Серёга и мясорубка

Глава 1

До последнего патрона

Лето подбиралось к Москве ползком как диверсант, терпеливо по сантиметру сокращающий расстояние до своей будущей жертвы. И вроде уже слышно дыхание несчастной жертвы, и кинжал извлечен из ножен и сжат в руке, и момент удачный… но трусоватый диверсант-лето всё никак не нападал на Москву. Некоторые особо впечатлительные натуры прямо кипятком писали по поводу его такого поведения, но ничем помочь не могли в этой климатической борьбе календаря с погодой. А тем временем наш герой Серёга даже и не вспоминал, что в мире существует смена времен года, он и про смену времен суток порой забывал. И не он один, вся их команда раз за разом забывала про сон и отдых.

Стоп. Какой Серёга, какая команда? Нифига себе вопросы летят! Вы или очень забывчивый читатель, если спрашиваете о таких вещах, или не читали первый роман про Серегу Санталова, приехавшего из Еманжелинска покорять Москву, да не по собственному желанию, а по стечению обстоятельств. Ноги он тогда сделал из родного городка после удачной аферы с билетами банка приколов. Кстати говоря, на тот момент это была первая удачная авантюра, связанная с личным обогащением не совсем праведным путем. Ладно, кого мы обманываем? Абсолютно неправедный тот путь был, фактически кража, а самое неприятное, что не сгорел наш герой тогда со стыда. Вот и покатился по наклонной поверхности Серёга. В Москву.

У Шпака магнитофон, у посла медальон… Ой, то другая история, а эта обошлась без попаданцев в прошлое сначала, а и теперь целиком в наше время разворачивается. Хотя и тут вопрос — какое время наше. А то так живешь-живешь, а потом приходит кто-то авторитетный или просто с монтировкой и намекает: «Ваше время истекло. Продлять будете?» И стоишь как по голове ударенный вопросом, думаешь. Макаревич об этом хорошо пел в своё время, то есть в его времечко. «Герои вчерашних дней» называлась та песня и описывала в том числе судьбу самого певца и композитора. В хорошем смысле слова «описывала», а не в похабном. Отвлеклись мы, а там Санталов застыл в повествовании, как муха в янтаре.

Если кто из читателей уже не помнит ту историю, то подскажем отдельные моменты — дар у Серёги открылся с большой буквы «Дэ». Как неожиданно оказалось, его личный баг с выпадением из реальности оказался забойной фичей, то есть реально крутой фишкой. Врожденная способность Серегина зависать где-то в своём богатом внутреннем мире оказалась не аутизмом, а первой стадией способностей человека-невидимки. Поняв эту простую вещь (совсем простенькая вещица — магический дар), в Москве наш герой смог его прокачать как в самой банальной компьютерной игре. Выяснилось, что если тупо юзать и юзать свою способность, то она развивается и крепчает как мышца атлета. Или типа как если учить предмет постоянно и всерьёз, то по нему начнут четверки и пятерки ставить. Кому не заходит такой пример, вспомните, как ловко вы научились ковырять в носу за эти годы. Развитый Дар помог юному уникуму слегка подправить своё здоро… то есть материальное положение, закрепиться в столице, обрасти связями и полезными знакомствами, заработать какой-никакой авторитет. Отдельные серьёзные люди узнали, что в Москве есть некий чел, который за разумную плату способен организовать слежку там, где любой другой спалится, или доставку «горячих» посылок с гарантией их сохранности. И нет, речь не о закладчике высшей квалификации, а о Перевозчике, хоть и не лысом, и не на «БМВ». У которого в подмышечной кобуре вместо привычного всем «Глока» табурет производства Еманжелинской мебельной фабрики.

В настоящее время сам Серёга, Кирилл Струков, его товарищ из Дружины Истинных бояр и Серегина подруга Рыбка, она же Рита Прокофьева, она же Рут, она же единственная дочка богатого бизнесмена, занимались тем, что уже год претворяли в жизнь Серегину идею — стрелковый клуб с большим перечнем дополнительных услуг. Настолько большим, что на верхнем этаже планировались автоматы по продаже колы и чипсов, а в подвале клуба завершалось строительство полигон для организации подпольных боёв на нелетальном стрелковом оружии. Условно нелетальном и нелегальном, скорее всего. Завершалось — это громко сказано. Просто из некоторых помещений был вынесен мусор, а в другие наоборот — снесли всякое барахло, должное изобразить интерьер офисов или квартир. Так что теперь в тире имелись не только классические стрелковые галереи, то и локации, изображающие вполне обычные интерьеры. Они предназначались как для тех, кто хотел поучаствовать в перестрелке накоротке, так и для желающих просто разгромить всё из помпового ружья.

Уже электрифицировали все этажи, развесили освещение, подключили его к пультам, смонтировали моторы на подвесах, обеспечивающих динамические и выскакивающие мишени. Только с вентиляцией протупили — поздно вспомнили о такой необходимой системе в условиях подвальных пострелушек. За этот год были опробованы травматические пистолеты всех калибров, испытаны ослабленные патроны к гладкоствольному оружию с резиновыми поражающими элементами, производящиеся в России. Ну и защитная экипировка тоже была подобрана и обстреляна. Сначала на манекенах, потом на добровольце-оборотне. Не поставишь же клиента голой грудью против покупного травмата, эдак он обидится и в следующий раз не захочет платить за такое сомнительное удовольствие. Особенно, если резиновая пулька проникнет в мягкие и нежные ткани организма. Но отсутствие хардкора и боли тоже не доставит радости. Маньяки, они странные люди, им сложно угодить.

Самое смешное, что в испытаниях экипировки и оружия приняли участие не только Серёга и Кирилл, про этих всё понятно, многие нормальные работяги типа водителей, строителей и электриков, плотно работающие на объекте тоже хотели попробовать развлекуху для богатых и отбитых. Это ж самый сок, когда тебе бесплатно дают то, за что потом другим реально башлять придётся. Больно, зато бесплатно. Это как с тарзанки прыгнуть и не заплатить в процессе её испытаний и настройки. Ну раз хотели, то получайте! На взрослых дядек надевали защитную амуницию, давали в руки стволы и выпускали с десятком патронов против таких же ненормальных и косоруких. Как ни дико это может прозвучать, некоторым очень понравилось! Нет, не становиться мишенью для чужих пуль, таких мазохистов почти не наблюдалось. Но люди готовы были терпеть синяки в обмен на удовольствие всадить в соперника пару резиновых подарков. Какая-то двусмысленность слышится в этой фразе. Ну и ладно, пусть каждый понимает в меру своей испорченности.

Учредители стрелкового комплекса видели всё это и по реакции фокус-группы сделали вывод — идея оказалась вправду рабочая! А если бы не это понимание, то что? Бабки всё равно уже вложены, отступать некуда — кругом Москва!

Место было выбрано не самое центровое, зато с перспективой. После сноса большой промзоны в пределах третьего транспортного кольца началось бурное жилищное строительство, а также дороги, инфраструктура всякая. Тут только помощь Рыбкиного папы помогла сохранить объект промышленного строительства, оставшийся с советских времен и не выкупленный девелоперами по недоразумению у тогдашнего собственника. Ну и идея самой Рыбки, которая предложила объявить старую даже не фабрику, а один из корпусов бывшего предприятия в объект культурного наследия. Говорят, предыдущий собственник, продавший за недорого бесперспективную недвижимость, потом крякнул и спросил у пустоты: «А так было можно?» Пустота ничего не ответила, презрительно сощурив своё ничто.

Кстати говоря, единственным недоразумением был сам собственник, находящийся в стадии банкротства. Внезапно сменившийся статус спутал карты тем, кто его банкротил, но затевать новый раунд было уже поздно. Вот в этой бумажной метели здание и подзатерялось из вида тех, кто теоретически мог бы надавать по рукам Прокофьеву, папе соинвесторши. Потом, конечно, цех попытались выдрать из цепких рук дочери господина Прокофьева, но обломались на аргументе папы: «Кто попробует у дочурки игрушку отобрать, будет вести беседы со святым Петром», и ему поверили. Так рядом с новым жилищным комплексом под бодрым названием (удалено до зачисления средств за размещаемую рекламу) появился спортивно-развлекательный комплекс «До последнего патрона». Спор за название шел тоже до последнего патрона, поскольку вариантов было множество от самых никаких до самых убойных. Серёга даже поначалу доказывал целесообразность использования одного бренда для обоих уровней. Мясорубка — запоминающееся название. Но его убедили, что приличный стрелковый клуб не может носить такое название. А для закрытого клуба — в самый раз. Тем более, что про такой формат подпольных боёв никто никогда не слышал. Ага, первое правило стрелкового клуба — ни слова о стрелковом клубе. Не путать с рекламой, без рекламы даже подпольный бизнес не взлетает. Тут всё на тоненького, нелегко организовать широкую рекламу «Мясорубки» и одновременно не нарушить первое правило. Создатель киношного Бойцовского клуба как-то смог, но ему было проще — что с шизофреника возьмёшь? Сам запретил, сам нарушил, сам потом простил самого себя за такой конфуз.

— Серёга, я вот что подумал: а что нам мешает провести хардбольную сходку прямо сейчас? — Слово прижилось, слово пошло если не в народ, то в узкий круг и начало жить.

— Ну, Кирилл, если ты ставишь вопрос так, то ничего кроме того, что помещение еще не доделано, у клуба практически нет клиентуры. Даже мерч не выпустили. Свежего воздуха тоже в некоторых помещениях не наблюдается. И у нас патроны кончились. И деньги. А так да — ничего не мешает. И я смотрю, тебе тоже название нового формата зашло! Хардбол — звучит!

— Звучит, звучит. А по поводу места проведения — лето на носу, все леса наши, гуляй не хочу!

— Ага, только кто не спрятался, я не виноват. В лесу кроме стрелков могут оказаться туристы или старички-грибнички, а у них ножи, между прочим. Так что нужен не просто лес, а собственный лес, из которого можно на пинках вынести всех посторонних. Есть у нас такой?

— Сергей, а ты прав, пострелушки надо проводить или в подвале, или в частных охотничьих угодьях, где можно ограничить лишние хождения. А по поводу грибников — в июне грибов нет еще, тут ты соврамши.

— Я для образности. Тут сам принцип вероятности находжения мирняка в зоне боёвки важен. А то рассказывали мне про ролевиков-толкинистов, которые грибников в плен захватить пытались, на шмот сориентировались ошибочно.

— В смысле?

— Ролевики из Москвы, а грибники были местные, в лес одевали что похуже и поплоше, но еще крепенькое. Вот эльфы и спутали местных с гоблинами из своих. У этих стрелы с гуманизаторами, а у тех ножи с заточкой и палки. Бесхитовые, в смысле без наклеечек от Мастера игры, но бьют всё равно больно. Эти кричат — вы убиты, а те не соглашаются, в контратаку бросились и чуть всех светлых эльфов не положили. Пока разобрались, пока мировую выпили… у игроделов целый этап выпал. Я уж не знаю, насколько это плохо и во что вылилось, что там за Галадриэль они профукали. Смысл не в этом, а в том, что разные тусовки лучше не смешивать.

— Сергей, а вот ты сейчас про луки говорил — а ведь это тема.

— Да ну, фигня. Если стрела с резинкой, то неинтересно, а если стальной наконечник, то беда. С точки зрения того, в кого попали. Опять же у нас настоящих лучников столько нет, чтоб что-то замутить. Кирилл, ты когда-нибудь из настоящего лука стрелял?

— Стрелял, и что?

— И как?

— Ну… согласен с тобой, нормальный человек не один год должен этим страдать, чтоб что-то путное вышло. Я так понимаю, ты тоже стрелял из настоящего.

— Ага. С первого раза цель поразил, второй раз выстрелить не дали, на руках повисли. Орали еще, типа им плафоны дорого обошлись, по светильникам нельзя! Зато арбалет — классная тема. И лупит сильно, и прицеливаться легко. Но не бабахает, а без звука выстрела не вштыривает.

— Так чего, — загрустил Кирюха — в лесу глушняк?

— В лесу арбалеты. А огнестрел в подвале. И хрен с ним, без света тоже интересно. У нас пацаны даже драки устраивали в детстве такие.

— Какие? — Удивилась Рыбка, она знала о количестве дури в головах парней, но её качество всё еще порой ставило в тупик.

— Ну, понятно какие. Закрывались в маленькой комнате толпой, свет выключали и все против всех. На кулаках.

— Вы там совсем дикие?

— А зато потом без обид. Кто тебе в глаз засандалил, кому потом претензии высказывать — непонятно. Вспышки видишь, когда в глаз попадут, искры вроде сыплются, а всё равно темно.

Так или иначе, а желание устроить первую настоящую игру по хардболу уперлось в стену. Попытки смоделировать пострелушки друг по другу из арбалетов в лесу были провалены по технической причине — Серёга чисто на автомате постоянно выпадал из поля зрения, так что перестрелка тупыми болтами свелась к стрельбе по страдающему Кирюхе. Его способности оборотня никак не влияли на умение маскироваться, вернее на его неумение. А тут кто спрятался — тот и победил. Всего один раз Струков смог свести бой вничью, когда «нечаянно» обернулся медведем и погнался за Серёгой, который в кои веки не смог уйти в инвиз. Вернее, он ушел, но оказался на линии забега страшного зверя, сорвался с места и пребольно долбанулся лбом об березу. Выпавший из невидимости герой болтался над землёй, удерживаемый за шиворот медведем, и кричал: «Ничья!»

А потом случилось страшное. Не в лесу и не в тот момент, когда Серёга висел в лапах товарища, а глобально потом. Сначала в почти готовый к запуску клуб «До последнего патрона» пришли люди из Мосгордумы и начали задавать вопросы. Потом к акционерам пришёл Рыбкин папа и начал отвечать на вопросы Серёги, своей дочери и Струкова. Слово «оказалось» стало лейтмотивом беседы. Слово «лейтмотив» попалось Серёге на глаза недавно и очень понравилось. Кстати, мы думали, что наш герой шутил, когда говорил, что пишет роман. Оказалось — взаправду пишет, медленно и тайком.

А причём тут роман? А не причем! Короче говоря, Москва задыхается в пробках, гости столицы, понаехавшие и искусственные москвичи не просто приезжают и остаются тут, а еще и размножаются половым путем! Причём тут клуб? Нет ли вины его учредителей в этом самом естественном процессе? Оказалось, что их никто не обвиняет, просто они не там заземлились.

— Как так? Владимир Палыч, вы говорили, что кто на вашу дочку наедет, тот и потерпевший! — Кирилл чуть не утратил контроль над Даром, его остановило только щекотание шерсти на спине.

— Да! У нас же все бумаги в порядке, всё по закону приобреталось, братцы! Я так не играю! — Голосил Серёга.

— Па-ап, что, всё плохо?

— Не всё. Но да, плохо. Масштаб наезда, чтоб вы его осознали, федерального уровня.

— Президент всея Руси что ли?

— Мэр всея Москвы. Это тоже не баран чихнул. Против губера Саратовской области я бы еще поборолся, и то не факт. А против нашего слаб в коленках. Это из плохого.

— А хорошего что?

— Компенсационная выплата. Мне шепнули, что если не будем бузить, если конкретно вы не будете чудить как собственники недвижимости, то отобьём все расходы плюс в наваре останемся неплохо. У вас акции по тридцать три процента?

— Ага, только у меня тридцать четыре. — Коллективно учредителями был определен именно такой расклад, позволяющий Серёге числиться главным акционером.

— Вот и получите пропорционально долям. Только сначала закроете операционные расходы, выходные пособия, моему юристу за сопровождение. Всё равно в наваре будете.

— Хорошо, но грустно. Так-то не только ради прибыли затевали проект, а ради идей тоже. — Высказался за всю компанию Кирилл.

— Ладно, лично я за этот год столько опыта получила, сколько даже не ожидала.

— Ну да, я тоже теперь по-другому смотрю на всех этих бизнесменов. Канатоходцы рядом с ними — мальчишки в коротких штанишках. Уж лучше на станке вкалывать, чем так мозги выкручивать — Серёга был искренен в своих словах. На завод он не собирался, но и снова нырять в бизнес был не готов.

— Так что, разбегаемся? — Рыбка не имела в виду их с Санталовым, она говорила про акционерное общество.

— Погодите разбегаться, вам еще фирму закрывать, впереди дел не на один месяц. Рита, вся бухгалтерия на тебе, уж ты не оплошай. Считай это своей дипломной работой.

— А настоящий диплом? Я ж завалю его!

— Не переживай, доча. Папа купит.

Глава 2

Никто не ждал такого

Вечером того для Рыбка сидела у Серёги в состоянии грустном и даже где-то депрессивном. Ничего не хотелось, не смотрелось, не слушалось. Даже не елось, даже Серёге.

— Серег, а правда, что ты пишешь книжку?

— Ну да.

— Прикольно. Серёга писатель. А дашь почитать?

— Когда издам. Если издам.

— Да ладно, ты реально думаешь, что кто-то захочет печатать твой бред?

— О как! Типа книжки писать могут только Пришвины всякие с этими… с Чеховыми? Да я, может… Да кому я объясняю!

— Ну не обижайся, Серег! Просто забавно звучит: ты и литература. Может, всё-таки покажешь кусочек? Чтоб я не ждала два года, пока ты издашь свою книгу. Ты за пару лет управишься?

— Не знаю. Я не гоню текст на скорость.

— Так что, дашь?

— А-а-а, ладно. Подваливай к ноуту и читай.

— Да просто перешли мне текст, я почитаю, когда будет настроение.

— Всё, отбой тогда.

— Нееет! Я согласна, открывай.

И Серёга открыл файл на первом попавшемся куске, не давая Рыбке возможности прокручивать текст или перейти к началу. Рыбка начала читать то, что ей показал писатель-подпольщик, пока не поняла, что текст закончился. Вот только что перед её глазами разворачивался этот ужас, один миг — и уже заставка рабочего стола.

'… Для чего, к примеру вон тот зритель пришел в цирк? Увидеть животных, которых пытают железом и хлыстами вам на потеху? Или же как акробат совершает ошибку и летит вниз, ломая кости? А может, он мечтает посмотреть на клоуна, которого бьют и унижают, как бы в шутку? Точно! Что может быть забавнее, чем видеть человека в скотских условиях! Смотреть, как кто-то цепляется за жизнь даже в тот момент, как она его уничтожает. Но обидно не за вас, а за ваших детей, которых вы водите сюда, с самого детства показывая им жестокость. Обидно, что людей, которые не добились ничего по тем или иным причинам, считается нормальным втаптывать в грязь! А они терпят, терпят ради своего жалкого существования, потому что боятся смерти, и одновременно хотят ее. Жаждут, но боятся.

Глава 3. Сладкий миг.

Я выхожу на сцену. Я тут новенький, впервые выступаю в этой роли. Развожу руки в стороны. Давайте встречайте меня, аплодируйте, поддерживайте! Вы хотите шоу? Я хочу шоу! И вот он я, перед вами. Что же я буду делать? А чего вы хотите? Может, чтобы на меня упала гиря? Или для начала стоит глупо покувыркаться по сцене? Точно! Знаю! Я достаю револьвер из необъятных штанов. И начинаю целиться в случайных зрителей. Ага, револьвер не выглядит клоунским, он чертовски настоящий! Зрители первых рядов даже видят пули в барабане.

— Уважаемые уроды и скоты! Давайте сыграем в считалочку. Кто-то из вас хочет сыграть в считалочку? Да мне по барабану! — Треск раскрученного барабана неожиданно услышан всеми. Но нет, это не русская рулетка, полны все гнёзда.

Ах, какой восторг видеть столь чудные выражения лиц! Ах какие гримасы ужаса и страха! Под дулом пистолета люди становятся собой, сразу начинаешь видеть кто, есть кто. Одни закрываются другими людьми. Вторые прячутся за колонны или стулья. Третьи попытались было рвануть к выходу. Но я застрелил двоих таких, они несмешные. А теперь тишина в зале. Меня слушают, так-то лучше. Приятно, когда ты начинаешь приобретать вес в глазах людей.

— Восемь, семь, шесть, пять, я иду тебя искать! Четыре, три, два, раз! Я убью тебя сейчас…

Считалочка оборвалась на толстом мужчине, солидном на вид, в дорогом сюртуке, его лицо выражало гнев. Он, который обычно вершит судьбы людей, оказался беспомощной игрушкой перед каким-то клоуном. И оттого он был в ярости, красный как помидор. Выстрел!

Получилось скучно. Не было ни взрывающейся головы, ни мозгов, расплескавшихся на половину трибуны. Просто маленькая дырочка во лбу и красное пятно на платье сидящей сзади дамы.

— Что ж друзья! Я, очень надеюсь, что мы встретимся в чистилище потом, когда окончится представление!

Прислоняю пистолет к своему виску. Я знал, что не доживу до утра, поэтому не волнуюсь, просто хочу уйти красиво. Горячий ствол после серии выстрелов обжигает кожу и согревает мысли. Приятный запах пороха бьет мне в нос. Я чувствую, как яростно бьется мое сердце. Мне хорошо. Впервые ощущаю такие чистые эмоции блаженства. Жму на спуск…

Глава 4 Эсмеральда

Сон… это был всего лишь сон! Я проснулся на соломе, где рядом со мной еще дрыхли уборщик и пьяница-дрессировщик. Снова закрываю глаза. Вижу арену цирка и чувствую те эмоции из сна. Но мне страшно. Понимаю, что не могу никого убить. Я слаб. Грустно видеть такую красивую картинку в своей голове и понимать, что этого никогда не будет. Я умываюсь, полощу рот. Картинки из сна еще всплывают в мыслях. Вытираюсь тряпкой, а потом замечаю ее! Хрупкую, молодую девушку, что пришла к нам работать совсем недавно. В ее обязательства входит помощь по гриму, стирка, готовка и прочие мелочи. Она постоянно допускает ошибки. И многие ее недолюбливают. Хотя у них есть к тому причины: то пересолит суп…'

— Что это было?

— Ты про что?

— Что это был за текст, ты можешь сказать?

— Я назвал свой роман «Дневник Пустого».

— Это реально ты написал? Честно скажи.

— Ну я. В голове бродят всякие мысли, вот я и того. Времени то совсем нет, то много. Когда много, сажусь и пишу потихоньку.

— А что там дальше?

— Ну нет, мы так не договаривались! Жди выхода книжки. Или хотя бы, когда я её напишу.

У Рыбки не было своей машины, и не потому, что родители очень строгие или паникёры. Просто она не видела ничего чарующего в том, чтобы целиться полутора тоннами железа и пластика в свободное место между другими машинами на узкой полосе асфальта. Желающих полно, асфальта мало. Вон, даже их клуб стал жертвой дорожного напряга, чёрт бы его побрал. Пусть за руль садятся профессионалы, все беды от любителей. По городу её возил или папин водитель, один из папиных водителей-профессионалов, или такси. Но это в крайнем случае.

Иногда Риту вёз Серёга, но это уж совсем редко, несколько неудобно девушке её положения перемещаться по городу на Субарике, тем более не на спортивном. Прошлая машина парня была старой, но стильной, такое в среде её сверстников принимается. А вот такое… это как частника на дороге ловить — так никто не поступает. «Ты бы еще сказала, подруга, что это тачка твоего парня!» — смеялась в лицо Рыбке воображаемая подружка. За такого парня засмеют и вычеркнут из списков. Была даже мысль подарить ему нормальную машину, но мысль осталась нереализованной. Серёга парень со своими понятиями, в которых Рыбка «не сечет», может и обидеться. И вообще, она чувствовала, что он сам в состоянии купить что-то более престижное, но это как-то связано с его бизнесом.

Не с клубом, а другим. Настоящим его источником доходов, в который он никого не пускал. Даже дядя Саша был неоднократно послан Серёгой. Что удивительно, папин безопасник не просто докапывался до парня, а хотел его нанять. Хотел, но не мог. Серёга тогда объяснил — его команда работает на условиях строгой анонимности. А какая тут анонимность, когда клиент знает про тебя всё. Принципы других людей порой напрягают, но всегда достойны уважения — от Серёги в конце концов отстали.

Вот и сейчас Рыбка не стала просить своего бойфренда отвезти её домой, а заказала такси. Хотелось спокойно подумать на заднем сиденье машины о произошедшем. Потому что такого Серёгу она не знала. Это как открыть шкаф с одеждой в спальной, и увидеть там вместо полок с бельём дорогу, уходящую вдаль. И что теперь делать с этим знанием? Он ведь всё тот же, он пишет, как поняла Рыбка, давно и регулярно. А значит, эти два Серёги существуют в одной оболочке одновременно, не конфликтуя друг с другом. Цельная личность, просто разноплановая.

За всеми хлопотами с оценкой, передачей объекта, регистрацией, оформлением компенсации, еще тысячью дел наш герой не заметил, как прошло лето.

— Как прошло⁈ А купаться в море, а загорать? Да кто вообще разрешил!

— Успокойся, глупый. Какая разница, какое время года?

— Не понял чего-то. Как это какая разница? Зимой холодно, вообще-то. А летом тепло, летом вода жидкая, зимой твёрдая. — С логикой сурового уроженца Челябинской области спорить было невозможно. Если бы не существовала женская логика.

— Серег, да ладно тебе! Всегда где-то зима, а где-то в это же время лето. Земля круглая.

— Вот это новость! То есть, я знал, что она круглая, но в таком ключе не задумывался. И что, где-то есть такой Крым или даже Турция, в которых зимой лето?

— Всё еще лучше! Есть куча островов, где всегда лето, всегда тепло, всегда в сто раз лучше, чем Крым и Турция.

Рыбка говорила без уверенности про сто раз, поскольку никогда в этих местах не бывала. В Крым и Турцию в их семье летать было не принято. Папа по работе порой гонял в Сочи, потом каждый раз плевался. В среде знакомых поначалу ходили разговоры, что после возвращения Крыма там всё «причешут и подкормят», но те надежды не оправдались. Полуостров двойной отжимки не стал конфеткой в плане пятизвездочного отдыха. Опять же, по словам побывавших там.

— Эти замечательные острова, они не в Евросоюзе? А то в свете новых веяний мировой политики…

— Остров Гаити отпадает ввиду близости к Америке. Куба? Куба это Крым, хотя море и чище. Сейшелы, Мальдивы, Маврикий.

— А вот еще говорят про Таиланд.

— Серёга, я тебя умоляю! Ты еще про Египет вспомни.

— Ни разу там не был.

— Вот и не надо тебе туда. Короче…

— Рыбка, хорош уже! Я понял тебя, у природы нет плохой погоды ля-ля-ля. Плати бабки и пользуйся летом весь оплаченный период. Хорошо вы устроились.

— Кто «вы»?

— Богачи. Нам пролетариям такие штуки только по телевизору и показывают.

— Ха, насмешил! Это ты пролетарий⁈

— А что, я, между прочим, дипломированный оператор станка ЧПУ! Хоть сейчас встану к пульту и буду листы ворочать. С голоду не пропаду нигде. — Серёга гордился этим этапом в своей жизни. Тем более, что природная лень тогда принудила его переделать технологический процесс работы. ДА так, что даже начальство признало его эффективность. Двадцать тысяч подкинули за рацуху! Считай, ползарплаты за месяц сверху привалило. Санталов даже не может сказать, чем он гордился сильнее, тем рацпредложением или ефрейторскими лычками, честно заслуженными в армии. Это как научиться в невидимость входить, достижение. Только своими силами, безо всякой магии, по самой что ни на есть правде.

А ведь и правда, не такой уж он и пролетарий, подумал наш герой через две недели, когда на его счет упала солидная сумма. Денег, оставшихся от всех трат по завершению проекта, и поделенных на троих уже бывших акционеров хватало на покупку квартиры. Не в центре, разумеется, но и не в так называемой «Новой Москве», то есть не за МКАДом. На самом деле Серёга не был жлобом или типом, мечтающим оказаться непременно среди Москвичей. Просто он своими глазами посмотрел на эти странные образования — микрорайоны высоток, тесно натыканных на малюсеньком пятачке посреди полей и неудобий. Реально — в чистом поле! Какая там инфраструктура, какие магазины, там даже мест для парковки автомобилей несчастных жителей не было. И дорог, чтобы попасть туда, тоже. Та ниточка, которая связывает вылетную магистраль с внезапно образовавшимся человейником, не в счет, она вечно забита автомобилями, тыркающимися по этой дороге жизни.

Нет! Кирилл объяснил ему:

— Если покупать жильё для себя, то только в старом фонде, только на вторичном рынке. И не надо морщить лицо, не трусы же покупаешь ношеные!

— Да хоть бы и трусы, Кирилл. Я, небось, в армии отслужил, носили по очереди то, что перед баней выдавали. Эту неделю я в конкретно тех трусах, а на следующую помывку они достанутся кому-то еще. Просто как-то хотел, чтоб там всё моё было, а не от прошлых хозяем.

— Чудак человек. Когда покупаешь квартиру, ты первым делом сдираешь всё до бетона.

— Зачем?

— А затем, чтоб потом накатить всё по твоему вкусу. И чистое, незаплёванное. Трупы тараканов в щелях, заначки, огрызки под полом…

Как попадают фантики и огрызки во всякие щели, Серёга знал. Так вышло, что в его детстве порой, совсем изредка, в его кровати оказывались то конфеты, то яблоки. Мусор после поедания добычи мелкий Серёга засовывал в какую-то щель за плинтусом, пока она не заполнилась. Могли предыдущие хозяева его гипотетической квартиры иметь детей? Конечно могли! Могли их детишки свинячить как Серёга? А то! Так что прав Струков, как есть прав. Купить, ободрать, покрасить… Стоп, а жить как в этом дурдоме? Ага, оказывается, всё то время, пока у тебя уже есть квартира, но она еще не доведена до ума, жить придется на съемной квартире. Логично, но Санталов сам как-то не допер до этого факта.

Очень удачным оказался его Холодильник. Когда Серёга вывозил из клуба образцы всего того, что они покупали на пробу и в плане подготовки к открытию, выяснилось, что там столько этого всего! Два рейса пришлось делать. Причем, некоторые вещи пришлось нести домой в съемную квартиру ночью под невидимостью. Не все стволы из его арсенала были легальны, а еще он боялся лишнего внимания от правохранителей. В стране спецоперация идет, а тут какой-то гражданин тащит в дом кучу бронежилетов, касок, ружья, опять же. Ради правды скажем, что ничего нарезного среди новоприобретенных единиц оружия у Серёги не было. Травматика не подразумевает нарезные стволы. Резиной все нарезы засрутся так, что беда. Да и вообще нет смысла переплачивать за дальнобойность, если планировались бои накоротке.

Сейф не мог и не собирался вмещать всё это безобразие, просто одна из комнат стала оружейкой. Ружья были разложены в длинные картонные коробки из-под импортных роз, броники — в чёрные мусорные пакеты. Когда хозяин смотрел на всё это «богатство», у него даже слеза наворачивалась от бессмысленности произведенных трат. Но потом он вспоминал, что все расходы были «выведены наружу» и успокаивался. Мы просим прощения за такие финансовые термины, но мыслит наш герой именно так, а не всеми этими вашими словечками. Он имел в виду, что все затраты клуба Москва скомпенсировала. Понятное дело, что не без влияния Прокофьева, не без откатов.

Квартира купилась, а потом начала отделываться. К этому времени наш герой уже намертво в ней прописался и стал чувствовать себя совсем местным. Где-то заплакал один Еманжелинск. А через некоторое время, когда навещенные им родители, увидели штамп о прописке, заплакала и мама. Сообщать по телефону о событии Серёга не стал — реноме человека, словам которого нельзя доверять на сто процентов, оно так быстро не пропадает. Ну, осел в Москве, ну не просит деньги — видать приклеился умный мальчик к кому-то доброму и терпеливому. Какое-то время можно спать спокойно, лишь изредка вздрагивая от тревожных мыслей — так рассуждали родители. А тут приезжает такой: «Здрасьте, мама-папа, я москвич!» И паспорт показывает. Как не порадоваться, как не всплакнуть. Жалко только, врать не перестал, наплел родителям, что квартиру купил. Этот ребенок неисправим!

Подарки родителям уже были привычны — все москвичи привозят родителям в далекое Замкадье подарки из столицы, уж так заведено. Калуга это, Серпухов или Владивосток — никакой разницы. А вот обратно детишки едут по-разному. Из Сибири везут непонятно зачем запихнутые кедровые шишки, из Калуги тащат банки с консервированными помидорами и отбиваются от картошки. «У вас в Москве картошка с нитратами, а наша натуральная, на дерьмеце!» И только из Владика летят как люди — с красной икрой и крабами. Крабов едят сами, икру кому-нибудь передаривают, потому как у уроженцев Очень Дальнего Востока на неё обычно глаза не глядят.

Серёга из Еманжелинска вёз пожелания всего самого лучшего. А самое лучшее, то есть батину настойку, он брать поначалу не хотел. Вызывало опасение качество основы для напитка — водка, купленная непойми-где, причем пятилитровыми баллонами. Еще отравит партнеров по бизнесу. Санталов-младший ни разу не видел, чтобы водку продавали в таких емкостях, в каких её приобретал Санталов-старший. А еще не хотелось тащить то, что совершенно не нужно тебе лично.

В первый раз, когда ему навязали эту самую настойку по секретному рецепту, была мысль выкинуть бутылку в мусорку, но стало неудобно — от родителей гостинчик. Так она и стояла до прихода в гости и по делам Медведя. А уже там сам Кирилл углядел непонятную тару с янтарным напитком.

— Виски?

— Не. Отец что-то там мутит.

— Самогон что ли? Ты прямо по классике везешь из дома!

— Настойка на водке какая-то.

Но Кирилл уже не слушал приятеля. Имея нечеловеческое здоровье и вполне традиционные привычки, тот порой мог усугубить. Крышка бутылки в его руках отвинтилась чуть не сами.

— Знаешь, а пахнет хорошо!

— Не знаю и знать не хочу. Я не по алкашке.

— Давай емкость, продегустирую.

А после дегустации был вынесен вердикт — шикарный напиток у твоего бати! Так что теперь редкие посещения родителей заканчиваются глубокими вздохами и пониманием, что опять придется везти настойку для своих. Да, Рыбкин отец тоже оценил вкус напитка. Уж ему-то чего не хватало? Вроде доступен любой продукт, а поди-ж ты. Еманжелинская настойка зашла и олигарху.

Глава 3

Череп овец

Квартира ремонтировалась, Рыбка порой приплывала то туда, то сюда. То есть, то в съемную квартиру Серёги ради общения, то в новоприобретенное жилище ради контроля за ходом ремонта. Бригадир злился, но высказать в глаза девушке ничего не мог. Своим звериным чутьём он понимал, на кого голос повышать или даже смотреть громко нельзя. Про звериное чутьё — не в плане повышенной волосатости, просто в строительном бизнесе всяк карась бывает съеден, если не отращивает зубы хотя бы щучьего размера и чуйку собачью. Серёга простой, на него голос повысить можно, но бесполезно. Робкий до неприличия в деловых вопросах, он всё время боялся. Боялся, что кинут, обманут, перестанут уважать. Потому включал пресс по любому поводу и обратки не давал. Нашла Рыбка на полу миллиметровую ступеньку на стыке паркета между комнатами — убирайте! И пофигу, что незаметно, что он сам сроду бы не обратил на такой малость внимания — Рыбка назвала этот огрех серьезным косяком. Так что переделать!

Пару раз Серёга после раздачи указаний и своего ухода оставался в квартире в невидимости и слушал. Очень нелегко не выпасть из стелса, когда подрядчик высказывает рабочим всё, что накипело на душе по поводу заказчика. В женской раздевалке фитнес-клуба и то было не так легко сдерживаться. Такая экспрессия, такая словесная эротика всех со всеми звучала… Но терпел Санталов, порой не зря. Помимо мыслей по поводу его родословной звучали и весьма остроумные идеи по проведению отделочных работ. Все они касались одного вопроса. Нет — двух! Как сделать так, чтоб не делать и не попасться? Как сэкономить на всём?

А варианты были. То вместо итальянских батарей бригадир притащил откуда-то почти итальянские, то предложил уложить пол не на фанерную подложку, а прямо на бетон. «Да ладно, первое время за счет пенки скрипеть не будет, а там уже и мы уйдем с объекта!» все эти идеи прямо в невидимости записывались Серегой, чтоб не забыть по запарке. Блокнотик собственника жилья стал ему вместо личного дневника. После первого случая переделки пола у одного из рабочих появился синяк под глазом «чтоб не закладывал бригаду». После второго с заменой батарей синяк прыгнул на скулу самого бригадира. Серёга очень неконфликтный человек, но походы в фитнес, периодическое исполнение всяких заказов, порой рисковых, а еще страх показаться смешным — всё это иногда прямо вынуждало применять силу. Особенно тот случай с батареями. Ведь нашел хозяин квартиры правильную маркировку на изделиях, показал несоответствие установленных секций оригиналу. Так что фраза «И что ты теперь будешь делать с этим знанием?» была сказана бригадиром со смешной фамилией Батюшка зря. Батареи поменялись, статус заказчика трансформировался с категории «лох педальный» на «сволочь такая». Вы спросите: «А почему не прогнал этих, раз такие скользкие?» И то правда, мы бы прогнал этих, позвали других. Таких же. Потом следующих? Серёга решил, что лучше воспитает старую бригаду, чем снова начнет набирать авторитет у новой. Талант у человека проявился педагогический, такое бывает иногда. Кто-то плюётся как Тиль Уиншпигель, кто-то оплеухами воспитывает в людях ответственность.

Непонятно другое — почему бригада осталась на объекте? Может, из-за Рыбки? Из-за того разговора, когда она принесла файл с данными на всех рабочих и их родственников? Ничего сложного, люди русские, граждане России, пробить данные не проблема. Для безопасника её папы. Самое смешное, что Серёга остался не в курсе того момента. Ему в голову не могло прийти, что бригада может сбежать с авансом и инструментом. Наивный он еще у нас.

А вот в чем он молодец, так это в том, что сам догадался прямо в процессе отделки устроить нишу под оружейный шкаф. И не на две винтовки, а сразу на пять. Надо бы на десяток, но он решил умерить аппетиты. Тем более, что не всегда же у него будет такой грозный арсенал. Грозный по меркам мирного времени. А оно таковым быть потихоньку переставало, иногда Санталов оглядывался и по сторонам и фиксировал кое-какие подвижки. Вон, даже Серого неожиданно мобилизовали на спецоперацию. Почему именно его, зачем? Почему не Серегу? Не в том дело, что он рвался повоевать, он человек сугубо мирный по складу характера, просто сам принцип непонятен.

Мобилизованному брату Истинный боярин подогнал нормальный броник и шлем с напутствием не пролюбить всё это богатство по пути в учебку. Каково же было его удивление, когда Серый отказался от подгона:

— Ты не шаришь, Серёга, мы ж сначала в учебке будем.

— И что?

— Я узнавал, там порядки такие, что никакого порядка. Все всё у всех воруют по беспределу, шакалы плевать хотели на солдат. Короче, не действующая армия, а тылы, засиженные крысами. — Серый реально был в теме как близкий к медицине человек. Слухи у них ходили всякие.

— А по ящику говорят…

— Засунь тот ящик знаешь куда! Барахло это потом, если не забздишь, привезешь ко мне туда. Волонтёров пускают, говорят.

Сказал и ушел, как в кино про войну. А мысль в голове Санталова оставил. Ведь правда странно всё в жизни устроено. Одних мобилизуют на войну, а другие квартиры покупают, нелегальный бизнес мутят. И да, он и про себя тоже думал. Даже поднял этот вопрос на очередной тусовке Истинных. Типа ежели мы бояре, то и место наше боярское там. В среде таких же всемогущих и офигительно крутых Серёга понят не был. Оказалось, что этот клуб по интересам давно отошел от службы Московским царям, до по их же инициативе. Мол, не нужны мы там, не тот масштаб ноне у войн. А ежели Серёга так хочет, то может пойти попробовать. Узнает, как его Дар помогает против обстрела крупнокалиберной артиллерии. Погибнет молодым и нанесет непоправимый ущерб клубу Истинных, которые только включили талантливого боярина в свои расклады. А еще родители будут недовольны такой фигней. Мама и папа Санталова могут расстроиться.

Вот и думай теперь, кто прав. С другой стороны, его пока никто никуда не мобилизует, можно пока… что? Можно готовиться к боевым действиям или квартиру доделывать, чтобы жить-поживать и добра наживать? Так бы Серёга и ломал голову дальше, но тут заказик интересный нарисовался по его профилю. Классическая сказка: пойди туда, никто не знает куда, принеси то, ты не знаешь что. Скребло немного, что исполнение части его заказов может быть как-бы незаконным оборотом чего угодно. Впрочем, весь бизнес в нашей стране «есть езда в незнаемое», как писал какой-то поэт в школе. То есть поэт не учился в Школе славного города Еманжелинска, его проходили. Короткими перебежками, падая под убийственными вопросами на экзаменах. Ну или уворачиваясь от них.

Название города, из которого он должен был забрать посылку вызывало дисгармонию в душе начинающего автора. Что это за название — Череповец? Или «Череп овцы», или «Черепа овец», а по факту издевательство над людьми. Уже не говоря про то, что кому-то пришло в голову такое название. Прилетев на самолете в этот город с самым странным названием, Серёга вообще не понял, зачем в нём живут. Весь такой серый, неуютный, тут даже золотая осень какая-то ржавая и пыльная. Вот так проедешься по улицам и сразу не поймёшь, чем здесь заниматься человеку. А потом он вспомнил свой родной Еманжелинск и вздохнул — родину не выбирают. Небось если сравнивать с местом, где рос он — то вполне ничего себе город Череповец, практически процветает.

Таксист вздох его расценил неверно, принял за нежелание расставаться с платой за услуги.

— Ты чего так вздыхаешь, скажешь дорого сильно? А ты знаешь, почем сейчас бензин?

— Да нет, я чисто за погоду предъявляю. Могло и солнце выглянуть, чего ему, жалко что ли?

— Э-э! Да ты сам откуда такой солнцелюбивый?

— Уральский я. — Все в России знают, что быть москвичом непочетно. Позавидуют, обидятся и сдерут два счетчика. А за что обидятся? За то, что сами не москвичи? Так путь-дорога никому не заказана, иди, покоряй!

— У вас на Урале что, Сочи?

— Не юг, конечно, но летом жара бывает и за тридцать жучит в июле.

Местом передачи посылки был выбран ресторан «Марлин», один из центровых в городе и такой, не камерный. То есть достаточно большой с кучей локаций, между перегородками которых можно было затеряться. Заказчик…

Стоп! А откуда он взялся? У правильного Перевозчика, как стали звать Серёгу клиенты, заказчиков как грязи быть не может — избегают грязи профессионалы. Так что слух о надёжной конторе, которая может тихо и в срок доставить вам что-то такое, о чём не принято спрашивать, расходился по Москве медленно и вопреки всем законам физики. То есть рекламы нет, никто никому ничего… а на телефон порой падают сообщения о наличии заинтересованности в сотрудничестве. То есть клиенты, клятвенно обещавшие «никогда никому», всё-таки кому-то изредка давали контакт Серёги. Он не задумывался, как такое происходит, он знал, что информация всегда растекается. Еще с отсталой детской книжки «Денискины рассказы» знал — тайное всегда становится явным.

Новый заказчик встретился с Серегой в парке, обговорил гонорар, показал фото саквояжа, который надо было привезти в Москву — понтовый из коричневой кожи, только что без этикетки «мутная посылка» и без наручника, которым его можно пристегнуть к курьеру. Серёга сразу решил — светить такое не стоит — надо брать дешманскую сумку из какого-нибудь «Спорт-сити». В таких кроме стираных трусов, китайских электроинструментов и банок с помидорами ничего не возят. Пять кило веса — нормально, встреча с отправителем в ресторане «Марлин» — понятно. Фото отправителя на экране телефона заказчика — запоминай и не говори потом, что обознался.

— А кому доставить?

— Мне в руки и отдашь. Фиксировать передачу не надо, квитанции тоже не будет. Адрес в сообщении получишь, когда посылку заберешь. Или ты только на стадии получения заказа светишься?

— А вот это уже лишнее. Зачем вам подробности?

— Парень, имей в виду…

— Погодите! Если про угрозы сейчас начнете — то сразу «давай, до свидания!» Угрозы не облегчают взаимопонимание сторон. Облажаемся — вот тогда найдете, спросите, заставите пожалеть. Что там еще говорят в таких случаях?

— О смерти молить будешь. — Обескураженно подсказал заказчик.

— Точно! Буду молить о смерти. Потом. Сейчас прокручивайте в голове, что я еще должен знать о заказе? Запахи, звон в рамках, радиоактивный фон? Не будет ничего? Сканер в метро ничего не покажет?

— А вы на метро катаетесь?

— А то! Самый неочевидный и безопасный маршрут. Ой, забыл! Внутренние органы не транспортируем.

— Не, в этом смысле чисто.

— Тогда как говорил — миллион сто десять тысяч наличкой.

— Не удержусь от еще одного вопроса — клиент и вправду не удержался, — почему именно такая сумма?

— Цена была установлена как фикса, а потом пришлось индексировать. Инфляция.

— Вот вы мочите корки! Но спасибо, теперь спокойно засну. Боялся какой-то символики в цене услуг.

В славный город металлургов и химиков Серёга прилетел на самолёте, а обратно планировал ехать поездом. Чтоб затруднить возможность вычислить его, Серёга придушил жабу и купил авиабилет до Москвы на следующий день. Вот теперь поищите меня в Череповце, мерзкие воображаемые ищейки! Кто-то скажет — перестраховывался, а и пусть.

«Уральский я!» — Ответил Санталов таксисту, чем вызвал толику уважения. Урал в представлении всех россиян — это такое место, где живёт нормальный адекватный народ. Живет по правде, понятиям, живет теми ценностями, которые близки каждому. И также быстро клиент выветрился из головы водителя, когда расплатился за поездку. Типичный невидимка без закидонов и претензий.

Таксист привез его по знакомому адресу к отелю «Ампир» на Советском проспекте. Если кто-то начнет раскручивать, то такой маршрут покажется вполне адекватным. Почему именно «Ампир»? Четыре звезды — это тот минимум, в который согласится заселиться москвич уровня Санталова. Да, москвич, да его уровня. Что бы кто не думал, а Санталов из Москвы по факту уже другой человек нежели Серёга из Еманжелинска. А еще отель находится в шаговой доступности от нужного ему ресторана.

Зайти в отель, поизучать интерьеры, перекинуться парой фраз с администраторшей… А потом с недовольным лицом уйти. Недовольное лицо состроить много таланта не требуется. Просто прикинь, сколько с тебя хотят слупить за такие немудреные апартаменты — лицо само становится гримасой неприятия действительности. Главное — сравнивать уровень комфорта с отелем в Праге или Питере, а уровень цен рассматривать глазами того Серёги, который в Челябинской области вырос. Умные мысли, они как бицепсы — нарастают в процессе регулярных тренировок. Не сказать, чтобы наш герой тренировался регулярно по части мозга, но по главе в неделю у него получалось. Или не получалось, тогда следующая неделя уходила на переписывание запоротой. И не беда, что главы у него получались маленькие, зато в них самый сок вместо воды! Никакой тебе тягомотины в стиле «Унылая пора — очей очарованье» Он тоже так может, наверняка, но не хочет. «Цирковые циркачи — начал скачки, так скачи!» — это ничуть не хуже Фета, но и не лучше.

До обговоренной передачи саквояжа больше часа, вполне можно прямо сейчас туда пойти на разведку, заодно и покушать можно нормально. Перекус в самолете — не еда, а антистресс. Мы бы тоже хотели стать такими разведчиками, как наш герой. Разведка за столиком ресторана с меню в руке под негромкую музыку… Еще и всякие рыбы красивые в аквариумах плавают повсюду. Из оружия нож и вилка, а для маскировки стейк из лосося? Я хочу быть разведчиком!

Покушал, заказал кофе, расплатился. Вроде как пялишься в телефон, маленькими глоточками прихлёбываешь свой напиток. А на самом деле ты в засаде! А вон и клиент нарисовался, значит пора действовать!

Тактика уже отработанная — отправитель не должен видеть перевозчика. Это прямо фишка Санталова! Фишка, в том числе и за которую, он выставляет такой ценник. Вы не видели, кто забрал посылку? Не волнуйтесь, она у адресата. И не так важно, кто заказчик, им может быть отправитель, получатель или посредник. Про посредников особенно обидно. Этот отвратительный тип греет руки на том, что знает рабочий телефон Перевозчика.

Серёга взял свои вещи и ушел из ресторана, по пути заглянув в туалет. Именно такая цепочка сложилась в голове у персонала. Заказал, покушал, расплатился, ушёл. Тут важно что? Важно не потеряться из вида в пределах действия камер. Так? А впрочем, вот стоял человек под камерой, а вот его нет. Сбой электроники, так бывает. А вот что реально важно — не выпасть из невидимости прилюдно. Не врезаться в кого-нибудь, не споткнуться о чьи-то ноги. Просто споткнуться уже не страшно — с некоторых пор прыжки, падения, и столкновения с неодушевленными предметами не приводят к визуализации элитного курьера-невидимки.

Пустая сумка висит через плечо, знакомый портфель стоит на диванчике рядом с клиентом. Еще минута — он всё также стоит на своём месте, но уже не виден. Можно спокойно идти по своим делам. Спокойно, я сказал! «Что воля, что неволя…» — по привычке про себя буркнул Серёга. Ему эта присказка для достижения состояний умиротворения уже не была нужна, но так удобнее. Нет, просто привычка — это вернее.

«Дядя Саша» не оставил своих попыток разобраться в парне дочери своего босса. Он и сам не понимал, чего тут было больше: понятного желания делать свою работу хорошо или его задело испытанное им чувство бессилия. «Ваши спецы недостаточно хороши, чтоб „вести“ меня. Просто смиритесь с этим» — да кто бы смирился, это же вызов! Деньги босса в определенном лимите расходовались Александром без отчета, на доверии. Главное, что ради безопасности нанимателя. Иногда в весьма широком смысле. Вот и сейчас он оплачивал «подписку» на сторожок у полиции на одного шибко наглого парнишку. Подписка на услуги коррумпированного сотрудника ГУВД позволяла просто информировать заказчика, что фигурант некоей разработки прошёл регистрацию вылета на такой-то рейс. Самый минимум, позволяющий отслеживать перемещения по стране. Зачем? А вдруг пригодится?

Вот как сейчас — Санталов полетел в Череповец. Родственников у него там не значится, туристической меккой этот богом забытый северный город еще не стал. Остаётся что? Правильно, опять неугомонный спецкурьер выполняет чей-то заказ. Интересно, куда он рванет оттуда. Прошли сутки, другие, фигурант засветился в Москве возле Риты. А сторожок на возвращение не сработал. Вывод какой? Шифруется гад такой, не хочет светить свои маршруты. Молодец, вообще-то, так и надо. И еще одна мысль — а не прилетит ли главбезопаснику за такую инициативу? Может, пора завязывать. Убедились, что «зятёк» не дурак, вот и пусть крутится, у каждого свой бизнес. А какой лучше, покажет время. А еще Александр был удивлён, что так и не нарыл никакого компромата на бывшего подопечного. Так тщательно скрывает свои низменные наклонности или в самом деле агнец? С такой рожей ему прямая дорога в агнцы, это точно!

Глава 4

Письма, винты и дробь

Письма с фронта, свёрнутые в виде треугольника — это часть истории. Когда служил Серёга, то написанные им письма запечатывались в конверты и шли к родителям по почте. Редкие, корявые и ни о чём. Даже странно, что такой человек взялся за литературу. Ему было бы проще слать короткие сообщения со смартфона. Но не судьба, не уберег он свой аппарат. Погодите, мы же не про это речь вели! Да, письма с фронта, который сейчас не совсем фронт, а непонятная многим спецоперация, не доставляет почта. Почта России — последняя структура, которой можно доверять такие важные вещи. Сейчас письма пишут на экране мобильных телефонов. Их сейчас не отбирают у суровых воинов на передовой, за пользование гаджетами не прилетает от командира, прилетает от врага. Так что народ сам для себя теперь определяет формат и формы безопасного пользования мобилами. Как правило.

Воинское братство — не фигура речи, а суровая реальность. Офицер в авторитете не по факту погон на плечах, авторитет заслуживается в ходе ведения боевых действий. Или не заслуживается. Порой мозгов у старлея в голове еще меньше, чем у его подчиненных, а без мозга воевать тяжело. Так что… да по-разному в разных местах на отдельных участках фронта, который стыдливо именуется направлением. Серёга узнавал такие моменты от своего двоюродного брата, недавно мобилизованного на спецоперацию. Это раньше Серый сам никогда не звонил, да и не написал ни разу, а сейчас не то появилось больше свободного времени, не то тяга к общению с человеком из мирного мира проклюнулась. Короче, переписывались два Сергея, изредка переговаривались.

Результатом такого общения стал зуд в организме Серёги по поводу его места в этой жизни и «Маверик», купленный им для развлечения. Или не только? Санталов стал выезжать один или с Рыбкой в ближайшее Подмосковье и учиться азам управления аппаратом. Почему выезжать, а не делать это в парке? Так невойна, народ смотрит на все эти летающие штуки с опаской, полицию вызывает. А то и еще «веселее» бывает. Недавно полицейские запускали дрон для каких-то своих целей, так местные вызвали полицию, чтоб она замела другую полицию или просто проверила документы у них.

