МакГинли Сид

Пределы

Сид МакГинли

Пределы

Книга Первая

Краткий путеводитель по миру Тарина

Мальчишки живут в лесу и верят в Леди. Они определяют свой возраст исходя из количества зим, проведённых в лесу. Обычно они попадают в лес в возрасте одиннадцати-двенадцати лет. Иногда в течение года мужчины ловят нескольких неосторожных мальчиков и оставляют их у себя, но это бонус. Ни один мальчишка не остаётся в лесу более семи лет. Официально охота на мальчишек начинается поздней осенью. В зависимости от возраста мужчины распределяют пойманных мальчишек на две группы: с одним и двумя браслетами. Первых мужчины берут себе в партнёры по окончанию зимы. Младшие становятся доступными только через год. За это время они обучаются какому-нибудь делу и начинают трудиться на благо общины.

Мужчины стараются поймать от десяти до двенадцати взрослых мальчишек каждый год, но им не всегда это удаётся. Поэтому приходится оставлять у себя мальчишек, что младше на год. И хотя с младшими нельзя заниматься сексом, они должны работать, принося пользу общине. Когда поймали Тарина, в общине проживало около ста мальчишек и двести мужчин и кадетов. В моногамных отношениях с мальчишками находятся только офицеры. В этом году мужчины поймали семь взрослых (девятнадцать лет) и пять младших (восемнадцать лет) мальчишек.

Некоторые из мальчишек:

Дважды пойманный Тарин (наш герой!) — взрослый мальчик, которому только что исполнилось девятнадцать. А поскольку он носит один браслет, то по окончанию зимы его выберет один из офицеров. Однако Тарин исключение: он уже закреплён за капитаном Гарриком (клювоносом), потому что тот первым поймал его в конце лета.

Кори (слизняк!) — младший мальчик, которому только что исполнилось восемнадцать. Так как он младший, то будет целый год обучаться какой-нибудь профессии и лишь потом будет выбран офицером.

Элою двадцать пять, и он закреплён за командующим Стэном. Он работает на кухне и отлично справляется с должностью мясника.

Саймеону тоже двадцать пять. Он принадлежит Титусу, религиозному лидеру общины. Он помогает обучать мальчишек, объясняя им про Матушек, а также подрабатывает в саду.

Сокорро двадцать пять. Он живёт с целителем Гайдеоном. Сокорро и Саймеон близнецы. Он ухаживает за садом и изготавливает лечебные настойки и мази. Сокорро отвечает за оказание первой медицинской помощи мальчишкам и кадетам.

Матоку двадцать два, и он принадлежит Хелему, кузнецу и оружейнику. Он был пойман вместе с Офером и занимается шитьём и изготовлением изделий из кожи.

Оферу тоже двадцать два. Он был защитником Арана. Офер сбежал из общины, за это его кастрировали и отрезали большие пальцы на ногах. Он также потерял статус офицерского мальчика. Теперь он принадлежит общине и выполняет различные поручения, хотя до этого был садоводом.

Арану двадцать один год. Он был защитником Марта в лесу. Сейчас закреплён за библиотекарем и работает его помощником.

Марту двадцать лет, и он был защитником Тарина в лесу. Он мальчик лейтенанта Кейла, и работает банщиком. Март эксперт в расслабляющем массаже и лечебной ароматерапии.

Пэрри — одногодка Тарина и был пойман вместе с ним. Он боится, что его тоже начнут воспринимать как нарушителя спокойствия, если узнают, что он дружит с Тарином.

Керр — ещё один одногодка Тарина и был пойман вместе с ним.

Даол и Дэймон — восемнадцатилетние близнецы. Они носят два браслета и считаются младшими мальчиками. Мужчины смеются над ними, потому что они неразлучны и общаются только друг с другом. Их речь практически невозможно понять посторонним.

Грэму шестнадцать, и он пока живёт в лесу. Раньше его опекал Тарин.

* * * * * * *

Мужчины живут в общине, соблюдая военные устои. Кадеты попадают в общину приблизительно в том же возрасте, что и мальчишки в лес. Маленькие кадеты обучаются боевым искусствам, охоте, изучают основные науки и поклоняются Матушкам.

Мужчины определяют свой возраст годами с рождения. Это смущает Тарина, который даже представить боится, что ему уже девятнадцать лет. По его мнению, в таком возрасте люди уже старики и должны умереть. В пятнадцать лет кадеты выбирают профессию. Все мужчины солдаты, но так же как и мальчишки обязаны приносить пользу общине. В восемнадцать лет кадеты приравниваются к мужчинам и начинают продвижение по службе.

В семнадцать лет кадетам разрешается получить свой первый сексуальный опыт с общими мальчиками под присмотром старших офицеров. Мужчины проживают в общих казармах до тех пор, пока не дослужатся до звания сержанта, и тогда им выделяют личные комнаты. Получив звание лейтенанта, мужчинам разрешается выбрать себе мальчика и квартиру. Полковникам и генералам положено иметь двух мальчишек, которые помогают им вести хозяйство.

Мужчины получают звания, оттачивая своё мастерство и лидерские качества, они подчиняются офицерам и отвечают за вновь прибывших мальчишек и кадетов. Продвижение по службе происходит лишь раз в году — в День Свечей, но новое звание надо ещё заслужить. Обычно первое офицерское звание получают к тридцати годам. Лишь тогда они становятся лейтенантами. Отсутствие стремления получить новое звание не считается зазорным, однако общих мальчишек всегда не хватает, поэтому многие желают стать офицерами. Чтобы достичь этого, мужчинам необходимо продолжать обучение и тренировки, а также привнести в общину новые знания. Это может быть либо какое-то исследование, либо вновь открытые знания Начала Времён, либо что-то совершенно новое.

Община живёт по правилам демократии, однако существует Совет Старейшин, состоящий из старших офицеров каждой из основных групп*. В общине два лидера: глава религиозной группы и глава охотников.

Основные группы:

1. Религиозные руководители. Выступают посредниками между Матушками и общиной, отвечают за моральный облик и духовность, а также за проведение церемоний становления и поощрения. В эту группу входят учителя, которые следят за соблюдением правил поведения и отвечают за увеселительные мероприятия.

2. Охотники. Кроме охоты они осматривают заброшенные здания Начала Времён, ища остатки полезных вещей и технологий, а также исследуют прилегающие к общине территории. И хотя все мужчины считаются солдатами, некоторые из них становятся воинами. Все мужчины несут караул, но подчиняются они только воинам.

