прыжок уносит меня подальше от разъяренного демона. Вспышка! Огненный вал расходится в стороны, норовя выжечь собой всё, только вот не добравшись до меня, опадает вместе с телом противника, из которого уходит жизнь. Тот еще стоял на ногах, в нелепой попытке зажать рану рукой. Демоническая форма спадает, словно воск, обнажая человеческое тело. Совсем еще юный парень, лет двенадцати, бросает на меня взгляд, полный страха, после чего падает ничком на пол. Лужа темно-алой крови расходится от него кругом и всё это в полной тишине. Взгляды окружающих гостей Мастера, которые так жаждали долгого боя, сейчас полны непонимания. Впрочем, продлилось это недолго и радостный рев кого-то, судя по всему, поставившего на меня, разнесся по помещению, срывая покрывало тишины.

Наверно, кому-то другому подобное могло понравиться. Лавры победителя, пусть и одного боя из многих, крики, взгляды обожания от некоторых дам… Во мне же это пробуждало лишь злость. Пирующая на костях, зажратая богатой жизнью, элита местного мира. Жалкое зрелище, на самом-то деле. Жалкое и мерзкое.

С этой импровизированной арены уходил, будто оплеванный. Тело паренька, взгляд которого, словно укор, так и осталось лежать на полу, на потеху этой публике. Звон бокалов, легкая музыка от тройки музыкантов, находящихся в тени и гомон радостных, сбивчивых речей от далеко уже не трезвых людей. Хотя, что-то не тянет меня называть их людьми. Животные какие-то.

Единственный выход, прямо противоположный входу, представлял собой простую деревянную дверь и коридор за ней. Дорого-богато, с коврами и картинами, в светлых тонах, да с магическими светильниками поверху. Всё это не отложилось в памяти абсолютно, так что, когда за очередной дверью встретила лестница, ведущая вниз, даже обрадовался.

Сорвался с места, сильно ориентируясь на слух, по ходу дела разрывая футболку. Рана, пусть и не серьезная, но кровила прилично. Заживет, конечно, достаточно быстро, но оставлять за собой кровавый след не хотелось.

Лестничный спуск закончился в подвальных помещениях, где огромные бочки прямо-таки бросались в глаза. Винный погреб? Скорее всего. Правда, сука, ограменный, от чего эхо далекой схватки гуляло по залу и неприятно резонировало с высоким потолком.

Размышлял я недолго. Втиснуться, став неожиданностью для обеих сторон, значит, заполучить так нужные мне очки. Главное, не спалиться раньше времени.

Гул тяжелого взрыва спутал все планы. Если запах крови, что улавливал до этого, давал мне направление, то теперь, когда сотни литров вина брызгами разлетелись по стенам, ориентироваться стало сложнее.

Настоящий лабиринт из бочек, подъемов для секций и спусков, опять же, в какие-то ледники, знатно путали. То висящие мясные туши, то соленья в банках, прям, как, в прошлом. Огромные, длинные стеллажи с вяленым мясом и настоящий погреб, где хранились, наверно, овощи.

Всё это я отмечал краем сознания, полностью погрузившись в звук. Тяжелое хеканье. удары мечом о пол и свист, словно выстрел стрелы. Шипение рассерженной змеи, гулкий стук, будто удар деревянным молотом и вскрик боли.

Представшая перед глазами картина уникальностью не отличалась. Демон, рыцарь, всё, как в замшелых романах. Правда, рыцарем была девушка, но не суть. А вот демон, знакомый уже мне поклонник харты. Тот самый, с длинным хитинистым отростком, коих сейчас имелось два. Они мелькали с невероятной скоростью, но, что более невероятно, девушка умудрялась от них отбиваться. Её меч светился белизной, волосы слегка развивались, а жесткий взгляд и сжатые в тонкую ниточку губы, довершали начатую картину.

Разбитая в щепки бочка находилась чуть дальше. Выжженное дерево и опаленная половина тела демона дали понять, кто был виновник сего бума. Правда, девушке это помогло не сильно. Левая рука висела плетью, зажатая смятым, словно бумага, металлом доспеха. Кровь при каждом движении, каждом отражении выпада отростка, лилась целым ручейком. Но, тем не менее, её противник тоже представлял собой образец отбитости: в плане отбивной. Один отросток короче и без заостренного конца: вместо него открытая рана из которой стекает густая бурая субстанция. Левой руки нет вовсе, а права превратилась в обожжённую головешку. И вот здесь, лучшего момента, чтобы покончить с обоими не сыскать. Главное выждать. Подождать немного, еще чуть-чуть и ходу!

Разделяло нас метров тридцать, так что на их преодоление уйдет несколько секунд. Пока бежал, сердце невольно пропустило удар, когда два противника сблизились в опасных выпадах. Но нет, выжили оба. Из спины парня торчало лезвие меча девушки, тогда как отросток уже несся в её спину.

Казалось бы, идеальный момент добить! Лучшего не придумать, но хрен там плавал.

Отросток срезало в одно мгновение, невесть откуда взявшимся призрачный мечом. Еще успел заметить довольную, пусть и скупую улыбку на лице девушки, как та увидела меня. Сощуренные до этого глаза, распахнулись в одно мгновение. Я даже отметил попытку вырвать лезвие меча из тела изменённого, но тщетно. Её противник, даже несмотря на то, что от отростков остались одни огрызки, сжал ими девчонку столь сильно и неожиданно, что та невольно выпустила весь воздух из легких. Нелепая попытка вырваться, но я уже рядом. Ладони ложатся на голову парня и резкий рывок против часовой, отдает приятным хрустом. Взмах правой рукой, свет от факелов отражается на черных когтях и мир для меня замедляется. Мгновенная перемена выражений лица девушки и плюсом жуткое предчувствие опасности. Глаза её вспыхивают белым столь ярко, что теряю зрение мгновенно, а следом раздается глухой хлопок взрыва. Световая волна разносится кругом, сбивая с ног и отправляя в далекий полет. Бочка на пути не выдерживает и меня буквально вколачивает внутрь её, прямо в тонну вина. Несколько мгновений, пока жидкости достаточно чтобы покрыть меня полностью, но после всё вино разливается, а меня выносит следом. Звон в ушах, потеря ориентации и мерзкий, кислый запах, что забивает собой всё. Мушки перед глазами, вместе с засветами лишают возможности четко видеть. Несколько шагов на удачу и тут она подводит: сначала падение на несколько метров вниз, чтобы после кубарем пролететь лестницу, пролета так на три. Дальше встреча со стеной и хорошо хоть не головой. Слышу хруст, боль пронзает левую руку, но всё это мелочи. Неконтролируемое движение прекращается и только звон в ушах всё еще дезориентирует.

Нельзя медлить!

Мыслеприказ заставляет подорваться на ноги, пусть и слегка шатает. Тряхнул головой, второй раз и звон проходит, чтобы преобразоваться в полнейшую тишину. Настолько густая и липкая, что мне даже показалось, будто звон вернулся. Попытка протереть глаза отразилась болью в левой руке, но поднести её к лицу всё-таки удалось. Еще несколько секунд и становится лучше. По крайней мере напор мушек спадает и очертания предметов различить уже удается. Длинный коридор, скальная порода и никакой кладки. Развернуться, чтобы осмотреть лестницу, но её там не было: позади запертая железная дверь, со знакомым уже горящим символом.

Сказать, что испытал облегчение, это ничего не сказать. Скатился по стене на пол, прислонив к холодному камню затылок. Тело нещадно ныло, так что несколько минут на передышку мне просто необходимы.

— Пожрать бы, — выдохнул с толикой тоски.

Перед глазами пронеслись все те яства, что остались в прошлом помещении. А уж стоило вспомнить ломящиеся от всяких блюд, столы высокородных ублюдков, так и вовсе захотелось взвыть. Но, вместо этого только зубами заскрежетал, в очередном приступе восходящей злости. Благо именно она отрезвила мгновенно, позволяя окончательно прийти в себя.

Встать!

Поднимался тяжело, без привычной легкости. Покрутил конечностями, пошевелил корпусом, сильно надеясь, что обошлось без переломов. Тупая боль вторила каждому движению, проносясь по телу разрядами тока. Неприятно, но терпимо.

Еще несколько минут ушли в никуда, пока проводил ревизию собственного тела. Всё не так плохо, как показалось изначально. Ожоги, ушибы, глубокие порезы: всё это, нестоящие внимания, мелочи. От серьезных травм уберегло тело изменённого, из-за которого я так и не успел выйти. Надо отдать девчонки должное, среагировала она мгновенно. Красивая была, чертовка, но теперь всё, что можно ей пожелать, так это легкого посмертия.

Засчитают? Не засчитают? Риторический вопрос, ответ на который я наверно и не узнаю. Сомневаюсь, что по итогу будет подсчет с пояснениями. Откровенно говоря, я вообще сомневаюсь, что обещанную свободу таки дадут. Верить Мастеру? Смешно.

Десяток метров по коридору преодолел не слишком торопясь. Шел, прислушиваясь и принюхиваясь. Благо здесь царил небольшой сквознячок, так что запахи вина выветрились за несколько минут. Хотелось бы мне передохнуть подольше, но хрен там плавал. Оказаться в тупике, да в таком состоянии и врагу не пожелаешь. Так что без разведки никуда.

Всё изменилось слишком быстро.

Пара десятков метров, что преодолел, выветрились из памяти за секунду. Сознанием завладело другое: запах Заны. Улыбка, а точнее оскал и желание разорвать тварь, вылились в неконтролируемое изменение тела. После был рывок вперед, дальше по коридору и упор в небольшой подъем. Открываю деревянную дверь и тут снова знакомый запах, на этот раз уже Мики. Логические цепочки буквально пробили сознание насквозь, и дальше я несся, словно позади догоняет сама смерть.

Коридор, холл, ограниченный полупрозрачными стенами и широкая лестница вверх. Первый этаж, второй и дальше. Взгляд по сторонам, когда оказываюсь посреди вакханалии, крови и кишок, словно на привычной арене Хина и снова забег дальше. В голове лишь откладывается картинка: просторный зал, раза в четыре больше любой видимой арены, поделенный на множество небольших зон. Каждая из которых буквально утопала в крови. Сверху так же имело место быть то самое разделение. Только вот там, смотря на нас с легким интересом, присутствовали гости Мастера. Сидя за набитыми едой столами, они смотрели себе под ноги, то есть на нас. Пировали, веселились и просто хорошо проводили время.

Сложно сказать, как именно мне удалось найти нужное направление. Общее помещение, где запах разносится равномерно, представляло собой лабиринт из полупрозрачных стен и кучи ответвлений с тупиками. Но, когда в один момент, пол под ногами исчезает, а свободное падание завладевает телом, я знал, что падаю именно туда, куда надо.

Приземление проблемой не стало. Пятиметровая высота не такая уж и большая проблема, особенно, когда ты на пике своей формы. Взгляд по сторонам и тяжелое осознание происходящего.

На потеху толпе, на радость, непосредственно, Мастера, в центре просторного холла сражались двое: Мика и Зана. Тишина стояла такая, что даже выдохи девушек звучали, подобно раскатам грома. По крайней мере для меня.

Фуршет с избранными гостями был в самом разгаре. Смутно знакомые люди, лица которых терялись в сознании практически мгновенно. Зато Мастер, о, этот ублюдок наблюдал за всем, стоя практически вплотную к отделяющей, прозрачной стене. Легкая улыбка на его лице смотрелась чуждо. В руках он держал бокал с янтарной жидкостью, которую отпивал небольшими глотками.

Меня же выкинуло чуть сбоку, в собственную тюрьму. Небольшой участок холла, площадью не больше двух метров, где я заперт, скорее всего, специально.

Мастер удостоил меня своего взгляда, после чего кивком головы указал на пару девушек. Взгляд его прямо-таки лучился удовольствием. Ублюдок чуть ли не щурился, растягивая вино и смакуя каждый звук, разносящийся по холлу.

Внешне я оставался спокоен. Эмоции не прорывались наружу, пусть и внутри я горел. Горел, от сжираемой меня ярости. Горел от ненависти, горел от беспомощности. Я не хотел смотреть на бой, но по-другому было нельзя.

Вскрик Мики разлетелся по холлу, порождая эхо. Заостренный хвост Заны пробил руку девушки насквозь, полностью игнорируя костяные щитки на её предплечьях. Алая молния, что сорвалась навстречу, пронеслась мимо в считанных миллиметрах. Мика молодец, не растерялась, резким движением пробитой руки, накрутив хвост. Рывок и девушки вплотную друг к другу, буквально смотрят в глаза, чтобы после всё закончилось. Я видел, как тело Мики потеряло то напряжение, что сопутствует любому бою. Видел, как окровавленная рука Заны вошла в живот девушки по самое запястье. А после, эта сука, явно играя на публику, а точнее для меня, впилась в губы Мики поцелуем. После чего развернула к себе спиной, прижимаясь вплотную и ложа правую ладонью на шею девушки. Точно так же, как тогда держал её я. Небольшое усилие, чтобы силой повернуть голову Мики в мою сторону и мерзкая ухмылка.

Миг, мгновение на, казалось бы, незаметный кивок Мастера, что я заметил краем глаза, и рывок когтистой руки буквально разрывает горло девушки.

Смех Заны прошел фоном. Она даже, кажется, что-то сказала, только вот я и не слушал. Цеплялся за взгляд Мики, будто это что-то может изменить. Сжимал кулаки до крови, а челюсть до скрипа зубов, но не двигался, всем своим видом показывая равнодушие. А вот щелчок пальцами, что сделал Мастер, отразилось в сознании громовым раскатом. Одновременно с тем, как пропала часть прозрачной стены с моей стороны, тоже самое произошло и со спины Заны. Воспользовались этим фактом мы мгновенно: Зана рванула от меня, в открывшийся коридор, а я за ней. Только вот Мастер всё решил иначе, тут же отсекая демоницу, тем самым даруя ей жизнь. Всё, что мне оставалось, так это направиться к Мике.

Девушка умирала. С каждым ударом сердца жизнь покидала её тело. Оказавшись рядом, опустился на пол, осторожно положив девушку к себе на колени. Та даже улыбнуться попыталась. Поднесла замазанную кровью руку к моему лицу, провела ладонью по щеке и умерла. Взгляд остекленел, а мой острый слух, который сейчас проклинал, позволил понять, что у неё остановилось сердце.

Мир вокруг меня застыл, словно в янтаре. Эмоции пропали, словно их не было вовсе. Внутри поселилась пугающая пустота, которая заполнила собой всё. Отрывая взгляд от мертвой уже Мики, поднял его на Мастера. Тот, впрочем, уже даже не смотрел в нашу сторону, вместо этого чокаясь с гостями под их задорные возгласы.

Волна изменений, что понеслась по телу, стала полной неожиданностью. Под рев второй части моей личности, острая боль пронзила от макушки до пят. Вот рывком увеличивается ладонь, кожа на которой приобретает антрацитово-черный цвет. Вырываются когти, чей размер прилично больше тех, к которым привык.

На ноги поднимался, с осознанием того факта, что метаморфозы сильнее и больнее всех предыдущих. Но, к моему удивлению, вторая часть замолкла полностью, а сознание поразило своей кристальной ясностью. Под аккомпанементы боли, на которую уже даже внимания не обращал, тело перестраивалось. Увеличился рост, на ногах добавился дополнительный сустав, превратив их в подобие волчьих лап. Челюсть выдвинулась вперед, став массивнее и тяжелее. Все зубы во рту заострились, превратившись в клыки, по которым скользил раздвоенный, змеиный язык. Еще одной неожиданностью стал хвост. Длинный, гибкий, с жалом на конце, он извивался против моей воли, с протяжным свистом хлестая пол.

Наверно, увидь себя со стороны, испытал бы не самые радужные чувства. Но именно сейчас мне было всё равно. Под удивленные возгласы гостей Мастера, да и его самого, сделал несколько шагов к отделяющей нас прозрачной стене. Проведя по ней когтями, оставил черные полосы, привлекая внимание каждого.

Мне не нужна свобода, мне не нужны деньги. Мне нужно только одно: жизнь каждого из них. Всматриваясь в лица, пытался запечатлеть всех, пусть и понимал, что наврятли удастся. Только вот лица это лишь одна грань игральной кости, где есть еще движения, запахи и голос.

Я приду за каждым из них. Обещаю.

Подошедший ближе, Мастер, цепко следил за каждым моим движением. Позади него спиралью раскручивалась энергия. Я видел её. Видел так же ясно, как видел, каждую волосинку на его прилизанной прическе.

— Надо же, — произнес он, с толикой напряжения в голосе. — Ни боль, ни страх, не смогли заставить тебя переродиться. А вот горечь потери запустила механизм без особых усилий. Какая занятная зверюшка получилась. Пожалуй, дальше ты участвовать не будешь.

Маг поднял руку вверх, сложив пальцы замысловатой фигурой, но что-либо сделать не успел.

Звук тяжелого удара в дверь, который буквально снес её в стену, заставил всех обернуться. Из дверного проема показался мужчина, в черном приталенном костюме и с тростью в руках. Улыбка на его лице больше походила на оскал, тогда, как вихри магии за его спиной, выглядели, будто готовые к рывку змеи.

— Дамы и господа! — развел он руки в стороны, улыбаясь, при этом, еще шире. — Советую всем оставаться на своих местах! Его Императорское величие предает свой пламенный привет!

— Псарь, — с ненавистью в голосе процедил Мастер.

Правда, я услышал там кое-что еще, а именно — страх.

Глава 16

Кода

Дальнейшее пошло совершенно не по тому сценарию, что выстроился в моей голове. Псарь? Помнится, псами Императора Хин называл менталов, а это, стало быть, их погонщик? Забавно, забавно. Особенно то, что страх в тоне Мастера поддельным не был. Кто же ты такой, Псарь Императора?

Додумать эту мысль я не успел.

Пол под ногами исчез, а я полетел вниз, в темноту. Только и успел, что кинуть взгляд на псаря, увидев его сощуренный, жесткий взгляд, да и всё на этом.

Тьма вокруг не продлилась долго. Свободное падение, секунды в четыре и твердый пол, на который приземлился с грацией кошки. Ноги напружинились, принимая и гася весь импульс удара, да с такой эффективностью, что меня даже не повело. Чего уж говорить о боли, хотя навскидку пролетел прилично.

И только-только выпрямившись, тут же сорвался с места, словно гончая, идя по следу. Запах Заны, слишком яркий и четкий, чтобы его упускать. Она была здесь, была не дольше, чем минуту назад, а значит, эта сука совсем рядом.

Темные стены коридора слились в единую полосу, проносясь по бокам. Несясь вперед, я привыкал к новому телу и это было что-то невообразимое. Мир воспринимался иначе, на совершенно другом уровне. Запахи витали и ощущались столь четко, словно передо мной картинка разноцветных росчерков, расходящаяся в разные стороны. Сырость, стиралась терпким запахом горной породы, а после, ей вторила кровь. Странно, ведь вокруг не то что видно, слышно никого не было, хотя и слух тоже достиг своего пика, позволяя услышать мельчайшее шевеление каменных песчинок под моими ступнями.

Сила — она опьяняла. Но ровно до того момента, пока не пересек тягучую, незаметную глазу, пелену.

Вырвавшись из тесного туннеля, в просторную, многоуровневую пещеру, чуть не схлопотал разрыва мозга. Настолько обильная информация ворвалась в сознание, что невольно сбился с шага. Голоса, запахи и видимая энергия, направляемых магических потоков, всё это сложилось в безумную какофонию новой информации, что буквально штурмом пыталась взять разум. Благо, меня не заметили. Успел нырнуть за массивный скальный нарост, что уходил к потолку, соединяясь с ним широкой кляксой. Здесь, сжав голову руками, чуть не зашипел: настолько неприятными и непривычными чувствами заполнился мозг.

Раскладывалось по полочкам всё несколько минут, точно. И всё это время я был, фактически, беспомощен. Ни зрение, которое сбоило, подстраиваясь под новые реалии, ни слух, где звуки не шли слоями, а превратились в единый фон, ни, тем более запахи, когда осязание воспринимает лишь общую направленность, никак не хотели преобразовываться во что-то удобовариваемое. Мозг работал на всю, а я только и мог, что стоять в тени, надеясь, что меня не заметят.

Привычное восприятие вернулось постепенно. Точнее, как, привычное: всё было иначе. Человеческий разум не в силах понять, а тем более осознать насколько мир вокруг обширен. Объем получаемой мозгом информации увеличился на порядок и это совершенно не относилось к положительным пунктам. Возможно, будь у меня время всё это переварить, я и по восторгался бы, но не сейчас. Сейчас внутри бурлил целый океан эмоций и для положительных там места не было.

Самым первым, что мозг научился разделять, оказались запахи. Правда, запах крови и выпотрошенных тел, вперемешку с испражнениями, приятным не назвать. Только после в это мерзотное амбре вклинился запах пота, который шел по верху привычных ароматов пещеры.

— Какой мелкий уродец, — голос, вклинившийся в мысли, отдавал презрением. — Даже немного жаль, что звезда Истины лишает их сил. Было бы интересно поглядеть, на что они способны.

— Всего лишь дети, — пренебрежение и толика грусти? — Каким же ублюдком надо быть, чтобы сотворить подобное.

— Меч вытри, сопли подотри, — третий голос, жесткий, грубый и безэмоциональный. — Виконт сказал не щадить никого. Эти твари больше не люди. Они — монстры, чудовища. Исчадия преисподней. Никакой жалости к тем, кто отринул в себе человека. Чистейший отделит зерна от плевел и направит каждого по пути его посмертия.

Слова, предложения и смысл. Смысл сказанного, пробился сквозь панцирь отсутствия эмоций и вспыхнул в мозгу сверхновой. Всего лишь дети?

Из-за сталагмита я выглядывал медленно, будто боясь увидеть нарисованное разумом. Но реальность оказалась куда хуже. Полтора десятка тел, море крови и стойкий запах смерти. Два десятка воинов в одинаковой посеребренной броне, и четверо в темно-фиолетовых рясах. Еще один человек находился повыше, на уступе, с посохом в руках. Седовласый, с лицом, испещрённым морщинами, он скользил взглядом свои серых глаз по телам убитых и улыбался. Спокойная улыбка, словно от хорошо проделанной работы и могильный холод во взгляде.

У меня не было особых чувств к ребятне, да и среди тех, кого собрал вокруг себя Крут, тоже друзьями не обзавелся. Та неделя, что провел в их компании стала отдышкой, не более. Но вот сейчас меня поразил сам факт случившегося.

То есть, вместо помощи, вместо спасения — смерть? Месяцы мучений, боли, страданий и всё, что может предложить местная власть, это смерть? Император? Псарь? Аристократия?

Смерть?

Тихое, горловое рычание вырвалось само собой. Ярость достигла пика и требовала выход. Её нельзя было сдержать, ей можно было только подчиниться.

Первый, попавшийся на пути, рясочник, даже не понял, что умер. Удивленное выражение лица на оторванной голове и только. Воин? Твой меч слишком медленный и лучше всего он смотрится отдельно от руки, как и она, в целом, лучше будет смотреться отдельно от тела. Что за звезда, который ты тыкаешь мне в лицо? И зачем так кричать? Тише. Какой странный вкус у твоего лица. Печень? Перебор с алкоголем, глупец. Не надо бегать, умрешь уставшим. Больно. Засунь эту светяшку себе в задницу! Ну вот, нравится? Две половинки одного человека так забавно стянуты кишками. Ты что сегодня ел? Жжется! Хватит прыгать! Не мешай!

Наваждение схлынуло, как это не удивительно, с болью.

Прийти в себя помог тот самый мужик с посохом, но сам процесс не из приятных.

Вытягивая из навершия своей палки синеватую, полупрозрачную субстанцию, он комкал её в ладони, после чего отправлял в мою сторону. И вот здесь она всегда принимала вид разных воплощений стихии. То каменное, двухметровое копье, что сносит меня, метров так на двадцать в сторону. То здоровенный огнешар, взрыв которого обжигает и лишает зрения. Но в себя меня привела молния. Толстенный ярко-белый жгут, пришедший прямо в грудь, пронзил всё тело от макушки до пят, острой волной боли. А еще этот ублюдок «прыгал». Точнее будет сказать — телепортировался. Его силуэт подергивается рябью, идет вертикальными полосами и исчезает во вспышке, чтобы появиться в совершенно другом месте.

— Я тебя уничтожу, демоново отродье, — шипенье мага, подобно раскату грома.

Отлипая от стены, собрать мысли в кучу получилось с трудом. Больно уж тяжко до затуманенного разума доходило случившееся. Воспоминания, будто десятилетней давности и, что самое неприятное, так это мерзкий привкус человеческой плоти во рту.

Только сейчас дошло, что раскат грома это нихрена не шипение мага, а на самом деле что-то громыхает!

Судорожный взгляд по сторонам, осознание картинки и рывок в сторону, напрягая все свои нечеловеческие мышцы.

Там, где я только что находился, вспыхнуло самое настоящее огненное зарево. Вихрь пламени раскрутился за несколько мгновений, с ревом пожирая всё. Даже на расстоянии в пару десятков метров, даже мне, сквозь толстую шкуру, которая, кстати, претерпела некоторые изменения, чувствовался жар.

Маг, волшебник, или кто он там такой, стоял на возвышении, с презрительной улыбкой следя за моими действиями. Стоило мне показаться ему на глаза, как весь запал пламени спал, а он сплюнул в сторону, вновь потянувшись к посоху.

Навскидку, метров сорок, но эти его прыжки прекрасно нивелировали мою скорость.

Думай!