Так что нет, не в городе. Рыбка с энтузиазмом отнеслась к новой развлекухе, особенно поначалу. Ей тоже давали порулить. Дрон не автомобиль — разбить не страшно, и сам цел, и окружающие деревья не пострадают… Весело и полезно, по словам друга. Особенно, когда Серёга купил еще несколько квадрокоптеров, но уже подешевле. Но там начались совсем жесткие игры.

Поначалу они играли в догонялки и воздушные бои, тараня друг дружку или пытаясь это сделать. А на один из выездов Серёга взял ружьё. И не классическую двухстволку, а самозарядного «Вепря» двенадцатого калибра с коллиматорным прицелом. Рыбка, надев наушники, гоняла относительно дешёвый дрон над головой, зависала на максимальной высоте, имитировала атаки… А Серёга стрелял по квадрокоптеру. Хороший стрелок, он был уверен, что всё получится. Но результат его разочаровал — зависший в сотне метров над головой дрон не хотел падать. Потому как мелкая дробь не желала лететь так высоко, а крупная или картечь даёт такое рассеяние, что это даже не лотерея. Чудо случается — есть попадание. Нет чуда — промазал! По быстро движущемуся дрону-камикадзе стрелять можно, можно даже поразить его с определенной вероятностью. Особенно, если дрон не твой и его не жалко. Но вот беда — надо знать, когда и откуда он покажется и в этот момент быть с ружьем в руках. Во всех остальных случаях толку от дробовика, лежащего где-то там или находящегося в чужих руках, нет никакого. Вы себе можете представить на передовой солдат, постоянно таскающихся с дробовиками? Серёга не смог.

Рыбке все эти фокусы и упражнения казались забавными, практического их смысла она не понимала. Вообще, нашему герою было удивительно наблюдать, как одна страна, вернее её люди живут в разных пластах реальности. То есть, и раньше было что-то похожее: у одних Москва, Питер какой-нибудь или Красноярск, а у других глубокая жо… то есть провинция. А теперь и того шибче стало: одни сами на войне или их родственники, другие в теме про спецоперацию где-то там, где Наши бьют врага и всё здорово. У третьих вообще мирная жизнь и ни про какую войну они не знают и не хотят знать. Может так и надо? Одним рожать, другим помирать. Он сам не понимал, что его внутренние терзания в попытке осмыслить устройство мира выливаются в строки на экране ноутбука.

— Серег!

— Чего тебе? — Галантный кавалер в Рыбки, это мы давно поняли.

— А дай почитать!

— Что почитать? Вон, у тебя мобильник рядом, читай что хочешь. — Таков современный мир, хочешь почитать — бери мобилу.

— Я твою книжку хочу. Куда можно зайти?

— В смысле? Я никуда её не выкладывал. Так что обломись, моя подруга, обломлюсь с тобой и я.

— Хорош выделываться! Дай уже! Ну хотя бы начало. Я ж середку прочла, там одна страничка всего. Ну с чего твой герой в цирке оказался? Ну дай, а.

— Ладно, начало у меня вроде есть. Только при мне. И потом вслух ничего не говори, я в критиках не нуждаюсь пока.

Оказалось, что книжка, уж не знаем, роман это или повесть, а то и рассказ, называется «Дневник Пустого». Фамилия или кликуха? Да кто ж знает, нам в его опус не удавалось заглянуть ни одним глазком.

'Что мы знаем о человеке?

Это стадное существо, пытающееся выжить в этом мире.

У которого есть идеалы, мечты, желания.

Глава 1. Начало

Я хочу поведать вам историю об одном человеке, который… А в прочем. Все по порядку.

Родился я в небогатой семье одного городского врача, на хлеб и то с трудом хватало. Желая лучшей жизни для сына, родители отдали меня в частную вполне престижную школу. Я и так не смог рассказать им, что видел там лишь боль и страдания, как меня унижали за мое ущербное происхождение.

Когда мне было четырнадцать, отец умер. И ради заработка мне прошлось бросить школу, а может быть, мне хотелось этого более всего. Мать, не выдержав нищеты, вскоре последовала за отцом.

Самоубийство — как это просто! И все же тогда я был слишком наивен, думая, что мир сможет меня принять. В поисках куска хлеба я набрел на цирк, благо, что владелец был скуп и жесток. Думаете это не плюс? Ну а сколько людей согласится работать в таких условиях, не оттирая меня от заработка? К тому же он не просто дал работу, хозяин цирка приютил столь бесполезного мальчишку. Мне вообще тогда выбирать не приходилось, я устроился у него и считал это за удачу.

Глава 2 Цирк. Смех-лучшее лекарство

Говорят, кто в армии служил-тот в цирке не смеется. Что ж, по своему опыту могу сказать, что, когда проработаешь в цирке хотя бы два года, смех теряет всякий смысл. Люди смеются чаще и громче не над чем-то хорошим, не от положительных эмоций, а над тем, что кому-то хуже, чем им. Эгоизм человеческий как отдельный вид искусства. Еще одно доказательство того, что мы постоянно хотим над кем-то, возвыситься. Кого то, опустить, сломать. Неужели мир всегда был таким?

Но я немного отвлекся. После двух лет работы, но между нами — это не работа, а просто выживание, меня решили повысить. Ха-ха-ха, меня повысили до клоуна! Прямо верх мечтаний, пример успешной карьеры! И то потому, что предшественника зашибли камнем прямо на арене, не иначе как за скучное выступление. Но нужно признать, теперь я мог есть не только черствый хлеб да воду из реки, а даже позволить себе раз в неделю горячее мясо. Небольшим бонусом работы было и то, что часть времени я мог находится в трейлере, и даже чувствовать себя живым.

Главные мысли, приходящие ко мне каждую ночь, были зачастую такие: как рассмешить человека, который любит лишь жесткость, ради которой он пришел в цирк? Для чего, к примеру вон тот зритель пришел в цирк?…'

Первая страница кончилась, а прочесть вторую Серёга не дал. Вернее, вторую Рыбка читала прошлый раз. вы заметили, что главы уж очень у новорожденного автора какие-то коротенькие? Интересно, он будет их расширять и наполнять или так и оставит? Однозначно не роман! Мы бы этот текст раздули на полноформатное нечто, но при чем тут мы? Просто ходим за героем, удивляемся его поступкам да вам пересказываем отдельные моменты. Выкидывая из повествования эпизоды с ковырянием в носу или уходами в туалет с планшетом под мышкой. Планшет под мышкой — это не про гаджет, используемый в качестве коврика, если кто не понял.

Нам можно выражаться по поводу прочитанного текста, а Рыбке автор запретил. Поэтому она громко промолчала. Громко и выразительно, давая возможность Санталову задать вопрос или поинтересоваться её мнением. Увы, новоявленный автор был или слишком уверен в себе, или конченным пофигистом, или крайне ранимой натурой. Он не стал интересоваться мнением первой и единственной читательницы (как он думает). Просто свернул файл и потопал на кухню варить чай. К кофе у Серёги было сложное отношение. Дома имелся, но скорее для гостей, а пил его наш герой только во всяких кафе, и скорее как ритуальный модный напиток, чем способ получения гастрономического удовольствия.

Поздней осенью, когда хляби небесные уже не могли извергать из себя воду, когда слово «осень» стало скорее календарным понятием, нежели погодным фактором, Серёга таки собрался в свою первую волонтёрскую поездку. И хорошо, что он не поехал по велению сердца, как можно было предположить. Рыбка услышала про такой посыл и долго ржала над ним. Оказывается, думать надо не просто часто, а еще чаще, примерно всегда. Как это — думать всегда, наш герой мог представить, но чисто теоретически. Ведь для жизни просто думать мало, надо хотеть, бегать, ломиться танком, реализовывать желания, фантазировать и косячить. Вот это жизнь полной грудью, а думать постоянно… Так и не заметишь, что живёшь. Захотел — сделал, пожелал — купил, понравилась — пошёл знакомиться! Отшили — отошёл на какое-то время. Мы даже на какое-то время предположили, что именно по этой своей привычке жить бегом и не задумываясь, Серёга оказался там, где он оказался. В Москве, городе Мечты. Ой, да ладно, только не надо нам заливать, что большинство россиян не хотели бы тут оказаться! Нет? Ну и ладно, мы просто описываем всякий бред из жизни героя.

Так вот, Рыбка натолкнула Санталова на мысль, что гайды бывают не только по играм, по новым моделям танков, а и по жизни. Не вообще, а по конкретным жизненным ситуациям. А по поводу инструкции к жизни вообще предупредила не читать этот бред. Нормальные люди его не пишут, ибо не прошли всю игру, не дошли до финала. А кто дошел — тот сразу умер или попал на другой уровень. По-любасу, его забанили в чате для первоуровневых нубов. Неслабо Рыбка выдала, сами не ожидали.

И Серёга начал читать. Те самые гайды, которые по факту были то длинными чатами настоящих волонтеров, решающих постоянно вылезающие проблемы, то рассказами из серии «Как я ездил туда». Короче, оказалось, что правильнее всего просто сдавать деньги, которые потом будут направлены на благое дело помощи нашей героической армии, которая добрым словом и прочими штатными средствами доносит до мировой общественности официальную точку зрения страны на мироустройство. Один нюанс — до Серого эта помощь дойдет очень опосредованно и в слегка разбавленном виде. Дели сумму доната на количество воюющих, применяй коэффициент общего раздолбайства, вноси поправку особого назначения на нужды Министерства Обороны… Хрен или нихрена — сколько достанется конкретно твоему двоюродному брату? На самом деле всё не так плохо: жертвователей на нужды бойцов много, поэтому в числителе собирается немалая сумма. Просто Серёга в очередной раз не подумал.

Не подумал и начал готовиться к поездке. Сформировал посылку, включив в неё все бронежилеты, средства защиты и снарягу, оставшуюся от не взлетевшего проекта. По советам бывалых включил в неё средства гигиены и перевязочные материалы. А потом Рыбка посоветовала скататься в библиотеку.

— Что⁈ Это такая шутка из старой комедии: «Не подскажете, как дойти до библиотеки?»

— А вот и не шутка. Сам же читал на форумах, людям не хватает книжек.

— Ну да. Точняк, это такие бумажные! Читал как-то, было дело. И что, предлагаешь записаться в библиотеку? Взять пару и отвезти на спецоперацию?

— Дослушай сначала! Многие библиотеки периодически списывают старые фонды.

— Зачем? Разве у книг бывает срок годности?

— Слушай, отстань, а! Я что, похожа на библиотекаршу? Не знаю. Списывают, значит так надо. Я узнаю конкретный адрес, где будут книжки дербанить, а ты скатайся и попроси у них сотню-другую.

— Да ну нафиг! У меня амортизаторы столько не выдержат.

— Ну тогда полсотни хотя бы. Только всё подряд не бери, там реального мусора полно бывает. Пусть тебе помогут с выбором сами сотрудники, они в теме.

Это был правильный совет, сам Санталов шарил в книгах не очень. За последние пару лет им читалась только одна серия — «Сталкер», которая про всяких непонятных ходоков по выдуманной Зоне, аномальному месту, кишащему… аномалиями. То есть всякая хрень, пришедшая в голову целой куче авторов, помещалась в этой Зоне, по которой табунами ходят одиночки. Почему табунами, если одиночки? Так тесно там от героев. Самое смешное с нашей точки зрения то, что Серёга даже «исходник» не читал, тот самый «Пикник на обочине» Стругацких. Или исходником этой серии является не книга, а компьютерная игра? В «Сталкера» наш герой в детстве играл, тут всё нормально.

Не так скоро дело делается, как мы пишем, так что не бросился Серёга в библиотеку, а попал на очередное сборище клуба Истинных. Вроде и необязательная тусовка, но лучше иметь компанию себе подобных, чем быть совсем уж одиночкой. Тем более, что в арт-кафе, закрытом на спецобслуживание, была вполне уютная атмосфера, хорошая кухня и ненавязчивая музыка. Может быть даже джаз — в джазе Серёга тоже был не профи. Читатель может фыркнуть скептически — мол, а в чём ваш герой вообще профи? Как это в чём, он же Перевозчик! Элитный, неповторимый, Истинный перевозчик, а не эти ваши лысые с пистолетами. Которые чаще дерутся, чем везут. Да и вообще, что за криминальный курьер такой, про которого все знают? Сказки для детишек, а не Перевозчик! Именно так решил Санталов, когда второй раз пересмотрел фильм, будучи уже сам в этой профессии не новичком.

Так вот про музыку и прочие таланты: Серёга и стрелок, и дроноводитель, и просто водила неплохой, если судить по числу аварий и штрафов за сего спиной. А еще он гитарист. Мы не рассказывали? Правда, что ли? Так вот, если человек, у которого дома есть электрогитара, комбик и несчастные соседи, не гитарист, то кто он тогда? Вот и мы так считаем. Хороший человек, зачем-то мучающий гитару и свои пальцы, вот кто он! Блюзовые композиции очень пьяного гитариста — так Рыбка называла его импровизации. Какой блюз, когда он рокер! Короче, непонятый никем рокер сидел в арт-кафе своего приятели и несостоявшегося партнера по бизнесу, когда тот начал мучить его вопросами.

— Серег, до меня дошла информация, что ты собираешься ехать в Новороссию. Это так?

— Ну да, вещички соберу и поеду.

— Надеюсь, просто волонтером? Не воевать?

— А что, какие-то проблемы? — Серёга напрягся. Он уже выяснил, что не вся страна в едином порыве готова грудью на защиту завоеваний и всякое такое.

— Но-но, грозный муж! Не напрягайся так! — Кирилл засмеялся ему показалось смешным, как набычился его приятель. Особенно с учетом разницы в комплекции. — Просто спросил. Хочу быть в курсе, как выстраивает свои планы на жизнь мой товарищ и сильный Истинный.

— Да известно, как. У нас от той задумки с «Мясорубкой» осталась куча защиты, чего она валяется? Отвезу парням нашим, им нужней. А чтоб не кататься полупорожняком, закупился до кучи всяким нужным на передовой. Что люди советовали, то и брал.

— Мысль понятная. Другой вопрос — чего ты с нами на эту тему не пообщался?

— За каким? Мне на ваше мнение пофигу, если бы хотели, подписались бы уже.

— Не егоза. Просто подумай — ты сам давно в это влез?

— Нет.

— А что так? Не приходило в голову или кто-то из твоих туда заехал?

— Второе. — Как-то сдулся Серёга. Ведь и впрямь, целый год жил не тужил, ни о чём таком не задумывался.

— Вот видишь. Некоторые вещи сами не приходят, их доносить надо. Так что давай вместе думать. Не вдвоём, а всем клубом. И еще вопрос — ты с кем едешь?

— То есть? Один еду на своей машине.

— А вот это как раз нехорошо. Я ж говорю — надо думать.

— Да что вы все заладили! Надо думать, надо думать! Я, может, и сам уже понял, что надо думать. Просто привычки такой нет.

Глава 5

Сборы

«Согласен, во всём согласен с Кириллом, вдвоём такие вещи ловчее. Даже больше — одному вообще палево!» — думал про себя Серёга, но вслух соглашаться не спешил. Кто просит — тот должен, это правило еманжелинских пацанов работает и в Москве. Пусть думают, что он просто шибко гордый. Или туповатый? Ведь по-честному, просто героически не сообразил этот момент. Почему героически? А со стороны так выглядит. Серёга довольно давно заметил, уже год как, что не всегда можно со стороны отличить героизм от дурости. Послушать парня — так он вообще супермен, а его подружку спроси, или не дай бог, мамку… Лучше не спрашивать, чтоб не нарываться на эпитеты.

А разговор тем временем свернул в неожиданную сторону. И виноват в этом был сам Серёга: внезапно ему в голову пришла мысль, удержать которую внутри он не смог.

— Кирилл, а вот смотри, какая ерунда. Вот я приеду на фронт, я Истинный. А с той стороны тоже может оказаться человек с Даром?

— Вряд ли. Мы ничего не слышали про Истинных на Украине.

— И что, что не слышали? Правило суслика «ты его не видишь, а он есть».

— Ты себя в зеркале видел, Суслик? — Засмеялся Струков.

— Не понял.

— Никто не понимает. Но тут такая фишка, что Истинных притягивает друг к другу.

— Как это?

— Вспоминай, что ты мне рассказывал. Приехал в Москву и первый же день столкнулся со Светкой. А в ту же неделю еще с двумя людьми из нашего клуба.

— Случайность!

— Ага, какая вероятность была у тебя в многомилионном городе случайно встретиться с Истинным? А потом еще с одним. И еще… какой-то механизм сводит людей Дара.

— Точно! Ты ж и говорил, что я в Санкт-Петербурге тоже пересекся с Истинным, с Ищейкой, только мы друг друга не видели.

— Вот-вот. А в Киеве многие из нас бывали, могли бы найти своих коллег.

— Может, они во Львове живут?

— Ну да, ты вот не усидел дома, в Москву сорвался.

— А они тогда сорвались в какую-нибудь Прагу или Вену с Миланом.

— Тоже рабочая гипотеза. Ориентирование на Запад может толкать их в сторону европейских столиц. Если они существуют.

— Столицы? Я в одной был!

— Серёга, у тебя юмор специфический. Если Истинные существуют где-то помимо России.

— А ты думаешь…

— А я не знаю, уже лет сто нет никакой информации о том, чтобы кто-то там себя проявлял. Может та генетическая линия давно пресеклась. Никто не знает.

— То есть с их стороны на спецоперации никого быть не может?

— Исходим из того, что нет. А вообще, мы в это не суёмся, наш клуб отошел от активного сотрудничества с властями. Тем более, не лезем в силовые структуры. Я уже говорил, почему так сложилось.

— Ну да. Что Дар теперь ничего не решает, и на царя со Сталиным обиделись.

— А еще нас всех могут банально уничтожить.

— Как это?

— Одного захватят, он сдаст остальных. Запрягут, а потом в расход пустят для предотвращения утечки. Или сразу пристрелят на всякий случай. Если есть потенциальная угроза, её лучше сразу купировать.

— Так если ничего не сделал, за что⁈ — Серёга прямо возмутился от такой постановки проблемы.

— Говорю же, на всякий случай. Что ты как наивный чукотский мальчик! От тебя могут быть проблемы? В принципе… Могут. Так зачем ты нужен в мире — вальнут, и вся любовь. Нет человека — нет проблемы.

— Блин! Что за страна такая!

— Все страны такие. Люди такие. Ты таракана видел когда-нибудь?

— Видел, эка невидаль.

— И что?

— Понятно, что. Тапком его — и нету таракана.

— Вот, Серёга! А чем он тебе помешал, какая от него беда?

— Да… да просто! Чего они тут бегают, их никто не звал.

— Чисто человеческая реакция. И нас могут как тех тараканов, тапком.

— Понял. Но мне всё равно надо до брата скататься, вещичек кой-каких отвезти.

— Да я уже понял, ты упрямый чемодан. Олег! Дивеев! Подь сюды!

— Ну чего? — к мужчинам подошел Видящий.

— Ты как насчет мин? Хорошо видишь?

— Не моя специализация. На минах я не тренировался. По взрывчатке как раз не очень. Клады, деньги, огнестрел заныканный. Короче, всякие городские заморочки мне ближе. Ну и людей нахожу, само собой.

— Да? Люди — тоже хорошо. С нами не хочешь скататься? — Кирилл сказал «с нами», то есть он тоже собрался, отметил для себя этот момент Серёга.

— Это куда? Я уже заранее напрягся. Что за место такое, где могут мины попадаться?

— Хотим волонтерами прокатиться до брата Серегиного. Он в зоне спецоперации сейчас. Можем взять с собой, заодно прокачаешь Дар. Как тебе такой план?

— Не, ребята, политика сразу мимо! Я пас!

— Тебя услышали, смертный. — И Кирилл изобразил смех представителя высших сил. По мнению Серёги получилось не очень, но он не стал озвучивать своё мнение. Даже ему было понятно, что Кирюха попытался таким странным образом сгладить неловкость. Грустно осознать, что твой товарищ и соклан зассал.

Ноябрь в Москве — это почти зима, дома в Еманжелинске — зима безо всяких оговорок. Так что оделись два участника экспедиции в Новороссию вполне по-зимнему. Друзья ждали, что их ждет почти пустая трасса. Она оказалась таковой, только когда они когда отъехали от Москвы на двести километров. На самом деле ничего удивительного — снабжение столицы, где живет, кое-как проживает или трудится в вахтовом режиме чуть не двадцать процентов населения необъятной России, в основном производится автотранспортом. Всё Подмосковье застроено оптовыми торговыми центрами и сетевыми складами.

Прошли времена, когда эти склады находились в черте города, а доставка грузов производилась по железной дороге. Железнодорожники современности, уповая на своё монопольное положение выкрутили такие цены, что бизнес наплевал на их монополию и пересел на автотранспорт. Быстрее, удобнее, дешевле, как ни странно. Серёга всех этих нюансов не знал, он видел фуры и склады, склады и фуры… Благо, что в основе своей дальнобойщики люди дисциплинированные. В этой профессии лихачи быстро кончаются. Опаснее безголовых дальнобоев только мотоциклисты, но из время прошло, вместе с пчёлами из жужжащие транспортные средства забились в ульи до следующего лета. А братья-легковушечники не так опасны в своей массе.

Так думал Серёга до первого неадеквата, а после третьего осознал, что не всем, кому выданы права, вместе с правами выдали мозги. Так-то он и сам не знал к кому себя отнести: мотался по полосам движения между Сократом и Шумахером. Умный — этого не отнять, но и не погонять по трассе, имея два с половиной литра под капотом, Серёга не мог.

— Слушай, а тебя камеры не напрягают?

— Нет, Кирилл, не напрягают. Ни одного штрафа, кажись, еще не приходило. Я стеллс-режим включаю.

— Погоди, тебя не видно на камере, но саму машину зафиксируют! И номера!

— Да хрен там! Тачка в режиме мерцания тоже не фиксируется.

— Как это? Вся машина становится невидимой? Я думал, мне показалось, подумал, что со зрением проблемы, типа в глаз попало что-то. Вот прямо вся машина?

— Ну да. Чего такого! — Скромничал, а вернее кокетничал Санталов.

— Силен, бродяга! Я такого и предположить не мог. Тележку или сумку — то ладно. Но чтоб автомобиль, который едет… офигеть! Ты реальный уникум.

— Просто я качаюсь, пока враг спит. И сейчас тоже, между прочим. Вхожу в невидимость не только перед камерами, а чаще.

— Почему тогда я тебя вижу?

— Видимо, так работает Дар. Я нацеливаю его на невидимость машины, а внутри мы можем видеть всё. Наверное, так.

— Никогда про такое не слышал. Ты прямо первопроходец в этом. Молодец! Погоди, раз нас на дороге другие водители перестают видеть…

— Ага. Ты всё правильно понял. На оживленной дороге так играть опасно. А тут — и Серёга обвел пространство впереди капота, — места много, успеваю перестраиваться, уходя от машин.

— Во ты рисковый парень! А я думал, чего ты так настаивал, чтоб я пристегнулся. Значит, с тобой поездочка та еще получится.

— Да ладно, еще ни разу в аварию не попал. Как говорил дед — военный водитель на военной машине!

— У тебя что, дед воякой был?

— Да нет, просто присказку такой любил. По словам бати. Я деда не застал, когда родился. Отец говорил, тот любил всякие «так точно», «здравия желаю». Да батя и сам порой вставляет «так точно» в речь. Фиг разберешь, чего и откуда. Как с Даром моим. Может, отец тоже мог бы как я невидимкой быть, если бы кто подсказал.

— Это да, такое не угадаешь. Или ты мог от матери унаследовать.

— Не, мама у меня нормальная.

— А отец?

— Отец как все, с закидонами.

Бесплатные участки трассы чередовались с платниками, причем качество дорог на платных участках было ничем не лучше. Или наоборот, бесплатные участки были не хуже платных? Финансовые возможности Серёги позволяли не крутить петли, объезжая турникеты, которые как в метро отгораживали тебя от твоей цели. Плати и кати! По пути мужчины не раз замечали всяких хитрованов, которые как-то мудрили со шлагбаумами, выгадывая сотню-другую на маршруте. В литрах бензина эта экономия была небольшая, но кому-то и литр топлива ощутимая дырка в бюджете. Купят приличную тачку на последние, а потом ездят побираться.

Уже под вечер, так и не доехав до Миллерово, Серёга с Кириллом решили заночевать в Верхнем Мамоне. Село с таким смешным названием раскинулось в излучине Дона. А если говорить по-простому — то перед довольно крутым изгибом реки, предваряя въезд на большой мост через Дон. Яндекс подсказал пару даже не гостиниц, а гостевых домов на несколько номеров пониженной комфортности. С другой стороны, чего носом крутить? Для проезжающих главное что? Чтоб тепло, безопасно, душ был и покушать. Короче, нормально всё. Пара нетрезвых соседей, проживающих в соседнем номере, поначалу захотели позвать на выпивку с последующей дракой — это чувствовалось по их взглядам. А потом прикинули габариты Кирилла, и то, как он двигается, и передумали. Серёга не мог выразить, что такое было необычное в его движениях, но не мог. Вроде и плавные жесты, но такие… хищные, вот какие!

Кто видел медведя в естественной среде обитания, тот поймёт. Даже если не лицом к лицу, а в записи. Вообще, с медведем в лесу встречаться — так себе приключение. Если вас не толпа с мощным нарезным оружием, если вы не ищите мишку нарочно, то сценарий встречи с медведем пишет сам Топтыгин. Может развернуться и уйти, может позорно убежать, якобы испугавшись криков. А может и потрапезничать, причём, даже убивать не станет свою жертву. Вот и Струков такой же, оборотню многое передалось от его второй личины даже в человеческой ипостаси.

Платная стоянка около мини-отеля порадовала хотя бы тем, что на автомобиль и его содержимое никто не позарился за эту ночь. Хотя вроде не те времена, но наш герой немного опасался этого момента. Наклейки с большой буквой «Зет», размещенные на задних дверях не самый лучший оберег от воров, но ближе к Ростову, как говорят, такие знаки как минимум дают возможность осознать встречному, каких ты взглядов придерживаешься. Меньше вопросов — больше ясности.

Про Ростовских гибэдэдистов Серёга наслушался уже давно. А лет десять назад они вообще были притчей во языцех (это не Серёгино выражение — это мы так изъясняемся). Сейчас вроде борзоты убавилось, но путешественники морально готовились ко всему. Если ко всему в принципе возможно приготовиться. На самом деле, жизнь порой такое подкинет, что не вышепчешь: надел каску, а надо было на пуанты вставать. Или наоборот — купил самокат, а тебя в танковые войска загребли. Говорят, летом на этой трасе трясли автолюбителей, рвущихся к морю на своих автомобилях, как груши.

Сейчас не то, сейчас всё иначе должно быть. Так что слуга закона, призывно машущий палочкой и делающий неприличные знаки второй рукой не испугал. Неприличным жестом Серёга счел приглашение съехать на обочину и занять место впереди полицейской машины.

— Ты чего, не будешь останавливаться?

— Буду. Просто чуть подальше. Пусть пройдутся жир растрясут. — Серёга был добрым парнем и уважал закон, но с некоторых пор испытывал к полицейским двоякое чувство. По-честному говоря, закон он уважал в самую меру, а не бескрайне.

— Ха. Узнаю своего друга. Табуретку из багажника доставать будешь? — Кирилл напомнил Серёге старую историю с сопротивлением участковому и его подельникам.

— Да ладно, чего там. Сейчас выслушаем просьбы, пожелания, жалобы и поедем дальше.

— Документики на машину предъявляем! — В открытое окошко почти просунулась голова гайца, — водительское удостоверение, все дела.

— Назовите цель остановки, уважаемый. — Серёга подал запрашиваемые документы, не выказывая неповиновения.

— Куда едем, молодые люди? — Гнул свою линию полицейский.

— Алло! Я не слышу ответ на свой вопрос! Цель остановки озвучьте!

На лице слуги закона выразилось явное недовольство, он сунул документы Серёги в карман.

— Я должен осмотреть вашу машину. Поступила ориентировка на универсал серебристого цвета, находящийся в угоне.

— Осматривай, командир. Сделай круг почета. — Санталов сам понял, что его начало заносить, но остановиться было трудно.

— Откройте багажник.

— Так смотри через стекло.

— Повторяю, откройте багажник для досмотра. Или вы будете препятствовать действиям полиции?

И тут Серёга вышел из машины, чего поначалу делать не собирался. Кирилл тоже вышел. Не то ноги размять, раз остановка затянулась, не то в качестве аморальной поддержки. Спорить с кем угодно проще, когда рядом стоит медведеподобный друг.

— Командир, так осмотр или досмотр? Не вижу у вас в руках бланк протокола, понятых под мышкой или камеру во лбу. Чем фиксировать результаты будем?

— Найдем чем, гражданин. Есть подозрение, что вы перевозите оружие или предметы двойного назначения.

— Оружия нет, гуманитарку везем в зону спецоперации. Слышал про такую? Волонтеры мы.

— Всё ясно, граждане, у вас проблемы. — И полицейский внушительно посмотрел на двух граждан, только что бывших молодыми людьми.

— Какие у нас проблемы? Поясни за базар, — Санталова аж на родную речь пробило.

— Задержим транспортное средство до выяснения, груз. Потом будем проводить экспертизу, выяснять канал поставки… Да что вы, маленькие что ли. Небось знаете, как всё делается. Или так, или на месте можем порешать. Тридуать эсич. — Последнее предложение полиционер произнес тихо и так коряво, словно во рту у него оказалась горячая картошка.

— Я думаю, мы всё решим на месте! — Заявил Струков. А потом негромко добавил Серёге — Твой второй.

Еманжелинские или челябинские в таких ситуациях не тупят, если не хотят остаться крайними. Все способы рвать когти Серёга выучил в теории, а часть из них освоил и на практике еще в детстве. Спокойный мальчик был существом социальным, так что не впитать некоторые знания просто не мог. Он пошел к пассажирской двери за чем-то очень нужным и уже за машиной ушел в невидимость. Находясь не на глазах зрителей, а в уединении, он научился выпадать в инвиз практически за секунду.

Напарник того гайца, который в данный момент тряс очередных терпил, везущих очередную партию барахла в окопы, знал свою роль в данной игре как дважды два. Сиди в машине, нагнетай обстановку, будь готов начать преследование или тикать, если что пойдет не по плану. То есть у него в голове был такой план, но он с начальником им не делился. Он вообще считал, что ему отходит треть навара только за способность брать полицейскую машину из гаража в выходной. Его вклад в дело и так недооценен, на разводилово, силовые действия или там махание стволом он не подписывался. Всё шло штатно, старлей прессовал тупых москвичей, небось уже озвучил ценник — из-за расстояния разговор слышно не было. И вдруг его стройное, где-то даже дрищеватое тело оказалось буквально вырвано из машины через открытое окно. Словно он был морковкой на грядке. А потом его как ту морковку неведомая сила кинула на асфальт, больно припечатав к покрытию лицом. Затухающее сознание успело зафиксировать, как пассажир избивает старлея. Сознание даже успело порадоваться этому факту. Чуть-чуть.

Глава 6

Боб Марли и другие

Поздняя осень осталась где-то там, за спиной. А в Ростовской области, которую они зацепили краешком, осень была еще в самом соку. Ведь только забрались в это проклятое место, даже до Миллерово не доехали! Есть у Серёги такая черта, скачут иногда мысли. Особенно, когда не хочется думать о плохом. Вот и сейчас. Ему что, нечем заняться, кроме как о природе и погоде размышлять?

— А ты молодец! Хорошо управился со вторым! Чувствуется опыт. — Раздумье было прервано пыхтящим Струковым. Он, хоть и пыхтел, но вполне бодро тащил «своего» полицейского к бело-синей машине, стоящей на обочине возле нашего героя. Хотя, может всё совсем наоборот — это Серёга стоял возле машины ДПСников. Кто знает, какая точка отсчета вернее?

— Чего ты с ним таскаешься?

— Непорядок когда мусор на проезжую часть бросают. Давай мы и твоего подберем.

— И куда ты их предлагаешь сложить?

— А в их тачку и загрузим. Твой надолго в отрубе?

— Я что, медик? Фиг знает, я его вообще не бил.

— Ага, я заметил. Ты им в птичек кидался. И кстати, давай пошевеливаться, не дело, если нас проезжающие заметят.

Серёга и сам только сейчас допёр, что да, могут подумать чёрте-что, если кто-то проедет мимо и увидит такую двусмысленную картину: двое в полицейской форме лежат на асфальте, а они стоят. Типа, побили представителей закона. А на самом-то деле… блин. А и на самом деле почти так вышло. И Санталов бросился осуществлять предложенный Кириллом план. Когда два здоровенных мужчины что-то начинают делать, то это что-то, даже если это хитрый план, зачастую оказывается выполнено и перевыполнено. В данном случае они перевыполнили план по посадкам. Скажете, как это могло быть? А всё просто: уже усадив обоих полицейских на передние сиденья, наши герои услышали шум едущей машины и им не пришло в голову ничего более умного, чем юркнуть за заднее сиденье служебной «Приоры».

— Блин, как же тут тесно!

— А ты попроси водилу, пусть кресло вперед отодвинет. — Подколол приятеля Серёга.

— Да, тебе хорошо.

— Да чего хорошего, я меня ноги не короче твоих. Просто я своего вперед сдвинул, справа рычажок специальный. У тебя слева.

— Точняк! Уф, так лучше.

Медведя не волновало, что водитель теперь оказался вплотную прижат к рулю. И даже когда он заворочался, вместо того, чтоб помочь человеку, Струков довольно неучтиво ударил того по затылку. Полицейский снова затих, видимо заснул. А Серёга в это время протянул вперед руку и выдрал с зеркальца видеорегистратор, порвав провода.

— Ты чего делаешь?

— На всякий случай, вдруг она фиксировала.

— Да ладно, вон у них и рация выключена. Стопудово бойцы не на дежурстве, чисто порыбачить выехали. Давай откатим тачку за деревья, и валим!

— Погоди, у меня традиция. — Серёга начал шмонать своих «крестников» на предмет документов.

— Дурак что ли! То просто нападение, а то грабёж корячится!

— Да ладно! Думаешь, они в полицию побегут с заявой? Через своих будут по-тихому нас искать. А если найдут, то уже неважно, что мы там себе думаем — будут шить всё, что смогут. Или вальнуть попытаются.

— Ай шат зэ шериф… — Пропел Кирилл. А потом засмеялся как ненормальный.

— Ты чего?

— Люблю эту песню. Боб Марли пел, слышал?

— Не, я такое не слушаю.

— Ну и зря. Короче, если перевести, то прямо про нас. Я завалил шерифа, но я не стрелял в его помощника. Так и вышло, помощника вальнул ты.

Мимо проехало еще три машины. Определенно, с точки зрения водителей не происходило ничего необычного. Ну стоит полицейская машина, сидят внутри люди, общаются. Кто-то мог даже заметить, что водила дрыхнет, уронив голову на руль — нормальная ситуация. Заехали до полицейских знакомые, а скорее ДПСники опять раскручивают на бабки проезжающих. Они всегда так делают. Серёга и его друг дождались, когда интервала и быстро выскочили из машины. Струков снял её с ручника и вдвоем парни ходко утолкали тачку за деревья, Кирилл успевал еще и подруливать.

— Поджигать будем?

— Серёга, ты чего, совсем башкой поехал? Валим отсюда!

— Как скажешь, я чего. Я чисто спросить.

— Вы челябинские все такие отбитые? Оружие, я надеюсь, не забирал у них?

— Оружие? — В глазах Серёги появилась печаль.

— Скажи, что нет! Нам такое на передке нахрен не упиралось.

— Что, обратно засовывать? — И с тяжелым вздохом Санталов вытащил из-за пазухи пистолет Макарова.

— Верни на место. И отпечатки стереть не забудь. С кем я связался! На будущее мне наука!

Серёга и сам не мог сказать, зачем он затрофеил пистолет. Может просто потому, что на его месте так поступил бы каждый. По-любому, каждый его одноклассник после такого замеса снял бы ствол со своего противника, даже мента. Ну и ладно, зато удостоверение забрал для коллекции. Оба. А мобилы брать не стал. То есть, забрал, но исключительно для того, чтобы шмякнуть их об асфальт, потоптаться, а потом пнуть остатки в траву.

Миллерово путешественники проскочили, вернее объехали, на большой скорости в режиме невидимости, как и следующий за ним пост, а потом сразу ушли направо в сторону Луганска. Так долго Серёга еще не держал машину в стелсе, его даже начало подташнивать от такого напряжения Дара.

— Чего, хреново тебе? — От Кирилла не укрылось изменение состояния друга.

— Ничего, зато прокачаюсь еще чутка.

— Ага, только в ящик не сыграй. Давай-ка вон туда съедем, отдохнешь, — он показал на поворот второстепенной дороги. — Вываливайся из стелса и подальше проезжай, там постоим.

Едущий сзади них водитель сам потом не мог понять, как он проморгал машину в крайнем правом ряду, которая снизила скорость и начала поворачивать. В последний момент он успел подрулить и чудом уйти от столкновения. Вторым чудом было то, что его фургон не занесло при маневре. Водила еще раз повторил себе — в движении нельзя отвлекаться от дороги! А наши волонтеры даже не заметили проскочившую мимо них машину, настолько они оба были обеспокоены состоянием Санталова. С другой стороны, ничего же страшного не произошло.

— Блин, Серёга, не спи!

— А чего? Дай отдохнуть. Я часок вздремну лучше.

— Ты точно в порядке? Ладно, прикемарь часик, только мобилу свою дай.

Серёге было уже всё равно, его мозг, утомленный перегрузкой от такого интенсивного использования Дара, отказывался что-то решать. «Попросили мобилу? На. Разрешили поспать? Сплю». А Кирилл вытащил симки из обоих телефонов, как они планировали. Планировали, да забыли. Купленные в дороге сим-карты оператора, первым запустившего свой сервис на новых территориях, должны были быть всунуты в телефоны еще перед началом движения — но оба про это элементарно забыли сделать.

Кирилл сидел в машине и прикидывал, могут ли их отследить. Номера те два дебила вряд ли запомнили. Да, память профессиональная, но по ней несколько раз ударили, так что вряд ли. А то, что номера московские — могли. И марку машины. Хотя, скорее просто тип и цвет. Полицай не назвал марку, он сказал, про серебристый универсал. Что дальше? Отследить по камерам маршрут и найти похожую машину от места дорожно-транспортного происшествия, если драку можно так назвать, можно? А ведь можно! Только это будет не их машина, а любая подходящая под описание. Кирилл уже убедился в том, что Серегин Дар работает шикарно — камеры его не видят. Вот и флаг им в руки, если найдут что-то похоже выглядящее и начнут бегать за чужой машиной. А по дороге на Луганск уже никаких камер — Новороссия, она камеры не любит. Или еще никаких камер? Короче, как рассказывали бывалые — их там сейчас нет. Что-то еще? Вроде ничего на месте преступления и наказания не теряли. Так что пусть прыгают теперь оборотни в погонах. Они как-бы коллеги Кириллу, но не совсем. И да — в Новороссию им дороги нет. Вернее, их ареал обитания не здесь, прав у этих полицейских тут никаких. Это как в Штатах, там власть полиции конкретного штата распространяется только в его пределах.

Даже на душе полегчало у оборотня без погонов после такого анализа. Вот только назад возвращаться как? Как-как? Каком кверху или ночью под невидимостью. Прокатились, пока Серёга не устанет, съехали на обочину, постояли, дальше поехали. Только так. Или от Миллерово гнать не на север в Москву, а на Урюпинск. А там через Тамбов до самой столицы. Крюк в обход бандитов в погонах получится, зато меньше проблем.

Чем дальше автомобиль въезжал в Луганскую область, тем меньше местность походила на привычную Россию. Даже показалось, что при проезде границы Ростовской области погода стала другая. Выглянуло солнце, та классическая ростовская осень, которая по мнению Серёги не походила на московскую почти зиму, здесь была чуть ли не сентябрьской золотой. То заяц промелькнет, то фазан на обочине покажется. А еще проносящиеся мимо постройки выглядели иначе. Всё было какое-то старое. Хотя нет, одернул он себя, по меркам челябинской области вполне обычная разруха. Просто вокруг Москвы такого сейчас почти не увидишь.

— Алло, Серый! Привет! Это Серёга, брат твой!

— Привет! Чего тебе?

— Мы тут где-то не очень далеко. Наверное…

— Где недалеко⁈ Ты про что⁈

— Я ж говорил тебе, еду с гуманитаркой к вам, ты мне давал список. Я кой-чего по нему закупил, кой-чего пацаны подсказали.

— Что, правда едешь? — В голосе двоюродного брата слышались нотки сомнения в целостности картины мира. Той, что он для себя составил. — А это точно ты?

— Да я, я! В прошлом году заезжал на твою хату, помог с оплатой аренды. Ты мне до сих пор десять штук висишь!

— О, Серёга! Точно ты. А вы где, мимо какого населенного пункта проезжали?

— Да нет там никакого населенного пункта, одна табличка осталась. А еще раньше Беловодск проезжали.

— Вот. Говори название, я рядом с ротным. Ага, на карте смотрим. Ага, видим! Сейчас еще примерно пятнадцать километров, будет блокпост. Останавливайтесь, предъявляйтесь, ждите там. Мы подъедем, заберем вас. С дороги только не съезжайте ни в коем случае. Поссать тоже прямо на дороге. Мины кругом. Если колонны вас будут обгонять, просто останавливайтесь на асфальте, на обочину не уходите.

— Мины. Понятно. Едем до блокпоста, ссым на дорожку, ждем вас. Ты тоже будешь?

— А то! Надо ж тебя опознать сначала.

Ехали уже медленнее. Не потому, что дорога не позволяла — нормальная была дорога, просто спешить стало некуда. Кирилл подключился с телефона к блютуфу автомобиля и теперь в салоне пел уже не Струкови даже не сам Боб Марли, а Эрик Клэптон. Серёга это определил по звуку. По звуку голоса Кирилла, пояснившего, что «I shot the sheriff» в этом исполнении ему нравится больше. А Серёге по барабану, если честно, что-то там исполняют на нерусском мелодичное, и ладно. По пути пару раз встретили сгоревшие бурые автомашины. «Пара раз» через некоторое время превратилось в «сколько-то» грузовых, легковых, пикапов. Короче, автотехника всех мастей, некоторые были похожи на сито, некоторые внешне с целыми кузовами. Но намётанный глаз сразу вычленил главное — скручивать там нечего, все погорело. А даже если бы и было — не за тем приехали. Поймав себя на этой мысли, Серёга решил, что думает о ерунде просто от волнения, не часто он оказывается на передовой или в ближайшем к ней тылу.

«Да уж, этот блокпост проектировал и строил, вернее руководил строительством какой-то маньяк! Или параноик» — это была первая мысль Серёги при виде фортификационного сооружения. А потом он вспомнил, что глупо сравнивать его тепличный контрольно-пропускной пункт, принадлежащий базе ракетной дивизии стратегического назначения в мирное время и этот, на территории, отбитой у врага. Да что там говорить, у них даже «противотанковые» ежи были скорее ёжиками. Непонятно, против чего они могли помочь, но стояли эти ёжики перед воротами ракетной базы. А для удобства установки и уборки, к стальным «щупальцам» были приварены колёсики от офисных кресел. Весьма удобная штука с точки зрения срочников, охраняющих въезд.

Тут всё было иначе. Да даже подъехать к шлагбауму было не так легко — змейка из бетонных блоков, выложенная на проезжей части, не давала разогнаться и снести эту самую полосатую трубу. Еще на подходе к ним вышел военный:

— Алё, идиоты! Первый раз что ли?

— Ну да, а что, так заметно?

— Заметно. Регистратор убираем подальше, чтоб больше никто его тут не видел! В следующий раз вам его в жо… короче, засунут так, что будет долго выходить. Как каменный цветок у Данилы-мастера.

Про каменный цветок Серёга знал, чай уральский парень. И как мучался герой сказа про Хозяйку Медной горы оттого, что ваза у него не выходила, помнил. Такого ему точно не надо.

— Извините, это мы от большого ума. Телефоны тоже выключать?

— Камеры, геолокацию точно вырубайте. А мобилы у вас потом проверят, так что далеко не убирайте.

— Не понял, — Кирилл через Серегу полез к окошку, — А чего проверять-то?

— После узнаете. Что в машине?

— Гуманитарка.

— Конкретнее.

— Газовые баллоны, перевязочный материал, каски, броники, разгрузки.

— Прицелы есть? Дроны?

— Чего нет, того нет. Что заказывали, то и везем.

— Ага. То есть вас ждут?

— Да. Обещали через часик-другой подъехать.

— Ну слава богу, я боялся, опять дикие прилетели. — Боец махал рукой, жестом давая понять им, что можно ехать, а заодно и сигналя своим сослуживцам. Мол, в первом приближении всё нормально, гостей можно досматривать.

— Кирилл а чего это он имел в виду? Какие дикие? Дикие Истинные что ли? На нас где-то написано, что мы одомашненные?

— Не тупи. Дикие — это, наверное, те волонтеры, которые едут наобум, вслепую.

— А, ну тогда ладно.

Им опять же жестом показали, куда вставать со своим автомобилем, а после остановки подошло двое военных. На взгляд Серёги, разницы между экипировкой командира и подчиненных не было. То есть даже не так: все бойцы, увиденные им на блокпосту, были обмундированы несколько разномастно и вооружены по-разному, но общий стиль и стоимость экипировки были на одном уровне. Хотя, судя по погонам, вояки были в разных званиях, от рядовых до капитана.

— Здравствуйте. Капитан Иванов. Откуда едем, куда, с какой целью? И сразу телефоны доставайте. Разблокируем и передаём вот этому товарищу. — Капитан кивнул на стоящего рядом бойца.

— Волонтеры мы, первый раз на спецоперацию заскочили с гуманитаркой. Вот к его брату приехали — Струков кивнул на Серегу. — Санталов и Струков, вам должны были сообщить. И это, можно мы выйдем из машины? А то засиделись в пути уже.

Не дожидаясь разрешения, наши путешественники синхронно открыли дверцы и встали на Луганскую землю. Получилось так синхронно, словно они отрабатывали этот момент много раз. Реакция хозяев не заставила себя ждать: сразу несколько человек, до этого вроде не обращающих внимание на прибывших, также синхронно направили на них автоматы. Нас такая реакция не удивила, Серёга крупный и уже тренированный молодой мужчина, Кирилл вообще монстр. В данном случае слово «монстр» не фигура речи. То есть, Санталов тоже проходит по этой статье, но по нему это не видно. Особенно, когда он в невидимость уходит. Очень удачно вышло, что они по советам с форумов не оделись в камуфло — тогда их эскапада выглядела бы еще более грозно.

— Волонтёры, говоришь?

— Тихо-тихо, горячие финские парни! Мы уже всё осознали, без резких движений. Серёга, ты только чего не отмочи сдуру. — Кирилл поднял руки и всем видом показывал, как ему страшно, но получалось не очень. Выходила какая-то клоунада. Медведи, они такие, не умеют убедительно бояться.

— А я что! Я уже обоссался! Говорил же — давай подгузники наденем, теперь штаны стирать придётся.

— Документики достаём, как обещали — без резких движений. Что-то не очень вы на волонтёров похожи. Где служили?

— Батальон быстрого реагирования РВСН, ефрейтор запаса!

— А я вообще не служил, не взяли после военной кафедры. — Кирилл состроил уморительно-пацифистскую рожицу, как он понимал это.

— Что, форму не нашли подходящую? Или испугались, что сломаешь что-нибудь?

— Сказали: ученого учить — только портить.

Окружающие заулыбались, шутку на фронте ценят. Защитники блокпоста как-то даже перестали окружать, теперь они просто стояли рядом, держа оружие под рукой. На всякий случай.

— Вроде всё сходится. Паспорта как настоящие, ждем ваших знакомых.

— Родственника.

— Хорошо, родственника. Вить, что там с телефонами⁈ — Закричал капитан за спину.

— Да вроде нормально. Москвичи по ходу!

Глава 7

Блокпост и далее

Что такое блокпост? Классический блокпост обычно устраивают на ключевом с точки зрения логистики перекрестке, а если дело в горах, то скорее всего на перевале. Цель — контроль перемещения людей и грузов. А если подробнее, то задача обеспечить безопасную логистику всего своего и всячески мешать транспортировке всего враждебного. Где-то блокпосты — это просто укрепление на пяток бойцов, в иных местах как здесь — мощные фортификационные сооружения чуть ли не на роту, скрытые огневые точки, миномётная позиция… Это навскидку, что смог заметить Серёга. Наверняка еще и минные поля там, где можно попытаться объехать. Хотя в зоне боевых действий, где всё по-взрослому, лучше по полям и буеракам не ездить вообще. Или быть готовым к подрыву.

За время срочной службы наш герой с минами не сталкивался абсолютно, на гражданке тем более. Не приходило в его светлую голову такая идея при организации «Мясорубки» — не взлетевшего проекта по нелетальным перестрелкам друг в друга резиновыми пулями. А ведь рассказывали знатоки, в страйкболе классическом используют и гранаты, и мины. Недоработка, но уже поздно сетовать, и без мин всё накрылось медным тазом.

А вот с охраной периметра сталкивался, состоял не только на охране КПП, но и в группе быстрого реагирования базы. Сейчас Серёга по-новому смотрел на военных. Вправду кто-то умный сказал, что армия мирного времени есть только заготовка армии настоящей. И дисциплина понимается иначе, и к безопасности подход другой. Нигде на территории блокпоста он не увидел классический грибок для часового. Да и самих часовых не увидел. Все, кто несет охрану, на виду не маячат как флаги на башнях.

— Уважаемый, ты чего так внимательно тут всё рассматриваешь? — Какой-то вояка неожиданно обратился к Серёге.

— Да так, срочку вспоминаю, сравниваю.

— Ха, нашёл с чем сравнивать! Здесь вам не там. И неча глазеть, зенки сломаешь. Вон иди к своему товарищу и жди в машине вашей, когда за тобой приедут.

Мдя, сурово тут к волонтерам относятся. Или уже надоели всякие проезжие, или обидно бойцу, что все подарки проплывают мимо них на передовую. А они типа на курорте прохлаждаются. Но Серёга не чувствовал вины перед служивым, у него был свой маршрут и своя цель. А боец, может он зубами мучается, вот и гавкает на всех подряд. И вообще, когда сидишь на цепи, всякая мимо пробегающая дворняжка кажется счастливее тебя. И неважно, что рядом с носом миска супа — там свобода!

— Серёга! А давай кофейку попьём! — Кирилл сидел в машине и уже в его руке виднелся термос, с самого ранья заправленный, еще до выезда из мини-отеля постарался.

— А давай. Только давай без бутербродов. На нас и так косятся как на отдыхающих, если мы тут с тобой еще и перекус устроим…

Не будучи любителем кофе, растворимый напиток, вообще не похожий на кофе классический наш герой иногда пил. Тем более в дороге, тем более из термоса. Сразу всплывали ассоциации с домом, отцом, рыбалкой. Термос был как поплавок, как предмет на всю жизнь связанный с чем-то хорошим. Походы по грибы, рыбалка, просто поездки с родителями на природу — везде в их незатейливом отдыхе участвовал термос. Кроме жарких летних дней, потому как холодный квас в термос наливать бесполезно. На троих надо литра полтора-два кваса для нормального утоления жажды, а не три чашки.

— Нормально сидим.

— Ага. Если ничего не прилетит. — Серёга тоже считал, что сидят они нормально, но по своей дурацкой привычке не мог не оппонировать собеседнику.

— Да ладно, от линии фронта далеко. Что тут может прилететь?

— Разве что ракета. Наведут с дрона или по телефону — и привет семье!

— Умеешь ты позитива внести, Санталов.

— А я чего, Я ничего. Оба знали, куда едем, надо трезво прикидывать шансы сыграть в ящик. Маломерные шансы, но не нулевые.

И два друга принялись пить кофе. То есть замолчали, давая друг другу возможность молча обдумать свои дальнейшие действия. Хотя чего там думать — сиди да жди. Было бы глупо проделать весь долгий путь и повернуть оглобли почти на финише.

Серый приехал за ними на «Урале». Мощный грузовик привез аж двух пассажиров: его и заместителя командира роты. Гражданскому не понять, зачем на двух пассажиров надо жечь столько соляры, но у военных свои резоны. Какая машина свободна — та и в деле. Так думал Серёга. Оказалось, что с блокпоста «Урал» заберет кое-какой попутный груз. Мало того, выяснилось, что грузить это самое будет сам Серёга. Не один, конечно, но… Самое смешное, что его даже не спросили о желании или готовности. Взял ящики и понёс! Ну да, ты ж волонтер, вот и волонтируй вдвоём с Кириллом. Ему хорошо, сила медвежья, а Санталов в грузчики не нанимался. Высказав сам себе всё, что думает о ситуации, через пару минут он уже подтаскивал и подавал в кузов ящики с минами к миномёту, которые наверху принимал его двоюродный брат. А чего, удачно вышло по мнению Серого и его командира.

В пункт постоянной дислокации роты мини-колонна, состоящая всего из двух машин, добралась ближе к вечеру. Засветло, и ладно. При этом Серый как бывалый боец сидел в Субарике Серёги. И плевать, что военная специальность не очень боевая — военный фельдшер, он обстрелянный боец. Боец с правильными рефлексами на свист мины, шуршание снаряда, тихий вой дрона-комикадзе. На своей территории главная опасность от того, что прилетает сверху, в условиях современной войны никто не ползет по кустам с желанием срезать скальп, снять часового или отравить колодец. Все эти задачи нынче поручают маленьким воздушным помощникам-убийцам. И корректировка, и разведка по большей части осуществляется коптерами.