3. Учителя и книжники. В эту группу входят библиотекари и исследователи, а также хранители архива общины. Библиотекари отвечают за предоставление мужчинам информации для их особых проектов, направляя и оценивая качество выполненной работы. Всех мужчин обучают письму и грамоте. Кадеты получают знания и занимаются спортом. А так как в каждой группе всегда есть новички, каждый мужчина в какой-то мере учитель.

4. Целители. Они обеспечивают медицинский уход за больными. В эту группу также входят химики и травники. Они работают в парах с садоводами и религиозными наставниками, так как растения и вмешательство Матушек жизненно важно для лечения больных.

5. Строители. Поддерживая здания Начала Времён и старое оборудование в рабочем состоянии, они передают общине свои изобретения и строят новые здания. В эту группу входят инженеры, механики, плотники и портные.

6. Садовники и повара. Они выращивают овощи и лечебные растения, готовят еду, следят за курами и пчёлами и зачастую помогают целителям.

Группы обмениваются знаниями и вместе работают на благо общины. Конкуренции нет, а есть лишь дружеское соперничество. Любой мужчина может перейти в другую группу, обратившись за разрешением к Стэну, либо к Титусу. Правда, в этом случае возможно изменение звания.

Некоторые мужчины:

Лейтенанту Кейлу двадцать девять лет. Он получил это звание прошлой зимой, и живёт с Мартом уже целый год. Кейл был очень удивлён, что ему в первый же год позволили выбрать себе мальчика. Будучи солдатом, Кейл работает инженером и механиком. Его проектом для продвижения по службе стала разработка новой технологии улучшения работы генератора. Именно то, что он смог обеспечить непрерывную работу генератора в зимние месяцы, позволило ему получить мальчика раньше многих других офицеров.

Капитан Гаррик (клювонос) — охотник. Ему тридцать два года. Он несколько лет ждал особенного мальчика. В основном потому, что их было мало и ни один из них не вызывал в капитане тёплых чувств. Его офицерским проектом было воссоздание эффективных методов ловли рыбы из предметов Начала Времён. Вопреки здравому смыслу Гаррик твёрдо намерен приручить дважды пойманного Тарина.

Титус — глава религиозной группы и член Совета Старейшин. Наравне с главой охотников управляет общиной. И хотя он представляет религиозную группу, Титус тоже солдат и носит звание генерала. Ему тридцать девять лет, и он самый старший в общине. Титус преждевременно поседел. Его мальчик — Саймеон, брат близнец мальчика Гайдеона.

Стэн — глава группы охотников и воинов. Заседает в Совете. Генерал. Младше Титуса на несколько месяцев. Управляет общиной вместе с Титусом. Его мальчик — Элой.

Гайдеон — полковник, главный офицер среди целителей, заседает в Совете. Его мальчик — Сокорро.

Хелем — тоже полковник, кузнец, оружейник общины. Вступил в группу охотников вместо группы строителей. Хелем замещает Стэна на собрании Совета, когда тот охотится. Его мальчика зовут Маток.

Джонас — майор. Работает над тем, чтобы в этом году стать полковником. Трудится библиотекарем и является главой группы учителей и книжников, поэтому тоже заседает в Совете. Его мальчик Аран. Джонас младший брат Джейдона.

Джейдон — тоже майор. Его продвижение по службе находится в подвешенном состоянии, из-за дисциплинарных взысканий. Раньше он был мужчиной Офера. Теперь, пока он не получит звание полковника, он не имеет права выбрать себе нового мальчика. Он всё ещё глава группы строителей и слишком опытен и нужен для общины. Поэтому его не понизили в должности. Над офицерским проектом работал на пару со своим младшим братом. Они выяснили, что представляют собой странные светящиеся DVD плееры, как они работают, и как накопить достаточно энергии, чтобы раз в месяц устраивать ночь просмотров.

Лорн — майор, готовится стать полковником. Он стоит во главе садовников и поваров. Мальчика себе ещё не выбрал.

Эдон — сержант. В настоящее время отвечает за вновь прибывших мальчиков и кадетов. Этой зимой должен получить звание мастер-сержанта. Очень волнуется, что не сможет стать офицером. Эдон прирождённый лидер, однако учиться не любит. Ему пока не положен личный мальчик, но так как он отвечает за новеньких, то имеет к ним доступ. Эдон стремится стать офицером, потому что питает тёплые чувства к одному очень особенному мальчику.

Мика — он же «жирный кадет» — один из двух курсантов, которые помогли поймать Тарина. В следующем году Мика станет мужчиной. Сейчас он отвечает за отряд младших ребят.

Кинан — второй кадет, который участвовал в поимке Тарина. Он тоже будет считаться мужчиной в следующем году. На данный момент он отвечает за отряд старших мальчишек.

Глава 1

Тарин покрепче зацепился ногами за ветку и, осторожно подвинувшись назад, прислонился к стволу дерева. Просто для уверенности, что не свалится, пока будет лопать ежевику и орешки. Сегодня Тарин поцарапался сильнее, чем обычно, пока ползал в кустах, собирая ягоды. И поэтому он не хотел теперь делиться ими с Кори, который совсем ему не помогал. Сейчас Тарин сидел на высоте десяти рук от земли, и листва дуба скрывала его ото всех, кто ходил внизу. С одной стороны, Тарину было жалко ребят, которые не умели хорошо лазить по деревьям, — у них меньше шансов сбежать и спрятаться. А с другой — он мог наслаждаться одиночеством и созерцанием природы. Вздохнув, Тарин отправил первую сочную ягодку в рот. В лесу было и многолюдно, и одиноко одновременно. Мальчишки всегда знали, кто где находится и что делает, и это хорошо, но в тоже время, с приближением сезона охоты, умнее было бы рассредоточиться. Тарина злило, что у него не было никакого личного пространства и места, где бы он чувствовал себя в безопасности.

Тарин погонял ягодку во рту, а затем надавил на неё языком, чтобы она лопнула. Леди!

Как же хорошо… греться под тёплыми солнечными лучами и кушать самую сладкую сладость. Тарин хотел наесться, он взял два орешка и сдавил их вместе, пока скорлупа не треснула. Тарин хмыкнул. Похоже, он не потерял ловкость с прошлого года — ядра орешков были целы.