Меч на глаза одного из воинов попался случайно. Блеснув в свете отправленной в меня огненной кляксы, лежал он очень удобно. Подхватив его на бегу, что есть силы запустил в мага. А силы в руках хватало, так что небольшая, металлическая комета преодолела расстояние за секунду и стала для противника полной неожиданностью. Он вновь прыгнул, но точку его входа я видел, по собирающимся там потокам энергии. Вновь меч срывается в полет, вынуждая мага опять прыгать. Только вот в этот раз всё пошло по другому сценарию и огненный всполох полупрозрачной сферы четко очертил её границы. Выдохся? Нельзя медлить!

Тут же ныряя в низину, ушел в тень, где широким полукругом понесся за спину мага. Размеры и ландшафт позволяли не попадаться на глаза, так что какое-никакое преимущество у меня имелось.

Маг пришел в себя быстро и очертив посохом круг, окружил себя высокой огненной стеной. Та поднималась ввысь метра на четыре, только вот мне не было нужды её перепрыгивать. Толстая шкура ни раз и ни два выдерживала прямое попадание, выдержит и сейчас.

— Тебе не спрятаться в тенях! — грохотал сухой голос.

«И не собирался» — пронеслась в голове мысль, когда, отталкиваясь от стены, чтобы придать телу ускорения, полетел прямо на мага.

Среагировать тот успел. Причем не просто поворотом в мою сторону, но и магией. Движения быстрее, нежели у обычного человека, оставляли после себя пламенеющий шлейф. Его глаза испускали лепестки огня, от чего взгляд казался неживым.

— Сдохни! — рев уже не совсем человека и направленный в мою сторону посох.

Вал огня срывается с навершия, столь плотный и толстый, что проносясь надо мной в считанных сантиметрах, не почувствовать острую боль было нельзя. Только вот, что мне боль?

Приземляясь на четвереньки на расстоянии вытянутой руки мага, уже внутри его защиты, выкидываю руку вперед, не позволяя потокам огня из посоха пересечься с моим телом. Шаг, рывок второй руки, и она входит в грудь мага, чтобы выйти из спины. Пламя обрывается, как по волшебству, ведь в кулаке я сжимаю сердце мага. Огонь пропадает и из его глаз. Взгляд обычного человека, донельзя удивленный, но предсмертный.

Рывок на себя, и я возвышаюсь над магом, сжимая перед ним его сердце. Такие сладкие, последние секунды жизни растягиваю ускоренным восприятием. Глаза стекленеют и тело оседает на пол, с последним звуком, что разносится по пещере.

Тишина. Только моё тяжело дыхание разрушает эту идиллию.

Бесследно для меня этот бой пройти не мог. Словно пепел, осыпалась и оседала на пол моя черная шкура. Если там, перед Мастером, я видел только антрацитово-черную кожу, то сейчас она выглядела, будто острые бугристые наросты. Жесткие на ощупь, они покрывали всё моё тело, заключая его в подобие доспеха. Сейчас, правда, все те изменения откатывались, вновь возвращая мне человеческий вид. Естественно никакой одежды на мне не осталось, так что перед телом мага стоял я абсолютно голый.

Усталость не стала для меня сюрпризом. Оно и понятно, что на такие серьезные метаморфозы телу нужна энергия. Ей не взяться из неоткуда, какой бы запас прочности я не имел. Пожрать бы, конечно, не помешало, только вот посреди всей этой вакханалии я сильно сомневаюсь, что удастся попасть хотя бы на фуршет.

Взгляд, брошенный на тела невольно породил мысль, стоившую мне рвотных позывов. Пришлось одергивать собственный разум, но кое-что полезное всё-таки поимел.

Надевая доспехи одного из воинов, которому просто-напросто отгрыз лицо, старался не смотреть на дело рук, хм, челюстей своих. Это захлестнувшее безумие сродни тому, что уже испытывал. Правда, тогда было хуже и балом правила вторая часть меня. Сейчас её, кстати, почему-то не ощущаю и это странно. Странно и непривычно, ибо за полгода жизни с ней, успел уже свыкнуться с эдаким разделением по эмоциональному спектру.

— Ладно, — тряхнул головой. — Двигаем дальше.

Дико хотелось разложить по полочкам всё произошедшее, но делать это буду явно не сейчас. Есть у меня одно дело и именно его предстоит решить в первую очередь.

Запах Заны пусть и ослаб, погребенный под ароматом крови и выпотрошенных кишок, но всё равно ощущался на удивление четко. По нему пошел, стараясь не смотреть на то, во что превратились тела, когда-то живых людей. Сколько их было? Двадцать? Тридцать? Сложно сосчитать, когда некоторые и вовсе разорваны на части.

В любом случае, каждый получил по заслугам и терзаться сомнениями глупо. Я больше не тот человек, которым был раньше. Да и, судя по всему, уже не человек вовсе. По крайней мере, с местной знатью мне явно не по пути. Особенно с учетом всего того, что происходит здесь.

Выход из пещеры из природного туннеля очень быстро изменился в затхлый коридор, с минимумом освещения. Точнее, его не было вовсе. Слегка зеленоватый мох давал какой-никакой свет, но мне этого хватало. Низкий свод, вода по щиколотку и воцарившийся здесь смрад. Далекое эхо звуков улавливалось еле-еле, так что различить что-либо не представлялось возможным.

Несколько подъемов по лестницам, пара развилок, где каждый раз направление выбирал по запаху. И звуки боя, становящиеся с каждым пройдённым метром всё громче.

Тусклый свет в конце туннеля заметил еще за несколько поворотов. Да и звуки заметно так усилились от чего пришлось двигаться осторожнее.

Открывший мне вид, стоило только подойди ближе к дверному проему, ничего хорошего в себе не нес. Две спины рясников на охране, треск электрических разрядов, бряцанье мечей и тугие хлопки арбалетов.

— Зря она с ними играет, — тонкий голосок левого. — Только время впустую.

— Да брось ты, — лениво отмахнулся второй. — На балах, да званных ужинах свою прыть не покажешь, а здесь вон как скачет. Любо-дорого посмотреть.

Послушал бы больше, да один из рясников решил обернуться, чтобы посмотреть вглубь коридора. Я даже успел заметить его распахнувшиеся в удивлении глаза, как ладонь пробивает насквозь его грудную клетку, чтобы после, росчерком когтей второй руки разорвать горло и другому рясочнику.

Глупо надеяться, что нацепив посеребрённую бронь местных воинов, смогу за них сойти. Слишком уж морда моего лица отличается от небритых суровых мужиков. Именно поэтому решил действовать на опережение и не зря. Осторожно, стараясь не издавать лишнего шума, затащил тела внутрь коридора, где и оставил подальше от дверного проема. Уже после, возвращаясь назад, застал момент гулкого взрыва. Его эхо разлетелось в стороны, параллельно тому, как волна жара донеслась и до меня. Выглядывая из коридора наружу, мельком оценил обстановку. Дверной проем находился на втором уровне, просторного помещения, поделенного на небольшие комнаты. Потолка они не имели, так что рассмотреть их внутренне убранство получилось легко. Какой-то склад, с различным хламом, клетками и строительным мусором. По центру, в небольшом углублении просторная площадка, навскидку метров двадцать в диаметре. Стоя по центру сражались двое: Квинт и какая-то девчонка, лет восемнадцати. И если парень находился в полноценной демонической форме, возвышаясь над противником метра на полтора, то вот девчонка, к тому же еще облаченная в какое-то подобие охотничьего костюма, играючи уворачивалась от его скоростных атак. На её лице блуждала легкая улыбка, но азарт хорошо прорывался сквозь ясно-синие глаза.

Признаться, первый порыв помочь загасить удалось с трудом. Всё-таки неблагодарным меня не назвать, но встревая в это, имелся слишком большой шанс на подохнуть уже нам двоим. Девушка не была одна. Насчитать удалось еще с десяток рясников и под три десятка воинов. К тому же, чуть поодаль, у дальней от меня, широкой лестницы, что уходила вверх, скучающе стояли двое. Уж различить в них магов, причем достаточно сильных, мне было по силам.

— Прости, Квинт, но жить мне хочется больше, чем отдавать долги, — тихо пробормотал себе под нос.

Взгляд по сторонам, поиск оптимального пути отхода, желательно, совпадающего с направлением, куда двинулась Зана и первые шаги, буквально вжимаясь в пол.

Темнота определенно играла мне на пользу, а вот доспехи знатно сковывали движения. Пришлось избавиться от них, там же в коридоре, оставаясь в одном лишь белье. Неплохое по качеству, темное, оно было мне слегка великовато. Тем не менее, всё лучше, чем расхаживать голышом.

Продвигаться вперед, под звуки боя и редкие вскрики, получалось легко. Идущая у стены дорожка, пусть и спускалась дальше вниз, давала мне нужную фору. Проходов от сюда видел сразу несколько и понятное дело, к центральной лестнице лезть не собирался. Да и запах моей добычи, которая живой от сюда не выберется, вел сильно в сторону.

Закончилось всё неожиданно.

Вскрики со стороны лестницы, непонятный гул и взрыв. Оборачиваясь, застал момент, когда из одного из боковых проходов вырвалась небольшая группа изменённых. Четверо, если быть точным. И сразу за этим, весь постановочный бой в центре, между девкой и Квинтом, вышел на новый уровень. Демона, вдруг, стало четыре, чем он явно заработал себе несколько мгновений замешательства. Он, даже, умудрился располосовать девке грудь, но вот после вмешалась пара магов. Росчерки молний, пламя и грохот земли. Хлопки арбалетов, мельтешение белых, будто раскалённых, болтов и вскрики боли, когда посреди них, внезапно появился измененный. Кровь, оторванные части тел и именно та суета, которая была мне нужна.

С места сорвался, будто заправский болид. Оставляя позади бой, прекрасно осознавал, что это для меня подобно дару небес. Я не верил в победу компашки Квинта: они уже мертвы, только еще этого не осознают. Вмешаться? Толку от этого не будет никакого.

Забег под отголосок боя в памяти не задержался. Уже через десяток секунд я несся по очередному темному коридору, что уходил сильно в сторону. Редкие развилки не стоило моего внимания, так как запах Заны становился лишь ярче. Причем, настолько, что невольно выпустил когти, предвкушая скорую встречу.

Ближе!

Узкая винтовая лестница, на высоту этажей в семь.

Ближе!

Забег по коридору, который постепенно становился шире.

Ближе!

Явно обжитая часть, причем сильно похожая на гостевые покои.

Твою ж!

Резко затормозить удалось, вбивая когти в стену. Переход, от полупустого коридора, в ту часть, где обилие звуков и запахов возросло на порядок, случилось неожиданно.

Уже затормозив и бросив взгляд назад, заметил легкое марево в воздухе, что полностью перекрывало проход. Очередное разделение на зоны? Значит, впереди еще один участок для игры Мастера. Только вот последующий звук, а точнее вскрик, полный боли, заставил отбросить все мысли и сделать несколько шагов вперед.

Да, Зана была здесь. Как и двое рясочников.

Сейчас девушку к стене прижимал один из них, на чьем лице не было и толики разума. Безумие похоти, вылившееся для девушки в ад. Второй поднимался на ноги, видимо отброшенный на пол ударом в нос. Кровь заливала ему лицо, но реакции на это не было никакой. А вот Зана, Зана выглядела иначе. Обессиленная, с бледной кожей, она с трудом удерживала человека на расстоянии вытянутой руки. Сипела, прикладывала все свои усилия, но тщетно.

Когда на неё набросился и второй, последних сил девушки не хватило. Руки ослабли, ноги подогнулись, и она рухнула на пол, накрытая двумя телами. Те барахтались на ней, буквально сдирая с неё одежду. Вот один впился зубами девушке в плечо, тогда, как второй, достав с пояса кинжал, распорол брюки сначала ей, а после и себе. Зана всё это увидела и тогда дикий, безумный крик, запитанный на её силу, тягучей волной разнесся по помещению.

Признаться, пробило даже меня. Ощущая неудобство в штанах, лишь сморщился, когда с безумными завываниями сюда влетело еще несколько рясочеников. Они набросились на девушку, словно голодные волки, на ослабевшего оленёнка. Рвали её одежду, вгрызались в плоть, параллельно с этим раздеваясь сами.

Когда в Зану вошел один из них, девушка вовсе перестала сопротивляться. Её голова упала на бок и взгляд встретился с моим. Я стоял метрах в десяти, в тени колонны и наблюдал. Цинично и спокойно.

— Убей, — смог разобрать по её губам.

Но даже с места не сдвинулся, медленно покачав головой.

Ритмичные движения и какофонию звуков обезумевших мужиков, прервал не менее безумный крик. Знакомый голос и Рикс собственной персоны. Парень находился на втором этаже, выглядывал через решетку, что отделяла мансарду от помещения здесь. Его тщетные попытки выбить её, успехом не увенчались.

— Курт! — орал он во всё горло. — Помоги ей! Курт! ПОМОГИ ЕЙ!

Моим внимание он завладел лишь на несколько секунд. Мазанул по нему взглядом, после чего повернулся и направился в сторону открытой двери, из которой и выбежала новая партия рясочников. На меня они не обращали абсолютно никакого внимания. Им нужно было другое и мешать я не собирался.

Обжитая часть дома Мастера выглядела прекрасно. Правда сейчас присутствовал легкий беспорядок: разбросанная мебель, грязные следы на полу и следы копоти местами. Всё это отмечал, идя вперед, по светлому коридору, стараясь ориентироваться на слух. Здесь больше не было магических перегородок, так что слышал многое. Лишь раз пришлось занырнуть в комнату, чтобы пропустить мимо себя еще одну группку обезумевших фанатиков. Но сейчас вперед меня вел уже совершенно другой запах, а именно запах улицы.

Преодолев несколько помещений для прислуги, кухню и гардеробную, увидеть выход наружу, сразу за просторным, остекленным холлом, было неожиданно. Даже застыл на несколько секунд, не веря в происходящее. Неужели?

Уже занеся ногу, чтобы сделать шаг, тело внезапно скрутило острой болью. Растекалась она от шеи и её источник был очевиден. Только никаких выводов сделать я так и не успел.

Всё здание сотряслось от тяжелого подземного взрыва, да с такой силы, что даже стекла повылетали. По стенам зазмеились полоски трещин, точно так же, как и черные полосы стали расходиться от шеи. Чернела кожа и вены. Боль простреливала насквозь, обжигая своим яростным напором. Хотелось орать, но не мог. Лишь когтями шкрябал по тому месту, куда Мастер впаял свой гребаный ошейник.

В какой момент он обрел плотность и его удалось зацепить, сказать сложно. Время растянулось, словно во сне. Но вот, как только под подушечками пальцев появилась полоска жесткой кожи, когти перечертили её мгновенно. Пришедшее следом облегчение вырвалось со стоном. Больше ничего не стягивало шею, больше волны боли не расходились по телу. Осталась лишь слабость, которая, впрочем, была отодвинута на задний план.

С трудом поднимаясь на ноги, отбросил в сторону куски прожжённого в некоторых местах и разорванного ошейника. Он всё еще тлел, постепенно покрываясь черным пеплом и рассыпаясь. Неужели Мастер всё? Эта мысль вспыхнула в голове столь ярко, что мгновенно вытеснила любые другие. Хотелось заорать от радости и осознания собственной свободы, только вот я еще не выбрался. Несколько шагов вдоль стенки, держась за неё, чтобы не свалиться. Глоток свежего, настоящего воздуха! И пустота внутри. Надо двигать дальше. Это еще не конец.

Глава 17

Слово силы: Боль

Вокруг была ночь. Темноту разгоняли редкие магические фонари, что бросались в глаза своим тусклым, подергивающимся светом. Множественный шум слился единой волной, погружая окружение в хаос. Крики, взрывы, что так и не прекратились, бряцанье металла. Дом позади меня частично разрушался. С большой высоты падали его части, которые разрывая землю, только добавляли шума. А я, тем временем, просто шел прямо. Подальше от этого места, подальше от того ада, через который успел пройти. С каждым шагом, с каждым пройденным метром, скорость моя увеличивалась, пока полностью не перешел на бег.

Отголоски боли, принесенной ошейником, прошли окончательно, позволяя мозгу настроиться на окружение. Лесопарк вокруг был гигантским, но ухоженным. Видел дорожки, скамейки и небольшие пруды. Фонарных столбов, чей свет разгонял бы тьму, так же было в достатке, права сейчас светили немногие. Ну и люди, куда уж без них.

Благодаря острому зрению и чуткому слуху мне удавалось лавировать между отрядами, оставаясь в темноте. Большая часть из них неслась к дому Мастера, но некоторые оставались на местах.

Навскидку, преодолеть пришлось с километр, не меньше. Когда на глаза попалась высокая, примерно трехметровая стена из зеленой изгороди, пришлось затихарться. Патрулирующие группы воинов попадались на глаза практически каждые метров пятьдесят, так что пришлось искать оптимальный путь побега. Нетерпение и напряжение внутри тела, давили столь сильно, что приходилось себя одергивать. Близкая свобода манила, но я так боялся совершить ошибку и поэтому медлил.

Когда позади раздался раскат грома, а это был именно грозовой раскат, обернулся я на рефлексах. Увиденное впечатляло и никак не меньше. Прямо над, хм, поместьем? Дворцом? Замком? Короче, прямо нам зданием медленно кружили черные, свинцовые тучи. Пока еще только раскаты грома, но и вспышки молний внутри них, тоже имели место быть.

Происхождение ЭТОГО, совершенно точно не могло быть обусловлено каким-нибудь природным явлением. Магические потоки видно даже невооруженным взглядом. Эдакие росчерки тёмно-фиолетовых тонов, будто мазки кистей проявляющиеся прямо на воздухе. И вот судя по заполошным крикам среди охранения, хорошего во всем этом мало. По крайней мере, для них.

Упускать этот момент я не собирался, а поэтому, к изгороди понесся пулей. Напитывая мышцы силой, старался избегать лишнего внимания, и даже когда перепрыгивал стену, вот так, с наскока, ощутить чужой вектор внимания не удалось. А значит…

Оборвав раннюю радость, только ускорился. Лесопарк за изгородью кончился не сразу. Еще метров двести, после чего яркость города буквально ворвалась в сознание. Магическое освещение, столь яркое, что темноту ночи получалось нивелировать на нет. Широкие дороги, устеленные ровным камнем, дома, чей внешний вид соответствовал моему представлению о средневековье, только с налетом лоска и люди. Их было немного. Затерявшиеся во времени, просто прогуливающиеся и местами шумные компашки юнцов. Все они глазели на творящуюся за моей спиной магию и на меня внимания обращали мало. В любом случае свою прыть пришлось поумерить. Бегущий от места, где проходит какая-то силовая операция, человек, определенно вызовет подозрения. Тем более с одеждой, заляпанной кровью, пусть и на черной ткани кровавые пятна заметны не сильно.

Пока шел, вовсю разглядывал окрестности. Еле сдерживая радость и желание сорваться на бег, мыслями возвращаться к Мике. Это знатно гасило все положительные эмоции, так что уже через несколько минут стал воспринимать всё, как должное.

Город внушал. Красивый, просторный и совершенно не похож на то, что еще оставалось в памяти по Земле. Местами встречались целые кварталы с двух и трехэтажными домами, идущими сплошняком. После, словно в противовес, парковые зоны, окружающие один, наверно, дворец. Иначе назвать эти величественные здания язык не поворачивался. Архитектура, смесь камня и дерева, без вычурности, но со вкусом. Аккуратные улочки, цветастые витрины магазинов, коих так же было в значительной мере, ну и воздух: наичистейший, до головокружения.

— Черт, — пробормотал я, остановившись на площади, возле большого фонтана. — Как красиво.

Да, чувство прекрасного не купировать никакими пытками.

Вода в фонтане вела себя, словно живая. Устремляясь ввысь тонкими струйками, вниз она возвращалась уже в виде различных объемных фигур. И всё это под переливающийся свет, различных оттенков, исходящий от крупных магических шаров, что располагались в вершине резных, кованых столбов.

Идиллию наблюдения нарушил отряд стражи. Наверно, стражи. Четверо мужчин, довольно серьезного вида, в доспехах и с мечами у пояса. Подобные группы наблюдал на всем протяжении своей импровизированной экскурсии. Но, если до сего момента старался менять направление, чтобы не пересекаться, то конкретно эти появились, будто из-под земли.

— Что-то я не припомню, чтобы гвардейские поддоспешники раздавались на каждом углу, — подозрительность в сухом голосе и острый взгляд. — Лоун, просвети-ка его звездой. Ты откуда будешь, парень?

Они подходили ко мне сбоку, так что лица моего не видели. Я же вовсю гонял мысли, пытаясь понять, как действовать. Мне нельзя палиться, нельзя!

— Чисто, — второй голос, более спокойный и нейтральный. — Демоничества в нем нет.

— Эй, я к тебе обращаюсь! — голос первого стал более грубым и жестким.

Что делать-то, блять⁉

Оставлять за собой кровавый след слишком глупая идея! Светить своей рожей, где на лбу торчат эти сраные наросты, да и чешуя вокруг глаз, которые, к слову говоря, тоже мало походят на человеческие, тоже нельзя. Да твою ж мать!

Когда сорвался с места, тут же переходя на спринтерскую скорость, крики в спину полетели только метров через пятьдесят. Не знаю уж, что тут сработало лучше, моя прыть, либо же растерянность стражи, но фору себе вырвал прямо на уровне. От дворца Мастера, до этого фонтана, примерно километра два, но в любом случае я не знаю, как здесь работает дознанка. Свяжут неизвестного пацана с тем, что произошло там, или нет, бабушка надвое сказала. Но вот просветка меня этой непонятной звездой, коей, помнится, и рясочники всем в лицо тыкали, определенно на руку. Сейчас нужно только одно: бежать, бежать и не останавливаться!

Слишком длинный день. Слишком я вымотался на моральном уровне и сейчас только и хочется, что забиться в какой-нибудь угол, да хотя бы пару часиков просто вздремнуть

Сложно сказать, сколько я в общей сложности пробежал. Не останавливался и даже не замедлялся, пока не начал ощущать подкрадывающуюся усталость. Окружение, тем временем, менялось. Уже не было в домах той роскоши, а улочки не отличались шириной. Магазинов меньше, парков нет вовсе, только пустыри, местами с полуразрушенными, заброшенными зданиями. И один хрен, когда за очередным поворотом передо мной предстал плавный спуск под уклоном вниз, от чего дальнейший город стал, как на ладони, словил легкий когнитивный диссонанс.

Семиметровая деревянная стена, шириной метра в три, разделяла город на две части. Пустырь по обеим её сторонам, не был полноценным пустырем. Что здесь, что там остались остовы домов. Иногда только лишь фундамент, а местами и стены, да на высоту в пару этажей. Так же отметил и следы огня, причем не только на домах, но и стене. Та вообще вид имела довольно унылый и сомневаюсь, что в случае полноценной осады, сможет остановить какого-либо врага. Скорее, она сделана для людей, живущих с той стороны и вот вид тамошних зданий, как-то восторга уже не вызывает.

— Ну, никто дворцовых палат не обещал, — выдохнул я, тряхнув головой.

Заскользив глазами по стене, стал искать возможности по её преодолению. Затеряться в трущобах лучший вариант из возможных, а уже после будем думать.

Подходящее место попалось спустя минуты полторы. Слева от направления моего движения, располагалась массивная башня. Нависая и над землей, она уходила в стороны, своей тенью скрывая приличную часть. Да, имелись там и факелы, но в отличие от магических светильников эти прям коптили тусклым огнем. Больше мешали что-либо разглядеть, нежели реально создавали световые зоны. А уж, если учесть, что вбивая когти в камень, я мог взбираться по отвесным скалам, это препятствие не должно стать для меня проблемой.

Сказано-сделано.

Низко пригибаясь к земле, двигаться, старался от укрытия к укрытию. Да и маршрут заранее подобрал такой, чтоб со стены меня было сложнее заметить.

— Ну же, — бормотал, наблюдая за особо ретивым стражником. — Отвернись, козел.

Тот и не думал смотреть куда-то в другую сторону, буквально пялясь на эту часть. Молодой, если судить по лицу, и туповатый. Всматривался он столь внимательно, что периодически потирал глаза кулаками, после чего щурился, но продолжал смотреть.

— Дебила кусок, — злость постепенно поднимала голову, но злость такая, не на убийство направленная. — Ты устал! Ты спать хочешь! Ну же!

Зевнул этот объект образцовой службы во всю свою пасть. После чего бросил взгляд по сторонам, замешкался на несколько секунд и подошел вплотную к стене башни. Облокотившись об неё, он продолжил пялиться, но вот здесь сон своё взял. Голова падала на грудь раза четыре, прежде чем эта моя мука завершилась.

— Сладких снов, мля, — бросил с облегчением.

Еще раз, внимательно посмотрев по сторонам, рванул вперед, постепенно набирая скорость. Прыжок! Вбиваю когти в темный брус, упираюсь ногами и снова вверх. Зацепиться за край, выдохнуть, на мгновение застыв, чтобы прислушаться и рывок уже на ровную площадку стены. Здесь, не мешкая, добраться до края и свободный полет практически до земли. Когти вгрызаются в дерево, замедляя падание, и наконец, всё закончено. После снова забег, наперегонки с собственной тенью и первый ряд тесной застройки надежно укрывает от взоров со стены.

Наверно, зря я решил вдохнуть полной грудью, да еще и через нос. Амбре гнили, отходов и испражнений, буквально забило собой всё. Столь густой запах не просто витал над землей, им было пропитано всё.

— Зато живой, сука, — закашлявшись, еле подавил рвотный позыв.

Отдышаться получилось с большим трудом. Моё чуткое обоняние, даже при дыхании только ртом, один хрен улавливало всё это великолепие. А уж если учесть, что через несколько минут стали слезиться глаза, то ни о какой передышке не может быть речи вовсе.