Так что всю дорогу Серый крутил башкой, пялился в небо, смотрел по сторонам.

— Слушай, а как так вышло, что ты медик? Ты же баранку на «Скорой помощи» крутил в Москве.

— Крутил. А учился на врача.

— А, ну да. Погоди, тогда ты мог бы не водилой работать, а фельдшером.

— Ну да, нафиг надо такое счастье. И график неудобный, и платят меньше. То есть вроде как больше, но по факту наоборот.

— Как это?

— Хрен знает. Меня вот сверхурочно запрячь работать не могут — не имею право за руль садиться неотдохнувшим. А врач может перерабатывать сколько угодно. А потом то доплаты лишат, то напутают со стимулирующими надбавками, то сверхурочные не проведут. Нафиг такое счастье!

— Серый, ты гонишь! Водителю нельзя перерабатывать -я понимаю, безопасность движения и все дела. А фельдшеру можно? От него жизнь человека не зависит?

— Выходит, что так. По логике руководства. Врач у них не человек.

— А здесь?

— Ха! А здесь всё на своих местах. Жизнь, она у каждого одна, и если медик её в своих руках держит, то по этим рукам бить нельзя.

— И у вас никаких переработок тут не бывает?

— Серёга, ты дурак⁈ Какие переработки? Тут война. Двадцать четыре часа в сутки без выходных и перерывов на обед. Так что… В посадку, направо!

— А мины?

— Не знаю! А вот над нами кто-то завис! Сейчас, блин, артналет вызовет! Сворачивай!

Под такие крики Серёга не мог не свернуть под деревья, тем более что впереди идущий бортовой «Урал» тоже уже сворачивал.

— По колее, за ним! — Но Санталов уже и сам догадался, что лучше ехать по колее, меньше шансов поймать мину.

Выскочили из машины все разом, Серый передернул затвор автомата и приложился к нему, целясь вверх.

— Погоди ты! Дай мне. Где твой шпионский спутник? — Серёга уверенным движением выдернул автомат из рук брата.

— Вон он, видишь?

Дрон висел высоко в сером небе, но был виден. При этом он не просто завис на одном месте, а барражировал по какой-то траектории, не то сносимый ветром и возвращаемый оператором, не то невидимый оператор просто от скуки перемещал его туда-сюда. Или чтоб не попали. Ага, попробуй попади в такую малышку! Хотя нет, поправил себя Серёга, квадрокоптер довольно большой в сравнении с теми, на которых «летал» он, просто высоко. Серёга посмотрел на автомат и переключил переводчик огня на одиночный огонь. «Вот же даёт медик! Очередью в никуда» — усмехнулся он и вложился в оружие.

— Он у тебя пристрелян хоть?

— Сказали — да.

— «Сказали». Ладно, имеем что имеем.

Второй произведенный выстрел чиркнул в воздухе красно-оранжевой черточкой — трассер. Очень удачно, Санталов сделал поправку и продолжил посылать пули в дрон, который вместо того, чтоб сорваться в дальнюю даль, начал набирать высоту. «Дурашка, у тебя скороподъемность в сравнении с пулей примерно нулевая!» — прошептал Серёга и снова выстрелил. Удача или мастерство? Мы не знаем, как, но после очередного выстрела траектории двух летящих творений человеческого гения, пули и дрона, совпали. Никакой вспышки ли звука попадания не последовало, визуально он него ничего не отлетело, но квадрокоптер кубарем повалился с небес на землю.

— Молодец, парень! А теперь валим отсюда бегом!

— Бегом?

— По машинам — и валим! Пока не прилетело!

— А дрон? — Серёга был уверен, что найти и подобрать вражескую летающую хрень было бы правильно.

— Отъедем, а потом подберем пешком, главное отсюда свалить. Я сбегаю, я примерно засёк место падения.

В новых реалиях спецоперации на позиции не валятся подбитые самолеты, не спускаются на парашютах на головы бойцам вражеские сбитые лётчики. Вместо этого изредка вниз валятся разведывательные дроны и дроны-убийцы, сбрасывающие на головы всякую взрывающуюся гадость. Свалившиеся аппараты обязательно ищут, зачастую находят. Тогда их или то, что от них остаётся, передают спецам на предмет допроса или вербовки. Чем сбитый дрон не вражеский лётчик? Он тоже может рассказать немало полезного в умелых руках. Главное, чтоб квалификация была и пыточный инструмент подходящий.

Остановили всего через пятьсот метров — Серёга засек по одометру. Офицер с головной машины рванул куда-то в поле. Ну как рванул, аккуратно пошел — видимо, правило не шляться по обочинам действует и на военных, но с ограничениями. Капитан крутил головой, что-то рассматривал. Не то мины выглядывал, не то коптер искал.

— Серый, а он что прямо руками и будет брать дрон?

— Ну да.

— А говорят, просто так ничего трогать нельзя, всё «кошкой» страивать безопаснее. Чтоб не подорваться. Дрон же может тоже рвануть.

— Этот не может.

— Обоснуй.

— Так разведчик же! У него каждый грамм на учете, лишний вес — сразу минус к времени и дальности полета. Так что нет. А вот те, которые со сбросом, там — да.

— Тебе за патроны отписываться не придется? А то я раздухарился, пожёг. — Боковым зрением Серёга контролировал местность, как настоящий боец. Уж очень близость передовой настраивала на бдительность.

— Да ну, война же! Еще нас будут заставлять патроны под отчет получать. Тут наоборот, ходишь без боекомплекта — нарушитель дисциплины и враг себе. О! Скрипач идет!

— Кто?

— У капитана позывной «Скрипач». Только не спрашивай, почему такой. Я не в теме.

— Гы! Молчу. — И Серёга задумался, какой бы у него был позывной, если бы он пошёл на спецоперацию. Хрен его знает, как тут всё заведено.

Скрипач вернулся не с пустыми руками, в них он нёс подбитый нашим героем дрон. Правой рукой одну часть, левой — вторую. Между ними, связывая половинки, виднелись какие-то провода. Аккуратно положив обломки в кузов, капитан подошел к кабине и махнул Серёге рукой, жестом обозначая начало движения. Будучи парнем сообразительным, Санталов не тронулся сразу, а дождался начала движения «Урала» и поехал следом.

Чем ближе он подъезжал к передовой, тем виднее были видны следы войны: сгоревшая техника, следы от попадания чего-то крупнокалиберного, потом колонна прошла через напрочь разрушенную деревню. Если так выглядят освобожденные населенные пункты, подумал Серёга, то на освобождение это не похоже совсем. Ему вспомнились виденные где-то кадры кинохроники времен Великой Отечественной войны — там вместо деревенских домов торчали только печные трубы. Здесь и этого не наблюдалось — только кучи строительного мусора, словно дома целенаправленно разбивали железным шаром на тросе. Кто его знает, может и целенаправленно. Если в доме была оборудована огневая точка, то никто её штурмом брать не станет в условиях современной войны — вызовут артиллерию или танки и сровняют с землей. А потом следующий, а за ним другой.

ППД, он же пункт постоянной дислокации роты оказался расположен в лесополосе, которую расквартировавшиеся тут бойцы старательно берегли. Вообще, как понял Серёга, лесов здесь практически нет, перелески и рощицы попадаются нечасто, а когда есть, то не всегда могут быть перенесены в удобное подразделениям место. А потом еще и быстро заканчиваются, когда попадают в замес. Видел он одну такую рощу — печальное зрелище. А вот лесополосы, они тут везде, вся восточная Украина и Донбасс — это сплошные поля, поделенные на квадраты лесополосами. В Донецкой области плюсом идут еще и терриконы. Так вот, вся военная жизнь, если верить Серому, кучкуется около этих самых зеленых полосок.

— Понятно всё, с партизанской войной тут было бы кисло. — Резюмировал Санталов. — А вообще, как вы от дронов прячетесь, если под каждым кустом то боевая машина, то блиндаж?

— Не спрашивай. Сам видел, как. Кстати, спасибо большое за дрон, классно ты его уделал.

— За что спасибо, я и сам под обстрел попасть не хотел, для себя в том числе старался. — Машина была поставлена там, куда показал Серый, волонтеры вышли на землю, братья разговаривали среди голых стволов посадки.

Тем временем в друзьям подошёл командир роты, знакомиться и принимать подарки, как он сам сказал. Немолодой дядька лет сорока был таким же полурасхристанным, как и прочие его бойцы. Серёга вообще заметил — картинка перед глазами сильно отличается от того, что показывают в новостях. Это там все как на подбор орлы-военные щеголяют в новенькой одинаковой форме, на каждом висит автомат, разгрузки и рукава облеплены всякими шевронами с забавными или устрашающими шевронами. По сравнению с теми телевизионными подразделениями рота, в которой служит Серый, выглядит как банда. Банда разбойников, отмародеривших какой-то склад вещевого имущества. Вернее, несколько складов разных армий и народов. С миру по нитке, с бору по сосенке, разноплановые и разных оттенков комплекты, а то и вообще разносортица на одном теле, бронежилеты самых разных типов и производителей… «Блин, чего это я удивляюсь! Сам же привёз разгрузки и защиту ту, какую купил в своё время. Будет в роте еще один вид амуниции» — сам себе ответил на всплывший в мозгу вопрос Санталов.

Голова думает, а руки работают. Вскоре автомобиль двух путешественников был разгружен, в списке, который Серёга передал командиру роты, были расставлены галочки напротив каждой позиции. Бойцы как муравьи слаженно растащили имущество по каким-то ведомым им нычкам и кладовочкам. Естественно, Серый был первым, кого брат отоварил в полный рост. И никаких претензий со стороны командиров и сослуживцев, тут такой порядок — кто джинна вызвал, тот первый желания и загадывает. А в условиях скромного материального обеспечения со стороны Родины Серёга был практически джинном. Ну и помимо всего прочего, обижать штатного медика — это как по-большому сходить в колодец, из которого пьёшь. Сегодня ты наехал, а завтра ходишь с раздувшейся шеей, потому что твой фурункул от грязи, попавшей в царапину «не представляет опасности для жизни и здоровья». А если вспомнить, что половина заказанного Серым оказалась медикаментами и перевязочными материалами — да на такого медикуса молиться надо!

— Спасибо, мужики! От чистого сердца вам большое спасибо! — Командир роты был воодушевлен царским подгоном и даже не поморщился, когда получил обычный Серегин отлуп.

— Мужики землю пашут. Мы волонтёры.

— Молодцы волонтёры. Мне Скрипа уже доложил, как ты, волонтёр, дрон-разведчик из автомата снял. Откуда навыки?

— Да чего там, охотник я. Ну и тренировался немного.

— По дронам? — Недоверчивая усмешка у собеседника.

— В том числе и по ним.

— Серёга, а ты мне не рассказывал про этот момент! — Струков по-новому посмотрел на соратника.

— А ты не спрашивал. Просто интересно было, чем их эффективнее всего ссаживать.

— И чем же? — Вклинился в разговор подошедший заместитель командира роты.

— Да ничем. Разве что сигнал давить РЭБом. Мелкой дробью в упор еще туда-сюда, а дальше сорока метров уже шлак. Из винтовки по тем, которые высоко висят — так это надо снайпером быть. И винтовку пристреливать иначе. Конкретно на дроны, вверх лупить — баллистика другая получается.

— А ты, выходит, снайпер?

— Не, я просто стреляю хорошо.

— А чего тогда не на спецоперации?

— И кто тогда вам будет гуманитарку возить?

— Не поспоришь, есть логика. — Но по лицу командира было видно, что он думает про таких бугаёв, возящих гуманитарку. Его бы воля — забрил бы в штурмовики обоих волонтеров.

Глава 8

Режим питания

— Перевязочные — это вы здорово угадали!

— Как угадали, когда ты заказывал. Серый, окстись!

— Точно, было дело. А газовые горелки с баллонами тоже я?

— Не, это уже мы у народа поспрошали. Угадали? — Кирилл что-то помечал себе в блокнотик. Он не Серёга, у него, видать, память не была такая уж идеальная. — Хотели еще консервов зацепить…

— Неее! Вот этого добра у нас полно! Достали уже консервы.

— Так что, нормальной горячей пищей вас не кормят? Супом, вторым…

— Кормят. Но готовят всё из консервов.

— А чего так?

— Ты где-нибудь видишь холодильник? Или служба доставки мимо едет? Короче, что привозят, из того и готовят.

— Повар хоть нормальный?

— Ага. Срочник. Ни разу никого еще не отравил — нормально. А уж когда дичь какую подстрелят, вообще праздник.

— Из автомата?

— Да нет, пара ружей нашлась по развалинам. Так что когда не по дронам, тогда по зайцам лупят.

— И что, нормальный приварок выходит?

— Да какой там! Специально охотиться никто не ходит, чисто баловство. С ружьями чаще на дроны засидки устраивают на опорниках.

— И как?

— Ну как… пару зайцев подстрелили.

— А дронов сколько сбили?

— Дронов меньше. На два. Тут, понимаешь, надо чтоб так совпало всё хорошо. Чтоб эфпивишка пошёл на того, кто с ружьем сидит. Или чтоб бомбардировщик завис над ним невысоко. Один раз из автомата парни сбили, вот как ты, но это скорее случайность. Ладно, с этим понятно всё. Вы ночевать останетесь или поедете по темноте. Хотя я бы не советовал. Без фар вы хрен куда уедете, а со светом вас могут и раздолбать тем же дроном. Спалитесь на раз.

— А ночевать где? — Серёга видел, что уже и в самом деле почти темно. По такой мгле без фар ползти то еще приключение.

— Вот с этим как раз нормально, места в землянках есть. Перин и простыней с наволочками не обещаю, но свободные нары с матрасами в наличии.

И они пошли к не то землянке, не то блиндажу. Вся территория военного лагеря, вскользь осмотренная Серегой сразу по прибытию, менее всего ему напоминала что-то военное. По его мнению, даже древние римские легионеры от такой постановки вопроса бы удавились со стыда. Точно! Он вспомнил, что ему напомнил этот пункт постоянной дислокации. Или временной? Неважно, более всего это было похоже на лагерь бомжей. Однажды, шляясь с Рыбкой в лесопарковой зоне Москвы-реки они наткнулись на такой: в перелеске были построены какие-то шалашики, кругом вились тропинки, всюду внутри этих импровизированных обиталищ непонятный хлам. Короче, стыд и срам. Лагерь военных должен быть разбит единообразно и по линеечке. Зимой расчищен, а снежные валы по струнке и одинаковой длины, летом трава пострижена и выкрашена в соответствующий цвет. В его дивизии было именно так.

Выданная на-гора версия правильного обустройства лагеря вызвала у Серого лютый смех. А двое обитателей землянки этот смех поддержали.

— Серёга, ну какие линейки, ты еще про плац вспомни!

— Ага, и занятия по строевой подготовке! — Поддакнул пожилой дядька со своей лежанки.

— Пойми, дурья голова, главное в устройстве лагеря — чтоб его не было видно сверху. А всё остальное вторично.

— Понял. А землянки у вас такие хилые тоже для маскировки? Я читал, в Великую Отечественную меньше трёх накатов не делали. То есть брёвна в три ряда клали. А у вас что?

— Тут да, тут такое дело. Не маскировка, но экономия. Где как, но конкретно мы на доски скидывались из своих денег.

— Как это?

— А так! Того нет, этого нет, и крутитесь как хотите!

— А по ящику показывают…

— Работа у них такая, красивые картинки показывать. Ты дроны противника видел? — Второй обитатель землянки сел на своей шконке.

— Видел, Серёга по пути к нам один приземлил даже. — Внес ясность брат.

— Молодец джигит! Так вот, я не знаю, где укры берут дроны, а мы свои покупаем. Всей ротой скидываемся. Двести тысяч, между прочим. На всех вроде терпимо, но, по сути, противно. — По манере речи было слышно, что этот второй собеседник с образованием. — А чем ссадил? Противодроновое ружьё привез?

— Не. У Серого ствол взял. Просто повезло. Ну и это, стреляю хорошо.

— Учили где-то?

— Сам тренировался. И батя натаскивал с детства. Охотник он. Ну и я.

— Жалко. В смысле, жалко, что не привезли ничего такого. О! Серый, ты на барана скидываться будешь?

— А что, есть?

— Приходили эти. Местные. Сказали, могут продать барашка недорого, подросли. Заодно и гостей накормим. Вона они у тебя какие, а то вернутся тощие, второй раз приезжать с тобой не захотят.

— Стойте! — Кирилл, мышкой до того сидящий в землянке, очень крупной мышкой, почти выпрямился в почти весь свой рост. — Давайте, я этого барана куплю.

— Да что мы, совсем нищие! Есть у нас деньги, деньгами Родина пока снабжает. Только успевай трать.

— Не в этом смысле. Я его куплю и приготовлю — пальчики оближите. Подгон от нас будет со всем уважением.

— А умеешь? С другой стороны, если вы оба охотники, то должны уметь. С утра провожу до хутора. Вы же на колесах, быстро обернемся.

Внезапно на грани слышимости стало совсем тихо, как-то резко и непривычно. Серёга понял, что всё это время он слышал звук работающего двигателя, а сейчас перестал.

— Генератор выключили, время к отбою.

— А свет тогда почему не погас?

— Так у нас светодиодные лампы везде, они от аккумуляторов запитаны. А уже аккумули питаются от «гены». — Объяснил местный пожилой дядька. — Но всё равно, пожалуй, пора на горшок и спать. Завтра пораньше проснетесь и всё со своим бараном порешаете.

Дядька переобулся в резиновые шлёпки, взял полотенце, мыльно-рыльные принадлежности и пошел наружу.

— Дядя Саша дело сказал, будем тоже укладываться. — Подытожил Серый. — А то всё равно делать нечего. Не в карты же играть.

— А что, в карты нельзя?

— Нежелательно. Народ разный, порой срывается кто-то, начинает на деньги играть. А это чревато. Так что договорились без карт обходиться.

— Слушай, Серый! Так я же настолки привез! Отдам тебе завтра, научишь народ, будет вам развлечение по вечерам.

— Серег, ну чего ты городишь, какие настолки? Тут тебе не студенты, взрослые мужики собрались. Не будут они играть.

— Это с чего не будем? — Сосед Серого был явно против такой постановки вопроса. — Какие-такие настолки? Из чего варят, с чем едят?

— Разные. Настолки — значит настольные игры. Есть с кубиком, бросаешь и ходишь. Есть с карточками всякими. Попроще и посложнее.

— Дело говоришь! Когда почитать нечего, то во что хошь играть начнешь.

— Да почему нечего почитать? Я вам и книг привёз чуть не сотню.

— Спасибо, братишка! За книги вот прямо большое спасибо! Не люблю я, как некоторые, в телефон пялиться. Тем более, что здесь это не так и безопасно.

С раннего утра Серёга с Кириллом быстро сполоснули лица и погнали на хутор местных селян за обещанным бараном. На своей машине, естественно, чтоб не напрягать служивых. Из средств маскировки серебристого универсала в наличии имелась только масксеть, уложенная на верхнем багажнике. По-хитрому уложенная: так, чтобы при нужде можно было потянуть за четыре стороны и растянуть её вокруг машины. Понятное дело, если на ходу машину увидит дрон-камикадзе или тот, что умеет сбрасывать гранаты, то маскировочная сеть не поможет. А вот на стоянке раскинуть поверх «Субару» сетку лишним не будет. Тем более, что сетка у них не зелено-коричневая, а зимняя, то есть бело-серая с серыми, зелеными и коричневыми вкраплениями. Таких сеток Серёга и Кирилл привезли в расположение роты Серого пять штук, сколько смогли найти.

— Серёга, а с сетью мы лажанулись. — Кирилл ехал на заднем сиденье и крутил головой как летчик-истребитель времен прошлой войны, то есть на все триста шестьдесят градусов.

— Ну да, снега пока нет. А всё равно, чем стоять как блесна перед щукой, лучше под сеткой. Как считаешь, Соболь?

Соболем звался их проводник, сосед Серого по блиндажу, если их обиталище можно было так назвать. Серёга не понимал, зачем такая хрень нужна, то так было — каждый боец на спецоперации в подражание воякам из частной военной компании «Вагнер» получал или сам себе придумывал позывной. Кто-то, как Собольков, сокращал свою фамилию, иные сочиняли себе грозные многозначительные псевдонимы. Пацаны, они и есть пацаны, сколько бы лет им не исполнилось. Серёга даже задумался, а какой бы он взял себе позывной, если бы попал в войска. Но думал наш герой недолго, потому как фигня полная — где он, а где война. То есть, она, конечно, под боком или даже вокруг, но не его забота. Снова не так? Не его обязанность — вот как правильнее! Он волонтёр и нонкомбатант, привезший гуманитарку, чтоб облегчить жизнь бойцов. А кому-то и спасти, если иметь в виду бронежилеты.

С бронежилетами получилось нормально, не то что с касками. Вернее, с шлемами, как их правильнее называть. Шлемы оказались не в кассу, как вчера вечером растолковал командир роты.

— Спасибо за броники, большое спасибо. А шлемы… они хоть разбираются?

— Чего?

— Вот эти ваши стёкла снять можно?

— Вот тут не понял. Спецзаказ, между прочим! — Кипятился Серёга, — Нам их разрабатывали для защиты лица, осколок держит на раз, автоматную пулю — нет, но пистолетную может и удержать. Не запотевает, потому как вынесли подальше от лица. А еще лепесток пластиковый выдох отсекает, вот этот. Что вам не нравится, товарищи?

— Я не спорю, девайс крутой. Смотрится внушительно, особенно с броником в паре, может, и толк от него будет. Только нам такого не надо. Или снимайте это забрало, или забирай. Кому-нибудь другому отвезите.

— Командир, а можно доступно объяснить, что за фигня? — Кирилл тоже не мог понять этой паталогической нелюбви к лицевым щиткам.

— Ну прикиньте, вот появятся на опорнике мои парни в такой снаряге. Их срисуют хохлы достаточно быстро. Что они подумают? Что здесь какое-то подразделение тяжелых пехотинцев в штурмовой броне как космодесантники какие накапливается перед атакой. А они ведь так и подумают, зуб даю. И вызовут на наш опорник или артналёт, или ракеты. Оно мне надо? Так что сидим и не привлекаем лишнее внимание.

— А когда твои бойцы на штурмовку пойдут, тогда что?

— И тогда тоже самое. Не надо выглядеть круче варёных яиц, тогда и противник не начнёт против тебя дополнительную броню выдвигать. Наша задача какая?

— Какая?

— Выжить. И желательно так, чтоб не выжил враг. А геройски погибнуть задачи не было. Родине невыгодно платить гробовые, так и не будем давать ей повод для этого.

Да уж, думал Серёга, в окопах эта спецоперация выглядит совсем иначе, чем из Москвы. И резоны у всех понятные, и дурака не включает ни те, кто сидит в штабах Арбатского военного округа, ни те, кто сидит на опорниках. Вот только выводы из имеющихся данных у всех разные получаются. Тех бы сюда. Ну или этих туда… Только те сюда не согласятся. А этих туда не пустят.

«Вон там сворачивай!» — Соболь показал пальцем на нужный поворот, а не стал выделываться, как некоторые: «направо, налево». У водителя каждая секунда на счету, у него нет времени вспоминать, где право, а где лево. Серёга у одного таксиста даже видел на передних стойках приклеенные таблички «право-лево». Сначала посмеялся, а после пары случаев, когда Рыбка загружала его этими голосовыми указаниями, а он проезжал поворот, осознал правоту таксиста. Наш герой не стал портить интерьер, он просто раз и навсегда велел своей подруге не страдать фигнёй, а тыкать пальцем в нужную сторону. Вот как сейчас поступил Соболь, сразу видно бывалого.

Грунтовка, ведущая в нужную сторону не внушала доверия запуганному вояками Серёге. Прежде всего тем, что закопать мину под асфальт нельзя, а под грунтовку легко. То есть можно и под асфальт, но останется видимая ямка, засыпанная крошкой — такие он уже привык объезжать. А на грунтовке хрен что рассмотришь.

— Не бойся, здесь часто ездят. — Прокомментировал Соболь его страхи.

— И что, такого не бывает, чтоб никогда мина не лежала, а в один прекрасный момент появилась?

— Не, так-то да, именно так всегда и происходит — не было, не было, а потом бац!

— А хрен ли тогда успокаиваешь? — Кирилл тоже чувствовал себя не в своей тарелке.

Вроде не на передовую выехали, но всё равно. Одно дело, когда вокруг целая сотня своих и вооруженных, и совсем другая история, когда ты не-пойми-где, а на троих один автомат. Серёга по оговоркам бойца понял, что он бы и не брал своё оружие, но положено. В зоне спецоперации принято даже в сортир ходить с автоматом, тем более куда-то за пределы расположения. Встретит чужое начальство без оружия — головняк обеспечен, начнут раскручивать как дезертира. Типа с оружием ты боец, а без автомата моментально превращаешься в дезертира.

Машина проехала мимо деревушки, практически не пострадавшей от боевых действий и под мудрым руководством Соболя в конце концов подрулила к отдельно стоящему подворью. Довольно большой крестьянский дом, каких Серёга видел много, явно когда-то небольшой, но потом подвергшийся перестройке. Мансардный этаж, капитальная кирпичная пристройка там, где обычно стоят холодные летние кухни. Забор из типовых бетонных секций, какие так любят в Новороссии. Серёга много уже повидал таких за время поездки. Он даже подумал, что народ в общем числе жил до войны побогаче, чем в Челябинской области. На его малой родине деревеньки выглядели скромнее.

«А по ящику в то довоенное время пели, как плохо на Украине, какая там нищета!» — подумал Санталов. Если смотреть на сельские дома, приусадебное хозяйство, на те же заборы — не бедствовали здесь. Сейчас да, сейчас война, хоть её и стесняются так называть. Какой тут уровень жизни, когда просто выжить уже хорошо. А про то, что не война… Одно время даже административку могли навесить за дискредитацию армии — типа нет никакой войны, а есть одна сплошная борьба за мир.

— Подъезжай к воротам, только не плотную. А то створки не откроются. — Как неумному разжевал проводник. — Я сейчас хозяев позову.

Хозяин нашелся довольно быстро, нелюдимый селянин без разговоров вывел из стайки барашка, буркнул сумму, весьма небольшую по мнению Серёги, а после получения денег вывел через калитку животное, приготовленное на заклание. Так что заезжать во двор гости не стали. Кирилл моментом связал ноги барана заранее приготовленной веревкой и закинул его в багажник на расстеленный полиэтилен. Еще обделается скотинка в пути, выгребай потом за ней. А так, вытряхнул пленку из машины, и опять чисто. Уезжали самодеятельные мясозаготовщики в плохом настроении.

— Я думал у вас с местным населением контакт установлен. А тут чувствую себя как немец на захваченной территории. Вон какие нелюбезные селяне. Русских не любят? — Струков выразил общее мнение, своё и Серёги.

— Да я сам удивлён. Непохоже на них. Всегда всё путём было. И поболтать, и чаю попить под закуску за норму было. Не первый раз приезжаю.

— Ага. Вон, даже хозяйка не вышла. Ни на гостей посмотреть, ни животинку в последний путь проводить. Странно как-то, если тебя тут знают. — Серёга взялся рассуждать вслух. — А ваши тут не буянили по пьяной лавочке?

— Да какое! Позавчера заезжали за сметаной. Что вчера могло такое случиться? И рядом кроме нас вроде никого.

— Кроме вас… А мог кто-то прийти не из ваших?

— Да откуда! Да. Откуда? — Соболь тоже включил паранойю. — Может, на самом деле кто чужой у них прячется? Ладно, поедем доложим, наше дело маленькое.

— Не знаю, не знаю. — Серёга загнал машину в кусты, уже не думая о возможных минах. — Кирилл, давай маскировать тачку.

— Вернуться хочешь? Это правильно.

— Вы чего, мужики! Разведка — не наша задача. — Соболь явно не был авантюристом, и потомком индейских воинов тоже себя не считал. — Вы кто такие, что полезли? Вы волонтеры!

— Спецназ РВСН не ссыт, а если ссыт, то не попукивает. И ты не ссы, Соболь.

— Нет никакого спецназа РВСН, хорош заливать, Серёга. — Кирилл не переживал за своего друга, доверяя его квалификации. — Сам только не начинай, просто осмотрись.

— Не вы вообще больные! Нет там никого, отвечаю!

— Соболь, можешь пешком идти в ППД, если боишься, тебя никто не держит. А я сбегаю на тот хутор, прикину, что там за аномалия образовалась. Мне, может, тоже деревенской сметаны хотелось попробовать. А тут такой облом.

Глава 9

Боярин

— Не, я с вами, вернее с машиной останусь. На всякий случай. — Соболь не решился бросать Кирилла одного. И вообще, он штурмовик, этот гражданский, хотя и лось здоровенный как кабан.

— Ну тогда давай машину маскировать. Иди, Серёга, мы тебя тут подождем!

И Серёга ушел. А потом ненадолго вернулся и ушел опять, но этого уже никто из его товарищей не видел. Снежного покрова на земле не было, что упростило незаметность перемещения Истинного боярина в невидимости. Кстати, тоже тот еще вопрос: почему технические средства фиксации изображения его не засекают, а тот же снег — запросто, особенно когда он свежий и тонким слоем на асфальте?

— Соболь, а ты в необъяснимое веришь?

— А то как же! Я этим необъяснимым по самое «не балуйся» сыт.

— Это как? Расскажи, — Кирилл аж подался всем телом к собеседнику.

— Да просто. До сих пор помню. На втором курсе института на экзамене вроде всё оттарабанил по билету, а этот изверг посмотрел с издевкой и говорит, мол объясните мне физический смысл постоянной Планка. Я тык-мык, походил вокруг да около и сдулся. Типа, такое вот необъяснимое явление.

— Чего, по культуризму экзамен был, что ли? Сказал бы, что в планке под статической нагрузкой работают все группы мышц спины и пресса…

— Дурак⁈ Это по физике был экзамен! Потом-то я уже выучил что это коэффициент, связывающий величину энергии кванта электромагнитного излучения с его частотой. Блин, до сих пор помню! Но было поздно, из института меня поперли.

— Как бы да, бывает такая фигня. А из более серьезного? На войне что-то встречал аномальное? — Кириллу на самом деле было интересно, не засветились ли на той стороне какие-нибудь Истинные. Серёга, он за словом в карман не лезет, лепить всякую ерунду. Но иногда мысли вылезают у него такие, интересные. Вот сейчас, к примеру, в зоне спецоперации аж два боярина. Пусть чисто пассажирами, не воюют… Ага, а Санталов сейчас где-то шарится по волонтерским задачам, как же!

— Аномальное и необъяснимое? Да тут у нас везде одна сплошная аномалия царит! Если не готовы были к войне, то нахрена начинали⁈ Или вот: если начали войну, то почему не сказать по-честному — война, товарищи граждане! Вставай, типа, страна огромная! А у нас что? Спецоперация два притопа, три прихлопа. Суки!

— С последним вопросом, если подумать, то всё ясно.

— Ну-ка, просвети окопника тупого!

— Да хорош, Соболь! Не строй из себя тупого. И Украине, и России невыгодно называть это мероприятие войной, боязно. Объяви кто войну, и всё, пути назад не будет. Турция по международному договору перекроет свои проливы из Черного моря. У нас будет право сбивать самолеты и топить корабли НАТОвцев. Снабжение противника на войне как бы основание для ведения боевых действий против всех снабжающих врага стран. Нас не поймут, если мы не ударим по пиндосам и европейцам. А их не поймут, если они не ударят в ответку. Вот такие пироги.

— А чего тогда мы полезли на них? В руководстве страну дурачки одни?

— Нет. Просто они живут в каком-то своём мире. В нём все украинцы сразу после начала спецоперации бегут встречать братьев-освободителей с цветами. Сунулись — а мир оказался не такой, как им докладывали. — Кирилл не хотел сильно откровенничать, но и не сказать того, что наболело в душе он не мог. Тем более здесь, вблизи первой линии укреплений.

— Вот же! Хотели как лучше, а получилось, как всегда. Стопэ! А где мой автомат⁈

Соболь подорвался как ужаленный с сиденья автомобиля и сначала начал шарить по салону, а потом бегать под масксетью вокруг машины. Расширяя круги, он выбрался из-под неё и начал обшаривать ближние кусты.

— Да погоди, не егози! У Серёги твой автомат!

— Чего⁈

— А ты как думал, ему без оружия надо было идти? Как Маугли с кинжалом на груди?

— Вы чего, совсем охренели! Да я тебя сейчас…

— Что сейчас и чем, Соболь? У тебя ж нет ничего. Так что сиди и думай, как автомат пролюбил с запасным магазином.

На самом деле запасной магазин он же и вытащил, когда они начали распускать маскировочную сеть с багажника — уж больно удачно Соболь подставился. Спер как по написанному, даже еще раньше, чем Серёга дёрнул ствол из своего стелса. Автомат Соболь не имел привычки постоянно держать на шее, он его постоянно ставил рядышком. Теперь Струков смотрел как бесился боец и ничем не мог ему помочь. Да и не хотел. Он понимал, если всё закончится благополучно, Соболь заткнет варежку и никому не расскажет, как волонтеры поперли его личное оружие с целью попользоваться. А если всё будет плохо, тогда будут совсем другие расклады.

Серёга примерно представлял себе, как сложится у оставленной им парочки пассажиров, он не переживал ни за Кирилла, ни за Соболя. Да и чего переживать, если всё нормально. Ну сходит посмотреть, что не так на том хуторе, вернется назад и отдаст волыну бойцу. Стрелять тот точно не станет, руки распускать ему дороже выйдет, а рассказывать точняк не станет, чтоб над ним вся рота потешалась. Он так и не вышел из режима невидимости, следуя прямо по грунтовке в сторону нужного ему хозяйства. Дорога подмёрзшая, без глубоких луж, увидеть его никто не сможет, так и незачем красться по лесу как индейский следопыт или японский неотвратимый убийца. Тем более, что на земле Донбасса японских ниндзя отродясь не видывали.

Два километра — всего ничего, если ехать на машине с бараном в багажнике. А когда идешь пешочком, да в зоне боевых действий, да по разбитой грунтовке… А если еще и впереди не чай с конфетами, а непонятно что? Но длинноногому парню в хорошей физической форме и удобных ботинках это раз плюнуть. Серёга не считал, сколько раз он плюнул, пока дошёл, это мы образно выразились для тебя, о наш добрый читатель. Дошёл и, не долго думая, (вообще прямо про него фраза «не долго думая») перемахнул через забор с задней стороны усадьбы. Что-то ему подсказывало, что человек так устроен — он и хорошего, и плохого ждет с фронтальной части дома, в котором находится. С другой стороны, если за задним двором бурьян выше человеческого роста, и мусор накидан, который нести на свалку лень — то кто попрётся с неприятностями через тот ужас?

Серёга бы тоже не полез, но трава пожухла, листья на кустах облетели, а мусору за забором было не так, чтобы много. Зато налицо тактическое преимущество — на этот кусок забора ни одно окно не выходит. Так что никто не озадачится вопросом, с какого перепугу кусты закачались без ветра. Невидимость — здорово, но так уж сильно нельзя на неё полагаться. Кстати, весьма хорошо, что для собак он тоже невидим. «Вообще, читерская способность у меня» — в который раз решил Санталов. А вот мы так не считаем, парень столько времени и сил убил на прокачку этого скилла, что пусть уже читерит, игра под названием жизнь допускает и не такое. Некоторые вон рождаются сразу в топовых кланах с бесконечными ресурсами и родителями, сразу решающими все проблемы в этой игре.

Он неспешно огляделся по сторонам, фиксируя пару каких-то сараюшек, один новый из приличных пиломатериалов, а второй совсем покосившийся из серого горбыля, выглядевший старше Серёги. И именно из-за него доносился сигаретный дымок. «Пришло время передернуть» — подбодрил герой себя незамысловатой шуткой и привел оружие к бою. Переводчик огня в положение «автоматический огонь», рукоятку затвора назад и отпустить — вот теперь можно пойти посмотреть, кто там курит.

Диверсионно-разведывательная группа украинцев прошла очень удачно. Её задачей было проверить маршрут, разведанный коптером. Пройти ножками, посмотреть глазами и доложить, можно ли здесь просочиться и какими силами. Обычное дело еще с войн прошлого двадцатого века: на стыках подразделений порой возникают тонкие места. Каждый командир считает, что его зона ответственности от сих до сих, а дальше хоть трава не расти, там сосед пусть смотрит в оба глаза. Видимо так произошло и сейчас, пятерка разведчиков прошла как нож сквозь масло, кстати, любимое выражение Гитлера. Так он описывал германское вторжение в европейские страны. Сейчас диверсанты засели на глухом хуторе, где даже нормальной дороги нет.

Муж и жена, хозяева этой усадьбы, никакого сопротивления оказать не могли в принципе, а сейчас были вынуждены сотрудничать. Молча подчиняться, отвечать на вопросы за призрачную надежду, что потом их оставят в живых. Командир группы во всяком случае пообещал это, упирая на то, что он будет приходить в гости регулярно. Мол, если русские узнают про сотрудничество с украинскими военными, то семейке «сепаров» не поздоровится, их или сразу поставят к стенке, или посадят надолго. Дисциплина в группе была жесткая: никакого бухла и наркоты на выходе, никакого насилия над хозяевами дома, пока они нужны. «Нам здесь до ночи сидеть, так что контролируем этих, тихаримся как мышки, по очереди отсыпаемся и ждем основную группу» — пресек он разброд и сомнения в целесообразности жизней этих «зрадников».

И да, разговаривали они по-русски. Украинская мова штука почетная, но в боевой обстановке приходится терять драгоценные секунды, вспоминая недавно выученные слова. По справедливости — и недавно придуманные. Командир был человеком образованным, он помнил, как в девяностых эти словечки выдумывали специальные учёные, ратующие за самостийность во всём.

Правота его решения подтвердилась прямо с самого утра — на хутор, на этот вроде как никому не нужный хутор приезжали русские военные. Оказалось, что «сепары» сотрудничают с врагом в полный рост — торгуют с оккупантами продуктами. Вот что теперь с этими тварями делать? Вроде и польза, отвадили фуражиров от дома, не вызвав подозрений, но и злость вызвали нешуточную своим сотрудничеством. Хозяев немного попинали, но оставили в живых по приказу командира группы.

— Двое на фишку, остальные спать! Посты с двух сторон дома, пасёте через забор. И не курить на фишке!

— Так можа из хаты будмо бачиты? — На суржике попытался отбрехаться один из диверсантов. Торчать поздней осенью на ветру не хотелось.

— Ладно, главный вход из дома, а на той стороне окон нет, так что наружный пост ставите. Распределяйтесь сами по постам и сменам, стоять до ночи. Остальные спать. Меня без нужды не будить, пленных не бить, из комнаты не выпускать.

— Так обосрутся же!

— Ведро им дайте, мы что, не люди! Ну и воды оставьте, я добрый сегодня.

Посты и смены разыграли на пальцах. Группа была слаженная, никого не гнобили. Только командир на особом положении, никогда фишку не тащил. Выбрали и неудачника, которому стоять с утра у забора. Уличный пост светил всем, но стоять там сейчас в самое неудачное холодное время дня — это надо чем-то провиниться перед судьбой. Сейчас неудачник по-честному похаживал вдоль забора, из-за которого его практически не было видно и смолил сигарету. Понятное дело, что никого он не увидит с этого направления, тут не попрется никто. Но война штука такая — порой надо делать что-то не «потому что», а «за надом», как ему объяснили. То есть приходится тупо отрабатывать все варианты, чтобы однажды с самого неожиданного направления не пришёл кто-то больной на всю голову и не положил весь отряд.

Серёга смотрел на военного в камуфляже, бронике, разгрузке и шлеме с автоматом Калашникова на груди, который в свою очередь смотрел через забор туда, откуда собственно и пришёл наш Истинный. «Да уж, если бы не Дар, спалился бы на раз!» — сказал сам себе он и сделал пометочку, что ходить по таким местам в невидимости самый лучший вариант. Вояка был в каком-то из вариантов экипировки, какие встречаются теперь везде. Нет, в пустыне носят жёлтые камуфляжи, мы не про это. Серёга смотрел и понимал, что так обвеситься мог боец и из нашей армии, и из вражеской. Особенно, если он закупился на свои или затрофеил часть амуниции. Хотя с идентификацией этого человека проблем не было, зеленая изолента на рукавах подсказывала: спиной к нему стоит враг. Если не брать совсем уж фантастические гипотезы про маскарад, но про такое Серёга не слышал. Красная или белая лента — наш. Желтая, синяя или зеленая — украинец. Не по национальности, а по факту.

Одного противника увидел, умножай на десять. Этой мудрости его научил отец, правда говорил он тогда про тараканов. Мол, не бывает тараканов-одиночек. Так и военные поодиночке не ходят. Как оказалось, в военное время они могут ходить не строем, могут не по форме, а вот по одному — не могут! Это Санталов мирный человек, что в башню вошло, то и исполнил. Так что стрелять сейчас нежелательно. А желательно свалить куда-нибудь подальше и без шума. Но уж больно стоит гад удачно, прямо манит, чертов противник!

Ну да, без шума и пыли удобнее всего валить противника табуреткой. Но нет табурета под рукой, а еще каска на башке. От каски шум и трудно прогнозируемый результат. Серёга погладил шейку деревянного приклада автомата… Да! Так и надо. Переводчик огня в крайнее верхнее положение, чтоб случайно не бабахнуло, автомат с шеи и по классике двумя руками. Серёга ухватил поудобнее, а потом шарахнул под обрез шлема торцом приклада: «На-а!» в этом отношении современные иностранные каски хороши, хочешь, бей по уху, хочешь — по затылку. Только макушку и прикрывают.

Когда Серёга занимался организацией «Мясорубки», он однажды спрашивал специалиста, почему такая хрень происходит. Оказывается, когда ползаешь по земле, советская стальная каска так и норовит наползти на глаза. И не потому, что советская, а оттого, что ворот, загривок, короче тело твоё толкает задний край шлема вверх, шлем послушно ползет вперед, загораживая видимость. Потому и решили умные люди оставить нижнюю часть затылка голой, чтоб шлем лежащему бойцу обзор не загораживал. Лежать в бою — самое первейшее дело. Скачут под пулями в кино, в жизни под ними лежат дольше, чем бегают. А под осколками бегать вообще бесполезно — помрешь уставший и с плохим настроением.

Часовой, или кто он там, с максимальным энтузиазмом упал вперед так быстро, что Серёга едва успел ухватить его за лямку автомата. И то успел только потому, что тот своей тушей привалился к забору. Почему-то в голове всплыли слова бати, известного филолога: «Тело у человека, у зверя всегда туша. Или тушка. Труп — это человек, а животина — забоина или падаль. Не путай, сынок» Да уж, папка плохому не научит. Тело, блин! Серёга аж негромко крякнул с натуги. Не стоящее на ногах тело он навалил на себя, кое-как взвалил на горб и попёр в дальний угол двора, в новый сарайчик.

Удачно вышло — сарайчик по своей свежести и новизне еще не был засран всяким мусором, садовый инструмент дисциплинированно стоял вдоль стен, засунутый за специальную планку. Места хватило и Серёге, и его гостю. Хотя и Санталов был не очень уж хозяин. Но приглашающая сторона — это точно! Автомат почти как у Серёги, только в обвесе под калибр пять-сорок пять! Это удачно, сразу запасные магазины по карман…

— Стоп! Не надо спешить, и тупить не надо.

— А что надо?

— Для начала еще раз выйти и замести следы.

— Ладно. А сделать след, словно часовой вылез через забор, можно?

— Выполняйте, товарищ Истинный боярин!

И Серёга пошёл исполнять порученное ему самим собой. А то ишь, хабар по карманам раскидывать, чай не в «Сталкера» игра. Хотя… Если снять с врага разгрузку, повысится число слотов в инвентаре. А если и броник с каской — увеличится защита. Выносливость упадёт, но несильно. Сотворяя ногами и руками ложный след, Истинный боярин привычно раскидывал воображаемые «статы» своего персонажа. И да, невидимость — наше всё! Вернее, нашего героя. Он даже не осознавал, что своими руками фактически создаёт нового перса — боярина не по званию, но по сути. Человека боя.

Глава 10

Арифметика войны

Во дворе у нормальных людей всегда какой-нибудь веник или метла найдется, так что следы волочения Серёга устранил. А крови не было вовсе. Пользуясь тем, что окон с этой стороны дома нет, он не сильно тихарился, выгибая проволочный забор наружу и вылезая по нему в засохший бурьян. Сделав след уходящей натуры, Санталов вернулся по своим же следам во двор и засел в сарае. Если что, обнимется с жертвой покрепче, Дара хватит утянуть в инвиз и тело его противника. Обмануть мимолетный взгляд хватит, а лезть в пустую подсобку и на ощупь искать пропавшего товарища никто не станет, хотелось надеяться. Но автомат Серёга всё равно с предохранителя снял.

Вроде никакого шевеления на улице, так что можно и помародёрить! Броник, разгрузка, шлем — а всё надо, всё пригодится. И не просто надо забрать, как и планировал, он нацепил снаряжение на свою тушку. Вот теперь можно магазины разложить по местам, а не тупо рвать карманы куртки. Серёга вспомнил, про один хитрый момент и каждый магазин попробовал вставить в свой автомат — входят нормально, старая технология. Не то, что израильские красивые десятиместные гражданские, которые через раз давали осечку в его «Сайге». Хотя входили тоже хорошо. А еще было дело, категорически отказывался лезть в горловину без напиллинга родной тоже гражданский магазин производства «Ижмаша». Да уж, в бою непроверенным оружием пользоваться чревато, может подвести в любой момент. Хуже только остаться совсем без оружия.

Всё это здорово, вот только что делать с телом? Кстати, оно скорее всего живое и может прийти в себя. Но не факт, бил Санталов от души, как того участкового на съемной квартире. И в руках была не табуретка в этот раз, а грозный Калашников. И не по лбу, а под затылок, в самое критичное место. В любом случае, опрашивать пленного Санталов не собирался, на занятиях по тактической подготовке на срочке ему методы экспресс-допроса не преподавали. Оборудование огневой точки, ориентирование на местности, патрулирование… что еще? Выравнивание сугробов и косьба бурьяна вдоль дороги. Хотя звучит круто — группа быстрого реагирования технической ракетной базы.

С первым вопросом решили, подумал Серёга, пора переходить ко второму. Мы так понимаем, что под первым вопросом он имел в виду мародерку, а вопрос живого тела противника Санталов в какой-то момент проигнорировал. Есть такое умение у нашего героя — не знаешь ответа, игнорируй вопрос. И никаких тебе рефлексий, мучений и тревог. А плохой сон может быть только от жаркой погоды, голода или если днем выспался. Цельная личность, иначе и не скажешь.

Вторым вопросом было составление плана дальнейших действий. Кто-то скажет, что план должен быть в голове еще до того, как Серёга полез через забор первый раз. Ну а кто спорит? Должен быть. С другой стороны, ситуации могли иметь место разные, тогда что, несколько планов заранее составлять? В твердой уверенности, что пригодится только один? Фигня же получается. Поэтому в данном вопросе наш мудрый герой признавал авторитет Наполеона с его формулой «война план покажет».

— Так чего у нас с тобой имеется на повестке, друг мой? — В самые ответственные моменты Серёга начинал разговаривать с собой как с умным уважаемым собеседником.

— Это был часовой. Или чувак на стрёме. Короче, чел охранял кого-то в доме.

— Один?

— С другой стороны у забора может стоять еще один такой охраняла.

— Снимаем?

— Не-а. Там окна. Прикинь, как смешно будет выглядеть, если в окно выпасут момент падения часового. Стоит такой себе, стоит. Бац — валяется без сознания.

— Типа, солнечный удар? В ноябре…

— Так может, гранатами закидать дом, и не париться?

— Там гражданские внутри. Заложники. И гранат нет. И я всего один раз в жизни эту гранату метал. Учебную.

— Да чего там метать! Разогнул усики, чеку выдернул и в окно — хренак!

— А она об раму швырк — и обратно под ноги!

— Зачем обратно?

— Ну чисто по приколу. Помнишь, как в детстве я камень в окно кинул, а он точнёхонько в раму попал. Стекло цело, до сих пор обидно. Надо мной полкласса смеялось.

— То тогда…

— А то граната. И вообще, чего думать, когда нету гранат. И кстати, если не в то окно кинул, то в другой комнате все целы будут. И такие как начнут шмалять по двору! Могут зацепить. Оно мне надо?

— Не надо, — сам с собой согласился Серёга.

Но время шло, и делать что-то надо было прямо сейчас. Или рвать когти, или решать вопрос. Истинный — это еще не боец. Дар не решает все проблемы и не делает бессмертным, если ты только не вурдалак. Так что Серёга в конце концов после долгого раздумья, длящегося где-то минуты две, пошел реализовывать следующий план. Какой? Он тупо решил заглянуть в окна и посмотреть, что делается в доме. Сказано — сделано. Было очень смешно, так смешно, что тот Серёга, каким он был год назад непременно бы выпал из инвиза. Вот представьте картину — стоит наш герой в бронежилете, шлеме и с автоматом, приложив руки к окну, чтоб свет не мешал, и всматривается внутрь дома. А напротив него на стуле сидит противник, без шлема, но в броне и с автоматом на коленях и смотрит в окно на предмет выявления таких вот Серег. Смешно же.

Всё с этим моментом ясно, подумал Санталов, во дворе никого нет, потому что они поставили наблюдателя в кухню. Посадили, если точнее. В первом окне он ничего интересного не разглядел, второе окно было кухонное, с часовым, а вот в третье Серёга увидел того самого дядьку, который выводил из калитки барашка. Сейчас они сидели с женой (а кем еще могла быть та тетушка?) на кровати и печалились. Выглядело именно так, а там кто его знает, может он план спасения в это время сочиняет? Странные люди, чего бесцельно печалиться, когда можно сделать что-то полезное, а хоть бы и поспать, если больше никаких других возможностей!

Еще два вояки обнаружились в следующем окне, выходящем не на ворота, а сбоку. Эти дрыхли без задних ног. Серёга через окно даже услышал могучий храп, достойный… кого-нибудь более достойного. «Ага, было четверо, осталось трое. Боеспособность вражеского подразделения снижена на четверть!» — прикинул полководец-самоучка. «Первая четверть самая нудная» — всплыло воспоминание из школьной поры. Отринув ненужное воспоминание, Серёга решил, что валить в первую очередь надо часового. А потом резать спящих. Спящих Серёга еще не резал. И вообще никаких людей. Было всякое, но не до такого.

А до какого? И он снова начал прогонять ненужные картинки из детства, которые роились вокруг головы Истинного. Про то, как он в девятом классе собрал все крутые папкины и свои ножи в портфель и в таком грозном виде пришел в школу разбираться с обидчиками. Ножи позвякивали весь день, но так и не были продемонстрированы хулиганской общественности, тем более не пущены в дело. А вот еще: воспоминание, как кололи кабанчика в деревне. Серёга держит его за задние ноги, кабанчик визжит как резаный и рвется из рук, батя почти матерится и не может попасть по месту, вернее ударить не может из-за сверхплановой активности животинки. А уже когда начали свежевать, стала понятна причина такого визга: Серёга от усердия сломал кабанчику ногу раньше, чем его начали колоть. Кабанчика жалели задним числом, Серёга помнит этот момент.

То порося было, а тут вообще люди. Хотя и враги. С другой стороны, муж с женой оба битые. И не факт, что укры их оставят в живых. Даже больше — хватятся пропавшего своего, тогда местным точно несдобровать. Да и не за сметаной они сюда пришли незваные нежеланные. И не так важно, что первыми пришли мы, а потом пришли они, а мы их снова погнали… Всё неважно. А что важно? Что есть враг, который перед тобой, а у тебя есть оружие и люди, которых надо защищать. Конкретно вон те люди, жившие в доме еще до войны, а может и до раздела страны на Россию и Украину.

«До войны» — раньше это выражение означало конкретное время. Время перед Великой Отечественной войной. Серёга читал мало, но иногда натыкался на такое определение эпохи. Довоенное время. А сейчас какое время будут звать довоенным? «Да хорош уже! Писатель хренов ты, Серёга!» — мысленно прикрикнул он на себя. Надо что-то делать, а не стоять во дворе в невидимости.

Серёга подошел к двери и встал, намереваясь аккуратно потянуть за ручку в надежде, что дверь не заперта, смазана и откроется без скрипа. Как много предположений включал его план, как много требовалось удачи для его реализации. Дверь подалась не сразу, а когда подалась, то открылась резко, дернув его за кисть. Мог бы и упасть, если бы не отпустил ручку. Мог бы и второй раз упасть, если бы не подался в сторону, пропуская человека в военной снаряге, не допускающей мысли, что человек посторонний, и просто шел мимо или погулять.

Военный прошел решительно и одновременно тихо, не создавая шума, едва не задев плечом невидимку. В каждом движении его чувствовалась так называемая военная косточка, про которую Серёга только слышал. А вот сейчас увидел вживую. Куда он почапал, до ветра? Блин, да он пост идет проверять! Догнав офицера, а с такой походкой это мог быть только командир отряда, Серёга уже отработанным движением саданул его прикладом по затылку. Каски на голове у военного не было, что упрощало задачу. «Минус два! Четыре минус два равно два» — решил для себя арифметическую задачку герой. Один на кухне, один спит, можно и… А можно ли? Серёга, ругая себя за излишнюю подозрительность и, чего там — ссыкливость, полез вдоль окон считать противника. Украинских солдат опять оказалось трое! Один на кухне лупится в смартфон, двое «давят массу» на диване. Хрень какая-то! Откуда этот, который там?