Тарин жевал и задумчиво рассматривал лесной полог. Конечно, его дуб не был самым высоким деревом в лесу, но и с него Тарин хорошо видел место, где жили мужчины. Всего лишь одна луна, и потом они пойдут прочёсывать лес в поисках мальчишек. Как только опадали листья, совершались набеги. Весной и летом ребята были в относительной безопасности, только если их не ловили на окраине леса. Летом мальчишки тоже пропадали, но с приходом холодов и последними опавшими листьями, старшие ребята были в опасности. Тарин нахмурился. Вот же загадка. Ещё ни одному мальчику не удалось сбежать после того, как он провёл в лесу восемь лет. Почему-то, даже несмотря на паническое бегство в поисках укрытия, старшие ребята в итоге приносили себя в жертву, чтобы младшие могли убежать от мужчин. Тарин выплюнул заплесневелую ягоду и закинул в рот сразу несколько, чтобы перебить неприятный вкус.

Разбив ещё несколько орешков, Тарин задумался. Марта поймали в прошлом году, хотя он поклялся, что никогда не дастся в руки мужчинам. Тарин перестал жевать орешки, мучаясь чувством вины, но потом заставил себя проглотить их. Они с Мартом вместе убегали от мужчин, и Тарин был уверен, что у них бы всё получилось. Но как только Март увидел, что Тарин пересёк ручей и нырнул в кусты, он развернулся и побежал в другую сторону, уводя мужчин за собой.

Март даже кричал и улюлюкал, пока бежал. Тарин проглотил нежную мякоть орешка и застонал. Он очень хорошо помнил победные возгласы мужчин, когда те окружили Марта и, связав его, уносили из леса. А Тарин тем временем лежал, не двигаясь, в кустах, когда мужчины проходили мимо.

И вот наступило восьмое лето Тарина. Не его ли судьба теперь уводить за собой группу преследователей от Кори и других младших ребят?

Ха. Может быть. Но сегодня хороший день! И пока Тарин лакомится вкусностями, приятно греет солнышко, а густая листва щекочет тело. Да, для переживаний ещё будет время — тогда, когда придут морозы. Ветка, на которой расположился Тарин, была достаточно широкой, чтобы на ней можно было лежать. Он никогда не боялся высоты, а Кори даже как-то сказал, что у Тарина ноги, как у обезьяны, — он мог цепляться пальцами за поверхность, помогая себе взбираться на дерево, ну или поднимать с земли маленькие камушки.

— А что такое обезьяна? — спросил тогда Тарин, но Кори пожал плечами.

— Наверное, это что-то с такими же ногами, как у тебя, — ответил он. — Это ещё одно из тех слов, которое мы просто знаем.

Тарин зевнул. Откуда вообще берутся слова? Этот вопрос был одним из самых обсуждаемых среди ребят, когда они устраивались вокруг костра и придумывали разные истории. Мужчины никогда не приходили зимой, поэтому мальчишки собирались вместе, чтобы согреться и разжечь костёр. А однажды, в пятую зиму Тарина в лесу, ребята даже пробрались в самую дальнюю от мужчин часть леса и поселились в одном из зданий Начала Времён, чтобы переждать снежные месяцы.

Сейчас, когда Тарин лежал под тёплыми лучами солнца, он не боялся морозов, но та зима была самой лучшей в его жизни. Именно тогда Март нашёл раненную лань, в боку которой торчала стрела одного из мужчин, и у ребят появилось мясо. Правильно приготовленное в горшке, чтобы там остался сок, а не то полусырое мясо — закопчёные и жёсткие куски крольчатины, которыми обычно питались мальчишки. А потом у них с Мартом появилось одеяло из оленьей шкуры, под которым они прятались и ласкали друг друга, и им больше не приходилось выслушивать возмущённые крики малышни. Леди! Тарин поёрзал и опять зевнул. Как же тогда было хорошо! Находиться внутри здания, в тепле, быть сытым и, главное, рядом с Мартом… Наверное, это и есть дом. На следующий год мужчины разрушили то здание, когда носились по лесу в погоне за мальчишками. Некоторые ребята говорили, что так и должно было случиться — не нужно было бежать в том направлении.

Тарин ослабил тесёмку на талии, освобождая член из простого кожаного мешочка из оленьей шкуры. Тарин бы и этой одежды не носил, но на горьком опыте он убедился, что надо беречь нежную кожу пениса и яичек, когда охотишься за ягодами. Тарин скучал по Марту. Кори гладил Тарина руками, пока тот не награждал его своим даром, а Март делал это ртом, облизывая и высасывая из Тарина всё до последней капли. Март сразу глотал, а Кори только слизывал из подставленных лодочкой рук. И Тарин знал, что его дар просто вежливо принимают, вместо того чтобы наслаждаться им. Тарин даже пытался показать на примере, с нетерпением проглатывая дар из члена Кори, но всё одно. Кори кончал, а затем сразу вытаскивал пенис из жаждущего рта Тарина.

Тарин слегка оттянул крайнюю плоть и почувствовал, как член чуть приподнялся. Он сплюнул на ладошку фиолетовым, из-за съеденных ягод, и стал гладить свой пенис. Тарин покрепче ухватился ногой за ветку и застонал, наслаждаясь трением коры о нежную кожу бедра. Да, шершаво, но приятно. Его больше никто не ласкал с тех пор, как забрали Марта. Тарин немного поёрзал по ветке, не переставая двигать рукой по члену. Немного откинувшись назад, чтобы ослабить давление на яички, Тарин взвизгнул, потому что один из сучков надавил ему в ложбинку между ягодиц. Леди! А интересно, как бы это было, если бы сучок вошёл глубже?

Тарин закусил губу — его член подпрыгнул от этой идеи, даже несмотря на то, что мозг кричал «Нет!». Некоторые мальчишки говорили, что пенис может туда поместиться, но это всего лишь байки. Никто никогда этого не делал! Март говорил, что Аран, его старший защитник, утверждал, что его защитник совал ему член в попу, но Аран тогда очень громко кричал. И даже слюна им не помогла. На что Тарин фыркнул и проворчал, что так всегда говорят, когда кто-то где-то слышал, но сам не делал. А Март, вздохнув, согласился и вытащил палец из тугой, сухой маленькой дырочки Тарина.

Тарин задвигал рукой быстрее. Леди! Да! Он обхватил член сильнее, и его сперма брызнула между пальцев. Дерьмо! Тарин попытался подставить руку, но драгоценный дар уже стекал вниз по листьям. Чёрт! Это к неудаче, к тому же такое расточительство. Тарин облизал пальцы. М-м, ежевика и соль.