Оставляя позади, сначала метры, после десятки и уже сотни метров, не переставал глазеть по сторонам. О, дивный новый мир, сука! Прям, чувствую, чем он пахнет.

Если город с той стороны стены, прямо-таки утопал в величии, порядке и просторе, то здесь всё было иначе. Узкие улочки, по бокам которых текли сточные воды, разносящие запахи фекалий и гниения. Высокие дома, преимущественно из черного от времени дерева, которое местами уже подгнивало. Очень редкие фонари, тусклый свет которых представлял собой, запертый в стеклянной колбе, огонь, пусть и магической, но лучины. Ну и люди, по крайней мере, те, которых удавалось встретить, явно не благочестивые особы. Застиранная до дыр, грязная, местами с бурыми пятнами, одежда. Обнаженные ножи, размером таким, что Рембо бы позавидовал, прикрепленные к поясу. Разговоры с растягиванием гласных и манера речи, с пошлыми и тупыми шуточками. Контингент, чей род деятельности угадывается без особых трудностей. И, если, здесь всё так, то как вообще живут простые люди? Скорее, наверно, даже выживают…

Блуждал по этим улицам я с полчаса точно. Старался лишний раз не попадаться на глаза, так что хороводы водил знатные. Где-то было хуже, где-то чуточку лучше. Очень часто встречались дома, этажа на три. Словно эдакие муравейники, они соприкасались крышами, порождая целые кварталы единых строений. Проулки здесь служили по большей части так же жилыми участками, где, кутаясь в тряпьё, спали люди. Угнетающее зрелище.

На меня обращали внимания мало. Даже с учетом того, что вокруг ночь, шляющихся людей всё равно хватало. Правда, одиночки тут же старались затеряться из виду, стоило только на глаза попасться группе каких-нибудь головорезов. Иного вида деятельности этим кривым рожам предписать проблематично.

Несколько раз, если судить только по звукам, слышал местные разборки. Тихое бряцанье оружия, сиплый вой и маты. Ну и запах крови, куда уж без него. Местный город жил своей жизнью, которая, словно прямая противоположность той, что за стеной. Ни стражи, ни порядка, одна лишь безнадега во встречаемых пропитых лицах.

Опасался ли я местных? Нет. Не тянули они на воинов, способных мне противостоять. Именно поэтому, когда краем глаза отметил что-то иное, сильное отличное от местных, насторожился. Двое в хорошей броне, которая выглядывала из-под плащей с глубокими капюшонами, однозначно что-то вынюхивали. А уж когда у одного из них удалось отметить заостренные уши, стало вовсе не по себе. Ненависть к эльфам впитал с тренировками Баэля, так что сейчас ничего хорошего от этих незваных здесь гостей не ожидал.

Моё беззаботное путешествие закончилось минут через тридцать. Найдя укромное место в одном из переулков, где было относительно сухо, и запах не драл горло, решил, не мудрствуя лукаво, банально присесть у стены. Не жилые здания вокруг, а какая-то промышленная зона, за высоким забором, не порождала столько отходов, чтобы забивать сточные канавы доверху.

— И всё равно лучше, чем в клетке, — проворчал, усаживаясь за каким-то баком, на относительно сухой камень.

Не земля и то ладно.

Вдохнуть, выдохнуть и постараться расслабиться.

Напряжение постепенно покидало мышцы, но ему на смену приходила усталость. Не сильная, нет, она, тем не менее, с каждой минутой всё сильнее мной завладевала. Уже и глаза стали закрываться, а легкая нега от осознания свободы, давила всё сильнее.

— Я свободен, — тихие слова вырвались само собой. — Я справился. Прости, что без тебя.

Несколько минут на планомерное и полноценное переживание горечи от смерти Мики — вот и всё, что мог себе позволить. Мы не были близки, чтобы прям, убиваться, но определенная связь между нами всё же присутствовала. Она не позволила погрузиться в омут безразличия ко всему, превращаясь в тупое животное, коим меня пытался создать Мастер. Да, многие светлые эмоции купировались за ненадобностью, но кое-что уцелело. И всё это благодаря ней. Что ж, я запомню.

Наверно, моя выносливость всё-таки имеет свой определенный предел, и я его достиг. Иначе ничем иным объяснить тот факт, что разбудили меня разговоры, а не инстинкты, понять не получается.

С трудом разлепив веки, не сразу вообще осознал, где нахожусь. Подумал, было, что Баэль в очередной раз решил поразвлечься и рогула где-то рядом, но нет. Воспоминания вклинились в мысли, отодвигая говор на задний план. Да, свобода, черт её дери. Такая желанная и лелеемая.

— В дробильню его и дело с концом, — голос с хрипотцой. — Всё равно ничего ценного нет.

— Благароднай, — растягивая «а», с сомнением в голосе протянул другой. — Аукнуться может. Как бы беды не накликать.

— Вот именно, — отрезал третий. — Нет тела — нет дела. Нечего рассусоливать. Давай, Бо, хватай на горб и поперли к Зуко. Там как раз его смена.

Признаться, толика интереса пробилась даже сквозь сонную усталость.

Стараясь не издавать лишнего шума, привстал и выглянув из-за бака, застал занятную картинку. Пятеро мужиков, вида бандитского, хоть клеймо на морду ставь, окружили мужичка в одеждах, явно не из этой части города. Когда-то белоснежная рубашка и черные брюки из плотного, бархатного материала, буквально кричали о богатстве.

Проворчав что-то для вида, названный «Бо», наклонился за мужиком и сцапав его сначала за одежду, после перекинул беднягу через плечо.

— Дамы и господа! — звонкий откуда-то сверху стал полной неожиданностью для всех. — Не стоит делать поспешных решений! Этот человек нужен нам живым. Готовы заплатить, чтобы не проливать лишнюю кровь.

Нет, это не бак, это Христова запазуха, мать его!

Голос раздавался справа и сверху, как раз с той стороны, откуда меня ну никак не увидеть. А ситуация разворачивалась занятная. Голос, говорившего сверху, слишком мягкий и певучий, клеймо эльфа тут однозначно. И зная, насколько эти ушастые утырки высокомерны, попытки договориться выглядят странно.

— Это кто тут такой говорливый? — обернулся на голос один из бандитов. — Договориться, хочешь? А представиться, как все культурные люди, не желаешь часом?

— Если ты узнаешь моё имя, — тон эльфа изменился, словно по щелчку пальцев, — мне придётся тебя убить. Впрочем, зачем нам медлить?

Свист стрелы отложился в сознании эдакой вспышкой. Пятерка бандюков умерла за секунду, так как и стрел было ровно пять: по одной в глазницу каждому.

Вот же ж. Оставаться на месте или бежать? От этих сраных снайперов хрен убежишь. Почему не рассматриваю вариант вступить в бой? Страшно, сука! Каким бы я не был быстрым, эльфы это эльфы, и кого попало на подобные задания не отправляют. Вот и вырисовывается простая картинка, что меня могут нашинковать, не особо и заметив.

Да что ж мне так везет!

Сосредоточившись на звуке, определил местоположение каждого из ушастых: их было восемь. По крайне мере тех, кто двигался.

— Если узнают, что к этому причастны эльфы, — удалось расслышать, как только двое из них подошли к телам, — может полыхнуть так, что зарево накроет весь материк.

— Мы в своем праве! — голос, полный торжества. — А эти трусы пусть и дальше прячутся под сенью лесов своих!

М-мать-перемать! Это в какое такое гавнецо я угодил, не успев надышаться свободой? И главное, как? Как в таком огромном городе вся эта срань меня нашла??? Совпадение? Чушь собачья, а не совпадение! Не бывает такого.

— У нас гости! — окрик одного из ушастых, кто остался сверху, заставил вздрогнуть.

Следом прозвучал спуск тетивы, еле слышный хлопок и свист от полета стрелы. Ожидал я всё, что угодно, но не гулкий, тягучий взрыв, что слегка сотряс землю. Причем взрыв раздался намного ближе, нежели я ожидал и с совершенно другой стороны.

— Вообще-то, заходя в чужой дом, принято стучаться! — да чтоб вас!

Громкий зычный окрик буквально на несколько секунд, но поставил всех на паузу. Выглядывая из-за бака, застал забавную картинку, когда один из эльфов опускает натянутый лук, озадаченным взглядом скользя по сторонам. И было с чего. Вот так, навскидку, вокруг добавилось где-то под три десятка новых действующих лиц. Не оборванцы, как видел до этого, в кое-какой броне, и с нормальными, относительно, конечно, мечами в руках.

Судя по всему, эта пауза после окрика, была только для меня. Слишком я напрягся, невольно ускоряя собственное тело, чтобы успеть среагировать. Ну а дальше началась кровавая резня. Эльфы не были мальчиками для битья, в отличие от большей части местных. Только вот пушечное мясо и не думало кончаться. С оголтелыми криками, они неслись на эльфов, да с таким успехом, что ушастые начали отступать. И не в мою сторону, слава всем богам.

Желание свалить потихой вспыхнуло в мозгу столь ярко, что сопротивляться не стал. Бросил быстрый взгляд по сторонам, кое-как выглядывая наружу, и сорвался с места в самую пустую, как мне казалось, сторону.

Преодолеть удалось метров двадцать, не больше. Переулок, поворот и улица, по которой в эту сторону несся еще десяток, не меньше. Подгоняемые каким-то здоровенным бугаем с палицей, меня они заметили в ту же секунду. И понятное дело, в своем черном поддоспешнике целью я стал моментально.

Узкий переулок, уходящие ввысь стены полузаброшенных зданий по сторонам и оголтелая толпа местных.

Когти вырвались сами собой. Навстречу я рванул плавно, готовый к тяжелому бою. Только вот закончилось всё секунды за две, не больше. Этих мужиков и противниками-то назвать язык не поворачивался, так, смазка для моих когтей.

— Может, я и ушастых зря опасаюсь? — пробормотал себе под нос, бросая взгляды по сторонам.

Естественно, проверять не собирался. Сорвался вперед, набирая, если не спринтесркую, то очень близкую к ней, скорость. Бежать напропалую нельзя, у меня нет ни малейшего представления об этом месте, так что не хотелось бы угодить в тупик.

Где-то через метров двести, появилось странное ощущение преследования. Обернувшись назад сильно удивился, заметив того самого мужичка, которого не поделили местные. Он несся за мной не сильно и отставая, а взгляд настолько охреневший, что даже забавно.

— Подожди! — крикнул он, заметив мой взгляд. — Парень! Помоги мне! Вытащи меня отсюда, и я замолвлю за тебя словечко перед Императором! Я знаю кто ты такой и что это тебе по силам! Творения Мастера способны на многое!

Последняя фраза не просто озадачила, она вогнала в ступор. Откуда он, блять, знает⁉

Тем не менее, замешкался я на секунду, не более. Слегка замедлился, чтобы неизвестный со мной сравнялся, после чего тяжелым ударом кулака отправил того в полет к ближайшей стене. Кровь из сломанного носа хлынула фонтаном и снова на мою одежду. Мужик, нелепо хлопая глаза, скатился по стене, совершенно ничего не понимая.

— Кто ты такой⁉ — приподняв его за шею, прошипел я. — Назови хоть одну причину, почему я должен оставить тебя в живых?

— Я барон Городский, — хрипя и суча ногами, просипел он. — Был на приеме у Мастера, видел тебя. Когда началась вся эта заварушка с псами, решил, что надо делать ноги. Поставил на тебя метку и побежал следом.

— Зачем⁉ — буквально прорычал я, обостряя черты лица.

— Иначе меня бы убили! — совсем по-бабски взвизгнул мужик. — Я тайный агент самого Императора! Меня вычислили! Мне нужно было спрятаться иначе смерть!

Сука, сука, сука!

Отшвырнув мужика в сторону, словно нашкодившего котенка, суматошно разгонял мысли. Какого черта происходит? Нет, верить во всю эту сказанную чушь я не буду однозначно. Единственное, что больше походит на правду, так это метка. Ну не чувствовал я за собой слежки! Не чувствовал, сука!

— Сними метку, — прорычал, наступая на пятившегося барона. — Или выпотрошу прямо здесь!

— Да-да, сейчас! — пропищал он. Руки мужика вспыхнули белым светом, на секунду проявилась тонкая нить, что связывало их и мою грудь, но после, как эту линию пересекла одна их ладоней, под пару тягучих слов, она перестала существовать. — Всё! Всё! Только не убивай! Я могу заплатить! Много! Если вытащишь, то озолотишься!

— Заткнись, — одернул его в какой-то момент.

Ощущение стягивающейся удавки вокруг шеи, стало намного сильнее.

Взгляд по сторонам: узкий переулок, где с одной стороны прибежал я, а с другой вроде бы двор. Людей не видно, тишина густая, плотная. Будто за пределами нас вокруг нет вообще ничего и это хреново.

Подхватив мужика за шиворот, буквально вздернул его на ноги. Понятливый, сука. За мной он рванул даже без лишних слов. Улыбнулся было, но радость его схлынула слишком быстро. Да и мне пришлось сначала перейти на шаг, а после и вовсе остановиться.

— Черт, — вырвалось у меня.

Добежать мы успели только до следующего двора. Достаточно просторный, он, тем не менее, неслабо так утопал в мусоре. Слева шла стена одного из домов, этажей в пять, справа, собственно, сам двор. Чуть дальше узкий проход, перекрытый деревянным забором, на котором, натянув тетиву лука, стоял эльф. Прямо же, по самой широкой части дороги, расположились двое других ушастых. Заляпанные кровью с ног до головы, взгляды их довольством не лучились. Наоборот, было в них что-то на границе злости и ненависти.

— Шустрый малый, — с толикой уважения в голосе, процедил один из них. — Не дергайся. Умрешь быстро.

Сейчас прямо на меня смотрело три стрелы: две спереди и одна сбоку. Метров двадцать до передних, и около сорока до того ушастого, что сбоку.

Первоначально убирать надо передних, слишком уж они близко, что, как плюс, так и минус. Третий, самый дальний, останется на десерт: расстояние должно позволить увернуться от его стрелы. Ну не пуля же⁉

Хреновый из меня стратег, однако.

— Какая невоспитанная нынче пошла эльфятина, — раздавшийся голос стал полной неожиданностью для всех.

Две стрелы от передних двух эльфов с тетивы сорвались тут же, только не в меня. Я даже не дернулся, когда они пронеслись буквально в метре, уходя чуть выше. С небольшим западением и третий стрелок сделал выстрел именно в ту сторону. Правда, судя по звукам, цель эти стрелы не нашли.

— Зря вы убили моих ребят, — процедил тот, кого посчитали приоритетной целью. — Без обид ушастые, но домой вы сегодня не вернетесь. Да и лишние свидетели мне ни к чему.

Понять, что последняя фраза обращена ко мне, труда не составило. А вот дальше всё закрутилось настолько плотным узлом, что времени на подумать не осталось вовсе.

Двое эльфов переглянулись, и закинув луки за спину, сняли с пояса по паре кинжалов. Слегка изогнутые, они больше походили на оружие мясника, нежели воина. Но в любом случае, судя по движениям, обращаться с ними они умеют.

— Убери пацана, — кивок в мою сторону, — забирай ублюдка и уходи. Об остальном я позабочусь.

Неприятно осознавать, что тебя не берут в расчет. Даже чутка обидно стало.

Отдавший приказ эльф рванул в сторону, перехватив на ходу кинжалы обратным хватом. Меня он даже взглядом не удостоил, всё свое внимание, сосредоточив на мужике позади. Яростное бряцанье мечей с той стороны указывало на серьезный бой. Но туда даже взгляд не увел: эльф приближался.

Бросив взгляд за спину, отметил, что мой хвостик растерянно поглядывает то в одну сторону, то в другую. Сглотнув слюну, он посмотрел на меня, а после рванул в сторону одной из двери. Правда, далеко не убежал. Мой противник кинул в него кинжал и попав рукоятью в затылок, отправил в глубокий нокаут. После чего кивнул и уже полностью сосредоточился на мне, доставая с пояса еще один клинок.

Эльф не был расслаблен, скорее наоборот. Экономные, плавные движения и взгляд, что буквально прилип к моему телу.

Начал он, когда расстояние между нами сократилось до двух метров. Обманный шаг влево, одновременно с тем, как правая рука поднимается к лицу, для замаха и удара острием, а левая отводится назад. Выпад! Один кинжал летит прямо мне в лицо, а второй готовится располосовать живот.

Параллельно с тем, как изменяется тело, делаю шаг навстречу, хватая обе руки эльфа за предплечья и надавив, делаю удар головой. Сопротивления не ощущаю, а поэтому лоб с острыми наростами буквально стесывает морду ушастого. Тот делает шаг назад, в нелепой попытке вырвать свои руки из моих и это у него даже получается. Только получается, потому что я отпускаю. Отпускаю, чтобы выкинуть вперед ладонь, прямо к горлу. Когти распарывают плоть без всякого напряжения и в очередной раз меня орошает фонтаном крови. Безмерное удивление в глазах ушастого только забавляет. Хотя, признаться, я и сам находился в легкой степени удивления. Слишком уж легко всё получилось. И вот здесь, первичное желание бежать, как-то сдало свои позиции. А, может?

Оборачивался назад, я в предвкушении. Не знаю уж, на что рассчитывал, но после первого убийства, жажда крови дала о себе знать намного ярче, нежели ожидал.

Двое других эльфов сильно теснили того говорливого мужика и в какой-то момент я уж подумал, что ему всё, амба. Но нет, мечом он владел совсем не хуже своего языка, так что, отразив два одновременных выпада, как-то умудрился отпрыгнуть назад. Именно в этот момент появилась еще пара ушастых. Причем выплыли они ровно оттуда, откуда пришел и я, а соответственно, сейчас были ближе к нему. Мимолетная оценка ситуации, короткий окрик и один из них несется ко мне, а один присоединяется к паре других. Снова меня недооценивают? Обидно, однако.

— Господа, ушастые! — огласил окрестности крик мужика. — Вы не охренели ли часом⁉ БОЛЬ!

Сначала я даже и не понял смысл последнего слова, но когда, спустя несколько секунд, боль волной разлилась по всему телу, стало не до мыслей. Казалось, что горит каждая клеточка. Яркая, острая и всепоглощающая боль растекалась по телу, завладевая им полностью.

— Всегда срабатывает, — тяжело дыша, и почему-то отплевываясь, выдохнул мужик.

Корчась в муках, пытался хоть как-то прийти в себя и избавиться от этой боли. Тщетно. Извивался, корчился, буквально в агонии, но волны не прекращались. Лишь понемногу сбавлялся напор, позволяя наблюдать, как мужик добивает ушастых. Без промедлений, без сомнений: тычок в грудь, в область сердца, а после обезглавливание. Первый эльф, второй, третий. После взгляд в мою сторону и тяжелые шаги, где по пути лишился жизни и последний ушастый.

— Без обид, пацан, — скривился мужик, присаживаясь передо мной на корточки. — Но свидетели мне не нужны.

Я видел, как мышцы на его руке, сжимающей клинок, напряглись. Как он отвел её назад, намериваясь пробить мне грудь. Этого было не избежать. Если бы не одно «но».

Полгода своей жизни, я только и делал, что испытывал боль. Сильную, слабую, резкую, тягучую. Кажется, меня посвятили в каждый её аспект, буквально выворачивая наизнанку. Именно поэтому сейчас я смог перебороть собственное тело и сделать выпад. Молниеносный рывок, ладонью вперед, где пальцы, сложены в острие, а когти его венчают. Никакая человеческая плоть не в состоянии пережить подобное, если уж не каждый демон может. А здесь, незащищенное горло так и манило.

И снова кровь. Ощутив её теплое прикосновение к моему лицу, даже сморщиться не смог. Лишь рухнул назад, надеясь, что этого будет достаточно.

Звук падения тела на землю ознаменовал окончание очередной пытки. Боль прошла в одно мгновение, привнося с собой самое сильное облегчение, которое я когда-либо испытывал. Правда, продлилось оно несколько секунд, не более.

Отрывая голову от земли, увидеть я ожидал всё, что угодно, но только не это. Полупрозрачный белесый сгусток, отделившись от тела мужика, своими тонкими отростками вцепился прямо мне в голову. Не было никаких ощущений: ни прикосновения, ни звуков. Просто непонятная хрень сначала появилась перед глазами, а после, буквально втянулась внутрь. Мерзкое ощущение, ползающих под кожей червей и словно удар тока, пронзающий с головы до пят.

Меня выгнуло дугой, а дикий вопль боли, готов был сорваться с губ. Не сорвался. Безмолвный крик так и застыл в глотке, пока внутренности, мышцы, связки и кости, корежило, будто перекручивая через мясорубку. Темные пятна перед глазами, стойкий привкус железа во рту и целый табун мурашек, в отказывающих конечностях.

— Су, — прохрипел я, когда появилась возможность, — ка.

Перевернувшись на живот, привычно вызвал рвотный рефлекс, выблевывая ту кровь, что скопилась в легких. Выходила она с пеной и желчью, а так как сил в руках не было, все это делал буквально себе под лицо.

Снова титаническое усилие и я вновь лежу на спине. Только в этот раз со звоном в ушах, слабостью и мутью перед глазами, но без боли. Без боли, сука! Куда там Мастеру⁉ Эта волна была хлеще всех, чем мне когда-либо удавалось пережить. Мне даже казалось, что умер, так как не слышал стук сердце с минуту, точно. Но нет, вроде бы жив. И даже легкие пытаются расправиться, чтобы протолкнуть в тело, так необходимый ему воздух.

Двести сорок три секунды — именно столько я провел в состоянии, когда больше хотелось сдохнуть, нежели выжить. Привычное уже времяпровождение, опыт, так сказать.

Первая попытка подняться успехом, ожидаемо, не увенчалась. Мышцы, будто ватные, тело не слушается. Зато мозги работали на все сто. Взгляд скользил по сторонам, настолько, насколько позволяло положение головы и вот окружение мне совсем не нравилось.

Сначала, потихоньку, подтягивались оборванцы. Они не подходили ближе, выглядывая из-за углов, и тут же теряясь из вида. Надолго ли их хватило? Да на две минуты ровно!

Видимо решив, что все вокруг мертвы, один из мужиков, худющий и длинный, подбежал к эльфу и рванув его лук, попытался стащить орудие. Не вышло. Видимо, подвели силы, и несостоявшийся мародер рухнул в землю, болезненно при этом вскрикнув.

— Пошли вон! — рявкнул я, на остатках сил.

Хотело верить, что этого будет достаточно.

И, правда, из вида скрылись все. Только вот опять же ненадолго.

Следующими действующими лицами стал совершенно другой контингент. Из проулка выглянул молодой пацан, чьи глаза светились, подобно светильника. Магию использует, понял я, выкидывая руку вперед. Упереться ей в землю, приподняться и вот я сижу на заднице. Аллилуйя, сука!

— Он один, — шепот со стороны. — Лик мертв, надо действовать!

Остроту моего слуха никто не отменял.

— Да он весь кровью уляпан! — детский, по сути голос. — И она явно не его!

— И что ты предлагаешь? — насупился второй. — Знаешь, сколько лук ушастых стоит⁉ Да мы целую неделю пировать сможем!

— Не надо, Ку, — хныкнул его собеседник. — Я жить хочу. Маму вылечить надо! Давай, может, лучше поможем?

— Слабак, — слово, произнесенное уже после удара и этот самый Ку показывается на глаза.

Ну да, детина приличных размеров, правда, по возрасту лет четырнадцать, не больше.

Вытерев нос рукавом, он несмело сделал пару шагов, а после, видимо сопоставив кое-какие мысли, пошел уже более ровно.

— Если хочешь сдохнуть, — подал я голос, — то милости просим.

Замер-то он сразу, но судя по нахмуренному лицу, течение мыслей в его голове шло слишком медленно.

— Чё это? — набычился он, активно накачивая себя смелостью. — Не гунди там. Стукну, и с праотцами увидишься. Так что лучше не мешай.

— Детскую кровь я еще не пил, — хохотнул напоказ. — Надеюсь, ты правильно питался?

На изменение морды лица больших усилий не требуется. Усилить челюсть, дабы она выдвинулась вперед, обострить все зубы. Глаза яркие, в редких бликах света чтоб мерцали. Ну и клацнуть напоказ.

Глядя в спину неуклюже бегущего пацана, только тяжело вздохнул. Я молодец, да, молодец. Ребенка напугал, прям, гордость за себя берет.

Встать!

Мыслеприказ в этот раз почему-то сбойнул. Всё, что смог, так это нелепо дернуться, в попытке задействовать ноги.

— Это он? — сухой, напряженный голос, отвлек меня от важных занятий.

— Да, дядь Волт, он, — снова детский голосок? Забавно.

Глянув на Волта, наткнулся на острый взгляд голубых глаз. Мужик внушал. Метра два ростом, бородатый, по самые брови и, сцука, блондин. В руках он сжимал двулезвийную секиру, которую подкидывал, словно игрушечную.

— За убийство Князя, — начал он, направляясь в мою сторону, — только смерть!

Отступление 1

Император Шакос пребывал не в лучшем расположении духа. Возраст брал свое, и прожитые десятилетия давили грузом непомерного опыта. Сто шестьдесят три года, как-никак и это еще даже к магии особо не прибегал. А если провести ритуал омоложения, да после подпитывать тела магическими зельями, то еще лет сорок протянуть можно. Но, как же не хочется тратить эти года на управление этим змеиным клубком. Наследника бы толкового, да у всех сыновей и дочерей в голове только ветер.