И еще момент: надо и его убирать, а то споткнется кто ненароком, ушибётся. Следующее тело осторожно было засунуто в сарай. Но не сразу. До Санталова дошло, что если не убиваешь врагов, то надо их хотя бы обездвиживать. Сто раз же видел в боевиках, как самонадеянному герою стреляют в спину поверженные противники! Ну не сто, но бывают подобные сюжеты в кино. У любого военного на одежде всяких шнурков, поясков и ремней столько, что не проблема качественно упаковать любого бойца его же ремешками. И так было во все эпохи. Первый прибитый Санталовым, был связан по рукам и ногам прямо в сарае. С помещением кляпа в рот и его фиксацией. Военный с «косточкой» был упакован более тщательно на свежем воздухе, а потом переложен туда же. Спешить надо, а косячить нет! Кому нужно, чтоб они развязались? Никому, кроме них самих.

— Думай, Серёга! Командир мимо часового проходил?

— Нет, он в другую сторону пошел от двери. А чего?

— То есть, если я открою дверь и войду в дом, чувак решит, что вернулся командир. Так?

— Нормальная тема! А чего потом? Я ж не он, увидит и не узнает начальника чувак. Стрелять начнет.

— А пусть он никого не увидит.

— Как с теми гопниками?

— Как с теми гопниками. Не будет он стрелять по пустому месту, решит, что командир в другую комнату зашел.

— Шикарный план! Погнали.

Серёга уже мог часами находиться в невидимости, не испытывая никакого дискомфорта. У него даже выработалось чувство невидимости. То есть в любой момент он без всякого смартфона знал, насколько он невидим. Он и объект, с которым Истинный взаимодействует. Не таясь, но и без шума Санталов открыл дверь и войдя внутрь запер её. Смешно сказать — не таясь, но в инвизе. Сразу после этого он сымитировал шаги в сторону, противоположную кухне. Звук, с ним Серёга бороться не научился, как и со своими следами. Где оно, совершенство?

Часовой вопреки ожиданиям не окликнул своего начальника, не вышел посмотреть, кто пришел, вообще никак не отреагировал на действие и звук. Серёга принял удобную позу с автоматом в руке и приготовился ждать, когда бодрствующий противник соизволит выйти из кухни. Через пару минут он решил, что часовой спит. Еще через час по субъективному времени, он захотел заглянуть в кухню — если боец спит, то и незачем огород городить, можно просто войти и огреть того прикладом сверху. Выстрелы раздались, когда он поравнялся с косяком. Одним глазом Серёга увидел, что часовой стреляет короткими очередями в стену примерно напротив того места, где он стоял минуту назад. Как это⁈ Зачем? Если видит, то почему лупит в стену, а если не видит, то какого хрена начал палить⁈

Серёга сам не понял, кто снял с предохранителя его оружие, кто дал короткую очередь по противнику. Он просто видел, как солдата отбросило спиной на стол, а потом захлестнуло красным лицо упавшего. И тут короткий миг тишины сменился ударом по двери в коридоре — оставшиеся двое проснулись, что неудивительно после стрельбы. Удивительно другое — они не начал орать, перекрикиваться со своими друзьями, а молча упали животами на пол, причём в разные стороны головами и взяли на прицел пространство прихожей и коридора. «Нет ребята, я в такое не играю!» — мысленно орал Серёга, поливая сверху украинских диверсантов одной длинной очередью. Тебе, дорогой читатель, мы скажем, что мысленно он орал только в своих мыслях. По факту это был нормальный полноценный крик человека, изо всех сил боящегося врага и оттого истребляющего этого самого врага со всей своей яростью. Автомат не плясал в его сильных руках, а ходил вверх-вниз, перечеркивая две лежащие на полу фигуры. До железки, как говорят пулемётчики. То есть до опустошения магазина.

Рассказывать долго, на самом деле длилась эта вакханалия от силы две-три секунды. Да сами посудите — темп стрельбы Калашникова шестьсот выстрелов в минуту, то есть в секунду он выплевывает десять пуль, в полном магазине тридцать патронов. Так и выходит три секунды. Субъективного времени при этом может пройти сколько угодно. Кто-то успевает поседеть, кто-то — вспомнить всю свою жизнь, кто-то думает, что только и успел моргнуть, а уже всё. Серёга подумать не успел. Так что, если его спросить, сколько же длилась перестрелка, то он не пошлет спросившего чисто по причине своей воспитанности. Или всё-таки пошлет в грубой доходчивой форме.

Пороха́, они все разные. Охотничьи помягче, пистолетные совсем резкие, автоматные и винтовочные… Дым от винтовочных патронов пахнет аммиаком, весьма противно! Наш герой, а теперь это слово уже можно применить в самом прямом смысле, поморщился от вони, выдернул из зада щепку, прилетевшую от прострелянной стены, а потом сел на корточки. Вот совсем ничего не хотелось, накатила моральная усталость такая, что хоть прямо тут ложись и спи. А спать нельзя, в комнате запертые люди черт знает что думают, их выпустить надо. Ну и так. «Сейчас кровь до ботинок дотечет, какое там спать, вывозишься весь, потом хрен отстираешь» — решил хозяйственный Серёга и встал на ноги.

Выпрямляясь, он уже осознавал, чем отличается человек, умеющий метко стрелять от опытного бойца. Буквально минуту назад совсем немного отделяло его, Истинного боярина, человека-невидимку от статуса трупака. Какие-то секунды, какие-то сантиметры. Волчары какие попались на жизненном пути, им чтоб стрелять в противника необязательно его видеть, даже знать необязательно. Что-то показалось — всадил очередь! Кто-то зашумел — уже падают на пол с оружием в руках. Смешно бы смотрелась их группа быстрого реагирования, если бы по их души пришли такие вот воины. А точнее, грустно бы всё выглядело. Ему просто повезло в этот раз, просто очень повезло.

А сколько вообще прошло времени с момента ухода от машины? Сейчас еще этот день, или уже другой? Если верить часам на руке, то два часа всего — не может такого быть! Как всегда, вопросы в голове не мешали ногам и рукам. Тем более, что за дверью мирные люди. «Сейчас открою дверь…»

— И меня с двух рук чем-нибудь тяжелым хренак по лбу!

— За что? Я ж хороший!

— А через дверь не видно. Да меня вообще сейчас не видно, скидавай инвиз.

— Точно! Протупил.

— Почаще произноси это слово и не ошибешься.

— От тупого слышу!

— Люди! Ничего не бойтесь! Я открываю! — прокричал через дверь Серёга и зачем-то добавил — Наши в городе!

Ага, открываю. А чем? Почему-то он ожидал, что в дверном замке будет торчать ключ. Не срослось.

— Ты кто⁈ — Орут в ответ с той стороны.

— Мы сегодня за бараном к вам приезжали! Я вернулся! Как вас открыть?

— Никак, у меня ключ, сам открываю. Не стреляйте!

Глава 11

Шурпа

Хозяин дома выходил, подняв руки к потолку, его жена тоже. На всякий случай. Встреченный ими военный был велик ростом, грозен ликом, пах смертью и выглядел как все военные. С той разницей, что ноги и руки из-под амуниции торчали штатские. Военный под бронежилетом был в джинсах и гражданской куртке, что нетипично. С другой стороны, во что только вояки не наряжаются, особенно в грязное время года. Местные жили в зоне боевого соприкосновения уже очень давно, так что разбирались в таких моментах.

Военный изо всех сил старался не напугать хозяев дома, вот только он не замечал кровавые следы, оставляемые его ботинками. Хороший парень, молодой и такой… ясный. И в плане мыслей, легко читаемых на его лице, и в плане души — добрый юноша.

— Короче, хозяева, — боец сделал паузу, — я там у вас напачкал. По-другому не получалось. Сколько тех украинцев было? — Вот это слово «было» прямо бальзамом пролилось на сердце избитого хозяина.

— Пятеро всего. А к ночи они большую группу ждали.

— Что пятеро, то хорошо, сходится количество. А вот насчет большой группы, мне и этих многовато было.

— Парень, ты их что, всех это самое?

— Нет, двое в сарайке лежат, где лопаты. Принимаю решение: пока ничего не трогайте. То есть трогайте, что хотите, кроме мертвяков и их снаряги. Я по-бырому за своими, вернемся и всё будет хорошо. К вам врага больше не пустим. — Серёга и сам не заметил, что сказал «не пустим» в первом лице, словно он один из тех, кто не пустит.

— А если их товарищи придут?

— Ну возьмите один ствол на всякий случай. Пользоваться умеете? Только в нас садить не начните. — Не знакомый с реалиями оборота оружия в зоне боевых действий, не будучи облеченным никакой властью, помимо власти оружия, Серёга легко и свободно обращался со смертоносными предметами, исходя из принципов целесообразности. — Всё, я побежал!

В бронежилете и шлеме бежать было не так удобно. И это при том, что он уже побегал и поползал во время тренировочных матчей с другими безоглядными любителями в своей «Мясорубке» перед её так и не состоявшимся открытием. Еще и магазины в разгрузке добавляют веса, и автоматов два — Соболя и трофейный. Соболь ругаться будет, ему теперь чистить. А чего он бежит так, всё же уже закончилось! На этой мысли герой чуть не споткнулся, зато пошёл шагом. Ну сэкономит пять минут, и что? Нет смысла добавлять, что сначала бежал, а потом шёл Серёга под невидимостью, это уже вошло в привычку. Даже мы начали беспокоиться его такому рвению. Прокачивает скилл постоянно — это здорово, но так ведь можно нечаянно и при посторонних в невидимость уйти. Во скандал будет! Человек-невидимка среди нас! Его ж с белого света сживут, на опыты всего распустят.

Но нет, перед точкой встречи Серёга дисциплинированно прошелся по местности, проверяя обстановку, потом вышел из инвиза и как ни в чём не бывало направился к поджидающим его людям. Люди увидели и охренели. Пока их товарищ ходил на разведку, он успел где-то разжиться вторым автоматом в крутом обвесе, то есть с коллиматором и тактической рукоятью на цевье. Плюсом к оружию был НАТОвский бронежилет, комплектный к нему шлем и разгрузка, набитая магазинами.

— Ты что, всё с трупа снял? А если бы под ним мина была! — С пол-оборота, как хорошая иномарка, завелся Соболь. — Еще и мой автомат украл! Сука, а если бы тебя убило где, я бы как отписывался за утерю оружия! Ты вообще кто!

— Погодь, не ори. — огромная лопатообразная ладонь Кирилла вежливо прикрыла рот Соболя. Да что там, почти всё лицо накрыла. Вторая рука придерживала его за плечо, чтоб не дрыгался. — Рассказывай, Серёга, что случилось?

Оборотень был человеком опытным и знал своего друга как облупленного. Серёгина способность находить приключения, а потом устраивать этим самым приключениям весёлую жизнь, не была для него тайной. А еще Струков знал Серегину любовь к трофеям и ништякам. Да чего там, этот хмырь, по его словам, даже в чешском музее ухитрился какую-то серебряную вазу затрофеить от имени своего прадеда, не дошедшего до Берлина. Такого пусти в Берлин — вся Европа вздрогнет.

— Короче, ты прав был, Соболь, что на измену подсел. Их целая диверсионно-разведывательная группа захватила, аж пять бойцов. Падлы, резкие такие все.

— И чего? — Кирилл озвучил общее с Соболем непонимание ситуации.

— Чего-чего, нормально там всё. Вот, прибарахлился, — Серёга поднял над собой трофейный автомат и помахал над головой. — Я не знаю, как у вас принято. И это, Кирюха, отпусти человека, он же у тебя слова сказать не может, дышит не знаю каким местом!

— Ой. Дыши, Соболь, высказывайся.

И боец высказался, минуты на две задвинул ненормативную речь, обильно пересыпанную междометиями и расцвеченную жестами. Жесты, впрочем, были осторожные, бывалый воин уже понял, в какую компанию попал. Эти волонтёры, они не как другие. Эти вообще не заморачиваются политесами, похоже. Если эти головорезы волонтеры, то он актриса народного татарского театра. Почему именно татарского? А мы почем знаем?

— Стоп базар! — Кирилл взял беседу в свои крепкие руки. — Нормально скажи, эти пятеро украинских военнослужащих сейчас где?

— Двое в сарае, трое в доме. Если хозяева не вытащили. Но я запретил тела трогать на всякий случай. — Начало проясняться. Серёга хоть и помело, но ежели говорит про тела, значит они или в отключке, или всё.

— Ага. А в каком они состоянии? — Спокойно и деловито Кирилл продолжал опрос. Зачем накалять ситуацию. Друг спокоен, значит всё пучком. Или Серега не осознаёт глубину задницы — тоже возможный вариант.

— В сарае которые, скорее всего живы, я их связал. А в доме да, которые в доме, те наглухо. Пригодился автомат, Соболь. Можно было, конечно, и из этого, но твоим как-то привычнее. Коллиматор этот еще… я ж его не пристреливал.

— Трупы обыскивал? — Подключился Соболь. — Они точно двухсотые? А то, вдруг тебе только показалось?

— Да ну, весь магазин в упор. Кровянка, все дела. Бр-р-р! Неприятное зрелище.

— Сблеванул?

— Чойта? Небось с отцом на охоту пацаном начал ходить. У него хрен блевнёшь. Дальше что делать будем? Какие варианты? — И оба посмотрели на местного, то есть на штурмовика.

— Варианты? Или ехать на хутор и смотреть, как чего, или гнать в роту и докладывать. Я даже не знаю.

— Тогда давайте на хутор! — Решил Струков. — Я за руль, вы с оружием. Раз ты, Серёга, с ним так сжился. Только отдай Соболю уже его автомат.

Серёга вернул автомат с полным магазином хозяину, отдал запасной. Оба они в теперь были в бронежилетах и шлемах, короче, настоящие штурмовики. То, что Серёга одет по гражданке, уже не бросалось в глаза. По совету товарища он накрутил на рукава белые полоски ткани и фактически перестал быть волонтёром.

— Давай, повязывай, а то еще подстрелит кто из наших рефлекторно. Это надо было додуматься, с синими рукавами и автоматом тут ходить!

— Ты ж не выстрелил.

— Я рожу твою запомнил. Надолго запомнил, сволочь ты такая! Поехали!

Раз — уже на хуторе, ехать на колесах, это вам не пешкодралом. Ворота открыли сами, после огневого контакта с противником у военных теперь прав хозяйничать не меньше, чем у хозяев. По логике самих военных. И плевать, что из троих приехавших официально только один состоит на военной службе. Втроём вытащили трупы, предварительно их обобрав и сложив всё найденное имущество в один большой мешок. Потом пошли за пленными на задний двор. Вопреки ожиданию, оба в себя еще не пришли. А то Кирилл уже насочинял себе, что враг сидит и перетирает веревки об лезвие лопаты. Хрен там, Санталов приложил им по затылкам с гарантией. Вернее, без гарантии, что выживут. Но это уже не забота наших героев, пусть заботится об украинцах их удача. И наше командование, если вдруг захочет допросить пленных. Пока тут допрашивать некого.

— Парни, этих надо в багажник. — Соболь решил, что пленных надо везти в ППД.

— Погоди, у нас там барашек лежит, напугаем.

— Да хрен с ним, потерпит. Лягут втроём. Серёга, подгоняй тачку задом. — Снова начал командовать Струков. Выглядело это немного странно: гражданский раздаёт указания вооруженным военным.

Тот же Кирилл догадался под запись на диктофон своего смартфона опросить хозяев дома на предмет разговоров противника, услышанных ими. Худо-бедно, а как-то вышло. И да, вмиг постаревшие крестьяне смогли довольно связно рассказать про планы украинцев относительно ночной заброски большой группы боевиков через этот хутор вглубь территории, контролируемой нашими войсками.

— Убитых забирать будете? — Хуторян волновал факт что в их дворе всё еще лежат тела украинских военных.

— Надо бы, но некуда.

— А давай их на крышу! На багажник.

— Иди ты. Восемьдесят кило по паспорту только можно. А тут трое, все двести пятьдесят. Нельзя, крышу помнём.

— Да чего тебе, жалко что ли? — Соболь воевал давно и мыслил реалиями фронта.

— Прикинь, жалко! Моя машина, вообще-то. Хозяева, за телами другая машина приедет.

— А может вы это, в прицеп погрузите? Я дам.

— У вас прицеп есть?

— Ну да. только чтоб с возвратом. — Крестьянин был готов даже вытерпеть, если его собственный прицеп не вернут, настолько ему не хотелось видеть эти трупы в своем дворе. Хотелось скорее всё вычистить, вымыть и забыть историю как страшный сон.

— А давай, выкатывай свой прицеп! Кирилл, помоги человеку. Сразу всё утянем, чтоб сразу отстреляться. И пусть ваши командиры дальше думают, что и как.

Не доезжая до пункта дислокации роты, Серёга остановил машину и снял с себя всю военную амуницию. Лишние вопросы не нужны, вопросов будет и так много, только пусть их задаёт командование роты и не при всех. И так въезд волонтёрского автомобиля произвел фурор. Почти все знали, что заезжие волонтеры на дурацкого неуместного здесь цвета универсале поехали купить барана для личного состава роты. И что? Вместо этого приезжает всё тот же серебристый «Субару», но уже с прицепом, загруженным мертвыми в форме украинских военных. А потом эти волонтеры вылезают из машины в штанах, заляпанных кровью, и начинают выгружать из багажника оружие и еще пару тел, уже связанных. И Соболь крутится вместе с ними, то есть тоже в теме по колено.

Так-то нормально, мертвый противник не стреляет, но бойцам хотелось барашка, а не всё это. О! Барашка достали последним, и тоже связанного, как те два пленных. Не всё плохо в этой жизни, будет шашлык или шурпа, да хоть кулеш!

Опрос свидетеля, вернее главного действующего лица в этой истории проходил в непринужденной обстановке на свежем воздухе. Серёга с руками по локоть в крови и разбойного вида ножом спокойно отвечал на все, даже самые каверзные вопросы, не отвлекаясь от работы. Ой, забыли сказать, между делом он освежевывал баранью тушу, растянутую между деревьями. А кому еще поручать это грязное дело, как не ему? Он охотник, опять же переодеваться не надо, кроссовки и джинсы уже в кровище.

— А теперь скажи мне такую вещь: почему ты не позвонил своим товарищам, когда заметил украинского диверсанта во дворе дома?

— Так это, дорога была каждая минута! И у моих товарищей не было другого оружия кроме того, что я взял без спроса. А если уж совсем честно, — Серёга повернулся к командиру роты, мол вам надо честно? — Просто не догадался я. Цель перед глазами, препятствия игнорируются, полез дуром.

Еще по пути в роту все трое начали придумывать правдоподобную версию случившегося. В ней Соболь случайно увидел, догадался, вступил в бой. А волонтёры подносили патроны и кричали «Ура!» за забором. И так крутили, и эдак, а потом Соболь высказался в том ключе, что лажа.

— Осмотр тел, дома, опрос мирняка — безопасники поймут моментом, что мы порожняк гоним.

— И чего?

— Ничего. Давайте говорить правду. Что будет, то будет. Я отвечу за про… временную утрату оружия, вы за самоуправство. Резкий сядет за убийство пятерых людей общественно опасным способом с особым цинизмом.

— А чего это сразу пятерых? Двое вон дышат еще!

— Да шучу я! Кстати, если на спецоперацию пойдешь, уже тебе погоняло готовое — Резкий.

— Не надо мне. Нас и дома хорошо кормят. Не чувствую в себе призвания к военной карьере. Лучше в писатели пойду.

— Ха-ха-ха! В пейсатели! — Соболя, похоже, накрыл отходняк после боя, в котором он не поучаствовал.

Так и вышло, как договаривались. Все трое безо всяких договоренностей рассказывали капитану с позывным Скрипач чистейшую и абсолютную правду, чистую как слеза младенца. Без ненужного бреда и домыслов. И ясен пень, Серёга не рассказывал про мифическую невидимость, Дар и прочие сказки.

— Что теперь планируешь делать?

— Шурпу, если казан большой найдется. На сотню рыл шашлык из одного барана не сделаешь.

— Да уж. Казан найдется. Санталов, а ты точно волонтёр? — Скрипач с недоверием смотрел на странного гражданского.

— Ну да. А что, незаметно? Сами же вчера на разгрузке были. И вот опять же, — Серёга ткнул ножом в подвешенную тушу.

— Ну да, где-то я подобных волонтёров уже встречал. Перед уходом в рейд у нас дневала одна группа, примерно такие же весельчаки. И тоже у них на словах всё складно было.

— В смысле?

— Да так. Говоришь, подкрался сзади и прикладом по затылку? А второй сам на тебя вышел из-за угла. А потом ничего не оставалось, кроме как войти в дом и перестрелять остальных.

— Ровно так и было. Я же всё рассказал вам уже.

— Рассказал. — Комроты был задумчив. — Теперь особистам будешь рассказывать, они скоро подъедут. И кстати, у тебя ранение. Сходи на перевязку, а потом готовить будешь.

— Это меня щепкой, когда часовой через стену стрелял. Фигня.

— Фигня может воспалиться, на задницу сесть не сможешь неделю. Тебе оно надо? Так что шагом марш к своему брату на перевязку, гражданский.

Когда Серёга ушел туда, куда его послали, командир роты отошёл от туши вместе со своим заместителем, формально участвующим в опросе гражданского, вынужденно принявшего участие в боевых действиях.

— Что думаешь про эту историю?

— Ничего не думаю. И думать не хочу. Судя по документам и партакам, эта разведгруппа те еще ухорезы. Не нашего поля ягоды. Так что я в этой ситуации краешком. Что скажешь, Скрипач, то и думать стану. И докладывать буду соответственно.

— Правильная позиция. А правильная позиция у нас что? Правильно — половина победы. По маршруту уничтоженной группы вышлем заслон, с командованием я согласовал. Но не думаю, что бандеровцы придут без подтверждения в эфире. А его не будет. Вторую ДРГ укропы могут послать?

— Вряд ли. У них таких подготовленных групп не сто штук на кусту.

— И я также думаю. А еще думаю, что ударь они в спину ночью, нам бы кисло было. Да хоть бы и по соседу ударили — радости мало. Удачно наш Соболь за барашком скатался. Надо его к награде представлять.

— За что?

— За участие в ликвидации диверсантов. Если бы он не озвучил свои подозрения, не согласился посидеть неподалеку, пока этот Резкий бегает по посадкам…

— И если б не пролюбил оружие! — Вставил старлей-заместитель. — А Резкий, как я понимаю, к Санталову прилепилось.

— К нему. Соболь свой автомат пролюбил, говоришь. Ну да, и так бывает. Всякое действие ко времени должно быть. Иной раз споткнулся — и жив остался.

— Бывает и так. Но к медали представлять? Хотя да, участвовал же. Повысим боевой дух вверенного подразделения.

— Правильно мыслишь. — Командирское слово всегда последнее.

Особисты приехали аж под вечер. Видимо, хватало работы помимо той, какую им подкинул Соболь. Или это сделал Санталов, как разобрать и вычленить главного виновника? Бронированный «Тигр» особистов намекал на серьёзность полномочий и близость к сильным мира сего. Два специалиста по выяснению и два боевика или телохранителя, хрен разберешь. Серёга и Кирилл, оба в широких спортивных штанах, взятых специально, чтоб спать в полевых условиях, были жутко инородными объектами в военной среде. Особенно на фоне этих, тактикульных и технологичных спецназовцев, излучающих непоколебимую уверенность, профессионализм и силу.

Еще и лица у обоих волонтеров были такие, классические свои. И прямо излучающие добродушие и покой. Они уже успели накормить шурпой бойцов, порадовали горяченьким и вкусным суровых военных, защищающих Родину от вероломного врага. А вернее, мужчин, надолго выдернутых из нормальной обстановки, считающих нормальными условия, когда не холодно, не мокро и не обстреливают. Ах да, еще когда не кусают. А всё остальное — это уже труднодостижимая роскошь. Вы даже представить не можете, какое это удовольствие — кормить от души приготовленным густым наваристым супом из баранины, картошки и лука таких людей. Тех самых соотечественников, которые сейчас выглядят как бомжи, а завтра обвешаются оружием и пойдут на опорник менять своих однополчан. И будут вспоминать сегодняшнюю шурпу как самое лучшее, что приключилось с ними за последнюю неделю.

Глава 12

Не смею вас задерживать

Где тут штаб? А нету штаба. Пункт постоянной дислокации штурмовой роты предназначен для обеспечения ротации бойцов, дежурящих на опорных пунктах. Рота что — полсотни там, сотня тут. Штабом здесь не пахло. Тогда почему бы двум благородным донам не провести допрос в столовой? То есть в палатке, предназначенной для приёма пищи. Вот только с допросом не срослось, Струков моментально объяснил двум серьёзным мужчинам, где они с Санталовым видели их особый отдел и слово «должны» тоже.

— Товарищи офицеры, у вас есть солдатики, вот и играйтесь в них. А мы с Серегой вне вашей юрисдикции. Можем и послать по конкретному адресу как гражданские люди, к дисциплине не приученные.

— Вы сейчас выступаете как законный представитель гражданина Санталова или просто воздух сотрясаете? Между прочим, в зоне боевых действий…

— Мы находимся на территории России, не находящейся в состоянии войны ни с каким государством. И допрашивать нас имеют право сотрудники МВД и ФСБ при наличии соответствующих постановлений. Например, о возбуждении уголовного дела. Вы они? — Особисты явно не были «они», это читалось по лицам офицеров.

— Очень рискуете, граждане с таким подходом. Не надо так с нами разговаривать, если не хотите проблем. А то можем вам организовать и полицию, и уголовное дело, и убийство с отягчающими. Группой лиц по предварительному сговору.

— А давайте! — Серёга долго крепился, но не выдержал. — Соболь в нашей банде, Серый, Иваныч, Скрипач с оружием ходит. Вон еще чувак с автоматом и вон тот! Держите их, они тоже с оружием!

На крики волонтера начали оборачиваться бойцы. Все были в курсе сегодняшней заварушки, многие догадывались, какие проблемы могли поиметь, если бы конкретно эти волонтеры с Соболем не ликвидировали разведывательную группу противника. Народ начал кучковаться вокруг палатки, некоторые с оружием. Тактикульные бравые вояки почувствовали некий дискомфорт и сбавили обороты.

— Да харэ орать уже! Вас никто не арестовывает. Нам нужно вас опросить, чтоб выяснить некоторые моменты происшествия.

— Опросить — это другое дело. Мы готовы, пошли. — Кирилл продемонстрировал готовность войти в палатку.

— По одному, пожалуйста.

— Ну уж нет. По одному нам ходить страшно, враги кругом. Вы спрашивайте нас, всё расскажем без утайки. А свои мутки с перекрестными допросами засуньте в накладные карманы. — И по интонации было слышно, что имел в виду он что-то иное, нежели карман.

— Ну так, значит, так. Проходите оба. — Главный офицер особого назначения откинул клапан палатки и первый зашел внутрь.

Внутри самодельные лавки, вкопанные в землю по сторонам от такого же стола, горит лампочка, запитанная от общей сети, поддерживаемой генератором, погасшая буржуйка в углу, ну и всё. Свет через полиэтиленовые окна сочился уже не в палатку, а наружу — смеркалось. На столе ноутбук особистов давал дополнительный голубоватый свет и наверняка писал звук, а то и картинку. То есть беседа будет без протокола, но под запись. «Хрен с ним!» — хором подумали два волонтёра, всё равно заранее договорились не врать. И Соболю то же самое сказали, ему тем более врать нежелательно, он как раз во власти этих подтянутых и крутых особистов.

Рассказ Серёги не затянулся, правда после было много уточняющих вопросов по делу и не по делу тоже. Вот какая им разница, чем он занимается на гражданке? Да хоть в носу ковыряется, закон разрешает! Но нет, начали докапываться:

— Скажите, Сергей, чем вы занимаетесь в Москве, когда не едете помогать нашим бойцам? Учитесь, работаете?

— Временно безработный.

— Интересно. — В глазах военного и впрямь зажегся какой-то специфичный огонёк. — И давно? А до этого где работали?

— Блин, сколько вопросов! Недавно. До этого я был учредителем и директором акционерного общества «До последнего патрона».

— Еще интереснее! Чем занималось ваше общество?

— Стрелковый клуб у нас был.

— Это многое объясняет. А еще чем вы занимались? Какие-то увлечения у вас были, способные объяснить такое успешное столкновение с многочисленным и подготовленным противником?

— Стендовая стрельба, практическая стрельба, страйкбол. Раньше еще и охотился, когда не в Москве жил. Так понятно, что знаю, за какой конец держаться надо у автомата? — Серёга решил не рассказывать про тренировки по придуманному им же хардболу. И так всё на-тоненького идет.

— Наверняка, еще и боевые единоборства практикуете?

— Не, просто физкультура.

— Я так понимаю, ваш клуб закрыли? Причина?

— Земля потребовалась городу. Так что всё сносят там. А оставшуюся от клуба снарягу мы собрали и сюда привезли, парням нужнее.

— Спасибо. А вы, товарищ Струков, чем занимаетесь там? Тоже временно безработный? — Следователь мотнул головой, изображая кивок в сторону столицы.

— Владею и управляю предприятием общественного питания, арткафе. В свободное от управления бизнесом время увлекаюсь боями без правил. Ну и стрелковый спорт на уровне любителя.

— Еще раз спасибо, если понадобится что-то уточнить, мы вас вызовем.

— А вот это хрена с два! Мы с утра едем домой. Так что вряд ли удастся еще раз свидеться, — припечатал Кирилл.

— Ну да. Но если что, найдем способ пообщаться. Ваши паспортные данные у нас есть. Всё время забываю, что вы гражданские.

— Так видно же по нам! — Серёга был само простодушие. — На нас и погон нет.

— Знаки различия тут вообще сложно разглядеть хоть на ком-то. Это в армии мирного времени царит порядок и единообразие. В действующей армии правит бал целесообразность. Люди воюют так, как им удобнее. Может, это и правильно. — И стало понятно, что говорящий это правильным не считает, но мирится. — Не смею вас задерживать.

Серёга еле успел задавить на зубах фразу, что это очень удачно. Он был очень рад, что их не посмели задерживать. Фиг знает, что на самом деле себе могут выкинуть эти церберы. Их таких профессиональных сильно не хватало там, на хуторе. Но видимо отлов настоящих диверсантов не входит в круг задач двух особистов с охраной. Кирилл заметил шипение, вырывающееся сквозь зубы друга, и тоже порадовался, что тот сдержался. Потому как не было никакого желания устраивать силовое противостояние со своими. Хотя, какие они ему свои? Своих он покормил.

Пробирались уже по темноте с фонариком. Санталов поначалу взялся гундеть, что могли бы и об освещении позаботиться, а потом вспомнил, где находится и заткнулся. Освещение и плац — совсем не те вещи, которые можно устраивать в непосредственной близости от передовой. «Свою» землянку нашли, всего по паре раз споткнувшись. Причем те два раза, что спотыкался Серёга, его ловил Кирилл. В противном случае ранений у нашего героя бы прибавилось. Если иметь в виду то ранение в ягодицу. Бывает всякое в современной войне. Сейчас ранение в спину или задницу в отличие от прошлых эпох не является чем-то постыдным. Прилететь может с любого направления.

Рана, вовремя обработанная медиком, почти не беспокоила, если сидеть на одной половине попы и спать на боку. Но завтра им ехать, причем долго, Серёгу это слегка беспокоило. Как автомобилист, он увереннее себя чувствовал за рулём, а не в качестве пассажира. Да и понятное дело: доверять свою судьбу и саму жизнь в чужие руки — это надо быть очень смелым или сильно верить тому, кто за рулём. Но деваться некуда, будет сидеть рядом с Кириллом и совершенствоваться в маскировке транспортного средства.

Забравшись в берлогу, где в условиях тесноты комфортно было сидеть или лежать, но уж никак не стоять, а тем более расхаживать, Серёга занялся единственно доступным и полезным делом — улегся на предоставленной лежанке поверх условно чистого матраса и заснул. Ворочаться и крутиться было нельзя по медицинским показаниям, мучиться от бессонницы не хотелось. Так что герой просто спал, не вздрагивая во сне от страшный картин пережитого или криков убитых мертвецов. Он спас сном Серёги Санталова, то есть хорошо потрудившегося человека, принесшего в этот мир еще одну порцию пользы и добра. Мы бы тоже хотели иметь такую сбалансированную психику, но не знаем, где её выдают. Так что остаётся только пожелать читателю такой же ненервной нервной системы и крепкого сна.

А утром оба волонтера уже уматывали в сторону Ростовской области, даже не позавтракав. Им не хотелось быть участниками второй части мероприятия под названием «разбор полётов», не хотелось никому ничего доказывать и тем более влезать в распределение трофеев. Тем более, что вывезти их из зоны спецоперации невозможно от слова «абсолютно». Даже бойцам, даже героям, даже если трофей надет на тебе и призван спасать твою жизнь или сеять добро.

Как так, спросит кто-то наивный? А вот так. Допустим, какой-то герой-штурмовик отбил вражеский опорник, уконтрапупил сколько-то там врагов и даже водрузил флаг, гордо реющий над чем-нибудь значимым. Первым делом он… правильно, позвал сапёров, если сам не дока по этой части. А потом его группа начала вдумчиво марадёрить (оставить «мародерить!») трофеить военное снаряжение. Своя разгрузка истерта в хлам и где-то порезана осколками? А вот практически новая вражеская! Нехватка бронежилетов? Так вот они, пользуйся! НАТОвский удобный камуфляж и шикарные ботинки целая в упаковке — всё в дело! Тут целый склад такого добра — повезло бойцам. А потом долгожданная ротация и выход из зоны спецоперации. И блокпосты, и военная полиция. И начинают доблестные полуполицейские шерстить таких же доблестных штурмовиков, попавших в их честные руки. Всё, аттракцион качественной экипировки закончен. Трофеи отбираются, на обладателей ништяков составляются протоколы, заводятся дела. Или не заводятся, если бойцы как-то убедят полицейских. Проще говоря, подмажут какой-то безделицей. Мерзко? Зато жизненно.

Серёга с Кириллом в теме, так что на блокпосту их автомобиль ничем не порадовал военных. Гражданским отсюда вообще ничего вывозить нельзя. Даже своё барахло двойного назначения может стать предметом интереса специально обученных людей. Система ниппель: туда дуй, оттуда фиг! Так что, не то что амуниции, завалящей гильзы не нашлось в обширном багажнике.

— Вот же твари! — Не сдержался молодой и слегка эмоциональный Санталов.

— Что сказал?

— Сказал, твари вражеские не могли нам чего-нибудь подкинуть в машину. Укры проклятые не захотели вас порадовать. Совсем не думают о братьях-славянах.

— Язык попридержи. Вы волонтеры катаетесь туда-сюда как мотыльки, а мы воюем, между прочим.

— Ага. Спасибо за разъяснение, а то я сразу не просёк этот момент. Воюете. Можем ехать?

Кирилл, сидящий за рулем, в перепалку не вступал, но тоже понимал чувства, владеющие напарником. Так всегда, одни делают дело, другие делают вид. В почете оказываются те, кого виднее. Когда шлагбаум был поднят, он молча тронул машину с места и выехал.

— Не, ты скажи, ну твари же!

— Не скажу. Ты же не знаешь, мутит конкретно этот вояка или он честный человек. А что шмонали, так такой порядок. Это мы с тобой вольные птицы, а у них армия, дисциплина.

— Они сами выбирают свой путь. Никто не мешал заниматься чем-то другим, а не строем с песней.

— Не скажи, в жизни всякое дерьмо случается. Выдернет судьба за космы как морковку с грядки и твоего мнения не спросит.

— Ну я не знаю… — Серёга уже отошёл и потому не имел желания спорить со старшим и мудрым товарищем. А хотел он устроиться поудобнее, чтоб ягодице не было больно. — На Тамбов рулим, как решили?

— А что, есть другие варианты? Лично мне не хочется на авось надеяться. То ли нас ищут, то ли забили уже на ту историю. И вообще, я бы на месте этих бандитов в погонах…

— Оборотней!

— Не позорь славное звание оборотня сравнением со всякими чуханами, Серёга! Оборотень — это я. А они волки́позорные. Так что да, едем через славный город Тамбов, вотчину серых хищников.

— Это как?

— Блин, молодёжь. Что не слышал присказку «тамбовский волк тебе товарищ»?

— Не-а.

— Читаешь мало. Кругозор не расширяешь.

— Чукча не читатель, чукча писатель.

— Ну да, ты и писатель? Серёга, без обид — из тебя писатель как из этого самого пуля.

— Может и так.

Серёга не обиделся на друга из-за ерунды. Вот если бы тот прочел его недописанную книгу и сказал то же самое, тогда да, было бы чуток обидно. В голове его зрел очередной фрагмент сюжета, а настроение вполне соответствовало стилистике романа — чернота и гнев на несправедливость в душе маленького неравнодушного человека. Он не ассоциировал себя с героем своей книги, и тот персонаж жил в Серегиной голове автономно. Но иногда выбалтывал сокровенные мысли автора, что для персонажей типично. Серёга этого момента не знал, он даже предположить не мог такую подставу от сочиненного им человечка.

— Алё, заснул, Серег? Давай включайся в работу, выезжаем на трассу. — Кирилл считал, что грех не попользоваться Даром своего друга.

— Ага, задумался. «Включаю стелс-режим. Стелс-режим активирован».

Эти слова были произнесены с закосом под безжизненный голос робота. Наверняка Серёга пародировал какую-то компьютерную игру, Струков был в этом уверен. Небольшой любитель виртуала, он имел весьма смутные знания об индустрии видеоигр. По мнению оборотня все эти забавы были просто убоги и смешны. Кто мешает по-настоящему погонять на кроссовере по буеракам, пострелять по противнику в страйкболе или устроить замес на кулаках с живым человеком? Ведь это лучше симуляторов! Мысли, что большинству людей такое просто не потянуть по финансам, ему в голову не приходили.

Он не знал, вернее не задумывался над фактом, что огромное число граждан добывает себе пропитание и достаток упорным каждодневным трудом. Получается, что или у тебя есть время на всякие развлечения, или деньги на это. А вот так, чтоб было и время, и деньги — это в масштабах страны случается очень редко. В основном у успешных детей правильных родителей. Или у взрослых дядек, которые успели к своим сорока-пятидесяти годам нарубить столько, что теперь можно не напрягаться.

Сам Кирилл относился к третьей группе — людей с Даром, дающим шикарный буст по жизни. Выйти раз в полгода на профессиональный бой за приличный гонорар, да еще и поставить деньги на свою победу — что может быть проще! Главное — не размазать обычного человека в первом же раунде, изобразить нешуточное сражение и победить чуть не из последних сил. А потом часть вложить в бизнес на грани рентабельности, часть просто пропутешествовать или проесть. Серёга, его друг и Истинный боярин, только встаёт на этот путь успеха и побед без поражений, он еще мыслит категориями простых людей. Но прёт, тащит, прокачивает Дар. Пара лет, и деньги отойдут на второй план, особенно с такими друзьями. Да и девушку он подцепил нерядовую. Хотя скорее зацепил. Непонятно чем, но похоже, что крепко. Вон уже второй год встречаются. И чего она нашла в Серёге? Ведь простой как лом, если не знать про его Дар. А она не знает, Кирилл был уверен в этом, его простой друг не настолько прост, чтоб открываться с этой стороны перед простыми людьми. Откуда у парня что берется в голове?

По территории «исторической» России ехали в инвизе: час до Миллерово, а потом еще час от него почти строго на восток. В Кашарах, не то деревне, не то станице Серёга взмолился:

— Я всё, сейчас сдохну! Давай где-нибудь остановимся.

— Погоди еще, тут камер полно.

— Да пофигу уже, ищи свороток.

— Лады, вон там вроде нормально, и встречных машин нет. Дождись поворота и выключай свой скрыт.

Совершать маневр на шоссе, будучи в невидимости — дело опасное. Твою машину никто не принимает в учёт, так что врежутся в борт и даже тормозить не начнут до последнего. Так что да, надо было подгадать момент. Опять же если сзади на трассе кто-то увидит, как впереди из ниоткуда нарисовался автомобиль, может случиться что угодно. Съезжая налево через встречную полосу, Кирилл проигнорировал сплошную разметку — не до того сейчас. А уже на второстепенной дороге они вывались из стелса и поехали как ни в чём не бывало. Дорога провела их мимо деревенских домов, потеряла по пути асфальт и практически уткнулась в какой-то водоём, не то пруд, не то озеро. Встав в кустах, Струков было предложил Серёге перекусить, но тот уже спал, откинувшись в кресле. Ну и ладно, организм сам знает, что ему важнее, покушать или поспать после серьёзного напряжения. Лично Кирилл после перекидывания сильнее всего хотел есть. Он и так-то за двоих кушает, а как медведем побегает по лесу, за пятерых готов уминать. И не дай бог подсунуть ему какой-нибудь салатик из рукколы — загрызёт идиота. Образно выражаясь. В человеческом обличье Струков людей не ест.

Глава 13

Тамбов

Если читатель думает, что пока Серёга спал, его друг сожрал все запасы, то он ошибается: наш герой успел проснуться до того, как это случилось. Так что ему удалось поучаствовать в уничтожении имеющихся припасов. Но больше у них ничего не было — парни уезжали из ППД роты, во-первых, спешно, а во-вторых, без желания объесть своих подопечных. Ну да, подопечных, а как еще назвать бойцов, о которых заботятся волонтеры?

Волонтеры вообще немного не от мира сего. Серёга немного пересекался с ними, когда собирался в поездку. У него сложилось мнение, что эти странные люди живут в какой-то параллельной реальности. Они всегда где-то: а) собираются, б) в дороге, в) в конечной точке маршрута. То есть даже визуально находясь дома, они по факту расположены в пункте «а» своего вечного движения. Не сказать, что Санталов считал их тронутыми, но их одержимость герою не была близка. А чего тогда попёрся сам? Так брату помочь, и только. Во всяком случае, для себя он определил этот момент именно так, когда выезжал из Москвы.

От Кашар автомобиль шёл уже без той тотальной невидимости, какая так выматывает организм Серёги. Перед камерами и постами ДПС на короткое время ныряли в инвиз, а потом опять гнали как записные нарушители правил дорожного движения. Кирилл слегка ошибся, чёртова Ростовская область оказалась гораздо обширнее, чем он предполагал. И только проскочив реку Хопёр, друзья выдохнули — они в Волгоградской области. А тут, как известно, и раки больше, и гайцы человечнее. А гопники настолько одухотворены, что сначала читают свои стихи, а уже потом просят мобилу позвонить. Или это не здесь?

До Тамбова долетели не настолько быстро, как могли: всё-таки Кирилл был не за рулём своей машины. И уже в городе взяли два номера в гостинице, чтоб нормально отоспаться. То, как они спали три предыдущие ночи, нормой не считается. Можно было ехать до Москвы без отдыха? Можно, только зачем? Дети малые по лавкам не плачут, папку не зовут, ревнивые жёны не сжимают в мозолистых руках скалки, дожидаясь мужей-гулён. И вообще, организмы требовали покоя, а чья-то задница — перевязки. А если говорить совсем точно, то переклейки. В современной жизни бинтом пользуются при перевязке очень редко. Скотчи и пластыри всех видов гораздо удобнее.

— Кир, а ты умеешь раны обрабатывать?

— Серег, а ты как думаешь? Если я боями без правил занимаюсь регулярно, то думаешь, с повреждениями не сталкиваюсь?

— Ты⁈ Тебя пойди повреди. Я ладно, но товарищи, соперники, они-то постоянно огребают. В том числе от меня.

— И что, ты соперникам первую помощь оказываешь?

— По-всякому бывает. Порой и так. В ресторан пойдем?

— Ага. Эх, хорошо бы в стоячий. Мне отец рассказывал, в советское время были такие. Приходишь, а там столы по грудь. И стоишь такой, кушаешь.

— Да ладно!

— Точно тебе говорю! Отец рассказывал, очень удобная фишка. Кушаешь такой, кушаешь. Чуешь — а уже не стоишь на ногах, значит пора закругляться. А сидя выжрать можно гораздо больше. С пьянством тогда боролись такими методами. В СССР.

— Припоминаю. Но должен тебя расстроить, такие столы не в ресторанах были. Всякие там пельменные, чебуречные…

— А в них не выпивали?

— Да везде выпивали. В пельменных в полный рост, как рассказывают.

— То есть я прав?

— Прав. Так что, мы идём кушать в приличное место или будем искать стойло?

— Я бы какую-нибудь шавуху взял и сожрал на берегу реки. Есть у них река тут?

— Сто процентов. Все старинные города основывали на реках. Самый дешёвый транспорт — речной и морской.

— Да ладно! Я понимаю, вниз по реке плыть, а обратно против течения как?

— На вёслах или под парусом. Всё равно дешевле, чем на телеге. На лодью или даже шитик можно несколько тонн нагрузить. Это десяток лошадей с телегами. Вот и прикинь, сколько стоит купить десять лошадей, да сколько они сожрут.

— Не сожрут они ничего. Трава кругом, пусть траву щиплют.

— Умный ты, Серёга. Тебя травой кормить, много ты утащишь?

— Так то я. А лошади травоядные, во! Пусть и жрут свою траву, так природой заведено.

— Ага, природой заведено, чтоб они порожняком бегали, а не таскали на себе груз. Так что нет, на телегах в разы дороже, чем по реке. Вот! — И Кирилл радостно воззрился в свой смартфон.

— Чего увидел?

— Я, как обычно, прав. Через Тамбов протекает река Цна, здесь же в неё впадает еще несколько мелких речек. По сути, водный перекрёсток.

— А шитик — это чего такое? Ладью знаю, шитик твой — не слышал ни разу.

— Говорю же, читай книжки. Шитик — большая плоскодонная лодка, у которой борта сшивались еловыми корнями.

— Лодка! Я думал нормальное что-нибудь!

— Лодка. Большой грузоподьемности, как современный грузовик какой-нибудь. И на них даже в море выходили недалеко от берега.

— А говоришь, лодка. Кораблик!

— Тьфу на тебя. Корабль — это вообще-то вооруженное судно. Способное исполнять военные функции.

— Да и фиг с ним. — Похоже, Серегу утомили экскурсы в историю, географию и языкознание. — Вон шаурмячная, подруливай. Загрузимся едой — и к твоей Цне поедем. А потом спать. Завтра сам поведу, вроде задница уже не так болит.

Серёга по части шаурмы был специалистом. Он мог с закрытыми глазами буквально по запаху определить, стоит ли отовариваться в какой-то конкретной точке и почти ни разу не промахивался. Пару раз имели случаи отравления, но серьезно — пронесло. А Кирилл обладал прямо медвежьим здоровьем, его несвежим мясом было не свалить. Шаурма, значит шаурма. То есть две шаурмы. «И еще чего-нибудь, вот там пирожные вкусные я видел!»

— Хороший город, душевный. — Они стояли на берегу Цны и вкушали от плодов земных.

— Это ты по вкусу определил? — Струкову было смешно от такого вывода.

— Ну да. Если в городе умеют делать шаурму, значит люди с понятием, а не только понты колотить специалисты.

— Серег, да в Москве по понтам ты чуть не первый!

— Да чойта! Одеваюсь скромно, машину купил незаметную. Вторую. Раньше да, а сейчас мне мой бизнес не позволяет выделываться.

— Вынужден согласиться. Не прав.

Кирилл и в самом деле вдруг осознал, что его друг уже не тот безбашенный провинциал на понтах и с понятиями, каким он его узнал год назад. А что книг не читает, так может сейчас это и не так важно? Есть же и другие источники информации. А что, вон в средние века книг практически не было, а люди знали довольно-таки много. Взять того же феодала: всё сельское хозяйство на нём, в смысле под контролем. Фортификацию знать обязан, в тактике и военном деле разбираться нужно, кадры, бухгалтерия, стратегическое планирование. Короче, полный круг обязанностей нормального главы и владельца какой-нибудь фирмы наших времен. Только с той разницей, что нанять специалистов проблематично — кадровый голод. И всё это надо постичь без книг и учебников, исключительно на слух. И успеть, пока отец живой, кроме него знания получить неоткуда.

Как классические москвичи и бизнесмены, друзья не стали ютиться в одном номере, нарываясь на неприличные подозрения. Да даже Серёге было бы в его теперешнем положении странно подумать о том, чтобы снимать один номер на двоих. А уж Струкова в таком заподозрить вообще нельзя. В жизни человека, периодически попадающего в экстремальные условия, существует оберегаемая им граница: вот ты на спецоперации и спишь в землянке, питаешься как попало, ползаешь где попало, а вот ты в мирной жизни и у тебя всё прилично и дорого. Ты следишь за тем, что попадает в твою тарелку, переходишь улицу на зеленый свет и придирчиво вглядываешься в постельное белье на кровати снятого тобой люкса.

Утром волонтеры никуда не спешили, так что к своему автомобилю они вышли уже в десятом часу. Вышли-то вышли, да только Серегин «Субару» на своём месте не обнаружился. Покрутили головами, походили по стоянке перед отелем — машина не появилась. Быстрым шагом вернулись в отель и начали пытать администратора с тем же эффектом. Стоянка неохраняемая, за оставленные на улице деньги и ценные вещи администрация ответственности не несёт, камер наблюдения, направленных на парковку гостей отеля, нет. Ибо не желают гости светиться перед камерами. Город не настолько большой, чтоб можно было рулить безоглядно и без страха спалиться перед членами семьи или трудового коллектива. Короче, нету камер, мущщины, идите в зад! Вернее, в полицию. Здесь Тамбов, а не ваша Москва, у себя права качать будете и указывать кто что кому должен! Я щаз полицию вызову! Короче, душевный город, где умеют и любят вкусную шаурму.

А что полиция, там тоже люди, коренные тамбовцы в большинстве своём. Ну или понаехавшие из области — деревенщина и провинциалы. Так что достаточно популярно потерпевшему объяснили, что приходить тупо с одной заявой не по-пацански. Вот если бы они пришли с материалами: кто угнал, когда, куда дел, приложили бы доказательную базу. Тогда да, тогда бы верняком тачку бы мигом нашли. А так будут искать, но быстрого результата не гарантируют. То есть вообще никакого и ни в какие сроки. Какие могут быть гарантии, если ваш автомобиль уже где-то разобран на запчасти и перестал быть единым объектом движимого имущества? А то может не будете подавать заявление? Ну по-пацански, от души, а?

Не повелся на такое разводилово Серёга, да и Кирилл бы не позволил другу сдавать назад. Да, безнадёга, а всё равно нехрен! Если полиция допускает в своём городе такой блудняк, пусть терпят висяки и глухари в своей отчетности. Хоть буянить не начали наши герои, и хорошо. А то у Струкова закралось подозрение, что могут полицейские так себя вести, нарочно выбешивают тупыми фразочками и неприемлемыми предложениями. Мол, спровоцируют на мордобой с представителями власти, а потом потерпевших сделают подсудимыми. Минус нераскрытое, плюс палка за двух обезвреженных террористов. Или как их действия квалифицируют.

Короче, машину потеряли безвозвратно, потом еще полдня потеряли в полиции. И тоже безвозвратно. Зато теперь если кто спросит Серёгу, мол, а был ли ты в Тамбове, приятель, он сразу вспомнит моменты посещения этого во всех отношениях приятного города.

— Эх, только порадоваться успел, что накладные расходы на поездку отбил…

— В смысле, какие расходы? — Кирилл понял, что чего-то он не знает.

— Бензин, расходники, хавчик. А тут вон чего — пробоина в бюджете. Опять машину покупать! И что обидно, дружище: другие как машины меняют? Они старую продают, добавляют денег и приобретают следующую машину. Один я как потерпевший всё время. Та сгорела, эту подрезали.

— Погоди. Я не понял, с чего ты решил, что расходы свои отбил? Чем отбил?

— А, ты про это. Ну да. Я когда диверсантов «чистил», девятьсот долларов с них «поднял».

— Офигеть. Это у вас в Челябинске так принято?

— Не. У нас принято клиентов чистить насухо и потом не отвозить властям тушки. А я тогда вот что подумал. Если украинцы в рейд пошли с бабками, значит они у них должны быть. Так? Ну и оставил им на всех примерно три сотни баксов. Чтоб наши нашли, когда «потрошить» станут.

— Хитро! То есть, по твоему мнению никто не подумает, что ты их обнес, раз оставил что-то? Ну да, никто и не подумал. Только не факт, что информация про эти деньги окажется в отчете.

— Ага. Совершенно секретные сведения об американских купюрах не должны распространяться выше определенного уровня. — С видом профессора, читающего лекцию, выдал Серёга.

— Куда двинем?

— В Москву, куда еще. Что-то мне разонравилась тамбовская еда. Вызывай такси, Кирилл. На вокзал поедем. Наверняка какой-нибудь поезд вечером на Москву пойдет. Утром проснемся уже дома.

Так и вышло, впрочем, наши герои и так за эту поездку нахватали приключений себе на головы как репьёв на штаны. Особенно преуспел в этом занятном деле Серёга. Не подумайте плохого, нам его жалко, просто тем интереснее наблюдать за судьбой этого неординарного человека. Кстати, нам показалось, что его товарищ Струков тоже смотрит на Санталова как на бесплатный цирк, притормаживая его только в самых критических ситуациях. Он настолько уверен, что ничего фатального произойти с ними двумя не может, что… Да вы и сами видели, как легко он отпустил молодого человека одного на разведку. Впрочем, в итоге всё закончилось хорошо, если не считать щепку в ягодице.