Тарин прислонился спиной к стволу дерева. Сейчас он чувствовал себя в безопасности, уединении, сытым и удовлетворённым. Солнце и ветерок высушили липкую кожу на члене и яичках Тарина. Он покосился на верхушки деревьев и попытался уловить какое-либо движение в лагере мужчин. Им принадлежала целая группа зданий Начала Времён, а также огромный каньон, выложенный по бокам белым камнем и чёрной щебёнкой. Через него был перекинут шаткий мост, по другую сторону которого находились сокровища.

Обычно мальчишки наблюдали за мужчинами, и когда те — раз или два за лето — отправлялись на охоту, старшие ребята по-тихому проникали в здания, делали большой крюк, чтобы запутать следы, пересекали мост и приносили с собой столько вещей Начала Времён, сколько могли донести… ну или то, что считали полезным.

Кори гордился своими новыми ботинками, которые достались ему в прошлом году. А вот ноги Тарина «чувствовали» себя, как в ловушке, когда он примерил пару. Поэтому он оставил ботинки на случай сильных морозов. Тарин думал, что его ноги уже перестали расти, но он был не уверен. А вот что он действительно берёг, так это нож, полученный из последней вылазки, и сумку, которая поистине стала спасением. Кори сказал, что она называется «рюкзаком» и это ещё одно слово из ниоткуда. Март же утверждал, что это слово Начала Времён. А Тарин считал, что эта догадка была не хуже и не лучше других, ведь никто не мог точно сказать, откуда мальчишки знали эти слова.

Несколько мужчин ходили по территории. С такого расстояния они казались лишь точками, но Тарин попытался рассмотреть, чем они заняты. Мужчины… это ещё одна загадка. Они всё делают группами — вместе двигаются по определённым траекториям и кричат, а иногда разделяются на пары и дерутся, после чего опять собираются в кучу. Какой в этом смысл?

Малышня говорила, что мужчины используют магию. Ведь внутри зданий у них есть разноцветные огоньки, из-за которых пожар не возникает. Ребята постарше утверждали, что это не магия, а что-то из Начала Времён, хотя сами не знали точно, что это такое. Мальчишкам всегда требовалось несколько лет, чтобы начать верить в Начало Времён. Один или двое из старших ребят всё ещё цеплялись за идею о Леди и магии. Они утверждали, что никакого Начала Времён не было, а здания — это магия мужчин, и что именно Леди поместила мальчишек в лес, а не то, что их там просто бросили. Тарин почесал затылок. Казалось, что даже волосы зудели от напряжённого мыслительного процесса. Теория про Леди объясняла, откуда каждую весну в лесу появлялись маленькие мальчики. Абсолютно здоровые, пухленькие и полные энергии они оказывались на окраине леса. Малышня носилась по траве, кричала и играла, бормотала что-то про Леди, и не имела никакого представления об опасности под названием «мужчины».

Тарин провёл рукой по волосам и вытащил из тёмных прядок веточки и песок, попавшие туда, когда он ползал по кустам, собирая ягоды, и взбирался на дерево. Маленькая божья коровка спикировала и на лету сложила крылышки, падая Тарину на ладошку. Он сидел и смотрел, как она встала на лапки и поползла по его пальцам. Тарин дунул на неё, и она открыла свои красно-чёрные крылья и улетела. Умение летать — вот это полезная магия! Самое большое, чего ему удалось добиться, — это научиться прыгать с ветки в озеро да путешествовать по верхушкам деревьев. Конечно, в этом не было никакой пользы, когда приходили мужчины. Они появлялись в лесу, когда деревья уже были голыми, и Тарин был бы отличной мишенью, и не было путей к отступлению.

Тарин уделил больше внимания своим волосам и, распутав их, заплёл в косу. Он не обрезал их с тех пор, как много лет назад очутился в лесу. Вытянув из сумки кожаный ремешок, Тарин вплёл его в косу. Когда-то Март дал ему бусинку, которую он нацепил на ремешок для красоты. Тарин потрогал лицо — всё ещё гладкое.

Может, ему удастся продержаться здесь ещё один год. Некоторые ребята говорили, что не столько восьмое лето в лесу, сколько «бородатое» лето влияло на то, когда тебя заберут мужчины.

Тарин посмотрел на здания и вдруг решил, что ненавидит их. Он не хотел попадать туда, но никак не мог оторвать от них взгляд. Да, он будет убегать, пока его сердце не взорвётся, но он не дастся в руки мужчинам. А сейчас Тарину надо спуститься вниз, найти Кори и подыскать подходящее место для ночлега.

Но Тарин всё ещё смотрел на здания.

* * * * * * *

Тарин так бы и остался на дереве. Он просидел там до заката, пока в зданиях не стали появляться первые огоньки, и Кори не пустился на его поиски. Кори терпеть не мог ночевать один, и Тарин его понимал. Кори всё ещё прихрамывал со времён своей четвертой зимы в лесу, когда одна оголодавшая собака покусала его во сне. А потом, как он утверждал, Леди забрала его к себе и выходила. Кори как раз и был одним из ребят, продолжающих утверждать, что мужчины владеют магией, а истории про Начало Времён всего лишь миф. Тарин всё же не был так в этом уверен, хотя сам видел, как Кори пропал на несколько дней, а потом появился с розовым пятном на щиколотке, тогда как раньше он умирал от текущей из раны вонючей жёлто-зелёной жидкости и был не в состоянии даже пошевелить ногой.

Тарин пододвинулся ближе к Кори. Ребята нашли хорошее место для ночлега, и теперь Кори лежал, прислонившись спиной к насыпи. Возможно, если Кори почувствует себя в безопасности, то не будет сегодня стонать…

Он и так ныл и возмущался, что Тарина не было до заката, и что он слопал все ягоды в одиночку. Тарин не смог отвертеться из-за тёмных пятен сока на коже, поэтому угостил Кори горстью орехов, а тот подарил ему яблоко. Кори признался, что подходил близко к окраине леса, туда, где иногда патрулируют мужчины и растут груши и яблони. Тарин фыркнул. Они оба провели день, набивая желудки, и оба вернулись лишь с жалкими остатками друг для друга.

Дерьмо! Тарин никогда не сбежит от мужчин, если они придут, когда он будет с Кори. Тарин яйцами чувствовал, что поступит так же, как сделал Март, и уведёт охотников за собой, чтобы спасти малышню. Но убегая, он скорее умрёт, чем позволит забрать себя в здание. Тарин надеялся, что Кори ценит его опеку, как более слабого.