Сейчас вот еще одна проблема нарисовалась, причем достаточно глобальная и просто так отмахнуться не получится. Двойное дно, как рассудительно заметил один из советников. С одной стороны, лишившиеся ошейника, твари ада, неплохо подсократили количество потенциальной оппозиции. Но с другой стороны, эти монстры уже убили слишком много невиновных. Лишившись всех ограничений, они впали если не в бешенство, то где-то близкое к нему. Море крови, смерти и хаос, пусть и в тех домах, которые не особо ратуют за дело Империи.

Стук в дверь отвлек старого человека от размышлений, заставляя вздохнуть.

— Заходи, мой мальчик, заходи. Зачем лишние пиететы? — негромко произнес Шакос, зная, что его услышат.

Дверь просторных покоев отворилась, и внутрь вошел один из самых перспективных молодых людей, на памяти Императора. Шутка ли, сорок пять лет, а уже возглавляет целый отдел в имперской службе безопасности, что подчиняется напрямую Императору.

— Ваше императорское величество, — обозначив головой поклон, произнес вошедший. — Не помешаю?

— Ну, что ты, Леман, в самом-то деле, — вздохнул напоказ Император. — Тебе я всегда рад, даже, если новости ты приносишь не самые светлые.

— Прошу прощения, — слегка поджал губы, тот, кого назвали Леманом.

И нет, реакция эта была не на слова Императора, а на свой просчет, который, словно маленький камешек, потянул за собой целый пласт скальной породы.

— Мы, к сожалению, не всесильны, — пожал сухими плечами Император. — Будь иначе, и не было бы войны с Дерозденом, а под личинами эльфийской делегации не притаились бы последователи Тисса. Как они, кстати, умудрились найти лазейку? Помнится, уже лет десять как, получалось их водить за нос, а тут на тебе…

— Все нити ведут к одному пауку, — взял себя в руки Леман. — Эти его поделки слишком хороши в некоторых особо деликатных делах. Да и самих ушастых сбрасывать со счетов не стоит. Рано или поздно, но подобное должно было случиться. Жаль, что рано.

— Ну вот, даже ты оценил их функционал, а всё туда же «уничтожить, уничтожить», — пригрозил Император пальцем. — Жаль, конечно, что так поздно всё это всплыло. Глядишь, смогли бы и приспособить эти наработки под свои нужды.

И с такой хитринкой этот старый и немощный, на первый взгляд, старик, посмотрел на сидящего перед ними мужчину, что всё сразу стало понятно.

— Семеро, — вздохнул Леман, отводя взгляд. Ни один разумный в Империи не в силах выдержать прямой взгляд Императора. — Забрали самых перспективных. Остальные не стоили внимания.

— Не заиграйся, — прозвучало резче, чем хотел Шакос. — Они есть плоть от плоти демонических воплощений. Церковь Истины нам этого не простит. Их Чистейший слишком принципиален в подобных вопросах. Боюсь, через год-другой прилететь может и эльфам.

— Ваше величество, — позволил себе дерзость на вопрос Леман, — зачем?

— Юн ты еще, мой мальчик, юн и неопытен, — улыбнулся в усы Император. — Не прилагая особых усилий, мы держим в тонусе их всех. Что церковь Истины, что нелюди, бодаясь друг с другом, слабеют. А лавируя между их интересами, играя в поддавки, можно получить многое. Очень многое.

— Церковники много силы набрали, — медленно покачал головой Леман. — Аукнуться может.

— Мальчик мой, — с легкой, отеческой улыбкой, глянул на него Шакос, — одного моего слова, точнее, даже, молчания, хватит, чтобы их разорвали на куски. И, заметь, мы к этому не будем иметь никакого отношения.

— Я, понимаю, — с легкой запинкой кивнул виконт.

Всё-таки спорить с Императором бывает себе дороже. Даже вот в таких вот дружеских, насколько это вообще может быть, посиделках.

— У тебя большое будущее, — покивал Император собственным мыслям. — Да, большое. Советую расширять сферы собственных интересов и тогда, контроля в твоих руках станет больше, — намек более чем понятный, но больно уж желанный. — Давай вернемся к нашим хитрецам. Скольких удалось идентифицировать? Подвижки имеются? Герцог Микелский умер окончательной смертью? Или есть сомнения? Как он вообще умудрился провернуть всё это у тебя под носом?

Предварительные, так сказать, ласки закончились и настал черед дела.

— Не буду отрицать своей вины, — спокойно начал Леман, — но у меня уже третий месяц некомплект по дознавателям. Про менталов и вовсе ничего не слышно, хотя, помнится, ваше распоряжение ушло еще полтора месяца назад. Магистр списывает всё на военные действия, и я ничего не могу этому противопоставить. С одной стороны, я и мой отдел, а с другой война и ваш сын. Думаю, ваше величество, вы догадываетесь какая чаша весов перевешивает?

Очень немногие могли попенять Императору вот так в глаза.

— Заигрался Шам в солдатиков, заигрался, — ненароком вздохнул Император. — На Магистра я надавлю, будут у тебя чтецы, будут. Дальше. Почему прозевали?

— Законы Империи не запрещают проведение турниров, собственными силами высшей аристократии, — словно заученный текст, выдал виконт. — Более того имеются поощрительные гранты, в случае приобщения к этому делу талантливых простолюдинов. Именно это и провернул герцог, фактически объявив на всю столицу о своем желании выявить лучших воинов Империи. Прикрытие на виду: лучше не придумаешь. Первый слой — официально приглашенные гости и участники. Опять же, подготовлено всё на высшем уровне, при одновременном отвлечении нашего внимания сразу по нескольким направлениям.

— Делегация Иеруита и убийство семьи Денавите, — покивал головой Император. — Неожиданный привет из прошлого, который так грамотно списали на длинноухих. Что там еще?

— Обострение конфликта на границе с Хашшем, — поджал губы Леман. — Вырезано несколько пограничных деревень, оставлены следы наших регулярных войск. Погасить пламя войны удалось только при участии вышей дочери. Иначе, боюсь, пришлось бы открывать второй фронт.

— Совсем умом тронулся, — тяжело вздохнул Шакос. — На что он рассчитывал? И, главное, ради чего? Слишком большую цену он был готов заплатить. Слишком.

— Согласен, — кивнул виконт. — Должно быть что-то, что стоит всего этого, но пока данных не хватает. Под резиденцией герцога слишком обширные подземелья. Думаю, уйдет не один месяц, чтобы разгрести всё это. Более того, там зрело яйцо Оа.

По тому, как в тонкую полоску сжались губы Императора, можно было понять многое. Обычно, все эмоции напоказ, и наигранные, подобное же, проявление сильной злости.

— Всех причастных выпотрошить до дна, — холодным тоном произнес старик. — Выявить каждого причастного. Каждого! В ход запускаем эдикт Шраса второго, давно пора проредить эту клоаку.

Сглотнув ком в горле, Леман ощутил предательский холодок, что пронесся по спине. Эдикт Шраса это, по сути, чистка. Благословленное самим Императором, великодушное дозволение использовать менталов даже на аристократии. Если появится хоть одна, даже косвенная причина, не спасет ни титул, ни заслуги и это пат. Либо подчиняешься, наплевав на гордость, либо идешь против и это прямая конфронтация с императорским домом.

— Вы уверены? — осторожно спросил виконт.

— Успокойся, — отмахнулся Шакос. — Что, думаешь старик совсем из ума выжил? Шакальё и так на низком старте, остальные в бутылку не полезут.

— Всё-таки это может стоить большей крови, — медленно покачал головой Леман.

— Так тому и быть, — пожал плечами Император. — Оа в столице? Нет, мальчик мой, такое спускать нельзя. Забывать, кажется, стали, почему в юности меня частенько Кровавым называли. Надо бы напомнить.

Тишина, что на несколько минут воцарилась в кабинете, была неприятной.

— Что там этот глупец еще устроил? — нарушил её, наконец, Шакос. — Прям, желание воскресить и убить собственноручно. А лучше четвертовать, да. Ты продолжай, мальчик мой, продолжай. Не обращай внимание на брюзжание старого человека, просто возраст сказывается. Не более.

После Леман обязательно напьётся, но не сейчас. Пока нужно держать себя в руках.

— В академии Монеста пришлось переносить экзамены, — продолжил, словно не было предательских мыслей, Леман. — Прорыв с астрального плана сущностей высшего порядка. Якобы, один из учеников пронес древнюю реликвию рода, но чушь это всё. Не верю я в подобную глупость, а Улторан моих людей допускать не хочет. Может…

— Нет, — резко отрезал Император. — Если Вег так решил, значит, на это есть свои причины. Не вмешивайся, но наблюдай.

— Понял, — скрывая толику раздражения, отрывисто кивнул виконт. — Остальные события не столь существенны, чтобы их упоминать. Рабочие будни, не более.

— Давай к турниру вернемся, — покряхтел Император, устраиваясь в кресле чуточку удобнее. — Что там еще наворотили?

— Первый слой, как я говорил, официальные состязания при непосредственном участии отпрысков высоких домов, — вернулся к деловому тону Леман. — Усадьба, подземелья и прилегающая территория поделены на зоны, где и происходили, своего рода, уникальные для каждого, испытания. Но! Вторая часть, для, скажем так, посвящённых, несла в себе то же самое, но в совершенно ином разрезе. Демонические воплощения, демоны из физических планов, убийцы гильдии, которые повелись на большой куш, да наемники всех мастей. Признаться, размах впечатлил даже видавших вида дознавателей. Километры подземных туннелей, искусственно созданные пещеры и десятки внутренних помещений. Куда там Арене крови, она, по сравнению с Играми Мастера, как в узких кругах назвали это действие посвящённые, словно выпускные в какой-нибудь младшей школе.

— Возьми на заметку, — оборвал подавляемый восторг Лемана, Император. — Давно пора реорганизовывать этот стыд, да всё руки не доходят. Займись на досуге полной проработкой. Надеюсь, твой дом подобное потянет?

— Эм, — сглотнул виконт, — не сомневайтесь! Но как же…

— Оставь, — отмахнулся Шакос. — Валиарны однозначно замазались, так что отстранить их труда не составит. Но, мальчик мой, я очень огорчусь, если твой дом меня разочарует. Это понятно?

— Не сомневайтесь! — Леман аж привстал, дабы отвесить поклон в пояс.

Подобный кусок пирога одномоментно выводит дом Кхаратонов в круги высшей аристократии. Да, легко не будет, но лург тебя задери, подобное надо пережевать несмотря ни на что!

— Тише, тише, — улыбался, довольный собой Император. — Я дал только возможность, шанс, можно сказать. А всё остальное будет зависеть целиком и полностью от тебя и твоего дома. Но об этом давай позже. Закончим уже со вчерашним днем. Что с моим племянником? Нашли?

Мгновенное изменение настроения, от возвышенного «жизнь удалась», до «мне пиздец», пролетело в голове виконта столь быстро, что он даже среагировать не успел. Мимолетное изменение выражения лица не укрылось от цепких глаз Шакоса.

— К сожалению, — сглотнул Леман, — эльфы слишком хорошо заметают следы. Он жив — это всё, что мы знаем.

— Вот как, — вздохнул старик, впервые за весь разговор, позволяя увидеть перед собой не правителя великой Империи Шахтан, а простого старика, с печатью тоски на лице. — Надеюсь на тебя, Леман. Не подведи уж.

Странно, непривычно и оттого особенно жутко. Но эти мысли Леман Кхаратон постарался запрятать так глубокого, как только смог. Нельзя акцентировать на подобном внимание, особенно, если хочешь пожить еще хотя бы века полтора. Погружение в тайны Имперского дома — обоюдоострый клинок, способный, как защитить от многих неприятностей, так и в мгновение ока лишить жизни.

Глава 18

О, дивный, новый мир!

— Мог бы убить, сделал бы это сразу, — сплюнул в сторону тягучий кровавый сгусток. — А так, только треплешься.

Злость плохой советчик в боях и это я уяснил еще с Баэлем. Именно поэтому сейчас хотел вывести на неё белобрысого, но тщетно. Тот только глаза сузил, но больше никакой реакции не последовало. Он даже с шага не сбился, идя прямо на меня.

— Ничему вас, блять, жизнь не учит, — проворчал я, стирая с лица грязь.

Молниеносный рывок в мою сторону совпал с тем мгновением, когда ладонь перекрыла часть обзора. Ошибка! Уходя в сторону боковым прыжком, запустил волну изменений. Противник был шустрый, быстрее эльфа, так что миндальничать нельзя.

Вертикальный удар должен был закончиться лезвием в земле. Это я ожидал и от этого хотел действовать. Но, черт тебя дери, не все идет именно по тому сценарию, что создал у себя в голове!

Секира, словно совсем ничего не весила! Белобрысый прервал падение оружия слишком легко, а вот после, боковой росчерк, где лезвие несется прямо к моему боку.

Вместо отступления — шаг вперед. Увернуться от кулака, летящего мне в лицо, сгруппироваться, в ожидании боли от удара древка в бочину и выкинуть уже привычным ударом, острие руки к горлу мужика.

В сторону меня смело, будто не древком получил, а бревном! Хруст ребер отложился в мыслях вместе с толикой боли. Устал уже на неё реагировать, а поэтому лишь челюсть сильнее сжал. Когти, тем временем, располосовали гортань противника до кости, но этого было мало. Тот и не думал хвататься за горло, в бесполезных попытках остановить кровь. Вместо этого секира вновь взвилась вверх, чтобы спустя мгновение устремиться вниз, подобно гильотине.

Рыхлая земля не подходит для упора ногой. Помочь себе отодвинуться руками не успеваю. Лезвие сверкает в отсвете местного ночного светила и замирает в сантиметре от моего носа. Вены на руках воина вздулись, в глазах полопались капилляры. Кровь из разорванной глотки орошает землю, но он продолжает давить, с каждой каплей теряя силы. Лезвие секиры, сжатое между моих ладоней, слегка подрагивает. Секунда, вторая, третья. Время течет слишком медленно, но мы не двигаемся. Смотрим друг другу в глаза, не в силах оторваться. Будто именно взгляд будет решать, кто останется в живых, а кто сегодня умрет.

Почувствовать слабину в давлении удалось секунд через десять. Сразу за этим белобрысого ведет в сторону и потеряв остатки сил, он ничком падает рядом. Секира так и остается в моих ладонях, но ненадолго. Переворачиваясь на бок, откидываю дрын в сторону и приподнимаюсь. Взглядом по сторонам отмечаю странную пустоту. Если до сего момента видел силуэты местных оборванцев и праздных зевак, то сейчас в зоне видимости не осталось никого. Да, слух улавливал многое на десятки метров в стороны, так что один я не остался. Все просто поспешили скрыться из виду, в надежде что-то урвать после.

— Когда же этот гребаный день-то уже закончится, — тяжело дыша, проворчал себе под нос.

Выпрямиться оказалось тяжелее, нежели рассчитывал. Короткий отдых за баком помог не особо, усталость вновь подняла голову, заставляя думать.

Сейчас я в невыгодном положении, на неизвестной мне территории. И судя по блондину, серьезные противники здесь всё-таки есть. По крайней мере пока я вымотан. Нужен отдых и это даже не обсуждается. Относительно безопасное место, где никто не потревожит? Только вот где⁉

Осмотревшись еще раз, отметил, что нельзя оставлять всё это богатство. Луки, оружие, эльфийские шмотки, в конце концов. Глядишь и деньгами обзавестись получится, да приодеться нормально. А то эти черные поддоспешники уже больше на половую тряпку походят.

Черт, вари котелок, вари! Шапку куплю!

Остановившись глазами сначала на теле белобрысого, а после соскользнув с него на тело мужика, который одним только словом смог закинуть меня в омут боли, сложил два и два. Наверняка ведь главарь какой-нибудь банды, особенно, если вспомнить то количество местных головорезов, что он притащил с собой по эльфийские души. И, что это мне дает? А то, что у каждой, особенно такой крупной банды, должна быть, ну, не знаю, база?

— Эй, Ку, — повысил я голос, в надежде, что парнишка не свалил, сверкая пятками. — Деньжат заработать не желаешь?

Почти тишина. Будь человеком, шушуканье никогда бы не услышал.

— Дважды предлагать не буду, — снова мой голос разлетелся по окрестностям, и на этот раз не зря.

Тот самый детина, который хотел отправить меня к праотцам, нарисовался из-за дальнего угла, на расстоянии метров, так, в сорока. Вышел неуклюже, словно его кто-то толкнул в спину, с тоской глянул назад и совсем по-детски вытер нос рукавом. Его нелепая, косолапая походка выдавала серьезные проблемы с ногами. Те, словно колесом шли, в добавку к общей кособокости. Вот чего-чего, а мышечной массы парню было не занимать. Не знаю уж, на каких харчах он так отъелся, но совсем еще юное лицо совершенно не подходило раздутому телу.

— Те-тела разрубать не буду, — заикаясь и явно меня боясь, проблеял пацан.

Твою ж мать.

— Где этот живет, знаешь? — кивком головы указал на мужика, причинявшего боль одним только словом.

— Эт-то Лик, — обернувшись, словно ища поддержки, пробормотал парень. — Он главный у Волков. Был. А с белыми волосами — дядька Волт, наставник, вроде как. Они вместе банду сколотили.

Ну, как я и думал. Интересно, там с эльфами, многие из этой банды полегли? В любом случае, лучшего варианта сейчас не найти.

— Друзья у тебя есть? — резко перевел тему.

— Н-нет, я один, — втянув голову в плечи, совсем тихо сказал парнишка.

Молоток, чего уж тут.

— Успокойся, — сморщился я. — Мне помощь нужна. Надо собрать всё ценное и унести с собой. Один я, как ты понимаешь, с этим не справлюсь. Да и с тобой вдвоем нам это тоже не по силу.

— Я, я, — облизав губы, заторможено бросил парень. — Мне надо подумать. Можно?

— Топай, — махнул я рукой, прекрасно понимая, что сейчас пойдет обсуждение всей этой авантюры.

Пока парнишка, смешно топая, скрылся из вида, решил подобрать себе нормальную одежду. С чужого плеча? Плевать, на самом-то деле. Главное, чтоб без дыр и не обосраная, а там, постираем.

После нескольких минут раздумий, решил остановиться на эльфийских шмотках. Выглядят они практично и, чего уж греха таить, банально больше приходятся по вкусу.

Никакой вычурности и излишеств. Черная, плотная кожа, разбавляется серебристыми вставками, что витыми узорами расходятся по всей её площади. Чуть более массивными выглядят плечи и налокотники. На предплечьях по четыре ряда ремешков, куда очень хорошо вошли бы метательные ножи. Грудь перетягивает два ремня, назначение которых от моего понимание ускользает. Пояс широкий, опять же, с кучей небольших кармашков. Штаны вот слегка отличаются: по виду мелкая, черная чешуя, тогда, как на ощупь, мягкая ткань. Сапожки на мягкой подошве, чутка не доставали до колен. По всей их высоте шла плотная шнуровка. Глубокий капюшон с плащом, практически до щиколоток, дополняли картинку, делая её более завершенной.

Всё это время, пока снимал вещи с более-менее подходящего мне по размеру тела, до слуха доходили, несомненно важные эпитеты обсуждения.

«Ты же говорил, что он вампир!», «А когти, когти ты его видел!», «Он дядьку Волта за две секунды р-раз и всё!», «Я пойду, мне деньги для мамы нужны» — первым вышел не здоровяк Ку, а худощавый, веснушчатый парнишка, лет тринадцати. Ясно-голубые глаза слишком сильно контрастировали на этом тощем тельце, где-то даже притягивая к себе взгляд.

— Я, это, — начал он сначала несмело, но после взял себя в руки. — Я помогу. А точно заплатите? Мне деньги нужны. Очень.

— Слово, — веско бросил я, прекрасно понимая, что мальчугану этого хватит.

Тот кивнул и твердым шагом направился к телу одного из эльфов.

— Портки тоже снимаем? — тоном уже с деловыми нотками, поинтересовался он. — Если нет, то можно я их себе заберу?

Невольно сбился с шага, с трудом сдерживая горловое рычание. Ненависть к местной власти напомнила о себе вспышкой злости, которую с большим трудом, но удалось погасить. Нет, наличие второй части собственного «я» всё-таки приносило свои плюсы. Подобные вспышки эмоций шли фоном, полностью переплетаясь со звериной частью. Сейчас же всё иначе и переживать это приходится мне самому.

Хотел, было, задвинуть речь на тему «ты выше этого!», но после, глянув в очередной раз на эту тощую жердь, проглотил все заготовленные слова. Они выживают здесь, а я со своей, никому не нужной, философией.

— Можно, — вот и всё, что смог выдавить.

Где-то минут через пять, к малому присоединилось еще трое: массивный Ку, жилистый Ботарь и девчушка, которая краснея, активно делала вид, что она парень. Только вот запах её менструальной крови, выдавал обманщицу с головой. И я прекрасно понимал причину этого притворства: в подобном месте девчонкам хуже всего.

Пока ребятня стаскивала оружие в одну кучу, я проверял карманы мертвецов. Причем, одними карманами не ограничился, скользя пальцами по швам и подкладкам. Свой результат это дало и по окончанию обыска стал счастливым обладателем двадцати трех золотых монет, сорока серебряных и целой россыпи медных. Много это или мало? Вот, хрен его знает, конечно.

Сами монеты выполнены были с потрясающей четкостью изображенных на них картин. Да и номинал имели разный, так что тут, разбираться сейчас, только путаться.

Ссыпав находку в один из эльфийских кошелей, недолго думая, убрал его за пазуху.

— Как успехи? — слегка повысив голос, повернулся к ребятне.

Те подскочили, словно ужаленные. Пока еще до снятия брони и одежды руки не дошли, но кучка колюще-режущих предметов, да луков с пустыми колчанами, уже выглядела прилично.

— Мы хотели бы попросить попить, — слегка робея проговорил самый мелкий из них.

Он, кстати, пусть и не имел достаточных физических кондиций, но по пробойности сильно выделялся из остальных.

— А я-то здесь причем? — не сразу въехал в эту непонятную просьбу.

Брошенный пареньком взгляд, буквально мимолётно прошел по флягам, которые так же кучно лежали среди оружия.

— Попейте, — махнул рукой, подавив тяжелый вздох.

Сначала несмело, они подошли к кучке, где именно Лунь первым взял флягу. Не знаю уж, какая иерархия сложилась в их группе, но спорить и отбирать никто не стал.

— Что-нибудь ценное нашли? — спросил просто, чтобы поддержать разговор и хоть как-то их расшевелить.

— Не-а, — вдруг, зевнув, выдал Лунь. — Нам куда всё это складывать? В руках далеко не унести.

— Погоди, погоди, — приподнял я руку. — Не торопись. Ценного точно ничего к рукам не прилипло?

Растерянное переглядывание и покачивание голов было мне молчаливым ответом. Только вот Ку с его внезапно учащенным пульсом, сдал себя с потрохами. Нет, внешне он никак не изменился, но вот пульс, о, это он контролировать не может.

Тяжелая пощечина тыльной стороной ладони откинула пацана на пару метров в сторону. Я не прилагал особых усилий, но даже этого хватило. Заскулив, здоровяк прижал руку к месту удара и стал от меня отползать.

— Не надо, пожалуйста! — запричитал он. — Вот-вот! Лург попутал, я не хотел, честно!

Наступая медленным шагом на парня, испытывал лишь усталость.

— Не трогайте его, пожалуйста! — встал между нами Лунь. — Я за него отработаю. Сколько скажите!

Молодец, конечно, но моего взгляда он даже не заслужил. Да, я остановился, но продолжил дальше буравить Ку взглядом.

— Я дал тебе возможность заработать, — нарочито медленно заговорил я. — А ты не только, как крыса поступил, но еще и друзей подставил.

— Я, я, — затряс он нижней губой, — всё отработаю! Честно! Простите! Пожалуйста!

Пожалуй, то отвращение, что колыхнулось в душе, ощущать было забавно. И нет, ни к себе, мол, детишек обижаю, а к этому увальню.

— Естественно отработаешь, — пожал плечами. — Одежду и оружие в плащи ушастых мотайте. Потом покажите, где Волки эти обитали. Это вам аванс. А ты с сегодняшнего дня Пухляш. Уяснил?

Кинув тройке по серебряной монете, наблюдал, как Ку, мелко кивая, вываливает на землю медь и несколько тонких, золотых колец. Ему, естественно, серебряного не досталось. Ну, а что относительно прозвища, так в таком возрасте подобное клеймо худшее наказание.

Дальнейшие полчаса провели в относительной тишине. Разговоров было мало, как и суеты вокруг. Только вот я прекрасно ощущал то кольцо, что сдавливалось вокруг нас. Местных не особо заботили разборки, но вот огромное количество халявы, что ребятня стаскивала в импровизированные тюки, просто так отпускать не хотели. И, если первоначальные зеваки видели меня в деле, то вот новенькие совершенно точно не воспринимали всерьез подростка лет восемнадцати и четырех сопляков чуть старше двенадцати.

— Эй, шпана, — появился, наконец кто-то, кто решил урвать кусок куша.

На глаза показался мужик, довольно внушительного возраста. Седые волосы, шрамы на пол лица и мерзкая ухмылка. В руках он подкидывал нож, то и дело сплевывая в сторону тягучую, зеленоватую слюну.

— Вам кто разрешил на моей территории дышать, а? — подходя ближе, говорил он. — Жить хотите? Оставляйте хлам и уматывайте! Извиняться после будете.

У меня не было желания тратить время на разговоры с подобным отребьем. Именно поэтому те двадцать метров, что нас разделяли, преодолел за несколько секунд. Надо отдать должное, успел мужик среагировать и метко запущенный нож несся прямо мне в лицо. Только вот куда ему?

Отбрасывая вырванное сердце в сторону, спокойным шагом вернулся назад. Что ж, еще с десяток минут нам выиграл. Понятное дело, что чем дольше мы возимся, тем более серьезные люди об этом узнают и тогда уже одним выскочкой не ограничится. Да и в любом случае, по нашим следам пойдут, так что крови еще будет много.