Огорченный потерей своего автомобиля Серёга стал колючим как ёж и даже не уступил в купейном вагоне свою полку какой-то деловой тётке:

— Женщина, вы в женское купе покупали билет, вот и идите отсюда! Здесь мужская территория!

— Как вам не стыдно, вы должны войти в моё положение. Мы там едем все в возрасте, нижних полок две. Никто не хочет уступать.

— Ну правильно, они заплатили денег как раз за то, чтобы ехать с комфортом, а тут какая-то хитрозадая тётка припёрлась и начинает чего-то требовать.

— Это кто хитрозадый⁈ Это ты кого тёткой назвал?

— Пасть закрой, кошёлка! — Рявкнул доселе культурный молодой человек. — У меня ранение и душевная травма. Как я вас, разводил тамбовских ненавижу!

Женщина осознала, что конкретно этот юноша ей не уступит, а второй, сидящий на нижней полке, смотрел с таким презрением и скукой, что пытаться как-то достучаться до него пассажирка и не пыталась. «Тоже мне, мужчины!» — Бросила она напоследок и ретировалась с поля боя.

— Какой ты невежливый юноша. Болит? А то давай повязку поменяем.

— Душа болит. Я уже привык к своему Холодильнику, понимаешь. Как подумаю, что его, как там ты сказал? Тамбовский волк в овраге доедает.

— Вообще-то я по-другому сказал, но у тебя тоже верно получилось. Образно. А может её и не разобрали. Может, еще побегает твоя машинка где-то с перебитыми номерами.

— Пусть лучше так. Исправно мне служила, не за что её разбирать. Перевязка? Вдруг кто зайдёт, а тут я с голой жопой?

— Испугается и в обморок упадёт. Я дверь запер, давай лечиться уже, ранение к осмотру!

Утром в Москве их ждала настоящая зима. Во всяком случае за окном поезда всё было белым-бело. Что примечательно, тротуары на улицах вместо обычной московской черноты были тоже белыми. Видать, дворников-мигрантов стало меньше, так что расчищать снег до асфальта, как это было заведено в последние годы, стало некому. Кто-то из классических москвичей скажет: неряшливо. А по нам, вполне по-зимнему смотрится и радует глаз. Серёге белая Москва тоже больше нравится, именно так он заявил Кириллу. У него на родине никто не выскребает тротуары до асфальта, снег напрессовывается слой за слоем, так что за зиму уровень дорожек поднимается на десяток сантиметров, если не выше.

Вечером прилетела Рыбка, она соскучилась по своему кавалеру, а еще было жутко любопытно узнать, как там, на спецоперации. Рассказ Серёги и описание «прелестей» воинского быта повергли её в ужас. Картинка в сознании, сформированная на редких кадрах бравурных отчетов в новостях, не совпадала с рассказом. Телевизор Рыбка не смотрела, как и большинство её сверстников, но изредка во время ужинов в кругу семьи папа включал центральный новостной канал. Как он говорит, чтоб знать официальную точку зрения на происходящее в стране. Рыбке он советовал делать то же самое хотя бы пару раз в неделю, чтоб не забывать, где живёт.

«Есть Москва, есть Россия, а есть правительство. И у этого самого правительства Россия совсем другая, чем у народа» — иногда говорил Прокофьев-старший. Впрочем, Россия, она у каждого своя. Серегина до его приезда в Москву настолько отличалась от Рыбкиной, что это два разных государства. Все это понимают и не удивляются. Так чем наши правители отличаются от нас? Они тоже люди и тоже имеют право на своё собственное представление о родной стране.

Глава 14

Форестер

Следующее утро подруга начала с совершенно неожиданного требования. То есть сначала всё как у людей: сходила на горшок, умылась, почистила зубы… А потом такая: «Дай почитать!» Серёга и думать не мог, что он бессовестный и безжалостный человек, который заинтриговал бедную Рыбку началом свей книги, а потом бросил её в неведении.

— Короче, ты дашь почитать, что там дальше?

— Да там совсем чуть-чуть. Некогда мне писать, всё время дела.

— Это отговорки. Если захочешь, то и время найдешь. Так что, дашь?

— Ну на. Там всего одна глава.

'Она постоянно допускает ошибки. И многие ее недолюбливают. Хотя у них есть к тому причины: то пересолит суп, то потоком реки из её рук унесет рубашку дрессировщика. Один раз неуклюжая даже пролила на костюм гимнаста масло эвкалипта. Но есть в ней что-то притягательное. Мне приятно видеть, как она немного пританцовывает, убирая клетку, или напевает вполголоса, пока готовит на всех обед. Быть может, она и вправду мне нравится.

Глава 5. Тихая ночь

Как-то я бродил по городу в прекрасном настроении, чудный прохладный ветер ерошил мне волосы, в нос бил приятный запах морской влаги и ночной свежести с нотками цветов. Люблю цветы, как они прекрасны и чисты, как они похожи на Викторию! Виктория, я все чаще о ней думаю, и при этих мыслях на моем лице расплывается глуповатая улыбка. Меня охватил водоворот мыслей: когда я начал о ней думать, в какой момент заметил реакцию своего тела на ее ласковый голос? А может моя бессонница тоже вызвана этим явлением? Сам не понял, как купил букет свежих ирисов, подходящих под цвет ее топазовых глаз.

Я решил для себя, признаюсь ей сегодня же! По дороге к цирку я от скуки затеял с собою диалог:

— Что я могу ей сказать? Может, как прекрасна ночь?

— Нет же, балбес, какая ночь! Говорить нужно о ней!

— И то правда. Хм, какие прекрасные ирисы в букете, еще и редкие капли отражают лунный свет.

— Эй, очнись! Причем тут цветы? Виктория. Встреча. Все остальное не важно!

— А каким будет ее лицо, когда она увидит цветы? Стоп, а у нее есть ваза?

— Что тебе в той вазе? Все не важно, думай о встрече!

— Сейчас примерно одиннадцать вечера, в это время она должна быть на арене, подготавливать ее к утренним выступлениям.

— Точно. Вот я вхожу на арену, на меня падает свет прожектора, в темно-синем костюме подхожу к ней с цветами…

— Алё! Ты из себя кем возомнил? Ну ка, покатился камнем вниз и быстренько проснулся. Давай по делу.

— По делу, по делу, делу.

— И-и-и?

— А как от меня пахнет? Может, стоит отложить признание, подготовится, подстричься хотя бы.

— Трус.

— И то правда, скажу как есть. А там будь что будет, мне уже все равно.

Остаток пути я провел в молчании и немного унынии от собственной никчемности.

И вот я дома. Вернее, на работе. В аду. Где угодно, но назвать это место домом? Звучит смешно. Хотя смех и есть моя жизнь. Мельком я заметил небольшую фигуру в светлом платье. Виктория! Как ты прекрасна, снова на мне эту дурацкая улыбка. Я сделал шаг, но почему она так тревожна? Чего она боится? Я решил за ней проследить, быть может, она идет на свидание? Виктория поспешно покинула цирк и направилась на соседнюю улицу. Там она зашла в дом где живет владелец цирка. Нет! Это ошибка! Но теперь все встает на свои места. Она ходит к хозяину цирка по ночам. Вот почему ее никто не выгоняет за провалы. Вот почему она так скрывала это от всех.

— Ха-ха-ха, а что я думал, что у такого ничтожество будет шанс? Ну ты и правда глупец.

— Что мне делать?

— Ладно. Стоять на улице — не выход.

Я неторопливо побрел обратно к цирку и оказался у личного сундука дрессировщика.

— Что? Я и правда хочу это сделать?

— Он же не виноват в этом поступке. Зачем всё это?

Я открываю сундук и достаю револьвер.

— А он тяжелее чем я думал. Заряжен.

— Хорошая подстраховка на случай неповиновения одной из тварей земных.

— Я не смогу лишить его жизни. Я многим ему обязан. И не могу причинить боль ей. Виктории.

— Что ж, видимо лишний в этом уравнении именно я. Лишь один я.

С такими мыслями убрал револьвер во внутренний карман пиджак, откуда он предательски торчал и всем видом давал понять, что не был создан для такого способа ношения'.

— Погоди, там дальше есть! Дай! — Серёга бесцеремонно захлопнул ноутбук под носом своей подруги и забрал себе.

— Дальше я еще править буду. И так вон сколько прочитала.

— Баран бесчувственный! Мне, может, интересно, что дальше.

— Да ничего хорошего дальше. В голове складывается, а писать некогда. И настроение подходящее не накатывает.

— Ну тогда ты не писатель. Настоящий писатель не может не писать.

— Может и так. — Согласился он.

— Эй, ты чего? Где мой вечный спорщик, кто ты, залезший в его тело⁈ — Рыбка привыкла к постоянным спорам по ерунде, ей нравился такой стиль общения с Серегой. А тут вон чего. — Случилось что?

— Машину угнали.

— Там?

— В Тамбове.

— Может, папу попросить помочь? Он дяде Саше скажет, тот что хочешь найдет.

— Да не, не надо. Из-за миллиона серьезных людей напрягать не надо. Вот если бы меня там убили, тогда да, тогда был бы смысл. — Серёга в самом деле считал, что его любимая железка не стоит серьёзных усилий со стороны больших людей. И вообще, не хотелось залезать в долги перед этими самыми большими людьми, тем более так глубоко.

— И что, будешь на метро ездить?

— По-всякому буду, и на метро тоже. Но машину куплю для души.

— Для души, это спортивную? Как первая. Или такое же убожище, какое у тебя угнали?

— Блин, хороший вопрос. Так-то надо две брать, одну тебя катать, а вторую по работе. Ну и чтоб на спецоперацию ездить.

— Ты дурак что ли? А вдруг убьют? Один раз повезло, второй может и не свезти.

И Серёга в глубине души был с Рыбкой согласен, тот раз ему повезло, пули стороной прошли. А если взять возможность артобстрела, то снаряду вообще всё равно, какой ты невидимка. Когда бьют по площадям реактивные системы залпового огня, никому мало не кажется. А с другой стороны, как-то нечестно выходит: одни под обстрелом в окопах и на опорниках, а другие по Москве рассекают и строят из себя писателей. Добро бы он, Серёга, на самом деле настоящую книжку написал. То есть да, он пишет. Но по объему не то что на роман, на повесть не набирается, а ведь уже год корпит над рукописью. Или это не рукопись называется? Вообще, смешное слово, пацаны дома бы засмеяли. Сложносоставное слово это на онанизм смахивает по смыслу, так что пусть будет просто авторский текст.

Если по уму, то надо было бы послушать родителей и попробовать снова поступить в шарагу, то есть в институт. Наверняка в Москве полно всяких институтов, при достаточной доле везения и адекватном количестве денег можно было типа восстановиться в Челябе и сразу оформить перевод в Москву на платное отделение. Деньги есть. С другой стороны, как только Санталов начинал представлять себя за студенческой партой на лекции, а еще того хуже на семинаре… Снова пропуски пар, снова проблемы со сдачей зачетов, накопятся неоформленные лабораторки, хвосты по сессии. И чем всё кончится? Опять будет та же хрень, но уже за деньги. Ведь у него и так есть работа, причем высококвалифицированная. Да, без официального трудоустройства, зато Серёга стал самозанятым и очень востребованным в отдельные моменты профессионалом. Кто-то на его месте, вероятнее всего, добился бы большего. Вот только во всей Москве нет никого, кто может занять место Серёги. Что называется, ни одного невидимки в обозримых пределах не видно.

Нафиг этот институт. Не совсем, но вот конкретно сейчас он продолжать обучение не будет, решил для себя наш герой. Дыра в бюджете сама себя не закроет, надо оказывать услуги населению. Вот только есть нюансы и моменты: заказы у него специфические и клиенты тоже. Это вам не такси, тут не по двадцать вызовов за смену — это во-первых. А во-вторых, машина нужна уже в момент получения заказа. Не факт, что именно на машине придется производить доставку, но если что, надо будет исполнять поступивший заказ, а не метаться в поисках машины.

А с началом спецоперации выбор автомобилей стал того, заметно меньше. Приличные, то есть японские тачки, собранные для европейского рынка, так полюбившиеся Серёге, стали с рынка российского уходить. Новьё в страну не поступает, а значит и автомобили из-под задниц прошлых владельцев не выкатываются. Желающих сменить ветерана-европейца на новенького китайца не очень много. А если возникает такое желание, значит машина как недалёкая содержанка имеет владельцу мозг двадцать четыре часа в сутки. Преданных и безотказных сейчас не бросают, на возраст внимание обращать уже не в кассу.

И что, купить китайца и пытаться найти общий язык с ним? Или выложить много денег за нормальную машину? Буквально две поездки на такси класса «комфорт» производства Поднебесной империи моментально повернули мысли в старое русло. Китайский автопром радовал обилием электроники и просторным салоном. Зато запах и звук были такие, что пересилили прочие моменты. Кто-то посмеётся, но мы Серегу понимаем — сидя в машине, человек не должен ощущать дискомфорт, это может стоить ему жизни. Как минимум испорченного впечатления от её радостей.

Денег хватило почти впритык. Потому что это был «Субару-Форестер» восемнадцатого года выпуска. Даже больше скажем — две тысячи восемнадцатого! Почти новый почти внедорожник в почти премиальной комплектации черного цвета с кожаным салоном и люком в потолке. Люк — это почти как кабриолет, люк — это сразу дорого. Серёга и сам не мог сказать, почему, но он любил кататься с открытым люком, дышалось легче и счастье прямо вливалось в его грудную клетку, когда он гонял на тачке с люком. Четкое пацанское счастье, на которое его подсадили друзья своими рассказами еще в Еманжелинске.

Да, если бы он приехал домой на такой тачке, народ бы оценил. Не «Гелентваген» и не «Лендкрузер», но где Серёга, а где Гелеки с Крузаками! И да, на выбор конкретной машины ушло долгих три дня. Три дня он общался с продавцами и перекупами, вычисляя последних по телефону, три дня герой практически не ел и не спал. Результат его порадовал, Рыбка снова не впечатлилась. Даже когда он прокатил её с ветерком, вернее с гулом ветра над головой (люк был показательно открыт, невзирая на зиму) по МКАДу и одному из шоссе за городом.

— Ты видишь, как тачка топит! Зверь, а не машина!

— Отстой, Серёга! И ты отстой, и машинка твоя. На такой хорошо рассаду возить на дачу, если ты в курсе такого стариковского развлечения. Ты можешь сказать, зачем она тебе?

— Прежде всего, чтоб перевозить из пункта «А» в пункт «Б» посылки. И чтоб при этом не привлекать внимания.

— Понятно всё! Снова здорова, опять собрался к своим военным ехать?

Рыбка не была в курсе основного бизнеса Серёги. Кирилл знал, чем занимается друг, отец Рыбки знал, ему все нюансы отношений дочери с её окружением докладывал дядя Саша. А сама Рыбка не задумывалась. Она поняла, что у парня есть какой-то свой бизнес, причем про него знает папа, ну и достаточно. Много знаний — лишние огорчения. И Серёга молодец — не грузит её своими траблами.

А то был один молодой человек, не то по характеру жуткий экстраверт, не то надеялся, что Рыбка помощь клана предложит. Вот он вечно грузил девушку всякими проблемами. То у него с таможней засада, то налоговики докопались… Точно она Золотая Рыбка, которая живёт исключительно ради исполнения желаний недомажорчика. Нафиг такие парни вообще нужны! Мужчина должен быть как вот Серёга: и посмеяться вместе, и в морду при необходимости засветить кому-нибудь, и все косяки свои сам решает. А пара моментов, когда ему помогли по её просьбе, так он и сам бы выпутался. Просто не настолько изящно, ну и самой Рыбки это коснулось однажды. Было несколько неожиданно, когда она заскочила в гости, а в квартире связанные бандиты рядком лежат и мычат. Как в сериале про девяностые.

Короче говоря, она принимала своего парня таким, какой он был. Странный и «неупакованный», зато не гнилой, пусть и не без каши в голове. А что радовало больше всего, Серёга никогда ни под кого не прогибался. Рыбке это очень импонировало, не имея проблем в жизни, она не представляла, что нонконформизм хорош только при бесперебойном обеспечении со стороны родителей. Как бы она не пилила парня за неправильную машину, это не стало причиной для разрыва или ухудшения отношений. И вообще, у любого мужчины должен быть в голове какой-то маленький бзик, так её учит мама. Мужчина без бзика скучен или подозрителен. Он или снулая рыба, или замышляет что-то недоброе, втихаря зажимая свою натуру.

Да, машинка отличная, а Рыбка ничего не понимает! Не такая спортивная, зато полный привод позволяет ей хорошо «держать» дорогу, а мощный движок обеспечивает отличную динамику. И если ты Истинный, тем более невидимка-уникум, то данная опция позволяет не только рвать с перекрёстка, но и гнать на всю катушку по трассе, когда она не загружена. Перевозчику такая возможность не лишняя.

Да, последние заказы он представлялся именно как Перевозчик. С большой буквы. Отсылая потенциального клиента к этому фильму, Серёга тем не менее заранее предупреждал, что с предметами, запрещенными к обороту в России, он не работает. И все такие: да-да, конечно! А там пойди проверь, что в посылке. Но в основном, конечно, это были явно документы и ценные бумаги. Странных коробочек или контейнеров с человеческими органами ему не подсовывали. Хотя за год случалось по-разному. Обычный разговор с потенциальным заказчиком мог идти по двум сценариям. В первом случае люди знали от своих знакомых условия доставки и принимали их. Во втором — пытались переломить ситуацию под себя. Иногда даже просто по привычке:

— Здравствуйте. Да, я Перевозчик. Тариф вы знаете, предоплата сто процентов.

— Полная предоплата человеку, о котором я ничего не знаю? Да ты охренел, фраер!

— У меня есть клиенты, я не бедствую. У вас наверняка есть другие перевозчики. А наше сотрудничество не случилось.

— Чувак, погоди! Не, так-то говорят, что с вами можно иметь дело. Реально всё будет без палева?

— Да. И нет, никаких письменных гарантий мы не предоставляем. Никаких контактов помимо передачи денег и посылки.

— Стрёмно немного.

— Стремно, это когда вы готовы заплатить миллион рублей за доставку пакета с документами. А наши условия просто продиктованы заботой о клиенте.

— Добро. Вы получаете предоплату, бандероль, контакт и сваливаете в туман.

— Да. Если окажется, что в качестве оплаты заряжена «кукла» или «жучок», Перевозчик не будет доставлять посылку. Отправление будет уничтожено.

— Даже так. А если адресат будет не адресат?

— Тогда посылка будет возвращена отправителю без возврата вознаграждения.

— Чего-то жёстко. Я не в том смысле, что отказываюсь. Просто думаю…

Переговоры Серёга вёл всегда спокойным ровным голосом. Профессионально, как общается бармен с поддатым клиентом. Обычно заказчики чувствуют эту скуку в голосе и быстро просекают — сейчас будут посланы. И если они реально заинтересованы в секретном и гарантированном перемещении корреспонденции, съезжают с базара на нормальный диалог.

Один раз за всё время его пытались прогнуть уже на этапе передачи денег и посылки, он ушел сначала в толпу, а потом в инвиз. Была мысль прекратить бизнес, но Серёга не повелся — работа как работа, у курьеров и похлеще бывают ситуации, а доходы совсем другие, чем у него. Глупо бросать работу из-за единичного случая.

Глава 15

Засада

После того случая он на какое-то время выпадал из бизнеса, хоть и ненадолго. Перестал реагировать на звонки от клиентов, с которыми не общался ранее. На два звонка — их было не так много. А со старыми «знакомыми» общался по одноразовым сим-картам. Шифровался как мог. Даже интернету не доверял, насмотревшись фильмов, где героя вычисляли по следу в сети. К слову сказать, постоянных клиентов у него нарисовалось аж три. Причем Серёга предполагал, что они теперь не столько клиенты, сколько посредники, присевшие ему на хвост. Ну и ладно, те люди, которые реально знали правду о личности Перевозчика, не были клиентами. А те, с кем он общался по работе, не могли вывести на него. Наверное.

Паранойя — необычное чувство для человека, ранее всегда уверенного, что в его жизни всё будет отлично. Пусть не сегодня, пусть послезавтра, но всё будет хорошо. Надо просто подождать этого самого послезавтра. И вдруг такая перемена в сознании и образе жизни: опасение и упорный труд на благо себя. Блин, понятно, что не хочется пахать, тем более много и долго. В рамках потакания этому новому незнакомому чувству паранойи Серёга даже купил титановый кейс.

Покупкой он озаботился сразу после того, как ему пришло в голову, что в бандероль, перевозимую им, злоумышленник может подложить радиомаяк. Мысль очень не понравилась, голова начала варить в нужном направлении, а потом вспомнился опыт работы на гибочном станке. Вот же выход! Сталь экранирует сигнал, чемоданчик из тонкой листовой стали может сойти за обычный портфель-дипломат, про которые рассказывал отец. В годы его молодости весьма модный аксессуар. Вторая мысль догнала первую: наверняка в интернете можно найти и купить уже готовый стальной чемоданчик для всяких мажоров он безопасности. А то и титановый. Как ни удивительно, но титановый кейс модного респектабельного облика и подходящей вместимости нашелся на сайте китайской фирмы по производству велосипедов. Оказалось, что у тех велотранспорт основная продукция, а всяческие кейсы, боксы и кружки — приятная побочка. Совсем титановым был этот чемоданчик, или из титанового сплава, Серёга так и не разобрался. Зато после небольшого раздумья покрасил серый стильный девайс черной краской из баллончика. Чемоданчик стал выглядеть не так стильно и дорого, то есть перестал привлекать внимание к себе. А Серёге того и надо! Он бы его и кожзаменителем обтянул, но руки растут не из того места, результат был бы гарантированно отвратительный. А краской из баллончика задуть много ума не надо.

Кстати сказать, помог оформить и получить заказ так, чтоб не светиться в процессе покупки, Кирилл. Он же и задал неожиданный вопрос, когда узнал назначение металлической сумки.

— Серег, а эти маяки, которых ты так боишься… Хорошо, не боишься, а слегка опасаешься, они в инвизе работают?

— В смысле? Чего им не работать — физика!

— Ну да, физика. Солнечный свет, отражаясь от твоей тушки, тоже должен фиксироваться видеокамерой. А не фиксируется.

— Так может он тогда и не отражается? Как тебе версия? — Серёга был не рьяным спорщиком, но закусив удила, сворачивать не любил.

— Что может быть проще, чем проверить. Давай, ты купишь радиомаяк, и мы с тобой поиграемся с невидимостью. Самому стало интересно, как это работает. В старых книжках про Истинных ничего такого не пишут. Даже странно.

— А что, есть учебники?

— Тебе зачем? ты ж у нас не читатель. А если серьёзно, ничего интересного по тонкостям и нюансам. Скорее прославление таких крутых персон, что аж зубы сводит. Настоящие секреты никто выдавать не собирался. Тем более, оставлять в широком доступе. Самые старые тексты, те вообще давно опубликованы и изданы в категории детских сказок.

— Круто! То есть можно брать любую сказку и прикидывать, что может быть на самом деле. А человек-паук тоже бывает?

— Серег, остынь! Ты же не думаешь, что вообще все сказки про Истинных? Сказки сейчас сочиняют все, кому не лень.

— А раньше? Всякие братья Гримм, Гоффманы и этот. Не помню фамилию.

— Андерсен? Гоффман и Гримм — может быть, что сталкивались с чем-то. Андерсен уже сильно позже жил, когда все истинные под лавку залезли или в лесах попрятались. А наш Пушкин просто списывал у старшеклассников.

— А Буратино?

— Отстань, а! Но да, про големов ты угадал. Были такие мастера.

Самое интересное, что идея Кирилла сработала. Один ходил с маяком, понятное дело, это делал Серёга, а второй его отслеживал. В стелсе маячок не обнаруживался сканером, такая вот история! Это здорово порадовало нашего Перевозчика, но не отменяло нужности экранирующего кейса. Не будешь же весь маршрут путешествовать в невидимости, эдак кто-нибудь на тебя наедет ненароком, а потом скажет, что не заметил.

Очередной заказ упал в канун Нового года. Это мы так выражаемся, а Серёга выражался конкретнее, слово «канун» — не из его лексикона. Нет, ему, с одной стороны, не улыбалось куда-то тащиться под праздник. Но и без денег сидеть он уже отвык. Дал «левый» аккаунт в мессенджере, списались, всё как обычно. Ночь, лавочка в сквере на Чистых прудах? Нет, конечно! Тот этап закончился, сейчас Серёга принимал отправления в людных местах типа торговых центров. Он счел, что затеряться среди людей не так подозрительно, как в толпе. А уход в инвиз ночью на алее, к примеру Патриков — это уже прямая отсылка к роману «Мастер и Маргарита». Да, Серёга смотрел этот роман по совету Рыбки, так что в теме. Вообще-то она советовала его прочесть, но чем пялиться в буквы, проще в сериальчик повтыкаться.

Вам знакомо это чувство, когда спиной ощущаешь чей-то пристальный недоброжелательный взгляд? Вот и Санталову оно незнакомо. Интуиция — это не его тема. Так что Серёга не срисовал этот момент. Почему за ним следили? Вернее, почему следили именно за ним, с чего такая уверенность, что его пасли уже на этапе подхода к клиенту? А мы и не утверждаем, что пасли конкретно его, скорее всего под наблюдением был весь сектор зоны отдыха. Так что срисовали не конкретно его, а кучу разных людей, включая женщин и подростков.

Вы когда-нибудь замечали, что после ковидной эпидемии люди стали еще спокойнее относиться к медицинским маскам на лицах людей? А вот наш герой отметил этот момент. Да, его подход к заказчику с маской на лице был слишком демонстративен, зато лицо не срисуют. Кто-то скажет, мол по камерам отследят до того места, где он надел маску. И ошибётся — Серёга пришел в торговый центр под невидимостью, маску надел там, где точно нет никаких камер, так что даже если кто и…

Оказалось, что этот самый «даже если кто» в данный момент сидит перед Серегой. И оказалось-то не сразу, вот ведь какая незадача. А уже после того, как случился этап передачи пакета, после того как деньги и бандероль были убраны в кейс.

— А теперь давай поговорим серьёзно, Дима, или как тебя там зовут.

— Перевозчиком зовите, так понятнее. — Он не повелся на незамысловатую попытку выведать его имя.

— Так вот, ваша деятельность, твоя и твоей преступной группировки подпадает…

— Мужик, ты кто вообще? Чо за базар гнилой возник в натуре?

— Да, непоняточка вышла. Федеральная Служба Безопасности, капитан Марченко.

Фиктивный заказчик махнул перед носом Санталова корочками. Без уважения махнул, не дал нормально посмотреть, прочесть что там на самом деле нарисовано. А Серёге по большому счёту и неважно было, настоящий ФСБшник сидит аз столиком напротив него или игрушечный. Ему с некоторых пор вообще было по-большому на многие вещи. Особенно после того, как столкнулся с оборотнями в погонах. Нет, так нехорошо их называть, Кирилл обижается, когда всякое чмо в погонах называют гордым именем оборотней. То есть были в жизни Серёги и нормальные полицейские, он даже помнил про этот факт, да и вообще не стоит он по ту сторону закона. Но раскрытия своего инкогнито он не хотел ни от кого. Тем более от… ото всех, чего там мелочиться.

Ни одни человек в здравом уме не поверит, что все свои логистические операции он проводит в одно лицо. Значит, будут требовать сдать подельников. А их нет, так что сотрудничество не получится. Светить Даром Серёга тем более не готов. Все эти мысли не промелькнули в его голове, мы вам рассказываем, как адекватнее всего расшифровать ту мысль, которая одна только и успела мелькнуть: «Валим!» Почему во множественном числе? А фиг его знает, но Серёга в голове заорал именно так. Столик, разделяющий двух собеседников, не взлетел над полом, не припечатал представителя чего-то там по лицу. А вот стул да — стул подхваченный рукой походя устремился под ноги наглому типу и сделал всё по красоте, то есть заставил его споткнуться и потерять секунду. Секунда в некоторых случаях — это много. Это то время, которое отделяет кого-то от победы, обеда, жизни. В нашем случае оно непреодолимой стеной отгородило капитана, если он и вправду капитан, от Серёги.

Бесполезно убегать в какие-то тупики или служебные помещения, нет толку забиваться в бутик, тем более что группа захвата грамотно отсекла беглеца от всех маршрутов отхода. Профи, они такие. Профи заточены под то, чтобы эффективно противостоять профи. А любителей они вообще ловят, не напрягаясь. Все эти байки, что дилетант может удивить, байки и есть. Специалист просто на автомате отслеживает все дилетантские уловки. Просто потому, что дилетант тоже предсказуем. У обычного человека в голове складываются стереотипы, какие-то мифы, о которых знают учителя профессионалов. Знают и знаниями делятся. А вот про истинных учителя не знают. Они могут рассказать массу трюков с переодеванием прямо на бегу, прямо в толпе. Самый простой вариант — головной убор. А есть еще куртка-перевертыш, просто скинутая куртка, контакт с прохожим, смена направления и скорости движения. Да много трюков существует. А вот по-настоящему невидимым стать нельзя. Это вбивается в головы розыскников, топтунов, оперов и прочих ищеек. «Если вы не видите человека, значит он вас обманул. Значит он умнее вас» — это аксиома.

Серёга не обманывал группу захвата, он не был умнее или наглее их. Он просто стал невидимым прямо во время мелькания между посетителями торгового центра. Вот он мелькнул за спиной мужика в красной куртке, вот подрезал пару, идущую навстречу, колонна на мгновение заслонила убегающего, заслонила убегающего. Ага, он за колонной! А вот хрен! За колонной никого не оказалось.

— Компас, что у вас⁈ Где метка?

— Первый, метки нет! Сразу после передачи пакета объект поместил его в кейс, с этого момента сигнал отрезало.

— Почему не доложил?

— Когда? — Уже не по регламенту начал оправдываться техник группы, должный координировать захват. — Вы разговаривали, не хотел влезать. Чего он так резко сорвался?

— Стоп базар! Всем — доложить о сообщниках.

— Второй: никого не выявил.

— Третий: не замечены активные действия с чьей-либо стороны.

— Четвертый: у меня пусто.

Операция, главной целью которой был захват не одного курьера, а всей группы, трещала по швам. Понятное дело, что захват курьера всего лишь вопрос времени, все выходы заблокированы, вернее под контролем. В первую очередь — технические и служебные. В операторской Службы безопасности торгового центра сидят коллеги, которые заточены под мониторинг нездоровой движухи и подозрительной активности. Но хотелось большего! Хотелось накрыть всю группу, которая просто обязана была как-то отреагировать на попытку захвата своего подельника. Да, на каждого профессионала однажды сыщется еще более профессиональный противник. Или конкурент.

Этот Перевозчик уже костью встал в горле некоторых серьёзных людей, он и ФСБшникам разок перешёл дорогу. Брали фигуранта с поличным, а улики не нашли. Допросы, опросы свидетелей, работа с личными агентами позволили восстановить картину: компрометирующие бумаги были отосланы посредством некоего Перевозчика. Таинственная группа оказывала услуги задорого и чётко. Нарисовавшиеся год или два назад в деловом поле Москвы люди вели себя как параноики, не велись ни на какие отступления от ими же установленных правил, а в результате выходило так, что клиент всегда был доволен результатом, если не брать в учет цену. Ну куда это годится — миллион за отправку письма! А сейчас еще дороже, типа инфляция.

Капитан Марченко был настоящим, то есть действующим сотрудником ФСБ и сейчас сильно злился. Прежде всего на бестолковость подчинённых, обгадивших такой толковый план. На фигуранта, ткнувшего группу мордами в нечто невкусное. На начальника, который сейчас ждёт доклада и посматривает на часы вместо того, чтобы заниматься своим делом.

— Почему не докладываю? Рано потому что! Операция продолжается, не все подозреваемые задержаны.

— Сколько человек взяли на данный момент? — Вежливо так, типа он весь из себя профессиональный, а Марченко погулять вышел.

— Пока никого. Курьер затаился в подсобке, ждем попытку прорыва. Подельники не проявились. Пробуем вычислить так, чтоб не вспугнуть. В данный момент они пытаются эвакуировать своего, ловим на живца.

— Марченко, ты извини, я не понял один момент: вы знаете, где сейчас сидит курьер, вы предполагаете, где он или вы нихрена не знаете, а ты просто ездишь мне по ушам⁈ — Вот тебе и «холодная голова» профессионала. Босс взбесился.

— Товарищ подполковник, место его нахождения локализовано, мы не светимся, чтоб не вспугнуть их.

— Моли бога, чтоб это было правдой! Я надеюсь, ОЧЕНЬ надеюсь, что ты на самом деле знаешь, где он прячется. И притащишь в отдел хотя бы его. Слышишь: хотя бы одного притащи!

— Так точно!

Ну да, слегка соврал, но капитан был уверен, что курьер никуда не уйдет. Вопрос времени. С такими-то внешними данными. Молодой русский высокого роста атлетического сложения или просто крупный. Молодой — это прежде всего неопытный. Хотя… если в ухо будут дуть по рации старшие товарищи, подсказывать и вести, то и молодой будет действовать как умный.

— Компас!

— В канале!

— Радиодиапазон сканируете? Есть что-то?

— Ничего необычного, все передачи в пределах обычного.

— Передай, чтоб все охранники заткнулись и выключили свои рации нафиг! Слушайте и ищите сигнал!

— Так точно!

С каждым прочёсанным подсобным помещением уверенность, а потом надежда на поимку беглеца таяла. Да могли бы хоть у нас спросить, мы бы сказали рыцарям тайного образа, что их фигурант уже ушел. Даже смешно смотреть за потугами служивых. Нам смешно, а тем троим, которые были задержаны в процессе было не до смеха. Их приводили по очереди к Марченко, тщательно обыскивали, допрашивали. Но было видно невооруженным глазом — не те. Маскировка маскировкой, но рост и комплекцию не сымитируешь.

К вечеру уже было понятно — операцию провалили. Двух карманников, находящихся в розыске, передали полиции. Одного потенциального террориста, чей телефон был полон разоблачающих его фотографий, забрали себе. Операцию срочно переписали, сделав мигранта её целью. Был в разработке, вычислили, задержали — все молодцы! Предотвратили теракт. Капитан Марченко был назван умелым прохиндеем, отлюблен согласно регламенту и отпущен домой. И никто из участников операции, исключая Серегу, вроде как тоже поучаствовавшего в данном мероприятии, не предполагал её последствий.

А Серёга решил, что надо ложиться на дно. «Если ты карась, то самое место тебе на дне. А если ты дерево безмозглое, то лучше всего дерево прятать в лесу. Ну как, как ты мог подумать, что тебя никто и никогда? Да ты пацан в сравнении с этими!» — костерил себя наш герой. Ему стало ясно, что вся его деятельность была авантюрой. И хорошо, что всё закончилось так легко. Или не закончилось?

— Всё!

— Что всё? — Вступил в привычный диалог с собой Серёга.

— Ухожу.

— Куда?

— Туда, где не найдут. Где даже искать не будут. На спецоперацию. Хрен кто там меня искать станет.

Глава 16

Контракт

— Куда ты собрался⁈ — Кирилл в очередной раз понял, что он не понимает своего молодого друга.

— На спецоперацию. Залет у меня, так сказать. Прятаться буду.

— Так может, можно тебя как-то прикрыть иначе?

— Не надо, больно организация серьёзная полезла в мои дела.

— Хм. Не полиция в этот раз?

— Не полиция. Так что я на какое-то время исчезну.

— А насовсем исчезнуть не боишься?

— Да ну! Ты сам видел, там обычные люди выживают, а уж мне с моими способностями.

— Сильно они тебе под обстрелом помогут? Будешь вместе со всеми в окопе лежать и также бояться.

— Ну значит буду. И вообще, поздно что-то передумывать уже.

— Заявление подал?

— Ага. В Петербург анкету и всякие бумажки отослали.

— Зачем?

— На проверку. Сейчас, как мне объяснили, Ленинградский военный округ контрактников оформляет, через них всё идет.

— Сам тогда смотри, взрослый человек. Жалко просто, если убьют. Давно у нас такого сильного невидимки не было.

— А слабый был?

— Был лет десять назад. С тех пор не видели. То ли шифруется, то ли сгинул где. Может шаурмой траванулся и помер на просторах необъятной Родины.

— Хорош подкалывать, Кирилл!

На Новый Год Серёга укатил к родным на Урал. Новость, что он собрался на спецоперацию, прорвалась сквозь спазмированное горло за день до отъезда. Кто-нибудь пробовал радовать мамку такими новостями? То-то же! Это какую моральную силу надо собрать в кулак, чтоб признаться в таком. Мать, естественно, орала и поносила сына-идиота громко, долго и, не стесняясь в выражениях. Батя, поначалу поддакивавший жене, быстро смолк, ушел куда-то в себя, а вернулся уже поддатым и серьёзным.

— Ты если решил, то и хрен с тобой. Взрослый, сам знаешь, что творишь. Санталовы никогда от военной службы не бегали, и от войны тоже. Из ребят твоих уже двое ушли, мы просто говорить не хотели.

— А Серого мобилизовали. Я к нему ездил туда.

— В курсе, мы с его матерью созванивались. Она говорила, мол своего держите, не пускайте. А как тебя держать?

— Да ладно, нормально всё будет! — Серёга искренне считал, что иначе и быть не может.

— А переиграть никак? — Оба родителя смотрели с надеждой и какой-то безнадегой.

— Никак. Вот вторые ключи от моей квартиры, адрес я приколол к кольцу.

— Твоей? Снимаешь, которую?

— Да нет, купил. Мы фирму ликвидировали, которую учредили, деньги освободились, вот и вложил в недвижимость.

Родители были в курсе, что сын якобы купил какую-то квартиру в той далёкой Москве, но не особо верили: Серёга он такой, нагородит до небес про муравьиную горку. Его слова про свою квартиру немного внесли диссонанс в картину мира.

— Ипотека? И нафиг ты её на себя повесил? Кто платить будет?

— Вот свидетельство на право собственности, выкуплена квартира полностью, говорю же — моя. Будете в Москве, заезжайте и живите.

— Ага, делать нам нечего, по Москвам твоим ездить! Лучше бы ты дома сидел.

— Ладно мать тебе, ну сидел он дома, и что? Дурень дурнем был. А сейчас вроде на человека стал походить. Авось обойдется.

За все дни, когда Серёга был в Еманжелинске, ему ни разу не захотелось пройтись по своим бывшим друганам, засветить дорогой прикид, узнать, кто чего… Как-то неинтересны стали школьные приятели и тем более недолгие институтские знакомые. Так что кроме гостей, дядек-тёток и крестного он ни с кем не повидался. Да и с теми чисто для галочки поздоровкался. Он ощущал, что с малой родиной его душу уже ничего не связывает. Не ёкает в груди от вида того унылого ларька, в котором он пацаном покупал жвачку или лимонад. Да и ларёк, если честно был уже не тот. На старом месте, но совсем другого дизайна. Не тот цельносварной из листовой стали с решёткой и амбразурой. В том небось можно было бомбардировку пересидеть или накрытие «Градом».

А в Москве, вернее в военкомате Серегу ждали невесёлые новости. Его дело, вернее папка с анкетой и копиями всех документов, всё оформленное непосильным трудом затерялось в неведомых дебрях Санкт-Петербурга.

— Это как?

— А не знаю! — Военный в военкомате искренне пожимал плечами, — ни ответа, ни привета. Ни отказа, ни заказа. Как не було тебя.

— Так же не бывает! Посылайте новый запрос! Вот он я, хочу записаться на военную службу по контракту! И вообще, дайте жалобную книгу!

— Щаз! Ты, парень, не в столовую пришёл, тут у нас всё четко, никаких жалобных книг. А если хочешь служить по контракту, то вариант есть.

— Какой?

— В Преображенский полк пойдешь служить?

— Какой полк? Кем? Куда?

— Вот же темнота! Самый прославленный полк, Кремль охранять будешь, президента. Снабжение по высшему разряду, красивая форма, все дела! ТЫ же в Москве живешь?

— Ну да.

— Вот! Будешь вроде как служить, но из дома. Как все офицеры, утром на службу, вечером домой как белый человек. Звание очередное дадут сразу. Такие как ты знаешь как нужны там! И жалование высокое. Как тебе такое предложение?

Жалование Серёге было не так, чтоб актуально. Про Преображенский полк Серёга что-то слышал, но спутал его с Президентским. А еще он решил, что уж под боком у министра обороны и президента его точно никто искать не будет.

— Согласен! Что писать?

Особенно Серегу подкупило обещание очередного звания. Это ж какая карьера намечается: из ефрейторов аж в сержанты, хоть и в младшие пока. Пара подвигов — и до старшего дотянуться можно.

В этот раз оформление контракта не затянулось. Санталов даже начал подозревать сотрудников военкомата в нехорошем. Могли они нарочно потерять его документы ради обретения такого зачетного бойца в Преображенский полк? Посмотрел на себя в зеркало и сделал вывод: еще как могли! Ну да ему без разницы, где служить. Лишь бы не очень долго и под крылом могущественного министерства обороны, где не искать не станут.

Вы будете смеяться, но пару дней наш герой ходил на службу по гражданке. Видимо, не настолько всё в полку отлажено, не как часы. Во всяком случае дорогие японские или швейцарские часы работают не так. Приезжал на своей машине к расположению полка, показывал выписанный пропуск, а потом ходил по казарме как белый человек, знакомился со службой. А потом ему выдали форму, шкафчик, подчиненных и фронт работ. И сказали, что в принципе он может и дальше приходить в полк как человек, а переодеваться в военное уже в раздевалке. Серёга подумал-подумал, и решил, что по два раза за утро переодеваться лень. А еще решил, что будет лучше спрятан от превратностей судьбы, если с утра от дома станет перемещаться уже в военной форме и погонах. Кто в ефрейторе заподозрит наглого и умелого злоумышленника, не пожелавшего сотрудничать со славными структурами Федеральной Службы Безопасности? Какой гвардеец кардинала не перешел бы в королевские мушкетеры? Или он по статусу сейчас ниже гвардейцев кардинала? Точно! Их функции сейчас исполняет Росгвардия, полиция — это городские стражники, а министерство обороны вообще идет по классу «мясо пушечное третьего сорта».

Мимо Рыбки не прошёл новый режим труда и отдыха её кавалера, а заодно и новая Серегина причёска поразила девушку в самое сердце. Самый короткий ёжик, какой только можно было представить, был пределом стиля не только срочников, но и контрактников с офицерами заодно. «Безобразно, зато единообразно» — принцип армии, не озабоченной ведением боевых действий. А Преображенский полк в данный момент не воевал. Даже караулы были вне его юрисдикции.

Но мы отвлеклись. Рыбка долго и громко страдала в квартире своего ухажёра, поняв, что теперь у её кавалера не только автомобиль класса «никому не показать», у него и причёска такая, что или ты боец ММА, или ты проходишь мимо никем неузнанный.

— Вот что это, зачем⁈ И откуда у тебя в шкафу эти камуфляжные вещи? Такой оттенок сейчас не в моде, спросил бы, прежде чем покупать. Небось втюхали неликвид, а ты и рад. — И попробуй возрази ей, права же Рыбка.

— Рит, понимаешь тут какое дело, — по примеру её отца в ответственные и трагические моменты Серёга начал переходить с игривого «Рыбка» на паспортное «Рита», — короче, я служу по контракту в министерстве обороны.

— Полковником?

— Сержантом.

— Это главнее полковника? — Рыбка не очень хорошо разбиралась в званиях, но слово «полковник» она откуда-то знала. Знала еще и про генералов, но не была уверена, это выборная должность или почётное звание типа ветерана.

— Нет, это не главнее никого, кроме рядовых. Солдатское звание.

— И зачем тебе это?

— Хотел на спецоперацию пойти, а меня сюда завернули. Сказали, самые лучшие должны Кремль охранять.

— От кого?

— От врага, ясен пень! Ты что, газет не читаешь?

— В глаза не видела. А ты читаешь?

— Я дурак что ли! Но в теме, что война идет. Секретная. Помнишь, я под зиму ездил туда?

— И чего, медаль хочешь? Дурак ты, Санталов. Я папе всё расскажу. — Она сама не поняла, откуда пробилось это детсадовское «я папе расскажу», просто ей стало обидно и больно. А еще Рыбка испугалась за Серегу. Она на самом деле решила, что пожалуется папе, он сильный, он разрулит.

А потом они помирились, как это водится у молодых людей. А потом пили чай с пирожными. А потом…

— Серег, а ты дашь почитать еще?

— Газету?

— Да ну тебя! Книжку твою!

— Да ты уже всё прочла. Кажется.

— Вот я и посмотрю, всё или не всё. Дашь?

Конечно, Санталов не смог отказать ей, тем более что чувствовал некую толику вины, как перед матерью. Вроде ничего такого не сделал, а всё одно ощущение нехорошее, словно невзначай грубое слово при родителях произнёс.

' Глава 6 Новый рассвет

Так и не сомкнул глаз этой ночью думая об увиденном. Цветы я все же решил оставить в личных вещах Виктории. Интересно, о чем она подумает, когда увидит их? О тайном поклоннике? Или, что кто-то так зло над ней подшутил, давая призрачную надежду на человеческое отношение? А может, сразу решит, что это владелец так отблагодарил ее за проведенную ночь. Я отчетливо ощущал тяжесть нового друга. Нужно убрать его куда-то. Не найдя место лучше, я спрятал револьвер в гримерке под своим клоунским костюмом.

— Как же меня бесит эта маска весельчака.

— Точно, бесит! Глупый нос, эта дурацкая натянутая улыбка, красные как от смущения уши и белое от страха лицо.

Я отчетливо видел в этой маске себя вчера вечером. Так я и есть он самый. Клоун! Я надел маску. И плюхнулся на умирающее кресло, стоящее перед зеркалом, не прервав диалога с собой.

— Устал. Не хочу.

— Совсем не хочешь?

— Ничего не хочу.

В голове пробежала, хотя скорее загорелась интересная мысль. Я ведь сын своих родителей! Неудачников, чью песнь скорби прервала только смерть. Тогда зачем отрываться от своих корней? Это был сладкий миг осознания новой цели. Смерть? Да. Я просто могу умереть. Умереть без мучений, без проблем, без новых страданий и разочарований. Впрочем, вряд ли можно разочароваться еще сильнее, обломаться еще в чём-то.

Достав револьвер, я начал пристально его изучать. Старая модель, длинный шестигранный слегка нелепый ствол, здоровенный барабан на шесть патронов — тяжелая железка. На рамке под барабаном какая-то надпись на незнакомом языке. Интересно. Я приставил пистолет к голове, как делал это в моем сне, холодный ствол приятно остужает висок. Взвел тяжелый курок большим пальцем, не отводя оружие от головы.

— Ну вот и все.

— Точно? Это мой конец?

— У меня почти нет приятных воспоминаний, да и будущее не сулит ничего хорошего. Так зачем тянуть?

— Согласен. Даже своим детям я не смогу ничего оставить. Детям, которых никогда не будет. Которых не могло быть.

— Я попытался. Но слишком устал карабкаться из канавы, где оказался не по своей вине.

А потом до моих ушей донесся бравурный марш и крики. Кто сейчас на арене, с чего такое оживление в зале? Выйдя из гримерки, я подошел к тяжелым занавесям, отделяющим кулисы от арены. Ага, это наши гимнасты стараются сделать представление более ярким. Значит, совсем скоро мой выход. Удачно, что я уже в маске. Подкравшегося сзади акробата я не услышал. Мощный пинок под зад, и вот я качусь по сцене, вылетев из кулис. В полете стараюсь изобразить боль. Попал на арену, терпи и подыгрывай коллегам — это закон! Одновременно оглядываюсь и пытаюсь найти наглеца, что так поиздевался надо мной. Ох ты, а вот и он, уже сидит на трапеции, взлетев туда как на крыльях!'

Рыбка дочитала кусок текста и поняла — дальше и впрямь ничего нет. Пустотой прямо дуло с текста. И было грустно оттого, что в ближайшее время она не узнает, что было дальше в этой страшной и безнадёжной истории.

— Серег, а дальше что? Когда напишешь?

— Пока не до чего, извини. И этот-то кусочек год писал.

— Ничего себе у тебя скорость! То есть медленность.

— Ну вот какая есть. Я же не настоящий писатель. В голове лежит сюжет, глыба неподъемная! И пускай себе лежит, железяка стрёмная! — Распевно произнес парень на манер не то частушек, не то страданий.

Неизвестно, что нарассказывала Рыбка своему отцу и какие она подобрала аргументы, но в один из выходных, когда Серёга был не на службе, Рыбкин папа изволил посетить скромную обитель Санталова. Не чинясь, без эскорта и освящения помещения, даже без телохранителей, оставшихся в машине и на лестничной клетке, без своего безопасника он пришёл с коробкой эклеров и бутылкой коньяка. Не сообразил или не вспомнил, что потенциальный зять слегка ущербен — не употребляет алкоголь. У Ритиного отца на эту тему был взгляд созвучный с позицией Воланда из книжки Булгакова: «Воля ваша, а только недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих». Серегу он не подозревал в ненависти к людям, как минимум один порок, не порок, так слабость у молодого человека имеется — Рыбка тому доказательством.

Разговор потёк сначала ни о чём, то есть про погоду, политику и светлое будущее, но постепенно дошёл до животрепещущего. В этот момент Рыбка была отправлена на кухню «заниматься своими женскими делами», пока мужчины серьёзно разговаривают.

— Рассказывай, чего наколобродил? — Голос Владимира Павловича был прямо как у батюшки из сельской церкви, проникновенный и отеческий.

— Да ничего такого. Вы же знаете, что у меня маленький бизнес в сфере логистики.

— Нет, Серёжа. Ты извини, что перебиваю, но нет. Это тебе только кажется по молодости лет, что у тебя бизнес. На самом деле ты в этом вашем бизнесе, как ты его называешь, всего лишь винтик, расходник типа свечи зажигания.

Мужчина говорил это с такой солидной уверенностью, что у Серёги не возникло ни малейшего желания вступать в спор. Да и зачем, если именно он создал историю про команду серьёзных людей, в которой он всего лишь один из сотрудников. Винтик, по мнению Прокофьева-старшего.

— Не важно. Короче, то ли кому на хвост наступили, то ли кто-то решил, что уж очень мы хорошо функционируем, но за меня принялись люди из ФСБ. Конкретно меня пытались задержать.

— Вот как? То есть твоё руководство не поддерживает с ними контакт?

— Моё руководство, насколько я знаю, автономно в этом вопросе. И во всех прочих. Крыша, по их мнению, это тоже зона уязвимости, просто более высокого порядка.

— Да, интересное мнение. И не лишённое оснований. Но вернемся к тебе. Тебе нужна помощь.

— Нет. — Серёга с ясным взором взирал на сильного мира сего и безо всякого сомнения отвергал всякую помощь от отца своей девушки. — Мою личность не раскрыли, обо мне пока никто и ничего. А чтоб так было и дальше, я решил на время спрятаться там, где точно искать не будут.

— Ага, под боком у силовиков. Грамотно, не спорю. Читал «Мастер и Маргариту»?

— Ага. Любимая книжка моих родителей. Они даже цитируют оба про «никогда и ничего не просите. Особенной тех, кто сильнее».

— Гордые они у тебя. Не по рангу гордые.

— А у нас на Урале все такие.

— Может, и правильно. Может, потому ты и нравишься Рите, что рангов не признаёшь. Короче, помощь от меня не примешь?

— Зачем? Чтоб сначала вы засветились, а потом я? И кому легче станет от этого? У вас, небось, любое шевеление бровью больших денег стоит. А почесаться — так вообще, как бюджет какой-нибудь области.

— Хамишь, Сергей. Хотя правильно излагаешь. И здравый смысл в словах твоих имеется. Ты на самом деле готов вот это всё? — Владимир Павлович новым взглядом посмотрел на Серегу. Не как на равного, но как на взрослого человека, отвечающего за свои слова и поступки. — Тогда не буду лезть с помощью. Но имей в виду, если что, я помогу.

— Снарядов подкинете?

— Может и так. Я слышал, что ты уже ездил в зону спецоперации. Сильно не очень там со снабжением?

— По-разному. У них же война, а не в Арбатском Военном Округе.

Глава 17

Арбатский Военный Округ

А пресловутый Арбатский Округ жил своей жизнью. Поначалу Серёга со своими подчиненными патрулировал вокзалы Москвы. Полностью экипированные и вооруженные повязками и блокнотом, они по трое ходили вокруг вокзалов и внутри оных с целью… Как понял Серёга, главной целью их патруля было недопущение безобразий, но в большей степени — недоразумений. Обнаружив людей в военной форме, Серёга грозно подкатывал со своей боевой единицей и вежливо справлялся о маршруте носителя армейских погон. Если была нужна помощь, он подсказывал, где метро, касса, туалет или кафешка. Всякий встречный заносился в блокнотик — учет прежде всего. Имея звание младшего сержанта, супротив офицера, даже буянящего, если бы такой обнаружился, начальник патруля не мог сделать ничего — званием не вышел. Но таких и не попадалось, что не может не радовать нас как граждан своей страны.

Единственным пьяным военным оказался ветеран спецоперации, следующий домой, а на момент встречи с патрулём, сидящий на лавочке в сильной степени изумления. Видимо, изумлялся он с привычными себе личностями, которые обнесли его настолько качественно, что даже документов не оставили. Вот тут-то и сказался опыт ведения боевых действий, слаженность и выучка бойцов Преображенского полка. Втроём патрульные смогли дать эффективный отпор двум вооруженным полицейским, решившим назначить бойца пьяным бомжом.