Кори поёрзал и устроился поудобней, толкаясь задом в пах Тарина. Ночью становилось холодней.

Тарин принялся всё обдумывать и планировать. Нельзя продолжать жить одним днём. Скоро придут мужчины.

Кроме того здания-убежища, которое разрушили мужчины, был ещё пустой участок земли, на котором росли кустарники, трава и молодые деревья. Ещё был овраг, на дне которого лежали железные балки. Ну и река, впадающая в озеро. Тарин туда часто наведывался поплавать и половить рыбу. Он никогда не видел, чтобы мужчины пересекали овраг, даже во время охоты. Однако многие мальчишки не ходили в ту сторону. Они утверждали, что там водятся дикие животные, да и Леди их там не увидит. Тарин их не понимал. Значит, выходить из леса и сновать между зданий, пробираться по полуразрушенному мосту, чтобы добраться до вещей Начала Времён, — это нормально, а пойти туда, куда мужчины никогда не ходят, — нельзя? План Тарина был построен на этом.

Посередине озера был островок. Недостаточно большой, чтобы на нём жить, но вполне пригодный для того, чтобы там спрятаться.

Если Тарин сможет уговорить ребят пойти туда и припасти достаточно еды, чтобы хватило на несколько недель, то может быть, у них получится пережить сезон охоты. Если принять во внимание то, как мужчины вели себя раньше, то как только пойдёт снег, ребята будут в безопасности и смогут вернуться в лес.

Тарин обнял Кори за талию. Чёрт! Кори до ужаса боялся покидать лес. И Тарин должен подарить ему ещё один год, так же как и Март подарил тот год Тарину. Он должен защитить Кори.

Тарин задумался… Почему так? Ведь Кори ему даже не особо нравился. Однако при мысли о том, что Кори причинят боль или поймают, глубоко в животе и позвоночнике Тарина начинало зудеть.

Утром он примется за дело. Конечно же, многие старшие ребята уже позабыли о суевериях, связанных с Леди, и согласятся рискнуть и спрятаться на озере, чтобы не быть пойманными. А малышня послушает своих защитников. Ведь так, да?

* * * * * * *

Прогуливаясь по отдалённой части леса, Тарин пнул кучку опавших листьев. Он наслаждался хрустом веток под ногами и с удовольствием вдыхал свежие лесные запахи. Настроение потихоньку улучшалось, но Тарин всё ещё был расстроен отказом ребят. Никто из них не захотел покидать лес. Они решили попытать удачу. В конце концов, мужчины обычно забирали с собой нескольких мальчишек, а малышне удавалось сбежать. К тому же мелкие утверждали, что Леди запретила им разбредаться, иначе как их потом найдут новые дети?

Тарин пошевелил пальцами на ногах, убирая их из тени. Да, скоро придут мужчины. Тарин знал, что может убежать и спрятаться на острове, но тогда, когда он вернётся, его будут избегать. Да и зиму можно пережить только всем вместе. Тарин выбежал из леса и понёсся к оврагу с металлическим дном. И хотя он был уверен, что мужчин по близости не будет, Тарин всё равно не собирался разгуливать по открытой местности. Он съехал вниз по склону оврага и остановился. Это было его личное место для охоты. Никто из мальчишек не заходил так далеко, поэтому Тарин мог вдосталь наесться сочных ягод. Ежевичные кусты здесь росли особенно густо. А весной здесь было легко таскать яйца из гнёзд. Тарин закатил глаза, вспоминая нежные вкусные желтки. Он всегда брал лишь одно яичко из гнезда, не больше.

Тарин посмотрел на свою рогатку. В последний раз, когда он здесь был, он видел толстого сурка. Мелкие животные за лето достаточно разжирели и в преддверии зимы продолжали запасаться едой. Тарин был уверен, что сможет поймать кого-нибудь маленького и толстого, чтобы отнеси его Кори. А из сурка можно даже будет сделать меховые варежки. Тогда и зима будет не страшна. У Тарина были ненавистные ему ботинки и какие-то странные, мягкие тёплые штаны, которые он нашёл в одном из зданий Начала Времён, а также оленья шкура, добытая Мартом. Всё это было уложено в его рюкзак, который он оставил висеть на ветке своего дуба, а с собой взял лишь охотничий нож и рогатку. Тарин потянулся, разминая позвоночник и наслаждаясь отсутствием одежды, в которую ему скоро придётся закутаться. А пока он предпочитал ходить голышом, не считая, конечно, защитного мешочка на бёдрах. Тарину хватило одной колючки, впившейся в его член, когда он только попал в лес, чтобы понять эту простую мудрость.

Тарин присел на корточки, поедая только что собранные ягоды и высматривая подходящее место для засады на мелкую живность. Он никак не мог понять, почему мальчишки не пытаются сбежать. Ведь они, как рыба в пруду, — мужчины приходят и отлавливают тех, кого захотят. Тарин замер. Да иди ты! Они ведь так и делали! Они специально не ловили малышню. Теперь понятно, почему Грэм вернулся после того, как ребята видели, что его схватил огромный неповоротливый мужик. Тарин не верил, что худенький Грэм, проживший в лесу всего четыре лета, смог, брыкаясь, вырваться из плена. Скорее всего, его шлёпнули по попке и отпустили на окраине леса, где каждую весну появлялись новые малыши.

У Тарина заурчал желудок, и он задумчиво погладил себя по животу. Переводить еду — это плохо. Тошнить можно, только если наелся гнилых ягод или протухшего мяса. Кишки Тарина успокоились, а вот голова всё ещё шла кругом. Хорошая новость в том, что можно больше не переживать о защите малышни. А вот сам Тарин и Кори были сейчас в большей опасности. И что будет, если Тарин и другие старшие ребята спрячутся? Неужто мужчин устроят маленькие мальчишки? И опять у Тарина засвербело в спине от одной мысли, что можно оставить малышей одних. Тарин лёг на живот в высокой траве и стал ждать, пока сурки забудут, что он там находится.

«Ну так что, мы действительно здесь, как рыба в пруду? — спросил себя Тарин. — Брошеные в лесу, пока не вырастем? Но вырастем для чего? И откуда каждую весну приходят малыши? И почему я единственный, кто не боится покинуть лес и прийти сюда?». Тарин лежал, не шевелясь, стараясь слиться с окружающим миром. Спрятавшись в траве, он стал внимательно разглядывать травинку, по которой ползали жучки.