— Уходим, — бросил я ребятне. — К базе Волков ведите, там остальное заплачу.

Четыре котомки, килограмм по двадцать каждая, не были для ребят непосильной ношей. Даже молчаливая девчонка, вполне себе спокойно волокла её за собой, пусть и оставляя на земле след. Глупо было надеяться, что нас не вычислят, так что подобные мелочи даже не беспокоили. А вот, что беспокоило, так это тела.

Долго я ломал голову, что с ними делать, но после, просто плюнул. За ноги подхватил тело Лика и говорливого незнакомца, который знаком с самим Императором, да волоком потащил за собой. Если первый мне нужен, дабы не было лишних вопросов у остатка банды, то вот второй может стать мостиком на кое-какую выгоду. И вот её упускать я не собирался точно.

Нас провожали. Вели, если будет угодно. Причем, довольно грамотно.

Трижды я устраивал, если не засады, то радушные встречи, точно. Старался больше никого не убивать, ведь по большей части там были те же подростки, но без синяков не ушел никто. А вот когда на третий раз попалась группка из четырех мужиков, сдерживаться не стал и банально переломал всем ноги. Надеюсь, остальные намек поймут.

Пересекая эти трущобы, ловил себя на мысли, что контраст слишком уж бросается в глаза. Здесь словно совершенно другой мир и это странно. Либо, в Империи не все так радужно, либо имеет место быть другая причина. Какая? Да шут его знает. Вопросы явно не по мою честь.

Лунь, который вел нас вперед, пусть и часто бросал задумчивые взгляды назад, делал это грамотно. Двигались мы по переулкам настолько глухим, что казалось, будто все вокруг вымерли. Нет, парнишка явно с головой дружит и может быть полезен.

— Вон там, — указал он рукой за угол очередного жилого массива. — Трактир «Кабанья лапа». Он под Волками, и жили они все там, и гуляли тоже.

Выглядывая из-за угла, увидел приличное по размерам трехэтажное здание. Построенное из толстого, черного бруса, выглядело оно монументально и даже как-то цивильнее всех остальных, видимых мной здесь зданий. С левой стороны просторный навес, сейчас пустующий, справа простая площадка с сухой землей, огороженная полутораметровым забором. Местность вокруг не застроенная, а наоборот просторная. Странно? Более чем.

— Говорят, — раздался из-за спины шёпот Луня, — когда-то это была ратуша. На моей памяти, здание уже трижды переходило из одних рук в другие. Волки были последними и самыми долгими владельцами.

Значит, банда имела приличный вес, а значит, моя задумка может вылиться в море крови. Что ж, посмотрим.

— Оставайтесь пока здесь, — мотнул головой, вновь хватая два тела за ноги. — Не вмешивайтесь и даже не выходите, пока не позову лично.

Двое мужиков у двери выглядели скучающими. Один жилистый, высокий, с рукоятью меча из-за спины, в коричневом, кожаном доспехе. Второй необъятный пузан, килограмм под сто пятьдесят точно. Оба они, едва завидели меня, сразу подобрались и тут же достали оружие. Ну, а я эти тридцать метров пустыря двигался под их немигающим взглядом.

Когда расстояние сократилось до десяти, приложив усилие, чутка швырнул тело Лика вперед. Оно прокатилось в пыли несколько метров, после чего в полной тишине замерло, словно разделяющая нас черта. Второе тело оставил позади, предварительно проверив пульс. Знатно, видимо, его приложил ушастый, раз до сих пор в бессознательном состоянии витает. Но сейчас не о нем.

— Ты кто такой? — напряжение в голосе жилистого сквозило нешуточное.

Толстый же, молча буравил тело Лика взглядом, то и дело облизывая губы. Пот на его лбу выступил мгновенно, а в руках подрагивал цеп.

— Либо ваш новый босс, либо ваша смерть, — не став ходить вокруг да около, в лоб выдал я. — Выбор за вами.

Поверили мне сразу, что странно.

Толстый, бросив заторможенный взгляд на тело Лика, повел плечами и встав в стойку, приготовился к бою.

— Предупреди остальных, — даже не глядя в его сторону, процедил жилистый. — Он не один.

А, вот оно в чем дело. Жаль.

— Я один, — пожал плечами. — Сначала убил Лика, и даже пылкая речь про Боль не смогла ему помочь. После к праотцам отправил и белобрысого здоровяка с секирой. Ты уж извини, но тело, как его, Волта? Тащить было в лом, так что ограничился лишь вашим главарём. Теперь вот стою и думаю: а зачем мне, собственно, идиоты?

— Смешно, смешно, — покивал головой мужик. — Была б в твоих руках сила, с разговоров ты бы не начал.

— Ну вот, — напоказ удивился я. — Опять мою доброту за слабость принимают.

Рывок вперед и десять метров преодолеваю за несколько секунд. Реакция мужика достойная и два кинжала летят в мою сторону, рассекая воздух. Увернуться не проблема, так что даже не замедляюсь. Короткий меч сжат уже в атакующей позиции и несется в мою сторону остриём. Выпад, больно уж похож, на выпады фехтовальщиков на шпагах с Земли и избежать подобного легче легкого. Бью ладонью по лезвию, уводя клинок в сторону, еще один шаг и горло мужика в моих руках. Ростом мы одинаковым, так что приподнять того над землей задача посильная. Удивление во взгляде вспыхивает сверхновой, но это еще не всё. Слыша шум за дверью, отбрасываю тело в сторону, чтобы тут же рвануть следом. Убивать не входит в мои планы. Пока.

Пролетев пару метров, мужик прокатывается по земле кубарем, но приходит в себя, опять-таки, быстро. Отмечаю, как левая рука ушла за пазуху, как, приподнявшись на одном колене, он ищет меня взглядом, но тщетно. Я уже за спиной и когти упираются в гортань, заставляя застыть.

— Умный дядя, — прошипел я, чуть надавливая и пуская кровь.

— Кто ты такой? — прохрипел он. — Ты из племени Лика? Мы-то здесь причем⁉

— Рот закрой, — одергиваю любопытку. — Не в том ты положении, чтобы вопросы задавать.

У самого же, тем временем, с такой скоростью закрутились шестеренки, что даже появление десятка воинов, отметил лишь краем сознания. Племя Лика? Хм, интересная может получиться легенда. Главное, не выдавать многого, дабы не подкопались.

Остальные бойцы банды замерли в нерешительности, постоянно переглядываясь. И вот смотря на них, только ни морщился. Отбросы и отребья, нормальных воинов среди которых не видел вовсе. Пожалуй, один лишь толстяк представлял собой сколько-нибудь стоящую силу, да и то, в виду своей комплекции. Остальные же, даже доспехов нормальных не имели: лишь повседневная одежда. Про оружие можно вовсе умолчать. Глядя на эти ножи только смех берет.

— Не принято в наших краях с беспредела начинать, — хмурым взглядом прожигал меня последний появившийся.

Седой, лет сорока-пятидесяти на вид. Но телосложение крепкое, а кулаки так и вовсе пудовые. Два кривых шрама ла лице, под правым глазом, волосы до плеч, сальные, немытые. Черная, кожаная безрукавка поверх черной же рубашки, штаны из плотной коричневой кожи.

— Беспредел? — хохотнул я. — Скажите спасибо вон тому куску мяса.

Кивок головы в сторону Лика и шестеренки завертелись уже не у меня.

— А теперь, — наклонился я мужику, которого удерживал, — тебе предстоит сделать один очень непростой выбор. Твоя жизнь будет принадлежать мне или же смерти? Выбирай. Три. Два…

— Тебе! — прохрипел мужик заполошно. — Тебе.

— Я же говорил, что ты умный дядя, — убрав когти, похлопал его по плечу. — Теперь нам нужно договориться с твоими друзьями. Как думаешь, они сделают правильный выбор?

Мужик, наверно, еще даже не понял, что уже мертв.

— Не дураки, — нахмурившись, произнес он. — Другие здесь не выживают.

Кивнув на его слова, вернулся к разглядыванию той шушеры, что стояла у здания трактира. Переминаясь с ноги на ногу, никто из них не решался даже заговорить. Один лишь старик с прищуром глядел, то на меня, то на будущего покойника.

Короткий кивок не мне, а ему, был ожидаем. Более того, подобный исход стал понятен еще тогда, когда сердце мужика бешено забилось после сделанного выбора. Не собирался он ему следовать и это даже неудивительно.

Шуршание складок одежды, точнее рукава, по которому скользит нож, растянулось для меня в долгие пять секунд. Нет, на самом деле всё это пронеслось куда как быстрее, только вот я был готов, а значит, мир воспринимался иначе.

Жаль, конечно, этого добряка.

Метнувшийся мне в лицо, кинжал, должен был войти прямо в глаз. Мгновенная смерть и по идее даже я не уверен, что смогу выжить после повреждения мозга. И, правда, умный мужик. Был.

Отклониться чуть назад, выставить предплечье, на которое поймать локоть противника. Левой рукой схватить за кисть, рывок! Хруст и последовавший за ним вскрик боли, отдается в голове приятным эхом. Шаг в сторону, поближе к мужику, и приобнять того за шею. Поймать взгляд старика, улыбнуться и легким движением руки перечеркнуть горло когтями.

Никакой эффективности и быстрой смерти. Эффектность и кровь: как раз то, что нужно местным уродам.

В тишине, предсмертная агония и бульканье умирающего человека, казались симфонией. Симфонией устрашения и смерти.

— Я давал ему выбор, — наклонив голову на бок, заговорил я. — Он его сделал. Теперь даю его и вам. Итак: ваши жизни будут принадлежать мне или же смерти?

Отведя руку в сторону, под предсмертные хрипы умирающего, чутка удлинил когти.

Тишина не продлилась долго. Да и не собирался я им давать много времени на раздумья.

— Я это, ваша светлость, — вышел один из самых молодых, — с вами буду. Не предам.

Как быстро я новый социальный статус получил, однако.

Дальше подтянулись и остальные. В общей сложности одиннадцать человек разной степени помятости и полезности.

Последним оказался, естественно, старик. Хмурил брови, пока каждый из мужиков что-то да говорил, сжимал и разжимал кулаки, борясь с внутренним спором. Даже за рукоять небольшого меча пару раз успел схватиться, но из ножен достать всё-таки не решил.

— Пойдем, покумекаем, как дальше жить будем, — кивнул он, наконец, головой в сторону трактира. — Ах, саммен, храз.

Ну, ругаться никто не запрещал, так что слова пропустил мимо ушей. Обвел еще раз толпу в целых одиннадцать человек взглядом, да только головой покачал. Эти даже рядом не стояли, с теми, что полегли от эльфов. А то, что в живых там никого не осталось, я почему-то был уверен.

Тащить ребятню в трактир пока не стал. Кто его знает, как там пойдет, но уверенности в словах нет.

Заходил я последним, разогнав собственное тело на полную, без видимых изменений плоти. Слух выцеплял каждое, даже еле произнесенное слово. Осязание улавливало запахи, что намертво въелись в местные стены.

Кроме одиннадцати мужиков, внутри присутствовали еще девушки и женщины. Пятеро, если быть точным. Три женщины, чей возраст определить сложно и две, хм, девчушки лет восемнадцати. На меня все смотрели с затаенной злостью, но что-либо говорить опасались.

Просторная обстановка внутри казалась уютной. Не было кучи столов и лишней мебели. Справа потрескивал камин, сразу за ним шла барная стойка. Одна из женщин, как раз-таки, за ней и находилась. Две девчушки выглядывали с лестничного пролета, расположенного у левой стены и, по всей видимости, думали, что в темноте их не видно.

— Да вы присаживайтесь, присаживайтесь, — с легкой улыбкой произнес я. — В ногах правды нет.

Забавно, но моя фраза возымела странный эффект. Некоторые сильно занервничали, другие, кто уже усел сесть, так и вовсе повскакивали с мест.

— Ментал? — и без того напряженный старик, сейчас и вовсе представлял собой натянутую пружину.

— Нет, что ты, — всё так же, с легкой улыбкой на губах, покачал я головой. — Просто выражение такое.

Отпустило не всех. Более того, девчонки с лестницы убежали, а женщина, стоявшая за стойкой, довольно шустро удалились за дверь, скорее всего на кухню.

Три стола у правой стены, с лавками, выглядели не очень. Дерево старое, видавшее виды. Сами столы массивные, монументальные, я бы сказал. Лавки широкие, со спинками.

— Итак, мужики, — начал я, когда все расселись, — не буду ходить вокруг, да около. Больше всего терпеть не могу крысятничества и предательства. Что за первое, что за второе вас ждет только одно — смерть. Один вон, решил уже, что, дав мне слово, можно его нарушить. Смерть от разорванного горла не самая приятная. Ты понимаешь, что уже мертв, осознаешь каждую секунду, но абсолютно ничего не можешь сделать. Имейте в виду, что я запомнил запах каждого из вас и, в случае чего, найти смогу хоть на другом конце города.

Тишина. Мрачная, тягучая и липкая.

— Кто из вас главный? — спросил, секунд через пять.

— Он на улице лежит, — криво усмехнулся старик. — В луже собственной крови.

— После него кто? — продолжил допытываться. — Здесь все? Или еще люди есть?

— Всех остальных Лик с собой забрал, — подал голос жирдяй. — Ему подкинули информацию, что какая-то важная шишка стену пересекла. Вот, решил прибрать актив к рукам.

— И нарвался на ушастых, — кивнул я. — Считайте, что кроме вас больше никого не осталось. Хотя, надо бы отправить, кого проверить. Да и шмотки забрать не помешало бы. А то на вас тряпье одно.

— Где это случилось? — по-деловому спросил старик.

— Полчаса ходу на северо-восток, — выдал сразу же. — Там еще дробильня какая-то рядом и промышленная зона. Вроде бы.

— Наша еще территория, — кивнул старый. — Шустрый, бери всех, и дуйте туда. Если что, махом назад.

— Понял, — прогудел долговязый, лысый мужик, бросив на меня кривой взгляд.

Девять человек покинули нас, где-то даже с облегчением.

— Там на улице, — кивнул я в сторону двери, — лежит та самая шишка, за которой пошел Лик. Нужно связать, закляпить рот и в подвал закинуть. Пусть дозревает.

— Сделаю, — прогудел толстый, поднимаясь.

Он остался с нами и, как я понимаю, его роль в качестве охраны-вышибалы.

— Там еще ребятня со мной, шмотки ушастых тащить помогали, их накормить надо, — поймал я взгляд старого. — Да и сам бы я не прочь перекусить.

— У нас без изысков, — фыркнул старый. — Так что разносолов не обещаю.

— Знал бы ты, какую срань я ел последние полгода, — хохотнул в ответ, направляясь к двери. — Алкоголя не надо. Только пожрать.

За эти несколько минут снаружи ничего не изменилось. Оглядел пустырь и близлежащие строения, отметил пустые окна, переулки и вполне себе неплохую зону отчуждения. Не знаю уж, кто так поработал, но теперь незаметно подобраться не получится. Хотя, чего это я?

— Эй, салаги, — бросил в темноту переулка, подойдя ближе. — За мной, внутрь.

На свет показались не сразу. Сначала выглянул Лунь, следом уже остальные. Сосредоточенный мне кивок и все четверо потащили свои импровизированные авоськи.

Под еле слышное бряцанье метала, скользил взглядом по сторонам. Казалось, будто вокруг тихо и спокойно, но не для меня. Шорохи, отдаленные звуки и вой собак. Город жил, совершенно наплевав на происходящее. Относительное затишье не предвещало ничего хорошего, ведь подобное всегда бывает перед бурей.

Вернувшись назад сразу уловил запах съестного. В животе предательски заурчало, а рот тут же наполнился слюнями. Жрать хотелось до одури. Присаживаясь напротив старика, старался понять, что он за человек. Мозгами вроде бы не обделен и то ладно. Остальное узнаю по ходу дела.

— Если все наши, как ты говоришь, полегли, — медленно покачал он головой, стойко выдерживая мой взгляд, — то у нас намечаются серьезные проблемы.

— Насколько серьезные? — не удивительно, конечно.

Ослабевшего волка задерут свои же.

— В одно мгновение Волки лишились всех своих бойцов и лидеров, — цыкнул он. — В гости могут заглянуть уже сегодня ночью. Слишком уж для многих этот трактир лакомый кусочек. Да и зоны нашего влияния поделить это святое.

— Ну да, — кивнул я. — А среди оставшихся кот наплакал нормальных бойцов. Насколько Волки были сильны? Нужно сопоставить с тем, что видел и относительными возможностями остальных.

— Если бы не Лик и Волт, то, давно уже прогнули бы, — пожал плечами старик. — А так, оба отменные воины. Плюс, Лик нагонял жути своим Словом. Не рисковали с нами в прямую конфронтацию. Не рисковали, да. Сейчас многие обиженки объявятся и, думается мне, хорошего из этого ничего не выйдет.

Подавив вздох, перевел взгляд на женщину, что вынесла поднос с парой мисок и стаканами. Морс, чай и еще какой-то травяной взвар. Из еды жиденькая похлебка, даже с небольшим кусочком мяса, да подпечённые овощи.

— Ребятне тоже самое подавать? — спросила она меня, упорно не поднимая взгляд.

— Да, конечно, — махнул я рукой. — Пусть перекусят.

— Что в плащах? Это же эльфийские, я правильно понимаю? — заинтересовался старик.

— Тоже самое, что и на мне, — постучал пальцем себе в грудь. — Плюс шмотки Лика и Волта. Ну и оружие, соответственно.

— Хм, — с задумчивым видом выдал старый, откидываясь на спинку лавки.

Миска похлебки залетела внутрь, меньше, чем за минуту. Два больших куска сухого хлеба, плюс овощи, тоже надолго на столе не задержались. Только вот сытость никак не приходила.

Решив не забивать желудок сразу, достал пару монет и положив их на стол, поднял взгляд на старика.

— Серебряного пацанам достаточно в качестве платы за помощь? — озвучил свой вопрос.

— Вполне, — хмыкнул старик. — Получается, по двадцать пять медяшек на рыло — такое не каждый вышибала за смену зарабатывает.

Ага, ага. Значит, то, что я дал по серебряной монете каждому это уже не хилый такой просчет. Нет, мне не жалко, конечно, но раскидываться деньгами тоже не стоит. Тем более сейчас.

— Пусть соберут им что-нибудь перекусить, — кивнул головой в сторону ребятни. — Пойду, отправлю их подальше.

Под задумчивый взгляд старого, подошел к дальнему столу, за которым все четверо уминали похлебку, будто сутки не ели. Взгляды довольные, пусть и немного уставшие.

— Так, держите, — вытащив четыре серебряных монеты, раздал каждому. И даже Пухляшу досталась монетка. — Надеюсь, ты понимаешь, почему получил только одну?

— Да, — тихо бросил он. — Но я не возьму.

— Если я даю, то наверно уже всё решил? — иронично произнёс я. — В следующий раз умнее будешь.

Парень, вжав голову в плечи, поднял на меня взгляд и почему-то поежился. Несмело протянув руку к монете, он пододвинул её к Луню. Тот удивился, было, но тут же насупился и вернул серебряный кругляш назад. Ну, прям, мушкетеры!

— Так, — тряхнул я головой, — с этим разбирайтесь сами. Сейчас вам с собой пожрать вынесут, и вы быстренько отсюда сваливаете. Но на вас наверняка кто-то, да выйдет и мой вам совет — ничего не утаивать. Смерть ушастых, убийство мной Лика, выкладывайте всё. Не стройте из себя героев, один хрен ничего важного вы не видели. Насчет монет, вот, лучше не распространяйтесь, а то отберут. Всем всё ясно?

— Да! — выдохнули все хором, а после уже тише и невпопад прозвучали слова благодарности.

Через десять минут внутри зала нас осталось двое. Толстяк, предварительно связав нашего гостя, закинул его в одну из камер подвала. Да, имелись здесь и такие. После туда же, под ключ, убрал и всё то, что я притащил с собой. Откровенно говоря, мне было плевать за сохранность вещей, так что ключ, который старик пытался всучить мне, так и остался у него.

— По-хорошему, — нарушил старик тишину, — если будет возможность, то лучше бы нам к кому-нибудь присоединиться.

— Да не будет никакого по-хорошему, — повел я плечами. — Вырежут всех и наскоком. Если, конечно, кто из сильных игроков заранее не решил на собственность Волков лапу наложить. Есть такие?

— Гитцу с своими шлюхами может, — тут же дал ответ старик. — Картен может. У него личные терки с Ликом были. Равец, наверняка, в стороне не останется, но его зона влияния далековато. Не сдюжит. Остальные мелочь, им просто не позволят.

— Шустрый не вернется, да? — хмыкнул я.

— Скорее всего, — рассеянно кивнул старик. — Насчет меня можешь не переживать. Я у Лика складским, можно сказать, был. Так что сначала пытать будут, а после всё равно убьют. Баб вот жалко, конечно. Не хотелось бы им такой судьбы.

— Тебя звать-то как? — перевел я взгляд на старика.

— Лешк, — ответил тот. — Ну, или Седой, как свои называли.

— Вот, что, Седой, — выдохнул, с трудом подавив зевок. — Отдых мне нужен. Вымотался я что-то. Где комната Лика?

— Третий этаж, вторая дверь по правой стороне, — проговорил Лешк. — Окна, как раз наперед выходят. Обзор там отличный.

— Хо-ро-шо, — по слогам выдохнул я. — Сплю я обычно чутко, так что, в случае чего, веселье не пропущу.

— Что сможет один человек против толпы головорезов? — тяжело вздохнул старый. — Бежал бы ты отсюда, парень, коль жизнь дорога. Авось и пригодятся где твои умения глотки рвать.

Разубеждать? Себе дороже. Только головой медленно покачал, с эдакой легкой насмешкой смотря на старика. Он ведь, бедняга, и малой части того, что я могу не видел, а уже со счетов сбрасывает.

— У меня на это место серьезные планы, — протянул я, и уже не в силах удержаться, зевнулся во все свои тридцать два. — Всё. Спатьки.

Комната Лика встретила чистотой и приятным запахом каких-то благовоний. Слегка терпкий аромат шел вровень с внутренней обстановкой. Кровать по центру левой стены, довольно широкая, чтобы спать одному. Справа два массивных шкафа и в углу стол с двумя стульями. Пол по центру укрыт серым, ворсистым ковром, который практически полностью закрывает доски. Прямо напротив двери широкое, круглое окно. Занавески имеются, пусть и выглядят блекло. Зато открытая форточка задувает приятный и совсем не вонючий воздух.

Вот так, навскидку, размеры пять на пять и для меня это прям раздолье. Даже ощущать себя начал слегка неуютно. Впрочем, усталость быстро взяла своё и на кровать я рухнул, словно подкошенный. Хоровод мыслей, который начал, было, раскручиваться внутри черепной коробки очень быстро сошел на нет. Слишком долгий день, слишком уж я вымотался. Нужно немного поспать, а разгребать новые вводные буду уже после.

Глава 19

Старые краски нового мира

Проснулся сам и это было странно. Тишина вокруг и даже открытая форточка не добавляла лишних звуков.

В окошко, прямо сквозь ткань занавесок, пробивались яркие лучи местного светила. Даже, кажется, трель какой-то пташки расслышал, прежде чем попробовал встать. Что ж, утопая в высоком ворсе босыми ступнями, чувствовал себя, если не в раю, то где-то близко к этому. Единственное, очень уж хотелось жрать. Опять, да. А еще не отказался бы от душа, а то проспать в доспехе то еще удовольствие.

Натягивая носки, следом за которыми натянул и сапоги, всё пытался уловить хоть какой-то звук, но всё тщетно. Надо бы проверить, да?

Спускался по лестнице осторожно, насколько это вообще возможно с таким-то количеством скрипящих досок. Замирал на каждой из них, вовсю сосредоточившись на слухе. Спокойный, размеренный тон Лешка и такой же, но слегка заикающийся, от толстяка. О, женщина в разговор встряла, тут же получив насмешку от Седого. Хм, хлопок?

Выглядывал я, застав картинку, когда старик смачно так шлепнул одну из женщин по заднице. Та в ответ только губы поджала, но замахнувшись полотенцем, заставила старого приподнять руки в защитном жесте, после чего все засмеялись. По-доброму так, по-семейному.

Моё появление стало полной неожиданностью для остальных, а людей в зале находилось ажно пятеро.

— Доброе утро, — поприветствовал всех, с удивлением отмечая Шустрого. — Ты, прям, на премию нарываешься?

Тот ничего не ответил, только плечами пожал, да взгляд отвел.

— Мы еще живы, да, — хохотнул Лешк, салютуя мне кружкой с чаем. — Но это ненадолго. Рассказывай, давай, Гибс, что тебе пташка на хвосте принесла.

— Сегодня ночью нас придут убивать, — ровно произнес Шустрый. Теперь вот знаю не только погоняло, но и имя. — Картен свои права на всё имущество Волков заявил, ночью сходка была. До вечера время нам дали, убирайтесь мол, если жить хотите.

— Страаанно, — протянул я, потягиваясь. — Пожрать бы. И помыться. Есть где?

— Лика! — рявкнул старый, в сторону кухни. — Иди, проводи человека до банной комнаты. Пусть освежится напоследок, да пожрать че сооруди.

Ликой оказалась одна из девчушек. Не скажу, что красавица, но фигура нивелирует мордашку на все сто. Там, в принципе, желания на лицо смотреть не будет, коли такие идеальные пропорции пробиваются сквозь одежду. Тонкая талия только подчеркивает выдающиеся данные, а шмотки подобраны, будто напоказ: белая блузка, с черным корсетом и обтягивающие штаны.