— Вот хрен вам! Военнослужащий под нашей юрисдикцией!

— Да кому вы верите! Та алкаш обычный, сколько мы таких видели. Без документов.

— Вы ТАМ были? Что на глаз определяете.

— А ты сам?

— Я был. Это наш кадр, мы забираем его в комендатуру. А к вам будет просьба поискать ухарей, обчистивших защитника Родины.

— Да какой он защитник. Поехал за длинным рублем.

— Да хоть бы и так. Не вы, он под минами лежал. Вопросы есть? Или будете на военный патруль нападать, господа полицейские.

— Да ладно, не ерепенься, сержант. Забирай, если охота возиться.

Полицейские были людьми опытными, они видели, что этот младший сержант не отступится от своего бойца, а при нём двое хоть и салаг, но на руках виснуть будут. Когда еще судьба выпадет метелиться невозбранно с ментами. Щенки, они ж всю жизнь рассказывать будут как в патруле били полицию. Оружие в этой ситуации вообще не помощь. А потом снова прав сержант — не дадут этих ни полиции, ни прокуратуре. Скажут, что их дознавать и судить может только военная прокуратура, которая за свих против прокуратуры штатской, общей юрисдикции всегда с радостью поиграет. Короче, как в «Трех мушкетерах» будет, не выдаст король бойцов Де-Тревиля на честный суд. Серёга и его подчинённые тогда с серыми разошлись миром, а потом и вовсем закорешились с вокзальными ментами. Страна одна, вокзал один, порядок, он порядок и есть.

В процессе врастания Истинного в батальон оказалось, что не только тут, но и вообще по тыловым частям сильный недобор по контрактникам. До Серегиного прихода в часть, даже дошло до того, что патрули выпускали в город без взрослых, то есть из одних срочников. Не от хорошей жизни так организовали службу, и счастье, что ничего страшного не случилось за те месяцы бардака. Максимальный залёт, допущенный срочниками — они со своего маршрута прямо в форме и с повязками пошли в кафе неподалеку от Казанского вокзала. Там немного выпили, поссорились с гражданскими, полезли в драку, слегка огребли, невзирая на зеленый цвет одежды. Героические патрульные были спасены вызванным нарядом полиции. Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения командования. Сдвинулась стрелка на весах мироздания, военкомат выдернул из общей массы рвущихся на спецоперацию Серегу и еще пару контрактников. Именно так ситуация виделась нашему герою, и мы с ним согласны. А правды не знает никто.

Мдя, Серёга считал себя человеком молодым и растущим, у которого всё еще впереди, которому можно пока не спешить с достижениями и покорением жизненных вершин. В полку он с удивлением увидел, как далеко он ушел от салажат, проходящих срочную службу и отданных ему в крепость. Насчет крепостного права слегка перегиб, но воли тут не было — Москва, кремлёвский полк, все дела. Короче, если сравнивать себя с этими, то он уже чуть ли не стариком себе показался. Другое отношение к жизни, что бы он сам про себя не думал. Другой подход к поставленным задачам, мозг, который включается буквально по щелчку пальцев, а не с толкача и раскачки, как у солдат. Иной раз так и хотелось дать леща какому-нибудь оборзевшему в нежелании думать головой, но нельзя. И маленьких бить нехорошо, и по уставу не положено.

И вообще, есть же метод пряника! Пряником в период прохождения суровой срочной службы может быть что угодно, даже просто пряник. А еще возможность позвонить, а еще шаурма, купленная сержантом для тебя за твои деньги. Ему нетрудно по пути заскочить на точку, если ты адекватный человек. А тебе слабо вести себя адекватно? Короче, нормально вписался Санталов в коллектив контрактников, еще бы пил в меру как все… Но кто без греха? Тем более, что собираться коллективом особо было некогда и негде — наряды, патрули, всякие проверки и прочие прелести службы. Всего один только законный повод собраться и есть — батальонные стрельбы. На них выезжают все, а вот после все сразу не разъезжаются. И то, что новенький сержант стреляет чуть ли не лучше всех, или то, что он не пьёт не стало поводом для отчуждения. В кои-то веки коллектив не смотрел на него как на чужака!

К нарядам внутри батальона Серегу не привлекали ввиду обилия вокзалов в городе Москва. Притом оказалось, что вокзалы эти очень разные не только в плане архитектуры, но и по части несения службы. Взять Курский — он сейчас на реконструкции, так что ночью к перрону не подъезжает ни одна электричка, а уж тем более ни один поезд дальнего следования — их отменили все! Дежурство на Курском — дар богов: патрульные сидят в компьютерном клубе, они дети умные, командира злить не готовые. Серёга отсыпается у себя дома. Четыре часа вроде немного, но лучше поспать четыре часа, не раздеваясь, на собственном диване, чем гулять по вокзалу и прилегающей территории.

Совсем другое дело Казанский. Кто-то умный и рачительный в плане человеческих ресурсов решил, что раз на Комсомольской площади три вокзала, то и патрулировать их можно одной бригадой. Ленинградский, Ярославский, сам Казанский — ходи кругами по маршруту, успевай как-то встречать поезда с воинскими командами, прибывающими в Москву по какой-то надобности. Тем более, спецгруппы с оружием, прибывающие в столицу проездом. Не сопроводи такой отряд, та же полиция сыграет тревогу, вызовет усиление и всех, кого вспомнит. Потому как не положено шляться по Москве с винтовками и пулеметами без сопровождения Санталова. С ним можно — такой он важный человек. Младший сержант, как-никак.

А потом случилась беда. Не так, БЕДА! Из гражданских эту беду никто не заметил, а если бы и увидел, то ничего б не осознал — гражданские, они вообще люди без фантазии. Короче, министру обороны не отдали честь. В смысле, проходящие мимо здания генштаба полицейские проходили мимо, никак не реагируя на самого Министра. Обороны! За сдержанное и верное по сути замечание патрульные наглым образом заявили, что не относятся к его ведомству и как ни в чем не бывало пошли дальше. Адъютанты, ординарцы, помощники,советники всей толпой стояли как оплеванные и не знали, что сказать и куда пойти. Полиция впрямь не по их ведомству. А еще у полицейских автоматы. И рации. Будь ты хоть дважды министром обороны, супротив автомата кокарда не пляшет, даже такая, как у товарища министра.

— Это они тут зачем были?

— Правопорядок поддерживают, тарщ министр! В усиленном режиме, сами видели-с.

— То есть нас охраняет полиция?

— Точно так! У нас тут генштаб, а не военная часть, гражданский объект в какой-то мере, с вашего позволения.

— И нам они никак не подчиняются?

— Никак!

— Безобразие! Бардак развели! Каждый из силовиков сам по себе, я министр обороны, а они… — Министр не расплакался, но спускать дело на тормозах не захотел. Не захотел настолько, что бросил в толпу, — Решите вопрос!

Если бы командир батальона умел рожать контрактников, то он тут же бы отработал спущенное сверху и претерпевшее кучу правок указание. А чего тут думать — сформировал еще один патруль, который будет ходить рядом с полицейским нарядом, и вся история! Зачем солдаты будут ходить вместе с полицией? Хотя бы для того, чтоб отдавать воинское приветствие проходящему мимо них министру. А если серьезно, то для противостояния с диверсантами, пытающимся напасть на генштаб, у Серёги и его солдатиков были и дубинки, и электрошокеры, и даже наручники как финальный этап в захвате врагов. А еще бронежилеты, каски, разгрузки! И полицейские с автоматами.

Поскольку была зима, а здание расположено на берегу Москвы-реки, самая первая линия обороны располагалась в парке Горького, на другом берегу. Вдруг коварный враг перейдет по льду? Вторую линию обороны представлял Серёга со своими бойцами, в третьей ходили по двору вокруг здания солдаты Семеновского полка. Санталов испытывал к ним сложные чувства: ведь именно они изменили присяге и поддержали мятеж на сенатской площади в одна тысяча восемьсот двадцать четвертом году. За это полк расформировали и вернули в списки только по доброте душевной нашего Российского президента. Серёга умом понимал, что вон те срочники за забором не виноваты в позорном предательстве, но осадочек остался. Кстати, скоро юбилей сего мероприятия, надо бы последить за бойцами на всякий случай.

Сильный мороз, ударивший этой зимой, не давал расслабиться, а полковой УАЗик не согревал совершенно в перерывах между сменами. Полицейские пускали погреться в свою машину, вот в ней было тепло. Суки-заморские автопроизводители смогли позаботиться о нашей полиции гораздо лучше, чем строители военной машины из Ульяновска. Может, в Ульяновске не бывает зим, поэтому они не в курсе того, как должна работать автомобильная печка? Или печка норм, а дело в дырах и щелях, в которые не просто задувало, а прямо мело снегом? А зато из штатной машины было не страшно выходить на мороз — не чувствовался перепад температуры.

Так или иначе, но служба неслась исправно, даже денежка какая-то капала на карточку. Серёга не проверял, ему было немного смешно от того, какие суммы обрушивались на его счет каждый месяц. Впрочем, на бензин и обеды хватало, наверное. Если кто-то решит, что никакой пользы от патрулирования забора не было, он очень сильно ошибётся. Как минимум три раза Серёга столкнулся с тем самым министром-зачинщиком движухи и отдал ему воинское приветствие на радость дяденьке. А один раз они поймали-таки диверсанта. Странный мужчина без автомата и взрывного устройства лез через забор генерального штаба.

Застигнутый врасплох, он спрыгнул обратно на наружную сторону после резкого окрика Серёги и тут же начал давать показания. Оказалось, что он заблудился. «Понятное дело, заблудился, город большой, в Москве и не такое бывает», — думал про себя Санталов, застегивая наручники на запястьях наймита вражеских разведок. По окончанию патрулирования при сдаче смены дежурный по генштабу записал фамилию Санталова, так отличившегося в эту ночь. Серёга морально приготовился к получению ордена. Или медали, если высокая правительственная награда ему не положена за единичный подвиг. Но орден лучше, хотя бы «Мужичка» дали…

В этот раз не дали. Серёге не достался ни Орден Мужества первой степени, он же «Мужик», ни самый скромный — «Мужичок», который второй степени. Наш герой не то чтобы расстроился, но что-то такое подумал. И зря, как оказалось в последствии. Не одна медаль, а целых три украсили его широкую статную грудь. Но чуть позже. Мы тоже не ожидали такого поворота сюжета, так что расскажем подробно.

Каждый год тридцать первого декабря мы… Бред какой-то, всё не так. Каждый год тридцать первого февраля неповоротливая военная машина вздрагивает и начинает подготовку к параду в честь праздника Победы 9 мая. Ну может не точно этого числа, но примерно в это время. Если вы думаете, что надрессировать обычных человеков ходить по Красной площади как инкубаторские киборги можно за жалкие два месяца, то да — можно! Исключительно ценой неимоверных усилий и жертв. Военнослужащие, которые должны осваивать «Трудную науку побеждать», два месяца из своей жизни теряют на дрессировку. Некоторым товарищам нравится, когда по струнке нога к ноге, как при императоре Павле Первом по плацу маршируют единообразно обряженные служивые.

«Ну и ладно, всё равно им делать нечего, войны нет, враг нам не грозит своим кривым ятаганом… Спецоперация? Война-не-война? Точно! Блин, что делать⁈ А давайте и тех, кто воюет месяц за месяцем тоже поставим в марширующие колонны и научим ходить. Вон тех, которые из окопов. Стоп, этого не надо, он короткий. У того нет наград, у этих двух морду какие-то бандитские, а еще один шибко умный и отказывается от дрессировки». Мы не утверждаем, что именно так работала логика у сильных мира сего. Вполне вероятно, что имелось в виду что-то про прославление подвига наших соотечественников на полях сражений. И кто-то из участников спецоперации искренне радовался возможности сверкнуть своими медалями на Красной площади подобно героическим предкам. Почему нет? Вон Серёга, уж на что рациональный циничный тип, а и тот прямо засветился от предвкушения участия в Параде Победы на Красной Площади.

Причем тут Серёга? Где он, а где спецоперация и парад победы? Ну как вам сказать, уважаемые читатели, у нашего героя всегда всё не как у людей, он же Истинный. Короче, его и еще десяток контрактников из Преображенского полка в конце марта отправили в сборный парадный батальон участников боевых действий на фронтах спецоперации. Для усиления ли, как образец для подражания или как подсадных — нужное подчеркнуть. И нет, их желание никто не спрашивал. И даже не объяснил цель командировки. Просто сказали — на усиление границы. Военные, у них всё просто с мотивацией: сказали и пошёл. Не пошёл — дали пинка и полетел. И только на месте прояснилось, куда и зачем они попали. И что малую пехотную лопатку тащить не надо было, тоже выяснилось. Чудак-человек Санталов приперся с рюкзаком, который на голову возвышался над ним, когда в лямках. Зря набирал, получается.

Воронежская область, военный городок при учебном полигоне, казарма, в которой вперемешку обстрелянные вояки, срочники, преображенцы… Бардак, столь обычный в армии, кто там был, тот себе представляет. Матерые бойцы в такой атмосфере как рыбы в воде. То есть контрактники падают на пол, подстелив себе спальники. Воины, нюхнувшие пороху, уже лежат на своих пенках. Срочники, срочники не отсвечивают, их задача досидеть до дембеля, не привлекая внимания тех, этих и своих тоже.

— Резкий! Какими судьбами!

— Курбель, ты⁈ — Подошедший к Серёге вояка был смутно знаком прежде всего своим погонялом, то есть позывным. Серый втирал что-то про смысл слова «курбель», но Серёга запомнил только две вещи: что это не кабель, а какой-то инструмент по железнодорожной части. А само слово показалось настолько смешное, что осталось в голове.

— Пацаны, это Резкий! Я рассказывал! Ты как здесь оказался?

— Строем шагать буду, говорят, вместе с вами.

— А что, волонтеров тоже на парад берут?

— Так я уже не волонтёр, а контрактник, в Кремлёвском полку служу.

— Во ты загибаешь, брателло! Чуть не поверил. А по-честному, как ты здесь оказался? Или всё-таки волонтёрство это отмазка была? Колись давай, в спецуре бегаешь?

Стоящие рядом парни-контрактники из Серегиного батальона никак не могли понять, о чём задвигает участник спецоперации. И вообще, откуда он знает их сослуживца. Да и было бы глупо ожидать от нашего героя, что он станет на каждом шагу трындеть, как ходил то под одной статьёй, то под другой, то под третьей. Не, такой популярности ему не надо.

Глава 18

Монополия

История про волонтера, частично перебившего и частично пленившего диверсионно-разведывательную группу матерых украинских националистов, во-первых, дала Санталову позывной «Резкий», а во-вторых, придала веса в глазах коллег по дрессировке. Хотя многие воспринимали её как байку, это не снижало популярности в коллективе. Пойди сделай так, чтоб о тебе легенды ходили! И это при том, что свой Дар Серёга не проявлял вообще никак. Он даже начал беспокоиться, а ну как забудет магический навык, или он сам пропадет, раз организм-носитель фичей не пользуется?

Последний раз, когда он практиковал вхождение в инвиз был еще зимой. Серёга периодически вроде как бесконтрольно отпускал солдат из патруля в самоход до ближайшего компьютерного клуба, а сам незримой тенью следовал за ними. Доверяя, проверяй. Зато потом он чётко знал, кому можно доверять, а по кому наручники плачут. И это не фигура речи, кадры попадались престранные даже при жесточайшем отборе чуть не под микроскопом кандидатов на службу в славном Преображенском полку! Как не изучай личные дела призывников, а дерьмецо иной раз всплывало.

Вы можете себе представить человека-невидимку в общем строю на параде? Смешно? Вот и Серёге было смешно от мысли, что его Дар пылится невостребованный. А потом случился первый выход в город в воскресенье, когда не было тренировок по шагистике. И вот тут Серёга буквально занырнул в инвиз. Сонный городок, выросший вокруг военного полигона, не отличался ни интенсивным движением, ни заполненными пешеходами улицами. Так что гуляй, невидимка, смело — никто тебе ноги не отдавит! И патрули не будут лишний раз беспокоить. Хотя с патрулями Санталов не угадал — их в городке не было совсем. И то верно, люди делом занимаются, все всех знают. Кому бы понадобилось ловить вышедших за ворота воинской части военнослужащих? Даже министр обороны сюда не ездит, так что защищать его не требуется.

Через пару недель часть дрессируемых отсеялась — воевать дальше отправили самых колченогих, паталогически не способных идти строем в ногу, вбивая подошву армейского ботинка в асфальт с достаточной яростью. Что удивительно, преображенцы достаточно спокойно вписались в коллектив настоящих вояк. Над ними слегка подшучивали, мол от Кремлевских головорезов ожидали большего в плане «тяни носочек, выше ногу». Отмазки в стиле «мы не танцоры, мы по другой части» помогали слабо. Если честно, на первых порах «москвичи» выделялись на общем фоне — посвежее, помоложе. А потом вся парадная «коробка» военнослужащих нивелировалась и стала маршировать так, что аж дух захватывало. У них самих. А дрессировщикам было всё мало и мало. Гоняли до обеда, но этого хватало, чтоб всю вторую половину дня бойцы валялись на своих узеньких армейских койках. И это притом, что никаких других тягот армейской службы типа нарядов или уборки помещения на них не легло.

Удивительнее всего было то, что коллектив громко не роптал, сильно не буянил по поводу муштры, а сжав булки упорно вколачивал подошвы в асфальт. По неведомой нам причине все избранные для парада ощущали себя именно что Избранными. Пройтись маршем по Красной площади все как один считали честью. Ради такого можно и потерпеть. Как сказал один из бойцов: «Может, в моей жизни больше ничего сравнимого с этим и не случится! Я до самой смерти помнить буду этот парад». Такая вот петрушка.

При этом люди продолжали оставаться людьми, то есть чуть-чуть пьющими, строящими иерархические отношения в коллективе, вымещающими недовольство на своих товарищах. Один из таких немного борзых товарищей наехал и на Серегу. Повод был пустяшный, а причина таилась внутри черепушки бойца. Скорее всего он решил, что спокойный добродушный парень будет лёгкой целью и отступит под наездом бывалого вояки. А нет, не проехало: Серёга насупился и подошёл вплотную к оппоненту. Он очень не любил насилие и с детства предпочитал борьбу драке. Вернее сказать, почти никогда не дрался. В самых крайних ситуациях предпочитал обездвижить временного противника или закончить конфликт ударом чем-нибудь тяжелым по голове настоящего врага. Такой вот бесконфликтный человек наш герой.

Стоящий уже не напротив Башки, а практически грудь в грудь противник был выше на полголовы, что стало особенно заметно только сейчас. А еще Преображенец возмущенно сопел, не выказывая ни малейшего намёка на желание отступить. Детский сад какой-то, кто будет лезть в драку настолько тупо? Первое же движение, когда кулак должен с короткой дуги впечататься в солнечное сплетение Резкого, спровоцировало того на ответные действия. Лошара не придумал ничего умнее, чем по-детски толкнуть Башку двумя руками. Уже отлетая назад, Башкатов понял, что его кулак не достал противника. Сам он запнулся за кровать и перекувыркнулся через неё, приложившись затылком об пол. Поднимаясь, агрессор чувствовал головокружение, лёгкую слабость и неготовность продолжать драку. К счастью, его противник не воспользовался возможностью добить соперника, пребывающего в нокдауне. «Не боец этот Резкий, хотя и в самом деле резкий кадр» — так решил для себя Башка, присаживаясь на койку. Ему очень нужно было посидеть и привести мысли в порядок.

— Хренасе, ты его швырнул!

— Он первый начал. — Спокойно заключил Серёга, тем самым давая понять, что продолжения драки не будет.

— Башка, на ужин пойдешь? — Драка дело житейское, ни коим образом не отменяющее приём пищи.

— Отстаньте от него, пусть отлежится. По ходу, контузию словил от Резкого. Серёга, пошли на ужин!

— Не, я доставку заказал. Вы там сами мою порцию дербаньте, как хотите.

Серёга был не единственным, кто усиливал свой паёк за счет заказа еды в посёлке. Двадцать первый век привнес в общество не только мобильную связь, но сервис нового уровня. И люди этим пользуются в полный рост не только в столице. Нормальное дело — к КПП подкатывает велосипед или автомобиль-развалюха доставщика, а там к нему выходят бойцы, страждущие нормальной неказенной пищи. Кто-то заказывал готовые блюда чаще, кто-то реже. Серёга питался на стороне интенсивнее всех, имея возможность вкусно питаться, он не пренебрегал ею. А окружающие ему не указ, если им денег жальче, чем свой организм, то и пускай.

Один из товарищей по парадной коробке так вообще сидел в режиме жесткой экономии. Жена, отправившая его на спецоперацию, выгребала практически всё жалование с помощью второй банковской карты. Оставляемых бойцу двадцати тысяч в месяц хватало впритык. Серёга поначалу втайне подсмеивался над подкаблучником, а потом в голову пришло, что ситуации в жизни бывают разные. А ну как этот дядька запойный или игроман какой-нибудь? Может, ему деньги на руках вообще противопоказаны? Особенно в плане наличия совместно нажитых детей, которых надо кормить. Кстати, оказалось, что ситуации, когда мужиков гнали воевать именно жёны, были не такими уж редкими.

В этом взрослом мире взрослых военнослужащих никто не кошмарил бойцов в отношении пользования мобильными телефонами. Общение Серёги с Рыбкой происходило чуть ли не ежедневно, причем в видеорежиме. Серёга находил укромное место, где в зону видимости его камеры не могли попасть другие бойцы, а заодно и им не будет видно или слышно Рыбку. Личные отношения наш герой не выносил в общественное поле, ему было бы неприятно, если бы кто-то услышал, как он мурлыкает со своей девушкой. Даже когда Серега и Рыбка обсуждали вполне бытовые вещи. В результате одной из таких бесед досуг сводного парадного батальона весьма разнообразился.

Серёга еще в Москве под влиянием Рыбки и её компании приобщился к настолкам. Мало того, он даже в свою осеннюю поездку на передовую отвез несколько игр в роту двоюродного брата, а тут напрочь протупил. С другой стороны, его рюкзак и без того был забит всякими «нужными» вещами вплоть до капронового шнура и сухого горючего. Кто ж знал, что судьба имеет такое чувство юмора? Мало того, что ничего для развлечения не взял сначала, так не вспомнил и потом. А после разговора с подругой как просветление настало: он купил через одну из торговых площадок несколько игр. Классическая «Монополия», пара карточных игр по мотивам мира «Сталкер», забавная совсем примитивная бродилка с кубиком и фишками — всё пришлось в тему. Тела, измученные дрессировкой, жаждали чего-то эдакого, веселого и ненапряжного. Футбол? Идите-ка вы со своим футболом, ноги сейчас не тот орган, который просит разминки! Голова совсем другое дело, особенно когда её использование не чревато серьёзными проблемами. Играли только ради поржать, даже щелбаны забраковали в качестве средств расчета забраковали. Тем более, что в «Монополии» перед игрой раздавали «денюжки». И да, редкий случай — правила этой игры знали все, кроме отдельных нюансов, конечно.

Самый главный начальник, однажды вечером в рамках контроля пришедший в казарму, был поражен атмосферой игры и веселья. Без алкоголя, без ставок, без запаха наживы и алчности. Контрактники и сами были удивлены, что можно проводить досуг таким способом. Развлечение было практически безальтернативным, тем более что телевизор в расположении отсутствовал.

— Это кто у нас такой умный? Кто догадался детские игры притащить в батальон? — По голосу было ясно, что подполковник не гневается.

— Это всё Резкий выписал, он у нас массовиком-затейником подрабатывает.

— Ага, понятно. В советские времена таких затейников замполитами звали. Дело хорошее, объявляю благодарность!

— Служу России!

Нет, медаль за этот подвиг ему не вручили. За рассказ сослуживца о приключении на передовой Серёге тоже ничего не обломилось. Тогда с какого перепугу мы вам заранее сказали, что Серёге вручат аж три медали? А вы ждите, скоро всё выяснится. Или не очень скоро, но будет именно так.

В апреле еще несколько человек отсеяли, а весь сводный батальон отправили на подмосковный полигон Алабино. Туда, где уже оттачивали своё мастерство представители всех родов войск, а точнее курсанты военных училищ разной специализации. Потратить пару месяцев на шагистику из четырёх лет обучения в училище никому не казалось совсем уж дебильным вариантом. Хотя офицеры сейчас были востребованны, сильно востребованны в свете сложной военно-политической обстановки. Офицеров и контрактников, этих псов войны и профессиональных защитников страны с началом спецоперации стало катастрофически не хватать: одни были отправлены на передовую, другие, кто успел, не стали продлять контракт с Родиной. Ведь одно дело — стоять грудью за Отечество в мирное время, и совсем другое — защищать её на самом деле, когда идет не война, но что-то очень на неё похожее. Не все готовы менять свою кровь на деньги, тут склад характера нужен особый.

В Алабино на парадную «коробку» наводили последний лоск. Это означает, что бойцов продолжали гонять в том же режиме, снимали их на видео с последующим разбором полетов и криками «Горько!», то есть «Плохо!». На самом деле комбат уже видел — лучше не будет, дальше можно только испортить. Но кое-какие дополнительные штрихи группа дрессировщиков наводила до последнего. Ведь что там будет, на параде? «Коробка» доблестных ветеранов в доспехах и с оружием? А хрен ли эти шагают налегке⁈ Выдали автоматы, новейшие АК-12, выдали бронежилеты, шлемы и разгрузки к их и так прогрессивным комплектам обмундирования ВКПО-3.

Построили, скомандовали — оказалось, что с настоящим, а не воображаемым автоматом и в тяжелой снаряге чеканить шаг труднее. Оказалось, что не напороться на автомат соседа лицом — это тоже искусство. Много чего оказалось. Например, что разгрузки должны быть набиты магазинами, которых не выдали. А значит что? Значит, бойцам поступило указание выстрогать или склеить магазины из подручных материалов! Думаете, мы шутим? Это армия, здесь шутки неуместны, как здравый смысл в текстах уставов.

Серёге что, он просто нашел в интернете сайт, торгующий военным имуществом, и заказал себе три магазина к автомату. Оказалось, вообще никаких проблем, только деньги плати. Курьер потом долго удивлялся вслух и рассказывал товарищам на фирме, что магазины к автомату купил не прыщавый подросток, не бородатый ваххабит и не пузатый дядька-переросток — обычные клиенты сайта, а действующий военный с полигона. У менеджеров фирмы даже появился соблазн написать в рекламе сайта фразу «Поставщик министерства обороны». Подумали, подумали и испугались слишком большой огласки. Кто-то наверху может обидеться, если все начнут говорить, что военнослужащие вооружаются за свой счет. То есть так-то они за свой счет и того… вооружаются, экипируются, волонтеры объявляют сборы пожертвований на средства радиоэлектронной борьбы. Но это волонтеры, их президент поддерживает. А если узнают, что интернет-магазин взялся на коммерческой основе снабжать армию, то кто знает, что решат силовики. Могут и обидеться.

А еще из Алабино начали отпускать на ночь тех, чей адрес прописки находится в Москве. Начальство решило, что надо давать какие-то послабления, а то народ начнет бузить. Хватило и одной поножовщины, точнее бытового конфликта во внеслужебное время, закончившегося неприятным инцидентом. Никто не слёг, никто не сел, но снова «отряд не заметил потери бойца». Основного виновника «обоюдной драки» вернули на передовую, что его вообще не расстроило внешне. А в душе боец проклинал себя: чуток не дотерпел, не укротил нрав, так что все эти недели мучения на плацу оказались напрасными. Взрослый мужик как дух какой маршировал в никуда целый месяц!

Серёга как белый человек отпрашивался домой мыться-бриться-отсыпаться, а его приятели по-простому сбегали в самоволку. Вместе, то есть вчетвером, они вызывали такси и ехали домой к Санталову. А уже у него дома начиналось безобразие: Серёга отмокал в ванне, гости заказывали еду и горячительные напитки, а потом уничтожали всё это не дожидаясь, когда он наконец вылезет из своей ванны. То есть пожрать они ему оставляли, а по выпивке шли в полный рост — все знали, что Серёга не бухает. А дальше… во второй приезд бойцов развезло на любовь. Слава богу, не друг к дружке, им захотелось женской ласки, хоть бы и за деньги. Увы, в этом вопросе наш герой оказался не специалист. То есть, он не знал проверенные точки, где людей любят, а не тупо «кидают». А еще он категорически отказался превращать свою квартиру в дом свиданий.

И что делать, как жить? Солдат, он как ребенок, его каждый обидеть может. Короткий забег по просторам всемирной сети дал не только список адресов, но и массу отзывов на те «Бюро добрых услуг», которые оказывают услуги населению в Серегином районе. Да-да, подпольные и абсолютно противозаконные предприятия быстрого обслуживания не сильно-то и шифровались. Через час был выбран самый приличный с точки зрения соотношения «цена-качество» бордель, если к борделю можно применять прилагательное «приличный».

— Пацаны, вот это вроде норм. Отзывы нормальные, вроде тут не разводят. Звоните.

— Не, Серёга, чегой-то стремно. Давай, ты позвонишь. Ты самый трезвый, у тебя получится договориться.

Ну да, дети — существа слабо понимающие, чего конкретно они хотят и как к этому прийти. А боец, он всегда как ребенок, тем более поддатый. Серёга вздохнул и начал устраивать сослуживцам краткосрочное семейное счастье. А потом решил, что и отвезет их на точку сам. Хрен знает, что может произойти, если поддатые, очень хорошо поддатые бойцы вступят в полемику с таксистом. Тем более, что таксисты могут оказаться иностранцами, слабо говорящими по-русски. Сказано — сделано. Это Рыбке Серегин автомобиль кажется верхом унылости, для парней, поехавших на спецоперацию из глубинки, черный полувнедорожник с кожаным салоном и люком в крыше был тачкой премиум-класса, в которой их везли в сады райских утех.

Сдав военных в нежные руки жриц любви, Санталов по-быстрому уехал домой и наконец-то улегся спать в свою просторную, свежую, мягкую постель. Звонок разбудил его буквально сразу же. Часы нагло врали, что Серёга проспал два часа, он только и успел, что глаза закрыть.

— Кто это⁈ Какого хрена зарбудили? Разбудили зачем, блин!

— Резкий, это мы-ы-ы. Забери нас, пожалуйста, у нас деньги кончились. Даже такси оплатить нет денег.

— Как кончились?

— Мы их про… короче погуляли на все. Забери, а?

Глава 19

Парад

Мы в ответе за тех, кого приручили, так что через пять минут одетый, злой и невыспавшийся Серёга уже садился в машину, чтобы забрать своих горе-друзей из царства разврата. Тела были получены и погружены, напутствия менеджмента борделя выслушаны, отряд ускакал к дому Санталова. Чтобы выспаться и в семь-тридцать утра оказаться на КПП полигона, им нужно было лечь спать еще вчера вечером, а сегодня ложиться уже не было смысла. Серёга вслух проговаривал эти моменты, пока товарищи согласно подхрапывали, сидя на лавочке возле подъезда.

— Ну и нафиг вас тогда наверх тащить? Спите тут, я пошел собираться. Никуда не уходите!

— Хррррр! — Ответили спящие бойцы, снова соглашаясь с Серегой.

Он не боялся бросать дружбанов на улице. Конец апреля, замерзнуть не успеют. Украсть их некому, приличный тут район. Обобрать этих деятелей любовного фронта не выйдет — тащить нечего, там даже мобилы кнопочные, Санталов это сразу засёк. Поднявшись в квартиру, наш герой собрался сам и проверил, не валяется ли чего чужого в квартире. Всё найденное не своё покидал по сумкам, не утруждая себя сортировкой по принадлежности и вызвал такси.

Спустившись вниз с четырьмя сумками, он нашел своих сослуживцев на прежнем месте. Подъехавший таксист даже не пытался вякать что-то, когда ему в салон загружали три спящих тела в армейской форме. Новенькая форма самого распоследнего фасона на военных выглядела дорого, на телах сидела так, что было видно матерых бойцов. Да и стати вызвавшего машину и командовавшего погрузкой клиента не давали мысли начать бузу. Хрен его знает, вдруг достанет пистолет из кармана и пристрелит на месте за сопротивление военному командованию. Таджик очень чётко разбирался в вопросе, когда можно качать права, а когда лучше молча крутить баранку. Тем более, что у вызвавшего такси был весьма неплохой рейтинг пассажира.

Чем отличаются настоящие, понюхавшие пороху воины от прочих граждан? Умением мобилизовать внутренние резервы на решительный бросок в момент, когда от этого зависит твоя жизнь. Вот и эти парни выгрузились на КПП из такси, а потом своими ногами пошли в свою казарму как живые, без заплетающихся ног и не качаясь. Более всего они в это время были похожи на поднятых и управляемых некромантом покойников. А потом воины получили освобождение от шагистики, потому что это был бы четырнадцатый подвиг Геракла, если бы они еще и маршировать попытались. Но после той самоволки отпускать домой перестали. Серегу в том числе. Мораль он вынес из этого простую: хочешь как лучше, а это не всем нравится.

На следующий день начальство решило, что для большего пафоса всем на шлемы нужно обязательно прицепить фонарики. Не карнавальные и не шахтерские на лоб, а военные тактические фонарики, умеющие светить в разные стороны и разным цветом. Вообще-то удобная вещь — крадешься в темноте по лесу, а впереди маячит красный огонёчек твоего соратника. И ты такой понимаешь: правильной дорогой движемся, товарищи! Если только впередиидущий не сбился с курса. По Красной площади идти без фонарика вообще никак!

Серёга переживал, что если так пойдет дальше, им еще что-нибудь пристегнут героическое, но в этот раз совсем не угадал. Сверху внезапно пришла команда «отбой» по разгрузкам и макетам магазинов из соплей и палочек. А потом велели сдать автоматы — типа не будем рисковать. Женская сводная колонна, юнармейцы и ветераны СВО пойдут с пустыми руками как труднопрогнозируемые личности. Некоторые обиделись, но большинство перетерло тему и с гоготом заключило, что без оружия маршировать будет легче. Не так сильно будут потеть на майском горячем солнышке. А потом всем невоевавшим контрактникам, прибывшим из Преображенского полка, вручили медали. Мол, нефиг портить картину грустной зеленой грудью без проблесков металла. Медали вручались нифига не торжественно, зато их было три: «За службу в зенитно-ракетных войсках», «За службу в МЧС» и «Участник парада Победы». Последняя медалька, по сути, была единственной честно заслуженной, хотя и выдана авансом. Снова поржали, была озвучена даже мысль заказать контрактникам какую-нибудь медаль в интернете, типа у Резкого это хорошо получается. Но при этом все понимали и принимали правила игры — генералам нравится показуха, они без парадов и звона медалей жить не могут.

А потом случилась репетиция на настоящей Красной площади. Первой мыслью Санталова, когда их привезли в центр Москвы, было понимание, что спрятался он от спецслужб очень хитро, на Красной площади его никто искать не станет. А потом пошли иные мысли и откровения. Оказалось, что ходить по асфальту или бетону — совсем не то, что по брусчатке. Их построение на исторических булыжниках выглядело не так уверенно, как на плацу полигона. Хореографы долго думали, сравнивали записи в блокнотах и видеозаписи в планшетах, а потом родили решение. И решение это ударило по бойцам с силой фугаса: из имеющихся в наличии трехсот дошедших до финального отбора конкурсантов, в шоу будут участвовать только двести. Самые невысокие ростом, самые корявые в плане маршировки и все преображенцы выходят нахрен из строя! Двухсот героев спецоперации, шагающих без оружия по главной площади, стране будет за глаза. А остальных увозите. Куда?

Да хоть в Тулу отвезите! Дотуда и ехать недалеко, и Кремль свой имеется, и парад тамошний губернатор запланировал. И вообще, «Тула веками оружье ковала!» Так что уже на следующий день сотня неудачников в автобусах ехала в Тулу. С шутками да прибаутками про странные изгибы воинской судьбы. Разместили сборную страны по маршировке, вернее её второй состав, в казарме воздушно-десантной дивизии. Как было написано на мемориальной доске, раньше здесь, буквально в центре города располагалось артиллерийское училище. Короче, никто не роптал на бытовые условия — всё, что не землянка, уже пять звёзд. Впрочем, некоторые уверяли, что и землянки бывают высокого уровня комфорта, на четыре звезды вполне тянут. Серёга, которому общение с представительницей «золотой» молодежи открыло мир пятизвездочных отелей, помалкивал про такие рассуждения. Его и так иногда обзывали мажором, но по-доброму, без отрицательного контекста.

Самое забавное, что дрессировщики в Тулу не поехали — не их масштаб. И вообще, у них Красная площадь и всё такое, а тульский парад проходил по статье «утилизация отсеявшихся неудачников». Местные организаторы торжественного мероприятия не заморачивались вопросом, что делать с «отсеявшимися неудачниками». Для них это были приглашенные звёзды, герои и всё такое. Мало того, проведенная в ночи репетиция показала, что «коробка» героев спецоперации ходит лучше, чем десантники, полицейские и сводный отряд школы балета. Вот если взять всю эту камарилью и поставить против штурмовиков, то штурмовики победят. Сука, каких героев рожает земля Русская! И на невойне герои, и по площади маршируют как черти! Старенький полковник-консультант, главный по хореографии аж прослезился, он таких чудо-богатырей давно не видел.

Единственная претензия к присланным героям — петь не умеют. Мало того, что не умеют, так они и слов песни не знают! Хоровое пение как крутая фишка было продавлено в сценарий парада тем самым дедуней, главным по шагистике и обещало поразить всех. Слова песни «День Победы» золотыми буквами вбиты в каждое сердце каждого советского человека! Советские люди кончились? Когда? Дедушка выпал из деменции, но песню отстоял. Туляки, которые участники парада учили и репетировали песню целый месяц, участникам спецоперации дали на неё сутки. Шагать умеют на зависть всем, теперь пусть петь научатся! Научились. Пением назвать это было нельзя, но кричали бодро и вовремя.

А раз приехавшие так хороши в шагистике и вокале, то нафиг их напрягать? День до парада? Вот и пусть отдохнут! Не так, а давайте мы организуем им культурный отдых! О, не вздрагивай, читатель! За культурный отдых отвечал другой человек, не старенький полковник, так что бойцам не стали устраивать спортивный праздник или изучение трудов классиков маккартизма-капитализма. Их повезли по музеям и достопримечательностям Тулы. Скажете, фигня? Это вам фигня, а людям из окопов, видевшим последний год только изрытые минами и снарядами поля, голые стволы лесополос и грязь, просто покататься по мирному городу, посмотреть на непуганых людей, безоглядно кушающих мороженое на простреливаемых со всех сторон площадях… «Короче, мирняк тут нешуганый!» — вслух произнес Башка то, что вертелось на языке у многих.

И бойцы отдались мирному развлечению со всей своей тоской по мирной жизни. Преображенцы ходили вместе со всеми и молчали в тряпочку, за эти месяцы они как-то пропитались теми реалиями. Парни осознали крепко — там, на вроде сопредельной территории, а юридически в западных областях России, идет война. И плевать, какой статус у этого безобразия. Что запомнилось более всего? Так и хочется сказать — Тульский Кремль! Но нет, этот чёткий правильный прямоугольник, построенный словно не пятьсот лет назад, а только что, не произвел такого впечатления. Идеально — вот главный эпитет к сооружению. Идеально расположенные башни, абсолютно прямые стены, игнорирующие ландшафт, качество отделки и сохранность кирпича. «Да чёрт возьми, ему от силы лет десять!» — хотелось воскликнуть многим. И только отдельные детальки как-бы намекали — да, полтысячи лет, да военное сооружение. Просто туляки любят это место и заботятся о своем Кремле, даже чуточку с перебором.

А вот что ударило по сознанию, так это музей оружия! Что такое музей оружия? Вам каждый скажет — какое-нибудь старинное здание со стеклянными витринами, с кольчугами, саблями, секирами в этих витринах… Тульский музей оружия несколько выпадал из этого представления, совсем немного, но выпадал. Прежде всего внешним видом. Представьте себе богатырский шлем, а если выражаться языком историка, то шлем-ерихонку. Вот так выглядит это здание из стекла и бетона высотой почти в пятьдесят метров и диаметром более восьмидесяти метров. Эти цифры по странной причуде памяти зацепились за мозг Серёги. Представили такой шлем-гигант? А теперь представьте вокруг большое пространство территории музея, усеянное клумбами с цветами. А для лёгкого контраста заставленное военной техникой. Современные и почти современные боевые машины пехоты, «Шилки», «БУКи», «Ураганы», «Грады», «Панцири» — всё то, что еще пару месяцев назад гремело гусеницами или лихо каталось на пневматике вокруг экскурсантов. Каталось и изрыгало пламя и смерть в сторону врага.

А вы говорите — музей! Если верить экскурсоводу, то вся эта техника, собранная вокруг тульского музея, стоит тут не просто так. Вся она разрабатывалась или произведена в Туле, славном городе оружейников. Неожиданно получилось, одно дело слышать избитый словесный штамп «Тула город оружейников», и совсем другое — видеть это своими глазами. Внутрь они всё-таки попали. А там слоями, как в любимом Серегином торте: слой древнего оружия типа копий, ятаганов, всё-таки кольчуг и щитов; потом слой кремневых ружей, винтовок Мосина и пулеметов «Максим»; третий слой — современная стрелковка, ракеты и всякие комплексы борьбы с чем-угодно опять-таки разработки туляков. Прямо не музей, а визитная карточки городского промышленного кластера. Самое смешное, что данная группа посетителей больше интересовалась древностями, чем современным стрелковым оружием. С последним они наобщались «по самое не могу» и некоторые могли рассказать о выставленных образцах больше экскурсовода.

Парад в Туле, как и в столице, проводился перед стенами Кремля. Здесь тоже были трибуны для ветеранов, тоже принимал парад генерал в форме и с орденами. Генералом неожиданно оказался сам губернатор области — такой вот бонус у самого оружейного города. И тоже после пешей части прошла военная техника. Было её пипец как много, тем более что это опять были образцы, выпускаемые на предприятиях города. Нет ничего проще, чем завернуть из цеха перед отправкой куда-надо зенитно-ракетный комплекс или еще какой аппарат.

Оркестр станцевал польку-бабочку, или что-то в том же стиле, а потом все участники парада грянули а-капелла «День Победы», который на самом деле когда-то знали наизусть все граждане Советского Союза. Если не брать в расчет самые дремучие окраины, где и Советской власти-то не наблюдалось. Короче говоря, тульский парад воспринимался бойцами, да по факту и был расслабленной прогулкой по сравнению с тем, к чему их готовили. Тяжело в ученье, легко в Туле. Еще одним забавным фактом стал снегопад, практически такой же, как в Москве. Неожиданное похолодание, ударившее по стране, а особенно по многим участникам парада, нашим бойцам было в радость: в своей замечательной форме, брониках и разгрузках они чувствовали себя неожиданно комфортно на фоне легко одетых курсантов, юнармейцев и прочих групп марширующих.

И да, передние карманы разгрузок, предназначенные для автоматных магазинов, были набиты бумагой. Для опытного глаза эта героическая деталь была очень хорошо видна. На фоне отсутствующего оружия — сущая мелочь. Так же тепло были одеты только соседи десантники из Тульской десантно-штурмовой дивизии. Вот те с оружием и вообще крутяшки, тут вам и тельняшки на груде напоказ, и автоматы в руках, и наколенники, и очки на шлемах как вишенки на тортиках. Еще при заселении у некоторых десантников в глазах мелькали отсветы легкого стыда и одновременно облегчения. Десантники — краса и гордость Вооруженных сил, «никто кроме них», и прочая, и прочая, и прочая. А воюют не они, не конкретно эти молодцы. Сейчас вражеские опорники штурмуют мутные слесаря, разорившиеся коммерсанты — мобилизованные с бору по сосенке или пришедшие добровольно дядьки третьей свежести с животиками.

После парада было время до погрузки в автобусы, Серёга потратил его на мониторинг интернета — ему хотелось посмотреть, как выглядела их «коробка» со стороны. Было тем интереснее, что сам он маршировал в первом ряду по праву роста и чёткой постановки ноги. Вокруг скучковались товарищи, всем было интересно, как они, как вообще, что пишут. Оказалось, что двести бойцов в Москве волшебным образом превратились в тысячу. Но не в реале, а в комментарии ведущего на центральном канале. Выяснилось, что в Туле участники спецоперации были, но как-то очень незаметно. В первые часы пару фоток Серёга еще смог выудить и даже сохранить в телефоне, а потом и они исчезли. Сотни смартфонов, десятки блогеров, несколько новостных каналов снимали всё, что угодно, кроме сводной колонны воинов-защитников Родины. Это походило на заговор. Как так⁈ Почему камера отворачивалась от них или цепляла на полсекунды, а потом трансляция переключалась на другую камеру?

— Да понятно всё! Не хотят признавать, что война идет полным ходом! — Комментировали за Серегиной спиной бойцы его сёрфинг по сети.

— Не! Я точно знаю, было указание затирать все наши фотки, чтоб нас не вычислили! Там целый отдел сидит, чтоб наши данные не утекали к укропам! — Откуда боец точно знает и где сидит целый отдел ангелов-хранителей, он не уточнял.

— Не, но вот эта фотка ништяк! Норм получились мы с Резким! — Тут спору не было, на одном снимке Серёга вышел реально зачетно в первой шеренге с такими же как он рослыми молодцами.

— По автобусам! Пацаны, погрузка началась!

Так невнятно закончилась эпопея с Парадом Победы, в которой наш герой принял непосредственное участие. А кто не верит — вот медаль! Законная и с книжечкой, подтверждающей право ношения этой железочки. Кому-то смешно, а вот Серёге она душу грела, как всякому нормальному военному. Сложно служить и не проникнуться этим духом. Духом потных комплектов формы ВКПО, единения и своеобразной дисциплины, умирающей при первом столкновении с противником.

Глава 20

Дорога

Вы что думаете, их отвезли в Преображенский полк? Да сейчас, прямо отсортировали преображенцев, выделили им отдельный лимузин и повезли к месту несения службы… Ага. Все на данный момент числились в сводном батальоне, так что вперед, братцы, в Алабино! Вас там дожидается ваш комбат! Сутки бесцельного блуждания по территории полигона у иногородних, увольнительная на день у москвичей. Идущие по сводному батальону странные разговоры среди москвичей, привели к тому, что Серёга «перешнуровался», как перед кроссом. То есть пересобрал свой здоровенный заслуженный рюкзак, видавший виды и купленный еще в Челябинске. Имущества лишнего у него на руках оказалось, как у дурака махорки. Вот зачем ему при себе иметь пару комплектов ВКПО-3? Один кладем в шкаф. А такое количество трусов и маек? Столько, сколько им выдали то там, то здесь, позволяло открыть бутик военной амуниции, честное слово! Репшнур пусть будет, тяжелый тесак кукри тоже, Серёга его захватил из дома на всякий случай, как и малую пехотную лопатку выпуска аж восемьдесят шестого года прошлого века, новенькую, между прочим, обычно лежащую в багажнике его «Форестера». Коллиматор — пусть будет, чайник — нужная вещь! Пенка и спальник — это не обсуждается, и вообще, тяжелый рюкзак давит только пока он на плечах. А как приезжаешь на место да начинаешь его разбирать, сразу понимаешь, что пару комнат бы к этому рюкзаку пристегнуть не мешало бы.

Ездил в Москву Серёга один, с окончанием парадного проекта и нависающими скорыми перспективами попасть или вернуться на спецоперацию, у мастеров марширинга как-то поубавилось желания тусить. А потом приказ на погрузку и погнали обратно! Не в Тулу обратно, а в Воронежскую область, в ту самую часть, за которой закреплен сводный батальон. И да, товарищи контрактники, вы по приказу прикомандированы к этой части, так что шевели копытами, зеленые! Вещички не забываем!

Один из сержантов не понял ничего, он даже начал рассказывать, что у него через неделю заканчивается контракт, который он не планирует продлевать. Мол ему удобнее вернуться в свой полк и увольняться оттуда, нежели ехать сначала туды, да потом обратно. Это ж одно разорение для государства и лишняя волокита выходит. Ага, так он и сделал. Позвонил куда-то в полк, поговорил с кем-то из условного командования сводного батальона, утратившего актуальность ввиду выполнения своей задачи.

— Ну и чего, ты в Москву или с нами едешь? — Серёга немного сочувствовал сослуживцу, но понимал и даже принимал правила вселенской игры. Походил на параде в рядах участников спецоперации авансом — теперь пойди докажи своё право на это. Типа кармической рулетки.

— Мне сказали, все контракты приказано считать автоматически продленными. Указ президента какой-то вышел.

— И надолго продлили? — Придвинулся еще один преображенец.

— До конца операции.

— Хренасе! — Только и смог выдавить из себя сослуживец, стоящий сбоку.

— Серёга, а ты что скажешь?

— А мне пофигу.

Ему было не то, что совсем плевать на свою судьбу, просто он продолжал придерживаться тактики «спрячь дерево в лесу». Лишь бы не выглядеть пальмой среди березок. И так слегка выделился с этими настолками и гастрономическими предпочтениями. Эдак не заметишь, как из невидимки станешь столбом в чистом поле.

А потом весь ансамбль песни и маршировки, все триста спартанцев, погрузились в автобусы и поехал в ту самую Воронежскую область, в ту самую военную часть, к которой были временно прикомандированы. По пути, как водится, останавливались на покушать и наоборот, причем удачные или отстойные точки общепита были уже разведаны, так что эксцессов с непонятками в плане качества предлагаемых блюд не возникало. Да и то верно, какие могут быть непонятки, когда перед придорожным кафе выгружается столько клиентов! Если ты умный хозяин заведения общественного питания, козликом поскачешь обслуживать героев. А что перед персоналом скучковались герои, было видно с первого взгляда.

Обмануть, не обслужить или обидеть такой отряд — это всё равно что свой бизнес своими руками задавить. И скакали, и кормили, и не наглели. Потому как контрактник или мобилизованный воин, он немножко вне общеправовой юрисдикции. Ну нарушит боец закон, и что? Что вы ему сделаете? Сколько бы лет не присудили за настоящее или надуманное преступление, зачитают приговор и снимут наручники в зале суда. На линию фронта в наручниках не возят. А там все свои, там всё привычно.

Когда в апреле на полигон Алабино ехали, наткнулись на такое кафе, где хозяин оказался хреновым коммерсантом, не осознавшим этого факта. Отказал в обслуживании с презрительной формулировкой: «В форме не обслуживаем». Когда полетели стулья и столы, не придумал ничего умнее, чем вызвать наряд полиции. Полицейские и сами быстро вкурили текущую обстановку, заодно с ними поговорил майор, бывший у бойцов за старшего: «Лучшие люди страны, герои, избранные из тысяч защитников Родины, чтоб пройти по брусчатке Красной площади, пойдут за хулиганку? Без обид, служивые, но вас сейчас засунут в багажник, и хорошо, если перед этим в ваши задницы не засунут ваши же „Ксюхи“, прошу прощения за натурализм».

Короче, проезжая в этот раз мимо знакомого кафе у трассы, автобусы не останавливались. А бойцы хохотали и махали руками зданию с выбитыми стеклами и иными следами разрухи. Они порой чувствовали себя опричниками, призванными вымести скверну в своей стране. Те, кто знал про опричнину. Серёга не был экстремистом, он просто имел обостренное чувство справедливости, поэтому кричал и махал руками вместе с прочими. Он чувствовал себя так, словно ехал верхом на коне мимо разгромленного совместно с друзьями-мушкетерами трактира. Йехууу!

В военной части номер… да зачем вам её номер? Короче, уже на месте, преображенцы узнали, что их командировка продолжается. Вот их личные дела, вот их денежные аттестаты, вот приказы о переводе на новое место службы. Чего? А того, боец, Родина посылает тебя… Да ты и сам уже понял, в какое место. Туда, где жалование, стимулирующие выплаты, выплаты от мэра Москвы, боевые, короче повезло вам, денег теперь получать будете столько, сколько и не видели раньше.

— Вот ты, боец, на гражданке кем работал? — И палец начальника штаба уперся в Серегу.

— Директором фирмы, а что?

— Э-э-э. Ничего. — Майор поначалу даже не нашелся, как приплести предыдущее место работы младшего сержанта к перспективам службы в штурмовой роте. — Прогорел бизнес, вот ты и с нами, так выходит? А всё почему? Потому что у нас всё солидно, Вооруженные Силы России прогореть не могут.

Никто не попытался оспорить это утверждение, а у Санталова вообще не было желания что-то доказывать, выяснять или ставить на место офицера. У всех был опыт армейской службы, понимание её суровых реалий и своих прав. В данном случае права подчиняться приказам.

— Кто где хочет служить?

— Я в Преображенском полку, если можно.

— Понятно, в штурмовики!

— Я в разведке, — Серёга считал, что именно там его Дар будет наиболее полезен.

— В штурмовики!

— Я…

— В штурмовики, раз так.

Самое грустное, что парней посылали не одной группой, а, согласно документам, раскидали по разным подразделениям. При этом все они уже через два дня оказались на одном полигоне с вполне военным названием Погоново. Что характерно, в этот раз они ехали уже не в комфортабельном автобусе, а в кузове тентованного «КАМАЗа», зеленого и насквозь военного. Зачем готовых сержантов прогонять через курсы командиров отделений поначалу было непонятно, а потом до всех дошло: они не выдернуты с гражданки по мобилизации, не добровольцы с улицы, а вроде как послужившие контрактники. Курс молодого бойца, вернее начальная военная подготовка им не положена. Но и опыт несения военной службы там, в Москве — это совсем не то, что может пригодиться на линии боевого соприкосновения. Тут совсем другие навыки нужны, тут даже стрелять учат иначе. И гранаты кидать тоже.