Ням. Вон, мимо прошмыгнуло то вкусное прыгающее и стрекочущее насекомое, но Тарин не двигался. Сурок всё-таки лучше. А если не получится, то Тарин всегда может перебраться на другую сторону оврага и поймать рыбу! Рот Тарина наполнился слюной от воспоминаний о запечёной рыбе, которую он ел в последний раз, когда ребята разводили костёр. Мальчишки уж точно не брезговали едой, принесённой с диких земель, даже если сами не хотели идти сюда. Живот Тарина заурчал, когда он подумал о костре из сухих листьев, на котором румянится зеркальная рыбка. Чёрт, он почти учуял запах свежей рыбы!

Тарин замер. Он и впрямь унюхал рыбу. И теперь, когда он вышел из своего дурацкого транса, он услышал чужое дыхание и очень тихие звуки тела, что старалось двигаться беззвучно. «Леди, пусть это будет Кори», — взмолился про себя Тарин, хотя прекрасно понимал, что ни один из ребят не прошёл бы мимо него, не говоря уже о том, чтобы идти в одиночку на рыбалку. Только Тарин напрягся, чтобы рвануть с места, как у него в глазах потемнело.

— Ох-х! — Тарин задыхался, изо всех сил стараясь вылезти из-под придавившего его тела. Он попытался вырваться, делая резкие движения вправо и влево, затем пытался ёрзать и извиваться, но вскоре понял, что выбраться не получится. Это было так, словно на него навалились трое мальчишек… А держащие его руки были такими сильными, что Тарину стало страшно.

— Лежи смирно, мальчик.

Тарин вздрогнул и перестал сопротивляться. Голос мужчины был глубже и грубее, чем у любого мальчика. Тарин повернул голову, чтобы можно было дышать, и оказался лицом к лицу с пятью мёртвыми рыбинами, подвешенными на проволоку за жабры.

Пять. Мужчина поймал пять рыбин. Тарин был поражён, даже несмотря на своё затруднительное положение. Он посмотрел в мёртвые глаза рыбы и позволил своему телу обмякнуть. Ёрзаньем и дёрганьем не осилишь человека, достаточно терпеливого и умного, что смог поймать пять рыбин, и достаточно крупного, что смог обездвижить Тарина.

— Хороший мальчик.

Тарин всхлипнул. Его глупый член аж подпрыгнул от этой похвалы.

— Сейчас я ослаблю захват, и ты сможешь повернуться.

Тело мужчины слегка приподнялось, и Тарин смиренно перевернулся на спину. Огромный мужчина вновь опустился, придавливая собой Тарина. Человек казался огромной тёмной фигурой в ослепляющих лучах солнца. Тарин сощурился. Конечно, для ребят все мужчины были на одно лицо, ведь они все носили одежду даже летом. Ну а кто сможет их различить, взглянув на них лишь раз?

— Так-так. Мальчик за пределами леса. Надо будет сказать сержантам, чтобы патрулировали ещё и окраины.

Тарин застонал. Всё, конец его тайному месту, рыбалке и пути к отступлению. Значит, в прошлом ему просто везло, раз он ни разу не нарвался на мужчину. И как можно быть таким дураком, чтобы поверить, что они не ходят в этих местах, только потому, что мальчишки боятся?

— Расслабься, малыш. Я не причиню тебе вреда. Ты сберёг мне время охоты на мальчика. Я заберу тебя домой, и тебе будет легче адаптироваться, чем тем, кто будет пойман в сезон охоты. Веди себя хорошо.

От страха и веса лежащего на нём мужчины, ягоды в желудке Тарина забулькали. Его заберут в здания сейчас!

— Сейчас стошнит, — простонал Тарин, громко сглатывая слюну.

— Нет, не стошнит. Соберись.

Тарин специально рыгнул. Как кто-то чужой может указывать его телу, что делать? Как назло, ничего не вышло, но Тарин всё равно сплюнул.

— Ой! — Тарин попытался поднять руку, чтобы прикоснуться к ноющей щеке. Это всего лишь пощёчина, но всё равно неприятно.

— Уважение, мальчик! Чем быстрее ты этому научишься, тем скорее мы подружимся. Я обеспечу тебе безопасный дом.

Тарин лежал молча и тяжело дышал. Вот, опять это слово. Дом. Звучит тепло и уютно, но Тарин не хотел этого с каким-то чудовищем, которое поймало его. Как может безопасность исходить от него? Это в безопасности от мужчин хотел быть Тарин. Он закусил губу, чтобы не сказать это вслух, и мужчина засмеялся.

— Тяжёлые думы, малыш? Не напрягай свою дикую головку. Просто делай, что тебе говорят, и всё будет хорошо.

Тёмный силуэт шевельнулся, и Тарин смог разглядеть нос, похожий на клюв птицы, и тонкую линию губ. «Лицо хищника», — решил Тарин и поёжился.

— Не бойся, мальчик. Тебе понравится.

Тарин подавил стон. Солнце осветило волосы мужчины, когда тот склонился над Тарином, и на секунду стали видны голубые глаза и короткая золотистая бородка. Однако тут же всё стало расплывчатым, так как лицо мужчины уже было слишком близко, чтобы рассмотреть что-то ещё… И Тарин почувствовал, что его губы пытаются съесть.

Леди! Что происходит? Мужчина поглощал рот Тарина, и чужой язык толкал его собственный. Тарин попытался закричать. Мужчины едят мальчиков! А он-то думал, что это просто страшилки, рассказываемые перед костром. Тарин забился под мужчиной. Его решили съесть заживо!

— Леди! — завопил он, словно какой-то малолетка.

Похоже, сработало. Мужчина оторвался ото рта Тарина и засмеялся.

— Хватит, перестань ёрзать. Я не причиню тебе вреда, если будешь хорошим мальчиком.

— Не ешь меня, — взмолился Тарин. Он был слишком напуган, чтобы быть смелым. Вот почему ещё никто не возвращался из зданий Начала Времён. Мужчины съедали их! Неудивительно, что мужчины все такие подтянутые и сильные. Они питаются мальчиками, чтобы пережить зиму.

Человек трясся и издавал странные звуки. У Тарина глаза наполнились яростью. Сначала его попытались съесть, а теперь над ним смеются?! Тарин стал брыкаться.

— Э, нет. Не шевелись. Я не ел тебя, глупыш. Это называется поцелуем и делает тебя моим.

— Я свой! — зарычал Тарин, страх уступил место злости.

— Уже нет. Успокойся. Сейчас я тебя снова поцелую.