— Прошу за мной, — пытаясь в вежливость, даже реверанс какой-то изобразить попыталась. — Только вода у нас ледяная, из скважины, напрямую идет.

— Без разницы, — отмахнулся я. — Лишь бы освежиться.

Банная комната представляла собой помещение, достаточно просторное и на удивление чистое. Чем-то напомнило парные с Земли, где полки и каменная кладка для пара в углу. Тазики, щетки а-ля вехотка на палке и потрескавшиеся мыльные куски.

— Мне помочь вам снять доспех? — переборов себя и стараясь скрыть страх, с напускной улыбкой выдавила девушка.

— Не стоит, — покачал головой в ответ. — Лучше поесть собери, а то я голодный, как волк. И да, давай лучше на ты. Курт меня зовут, и остальным передай, чтоб не выкали. Всё, беги.

Проводив буквально испарившуюся девчушку, принялся стягивать с себя доспех. Нет, я был бы совершенно не против компании, но после Заны меня выворачивает от самой только мысли брать кого-то против воли.

Вот, вроде бы, отморозки, головорезы и просто бандиты, а банная комната продумана на отлично. Или это еще от прошлых хозяев осталось? Не суть. Стоя под струями ледяной воды, с каждой секундой, с каждым мгновением избавлялся от напряжения, которым был пропитан насквозь. Я свободен, свободен, черт бы вас всех задрал! Ни Мастера, ни его выблядков, ни Баэля, рогулы и Заны. Ни пыток, ни боли. Господи, как же хорошо…

Мимолетный укол сожаления был отброшен в сторону усилием воли. Бессмысленно переживать о том, что уже нельзя изменить.

Сложно описать то состояние, в которое погрузился. Ни мыслей, ни чувств, ни ощущений. Я просто стоял, и ловил кожей каждую капельку воды, будто они и есть то самое проявление истинной свободы. Тишина казалась абсолютной, как и нос не улавливал лишние запахи, позволяя просто расслабиться.

Назад в зал возвращался я минут, наверно, через сорок. Кроме душа для души своей, простирнул еще эльфийские шмотки. Понятное дело, что на чистое тело совсем не хотелось натягивать грязное тряпье. С доспехом то ладно, а вот нижнее белье, как, впрочем, штаны и что-то на подобии тонкой кофты, простирнуть надо. Эти уже не выглядели, как поддоспешники, а вполне себе походили на повседневную одежду.

— Значит, говоришь, до вечера живем? — энтузиазм из меня прямо-таки лился.

— Где-то около того, — лениво кивнул Лешк. — Шустрый, ты как, барахло своё решил кому оставлять будешь?

— А-то, — спокойно кивнул мужик. — Есть у меня бабенка одна на примете…

— Что будет, если я пойду и завалю Картена? — прервал, несомненно важный рассказ Гибса.

Ну, реакция, в общем-то, ожидаемая. Шустрому повезло и тот только удивился. Сильно. А вот Седой как раз делал глоток чая, из-за чего подавился до невозможности вздохнуть. Беднягу пришлось приложить по спине, но делал это не я, так что старый выжил.

— Беспредел, Курт, это называется беспредел, — поднял на меня очумелый взгляд Лешк.

— То есть, ему разрешается прийти к нам в гости и вырезать всех, а нам можно только сидеть и ждать? — хмыкнул я, запуская ложку в аппетитное варево.

Тарелка на этот раз была заметно больше вчерашней, так что предвкушал основательное утоление голода.

— Так на сходке порешали, — пожал плечами Шустрый. — Им виднее.

— А нас просто в расчет уже никто не берет, — сипло выдавил Седой. — Жест доброй воли, мол, сваливайте, да всё на этом. Время дали и ладно, можно сказать всё честь по чести.

— На болту я своем такую честь вертел, — сморщился в ответ. — Ладно, понял. Сколько их припрется? По идее, должно быть немного?

— Скорее всего Хрус появится, — почесал небритый подбородок Шустрый, — с быками своими. Хрус — правая рука Картена и людей под ним, человек двадцать. Отморозки те еще, в общем. Карательный отряд, если порезать кого надо. Самому Картену здесь делать нечего. Он по точкам нашим пойдет, представляться, как новый хозяин будет.

— Какие смелые, прям, — хохотнул я. — На практически уничтоженную банду, где три калеки осталось, да бабы, они карательный отряд пускают? Удара по чести не будет, не?

— Был бы, если бы о нем было кому рассказать, — пожал плечами Седой. — А так, говорю ж, кто останется, тот труп. Кто захочет жить и уйдет уже никакого голоса иметь не будет. И даже если потом вякнуть посмеет, то десяток сантиметров стали под ребро и делов-то.

— Значит так, уф, — добив тарелку, отодвинул её от себя. — Еще хочу. Шустрый, собирай всех, кто еще пока с нами. Слово говорить буду.

— Там это, — мотнул он головой, — семеро выживших после ушастых есть. Раны несерьезные, так что свалить успели. Хотят потрепаться насчет того, что ты у нас теперь всему голова.

— Ну вот, — тяжело вздохнул я. — Опять ведь сопляку не поверят и снова придется кровь проливать.

— Зак боя просит, — отвел глаза Шустрый. — Он с мужиками толковые бойцы, сработанные. Не помешали бы нам.

— Ммм, черт, — потер я переносицу. — Лик опустился бы до подобного?

— Он с этого и начинал, — фыркнул Седой. — Они с Волтом первый десяток так и сколотили, так что считай, это тебе знак уважения.

— Вот, блять, я так рад! — вырвалось у меня. — Ладно, черт с вами, ущербные. Гибс, я там перед трактиром площадку видел, огороженную, всех туда. Ну и с Заком бой тоже там будет. Как раз морду ему начищу и слово толкну. Давай, двадцать минут у тебя, да выйду.

Надо срочно привести мозги в порядок. Пожрать то я пожрал, но вот ни вчерашний день, ни тем более уже сегодняшний, так и не обдумал. А тут с каждой секундой всё больше и больше информации, от которой просто так отмахнуться не получится. По крайней мере, если я хочу во всё это дерьмо встревать. А вообще, чего я, собственного хочу? Кроме глобальных: разорвать пару аристократических глоток? Буду реалистом и признаюсь сам себе: хрена с два я доберусь до кого-нибудь из них вот так с наскока. А значит… Значит, будем сначала превозмогать, а уже после выполнять обещания.

Комната Лика встретила, как родная. По крайней мере, ощущения были именно такие, домашние. Кажется, я уже успел записать её себе в собственность и это что-то, да значит.

Итак, начнем, пожалуй.

Мастер сдох, я полностью свободен. Судя по тому, с каким остервенением действовали солдаты и рясочники, в живых никого не осталось. Как его там? Чистейший? Местный божок и его артефакты не только позволяют определять демонические воплощения, но и вполне себе неплохо так их ослабляют. Да здравствует хомяк, который пару этих штуковин запрятал за пазуху. Авось, пригодятся.

Дальше. Если все мертвы, значит обо мне никто не расскажет. И, опять же, если все мертвы, значит, те кто будет проходить по делу из аристократии, думать будут точно так же. Баэль, вот, ссука, может стать проблемой. Если, конечно, он выжил. Но что-то мне подсказывает, что эта паскуда в резиденции Мастера в момент штурма не находилась. А значит, лишнего внимания всё-таки лучше не привлекать. Тут же мысли свелись в сторону убитых эльфов…

— И вообще это не я, а Лик их убил, — пробормотал себе под нос. — Я просто защищался.

Ладно, к черту!

Лик, его умение одним только словом выворачивать наизнанку и та клякса, что впиталась в моё тело. Что это вообще было? В книгах по магии подобных умений описано не было, тогда что? Какая-нибудь родовая магия северян? А то, что Лик именно их поля ягода, уже не сомневаюсь. К тому же, Волт что-то там про наказание за убийство князя говорил, и это получается, что Лик, как раз-таки Князь. С большой, мать его буквы. А еще что-то там про его племя пытался сказать тот смертничек. И теперь вот плавно переходим к нашим баранам, а точнее к местным разборкам. Надо оно мне вообще? А какое, собственно, у меня будущее? Я химера Коодона и узнай кто об этом, мне звизда. На запчасти разберут, а после воскресят и снова разберут. И чтобы этого не произошло, мне нужна сила. Сила не только собственная, но еще и той массы, что будет за мной стоять. А значит, что? Значит, лучшего места для достижения всех этих промежуточных целей и не придумать.

Сомневаюсь, что получится с наскока взлететь на вершину. Тот же Лик с Волтом были сильны. Где-то на уровне со мной уставшим, но тем не менее. И даже так они не были на вершине пищевой цепи, а значит, торопиться нельзя. Я вообще достаточно немного знаю о мире за стенами не только усадьбы Мастера, но и в целом о мире, в котором умудрился оказаться.

Внезапная мысль сначала породила на лице улыбку, а после я и вовсе заржал в голос. Но смех завязан был отнюдь не на веселье. Более того, увидь меня кто сейчас и никаких сомнений в моем безумии не осталось бы.

— Ахахахахааха, — ржал я во весь голос, не в силах остановиться. — Спасибо, ахахаха, сука, Мастер! Спасибо, блять! Я так, ахахаха, благодарен!

Всё закончилось, как отрезало. Вот еще смеюсь, словно умалишённый, а вот сижу и пустым взглядом прожигаю стену. В ушах звон: ни чувств, ни эмоций. Неприятная пустота скользит по нервным окончаниям, погружая в ледяное безмолвие.

— Надеюсь, черти в аду обеспечат тебе хорошую прожарку, ублюдок, — процедил в пустоту.

Тряхнув головой, поднялся на ноги и уже другим взглядом осмотрел комнату. Да, здесь определенно нужно будет хорошенько покопаться. Сейчас же у меня есть другие занятия.

По лестнице я спускался, насвистывая веселую мелодию. Разложив мысли последних дней по полочкам, стало как-то легче. Даже эта вспышка безумия больше отрезвила, пусть и оставила горькое послевкусие. Я не в силах изменить прошлое, так какой смысл над этим запариваться? Есть только будущее и цель. Несколько целей, но это уже не суть.

Снаружи был аншлаг. Правда радостных выражений лиц, на мордах этих, хм, интеллигентных господ что-то не наблюдалось. Зато удалось увидеть этого самого Зака и шесть его бойцов. Морды там, прям: увидеть в темном переулке и помереть. К тому же, у всех еще кровоподтеки, да и одежда местами пропитана кровью. Сам Зак, ну, термин «два метра безобразия» к нему подходит постольку-поскольку, ибо там явно больше двух метров. Жилистый, крепкий, гибкий. Его движения простому человеку не походили явно. Лицо, вот, спокойное, а выражение глаз так и вовсе пофигистическое. Чем-то он мне напомнил змея, не ядовитого, нет, а именно удава. Который, если сожмет, то уже не отпустит. Живым, по крайней мере.

— Шустрый, ты издеваешься что ли? — нахмурился Зак, стоило мне подойти ближе. — Хочешь сказать, эта сопля убила Лика? И Волта? Ладно, я еще могу понять, что Гутце не вывез, но вот…

— А ты, по всей видимости не так хорош, как Шустрый о тебе говорил, — прервал я его речь. — Только никчемный воин не видит дальше своего носа.

А я хорош! Внимание к себе привлекать умею.

— Я рассчитывал на достойного противника, — сплюнул мужик. — А с детьми драться удел слабых.

— Так и скажи, что зассал, — хохотнул я. Господи, эти блатные разборки, словно детский сад. — И вообще, какой от тебя толк, если ты даже ребенка не в состоянии победить? Нас убивать идут, а не по попке хлопать. Так что бери своих ущербных соратников и проваливайте отсюда нахер. Тоже мне, бойцы нашлись тут.

— Я ему сейчас череп пробью, — сделал два шага в мою сторону, один из быков Зака.

Этот был шире. Раза так в три. Пудовые кулаки, квадратная рожа и отсутствие мозга на лице.

Что ж, терпение моё подходит к концу, а поэтому на землю этот лег за один удар.

Нет, пробить корпус, даже с такими мышцами, мне вполне по силам, но ведь нужно сделать это эффектно?

Шаг вплотную, подождать, пока шестеренки в голове этого закрутятся, и он начнет замахиваться. Поднырнуть в сторону и хлестким, жестким ударом, с покрытием кулака костяными наростами, всадить тому прямо в подмышечную впадину. Шаг назад и в полной тишине наблюдать, как тело мужика осаживается сначала на колени, а после ничком падает в землю.

— Ничтожество, — сморщился я. — И этих ты назвал хорошими бойцами?

Последнее было обращено к Шустрому с нарочитой издевкой в голосе. Да, я умею бесить и делаю это хорошо.

— Интересно, — Зак был единственным, кто сказал хоть слово. — Разойдитесь! Дайте нам место!

Под еле слышное перешептывание, мужики отхлынули от нас, как волна в отлив. Буквально несколько секунд и вот мы стоим уже в центре небольшого круга, а Зак не сводит с меня пристального взгляда.

— У тебя нет шансов, — усмехнулся ему в лицо. — И, знаешь, мне было бы проще тебя убить. Но придется сдерживаться, чтоб ненароком не покалечить. Даже жаль, что нормальной драки я не получу.

— Вот и проверим, — оскалился Зак и вдруг, сорвался с места.

Да, хорош.

Замах короткий, не размашистый, но силы в ударе будет достаточно. Мышцы натянуты, словно стальные канаты, глаза сощурены и внимательно следят за каждым моим возможным движением.

Пафос, мужики, только пафос!

Обратной стороной ладони правой руки, увести кулак Зака в сторону и прямой, четкий хук прямо в скулу. Да я даже покрывать костяшки наростами не стал, хватило изначального импульса, чтобы мужика увело в сторону, и он чуть не завалился на землю. Добивать дальше не стал, продолжая играть на публику. Отошел неспешно в сторону и даже руки в карманы убрал. Зак же успел сделать еще три нелепых шага вперед, по накатанной, и только после остановился, пытаясь собрать мозги в кучу. Тряхнул головой, заторможено повернулся в мою сторону и снова тряхнул головой.

Бедняга. Наверно сейчас перед глазами двоится, а уж звон-то какой в ушах стоит!

Но, надо отдать ему должное, второй раз он уже не рванул. Сплюнул в сторону сгусток крови, изменил положение тела и вместо размашистых ударов приготовился к более экономным и резким. Взгляд потихоньку восстанавливался, ну а я ждал.

— Ну, как? Пришел в себя? — с заботой в голосе кивнул ему. — Можем продолжать? Или посидишь чутка?

— Сучоныш, — прохрипел он и пошел навстречу.

Локти прижаты к корпусу, кулаки подняты к подбородку. Даже походка изменилась, став более экономной.

Хм, здесь развиты боевые искусства? Интересно. Я-то думал бой будет проходить на холодном оружии, а здесь мордобой какой-то.

Два прямых удара, буквально один за другим, пропустил мимо, не особо и напрягаясь. Наклон сначала в одну сторону, после в другую, даже не доставая ладони из карманов. После от Зака последовал замах и обманка с поднятием колена, на которую не отреагировал вовсе. По напряженным мышцам видно, что в это движение он вкладывается не на полную, тогда как плечо правой руки на мгновение напрягается больше необходимого. Мышцы сквозь кожу просвечиваются этакими канатами и удар мне в подбородок мог бы получиться красивым. Кулак пролетает в сантиметре от носа и уходит чуть выше, открывая моему взору незащищённый бок. Подобным подарком грех не воспользоваться и снова один только удар решает исходит боя.

По-хорошему, сложи я сейчас ладонь копьем и мужика уже ничего не спасет. А так, силы удара достаточно, чтобы печень почувствовал себя не очень хорошо.

Не знаю на что рассчитывал Зак, до Волта ему, как до луны пешком. Все его движения, да даже зачатки движений, читались, словно открытая книга! Да, натренированное тело, и даже какие-никакие, но умения, ставили мужика на ступень повыше простых головорезов. Правда, куда ему до меня? Жалкое зрелище, на самом-то деле. Я и правда понадеялся на слова Шустрого, что Зак что-то из себя, да представляет. Но нет, обычный мордоворот с толикой умений, в настоящем сражении от которого толку будет немного.

— Я ожидал лучшего, — поджав губы, с сожалением бросил я.

Да, игра на публику свой эффект возымела. Смотрели на меня уже иначе, в том числе и те мужики, что пришли с Заком. Тот корчился на земле, пытаясь унять ту дикую боль, что обычно завладевает телом. Ни вдохнуть, ни пернуть, как говорится.

— Что ж, — выдохнул я. — Судя по всему, на плаву вы держались только благодаря Лику и Волту. А теперь, я даже не знаю, зачем мне столько нахлебников. Ладно. Собственно, зачем я всех собрал? За тем, что вечером у нас будут гости и я хочу, чтобы здесь остались только те, кто к этому готов. Остальные можете валить на все четыре стороны, и я даже забуду о вашем существовании. Только на глаза не попадайтесь, иначе всё закончится быстрее, чем вы скажете «мама». Всё. На раздумья и сборы у вас есть полчаса, дальше буду считать, что вы остаетесь и вот там уже со всеми вытекающими. Обратного пути не будет, и лучше бы вам хорошенько обо всём этом подумать.

Мне действительно не нужен весь этот балласт. Тем более я далеко не бессмертен, а проснуться как-нибудь с ножом в глотке не очень-то и хочется.

— А не слишком ли ты много о себе возомнил? — просипел Зак, пытаясь подняться на ноги. — Кто ты вообще такой чтобы решать за нас? Это наш дом! Был, есть и будет! А тебя, сука, я зубами грызть буду, коли понадобиться!

Около мужика я оказался практически мгновенно. Схватил его за глотку и приблизившись к его лицу, запустил волну изменений. Челюсть ушла вперед, зубы заострились. Скулы стали более ярко-выраженными, изменились глаза.

— Мои зубы поострее будут, — оскалился в лицо побледневшего за одного мгновение человека. — Как думаешь, кто кого загрызёт раньше? Ты всего лишь жалкий человечишка и лучше бы тебе не стоять на моем пути! Запомни, Зак, либо рядом, за моим плечом, либо в сточной канаве по частям. Уяснил⁉ Не слышу! Ах да, прости, перестарался.

Уже не просто бледный, а белый, словно мертвец, Зак рухнул на землю, судорожно пытаясь протолкнуть в легкие хоть сколько-то воздуха. Его сиплые хрипы я оставил за спиной, спокойным шагом возвращаясь назад, в таверну.

Сорвался ли я? Скорее это был контролируемый срыв, ибо то, что я чувствовал, мне нравилось. Мне нравилось ощущать эту власть, нравилось чувствовать, тот страх, что испытывали люди, глядя на меня. Пусть метаморфозы увидели некоторые из них, пусть. Как говорится: у страха глаза велики и это пойдет мне только на пользу.

«Он оборотень!», «Выкормыш севера!», «Нам с ним не по пути!», — перешептывания за спиной не просто забавляли, но и позволяло выцепить кое-какую, полезную для меня, информацию. Оборотень, говорите? Как одна из граней для легенды вполне себе сгодится. Никто ведь не говорил, что достаточно одной истории, верно? И чем больше их будет, тем сложнее в этом нагромождении узнать истину.

Озвученные полчаса времени тратить впустую не хотелось. Направился через кухню, сначала в складские подвальные помещения, а после и в камеру к пленнику. Уже подходя, удалось расслышать тихое бормотание и непонятную возню, будто чем-то металлическим терли о другой металл. Забавно.

Резко убираю засов и дергаю дверь на себя, чтобы вывалившийся пленник со всего маха рухнул на пол. Естественно, ни веревок, его связывающих, ни кляпа во рту уже не было.

— Ты! — вытаращив глаза, подорвался на ноги мужик. — Ты обещал помочь! Где мы? Нам надо выбираться отсюда! Они уже могут быть рядом!

— Успокойся, — одернул свою головную боль несильным ударом под дых.

Тот захлебнулся воздухом, и выпячивая на меня глаза, сполз на пол.

Пока мужик приходил в себя, немного огляделся. Подвальные помещения здесь любо-дорого посмотреть. Правда, заброшенные по большей части, и используются лишь первые три комнатки. После идет коридор, как раз, вот, с камерами, но он уходит сильно дальше вперед. Температура воздуха что-то около десяти градусов, так что заряд бодрости просто обеспечен.

— Итак, — присел я перед мужиком на корточки, — надо бы нам с тобой основательно побеседовать. Только давай, пожалуйста, без лишних криков и причитаний. Лады?

Мелко затрясся головой, мужик чуть не заскулил. Весь его внешний вид выказывал страх, и я продолжал купаться в этом чувстве.

— Кто ты такой на самом деле? — спросил, внимательно глядя собеседнику в глаза. — Без лжи, пожалуйста. Видишь какой я вежливый? Не заставляй об этом пожалеть.

— Я, я, — обильно потея, а здесь холодновато, начал мужик, — меня Климон зовут, я младший следователь отдела по расследованию нарушений, связанных с делами младшей аристократии. У меня получилось нащупать одну ниточку, я думал, что смогу потянуть и заработать повышение. Прошла информация о каком-то особенном турнире, мы, я, в общем, мне удалось влиться в их ряды и оказаться на приеме Мастера! У меня артефакт есть, он позволяет игнорировать иллюзии, тонкая работа! Так вот я видел всех гостей герцога! Всех! Ты понимаешь, что это значит⁉ Понимаешь⁉

Под конец речи мужик уже сжимал меня за грудки, полубезумным взглядом пытаясь что-то найти в моих глазах.

— Ох, друг мой, — медленно покачивая головой, выдохнул я. — Ты даже не представляешь, насколько я пониманию.

И я ведь, правда, понимал. Пожалуй, даже лучше, чем он может себе представить.

Глава 20

Точки над «i»

А теперь внимание вопрос: кто та шишка, по которой получил инфу Лик?

Младший следователь таковой быть не может. Так ведь? И тут на выбор ажно три варианта. Вариант номер раз: Лика нае, хм, обманули. Умышленно ли нет, вопрос другой, но он, сука, порождает не очень хорошие выводы. Если специально, то получается главу Волков банально подставили под ушастый каток. Хотя, не окажись там меня, и это именно Лик стал бы катком для эльфов. Учитывалось это? Или нет? Черт! Как же много неизвестных.

Ладно. Вариант номер два. Этот «младший следователь» вешает мне лапшу на уши, и он не тот, за кого себя выдаёт. Правда, понять по сердцебиению лжет или нет, не вышло: скачков пульса не было. Либо-либо, опять же. Либо это тело владеет собой на совершенно другом уровне и он, совершенно точно не тот, за кого себя выдает, либо он всё-таки сказал правду. Что мне это дает? Да хрен бы его знал! Думать надо и думать много.

Ну и вариант под номером три! Лик ошибся. Получается, как и ушастые? Хм. Ну это совсем уж фантастика. Нет, я конечно могу вот так навскидку накидать теорию заговора, мол этот следователь просто отвлечение внимания для всех, от настоящей «шишки», но слишком сложно. Или же?

Да к черту!

— Та метка, что это за магия? — сосредоточил свой взгляд на следователе.

— Ж-жреческая, — облизав пересохшие губы, выдавил мужик. — Её сложнее всего почуять, особенно, если не посвящен никакому богу.

— О, — поймал я мыслю за хвост, — так ты владеешь и еще какой-то?

— Я, не, — замотал головой Климон, — больше нет. Только жреческая!

— Врешь ведь, — глубоко вздохнул я. — Скажи мне, ты, правда, хочешь по-плохому?

Приподнять руку, выпустить когти и наслаждаться картиной побледневшего человека. Хм, можно ли так играть? Скачок пульса от страха тоже не укрылся от моих ушей. Больно уж по-настоящему всё это выглядит.

— М-магия земли, — выдавил следователь, — на начальном уровне. Неофит еще пока.

— Ладно, верю, — кивнул скорее себе, нежели ему. — Ты же понимаешь, что ты фактически труп. А уж, если захочешь вернуться назад, то на твою жизнь я и медяка не поставлю.

— В младшие следователи дураков не берут, — словно лимон съел, сморщился Климон. — Меня найдут. Даже, если буду молчать. А любая попытка доложить, рассказать кому-нибудь и тогда…

Договаривать он не стал. Только сжал глаза, что было сил и с каким-то остервенением потер лицо ладонями.

— У меня семья, — взгляд мне в глаза, — любимая и двое детей, погодки. Мне нельзя ими рисковать. Я не должен…

Нет, ну если он так играет, то моё почтение! Да я труселя собственные сожру, если, вдруг, всё это окажется подставой и младший следователь не настоящий!

— За мной какого хрена увязался? — пожалуй, единственный вопрос, который интересовал больше других.

Надо же, поежился.

— Я видел тебя в деле, — сглотнул он. — Подумал, упасть на хвост и, в случае чего, ты перетянешь вектор внимания на себя, — если сначала говорил он всё шепотом, то после, постепенно, перешел на крик, — не было у меня больше других идей! Не было! Куда не кинусь, везде лург с вилами! Я ведь узнал часть людей, и тут лучше вообще из империи сваливать, коли жить охота! Да кто мне даст⁉ Кому доверять? У кого помощи просить? Если я хоть словом поделюсь, хоть одно имя озвучу, меня и всю мою семью до седьмого колена вырежут. Лург!

Удар кулаком по полу больше отдавал вспышкой бессилия. Мужик, а точнее молодой еще, по сути, парень, беспомощным взглядом огляделся и отполз к стене. Уперся в неё спиной, откинул голову и сжав кулаки, зажмурился, что было сил. Бедняга, прям.

Мысли, мысли, мысли.