— Санталов, ты в компьютерах шаришь? — Голос командира учебной роты был такой проникновенный, словно он уже неделю не мог пройти сложный уровень в какой-то игре.

— А кто сейчас не шарит! Шарю, конечно.

— Выручай, друг! У нас в канцелярии завал, был человек грамотный, перевелся, за длинным рублем пошел.

— Длинный рубль — это правильно. — Серёге не улыбалось такое счастье. Он как человек бывалый уже прикинул варианты, а их усматривалось два: или он весь день с товарищами учится воевать и управлять боем своего отделения, а ночью решает проблемы командира роты; или он не учится воевать, а сидит в канцелярии. И потом тоже два варианта: его гонят на передовую неготового или оставляют писарем за компом при канцелярии полигона. Не хотелось ни одного из этих вариантов, если честно. А чего хотелось? Серёга не знал, но снова заполнять сержантские книжки, вести учет личного состава и ходить через день на ремень в какой-нибудь караул, наряд или патруль — точно нет! Эта мутатень серых будней его напрягала еще в Преображенском полку.

— Это значит, да?

— Это значит, нет. Я в Москве уже этой вашей канцелярией наелся.

— Ну и дурак. Здесь спокойнее.

— Товарищ капитан, если бы мне хотелось покоя, я бы где-нибудь на Чистых Прудах с книжечкой сидел на лавочке. Или в кафе за ноутом сидел.

— Чего, москвич что ли?

— Ага. Челябинский москвич.

— Ладно, свободен. А то подумай, время пока есть.

А чего тут думать-то? Серёга понял, что его проблемы никто за него решать не будет. Он это и раньше знал где-то в глубине души, но по непонятной причине жил с надеждой на прилёт волшебника в голубом вертолете с кинопроектором и мороженым. А в кармане целая флешка фильмов, которые бородатый дедушка будет крутить Сереженьке. Эта вера во всё хорошее, которое обязательно случится само собой и привела нашего героя в Москву. Так что фиг его знает, вдруг Санталов прав, вдруг к каждому в его жизнь прилетает какой-нибудь Гэндальф или старик Хоттабыч. Просто большинство не верит в чудо, поэтому Хоттабыча начинают подозревать в связях с террористами, а Гэндальфа бросаются проверять на ЛГБТ-повестку.

Однако, чем дальше Серёга погружался во взрослую ответственную жизнь, тем труднее верилось в изначальную доброту Бытия. А уж в альтруизм окружающих он вообще не верил. Волшебнику положено прилетать, он на то и существует (он же где-то есть?), а вот товарищ капитан всегда за себя, немножко за своё подразделение и в принципе за Родину. За Санталова мама с папой, он сам, когда не враг себе, и отдельные личности типа Рыбки и Кирилла. Такие размышления привели Истинного к пониманию, что никаким писарем при полигоне он служить не будет. Так что через две недели комфортного проживания в шикарном кондиционированном блиндаже, отрытом по всем требованиям военной науки и за приличные деньги профессиональными строителями, Серёга будет трястись на лавке очередного грузовика, везущего его к его новому месту службы.

Всего делов-то пройти обучение всему тому, что он и так знает. Думал тогда наш герой. На тот момент он не предполагал, что жаркая знойная погода положит свой пышущий жаром болт на всё и на всех. Ползая по земле, бегая по пересеченной местности, прыгая в окопы и выскакивая из них, он много раз пожалел о своём выборе. Не о том, что заключил контракт с министерством обороны, а что не пошёл в писаря на пару недель. В штабе вентилятор, там хорошо! И броник не надо на себе таскать с шлемом, и вообще… тридцать шесть и шесть десятых градуса нормальная температура. Если это температура тела, а не воздуха в тени. Стальные предметы, находящиеся под прямыми лучами солнца нагревались так, что прикоснуться было невозможно, чтоб не обжечься. А кривых лучей солнца тем летом никто не видал, так что любая тень была на вес золота. Или даже на вес воды. Вода — это тот ресурс, который порой дороже бесполезного жёлтого металла, честное слово! Любая передышка тут же использовалась, чтоб забиться всем взводом в любую маломальскую тень.

Солнечное пекло было непереносимо, хуже приходилось только в столовой. Столовая, самое желанное для бойца в обычных обстоятельствах место, на полигоне была еще одним испытанием. Заглубленное помещение, а вернее классический блиндаж был укрыт от воздушной разведки лучше любого другого объекта. Даже вход в столовую был отрыт на значительном удалении под группой деревьев. Большое подземное помещение примерно двадцать на пять метров было большим весьма относительно. С тем количеством питающихся, которое имелось в наличии, столовая не справлялась. А еще не был согласован график питания групп, а еще… Да много чего имелось такого, в результате чего ожидание входа в лаз, ведущий в столовую, составляло от получаса и более.

Но вот очередь подошла, нырок в подземный ход, короткое путешествие кротовыми путями — и вы в помещении столовой, где все блюда всегда горячие, даже хлеб. Потому как вентиляция почему-то не работает, кондиционера нет и подавно. Сколько градусов здесь, лучше не выяснять, думать, как здесь работает персонал вообще нежелательно. Серёга, к примеру, в этой жаре не то чтобы работать, кушать не мог. Кусок хлеба в карман, стакан чая внутрь по-быстрому, второй стакан чая вслед за первым — и скорее бежать наружу! А снаружи ветерок, тридцать шесть градусов прохлады: кайф! По «холодку» короткая пробежка до чепка, где можно купить и выпить бутылку йогурта. Надо же как-то поддержать организм, ему еще тренироваться и тренироваться.

Послеобеденный отдых, когда можно отойти от мороки и нагрузок полигона хочется провести в своей землянке — там как раз есть кондей. Но до неё далеко, пока дойдешь, уже возвращаться пора. Даже обидно, что в режиме невидимости нет подрежима прохлады, однажды подумал Серёга, и даже попробовал поэкспериментировать в этом направлении. Увы, солнце палило в инвизе не так сильно, вернее его тело оно скорее всего не нагревало вовсе, но горячий воздух никуда не девался. Физика, безжалостная ты скотина!

В один из таких моментов, когда Санталов лежал под деревом в инвизе, на него чуть не наступили инструкторы, расположившиеся рядышком. Они тоже были людьми, и как все страдали от жары. Серёга решил, что подслушивать нехорошо, тем более ничего полезного лично ему те выболтать не могли. Так что буквально через пару минут Истинный выполз из невидимости за спинами ветеранов боевых действий.

— Парни, а водички у вас не найдется? — Серёга решил, что нейтральная тема будет достаточным поводом обозначить своё присутствие под деревьями.

— Это кто тут? Санталов, ты? Как ты подкрался-то ловко!

— Это да, с самого пацанячьего возраста на охоту хожу. Умею быть невидимым.

— А говорили, москвич.

— Ага, как же. Так чего, есть вода?

— Свою носить надо. И экономить. Но вообще, зачет! Хорошо маскируешься.

Эта немудреная история слегка изменила отношение инструкторов к Серёге, который и без того довольно споро впитывал премудрости военного искусства. Вот только занятия по маскировке он откровенно валил. Оказалось, парень и так в этом спец, просто ленится.

Невозможность нормально питаться на жаре и регулярные физические нагрузки за две недели прямо высушили Санталова, убрав с его тела лишние килограммы, и нелишние тоже. Заострившиеся скулы, короткий ежик волос, посмуглевшая кожа — где тот Серёга, которого мы видели в самом начале нашей истории? И только характер, лёгкий и слегка безоглядный, остался без изменения. Способность зависать, фантазировать, плевать на последствия — все ключевые черты цельной натуры никуда не делись. Ему самому даже было немного странно — он так и не пожалел о своем решении уйти на спецоперацию, а еще было смешно, что такой внятный и короткий путь, каким идут все бойцы, у него превратился в весьма странное путешествие. 'С такой судьбой самое правильное — пойти в писатели. И не сочинять книги про вымышленных персонажей, а писать как есть, про себя самого. Чтобы стать писателем, нужны три вещи: талант, насыщенная приключениями жизнь, ну и удача, позволяющая выжить при такой насыщенности. И Серёга представил, как он в старости, лет в сорок пять, будет сидеть в своем кабинете и набирать на клавиатуре истории из своей полной приключениями судьбы. Как этот… как Хемингуй — всплыла в памяти знаменитая фамилия.

Глава 21

Взвод

В разгаре учебного процесса, примерно посередке, полигон встал на уши. Качественно, с оттяжкой и надсадным кряхтеньем, как это умеют одни лишь военные. Причиной оказался инспекционный приезд, читай — увеселительная поездка скучающего барина. Барином оказался бывший президент, бывший премьер-министр и просто хороший человек, ставший совестью властей после смерти придворного правдоруба Жириновского. Казалось бы, где Серёга, а где барин? Но всяк понимающий реалии знает, когда готовятся к встрече таких дорогих гостей, то всяко может случиться, могут и до покраски травы дойти. Так что шуршали все, в том числе будущие штурмовики.

Санталов воспринимал непредвиденное событие как атмосферное явление: ничего не можешь с дождем поделать, просто встань под козырёк (в данном случае возьми под козырёк) и жди, когда всё закончится. Всё когда-нибудь проходит. Тем более, что где этот член правительства, а где их учебная рота, они и не увидятся ни разу за те часы, что дядя будет ходить с экскурсией по полигону.

Тут он немного не угадал, некоторым пообщаться с очень большим начальником маленького роста довелось. Как оказалось, у него в программе посещения был пунктик «Награждение героев». В роту прибежал командир и на голубом глазу спросил, есть ли среди них смельчаки, готовые принять награду из рук дорогого гостя? Нужно три человека. Серёга всегда отличался смелостью, граничащей с безоглядностью, но тут его слегка покоробило — он-то в окопах не сидел, так что ему точно ордена и медали пока вручать не за что. Пусть товарищи идут, они почти все успели повоевать. Трое вызвавшихся смельчаков тут же были уведены в неизвестном направлении, а вернулись они через час уже с новенькими медалями «За отвагу». Жизнь, она такая дура, что порой сам не знаешь, где тебя наградят и за что.

А уже после отъезда высоких гостей, в смысле — высокоранговых товарищей, оказалось, что на полигоне есть нормальная столовая! Просторная и современная, с кондиционером, вся такая беленькая и нарядная. Пацаны узнали это из интернет-ролика, рассказавшего о посещении их полигона высоким гостем. Вот там-то они и увидели этот замечательный храм простой солдатской радости. Он есть, просто начальство не разрешало пользоваться новенькой столовой, дабы берцы и «зефирки» не стерли ощущение лоска и новизны. Вот и думай, расстраиваться, что командование полигона такое муд…. мудрое или радоваться, что появилась нормальная столовка. Кстати, в короткий ролик уместилась даже церемония награждения соратников, так неожиданно попавших под раздачу.

А буквально на следующий день подул сильный ветер, и жара немного отступила, тридцать градусов после того адского пекла казались практически комфортными. Да еще и культурный десант неожиданно свалился на головы Серёги со товарищи. Концерт, организованный почему-то только для их роты длился час и был наполнен песнями в исполнении незнакомых Серёге певцов обоих полов. Более всего ему понравились смутно знакомые из детства песни со словами «Здравствуй русское поле, я твой тонкий колосок» и про Смуглянку-молдаванку. Где он мог слышать эти слова, когда, Санталов так и не вспомнил. Самым замечательным в этом концерте было то, что ради него роте сократили программу беготни по полигону.

Воспрявшие подкопчённые солнцем бойцы с новыми силами взялись впитывать трудную науку побеждать и выживать на современной войне. А также тактику малых групп, саперное дело, специфику применения АГСов и одноразовых гранатомётов. Только с пулеметами вышел затык, на всю их роту выделили всего один аппарат, так что нормально пострелять не получилось. Инструктор сказал, если в отделении будет пулемет, то будет и пулеметчик. Не тот это прибор, чтобы его можно было нормально освоить за два занятия. Странно, а в кино вроде всё просто выглядит.

Короче говоря, вторая неделя оказалась совсем не то, что первая. А самое неожиданное было то, что по итогам обучения Серегу повысили в звании аж до целого сержанта. Смех смехом, а прибавка к окладу составила почти тысячу рублей! Если иметь в виду, что все надбавки, дополнительные выплаты и вознаграждения не зависят от оклада, то выходила такая себе прибавка. На мороженое. С другой стороны и вес сержанта в Российской армии не то, что унтера в императорской. Современная армия у нас держится на офицерах. Они кости, а контрактники всех мастей — мясо, что сержанты, что рядовые.

А кто тогда срочники? Серёга считал, что они сопли и недоразумение, бесполезный ресурс, вернее мобилизационный, то есть ценны не сразу, а как заготовки на зиму. Вспоминая себя, свою службу в ракетных войсках стратегического назначения он всё больше понимал, насколько он с сослуживцами были там никому не нужны. Офицерам не хватало времени, мотивации или сил заниматься срочниками. Так что единственная польза, и та сомнительная была от них только в борьбе со снегом. Ну и обочины дороги выкашивали. Нахрена тогда их гнали в такие специфические части? Лучше бы в мотострелках получали опыт общевойскового боя. Что тут скажешь — так положено.

Под конец службы даже в качестве водителей перестали сажать зеленых пацанов на огромные тягачи-ракетовозы, за штурвалы сели контрактники. А срочники долгими часами стояли на плацу, ожидая того светлого момента, когда командиру придёт в голову идея их использования. Да чего там говорить — тогда не сейчас, война показала не только план, она задала новое направление развития. Хотя войной её никто не называет — верховный главнокомандующий не разрешил. А сам всё время забывается и… Стоп, Серёга, эдак тебя куда-то не туда занесет. Пришёл прятаться, вот и прячься.

В батальоне, куда попал Истинный боярин, он же тайный козырь ставки, всё было почти как везде. Пункт постоянной дислокации в перелеске, опорники в лесополосах, ставших для обеих армий точками концентрации сил, маскировка, маскировка и еще разок маскировка. Воздушных шпионов в лагере противника никто не отменял. Первое же собеседование с комбатом удивило: майор не просто ткнул пальцем в новую пешку на своей доске, он посчитал нужным пообщаться с пополнением. Того пополнения всего три человека ему досталось с полигона Погоново. Всего, но командир был рад и этому.

Вопросы сыпались как из бездонной бочки: откуда сам, что можешь, есть ли позывной, как прилипло такое погоняло? Серёга прямо почувствовал себя медийной звездой, у которой берет интервью модный блогер. Типа, а когда вы поняли, что не можете не писать? С ударением на последнем слоге, конечно. И он рассказывал достаточно подробно, опуская некоторые детали. Более всего комбат возбудился, когда Санталов дошёл до рассказа, как подбил дрон противника. Но тут Серёга его быстро обломал, типа он этот вопрос досконально изучил на практике — не катит снайперка против дрона, этот просто расслабился и опустился до сотки метров. И гладкоствол не канает: полста метров для неё предел.

— А откуда такие познания вопроса, Сергей?

— Тут такое дело, я им озаботился всерьёз. С дробью экспериментировал, с картечью. Гонял коптеры сам, чтоб прочухать их динамику, ну и вообще норм тема.

— Слушай, а ты у нас не хочешь БПЛА-разведкой заняться?

— Я бы в обычную разведку пошёл, у меня талант к этому, — Серёга не любил скромничать, он вообще считал скромность одним из человеческих недостатков.

— Да ты лесовик, небось. Тут откуда настоящие леса, небось не ваш Урал. У нас беда с авиаразведкой и наводкой. Не шарит никто.

— А аппарат есть?

— Лежит один, «Маверик-Про». Между прочим, на свои деньги купил. А сам не шарю, да и некогда мне этим заниматься. Так что?

— Ну, если надо. А что, совсем никого в батальоне нет по этой части?

— Совсем. — Огорченный взгляд был красноречивым подтверждением факта.

У Серёги чуть не сорвался с языка вопрос о том, зачем же тогда майор покупал такой дорогой аппарат, но он вовремя сдержался. Купил, значит была причина. Двести тысяч лишними не бывают. Видимо сильно хреново держать позицию без коптера, сильно припекло их тут.

Короче, по итогу беседы Серёга принял под своё командование взвод разведки БПЛА. Должность ВРИО командира взвода, фигурировавшая в приказе, смотрелась круто, а вот со штатом было не очень. Взвод существовал пока только на бумажке, впрочем, на второй бумажке тут же нарисовался и списочный состав подразделения, под начало Санталова отдали двух бойцов с задачей сформировать боевую единицу, обучить бойцов, организовать воздушное патрулирование, разведку и корректировку огня имеющегося в батальоне миномёта.

К такому жизнь Серегу не готовила, подумал наш герой. А потом вдогон пришла следующая мысль — раз дело поручили ему, значит все остальные еще хуже, то есть вообще ничего не могут в этом плане. Раз так, то и пошли нафиг все сомнения! Лишь бы дрон не угробить. А то комбат еще, чего доброго, потребует возмещать стоимость личного аппарата. Кто знает, какие тараканы живут в его голове.

Ничего кардинально нового в расположении своего батальона Серёга не увидел. С точки зрения военного мирной эпохи — бардак, колхоз, табор. Когда-то, еще в детстве, Санталов вместе с пацанами набрел на один такой лагерь в окрестностях Челябинска. Только там жили не цыгане, а кочевые таджики, приехавшие в Россию не то на заработки, не то за подаянием. Вот такой же примерно бомжатник представал взору Серёги и тут. Самое то с точки зрения маскировки — никаких тебе построек ровными рядами и обозначенных дорожек, пересекающихся под прямыми углами.

Землянка, в которой он поселился, отличалась от той, что была им обжита на полигоне, отсутствием кондиционера и узостью. А так, тот же принцип размещения: дощатые нары в два яруса, стеночка с оружием, помост с рюкзаками, в которых каждый боец хранит свои вещи, импровизированный столик для приёма пищи.

Из бросающихся в глаза деталек — флаг Российской империи во всю стену. Не плакат, а настоящий, из ткани. Не бело-сине-красный, а черно-желто-белый с двухглавым орлом. Серёга не стал нарываться и спрашивать, ходят ли бойцы в атаку с этим знаменем, а то испортишь отношения на ровном месте. А то еще и чувства верующих оскорбишь ненароком.

На следующий день первым делом он пошёл знакомиться с миномётчиками. Здоровенная труба калибра сто двадцать миллиметров была в точности как в одном новогоднем грустном рассказе, попавшемся ему как-то на глаза. Там всё кончилось печально, не хотелось бы вот так… Автор не соврал, взявшись помогать подносить мины Серёга оценил их вес, где-то под двадцать кило. А еще было любопытно, зачем расчет подвязывает к хвостовикам мин матерчатые не то мешочки, не то колбаски. Всё оказалось элементарно просто — в мешочках порох. То есть привязывая несколько мешочков, расчет усиливает мощность вышибного заряда, тем самым повышая дальность выстрела. Примитивно? Эффективно!

— Так ты чего, Резкий, будешь нам огонь корректировать?

— Научите — буду.

— Не понял! — Командир расчета ожидал специалиста другого уровня. — Говорили, придёт после курсов контрактник, весь из себя грамотный.

— А пришёл я. Сочувствую. — Что-то доказывать или пыжиться Серёга не считал нужным. — После курсов, как обещали. На них меня учили штурмовать окопы и командовать отделением.

— А оператором БПЛА? Что-то преподавали?

— Не-а. Самоучка. На гражданке гонял на нескольких дронах.

— И нафиг нам такой оператор нужен? — Лейтенант примерно того же возраста, что и Санталов не скрывал своего разочарования. Крепкий, без лишнего веса, молодой мужик в камуфляжных штанах и чёрной футболке был похож на офицера как напольные весы на ноутбук. А в сравнении с Санталовым, обряженным в новейшего образца ВКПО, загорелый командир вообще выглядел бледно.

— А у вас есть лучше вариант, пацаны? Или просто другой есть? Я могу и в штурмовики пойти или в разведку, если комбат ваш что-то другое прикажет.

— Не ваш, а наш комбат. И да, то есть нет. Нет никого в батальоне с опытом управления дронами. Был один, сбежал. В смысле, его затрёхсотили, а потом он не вернулся в батальон.

— И чего тогда воздух сотрясать? — Серёга отчасти понимал лейтенанта, но не сочувствовал. Он всегда считал, что надо пользоваться тем, что есть, пока не выпросишь что-то лучше. Или сам не хапнешь. — Ты, Иваныч, лучше сразу скажи: помогать будешь?

— Куда я денусь. Буду. — Командир расчета миномета с позывным Иваныч вздохнул. — Поможем, научим корректировать огонь. Ты только «птичку» свою подними и не потеряй.

— Не мою, комбата. Что-что, а поднять я её смогу, я посмотрел характеристики, там всё шикарно. Увеличение даёт шестидесяти четырёхкратное. Противник будет как на ладони. Кстати, а где у вас ящики с минами лежат? А то невзначай размещусь рядом с вашим складом.

— Боишься? Правильно боишься. Нам тут частенько прилетает.

— Тем более. Мне не улыбается под детонацию своего же комплекта попасть.

— Да понятно. Вот только с ящиками неувязочка. Все мины перед тобой.

Серёга покрутил головой вокруг. Смотреть было особо не на что. Десять мин лежало рядом с минометом на досках, а более никаких ящиков он не разглядел. Покрутил головой еще раз, небось шея не болит. Круглая большая яма, в которой располагается миномет, как там она называется? Орудийный дворик! Вокруг кусты и деревья, иссеченные осколками. Тряпки маскировочных сетей везде, кроме сектора, на который направлена труба миномёта. Еще несколько сетей лежат приготовленные к полной маскировке, сверху тряпок какие-то жерди, видимо для удобства натяжения сеток. А вот штабеля ящиков нигде не наблюдалось.

— Это что, десять мин, и всё?

— Ночью еще подвезут. А так да, по восемь, по десять кабачков за день пуляем. А больше давно не привозили. Экономим.

— А эти? — Серёга мотнул головой в сторону неприятеля?

— Ну и те по двадцать — двадцать пять мин в сутки к нам закидывают. Тоже экономят.

Вечером Серёге подогнали двух подчинённых, контрактника и мобилизованного. Контрактник выглядел вполне адекватным товарищем, а вот его напарник не горел огнём энтузиазма. По его жестам и словам было видно, где он видел Серегу, вновь сформированный взвод и свою задачу по овладению сложной техникой. Тем более в свете перспектив материально пострадать за её утерю. Серёга уже успел понять, что не всякого человека можно научить чему-то новому, да вообще научить хоть чему-то. Были случаи в жизни, когда вполне простая схема изменения конфигурации станков и стеллажей с заготовками приводила коллег в неописуемый ступор.

— Ну ладно, не хочешь осваивать квадрокоптер, будешь осваивать лопату.

— А чего её осваивать, с лопатой я на «ты». — Сразу определился со своей специализацией во взводе Кузнец. Естественно, мобилизованный не был кузнецом по жизни, просто с фамилией Кузнецов.

— А тогда первое задание тебе — отрыть окоп. Пошли, буду показывать место.

И Серёга повел бойца на позицию по соседству с миномётчиками. Написать, что свежеиспеченный командир взвода авиаразведки «как знал» было бы глупо, он и в самом деле знал, что по ним регулярно лупят украинские миномётчики. Вероятность попасть под обстрел была тем более, чем ближе твой окоп к желанной цели противника — миномётной позиции.

Кузнец и впрямь оказался специалистом по лопате и вообще бывалым воином. Уже к обеду следующего дня окоп на три персоны был отрыт и даже укреплен от осыпания досками от снарядных ящиков. Уютный окоп стал родным буквально через несколько часов, когда по ним начал работать вражеский миномёт…

Глава 22

Око за око

Серёга лежал в окопе и смотрел в небо. По вечернему небосводу пролетали светлые облака, подсвеченные розоватым закатным солнцем, через них иногда проносились поднятые взрывами куски земли, деревьев, какие-то щепки и прочий мусор. С началом обстрела всё, что они успели сделать — это прикрыть миномет масксетью, а большего и не надо было. Ах да, еще успели попрыгать в укрытия. А потом Серёга вспомнил, что возле миномёта остались две мины, которые не успели выпустить. И он опять метнулся на позицию и бегом оттащил подальше сначала одну мину, а потом вторую. Зачем? Чтоб детонация не уничтожила их орудие. Почему он? Потому что именно он вспомнил про мины. Зачем это конкретно ему? Да просто…

Неправду ляпнул тот, кто придумал, что под обстрелом не бывает атеистов. Один придумал, а остальные повторяют. Вы сначала полежите в окопе под артиллерийским или миномётным обстрелом, а потом говорите за себя конкретно, в кого или во что вы веруете. Серёга верил, что у него всё будет хорошо, поэтому был спокоен. Он лежал на спине, подложив руки под голову и любовался небом. А его подчинённый, который Динамо, лежал на боку, свернувшись в позе эмбриона и трясся. Во что он верил в этот момент, молился ли кому-то? Нашему герою на эти моменты было глубоко наплевать, ему было до себя. А про себя Серёга понял, что он адреналиновый наркоман. Вся эта движуха с обстрелом, спасением миномёта, реальные боевые задачи делают его жизнь ярче, значимее. Конкретно сейчас, если бы кто-то спросил, зачем он живет, Серёга смог бы дать уверенный ответ. А вот раньше, в Москве или Еманжелинске у Санталова не было ответа на этот вопрос. Да он старался и не задавать его себе, не задумываться о смысле жизни.

Зачем вообще придумали миномёты? В первую очередь, чтоб можно было закидывать снаряды, в данном случае они называются мины, в окопы к противнику. Мина штука такая, что падает не почти параллельно земле, как артиллерийский снаряд, а сверху как дождик. А еще миномет гораздо меньше и легче орудия того же калибра. Короче, довольно полезный девайс, но не тогда, когда он лупит по тебе. И это еще спасибо чуйке командира расчета, который не стал докидывать имеющиеся мины, а приказал в срочном порядке маскировать трубу и бежать в укрытие — как чувствовал. Или показалось что-то такое, вроде жужжания дрона. Вряд ли на самом деле мог услышать — с высоты в нескольких сот метров услышать его нереально.

В этом бою, если обстрел можно назвать боем, Серегин взвод лишился Землекопа. Дядька не то спрятался неудачно, не то забыл кинуть пару очков в удачу, но в результате затрехсотился — словил осколочное ранение. Ничего угрожающего жизни, тем более при своевременной перевязке, просто ранение мягких тканей. Но при этом больно, неприятно, потребовалась эвакуация бойца, взвод лишился одной лопаты. Ну и по-человечески жалко человека. Хотя из сослуживцев кто-то начал излагать в духе «повезло Землекопу». И за ранение заплатят, и в госпитале полежит за нормальные деньги, а время идет.

Как недавно прибывшему на передовую, Серёге было немного странно слышать эти сленговые словечки: двести, триста, всяческие производные от них типа «затрехсотился». Зачем? Ведь слово «ранен» короче. Но вот такая фишка, профессиональные и просто изолированные от общества группы всегда пытаются обособиться от прочих жаргонизмами, это прямо закон. А может, военные просто не хотят вслух говорить про своих сослуживцев фатальное «убит»? А так вроде не так страшно звучит — двести. И слово «накат» не такое грозное понятие, как штурм окопов врага.

Этот обстрел стал очень серьезным стимулом Серёге, чтоб рьяно взяться за изучение темы. Квадрокоптер, имеющийся в наличии, был всем хорош, вот только имелась одна нехорошая проблема: отказывался лететь вперед. То есть лететь он мог в любую сторону, но конкретно в самом нужном направлении терял сигнал и норовил или сесть прямо там же на землю, или вернуться домой. Серёга залез в форумы, даже вступил в переписку с кем-то, и причина стала ясна — его дрон упирался в помехи, глушащие сигнал. Кто бы мог подумать, у противника есть РЭБ!

Самый простой ответ на такую подставу был доступен и частично эффективен: он просто стал поднимать свой беспилотник на максимальную высоту, врубал максимальное приближение и так мониторил местность. Получалось не очень, но ведь получалось! А еще Серёга чуть не заболел дронобоязнью, такое периодически случается с бойцами на спецоперации. Основными симптомами болезни является боль в шее и слезящиеся глаза. Объясняется это просто — большую часть времени заболевший проводит, уставившись в небо в попытке найти в небе над собой вражеский коптер.

Говорят, что если сильно чего-то хочешь, то это случается. Сильнее всего Серёга хотел нормальный дрон, за который не надо дрожать и «висеть» денег комбату в случае его потери. Он списался с несколькими знакомыми волонтерами, пообещавшими что-нибудь придумать в плане подгона аппарата. Но парни сразу предупредили — дронов-разведчиков мало, они распределяются адресно и достаются чаще всего тем, кто лично знаком с руководителями волонтерских организаций. Но это и понятно, отдать дефицитный девайс проще тому, с кем ручкался, выпивал или даже рос, чем какому-то гипотетическому бойцу. Который еще и не факт, что умеет им пользоваться. Так вот про ништяки — в скором времени почти под носом у Серёги, а точнее напротив его позиции и всего в километре от него упал наш разведчик. Забирать дрон пришли серьёзные бойцы из полковой разведки. Ну как забирать? Сначала его надо было найти. Взяли у Серёги его дрон, погоняли над местностью на разных высотах, искали и так, и эдак, а потом ушли, несолоно хлебавши. И то верно, пойди найди в траве серенький аппарат размером с книжку на пятачке размером в несколько футбольных полей.

Выходить на нейтралку лично что днём, что ночью не вариант. Кстати говоря, Серёга уже для себя выяснил — ночью в тепловизор люди даже лучше видны, чем днём. А днем они пипец как хорошо заметны. И даже лёжа фиг спрячешься от всевидящего электронного глаза. Если только ты не невидимка. Зато днём в траве можно хоть что-то разглядеть, если повезет. Так что в поиск наш герой пошёл утром, когда еще не навалилась жара. И естественно без согласования с начальством. Пойди объясни, почему ты такой уверенный в собственной незаметности.

Бронежилет невидимке вроде как и ни к чему, его броня — невидимость. Да? А хрен там! Случайный осколок так же легко дырявит шкуру любого человека, невзирая на инвиз. Так что броник, шлем, вода, автомат. А вот телефон нафиг, не надо нам сейчас его. С автоматом вышло удачно, подумал он, собираясь на вылазку. Его автомат был кастомизирован несильно, но толково, по мнению хозяина: «банка» на стволе и прицел на крышке. «Банкой» зовут глушитель, кто не догадался. А оптический прицел переменной кратности стоит на крышке ствольной коробки.

Последней модели автомат Калашникова имеет много спорных решений, и не всякий его признаёт удачной моделью, но тут действует правило: воюй чем дали. Обе приблуды были привезены с собой из Москвы. При этом прицел был абсолютно легален и приобретен в охотничьем магазине. А вот глушитель запрещен к использованию «Законом об оружии» и сразу после навинчивания на ствол охотничьей винтовки становится криминальным. Зато покупать можно, так что этот был купленные через интернет. Кстати, когда Серёга переезжал через «ленточку» в составе военной колонны, командир команды предупредил его — ввезти военные приблуды в зону боевых действий можно безо всяких проблем, а обратно — хрен! Шмонают как на зоне, докапываются до любой фигни, даже через сканер прогоняют. И чего, кидать в траву все его ништяки? До возвращения в мирную страну еще дожить надо.

Спокойно и деловито Серёга вошел в инвиз еще среди кустов своего пункта постоянной дислокации, обошёл окопы и секреты, занятые бойцами, а потом углубился в нейтральную полосу. Расположение укреплений для БПЛАшника не было каким-то секретом, своих он и знал, и видел не раз. Так что нечаянно наступить на какого-то шибко хорошо замаскированного бойца он не боялся. А чего боялся, так это наступить на мину. Вроде наши их тут не ставили, данных об украинских минах тоже нет. Но идти надо аккуратно, глядя под ноги. Тем более, что и спешить некуда, и всё равно он дрон ищет в траве, а не позиции высматривает.

Прогуливаясь под набирающим силу солнцем, если такой поиск можно назвать прогулкой, Серёга вспомнил, как когда-то для него было подвигом просто сидеть на стуле в невидимости. Когда это было! Сейчас он даже одиночными из своего АК-12 мог лупить, если с глушителем, и не вываливаться из стелса. Прямо ассасин семидесятого уровня какой-то! И то, в игре у него не было огнестрела, только кинжалы и арбалет. С арбалетом любой может, а ты с автоматом попробуй невидимкой побегать…

А вот и гриб! То есть дрон. Сам не веря своей удаче, Санталов наклонился над черным аппаратом, который смог заметить только по блеску винта. Стоп! Серый же был дрон, пацаны его описывали подробно — Серёга не мог перепутать. Маверик, это видно, с серьезной камерой — тут всё сходится. Конкретную модель сейчас так сразу не угадаешь, но. Но по цвету уже ясно — не тот аппарат, не тот, за которым он вышел. Примяв вокруг дрона траву, Серёга первым делом убедился, что это не сюрприз от врага — вроде никаких лесок от него не тянется — хорошо. Теперь надо понять, нет ли под брюхом не сброшенного «гостинца». Санталов лёг на траву рядом и внимательно осмотрел дрон сбоку — вроде нет. Можно брать? Ага. Только сначала еще разок проверить на предмет ловушек.

Не зря в маленьком мешке, притороченном на заднице у него, не только бутылка с водой, но и моток шнура, а еще пара «кошек». Одна классическая в виде крюка-тройника, а вторая собственной разработки. Кусок сетки с грузилами. Вот как раз на такие случаи, когда объект небольших размеров и не сразу и разберешь, за что цеплять. Или когда ссыкотно дотрагиваться до предмета. Серёга накинул сетку, подвешенную за середину к карабинчику шнура, и медленно пошёл в сторону от дрона, глядя себе под ноги. На инженерно-саперной подготовке им объясняли, что спешка первый враг сапёра. Хочешь жить долго — ходи медленно и с открытыми глазами. Санталов прежний наверняка не смог бы такой исполнить, а Истинный боярин был самим собой вздрючен и выдрессирован в плане спокойствия и выдержки — Дар у него такой.

Когда все двадцать метров шнура были выбраны, он прилег в траву и также медленно потянул за конец шнура, подтягивая сеть к себе. «Ловись, рыбка, большая и маленькая» — шептал он вполголоса и улыбался. Ему вспомнилась его Рыбка, давно ей не звонил, надо этим вечером пообщаться. Пару метров протащил вроде, прикинул боец, можно вставать. Хорошо быть невидимкой, совсем другой регламент действий у него! Ходишь себе такой, главное — не колыхать траву сверх обычного и кустами не трещать. Дрон, поднятый Серегой, был осмотрен уже без опаски: «А нормальный такой разведчик, с камерой-тепловизором, между прочим! Может, как раз после его облёта нас и хреначили те миномётчики» Серёга думал вслух и также вслух комментировал свои действия, это помогало ему ничего не забыть. Он по-прежнему побаивался нарваться на мину.

— Так что, программа-минимум выполнена, можно возвращаться?

— Может, наш поищем? Жалко ж пацанов.

— А я что, отдавать собирался? Себе ж оставить хотел.

— Не по-человечески это, найду — отдам. Контакты их у меня есть.

— Ты найди сначала.

И то верно, поле большое, район поиска обозначен примерно, «пойди-найди тот ножичек». До полудня времени полно, решил для себя наш герой, похожу еще. И побрел, упёршись в траву взглядом. Тихие голоса он услышал где-то через полчаса бесплодных поисков. Голоса доносились из травы под ногами, словно впереди лежали невидимки и спорили. Пара медленных шагов на голос всё расставила по местам: не было там невидимок, а был овражек не овражек, маленький ложок в траве, невидимый со стороны, не выделяющийся при осмотре с дрона из-за своей незначительности. А в ложбинке лежали два характерного вида человека. Синие ленты на рукавах говорили о принадлежности к украинской армии, а лежащий рядом кейс и дрон в руках одного из них — об их военной специальности. Коллеги, блин.

Первым желанием Серёги было упасть в траву, он еле сдержался от этого. Бухнуться в положение лёжа — это с некоторой вероятностью выпасть из инвиза, то есть лишиться своего единственного козыря. Удержавшись от резких движений, Санталов вместо этого аккуратно присел на корточки. Но сидеть на кортах — не его конёк. Еще в Еманжелинске, когда пацаны-сверстники пытались соответствовать понятиям, он тоже попробовал эту гимнастическую позу — ноги затекали и начинали болеть очень быстро. Ну его нафиг, лучше лечь на теплую землю. Лечь и подумать над своими действиями.

Самое логичное — взять в плен. Ага, вот прямо так и будет, вышел из инвиза, встал во весь рост, автомат наизготовку и кричи: «Руки вверх! Лицом в землю!» А с той стороны из крупняка по нам — та-да-да-да-да! Или из миномёта, мы же помним про их миномёт? Станут они стрелять по своим корректировщикам? Еще как станут, тем более никому в голову не придёт, что по нейтралке шляется один ударенный на голову ватник. Решат, что здесь разведывательно-диверсионная группа. А разменять на неё двух додиков с дроном — нормальная тема. Чего-чего, а дронов у укров хватает.

Так что, идти назад, а там вызвать огонь нашего миномёта на корректировщиков? А мины ночью завезли? А сколько ящиков? Вообще, хватит, чтоб с гарантией накрыть этих? И они точно будут сидеть на одном месте? Вон, сейчас дрон запустят и в режиме реального времени начнут корректировать! А наши снова под обстрелом, и не факт, что никого не задвухсотят. Землекоп еще легко отделался. Да, Серёга уже стрелял в противника с близкой дистанции, да на его счету уже имеется несколько фрагов. Но… там был встречный бой, если его можно так назвать, там стреляли в Серегу. А сейчас враг сидит себе, ничего против конкретно него не злоумышляет. «Просто хочет убить всех, до кого дотянется, да? Нормальная тема⁈» — Санталов мысленно орал на себя, до крови прокусив губу. Он очень не хотел делать то, что он должен сделать как солдат, как защитник Родины.

Громкие слова? Наверное. А то, что сейчас по его сослуживцам начнут хреначить из миномёта — это не громко⁈ Сукаааа! В патронник автомата Серега еще перед выходом загнал патрон, сейчас ему осталось только перевести предохранитель в режим одиночного огня. Он приподнялся над овражком на коленях, взял на прицел одного из украинцев — двойка в корпус, тут же перевелся на второго — вторая двойка. Всё, как учили на полигоне с той разницей, что вместо короткой очереди одиночные. Моментом перекинуться в ложбинку, к этим, и залечь. Кто даст гарантию, что Серёга не выпал из невидимости? Его чуйка сейчас молчала, он почти распсиховался, почти до слёз. Сука!!! Как мерзко! Два вражеских бойца, лежащих рядом, признаков жизни не подавали. Если бы кто-то сейчас предложил Серёге сделать контрольные выстрелы, могло случиться и такое, что контроль Серёга провёл бы советчику.

Сколько он так пролежал, кто скажет? Сказали часы — примерно пять минут. Чёрные невзрачные и такие надёжные как бы японские часы известной уважаемой фирмы на его руке врали ему, что никакие три часа, а пять долбаных минут он лежит рядом с двухсотыми ВСУшниками. Полежал, и хорош — надо валить. Отмародерить только надо, зря что ли парни погибли? Привычными движениями Серёга собрал в кейс для переноски дрон и пульт, снял с разгрузок трофейные магазины, сунул в мешок мародёра. Гранаты туда уже не входили, вернее Серёга опасался за дрон, лежащий внизу. У него и так одна лопасть сломана, а переукладывать мешок не было сил. Автоматы, почти такие же Калашниковы, как у него, легли рядом с кейсом. Выпрямившись, Серёга какое-то время постоял, собираясь с моральными силами. Стой не стой, а дело делать надо, и он полез отстегивать бронежилеты, а потом во внутренние карманы убитых — военники сами себя не достанут.

Обратно Серёга шел по своим следам в траве. Так было дольше, но проверенный маршрут снижает вероятность подрыва на противопехотной мине или растяжке. «Когда если сам буду на нейтралке позицию обустраивать, гранаты надо не при себе таскать, а ставить растяжки со стороны противника, — сам для себя определился он — хрен им помогли их гранаты». Те две, что он оставил убитым украм, сейчас лежали под их телами. Классические советские РГД-5 не имели многоступенчатых систем безопасности и идеально подходили для минирования оставленных тел.

Глава 23

Логово

Возвращался Серёга совсем не в том настроении, в котором уходил в поиск. И меньше всего его волновало, что скажет командир батальона после доклада о происшествии. Вроде ничего такого он не сделал, просто попытался помочь полковой разведке, просто проявил разумную инициативу. С нашей точки зрения словосочетание «разумная инициатива» в данном конкретном случае нужно ставить в кавычки. Так-то Серёга всегда жуть какой продуманный, но не в этот раз. Слишком уж его акция попахивала авантюрой. А уж с точки зрения командования, ничего не знавшего про Дар, так и вовсе какая-то дичь выходила.

Из инвиза Серёга вышел уже за спинами бойцов передового дозора. Настолько «за», что они его так и не увидели. Встал, словно до того момента всю дорогу полз по-пластунски, отряхнул форму, подобрал с земли трофейные автоматы и пошёл как ни в чем не бывало в штабную землянку.

— Резкий, где шляешься⁈ Разведка нужна!

— А что, Лукас не справляется?

Лукасом звался контрактник Лукашов, единственный оставшийся у Санталова подчиненный в его взводе. Он потихоньку осваивал премудрости управления беспилотником, но очень медленно. Вообще, со взводом разведки БПЛА сложилась парадоксальная ситуация. Во-первых, они напрямую подчинялись конкретно командиру батальона, а во-вторых, ввиду отсутствия четкого регламента взаимодействия и вообще хоть какого-то внятного понимания возможностей только создаваемого взвода с одним дроном, никакие конкретные боевые задачи Серёге пока не нарезались. То он проводил слаживание с расчетом миномета, то пытался прорваться в «серую» зону, где пробовал нащупать противника, то зависал на форумах таких же как он или более прошаренных БПЛАшников. Так что да, в его взводе, ужавшемся до двух человек, царила некая вольница.

— Да какое там! — Комбат махнул рукой. — Хорошо, дрон не потерял. Ты чем занят был всё утро?

— Да как раз потеряшками. Помните, вчера приходили разведчики из полка, квадрик свой искали?

— И что? Тебе что, делать больше нечего?

— Смежникам не помочь нельзя, в следующий раз попросим что, а они припомнят.

— И есть какой результат?

— В том и дело. Полетал с ранья, как раз заметил что-то похожее. Ну и того.

— Что того?

— Сползал туда. На нейтралку.

— Да ты охренел, Резкий! Дык-дык-дык! Без согласования, без разрешения. Кто тебя прикрывал?

— Вот как раз мне не надо помощников и прикрывающих, так больше толка. Я умею перемещаться, а они нет.

— Поговори мне! Так нашёл?

— Нашёл, да не то. Не наш это дрон был, чужой.

— Но хоть догадался взять?

— А то! Что я, не знаю, что мы всё подобранное и найденное должны сдавать особистам. Там еще такая фигня получилась нездоровая…

— Какая фигня? — Майор напрягся, он уже понял, из какой категории его боец. Из тех, кто везде может найти что-нибудь эдакое. То сладкое, то проблему.

— Короче, еще поползал, а потом на разведку противника наткнулся. Тоже БПЛАшники, как я. Сидели прямо посередке нейтралки и дрон запускали.

— На карте покажешь? И как вы их вообще упустили?

— А мы что, мы вперед смотрели, не под носом у себя.

— Показывай, где.

— А уже нигде.

— Спугнул?

— Да там так вышло… У меня ж автомат с глушителем, я прикинул — до украинской позиции звук не долетит.

— Короче,…!

— Короче, я их того, обоих.

— Подтверждение есть? — Майор переключился с режима разговора с раздолбаем в какой-то другой режим.

— Их «птичку» затрофеил с кейсом, автоматы взял, документы. — Только тогда комбат заметил кровь на рукаве подчинённого.

— Это ты об них запачкался? Где трофеи?

— Да вон, при входе всё сложил. Я с поля сразу к вам.

— Вот и молодец, что сразу, сиди пока. Разведчикам сейчас позвоню, пусть едут. Это ж надо, под носом у нас корректировщики как у себя дома! Маму их так!

— Там промоина небольшая, её не видно ниоткуда. Сам пока не наступил, не увидел. Образно выражаясь.

— Да всё равно обидно. Хорошо хоть, ты их завалил. Кстати, ты точно всех на двести помножил? Сколько там, двое было?

— Точно. И гранатами заминировал. Ихними. В смысле, которые у них нашел.

— Мда-а-а. Даже не знаю, что сказать. Ты не воевал раньше нигде? Смотрю, ведешь себя, как будто не первый раз у тебя такая ситуация.

— Волонтером один раз ездил.

— Это не считается.

— Ну как сказать, не считается. Там тоже история получилась такая же почти.

— Какая такая?

— Неприятная. Мы к местным за бараном сунулись, сами как бараны. А там их разведка Ну и того.

— Ага. Раз ты тут стоишь и рассказываешь, то «того» — это про ВСУшников. А ты там каким боком приключился?

— Автомат на тот момент у меня в руках был, так получилось, в общем.

— Ясно всё, гхм-м. Рефлексы из ваших страйкболов помогли, я так понимаю.

— Ну да.

— Вот же… Ладно, что по разведке с беспилотника у тебя?

— Усилитель антенный нужен. Чтоб сигнал не перекрывали все подряд. И наша РЭБ глушит, и вражеская.

Серёга предпочитал выражаться образно, а не матерно, как все прочие сослуживцы. Ему не нравилось, когда он ловил себя на том, что опять не нашел подходящего эпитета и ввернул нецензурное словечко. Санталов считал, что данная ситуация не красит его как начинающего писателя. Богатый набор слов — вот без чего не пишется книга, советовал ему сайт-гайд по большой литературе. А вот знание правописания и пунктуации оказались лишними, не зря он забивал на эту фигню в школе. Проверять правописание за автора может сам компьютер, лишь бы ты знал, что писать. Мы это к тому вам рассказываем, что на самом деле разговор звучал несколько иначе, особенно отличались от нашей «стенограммы» реплики майора. Но общий смысл беседы передан верно.

По поводу антенного усилителя Серёга был в чем-то прав, желать его он мог. Но этот прибор хоть и не числился среди дефицитного оборудования, вот только стоил больше сотни тысяч, что превращало его в разряд предметов не первой необходимости.

Полковая разведка прискакала на следующий день и так неудачно, что у Санталова не получилось с ними потереть за дела — он в это время изучал новое место развертывания своего взвода. С одной стороны, место было удобное, но и минусы имелись. Дело в том, что комбат поставил ему задачу найти позицию, с которой конкретно его нельзя будет засечь сверху и одновременно он не будет наводить на расположение батальона своими радиовсплесками и прочей активностью. Вдруг противник начнет пеленговать взвод БПЛА, особенно, если почувствует какую-то пользу от его действий. Нам пользу, а ему совсем наоборот. Да хоть бы за убитых корректировщиков обидится.

Пока Серёга утаптывал поляну, прикидывал, что и как можно обустроить… Короче к его приходу в ППД, разведчиков, настоящих обученных с корочками операторов БПЛА уже след простыл. И да, оба трофейных дрона они тоже забрали. Но уезжая, пообещали всяческую помощь батальону вообще и такому резкому командиру взвода в частности.

— Так что, Санталов, не переживай сильно, за ними не заржавеет. И еще, я решил тебе присвоить новый позывной: будешь теперь Ястреб. Как тебе?

— Да мне всё равно, только по радиосвязи я по-прежнему буду обзываться Резким.

— Чего так?

— Чтоб в случае перехвата укры не догадались. Уж очень прозрачно это — Ястреб, значит с «птичками» работаю.

— Ну как хочешь, Ястреб.

Через несколько дней ВРИО командира взвода БПЛА Санталов, он же Ястреб, он же Резкий, он же Истинный, получил под свою руку еще трех бойцов. И были они ему весьма в тему, потому как фронт работ предстоял немалый — надо было превратить заброшенную хибару на самом краю не менее заброшенного хутора или деревеньки в Сверхсекретную Базу Слежения За Противником. Кто-то попытался воспроизвести вслух аббревиатуру СБСЗП, но не справился даже со словом «аббревиатура», и на этом вопрос закрыли. Поначалу стали звать своё место дислокации ёмким словом Точка. Ящики от мин дербанить во дворе Серёга запретил категорически, пришлось даже пару пинков отвесить в качестве аргумента. Потому что такие резоны как недопустимость демаскировки и вытаптывания двора, доходили не очень. Зачем ломать ящики? Так вся мебель в доме изготовлялась именно из них.

Пара километров от расположения батальона, кругом кусты, заросли — самое то для малочисленной группы, стремящейся как следует затаиться! Думаете, просто создать нормальный быт для группы из пяти человек так, чтобы сверху двор так и выглядел нежилым? Масксеть в помощь. А еще плотные большие черные пакеты для мусора. Или для чего-то другого, о чем не хочется думать. Ими бойцы оббили изнутри весь дом, чтоб ни лучик не вырывался из помещения в темное время. Впрочем, после такой отделки интерьера темным внутри дома стало всякое время.

Раньше маскировки, раньше туалета, раньше всего был установлен в сарае автономный бензогенератор, проведено электропитание в дом. Потому как важнее быта и удобства цель. А цель — воздушная разведка, корректировка огня, причем еще и взаимозаменяемость бойцов, а значит учеба. Всё это требовало электричества. А еще имелись три автомата на взвод: один Серегин и два трофейных. Эти стволы не отобрали в первую очередь из-за того, что новых бойцов прислали без оружия. И уж тем более, без брони. Затрофеенные автоматы моментально поставили нашего героя на недосягаемый уровень по авторитету в его взводе. Попробуй не подчинись такому командиру, который один ходит на нейтралку и возвращается с трофеями. А самое забавное, что подробности вылазки Серёга никому не рассказывал, кроме майора. И всё равно они просочились среди личного состава. Понятное дело, не от комбата, не его это уровень и вообще, не по характеру ему языком трепать. Как такое могло произойти? Да просто: он поделился деталями столкновения с замом и командирами рот, отписался в рапорте, то есть про случай знал весь штаб и офицеры. Они донесли до взводных, те проинструктировали бойцов… В ходе обсуждения с товарищами данного огневого контакта до Санталова дошла в том числе информация об еще одном его позывном. Оказывается, за глаза командир его называет Пингвином. Вроде как птица уважаемая, но летать не умеет. А может, майор вкладывал в это прозвище совсем другой смысл? Серёга не пошёл спрашивать, просто поимел фактик в виду.

С позывными вообще все интересно выходит. Понятно, что они нужны. И в первую очередь в бою, когда каждая секунда на счету. А еще прозвища, погоняла, клички и позывные запоминаются проще. Серег с Андрюхами много, Сашек еще больше, фамилии бойцов с которыми служишь не год-два, а всего месяц, запомнить сложно, тем более, когда над головой грохочет, пойди вспомни нужную фамилию. А позывной вот он, на языке вертится! С Лукасом всё понятно, а почему у него во взводе Алтын? Так Золотарёв же, ясен-пень! Тогда Маус как образовался? Потому что мелкий совсем. А уж про Бэху любой поймет — на гражданке у пацана остался старенький любимый «БМВ», о котором он часто вспоминает, да еще и вслух.

Сеанс связи с Рыбкой проходил далеко от базы, в густых кустах, где никто из бойцов не смог бы его услышать. Интимный процесс — беседа со своей девушкой, понимать надо. Тем более, что связывались они весьма редко.

— Хай, Рыбка, у меня ломка! мне не хватает скорости и гонок, так хочу вновь почувствовать руль в руках, утопить педаль газа, — откровенничал со своей подругой Серёга, — я хочу чувствовать, как меня вжимает в кресло, как поток ветра бьёт в лицо, когда музыка и драйв наполняет меня, когда двигатель поёт.

— Да ладно, Серёга, ты что, про свой «Форестер» втираешь? Кирпич кирпичом, только черный.

— Да ну! Я про Акулу. Помнишь её?

— Да, машинка была весёлая, помню. Только не могу понять, кто тебе мешал гонять на такой же вместо того, чтобы на спецоперацию уходить. Сгорела та, купи другую вместо этих своих универсалов старпёрских.

— Эти по работе нужны были. А сразу две машины иметь… Может, ты и права.

— Я всегда права. — Рыбке было немного обидно, что парень не ей признаётся в любви и рассказывает, как её не хватает, а восторгается давно сгоревшей машиной.

— И если говорить о практичности, наверное для меня две машины — это практично… Одна должна быть универсал для бизнеса, а вторая — резвая, спортивное купе для меня лично. Ну и чтоб ты могла сидеть рядом. Только я с тобой так не гоняю.

— Боже упаси! Не гоняю… Да ты меня в первый же день до смерти напугал, так разогнался!

— Поверь, я сдерживался. И пугать тебя не хотел, и без пассажира она летает быстрее. Груз, как-никак. Летала.

— Это что, я такая толстая, что твою тачку замедляла?

— Ты не толстая, Рыбка! — Серёга понял, что прошёл по краю. — Ты лучшая! Но для спортивной машины каждый килограмм имеет значение.

— Погоди, ты со мной до двухсот десяти разгонялся, а один что, еще быстрее?