Поцелуй уже был не страшен, теперь Тарин знал, что его не пытаются съесть, но он всё равно лягался, сопротивляясь. У Тарина появилось чувство, что мужчина им овладевает. Никто не имеет права засовывать в него свой язык! Тарин решил укусить мужчину, но у него закружилась голова. Мозг отказывался работать, сердце билось в груди, а вся кровь почему-то спустилась в член.

Это неправильно! Ох, как неправильно, но… его язык уже двигался в танце с языком этого человека. Тарин чувствовал твёрдый член мужчины своим бедром.

— Вот так, хороший мальчик. Ты быстро учишься.

Тарин изогнулся, и мужчина слегка приподнялся, чтобы Тарин мог дотянуться до его члена. Леди, какой огромный! Тарин обхватил его и начал двигать рукой и потягивать, как делал это с Мартом. Мужчина зарычал.

Ха! Теперь обе его руки были свободны, в то время как мужчина кряхтел и стонал. А без поцелуя, Тарин снова смог думать. Конечно, его член тоже требовал внимания, но Тарин понимал, что его похититель сейчас занят получением удовольствия.

Левой рукой Тарин похлопал по траве. Где-то рядом должен быть его нож. Чёрт! Ну где же он? Тарин откинул руку назад и коснулся рыбы и ещё чего-то острого, ткнувшего его в ладошку. Ха. А мужчина так ничего и не заметил.

Тарин стал с остервенением скрести пальцами по земле, в надежде зацепить нож.

О Леди! Так нечестно! Мужчина ослабил набедренную повязку Тарина и начал ласкать и потягивать его стоящий колом член.

— Ах, какого страстного малыша я поймал. Я о тебе позабочусь…

Тарин всхлипнул. Это было ещё хуже, чем поцелуй. Его мужчина… Нет, не его! Просто мужчина поглаживал и сжимал его пенис так, как никто никогда этого не делал. Даже Март. Тарин замахал свободной рукой, а другой двигал в одном ритме с человеком, позволяя их членам тереться друг о друга.

— О Леди! — закричал Тарин, почувствовав, как его дар выплёскивается ему на живот. Мужчина весь покраснел и зарычал, и Тарин задвигал рукой быстрей. А затем он почувствовал, как огромный член запульсировал и сперма потекла ему на живот. Дары смешались. Тарин поморщился. Он не хотел слизывать дар мужчины, но ему нельзя было позволять засохнуть или стечь на траву, ведь дар Тарина тоже был там. Тарин провёл рукой от паха до пупка и приготовился облизать пальцы. Раньше он охотно это делал, но сейчас… пробовать сперму мужчины на вкус — это будет более странно, чем поцелуй.

Вот дерьмо! Человек опять над ним смеялся.

— Вы, лесные мальчишки, такие шлюшки, когда речь заходит о сперме. Посмотри, как ты её лижешь, хотя несколько минут назад тебя тошнило!

Тарин замер. «Шлюшка» — это новое слово, но оно звучит как-то неправильно. О! Тарин нащупал рукой на нож.

— Когда я приведу тебя домой, мы посмотрим, что ещё ты умеешь делать своим ртом.

Тарин перестал думать и полоснул мужчину ножом по лицу.

Человек взревел, подскочил и схватился рукой за свой нос и рот.

— Ты, грёбаный дикарь! Я убью тебя!

Тарин воспользовался моментом, что на его тело больше никто не давил и всадил нож по самую рукоятку мужчине в ляжку.

Мужчина опять взревел и завалился на бок, а Тарин вырвался и пополз вверх по склону оврага. Он лез наверх, цепляясь за кусты ежевики, не обращая внимания на царапины и ветки с шипами, что впивались в его руки и хлестали по лицу. Как только Тарин поднялся, он обхватил рукой свой всё ещё стоящий член и бросился к вершине оврага. Тарин в любую секунду ожидал, что в его щиколотку вцепятся мёртвой хваткой. Как только он выбрался наверх, Тарин обернулся. Он должен был знать, как далеко находится его преследователь.

Ха. Мужчина лежал на спине, а нож всё ещё торчал у него из ноги. Тарин лёг на землю и осторожно посмотрел вниз. Он ведь не убил этого человека? Ведь нож Тарина был очень коротким, а нога у мужчины шириной с дуб. Ведь Тарин не попал в то страшно кровавое место, да? Тарин нахмурился. Ах ты, семя расплёскивающий людоед! Мужчина опять смеялся, медленно садясь, он аккуратно вытаскивал нож из ноги.

— Подожди до охоты, малыш! Я покажу тебе, что случается с дважды пойманными мальчишками!

Глава 2

Кори не только отругал Тарина за то, что тот вышел за пределы леса, но ещё и подговорил мальчишек, чтобы не жалели его. Тарину и так было плохо. Он потерял свой нож, рогатку и кожаный набедренный мешочек, не говоря уже о достоинстве, поэтому упрёки и насмешки в свой адрес воспринимал очень остро. Да, он понимал, что Кори напуган, как и Тарин, после «знакомства» с одним из мужчин. К тому же теперь Кори был ещё и уверен, что вскоре их обоих поймают. Но обзывать Тарина «приманкой» было низко. Как бы там ни было, Кори старался держаться рядом с Тарином, потому что, скорее всего, не считал, что он меченый.

Тарин сидел на своём дубе и перебирал вещи в рюкзаке. Пора сказать Кори, где он его прячет. Если Тарин попадётся во время охоты, то кто-нибудь из мальчишек поможет снять рюкзак с дерева для Кори. Даже без ножа и рогатки запасы Тарина помогут выжить мальчишке в зимние месяцы. Вон, маленький Грэм чуть не умер прошлой зимой от кашля и жара.

Тарин нахмурился. Может, лучше сказать Грэму, куда он припрятал свои запасы, а не Кори? Ведь мягкие тёплые штаны Тарина могут спасти Грэму жизнь, а ему уж точно придётся жить в лесу дольше, чем Кори.

Тарин посмотрел на дома мужчин. С тех пор как сбежал, Тарин всё время проверял, не идут ли за ним следом мужчины, и все размышлял, добрался ли до людей тот человек. Тарин уверял себя, что беспокоится только из-за того, что мужчины будут беспощадно мстить, если один из них пропадёт. Тарин почесал ладошку. Она всё ещё побаливала из-за той острой штуки в рыбе. Да, ранка затянулась, но всё ещё чесалась. А от лазанья по деревьям, ещё и заболела.