Здесь, в темноте течение времени шло куда медленно, нежели снаружи. Глядя на младшего следователя, прокручивал в голове различные варианты и выход мне нравился. Я буду полнейшим идиотом, если не воспользуюсь этим активом. Черт, да это подарок судьбы!

— Слушай, Клим, — задумчиво начал я, — тебе нельзя назад. Ты сам видел гостей Мастера и лучше меня представляешь, на что они способны. У них везде свои люди. Везде. И сейчас на кону не только твоя жизнь, но и жизнь всех, кто тебе дорог. Понимаешь? Они убьют всех и наверняка даже не вспомнят о том, что жил где-то какой-то младший следователь. Мы для них, словно насекомые: мелкие и жужжащие. Прихлопнуть таких, даже усилий особых не надо. Понимаешь?

Тихий, вкрадчивый шепот проникал в податливый, ослабленный стрессом, разум, словно внушение.

— Мила, Милка, — чуть ли не провыл следователь. — Лург меня побрал! Она же говорила, говорила не лезть туда, докуда еще не до рос! Говорила! Идиот! Какой же я идиот!

— Я могу помочь, — присел перед ним на корточки. — От тебя нужно не так уж и много, но я обещаю, рано или поздно, ты увидишь свою жену и детей. Причем увидишь, находясь в безопасном месте, без всякой опаски на будущее.

Судорожные быстрые вдохи постепенно затихали, а дыхание выравнивалось. Медленнее, чем мне бы того хотелось, но всё же.

— Я видел, как ты убивал, — совсем тихо заговорил он. — Видел, как превратился в ту тварь, которая играючи разорвала целый отряд стражников. А потом и магу сердце вырвал, будто тот не старший посвященный третьего круга, а простой неофит. Но ты не демон. А я до сих пор жив, — Климон сглотнул и замолчал на целые две минуты. — Что от меня нужно?

О-хо-хо, неужели?

— Верность и преданность, — спокойный ответ, где отсутствию эмоций поаплодировал бы сам Станиславский. — Здесь и сейчас.

Странно, но скачущий до этого пульс, вдруг, выровнялся.

— Я, — сглотнул парень, задержав дыхание, — клянусь жизнью и посмертием, что буду тебе верен. Ни словом, ни действием не вызову сомнений в своей преданности! Да будет так!

Ни грома, ни вспышек, ни каких-то странных ощущений. Просто слова? В любом случае никакой слепой веры: иного этот мир не подразумевает.

— Принимаю твою клятву, — произнес я, выпрямляясь. — Пойдем, надо привести тебя в порядок. И немного ввести в курс дела. Ну и внешность подправить не помешает, а то, вдруг кого из твоих старых коллег повстречаем?

Климон нагнал меня только в кладовой. Пристроился сзади и в полной тишине пошел следом. Впрочем, долго эта тишина не продлилась.

— Я бы сейчас быка съел, — бросил он тихо. — И, что ты имел в виду под фразой «подправить внешность»?

Бросив взгляд за спину, в очередной раз удивился, насколько старит растительность на лице. Да и лохмотня его вот эта, которая раньше наверняка представляла из себя какую-то невообразимо модную прическу. Сейчас же эти белые патлы, свисающие сосульками, да грязная, взлохмаченная борода, выводили возраст Климона годам, эдак, к сорока. Именно поэтому и принял его за мужика, а по сути ему лет двадцать пять, не больше.

— Подстричь, побрить, волосы перекрасить в черный цвет, — подвел итог своим умозаключениям. — И сам на себя перестанешь быть похож. Авось, какой брошенный взгляд, в случае чего, проскочит мимо. И откликаться ты теперь на Клим будешь, от греха подальше, так сказать.

— Это всё, конечно, здорово, — осторожно начал следователь, — но какие у нас вообще планы? И, где мы?

— А планы, дорогой мой друг, у нас охренительно простые, — фыркнул я. — Нам нужно, всего то на всего, выжить.

— И, правда, что, — иронично бросил Клим, — всего лишь выжить.

Вернувшись в обеденный зал, слегка удивился количеству здесь людей. Не свалил никто. Да, лица были, по большей части, злые, напуганные и недовольные, но! Остались все. Кто-то расселся за столы, кто-то встал у стен — идиллия прям! Ни разговоров, ни перешептываний, только взгляды, направленные на меня.

— Вот это контингент, — расслышал я ошарашенный шепот Клима за спиной.

Впрочем, его реакция меня заботила мало. О нем позже.

— Удивлен, — замерев в дверном проеме, бросил я. — Что ж, пугать и стращать больше никого не буду. Думаю, каждый из вас в полной мере осознает ту ответственность, которая с этой минуты ложится на его плечи. Для начала нам нужно пережить визит сегодняшних гостей и возможное недовольство Картена, когда один из его карательных отрядов не вернется. Кто может дать хоть какой-нибудь прогноз на этот случай?

— Ты настолько в себе уверен? — на удивление спокойным тоном спросил Седой.

— А иначе не стоило и начинать, — пожал плечами. — Так, мужики. Как я понимаю, все вы жили здесь, в комнатах? Чудно. Значит, пока расходитесь на отдых. Лика, пожрать на всех хватит?

— Если не от пуза, то вполне, — немного робея, ответила девушка.

По всей видимости, не привыкла она, чтобы к ней вот так, напрямую. А уж недовольные переглядывания женщин стали полным подтверждением моих мыслей.

— Вот и отлично, — потер я друг о друга ладони. — Еду всем по комнатам, этого побрить, постричь, покрасить и тоже накормить. Со мной на обсуждение всех наших дел остается Седой, Шустрый и Зак. У остальных сон-час. До вечера еще часов восемь есть, так что отдыхайте. Клин, как закончишь, присоединяйся, введу тебя в курс дела.

Кивки с разных сторон, поднявшийся гомон и вроде как даже оживившие взгляды. Странные они, люди эти. С недавних пор, сам я себя к ним, почему-то причислять перестал. Возможно, это просто груз последних событий, а возможно и что-то иное.

Пока мужики расходились я занял столик у камина, где компанию мне составили названые лица. И, если тот же Седой выглядел вполне себе довольно, а Шустрый, в своей манере: пофигистично, то вот Зак то и дело сверлил недовольным взглядом побитой собаки.

— Пополнение у нас? — кивнул Седой в сторону Клима.

— Типо того, — согласился я. — А теперь внимание вопрос: от кого Лик получил инфу по «шишке»? Подстава здесь, чистой воды подстава. Не тянет этот пацан на того, ради кого такие проблемы закручиваются.

— Кто он вообще? — с толикой интереса спросил Шустрый. — Взгляд не нашей породы.

— Младший следователь, — отмахнулся я. — Птица не того полета, чтобы на уши и ушастых поднимать, и Лику инфу сливать. Кто-то чужими руками весь жар загребает и теперь два самых важный вопроса: кто и зачем? Кому выгодно уничтожение вашей шайки? И, самое главное, почему именно сейчас? Просто воспользовались ситуацией, или всё готовилось задолго до этого момента? Давайте, мужики, шевелите мозгами. У вас больше информации по всей этой ситуевине.

Тишина не продлилась долго.

— Говорил я, дурно всё это пахнет, — с нескрываемой злостью процедил Зак. — Столько ребят полегло, а всё зря.

— Доброжелателей у нас много, Курт, — покачал головой Седой. — Тут подобное в порядке вещей. Если не получается сковырнуть кого грубой силой, в ход идут подковерные игры. И, поверь мне на слово, лучше бы всё решалось именно что грубой силой. А то, порой, тут такого навертят, что вплоть до гостей из Старшего города доходит.

— Ладно, — выдохнул я. — Понятно, что ничего не понятно.

И это я еще умолчал о том факте, что мне вообще об этом мире мало что понятно. Нет, возможно, некоторые нюансы я знаю получше многих, но вот об обыденности и обиходе говорить не приходится. Например, что за Старший город? Конечно, если подойти логически, то, скорее всего, это часть города за стеной. Тот, который весь из себя цивилизованный. Так ведь?

— Шустрый, — привлек я внимание долговязого. — Из шмоток притащили что-нибудь?

— Не, — покачал тот головой. — Зак и его ребята еле на ногах стояли. Пришлось делать ноги.

— Кто всё добро к рукам прибрал, знаете? — спросил, казалось бы, в пустоту.

— Скорее всего, подстилки Картена, — пожал плечами Шустрый. — Только его товарки близ наших границ ошиваются. Больше некому.

— Значит, вечером всё будет жестче, нежели один только карательный отряд, — задумчиво протянул я.

— Зачем? — не согласился со мной Седой. — Даже с учетом выживших, избавиться от нас проще простого. Без обид, Курт, но я всё еще не вижу в тебе того, кто поможет нам выжить.

— Твоё право, — спокойно пожал плечами. — И знаешь, я могу тебя понять. Семнадцатилетний юнец, строящий из себя непонятно кого. Что ж, вечером всё встанет на свои места и после, подобного я не потерплю. Ну а пока, Зак, Шустрый, в подвале шмотки лежат, там эльфийское, плюс одежда с Лика и Волта. Самых толковых ребят наряжайте, пусть готовятся.

— Понял, — проворчал Зак.

— Сделаем, — кивнул Шустрый. — Этот нам точно нужен? Не засланный?

Последнее было обращено к следователю, на что я, переведя взгляд в его сторону, кивнул.

— Нам сейчас нужен любой актив, — пожал плечами. — А насчет, не засланный ли, так какой в этом смысл? Что здесь может быть такого, чтобы заинтересовать больших шишек?

Странное переглядывание всей тройки слегка насторожило.

— Он ведь даже не представляет, какие деньги здесь крутятся, — медленно покачал головой Шустрый.

— Я и сам, порой, теряюсь, — хмыкнул Седой. — Чего о новичке говорить?

— Ему бы за юбками бегать, а не глотки рвать, — явно через силу, но присоединился Зак.

Оглядев этих, умудренных жизнью, мужиков, что-либо отвечать не стал. Стебуться и хрен бы с ними. На данный момент меня мало заботит внутренняя кухня местной дыры. Разбираться буду чуть позже. Сейчас необходимо навести мосты с Климом, еще больше его заинтересовать и только после, если всё получится, вникать в местные правила. Хм, а вот интересно, кто из всех этих, несомненно, честных людей первый меня предаст?

Пока выдалась свободная минутка, решил, как следует осмотреть комнату Лика. Наверняка же там есть что-нибудь ценное и не только в плане денег. Главное, чтоб без ловушек обошлось, хотя…

Уже через несколько минут я стоял на пороге и более внимательно, нежели в первый раз, осматривался. Да, любовью к комфорту Лик обделен не был. Не знаю, как в других комнатах, но здесь такое слово, как «уют», работало на все сто. Или же это только по моим прикидкам, человека, просидевшего полгода в подземелье? Тем не менее, осмотреться не помешает.

Два шкафа справа заполнены одеждой, как повседневной, так и, хм, явно представительной. Все бы ничего, да по размеру явно не в мою пользу. Интересно, а ушивать здесь умеют? А то некоторые образцы вполне себе даже мне по вкусу, пусть и местами с лишней вычурностью. Обувь тоже имелась и с той же самой проблемой. Жаль, жаль.

Оставлять всё это на своих местах не стал и недолго думая, перенес всё на кровать. Уже с неё, выбирая подходящие мне по фасону образцы, прощупывал и убирал назад, на полки. Правда, сами полки и стенки простукал на наличие второго дна или секретов, но ничего подобного найти не удалось.

Достаточное количество свободного места, тут же занял второй комплект эльфийского снаряжения. Из пяти штук, два более-менее походили мне по размеру, так что разбрасываться столь ценными вещами не захотел. Удобные в ношении, с вставками из плотной, но эластичной кожи, которой вполне по силам принять на себя не сильный удар клинка. Про эльфийскую обувь и вовсе можно ничего не говорить: удобство и бесшумность — что еще нужно?

Жаль, только, что ни снаряжение Лика, ни броня Волта, мне не подходят. Мечи, ножи и секира это понятное дело, не приучен я с подобным обращаться, а вот всё остальное было на весьма и весьма высоком уровне. Чего только стоит комплект Волта, с металлическими проставками практически по всей его поверхности? Лик то ладно, щеголял в чем-то лишь отдаленно напоминающем броню. Так, ткань, усиленная кожаными вставками, с выверенным фасоном для какого-нибудь приема. Щеголь, в общем.

Когда в дверь постучали, я как раз простукивал остов кровати. Откинутый в сторону матрас, так же прошел проверку на целостность, но и там без сюрпризов. Хотя, сам материал, пожалуй, удивил. Мягкий, плотный и эластичный, он казался чем-то из разряда «вон» в местных-то реалиях. Но, тем не менее, его наличие меня, несомненно, радовало.

— Клим, заходи, — слегка повысил я голос.

Тот мешкал. Я досчитал до пятнадцать и только тогда дверь отворилась. Бросив взгляд на следователя, озадаченно застыл на несколько секунд.

— Тебе вообще сколько лет? — выдал я на автомате.

— Двадцать девять, — пожал он плечами, скользя взглядом по беспорядку.

Однако.

Сейчас на пороге комнаты стоял парень, хорошо если лет восемнадцати. Начисто выбритый, с короткой стрижкой черных волос, на себя он походил постольку-поскольку. Открытое лицо создавало впечатление эдакого дурачка, а вот широко раскрытые глаза, наоборот, шли в противовес, создавая ощущение просвечивания рентгеном.

— Секреты ищешь? — кивнул в мою сторону Клим.

— Именно, — выдохнул я, поднимаясь на ноги.

Скрип по полу и кровать отодвинута от стены, а я продолжаю отстукивание уже с той стороны спинки.

— Не там ищешь, — отвлек меня Клим. — Потолок, пол и туалет: самые распространённые места для тайников. В кровати только обманку найти можешь. О!

Под его «О», одна из дощечек спинки поддалась под удар и на несколько сантиметров вошла вглубь основного тела. Пришлось отодвигать кровать еще сильнее, чтобы подобраться можно было уже во весь рост.

— Неплохо, конечно, — хмыкнул Клим, глядя на россыпь золотых монет и небольшую горку украшений. — Но, что тогда будет в основной нычке?

— Всё-таки думаешь, что она есть? — задумчиво произнес я.

— Более чем уверен, — засмеялся следователь. — Слишком навязчивый секрет. Будто, хозяин этой комнаты нарочито засунул туда, как можно больше блестяшек.

Бросив взгляд на следователя, немного удивился переменам в его настроении. Если до этого там превалировали упаднические тона, то сейчас он прямо-таки лучился довольством.

— Пол, потолок, говоришь, — хрустнул я пальцами рук оглядывая названные участки.

Убрав в сторону деньги и украшения, попытался прикинуть куда бы сам спрятал что-то для себя важное. Наверно, всё-таки потолок. Благо стулья имелись и достать с них до потолка уже не такая проблема.

— Не посвятишь в свои планы? — внезапным вопросом, нарушил тишину Клим. — Только не надо ходить вокруг, да около. Я пусть и младший, но всё-таки следователь: работать мозгами умею.

— Если бы умел, не полез бы к Мастеру, — беззлобно бросил я.

— Уел, — сморщился тот, уходя в угол комнаты.

Достав с пояса кинжал, он присел на колени и начал обстукивать деревяшки, постепенно уходя вдоль стены в сторону.

— Кто ты такой, Курт? — спросил он снова. — Не демоническое воплощение, но тоже отнюдь не человек. Оборотень? Похож, но больно уж зверь-прародитель какой-то странный. Никогда таких не видел. Да и превращение по желанию тоже, знаешь ли, не рядовой случай. Нет, ты не думай, мне твои тайны ни к чему. Просто, я присягнул тебе в верности и для меня это не пустой звук. Осмысленный выбор, с пониманием последствий. Хотелось бы конкретики. Сомневаюсь, что возня в этой грязи и есть вверх твоих устремлений. Тем более ты что-то говорил про безопасное место для меня и моей семьи. Я должен знать, ради чего буду рвать жилы. Просто иначе не умею.

Эк, его понесло.

Переведя взгляд на следователя, поймал серьезный, сосредоточенный взгляд. Что ж, разговор по душам, рано или поздно, но должен был случиться. И вот как раз сейчас нельзя увиливать или пытаться играть на чувствах, да эмоциях. Старший ли, младший, но он следователь, и в любом случае, простых обывателей на подобные места не ставят. Зачатки эмпатии должны там присутствовать по умолчанию.

— Я дал обещание, — начал я, смотря прямо в глаза Климу. — Обещание, что приду по душу каждого из ублюдков высшей аристократии, что пировали в гостях у Мастера. Каждого.

Тишина. Последнее время она стала мне нравиться.

— Ты, — сглотнул Клим тягучий комок, моментально вспотев. — Они… Ты… Там три Великих Герцога! Там оплот Империи! Там…

Бедняга ажно покраснел, настолько сильные эмоции его захватили.

— Ты собираешься пойти против Императора? — сиплый, где-то даже испуганный голос.

— До него мне нет никакого дела, — медленно покачал я головой. — Более того, в широкой перспективе мы с ним на одной стороне. Все те, кто был у Мастера, считай, что противовес законной власти Императора. А я, я просто хочу разорвать им глотки и наблюдать, как жизнь покидает их тела.

— Но, — пожалуй, сейчас Клим выглядел, как и когда мы встретились с ним в первый раз. Потерянный, напуганный взгляд и полное непонимание происходящего. — Я, думал ты хочешь власти. Денег? Но это…

— Власть, а тем более деньги, всего лишь помощники для достижения цели, — пожал плечами.

Секунды три тишины, пока мысли буквально пропечатываются на лице следователя.

— И, где же во всем этом кровопролитии безопасное место для меня и моей семьи? — о, страх прошел, появилась упертость и праведный гнев. — Ты хоть понимаешь, сколько людей обрекаешь на смерть? Я видел тебя в деле! За твоей спиной всегда будет оставаться море крови! Разве оно того стоит?

— Клим, — тяжело уронил я его имя, — ответь мне, чем провинились те, по сути, еще дети? Разве их вина, что Мастер превратил их в чудовищ? Разве вместо спасения и помощи они заслужили смерти? А там ведь настоящих монстров-то было немного. Большую часть можно было спасти и ассимилировать в общество. Взять на службу, в конце концов, но нет. Приговор для каждого — смерть. И вот скажи мне теперь: будь твой ребенок на месте одного из них, как бы ты отнесся к приказу Псаря? Принял бы? Простил бы? Ну же, не стесняйся, загляни внутрь себя и дай мне ответ!

Под конец моей речи Клим вжимался в стену, а я медленно наступал на него, с трудом удерживая в себе злобу. Нет, не на младшего следователя она была направлена, но на весь этот гребаный мирок в целом.

— Нет, — сглотнув комок в горле, выдавил, наконец, Клим. — Не принял бы. Не простил бы.

— Я вырву глотку каждому ублюдку, с позволения которого Мастер проворачивал свои дела, — уже спокойнее продолжил я. — А что касается псарни, есть у меня к ним пара вопросов и вот там всё уже будет зависеть от позиции Императора, — выдохнул я, окончательно беря себя в руки. — Мне не нужна кровь невинных, но в крови виновных я искупаюсь вдоволь.

Клим сомневался. Я видел это по его глазам. Слышал, как скачет его пульс, а ноздри улавливали неприятный запах пота. Сомнения — одна их тех граней мироздания, что с легкостью черное превращает в белое и наоборот.

— Я с тобой, Курт, — словно перед прыжком в воду, следователь задержал дыхание. — Но не жди от меня слепой веры. Ты сам сказал, что кровь невинных тебе не нужна. И, если, вдруг, ты это забудешь, я буду рядом, чтобы напомнить.

Легкий, фанатичный блеск в глазах и внезапный, слишком резкий обрыв частого сердцебиения. Пульс следователя успокоился, будто мгновением до этого не отбивал чечетку.

— Да будет так, — кивнул я, отмечая сей забавный нюанс.

Глава 21

Начало

Поиски затянулись.

Минут через тридцать, когда никаких сподвижек не было, лично я был готов бросить эту затею к хренам. Но вот Клим, кажется, закусил удила. Как же! Буквально вызов его профессионализму. Мол, всё его чутьё твердит о наличии еще одной заначки и тут даже сомневаться не приходится!

Глядя, во что превратилась уютная когда-то комната, испытывал что-то близкое к зубной боли. Нет, золотые монеты, несомненно, грели душу, как и кучка украшений, но их ценность для меня пока слишком эфемерна.

— Есть контакт! — радостный возглас Клима сбил с мысли. — Я так и думал! Да! Курт, иди, смотри!

Заходя в ванную комнату, где запашок от вскрытого пола под унитазом неприятно резал обоняние, с погасшим интересом глянул на небольшую выемку в полу. Сбоку от сточной трубы, а строение местных туалетов практически ничем не отличалось от таковых с Земли, лежал сверток. Длинный, продолговатый, он сразу подтолкнул мысли в сторону меча.

— Скучно, — бросил я, без интереса. — Меч, конечно же. Прям, кладенец, мать его.

Клим в это время даже и не думал хватать сверток, но в нетерпении чуть ли не пританцовывал. Весь его взгляд лучился любопытством, и признаться, им заразился и я.

Подхватив находку в свои руки, стал не спеша разворачивать алую, бархатистую ткань. Правда, спустя несколько секунд стало понятно, что ткань на самом-то деле белая, а вот алый оттенок это цвет запекшейся крови.

— Неплохая железяка, — бросил я, взяв клинок в руку.

Одноручный меч, без лишних изысков, в руке лежал, как влитой. Округлая, вместо крестовины, гарды, смотрелась странно и слегка непривычно. Рукоять не скользит, пусть и не обмотана кожей. Больше этот черный, ромбовидный материал похож на чешую. Лезвие прямое, с широким округлым долом по центру. Внутри него имеются руны, что под светом местной магической лампочки, то и дело, слегка переливаются.

— Да подожди ты, — подал голос Клим. — Не тряси им.

Застыв на несколько секунд, после стал свидетелем довольно забавной картины. Видимо, что-то поняв, глаза Клима полезли на лоб, а после он довольно шустро отскочил от меня к самому дверному проему.

— Ты влип! — сиплый голос, а фраза, словно диагноз. — Мы влипли. Лург!

— Неужели у кого из местных шишек сперли? — хмыкнул я, не воспринимая всерьез слова Клима.

— Если бы, — сморщился тот, словно лимон куснул. — Это одна из княжеских регалий северян, а их обычно три: венец, меч и браслет. Символ тройственности их бога — Кхиньяту.

— И в чем проблема? — пожал я плечами. — Вроде обычная железяка.

— Обычная, да не обычная, — тяжело вздохнул Клим. — Все три регалии, есть суть одного артефакта. Точно так же, как и весь клан это фактически одна семья. Не кровная, нет, но подобные узы там сильнее родственных. В общем, ношение всех трех наделяет тамошнего князя, силами, где-то даже сравнимыми с нашими архимагистрами. Но, если хоть одна из них пропадет, то две оставшиеся становятся на порядок слабее, а клан, фактически, переходит в разряд «мертвого». Ибо без дозволения князя ни ребенка родить, ни на славные подвиги отправиться: на всё это требуется благословение Кхиньяту. Догадаешься, что нужно сделать, чтобы «оживить» клан?

— Вернуть клинок? — кивнул я на меч.

— Не только, — медленно покачал головой Клим. — Нужно убить всех чужаков, кто его касался. Неа, не поможет.

Последнее было обращено ко мне, когда меч я отбросил в сторону, словно ядовитую змею.

— Считай, что на тебе метка, — произнес Клим. — И каждый член клана чувствует её и сделает всё, чтобы смыть позор и вернуть регалию назад.

Смотря на железяку, что совсем еще недавно валялась у трубы сортира, мысли невольно крутились вокруг Лика. Да, Волт что-то там говорил, что за убийство князя меня ждет только смерть, но вот на подобный исход я как-то не рассчитывал.

— Как я понимаю, — спустя несколько минут тишины, начал Клим, — главу местной банды ты к праотцам отправил? Он, либо полный идиот был, либо даже не представлял обладателем чего является.

— Он князем был, — обронил я задумчиво. — И что-то никаких регалий на его теле я не припомню.

Да, тело Лика раздевал я сам, так что наличие венца, либо же браслета какого, заприметил бы.

— Ты убил князя? — с недоверием в голосе спросил Клим. — Князя северян⁉

— Да хрен его знает, князь там, не князь, — сморщился я. — Спутник его, здоровенный такой, белобрысый, говорил, что за убийство князя меня ждёт только смерть.

— Я бы выпил, — невпопад бросил младший следователь. — Пока еще живой.

— Рано ты хоронить себя начал, — фыркнул я. — Сам посуди: банде Лика не один день, но он всё еще жив. Да и на великого воина он смахивал не сильно. Так что вопрос, как бы остается.

За секунду на лице Клима промелькнуло сразу несколько эмоций. Тут тебе и удивление, и сомнение, и недоверие. А после он просто заржал. Заржал настолько дико, что сразу сложился пополам и не в силах стоять сполз по стеночке.

— Предлагаю сразу на меч броситься! — сквозь слезы и хохот выдавил он. — Чтоб, значит, без мучений. Я просто не могу, ахахаха! Такое не может быть просто потому что не может быть в принципе! Ты ахренеть какой везучник! Со знаком минус! Ахахахаха! Теперь, — не мог остановиться он, — узнай кто, и убить тебя захочет вообще любой северянин! Ты понимаешь⁉ ЛЮБОЙ!

Смотря на явную истерику пытался переварить сказанное. И по всему выходило, особенно, если учесть реакцию Клима, приятного мало.

— Пояснить не хочешь? — спросил я, когда он немного успокоился.