— Гораздо. Моя Акула позволяла. Сейчас такие уже не делают. Или не за такие деньги.

Мы тоже где-то в глубине души считаем, что разговаривать про машины со своей девушкой, которую не видел уже давно, идея так себе. Но подсказать герою или вложить свои идеи в его голову возможности нет. Не поссорились ребятки, и ладно. Тем большего уважения заслуживает его боевая подруга. Она не понимала, зачем Серёга там, чем занят, зачем вообще это всё, но как могла оказывала моральную поддержку Санталову. Рита оказалась девушка умная и понимала, что обсуждать политику по телефону еще глупее, чем трындеть про автомобили. Может, Серёга и впрямь воет в своих дальних далях, сидя в окопах, или где там еще сидят солдаты на войне. Или на невойне, как официально объявлено. Редкие попытки вникнуть в эту самую политику оставляли в её душе недоумение: по словам президента, Россия ведет войну со всем западным миром, но с Украиной у нас просто спецоперация.

Ответка полковых БПЛАшников прилетела неожиданно и совсем не в той форме. Серёга ждал, что они вернут после изучения один из трофейных аппаратов. Ему хотелось прибрать к рукам тот, с тепловой камерой и кейсом. Но нет, сначала его выдернули на трёхдневные курсы операторов дронов, на которых знакомили со «российской» разработкой, собранной из китайских компонентов, и просто рассказали много интересного и нужного. Что можно узнать за три дня? По минимуму, конечно, но знакомство с техникой состоялось. Мало этого, на Серегин взвод даже выделили два аппарата. Были они неповоротливыми в плане управляемости, гробами в плане эстетики, вернее просто ящиками, имели маленькое время полета и… Они худо-бедно летали, а еще оснащались глазастыми камерами. Самое то на безрыбье, по нашему скромному мнению. Серёга тоже посчитал, что если сравнить с Мавериком, то у местных Кулибиных получилась полная хрень за очень большие деньги. А если взять в расчет, что на пять человек его взвода сейчас всего один коптер, и тот личный дрон комбата — то вообще нормально всё! Как говорится, если у дрона есть винты, значит он взлетит. А если взлетел, то непременно сядет.

Говорят, беда не приходит одна. Подарки тоже, как оказалось, имеют привычку сыпаться стаями. За короткое время вслед за квадрокоптерами на Санталова свалились бронежилеты, бухта силового кабеля, которого хватило, чтоб дотянуться от ППД до его логова и даже антенный усилитель к имеющемуся у него китайскому аппарату. То ли комбат отсыпал из своих средств недрогнувшей рукой, то ли ему кто помог из России, Серёга не интересовался. У него есть начальство для обеспечения нужным, у начальства есть Серёга для результата. Свой генератор, излишне мощный и жравший бензин как проглот, был заглушен, на уши навалилась непривычная тишина. Оказывается, когда за стенкой постоянно ревет двигатель, ты перестаёшь его слышать. А когда он глушится, начинаешь сам глохнуть от тишины.

Генератор был у них приблудный. Не трофей, но почти. Во время одной из вылазок по поиску места для обустройства их логова (словечко прижилось), парни наткнулись на расстрелянные синие «Жигули». Судя по запаху, машина погибла недавно, а судя по отсутствию крови — больше никто не погиб. Даже бензогенератор, найденный в багажнике, был жив. Легкое проникающее ранение в бензобак не считается: чопик из обломка ветки воткнул и пользуйся. Поспрошав соседей, Санталов узнал, кто из смежников потерял транспорт. Оказалось, батальон, уходящий на отдых и доукомплектование, попал под обстрел так удачно, что потерял только эту машину, бойцы почти не пострадали. И нет, у ушедшего батальона не возникнет никаких претензий к факту приватизации генератора. Жалко только, что агрегат оказался слишком мощный.

Глава 24

Боевая работа

Если бы кто-то из посторонних увидел Логово изнутри, то не удержался бы от хохота. Представьте себе спартанское жилище секретных разведчиков, снизу доверху оббитое черной пленкой. «Стойка» для автоматов, помост для броников и прочей снаряги, место приема пищи — это все нормально. А потом взгляд переходит на спальное место. Вернее, на место для сна. Четыре трапика со спальниками и одна постель. Нормальная постель с дощатым ложем, матрасом, одеялом и… постельным бельём! А вот восхотелось Серёге нормального сна, кто его упрекнет? За три дня на учёбе он успел организовать покупку и доставку матраса из какого-то современного материала, одеяла и прочего барахла, обычного для нормального человека. Сибарит и любитель роскоши, Серёга один знал это слово, а потому во взводе его никто сибаритом не обозвал.

Матрас вообще удивил народ как какой-то фокус. Представьте себе метровой длины цилиндр толщиной с бедро взрослого мужчины. Представили? По размеру практически рулон с туристическим трапиком. Это матрас? Серёга извлек его из упаковки на глазах у бойцов и раскатал по полу. А потом они два часа почти неотрывно наблюдали, как он разбухал до толщины, обычной для классического матраса. Как дрожжевое тесто, честное слово! Естественно, командирская постель располагалась чуть в стороне от прочих, естественно, спать на ней было гораздо удобнее. А вот смеяться над командиром опять никому не захотелось. Зависть была, уважение опять подскочило, а смеяться… Глупо высмеивать бойца за то, что он умеет с удобством устраиваться на войне. Просто смотрите и учитесь у самых лучших.

На этом фоне у начальства ни разу не возник повод или желание заглянуть в логово к «авиаразведчикам» Ястреба. Чего ходить в такую даль? Пять километров — пешком многовато для удовлетворения любопытства, а машину гонять — можно «спалить» место. Да и вообще, чего там проверять-то, когда разведка ведется, взлетать стали чаще, пошёл результат. То опорник противника вскроют, который еще не отмечен на карте, то помогут его же проутюжить минометами. Один раз Серегин взвод отыгрался за прошлый артналет, когда нашёл позицию их обидчика — такого же калибра миномета ВСУ. Баклажан, как на жаргоне бойцов звался сто двадцатый, был хитро спрятан от «птичек» и был обнаружен только во время ведения огня по характерным облакам пыли над кустами. Ответка прилетела быстро и качественно. Увы, полетать над позицией противника не дали помехи, но взрывы наших мин после пристрелки Резкий зафиксировал точно по месту. Еще и что-то похожее на детонацию увидели. А раз увидели, значит записали на флешку. Так что было чем гордиться, было, что показать командиру батальона.

Новая активная антенна здорово помогла, теперь дрон Серёги долетал почти до позиций противника, даже появилась мысль попробовать засечь координаторы постановщика помех. Но во время обмена опытом по сети товарищи отговорили, велик шанс потерять ценный аппарат самому Санталову. Тем более, что станций РЭБ может быть несколько, а еще они могут быть, вернее однозначно мобильные, то есть меняют дислокацию регулярно. А еще теперь не так мешали свои постановщики помех, которым было всё равно, чей дрон летит — мешали всем подряд, не делая исключения для Серёги.

Хорошо, когда у тебя под рукой сразу четыре бойца. А еще лучше, если их всего четыре, а не двадцать! Накосорезить четверо могут, но не в таком количестве, какое может организовать целый взвод. Опять же взрослые бойцы не в пример дисциплинированнее срочников, это Серёга осознал довольно быстро. У контрактников и понимание есть, что это их выбор, и мозги более-менее варят. Хотя да, порой совсем не в нужную сторону. Но даже тогда половину умственных усилий боец расходует на то, как бы не попасться. У срочников в голове про такое не всплывает. Чего хочет боец — поспать, пожрать, прибухнуть… Половой вопрос если и встаёт, то не так ярко, как у совсем молодых. А только после приёма внутрь спиртосодержащих жидкостей.

Когда у тебя в подчинении четверо вояк, то прямо разжигает установить круглосуточный пост, а вернее секрет, чтоб враг не подкрался, не взял в ножи, не закидал гранатами. Ага, классно же выходит! Две смены по три часа в сутки боец бдит под кустиком, а всё остальное время он… Стоп! Серёга помнил и свою срочку, и работу в смену на заводе, так что понимал — всё остальное время он ходит как в воду опущенный из-за дурацкого графика сна и бодрствования. Опять же, чтоб бдение в секрете не превратилось в здоровый сон на свежем воздухе, нужен Дамоклов меч. То есть лично он должен проверять пост еженощно, да не по разу. Так что и Санталов будет ходить сонный. А разведчику, тем более БПЛАшнику надлежит быть бодрым и зорким, и так глазки в кучку норовят собраться в процессе часового влипания в монитор дрона. Так что нет — обходились без секрета, обойдемся и дальше. А посты — это пусть в ППД балуются, там народу полно. И то разок Санталову уже пришлось выписать леща воину, прикорнувшему на фишке. Благо это был его личный воин, то есть из его взвода. Чужому бойцу он бы не стал выписывать взыскание, просто сдал бы его командиру. Сон на фишке в условиях войны не то, что на посту в мирное время, пострадать могут все.

Как сам Серёга оказался в расположении батальона? Он заглянул на огонёк к своим, дабы вживую обсудить некоторые моменты взаимодействия с артиллеристами-миномётчиками. Тут-то и выяснились подробности появления антенны у него.

— Резкий, мы на вас рассчитываем. Давай уже результат согласно заплаченным мной кровным. — Командир расчета вроде шутил, а вроде и всерьёз выдал.

— Не понял, это ты к чему?

— Ха! Точняк, ты ж на учёбе был. Короче, на твою антенну весь батальон скидывался, двести тыров, между прочим.

— Ого, не знал. Спасибо, пацаны. Буду должен.

— Вот то-то же, что должен. Должен нормальное целеуказание выдавать сам и своих чудиков научить. В одну ряху ты все квадраты не закроешь.

— Я понял, организую. Обещаю: спать не будут, а если всё-таки заснут, во сне руками будут махать и жужжать. Пока летать не научатся.

У начальника штаба батальона было своё понимание задач взвода авиаразведки. И по субординации тоже был чётко устоявшийся императив. А может, Серёга не вовремя зашел в штаб? Так или иначе, но сначала он выслушал лекцию о неподобающем внешнем виде, потом её вторую часть о сексуальных предпочтениях начштаба. Впрочем, эта информация Санталову показалась лишней, о чем он и уведомил начальника в мягкой доходчивой форме. Сначала спокойно, а потом подстроился под интонацию и громкость собеседника и прибавил звука. Вежливо и настойчиво наш герой объяснял, где лежат границы его зоны комфорта. Попытка ухватить Серегу за грудки привела к зеркальному же приёму. Так они и стояли, оба покрасневшие от эмоций и натуги, пытаясь вышвырнуть оппонента наружу. Майор был погрузневшим к сорока годам мужчиной, а Серёга просто крупным парнем, так что у обоих не получалось. Тем более, что вышвыривать тело супротивника пришлось бы вверх — блиндажи имеют привычку заглубляться.

Победила дружба. Вернее, зашедший в штабной блиндаж комбат. Тоже майор с позывным Белый (угадайте фамилию), тоже начал орать, тоже матом, но не так обидно и по существу, если говорит честно. Один идиот дерется с подчиненным, что категорически не приветствуется. Второй — с начальством, что тоже нехорошо. Мол, в чём сыр-бор? Оказалось, что БПЛАшник сильно борзый не по чину, а начштаба не имел права задевать честь и достоинство военнослужащего.

— Вы дебилы оба?

— Белый, я с этим… на одном поле срать отказываюсь! Гони его в штурмовики, чтоб сгнил на опорнике!

— Вить, а разведку ты сам проводить будешь?

— Незаменимых у нас нет. Другого найдём.

— А чего раньше не нашёл, а? Вот скажи, ты сколько запросов сделал на операторов с «корочками»? Где люди?

— Обещают.

— Обещают. Вот готовый кадр, между прочим, мною же найденный! И ты теперь хочешь его загнобить? Сука, а кто в прошлый накат миномётчикам огонь корректировал так, что все живые вернулись, когда укры нам наваляли⁈ Ты?

— Чего я! Кто надо.

— Вот и пошли нахрен оба! Еще раз увижу между вами склоку… И ты его личное дело почитай, кстати. Резкий, пшёл вон на свою точку, нефиг тут мелькать!

И два взрослых мужчины перестали тянуть друг дружку за грудки, а разошлись как в море корабли. Вернее, младший сержант Серега разошелся из штабной землянки, а майор Витя в ней остался. Сказать, что оба были недовольны — это ничего не сказать. Каждый считал, что если бы не комбат, то он показал бы этому! В данной ссоре мы как бы должны быть на стороне добра, но не получается, ибо добро в схватке не участвовало, а только два уязвленных мужских самолюбия. Остаётся надеяться, что оба одумаются и не будут друг другу гадить мелко или по-крупному. А инструментов у каждого достаточно, просто начальник штаба не знает, с кем он связался.

— Витя, давай ты не будешь пороть горячку. Ты мой зам, я должен быть уверен в тебе.

— Да чего ты закусился-то так? Он же никто! Реально думаешь, что не найдем замену? — Начальник штаба не остыл и не был готов спускать конфликт на тормозах, не взирая на указание своего начальника.

— Ага, никто. И позывной «Резкий» у него на ровном месте образовался. Не обманывайся внешностью. Да, спокойный и вроде бесконфликтный. Только там, где он вырос, девяностые небось еще не закончились. Не удивлюсь, если у Санталова за спиной и участие в банде какой-нибудь, и прочее. Я уже не говорю про его навыки диверсанта.

— Откуда? Не гони. Ну встретил случайно двух таких же операторов на нейтралке. Еще не факт, что реально задвухсотил их, а не просто отобрал автоматы.

— Витя, ты на нейтралку часто ходишь в одно лицо?

— Я что, идиот?

— А он идиот. Он думает, что бессмертный, пойми ты. Мне вообще нахрен не упирается, если ты однажды под своим пузом гранату найдешь. Так что я сказал — отбой! Никаких прессов, никаких перестановок.

— Принял. Но его представление на медаль я отправлять не буду.

— Договорились. А его я еще нагружу, чтоб времени не было дурью маяться.

Маяться дурью у Серёги и так не было времени. Его маленький коллектив подавал робкие надежды, что все они смогут «летать» в достаточно короткой перспективе. Землекоп в его взвод не вернулся, почти все бойцы были достаточно молодыми и со свежими мозгами. По богопротивным интернетам лазить любили, гаджетов не боялись, а значит и тыкать на кнопки могли безо всякой опаски. Фраза «я только нажал что-то, а оно всё потухло, что теперь будет?» была не из их лексикона. Новое поколение в любых затыках чётко знает, что виновато «железо» и «софт». На какое-то время они даже обрели божественный доступ к широкополосному доступу через вражеский «Старлинк». Хватило ненадолго — в чёртовой хреновине что-то сломалось, зато теперь есть что вспомнить: у кого порнуха, у кого сеансы связи с родными, да просто повтыкать в фильмы на линии боевого соприкосновения дорогого стоит. Было и прошло — тоже не повод для грусти.

Сломалась спутниковая антенна — появилась другая забава. Привет из славного советского прошлого, подогнанный пацанами из батальона — мотоцикл ИЖ-Юпитер! Без коляски и в не самом исправном состоянии, он требовал рук, инструкций по ремонту, запчастей… Но тем не менее аппарат сдался под напором бойцов и сперва начал заводиться, а потом и ездить. Хотелось коляску, но шмон по разбитым деревушкам и заброшенным домам не привел к нужному результату. Так что парни просто сгандобили два боковых ящика на манер сумок к Харлею-Девидсону и загрузили их всем необходимым. Чем? Аккумуляторами, водой, снова водой, кейсами с антенной и дроном, боеприпасами.

Поставленная комбатом задача требовала смелости, мобильности и удачи или ума. Батальону нужна актуальная информация о расположении опорных пунктов противника. А корректировать огонь минометов будет Лукас, у него уже получается.

— Выдвигаетесь вдвоём, сам смотри, кого из бойцов возьмёшь.

— Нет. Один поеду. И уверенности в себе больше, и убежать в одно лицо на мотоцикле легче, если засекут. Да там из-за коробов и сидеть второму особо негде.

— Ну тебе виднее. Задача поставлена. — И комбат отбился.

Мотоцикл самое то в пересеченной местности, особенно мощный. Особенно, когда он есть. Серёга уже во вторую поездку убедился, что подъезжать на потенциально пригодную точку запуска беспилотника лучше на байке, чем топать вдвоём семь-десять километров по жаре и с риском быть обнаруженным дроном укров. Небо прямо черное от коптеров, срисуют на раз! А дальше — как повезет. Не то плюнут на парочку с рюкзаками, не то наведут арту, не то эФПиВишку позовут по их души. Последних стало особенно много, впору постоянно с дробовиком ходить и разгонять эту нечисть как комаров в сырой низине. И кусаются гады больно, могут до смерти закусать.

Серёга не стал рассказывать комбату по рации, что худо-бедно, а мотик он в режиме невидимости удержит — мужчине не пристало хвастаться. Он чувствовал, что даже на кочках не выпадает из стелса, даже подпрыгивая в седле и ойкая от неожиданности. Опыт вождения байка у него был небольшой, даже нужной категории не имелось. Линия боевого соприкосновения — это такая территория, где тебя никто не спросит за категорию водительских прав. Все мотонавыки, имеющиеся у него, были получены на дедовом грузовом мотороллере «Муравей» еще советского производства, непонятно как еще не умершем. Моторчик-тарахтелка, руль с ручкой газа, сцепление и передачи — тот самый необходимый минимум, чтоб не встать в тупик. Сказать, что Серёга с детства гонял на мотороллере, было нельзя, гонять развалюха не могла. Зато ездила, попукивала и доставляла в нужное место как его, так и приятелей.

Вот и этот старик, красивый суровой советской эстетикой не подвел. Поначалу. А уже во второй поездке на разведку один цилиндр совсем накрылся, так что гордость советского мотопрома перестал выдавать больше сорока километров в час по ровной дороге. А в горку полз чуть ли не на первой скорости. И всё равно лучше, чем пешком. Вон уже присмотренная сверху лесополоса впереди, если в ней никого, можно будет расположиться и погонять часок свою БПЛАшку. Хотелось бы больше, но электричества не хватит. Внезапно Серёге подумалось: «Из недостатков байка — невозможность слышать дроны противника. Мне не критично, когда в невидимости, а вот другим каково? Едешь такой, а тебя уже и вычислили, и нацелились дроном-камикадзе или этим, который со сбросом. И всё равно катаются пацаны — уважуха!»

В лесопосадке никого не оказалось, но по воронкам и поваленным деревьям было видно, что «зеленка» пользуется вниманием. Так что аккуратнее надо, могут чисто для профилактики шмальнуть. Зачем нашему герою перелесок, раз он такой из себя невидимка? А барахлишко, а мотоцикл? Увидят нездоровую движуху, кинут на всякий случай гостинец. Так что байк с самого края полосы под масксеть, сам вообще на чистое место, вернее в мелкий кустарник, где никто не подумает предположить оператора. И еще один момент, такой незначительный. Серёга еще на гражданке уяснил для себя — на том уровне владения Даром, которого он достиг, невидим во всех спектрах не только он, но и всё его имущество, все его гаджеты. Поначалу телефон еще ловил сотовую вышку, но в один прекрасный момент и смартфон стал невидим для станции сотовой связи. А раз нет обмена сигналами, нет и самой связи. Это было классно и удобно при выполнении его тех заказов. На спецоперации возникли траблы при работе с дронами: в режиме невидимости дрон не слышал пульт управления в руках Санталова. Так что лежать невидимкой и управлять квадрокоптером не получается.

Антенну развернул, выполз на чистое место запустить дрон — работаем! Серенький кусок пластмассы — вершина китайской научной мысли, с привычным жужжанием взмыл ввысь, постепенно набирая высоту. Четыреста метров — это вроде не так много, но пока он доползёт до этой отметки, пройдет не одна минута. А ниже держать его нельзя — не увидят, так услышат. Не услышат, так еще как засекут. Серёга заполз обратно в кусты и начал облет назначенного к осмотру квадрата.

Глава 25

Черти

Да, отечественной разработки дроны за пределы той рощицы, которая находится вокруг Логова, не выносились. Слишком неповоротливые, недостаточно глазастые, они имели другие преимущества: легко интегрировались в сеть и могли передавать видео в режиме реального времени всему кругу установленных пользователей, то есть комбату и артиллеристам. Здесь всего этого не надо, связь со своими только в случае обнаружения чего-то интересного и важного, а широкополосный канал в такую даль в принципе не выстроишь без привлечения ненужного внимания со стороны врага. О небо, как изменилась механика войны за последние сто лет!

Серёга и представить в своё время не мог, что сам будет участвовать в боевых действиях не на экране компьютера, а вживую. Но прямо как в игре, когда в руках джостик, перед глазами экран монитора, в ухо что-то бубнит союзник. Вот только прилетает здесь по-настоящему, а в случае полного поражения вместо таблички «game over» перед глазами ненадолго всплывет черный экран. Его прошлая затея с «Мясорубкой», стрелковым клубом максимальной приближенности к реалу, как оказалось, нифига не соответствует этой самой реальности. Все представления о войне у того, кто на ней не побывал, ничего не стоят. Только с названием и угадал Серёга — мясорубка и есть. И плевать, что войной сия компания не называется, плевать, что современные полководцы обычно стесняются забрасывать позиции врага «мясом» — суть войны не меняется. А кто не верит, пусть спросит даже не у бойцов, а у мирняка, по которому прокатился каток войны.

Вот и сейчас Санталов высматривал не окопы и доты украинцев, его дрон висел напротив развалин очередного посёлка, камера раз за разом вглядывалась в чёрные провалы цокольных этажей и пустые глазницы окон. Вдруг какое-то движение выдаст врага, вдруг блеснет неуместная в развалинах оптика. Не нет, никаких признаков активности. Получается, рановато вышел Санталов на охоту. Противник попрятался от жары, да и нагретый камень перекрывает тепловую засветку человеческих тел. Порой Серёга вообще думал, что практичнее было бы самому подойти в невидимости и начать вести наблюдение вживую, через бинокль. Только остатки здравого смысла и понимание, что «птичкой» он увидит больше, удерживали его от опрометчивого шага.

Поселок выглядел абсолютно мертвым, целых домов Серёга не наблюдал, каких-то признаков жизни тоже не было видно. Замеченное один раз движение оказалось обрушившимся под своим весом куском крыши. Скорее всего так. Заряд аккумулятора не позволил вести мониторинг более часа с момента запуска, вот уже и индикатор батареи замигал, подсказывая оператору — надо гнать дрон домой. Вернее, в Серегины руки. А там замена аккумулятора, отдых глазам — и снова в полёт. Что-то разведчику не нравилось в этом посёлке. Уж очень хорошо он располагался, чтоб не организовывать там опорник. А если его нет в таком удобном месте, значит он как тот суслик, которого не видишь. Он есть, просто хорошо зарылся в землю.

Отдых затянулся, Серёга решил, что подождет до захода солнца, пока развалины не перестанут фонить, а там начнет искать с помощью тепловизора — аппарат позволяет. Лежа в невидимости, Санталов перекусывал сначала куском хлеба с сыром, а потом поборол природную лень и открыл банку тушняка. И то верно, если он не позаботится о своём организме, то кто этим займется? Еще бы чайку, но это будет совсем уже наглость — лежать на нейтралке и палить костер. Кстати, да! Вся мудрость веков, описанное в книжках легендарное умение раскладывать костер разведчика так, чтоб уже с трех шагов его огонь и дымок не будет виден — всё коту под хвост! Тепловую засветку не спрячешь никакими уловками, будь ты трижды сталкер или индеец. Так что всухомятку, ну или с холодной водичкой вприхлеб. Серёга вспомнил родителей и улыбнулся: они столько лет потратили в борьбе с его неуёмной тягой к сладким лимонадам. А жизнь такая штука, что он и сам научился пить чистую воду — она лучше утоляет жажду. Впрочем, когда вернется домой, выпьет разом целый литр вредной колы, чисто чтоб отметить мирную жизнь. И возможность не думать наперед. Вероятно, эта постоянная необходимость просчитывать свой каждый шаг давит на психику Серёги поболе неустроенности быта и прочих лишений. Не его это — думать вперед.

В ночной темени он снова запустил свою «птичку», и уже через пятнадцать минут заметил активность в развалинах. Измученные жарой украинские солдаты также, как и россияне, выползали из укрытий для… а для чего? Размять ноги, облегчиться, дооборудовать свои огневые точки. Да мало ли дел у бойца, сидящего в засаде! «Какие-то непуганые они» — подумал Серёга, неужто не знают, что тепловизору ночь не помеха, а подспорье. Или совсем нас за идиотов держат? Скорее, за нищебродов, у которых нет тепловых камер. А боевая техника в посёлке так и не проявилась. Не то хорошо замаскирована, и её не заводят, не то вовсе нет.

В любом случае, делать здесь больше нечего. Пока, во всяком случае. Если потребуется корректировать огонь конкретно по этой позиции, то вот это место самое нормальное. Собирался Серёга не в кромешной темноте, а с фонариком. Думаете, рисковал? Так невидимость ему на что! Проверенный факт — свет его фонаря и даже фар помогает ориентироваться и при этом не виден окружающим. Как это согласуется с законами физики, наш герой не понимает, мы тоже. Из возможных объяснений на ум приходит одно: маги или боги, породившие племя Истинных бояр, не соображали в этих самых законах. Так сказать, незнание законов освобождает от их исполнения.

Инвалидный мотоцикл завелся почти без пререканий, буквально с пары пинков и пяти толчков заводного рычага. Еще раз оглядев покидаемую стоянку на предмет отсутствия оставленного мусора, Серёга поехал назад. Он решил не тянуть с докладом, так что погнал сразу в ППД, а не в Логово. Да, мотоцикл — это здорово, это удобно! Главное — не забывать накидывать на себя плащ-невидимку. Кстати, парни говорили, что-то подобное уже поступает в войска, не то накидки, не то одеяла, отсекающие тепловое излучение. Небось, обычная металлизированная плёнка, лежать под такой упаришься, а днём она еще и сверкать будет как конфетный фантик. Серёге такого счастья не нужно, особенно летом — под плёнкой должно быть жарковато. А вот по осени — да, осенью и зимой вполне полезно будет пользоваться, если она не сверкает переливами металла.

Доложившись комбату по увиденному, скинув видеозаписи с флешки и поделившись ощущениями от общего положения дел в том квадрате, Серёга не забыл рассказать, что по потенциальным местам наблюдения за посёлком постреливают. Так что выходит по всем приметам — сильно кто-то прячется.

— Да понятно всё, не кто-то, а противник. И не просто прячется, а ждет нашего наступления в этом направлении. Я бы тоже так поступил.

— Понятно. Разрешите идти?

— Погоди. У нас тут вакансия заполнилась. У вашего взвода появился настоящий командир. Не контрактник, действующий лейтенант.

— После училища сразу кадр?

— Боишься? Не бойся, с опытом службы.

— БПЛАшник? — Серёга аж вздохнул с облегчением. Его слегка задолбало самому продираться через тернии специальных терминов, копаться на форумных помойках, методом тыка устранять появляющиеся проблемы. Короче говоря, самому доходить до всего было интересно, но очень долго. Да еще и сверху долбят ценными указаниями в стиле «дай картинку, мне плевать, как ты это сделаешь».

— Раскатал губу, Ястреб, закатывай назад! Просто командир мотострелкового взвода, окей? Будет здесь в батальоне сидеть и налаживать службу во взводе.

— Окей. — Словно комбату на самом деле требовалось его одобрение. — Ну хоть имущество ему передам, пусть отвечает. — Серёга понял, что счастье работать под руководством грамотного командира опять не случилось.

— Свободен! — И Серёга вышел из штаба.

«Не, а чего, нормальная же тема!» — уговаривал сам себя Санталов, подъезжая к Логову. Додумать мысль он не успел, впереди раздались выстрелы. Причем не одиночные, а прямо автоматные очереди патронов по пять-семь, глухие из-за того, что стреляли в доме. В их Логове.

Первая естественная мысль соскочить с мотика и рвануть на звук на пинках была выброшена из башки. Серёга прямо с мотоциклом вошел в невидимость и бесшумно подкатил ко двору. Изготовил автомат к бою и медленно зашел на свою территорию. Куда спешить-то, если стреляли в упор по человеку, то поздно бежать, пуля калибра пять-сорок пять такие раны оставляет, что пиши — пропало! А если кто-то из пацанов жив, то полминутки потерпит.

А кто вообще здесь сейчас может быть из взвода? Серёга напряг память: получалось, что Старый и Лукас. Двое других в пункте постоянной дислокации. На них завтра, то есть уже сегодня организация доставки продуктов. Дверь в дом открылась бесшумно, половицы не скрипнули под ногами Серёги — тоже бонус от прокачки невидимости. Сам он слышит производимые собой звуки, а вот окружающие перестали. Медленно вошел, глядя под ноги, осмотрелся в полутёмном помещении — кроме Старого никого. Боец стоял посередине комнаты вполоборота к Сереге, покачиваясь и поводя стволом автомата по сторонам.

«Сука, да он чертей гоняет!» — про себя Серёга выматерился, но мы его мысли повторять не будем. Гонять чертей — старая уральская или даже русская традиция алкашни. В определенный момент бухарик перестает адекватно воспринимать своих демонов и тараканов, он сначала начинает с ними споры, ругань, а потом при наличии спиртного переходит к рукоприкладству. Если под руку попадается оружие, типа топор или нож, то идёт на чертей с топором. На спецоперации под рукой всегда находится кое-что получше — автомат. Помните, что Серёга думал про подчиненных-контрактников, которые адекватнее срочников? Так вот, забудьте. Сегодняшний случай стал последней каплей в том море негатива, набирающегося в чаше терпения героя. Пьют, суки! И простые бойцы, и командиры до самого верха, все пьют! Просто маскируются до времени, просто не всегда могут достать бухло. Только это и спасает, блин.

Свой автомат на ремень за спину — не нужен сейчас Калашников, не тот противник! Левой рукой он ухватил автомат Старого за ствол и отвел его в сторону, а правой от души саданул в подбородок охотника на потусторонние силы. Больно, черт! И костяшкам правого кулака, и пальцам левой — ствол горячий! Он изо всех сил дернул за обжигающий ствол, и отбросил в сторону. А нехрен было полуперчатками пренебрегать! Жарко в них, понимаешь ли. Из пожилого беспуты словно выдернули стержень — после удара он еще держался, скорее всего за оружие, а тут потерял равновесие, силы и желание вертикально стоять. Старый стёк на пол, словно жидкость. Ага, а невидимость слетела в момент удара. Хрен с ней, этому придурку сейчас за норму, когда невидимки как из-под земли вырастают перед залитыми водкой глазами.

Посмотрев на тело, Серёга решил было, что угроза миновала, да быстро опомнился — живой враг за спиной последнее, что ему нужно в этой жизни. Автоматы в сторонку, шнур… а где у них лежит шнур или веревка? Что, неужели уже всё в деле? Фиг с ним, пара рулонов скотча всегда имеется, скотч на войне вообще штука полезная и универсальная. Несколько витков вокруг запястий, заведенных за спину — минутное дело. Серёга посмотрел на дело своих рук как художник на мольберт с эскизом. Еще подмотал руки, а потом и ноги связал тем же скотчем. Опыт общения с алкашнёй имелся еще из детства. Когда к ним приходят черти, то эти кадры способны на любую дичь. Бывали случаи, когда со связанными руками они пытались бодать людей, оказавшихся в поле зрения, двери и мебель. Что творится в отравленных спиртом мозгах, не могут сказать даже специалисты.

«ТЫЫЫ! Размотай! Я-на в тюрьме сидел! Я щаз-нах всех тут парррву! У ну!» — крики, из которых было сложно что-то понять кроме желания свободы и счастья для себя лично, Серегу раздражали. Будучи человеком добрым, даже пацифистом где-то в душе, он не стал пинать своего пьяного бойца, у него даже желания такого не возникло. Санталов просто снова взял скотч и замотал вдогонку рот алкаша. Мы так делать не советуем, бывают, знаете ли, случаи нехорошие, порой пьяные насмерть давятся рвотными массами. Но в Серёгину голову такой резон не пришёл, он просто порадовался наступившей тишине. Порадовался и стал думать над очередными вопросами, вернее над ответами на них. Например, куда девался Лукас? Даже походил по двору, заглянул в чуланчики и сарайки на предмет поиска тела, убиенного или залитого самогонкой — не нашёл.

Лукас вернулся уже утром, оказывается, он был в банальном самоходе. Хотя по его версии, инициативный боец искал местных, еду и что-то полезное для Логова. Да уж, распустились бойцы без дисциплины. И самое главное, непонятно, что с этим делать. В смысле, есть ли смысл докладывать новому командиру взвода про происшествие. Серёга вздохнул и понял: толку от этого не будет никакого кроме геморроя и оргвыводов по нему, по Серёге. Ведь это он как ВРИО комвзвода распустил народ, он не обеспечил дисциплину и прочее. А то, что вместо этого он выполнял боевую задачу и учил бойцов летать — всем начхать на такие нюансы. Таковы правила — все заслуги благодаря начальству, все косяки по вине подчинённых. А кто начальство сейчас? Точно не Серёга.

Да уж, кадр Старый тот еще. После недавней ротации, произведенной черте-зачем и по абсолютно непонятной логике, у Санталова отобрали Мауса и подсунули Старого. Пожилой дядька недалёкого ума пришел из мест лишения свободы и в нормальном состоянии никак не демонстрировал тюремных ухваток. За что сидел, сколько лет и сколько раз, Серёга не спрашивал. Он спокойно относился к тому, что в его жизни порой происходят такие встречи: везде люди, с кем не бывает. В Еманжелинске слонов не водится, а вот бывшие зеки встречаются частенько.

«На лопату его!» — определился с судьбой залётчика Санталов. И то верно, туалет до сих пор не выкопан, ходят гадить как сайгаки в кусты — а теперь у них будет нормальный туалет. И вообще, кадр у него во взводе не конченный, даже не обоссался во сне. Может, и перевоспитается трудом. А комбат думал явно не головой, когда засунул этого в его взвод. И плевать, что взвод как бы уже не его.

А может, подумал наш герой, это мелкая месть от начальника штаба? А что, подсунул какашку своему недругу и сидит в штабе руки потирает. Ну и штаны протирает до кучи, все штабные только штаны протирать горазды. Мысль, что без нормальной работы штаба нормально воевать невозможно, Серёге не приходила, он был еще не настолько мудр, чтоб понимать — на войне главное не смелость и мужество, а логистика и тыл. И вообще, лучше трусливо победить числом, чем храбро слиться в меньшинстве и без боеприпасов.

Новый командир взвода разведки БПЛА не рванул с утра в Логово, так что лежащий в состоянии нестояния Старый им обнаружен не был. Не рванул он сюда и на следующий день. Лейтенант с позывным Береза вызвал в ППД Серегу по радиосвязи и принимал взвод в штабе батальона. Первым же делом самый младший сержант Санталов вывалил на новоявленного командира все технические проблемы взвода, материальные ценности и своё искреннее желание служить под началом товарища лейтенанта, как он скажет. То есть путём беспрекословного выполнения его прямых указаний, если на то будут технические и кадровые возможности. Лейтенант пытался отбиваться как мог, кое-что у него даже получилось. Но вот от передачи имущества он не отвертелся. Бывший учредитель фирмы «До последнего патрона» не оставил ему ни одного шанса не принять всё барахло, официально числящееся на взводе.

Мусор, который не висел на подразделении по бумагам, остался на совести Санталова. На совести смогли повиснуть трофейные автоматы, приблудный генератор, мотоцикл и еще куча всего по мелочи. Личный дрон комбата Серёга даже не показал Березе, но заверил, что за его утерю отвечать перед Белым теперь будет лейтенант. Береза вздохнул тяжко и принял на себя всё. И заявил, что командовать взводом он будет по-современному, то есть дистанционно из штабного блиндажа. Вот же кадр! Но Серегу это устраивало более всего. Тем более, ему не улыбалось, если бы свеженький командир напостоянку заселился в их Логове. Подальше от начальства — главное правило всех военных.

Глава 26

Мясорубка

Когда Старый пришел в себя, он не смог внятно пояснить Санталову, что происходило в его голове. Источник алкоголя боец тоже не выдал. Зато выдал нагора изрядное количество грунта, который ему же пришлось относить в рощицу и раскидывать. Сам разведчик, Серёга придирчиво относился к маскировке Логова. Но это еще не всё, туалет — это не просто дырка в земле, сопрягающаяся с дыркой в организме. Нужны стены, хотя бы две-три, чтоб пользователь данного стационарного устройства мог почувствовать себя защищённым. Не от снарядов, так от чужих взоров и ветра. Когда полушария головного мозга мёрзнут, им не до выдачи умных идей. С противолежащими полушариями та же история. Но тут нюанс — никаких свежих досок при строительстве! Военная фортификация и маскировка устами Санталова потребовали от строителя нужника аутентичности при выборе материалов. То есть?

— То есть, Старый, ты аккуратно фомочкой разбираешь вон тот забор и пускаешь доски на строительство туалета. Всё ясно?

— Так там гниль одна, давай-на я снарядные ящики раздербаню.

— Отставить ящики! Мне нужно, чтоб пролетающий дрон увидел заброшку и туалет такой же старый и серый, как всё вокруг. Допёр?

— Понятно. — Старый согласился с доводами командира. Он давно осознал, что есть какие-то специальные люди, у которых получается лучше думать. И если они начинают командовать, а не такие же, как Старый, то блудняка выходит меньше. Так что пусть.

Серёга ходил по стройке и махал своим кукри. Иногда как указкой, иногда как мачете. Кури был старый, почти старинный. Бате его подарил какой-то друг в те годы, когда доллар стоил двадцать два рубля (Серёга таких времен не помнил), а потом славный тесак непальских воинов или его копия провисел в кладовке в своих деревянных ножнах пятнадцать лет. На охоту отец кукри не брал из-за неудобных ножен, а еще по причине любви к топору. По мнению отца именно топор первейший инструмент в лесу, особенно, если при себе имеется небольшой нож для всякой мелкой надобности. Серёга не понимал такой нелюбви к большому хищному ножу, да там одного вида хватит, чтоб понять — вещь зачётная! Так что изредка, когда никто не видит, он брал его в руки, и тогда кто не спрятался — я не виноват!

Перед уходом на спецоперацию, когда он ездил к родителям, отец потешил сына подарком. Дурачки-сверстники талдычили в детстве, что дарёное не дарят. Если вещь нужнее твоему ближнему, передарить не грех. А ножны… рукастый отец залез в интернет, а вынырнул из него уже с пониманием, какими должны быть современные ножны кукри. Достал из загашника, то есть из кладовки кусок кожи и за один вечер сшил удобное и красивое вместилище, реализовав все хотелки сына. Это насчет легкости извлечения, надежности фиксации в ножнах и возможности подвески как вертикально на бедро, так и горизонтально за спиной. А то, что строчка прошивки, сделанная суровыми нитками, была кривовата — так это фигня! «На скорость движения не влияет», как любит говорить отец про рыжики на крыльях автомобиля.

Логово в конце концов получилось удачное, функциональное и уютное. Даже жалко будет покидать его, когда их сдернут на новую позицию. Впрочем, Серёга уже давно поменял отношение к жизни, еще под первым обстрелом подхватив изрядную долю фатализма. Потерять можно всё, и ничего не жалко, кроме товарищей и здоровья. Даже жизнь, ибо потерявший её по определению ни о чем не переживает.

— Ястреб, ответь Белому! — Донеслось из радиостанции, закрепленной на разгрузке.

Блин, ведь сколько раз говорил комбату, что не надо по радиосвязи его Ястребом звать…

— В канале.

— Выдвигайся как договорились туда, откуда вчера приехал.

— Принял, выполняю.

Комбат принял условия игры Ястреба в той части, что он всегда корректирует огонь в одно лицо. Даже где-то уважал такой выбор своего бойца. Все остальные «летуны» во взводе БПЛА работают по двое, главный по «птичкам» — один. Причем спокойно лезет туда, куда никто не решается сунуться. Видимо, парень поймал кураж, так что глупо лезть в процессы, которые нормально работают. Или работают хоть как-то. По-настоящему нормального функционирования добиться сложно там, где один самоучка учит других, еще более дремучих.

Да уж, задачу командир вчера поставил непростую — их батальон начали кошмарить эФПиВи-дроны, буквально не давая вылезать из блиндажей и укрытий. Ну как кошмарить, в день случалось по четыре-пять прилетов этих жужжащих гадостей. К счастью, пока никого из батальона не задвухсотили, но мелкие ранения уже были. Комбат связал эти нападения с той самой брошенной деревушкой или посёлком, который прошлый раз отслеживал Серёга. А почему он не увидел никакой подобной активности? Хрен знает. Короче, будет не то настоящий накат на этот посёлок, не то его имитация, как пойдёт. Ввиду отсутствия дронов-камикадзе у батальона, будут лупить артой по Серегиной наводке. Вернее, по посёлку лупить на основании его корректировок. А накат, он нужен, чтоб расшевелить ВСУшников.

Головокружительный аврал после удручающего безделья — это нормально. Не только в армии, а вообще в России. Вот только у взвода Санталова его стараниями никакого безделья не наблюдалось. Тем более вчера, когда стали ясны ближайшие перспективы. Нелюбимое Серегой состояние, когда надо думать вперед на несколько шагов привело его к решению удлинить гарнитуру. Бойцы хмыкнули и начали удлинять под его чутким руководством. Дело в том, что компактные переносные рации имеют в комплекте так называемую гарнитуру, то есть микрофон и органы управления на проводочке полуметровой длины. Чтоб можно было носить радиостанцию на поясе, не снимая её. Так почему бы не удлинить головку метров на двадцать? Зачем? Нам с вами это ясно — Серёга хотел вывести прибор из зоны подавления своим Даром. А пацанам было непонятно, они решили, что командир чудит. Пришлось объяснять им… объяснять, что он в поле подвесит рацию на дерево для повышения дальности связи, а сам будет корректировать огонь из кустов. Нормально прокатило. Полночи ушло на скрутку жгутов, пайку и прочие танцы с бубном. Никто не мог сказать, почему первые несколько раз сборка не хотела работать и почему она заработала потом. Но факт — заработало!

Облюбованный перелесок принял Серегу вместе с его мотоциклом как родного. Правда, целых деревьев там оказалось чуть меньше, чем в прошлый раз — явно лесопосадке опять досталось в профилактических целях. Нашему герою такая профилактика сильно не понравилась, но делать было нечего, другой подходящий пункт для наблюдения и корректировки сейчас не найти. Снова мотоцикл был закидан ветками, срубленными осколками еще до приезда Серёги. Снова он устроил лёжку на самом краю посадки, а не в её середине. Санталов решил, что если у кого нехорошего появится желание или приказ кинуть пару мин в зеленку, то этот кто-то будет их кидать в середину, а не на край посадки.

И вот уже Истинный лежит в невидимости, выкинув рацию аж на двадцать метров от себя, проверив связь с батальоном и миномётом. Чего лежит, кого ждет? Да тут как раз понятно — ждет начала ложного наката на посёлок, чтоб потом поднять в воздух «птичку». Совсем не дурак Белый, не зря он погнал бойцов днем в атаку. Чего-чего, а дронов всех типов у нациков хватает, в том числе тех, что работают ночью по тепловизору. И тогда люди, засевшие в траве и кустах становятся видны как на ладони. А вот так днем, когда жарит словно на пляжу́в Сочи, никакого преимущества, и пойди разгляди обычным порядком зеленых человечков в зеленой траве.

Батальон не в полном составе и не дуром попрёт, пойдут штурмовыми группами, если их не засекут и не откроют огонь, до ближайшей к посёлку пересеченки, где можно будет залечь. а там слегка окопаются и откроют беспокоящий огонь по ВСУшникам. А если засекут? А тогда Серёга подключится к работе, его задача как раз наводить миномёт на огневые точки. Именно от него будет зависеть, насколько сильно попадут сослуживцы под раздачу. Гражданскому человеку такой расклад может показаться бредовым, но уж какой есть. Нельзя вскрыть оборону противника, не подставившись под огонь. Во всяком случае сейчас именно так. Вот если бы у батальона имелся дивизион сто пятидесяти двухмиллиметровых орудий и избыток снарядов, тогда да. Можно было бы просто закидать все развалины осколочно-фугасными снарядами, а потом пройтись по оглушенным врагам батальоном как асфальтоукладчиком. Но чего нет, того нет. И так наэкономили за неделю тридцать мин для сегодняшнего шоу. Если прицельно класть, то тоже хорошо получится.

Первый этап прошёл хорошо, бойцы скрытно вышли на назначенный рубеж. Или противник не показал, что засёк их, такое тоже может быть. Серёга в соответствии со своей «партитурой», как выразился Белый, вышел из невидимости и запустил свой дрон. Несколько минут, и он поднял «птичку» на четыреста метров.

— Резкий на поле, подавайте!

— Ястр… Резкий, начинаем, мы готовы!

А потом у Серёги резко начались проблемы. Вернее, всего одна, но какая! Серёга на экране планшета увидел какое-то движение и инстинктивно дёрнул джостиком. Как оказалось, это на какие-то секунды спасло его «Маверик» от гибели. Потому «птичку» его именно что атаковали. Атакующих дронов Санталов разглядел аж две штуки, они были очень быстрыми, так что даже пытаться сбежать Серёга не стал. ЭФПиВишки заточены под скорость, их движки выжимают заряд из аккумуляторов достаточно быстро, долгая и счастливая жизнь не про них. Если Серёга сможет уворачиваться своим разведчиком от этих камикадзе минут десять-пятнадцать, то шансы спасти дрон появятся. «Ага — сам себе ответил Санталов, — или появятся новые дроны-убийцы». Нужды в новой паре квадрокоптеров-комикадзе у украинских вояк не случилось, уже через минуту в Серегину машинку врезался один из аппаратов противника. Да так неудачно, что сигнал и картинка улетели сразу. Серёга моментом ушел в невидимость, чтоб не стать второй целью дронов.

Через несколько секунд в стороне раздался несильный взрыв — это подорвался от удара об землю тот истребитель, который столкнулся с его дроном-разведчиком. Человек-разведчик в это время лежал невидимый и неслышимый, боясь лишний раз качнуть ветку или траву. Было слышно, как вокруг его перелеска нарезал круги второй дрон-камикадзе. Одноразовый инструмент войны не мог закончить свою жизнь никак иначе, кроме как подрывом. Сейчас он искал оператора, то есть того, кто стал причиной своего пробуждения. Серёга не волновался за себя лично, он понимал всю тщетность попыток поиска. Проблема была в другом.

— Белый, меня уронили.

— Совсем? Как сам?

— Наглухо. Сам в норме. Ждите теперь.

— Повтори!

— Ждите!

Да чего тут непонятного, рассердился Серёга. Раз по нашим не начали лупить, значит или не видят всё еще, или ждут более удобного момента. Например, когда русские подползут поближе. Если не свою арту ждут. Торопиться нельзя, медлить нельзя, а что можно? Можно аккуратно идти в сторону противника, чтоб по движению травы его сверху не вычислили. Еще нужно срочно искать новую позицию. Это «птичка» сверху со своим приближением в шестьдесят четыре раза может за три километра давать целеуказание. С биноклем и с земли он должен будет подбираться вплотную. Раз должен, значит так и сделает. И Серёга пошел к посёлку, попутно слушая рацию на выделенном ему канале. В режиме невидимости подвешенная на теле рация, что называется, слышала, не могла она только «говорить».

«Грехи наши тяжкие» — любил кряхтеть отец, залезая куда-нибудь повыше. Серёга так и не выяснил, что означает эта явная цитата, откуда она взялась. Он даже так и не понял, на самом ли деле его батя боится высоты, или просто придуривается. Но сейчас он шептал именно эти слова, залезая на развесистую березу. Растроенный ствол, нетипичный для русской красавицы, создавал из одного дерева прямо скульптурную группу «Три подружки» в низинке рядом с посёлком. Внешне тонкие сучья на самом деле были весьма упруги и выдерживали нашего героя, если не ставить ногу далеко от ствола. Так или иначе, но метров на десять над ровной поверхностью он залезть смог, где угнездился с применением одного из ремней. Было не очень комфортно, но вполне безопасно, если никто не начнет стрелять по невидимке на дереве.

Вы спросите, почему Серёга пришёл пешком, почему не на невидимом мотоцикле? Просто он вовремя сообразил, что исправный ухоженный байк, брошенный возле посёлка и кем-то обнаруженный, может навести врага на неудобные мысли. Искать начнут, стрелять в разные стороны. Да и жалко свой транспорт, не раскурочают, так уведут гады. Рацию по-хорошему надо бы поднять повыше, чтоб связь была лучше, но Серёга опасался лезть еще выше — и так ветки как бы намекают, что он достиг «потолка». Так что рация, наоборот, висела метров на шесть ниже него.

— Белый, я готов, играйте!

— Сбоев не будет? А то ребята переживают, им без зрителей неуютно.

— Картинка нормальная, всё путём будет.

Бойцы не видели, что их товарищ и корректировщик засел справа от линии условной атаки и гораздо ближе них к позициям противника. Интересно, как бы они могли его увидеть, сильного Истинного в стелсе? Серёга очень надеялся, что его не заденут ни вражеским, ни дружественным огнем, место выбиралось именно такое, в сторонке. Разве что шальная пуля прожужжит. В отдельные моменты он даже без бинокля видел спины парней, ёрзающих в своих укрытиях. Но основное его внимание было приковано к посёлку, солнце удачно стояло сзади и сбоку, так что бликов от его оптики не будет, а вот вражеские стёклышки, если они покажутся, могут и заблестеть.

Начали одноразовые гранатомёты, сразу два. Бойцы отползли подальше от своих, высунулись, неприцельно жахнули по домам посёлка, тут же пригнувшись побежали назад и в сторону, уходя от ответного огня. Гранатомёт, это такая шутка, которая при всех своих плюсах имеет один серьёзный недостаток — демаскирует владельца при применении совершенно бессовестным образом. Так что буквально нельзя сидеть на месте, если у противника есть оружие. Оружие у противника имелось, это стало ясно после первых очередей, выпущенных русскими бойцами. У кого-то на той стороне не выдержали нервы, и противник открыл ответный огонь.

А вот теперь можно и Серёге подключаться: «Садок, дай пристрелочный по посёлку. Вижу! Даю корректировку». А дальше пошла работа.

Наши штурмовики переползали с места на место, потихоньку двигаясь в сторону противника, имитация наката по непонятной причине превратилась в настоящий штурм. Миномет закидывал по посёлку в точном соответствии с целеуказанием разведки, машина войны работала с завораживающей методичностью и надёжностью, перемалывая жизни, время и пространство.

Наблюдать в бинокль достаточно близкие разрывы, вживую слышимые тобой, и корректировать огонь арты в таком режиме — это совсем не то, что по картинке с дрона. Серёга забыл, что он сидит на ветке как ястреб-переросток, мозг игнорировал сигналы недовольства, поступающие от его задницы. Весь он был там, в поселке, он мысленно проделывал вместе с минами недолгий их путь, падал вместе с ними и восставал серыми дымными разрывами, радуясь удачным попаданиям и сожалея о бесцельно упавших тушках. Один раз он почувствовал, что мина вовсе не взорвалась, тогда стало особенно жалко потраченного выстрела.

А потом мины тупо закончились. Не противник, не время, не пространство, а мины. Как так⁈

— Резкий — у меня всё! Понял, я закончил!

— Принял, Садок, я пошёл!

— Ястреб, куда пошёл! Резкий, ответь Белому! Куда ты пошёл⁈

Рация на канале разведки через какое-то время заткнулась, за это время Серёга успел её подтянуть вверх и смотать провод. Он спокойно спустился с дерева и проверил оружие, магазины, гранаты. Попрыгал и подтянул застёжки разгрузки, а потом в невидимости пошёл в посёлок с той стороны, с которой его никто не штурмовал. Серёга погружался в мясорубку. Просто, потому что он так понимал свой долг перед пацанами. Родина, Рыбка, родители? Они остались где-то за пределами его сознания, вне его мира. Сейчас во всей вселенной был только он, пацаны и враги. Он не испытывал ненависти, у него не было ни страха, ни мыслей о себе. Просто работа, просто война и такая понятная цель — взять посёлок, в котором уже никто не живёт. Зачем? Потому что нарисовалась такая задача.

* * *

Друзья мои, вторая книга про Серегу закончена. Хорошо ли вышло, плохо ли, а получилось вот так. По поводу третьей ничего не скажу, Серега человек внезапный и непредсказуемый. Главное, что он жив-здоров и на данный момент полон оптимизма. В известных пределах. Спасибо всем за внимание!

Content

Серёга и мясорубка

Глава 1 До последнего патрона

Глава 2 Никто не ждал такого

Глава 3 Череп овец

Глава 4 Письма, винты и дробь

Глава 5 Сборы

Глава 6 Боб Марли и другие

Глава 7 Блокпост и далее

Глава 8 Режим питания

Глава 9 Боярин

Глава 10 Арифметика войны

Глава 11 Шурпа

Глава 12 Не смею вас задерживать

Глава 13 Тамбов

Глава 14 Форестер

Глава 15 Засада

Глава 16 Контракт

Глава 17 Арбатский Военный Округ

Глава 18 Монополия

Глава 19 Парад

Глава 20 Дорога

Глава 21 Взвод

Глава 22 Око за око

Глава 23 Логово

Глава 24 Боевая работа

Глава 25 Черти

Глава 26 Мясорубка