— Северяне странный народ, — рассеяно начал Клим. — Их кланы в постоянной конфронтации друг с другом, да и со всем остальным миром тоже. Но, стоит только появиться внешнему врагу, как разрозненные кланы становятся единым кулаком. А это, скажу я тебе, нервное событие даже для Империи. Ты, Курт, убил не просто северянина, ты убил одного из их Князей. Скорее всего, но это только мои догадки, он был последним представителем какого-нибудь клана. Бежал сюда, где и сколотил свою банду. И пусть метку на тебе чувствовать могут лишь члены клана, но любой другой из северян, кто узнает о том, что именно ты убил Князя, захочет лишить тебя жизни. Но это еще полбеды: где мы, а где они. Знаешь, какие прерогативы получит тот, кто тебя убьет? Право создать клан.

Наверно, подобные масштабы и глобальные события слишком от меня далеки. Именно поэтому эта проникновенная речь особо эффекта на меня не возымела. Ну, клан, и что?

— Ты, прям, как ходячая энциклопедия, — проворчал я.

— Сдать экзамен на право получения значка «младшего следователя» можно только после десятилетнего обучения в Высшей Военной Академии имени Монеста Завоевателя, — сказал Клим. — И, поверь, за эти десять лет в твою голову впихнут даже то, чему там не место.

Десять лет? Психи какие-то. Это чему там должны учить ажно десять лет?

— А еще он, кстати, одним только словом мог причинять боль, — раз знаний в его голове много, надо это использоваться.

— Что? — поднял на меня Клим слегка задуманный взгляд. — Повтори?

— Ну, — задумался я, почесывая нос. — Он просто сказал — Боль, и все, кто был в том переулке, рухнули на землю, корчась в муках. Я пережил немало пыток, но это, прям, что-то на грани.

Глядя на парня, который устало потер лицо ладонью, а после и вовсе облокотился затылком о стену, стало слегка не по себе.

— Давай ты лучше сам меня убьешь, а? — устало выдохнул он. — Кажется, мне даже вернуться безопаснее будет, чем с тобой оставаться. Лург! Да что ж мне так везет! Сначала герцог этот, чтоб его лурги драли! Потом гости его, теперь, вот, ты со своим маниакальным желанием сдохнуть! Да к черту! Напьюсь и пойду в залив, благословения Атлаана просить. Сиреном быть хочу, песенки петь, да моряков жрать, а не вот это вот всё.

Махнув рукой, парень сморщился и прикрыл глаза.

— Поделишься? — осторожно бросил я. — А то о подобном проявлении магии я даже и не слышал.

— Еще бы, — иронично бросил Клим. — Эпоха Слов, мать его. О ней вообще мало какая информация в свободном доступе имеется.

— Это да, — поддакнул я. — В книгах о ней упоминания только вскользь, да и то без конкретики.

— Эпоха Слов — первая из выделенных эпох современного мира, — начал Клим. — Рассвет человечества, как самостоятельной расы и его восхождение к величию. Увядание светлорожденных и их нелепые попытки возродиться за счет расы людей. Тогда ушастые стали вовсю делиться знаниями о магии, в надежде вырастить, скажем так, донора для себя. Но, как это обычно бывает, что-то пошло не так. Магия, есть сила, воздействующая на мир, посредством заклинаний, что в Абсолюте своем, способна изменять основы мироздания по желанию владеющего ей. Заклинания, ритуалы, плетения — всё это костыли, чтобы обезопасить мага от тлетворного воздействия магической энергии. Она не нейтральна, как это принято сейчас считать, просто маги современности настолько хорошо научились нивелировать её позывы, что всё опасение сошло на нет. Раньше же, всё было иначе. Один неправильный звук, символ или же жест рукой, как всё могло выйти из-под контроля, вплоть до изменения самой сути мага. Именно в те времена, когда самые первые люди начали постигать азы магии, эльфы впервые столкнулись с таким феноменом, как Несущие Слово. Причем, что самое интересное, подобной силой обладали только люди. Представь, какой удар под дых, для самых величайших магов? Ни заклинаний, ни ритуалов, ни плетений — одно только слово и мироздание откликается. Причем это была не магия, но что-то другое. Слова Силы, как принято их сейчас называть, способны напрямую воздействовать на окружающее пространство, минуя все аспекты бытия. Боль? Будет тебе боль. Огонь? И пламя, повинуясь воле Несущего Слово способно, как костер зажечь, так и низвергнуть в геенну огненную целые города.

На несколько секунд Клим замолчал, позволяя и мне переварить всю эту информацию и самому себе собраться с мыслями.

— И, что, никакого ограничения у их силы не было? — представить подобное получалось с трудом.

— Да было, конечно, — сморщился Клим. — Природа не любит всесильные сущности. Но сейчас не об этом. Суть Слов в том, что они, как трофей. Убей Несущего и тогда у тебя будет шанс забрать себе его Слово. Но шанс пятьдесят на пятьдесят, человек банально может не выдержать принятие и тогда — смерть. Как думаешь, кого-нибудь это останавливало?

— Обладание такой силой? — медленно покачал я головой. — Да за один только шанс, даже призрачный, пусть и ценой собственной жизни — рискнут многие.

— Судя по тому, что ты еще живой, — криво усмехнулся Клим, — принятие прошло успешно?

— Ну, если под принятием ты имеешь в виду ту волну, боли, которой меня накрыло после убийства Лика, — фыркнул я, — то, да. Успешно.

— И пока ты не научился этой силой пользоваться, — покивал головой Клим, — очень многие попробуют её у тебя забрать. Надеюсь, здесь мои пояснения не нужны?

В ответ я только молча покачал головой.

И вот, казалось бы, столько всего позади, но теперь появилось стойкое ощущение, стягивающейся вокруг шеи, петли. Неприятно, черт тебя дери, но в то же время появился внутри какой-то азарт, что ли? В любом случае, всё это в будущем, сейчас нужно подготовиться к вечеру.

— Насколько ты можешь за себя постоять? — спросил Клима. — Вечером у нас ожидаются гости, и скорее всего, разойтись миром не выйдет.

— Звезд с неба не хватал, — сморщился, бывший уже, младший следователь, — но с мечом обращаться умею. Да и магия земли, пусть и на уровне неофита тоже дает кое-какие преимущества.

— Значит, у нас плюс один боец, — подытожил я его слова. — Подберем тебе бронь и будем ждать.

Время до вечера пролетело слишком быстро. Вот я еще в шоке от того количества информации, что вывалил на меня Клим, а вот местное светило начинает медленно скрываться из виду. Внизу собралась вся наша компашка. Толстый, как и до этого, находился с наружи и ждал. Все остальные заняли места в обеденном зале и тоже ждали.

В какой-то мере сегодняшний вечер обещает быть интересным. Остатки банды Лика будут меня оценивать и это не удивительно. Сомнений в их глаза предостаточно и именно сейчас, в серьезной заварушке, каждый для себя сделает окончательный вывод. Беспокоило ли меня это? Ни капли. Я прекрасно осознаю, в каком нахожусь обществе, так что подобное даже правильно. Только сильнейший имеет право вести за собой других и это право, дарованное силой.

Приближение чужаков почувствовал даже не слухом: что-то внутри встрепенулось и ощерилось. Звериная часть, в ожидании драки за территорию, буквально жаждала выйти наружу. Это не было второй частью сознания, нет. Здесь, скорее вверх брали инстинкты всего того звериного, что скрыто внутри меня.

— Идут, — произнес я в почти полной тишине и буквально через полторы секунды внутрь влетел Толстый.

— Они здесь, — бросил он, нервно. — Хрус со своими, человек двадцать.

— Чууудно, — протянул я, потягиваясь. — А то заждались уже.

Да, можно было выйти и встретиться, как говорится — стенка на стенку, но зачем? Бегай потом за ними, ищи ветра в поле. Нет, пусть набьются, кто, сколько сможет, в зал трактира, а уже отсюда живым не уйдет никто. Это я гарантирую.

Скрип несмазанных петель в тишине нашего собрания, раздался подобно раскату грома. Первым вошел невысокий, жилистый мужчина, с цепким взглядом убийцы. Следом за ним, практически сразу, протиснулся здоровяк, размером с Зака. Дальше, заросший по самые брови, крепыш невысокого роста, с сощуренным взглядом удава. А вот четвертым, если судить по походке и повадкам, был тот самый Хрус. Что ж, наверно таким и должен быть воин. Не гигант, но первому, жилистому, по размеру фору даст. Взгляд с эдаким пренебрежением, а движения слишком специфические, чтобы принадлежать простому рубаке. Черные волосы стянуты в тугую косу, растительности на лице минимум. В глаза бросается татуировка глаза на левой щеке и безобразный шрам, пересекающий весь лоб.

— Хоб, снаружи останься, — бросил он шепотом, но я услышал.

Тишина. Люблю тишину. Особенно такую, тягуче-липкую, что затаилась по темным углам в ожидании смерти.

Одиннадцать — именно столько смертников набилось в трактир. Все крепкие, как на подбор и явно не через одну поножовщину прошедшие. Да, забавно я, наверно буду смотреться посреди всего этого сброда. С телом-то семнадцатилетнего худощавого юнца.

— Вроде сказано было освободить нашу точку, — медленно оглядев каждого, спокойно произнес Хрус. А после, остановившись взглядом на Шустром, криво усмехнулся. — Не по лургу вилы, малой. Или думаешь, нацепив шмотки Лика, стал больше, чем пустое место? Вы, псины, совсем страх потеряли? К вам по-хорошему, а вы, судя по одежке, огрызнуться решили? Или, что? Влиться захотели? Так сброд нам разве что на уборку и нужен, на остальное ни один из вас не сгодиться.

Тишина. Люблю тишину.

Хрус замолчал, ожидая слов и действий. Его сопровождающие разошлись по второй части зала и даже с учетом двадцати с лишним человек, внутри было просторно.

Вдох, выдох.

Прикрыть глаза, на несколько секунду сосредоточив всё своё внимание на сердцах. Местами ровные удары, разбавлялись бешенным стуком тех, кто нервничал. Страх ли, готовность вот-вот сорваться и закружиться в смертельном танце — всё накладывает свой отпечаток на эту неповторимую мелодию тела.

Секунды текли медленно, и наверно каждый из остатков банды Лика сейчас прокручивал в голове слишком многое. Наверно, даже усомнились во мне, раз я до сих пор не взял слово и не вышел вперед. Наверно, проклинали те свои порывы остаться со мной и довериться.

Что ж. Созреет каждый по-своему.

— Знаешь, трехглазый, — начал я разговор, когда, казалось бы, натянутая струна ожидания должна была лопнуть, — весь этот день я раздумывал над тремя вариантами. Первый, — оттопырил я палец, под насмешливый и слегка удивленный взгляд Хруса, — я убиваю вас всех и тем самым даю понять Картену, что слишком уж рано он открыл свой роток. Второе, — находясь в центре внимания, буквально купался в нем, — мы находим общие точки соприкосновения, и вы присоединяетесь ко мне, — уже не усмешка, но ироничная улыбка, словно перед ним несмышленыш. Ах да… — Ну и третье: я, на глазах у твоего отряда, отрываю тебе голову и беседу веду уже с ними. Но, знаешь, разговоры это удел слабаков высшего города: здесь и сейчас только смерть.

И снова моя любимая тишина. Продлилась она, правда, секунды три, не больше. После со стороны пришедших посыпались смешки разной степени активности. Кто-то, как крепыш невысокого роста, заржал в голос. Другой, здоровяк, соперник Зака, позволил себе лишь ухмылку в густые усы. Только Волки хмурились, обмениваясь взглядами, радужного в которых было мало.

— Ты откуда выполз, щенок? — где-то даже по-доброму оскалился Хрус. — Нет, парни, гляньте какая милая рожица. Робушу понравится!

— А, если еще принарядить, — причмокнул губами один из пришедших, — даже за бабу сойдет!

И снова взрыв хохота, на который моей реакции не было от слова «совсем».

— Ты кто такой вообще? — глядя мне в глаза, оборвал всё веселье Хрус.

Умный, сука. Даже шага в нашу сторону не сделал.

— Ты только сейчас решил этим вопросом задаться, ущербный? — издевательски хохотнул я. — Я тот, кто убил Лика. Тот, кто отправил к праотцам и его наседку Волта. И тот, кто сегодня убьет тебя и твоих быдлят.

Ох, как забилось сердце, сидящего справа от меня, Шустрого! Прям, галопом по Европам! Вспотел, бедняга, запах пошел неприятный, аж сморщился непроизвольно.

— Пока кончать этот цирк, — серьезным Хруст стал, как по щелчку пальцев. — В посмертии не вините меня! Да будет Шекес к вам благосклонен!

Признаться, не думал, что придется так долго изображать тугодума. А вообще я рассчитывал на Зака, но вышло всё иначе.

Шустрый сидел слева от меня и чуть-чуть, буквально на пару десятков сантиметров позади. Шелест металла по ткани нельзя было не услышать. Кинжал падает в ладонь, после скрежет грубо обработанной кожи на рукояти и тихий выдох на рывок. Острие летит прямо мне в висок, а замах такой, что лезвие должно войти по самую рукоять. Вижу мерзкую ухмылку Хруса, краем глаза замечаю, как в гримасе злости искажается лицо Зака и он выкидывает свой пудовый кулак, хм, прямо наперерез лезвию кинжала. Неожиданно, черт тебя дери! Но крови всё равно будет много.

Левая рука сгибается в локте и предплечье чуть вывести вперед. Столкновение наших рук, где Шустрый априори проиграл. Доворот корпуса в его сторону и правая рука, прямо от пояса, копьем летит в горло ублюдка.

Молниеносный тычок ознаменовал начало моего действа.

Брызги крови хлынули в разные стороны, а следом за ними, вперед полетел стол. Опрокидывая его в сторону Хруса, даже не надеялся на эффективность, лишь на мгновения форы. Их я, впрочем, получил с избытком.

Тяжелый хлопок тетивы и в горле здоровяка, стоящего по левую руку от головореза, появляется оперение болта. Краем глаза отмечаю Лику, что с полными от ужаса глазами, отшатывается назад, удерживая в руках арбалет.

Хрус был быстрее всех, и действовать начал практически сразу. Только вот разделяющие нас шесть шагов это слишком короткая дистанция для человека. Всё, что он успел, так это толкнуть в мою сторону одного из своих.

Волна изменений, что рванула по телу, принесла с собой такое опьяняющее чувство силы. С хрустом костей удлинились руки, а следом в размерах увеличились и ладони. Когти блеснули в свете магических светильников, и под возглас первой жертвы челюсть раздалась вширь.

Тот самый, с глазами убийцы, видимо, свою смерть осознал быстрее всех. Его вскрик захлебнулся, как только мои клыки сомкнулись на его глотке. Рывок в сторону и привкус сладкой плоти на языке неприятно раздражает рецепторы. Мертвое уже тело отбрасываю в сторону, и буквально влетаю в следующего смертника. Тот с поднятой рукой делал выпад в мою сторону, но закончить не успел. Вплотную к нему я оказался раньше, нежели короткий широкий клинок устремился вниз. Схватить его руку с оружием, и легким усилием сломать лучевую кость, но это мелочи. Моя правая рука вышла из спины урода, правда, вместе с его сердцем.

Хрус был не просто воином, он был умным воином. Он не стал бросаться на меня, как оголтелый, а вместо этого рванул к лестнице. Причем страха в его глазах не было. Только сосредоточенное внимание, не более.

— Не пускайте выродка за мной! — рявкнул он своим оставшимся мордоворотам. — Сотню желтых за его голову!

Бросок кинжала в сторону от меня отметил краем глаза. Да и то лишь потому, что цепко следил за Хрусом. Клинок пролетел через весь обеденный зал и разбив крайнее от двери окно, оказался снаружи. Тут-то входная дверь и поддалась, а внутрь поперли остальные члены карательного отряда. Благо, взревев раненным зверем, прямо на них попер Толстый, немногим отставая от которого шел Зак. Морды бешенные, глаза на выкате, из оскаленных пастей чуть ли не пена валит: и кто здесь после этого зверь?

Всё это смешалось, погружая трактир в самую настоящую вакханалию. Крики, стоны, лязг железа и запах крови и кишок.

Обещание золота за мою голову сработало не хуже красной тряпки для быка и четверо мордоворотов, практически синхронно, рванули вперед. Хрус же, время терять не стал и даже не оглядываясь, понесся вверх. Куда? Зачем? Не проведи мы с Климом обыск, и я бы засомневался, а так ответ напрашивался сам собой.

Смерть первого из четверки даже не особо отложилась в памяти. Распорол ему когтями эту псевдоброню, попутно разрывая плоть. Когда кишки покидают твоё тело, особо не посопротивляешься.

Второй умер, лишившись головы. Сначала взмах рукой и убрать с шеи всё лишнее, а после добавить второй рукой, чтобы перебить шейный отдел позвонка.

Третий успел-таки оказаться ближе, и даже лезвие его короткого меча уже практически прошлось по моему плечу. Но челюсть, сомкнувшаяся на его предплечье, продолжить замах не позволила. Небольшое усилие, хруст костей и подобно волку, одним лишь движением головы, отбрасываю неудачника в сторону.

Последний уже не выглядел таким смелым, как до этого. Глаза по три копейки, животный ужас во взгляде и мокрое пятно, что расходилось по штанам.

Рывок вперед, не человеческий, нет. Подобно дикому зверю, оттолкнувшись от пола удлиненными руками, набросился на бедолагу, тут же вцепившись тому в глотку. Хватило одного укуса, чтобы всё это закончить. Во рту остался неприятный, сладковатый привкус человеческой плоти, лишь на сотую часть перебиваемый железистым отголоском крови.

Перед тем, как броситься за Хрусом, огляделся. Мой взгляд натолкнулся, если не на ужас, то на страх, в глазах тех, кто всё еще стоял на ногах. Казалось бы, прошло от силы полминуты, но на тот свет я отправил уже шестерых. Оставшихся троих отправили к праотцам без меня, но тоже технично: у одного из шеи торчала рукоять ножа, второй осел у стены, зажимая распоротую бочину, а третий, валялся в углу, с пробитой головой.

Потерь с нашей стороны также избежать не удалось. Толстый находился при смерти и даже, если всё это остановить, наврятли уже выживет. Своей тучной тушей он не позволил головорезам Хруса ворваться через входную дверь. Сейчас в его теле находилось под полдюжины ножей, но он всё еще сопротивлялся. При поддержке Зака, орудуя стулом, как щитом, сдерживал натиск детины, одного из всех, закованного в броню из металлических полос. Пусть тот ревел и тужился, но даже просто отодвинуть эти два центнера человеческой плоти тому было не по силам.

Увидев всё, что мне было нужно. Понесся вверх по лестнице. Запах Хруса вел именно на третий этаж, так что я даже не удивился, когда оказался перед комнатой Лика. Ну а там, естественно, ванная комната, где возле трубы, под досками, находился сверток с мечом. И лург меня побрал оставить его там же! Мог бы хоть на пару метров в сторону убрать, но нет, как всегда, самый умный.

— Воля моя сильнее оков ледяных! Сила моя не ведает границ! Судьба моя повелевать тысячами! Да благословит стремления мои Дыхание Вьюги!

Тарабарщина прошло мимо разума и увидев Хруса уже собирался пустить в ход когти. Рывок вперед, с замахом правой руки, как меч в руках мужика вспыхивает ослепительно белым светом, а плотный вал холода сносит меня в сторону, будто я ничего не вешу. Острые льдинки вгрызались в кожу, насквозь пройдя через всю мою бронь и одежду. Белый иней покрыл стены и пол, а изнутри ванной комнаты вырвались настоящие глыбы ледяных копий.

От силы удара меня впечатало в шкаф, но и это не остановило полет. До слуха донесся хруст, и то ли это мои ребра, то ли хрустнула межкомнатная стена.

Боли не было. Точнее это я запретил себе обращать на неё внимание. Произошло что-то, что нужно купировать сразу, не дожидаясь дальнейшего развития событий.

Биение сердца прервалось на несколько секунд, чтобы после оно начало свой стремительный бег, набатом отдавая в ушах. Кровь заструилась по венам, словно под действием мощного насоса. Напитывая тело, она разжигала внутри жар настолько сильный, что никакому холоду с ним не справиться.

Из вороха тряпья и ошметков шкафа, вырвался я, подобно дикому зверю. Восприятие мира изменилось, сузившись до одной только цели: Хрус.

Рывок вперед, прямо сквозь завывания ветра, когда его порывы срывают с меня разорванную в клочья одежду. Сила воздушных потоков не поддается никакому сравнению, но они не отталкивают, а подобно лезвиям, режут плоть, тут же заставляя кровь покрываться мельчайшими кристалликами льда. Я чувствовал это. Ощущал, как они разрывают плоть изнутри, но всё равно рвался вперед.

Вот комната осталась позади и вцепившись в дверной проем, встречаюсь с Хрусом взглядами. Тот выглядит удивленно, но мешкает на секунду, не более. Оскал на его губах становится нечеловеческим и мне даже показалось, будто все его зубы заострились. Рывок! Для него простой шаг вперед, с мечом наперевес. Для меня дверные косяки служат упорами, которые сминаясь, помогают преодолеть вихрь.

Ванная комната размера не отличалась. К тому же, рвущие плоть потоки ледяного ветра не позволяли использовать всю мою прыть.

Краем сознания отмечаю, как лезвие меча входит мне в грудь, проходит тело насквозь и вырывается из спины. Только вот и я оказываюсь практически вплотную к Хрусу, где с превеликим удовольствием уже рукой, пронзаю тому грудь. Вот теперь удивление на его лице радует. Жаль, только, оно очень быстро сменяется гримасой боли, которая застывает на лице, как, впрочем, застывает и всё тело. Отмечаю изменение цвета его кожи: из привычного человеческого в мертвенно ледяной. А после, когда вены набухают льдом, оно разлетается на ошметки, покрывая и меня и комнату целиком, целым водопадом из плоти и крови.

Тишина.

Дышать одним только легким, где-то даже привычно. Боль с левой стороны притупилась, так что вытаскивал из груди меч я одним рывком.

Вокруг больше не было льда. Даже иней полностью пропал, а вместе с ним затихли и завывания, хм, вьюги? Всё, как обычно, не считая раскуроченной комнаты, окрашенной в красные тона.

Поднимая к лицу руку с мечом, с интересом разглядывал тонкие кристаллики льда, что переходя по рукояти к руке, слегка искрились. Впитываясь в кожу, они не приносили холода или боли. Всё было с точностью, да наоборот: волна тепла расходилась по телу, вымывая усталость и боль. С еле слышимым хрустом срастались раздробленные этим же клинком ребра. Ткань легкого соединялась, как зарастала и резаная рана на сердце. Проткнуть его насквозь у Хруса не вышло, но задеть он его задел.

Секунды текли медленно, постепенно складываясь в минуты. Осознать произошедшее пока еще не получалось. Я понимал, что случившееся не рядовое событие, но каких-то стройных теорий выдвигать не пытался. Одно я знаю точно: с сегодняшнего дня всё будет иначе. Именно сегодня, здесь и сейчас, родилось новое начало. Без оглядки на прошлое. Без сомнений и сожалений. Только веред, выгрызая у этого дрянного мирка своё право на жизнь. И, конечно же, выполнения обещания ради.

Отступление 2

Старый, даже можно сказать древний, замок не пустовал. Это со стороны могло казаться, что его темные коридоры пусты, а большие пиршественные залы только хранят воспоминания. Но нет, всё было иначе.

Сквозь снежные сугробы, аккуратно убранные дорожки смотрелись чуждо. Тусклые светильники, что теплым, оранжевым светом разгоняли тьму, казались мороком. Завывание ледяного ветра, снежные завихренья и трескучий мороз дополняли картину этого места. Казалось бы, это не место для человека! Простому люду здесь не выжить! Но именно что непростой народ нашел здесь своё место.

Двое молодых мужчин, в накидках из шкур ледяных медведей, неспешным шагом шли по коридорам. Эхо их шагов разносилось в стороны, будто шагают не люди вовсе, но каменные статуи. Тяжелая, трехметровая дверь, поддалась под толчком левого, будто ничего не весит. В лицо мужчин дыхнуло теплом, а до слуха донесся треск горящих поленьев.

В просторном кабинете, у массивного камина, сидел старый, но еще не одрябший, человек. Седые волосы ровными прядями стекали на плечи, а всё еще острые глаза следили за лепестками огня, будто это что-то могло значить. Шкура черного глорха венчала его плечи и только великие могли себе это позволить.

— Последний Волк мертв, — в тихом хриплом голосе сквозило удовлетворение. — Дыхание Вьюги в руках чужака. Вы знаете, что нужно делать.

— Да, отец, — синхронный кивок обоих.

В полумраке комнаты их глаза сверкали, будто отвечая огню из камина. Вертикальные зрачки, заостренные кончики ушей и клыки, заменившие каждый зуб во рту. Не люди. Больше нет. Идеальный симбиоз человека и зверя — хищники, которым нет равных.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Слово силы: Боль

Content

Слово силы: Боль.

Глава 1 Конец

Глава 2 Школа уродов

Глава 3 Первый урок

Глава 4 «Островок адекватности»

Глава 5 Прожарка

Глава 6 Откровения

Глава 7 Подарок Мастера

Глава 8 Великий, мать его, попаданец!

Глава 9 По тонкой грани

Глава 10 Перед бурей

Глава 11 По спирали вниз

Глава 12 Ни рая, ни ада

Глава 13 Раздвигая границы

Глава 14 Пат

Глава 15 Рождение Зверя

Глава 16 Кода

Глава 17 Слово силы: Боль

Отступление 1

Глава 18 О, дивный, новый мир!

Глава 19 Старые краски нового мира

Глава 20 Точки над «i»

Глава 21 Начало

Отступление 2

Nota bene