Мужчины были чем-то заняты — многие толпились на улице и куда-то ходили группками. Тарин закусил губу.

Это плохой знак. В прошлом году именно так началась первая охота. Тарин задумался, а не взять ли рюкзак и спрятаться на острове? Но тогда Кори точно поймают… Сейчас, после его маленького путешествия за пределы леса, мальчишки и так не особо жаловали Тарина. А он ещё не рассказал им, что малышам ничего не угрожает… Ведь не оставят же старшие ребята младших в качестве приманки? По крайней мере только из-за догадок Тарина.

Вот дерьмо! Мужчины выдвинулись в сторону леса. Тарин ободрал колени, в спешке спускаясь с дерева. На полпути вниз он закричал:

— Мужчины! Бегите! Прячьтесь!

Услышав, что его клич подхватили дальше в лесу, Тарин побежал в сторону места, где они с Кори договорились встретиться. Спускаясь, Тарин держал рюкзак в руках, а теперь он висел за спиной и шлёпал его по заднице. Он решил, что бросит рюкзак в кусты, — возможно, его найдёт достойный мальчишка, когда Тарина поймают.

Тарин хмыкнул. И почему он решил, что попадётся? Переводя дыхание, он остановился у большого валуна, где его должен был ждать Кори. В кустах позади Тарина послышался шорох, а затем из них вылез Кори. Тарин испуганно фыркнул. Кори и так был неуклюжим из-за своей ноги, а сейчас так и вовсе не пытался не наследить. Ах, если бы глупая совесть — ещё одно слово из Начала Времён — позволила Тарину бросить Кори… Интересно, у всех мальчишек совесть заставляет позвоночник также подёргиваться? Тарин кинул рюкзак Кори.

— Вот. Спрячь его. Он будет твоим, если меня поймают.

Кори даже не спорил, как отметил про себя Тарин, а просто засунул сумку в кучу опавших листьев.

— Пошли, — сказал Тарин. — Они идут со стороны зданий Начала Времён. Так что если мы побежим к окраине леса, а затем будем двигаться вдоль границы, то доберёмся до насыпи, где мы спали тогда. Это хорошее укрытие, и оно достаточно далеко. Так что будем надеяться, что они поймают достаточно мальчишек, прежде чем дойдут до туда.

Кори поморщился.

— Леди, Тарин! Там же холодно!

Тарин зарычал.

— Да пойми ты, им нужны мы, старшие мальчишки. Разве ты не заметил, что мужчины забирают только нас? И дело не в том, что мы защищаем малышню. Мужчины приходят за нами! В этом году совсем мало ребят, проживших здесь восемь лет. Если сравнить с тем, скольких они увели прошлой осенью, то сейчас они могут забрать и тех, кто прожил в лесу семь лет. А это значит, что заберут и тебя, если ты не будешь пошевеливаться!

Кори раскрыл рот от удивления. Тарин собирался рассказать о своих догадках в более спокойной обстановке, однако мужчины вышли на охоту на несколько дней раньше.

— Да пошли уже, Кори!

— Дай я надену ботинки. Я в них бегаю быстрей. Тебе, кстати, следовало бы надеть свои.

— Поторопись! А мои ботинки меня только замедляют. К тому же они остались в том рюкзаке, который ты спрятал.

Кори всё возился со своими «драгоценными» ботинками, снимая их с пояса. Кори гордился этим поясом с отверстиями, на которые можно было прицепить разные штучки и даже мешочки для мелочёвки. Тарин подпрыгивал от нетерпения, пока Кори завязывал шнурки.

— Не бросай меня! — взвыл Кори, когда Тарин чуть не рванул в кусты на краю поляны. Тарин согнул пальцы на ногах, готовясь к забегу. Кори поднялся и потопал на месте для пробы. Тарину всегда казалось, что обувь делает ноги большими и неуклюжими. Как твои пальцы смогут тебе помочь, если они «заперты» внутри ботинок?

— Пошли! Я уже слышу их на краю леса.

Мужчины перекрикивались друг с другом. Они никогда не старались двигаться тихо. Похоже, им даже нравилось запугивать ребят, а затем гоняться за ними, вместо того чтобы ловить их по-тихому.

«Можно подумать, мужчины умеют подкрадываться незаметно», — усмехнулся Тарин, на время забыв, как сам недавно попался в ловушку.

Тарин бежал с подходящей, как ему казалось, для Кори скоростью. Погода стояла холодная, так что нога Кори всё чаще напоминала о себе, но во время бега боль потихоньку уходила. Тарин слышал Кори позади себя. Его ботинки такие шумные! Под ними сухие ветки ломались и хрустели. Мужчинам даже не нужны какие-либо особенные навыки, чтобы выследить их. Но несмотря на это, Тарин продолжал бежать, виляя из стороны в сторону, путая след. Леди! Кори просто бежал напролом, затаптывая все «труды» Тарина.

Сердце Тарина заходилось в груди больше от ярости, чем от усталости. Надо им позволить поймать Кори.

Вот дерьмо! В позвоночнике Тарина что-то опять завибрировало и тряхнуло. Нет, Кори бросать нельзя, даже если очень хочется.

Мужчины приближались, а мальчишки всё ещё не добрались до своего укрытия. К тому же Тарин пока не слышал торжествующих криков о том, что кого-то поймали. Мужчины ещё не выполнили свою миссию.

Тарин застонал. Ему придётся сделать круг и показаться людям, а затем бежать к оврагу и озеру, надеясь, что Кори хватит скорости и смекалки воспользоваться этим отвлекающим манёвром.

Тарин обернулся, чтобы предупредить Кори.

Что?

Кори не было. Но и победных криков мужчин тоже не было слышно, поэтому Тарин знал, что Кори не поймали. Тарин остановился, а затем побежал назад, чтобы проверить. Если Кори упал, то Тарин должен вернуться за ним. Он осторожно обогнул кусты, на всякий случай двигаясь украдкой.

Хм. Вот тут след Кори обрывался, хотя до этого его было отчетливо видно. Тарин припал к земле и применил свои навыки слежения. Кори побежал туда. Украдкой. Он остановился, затаился и пополз в другую сторону… Его след обрывался прямо там, где сейчас был Тарин.

Словно он…

— Попался!

Тарин взревел и запаниковал от злости и неожиданности. Этого просто не может быть! Он ведь даже и не убегал ещё.

Он брыкался и кусался, чувствуя, что позвоночник вот-вот выпрыгнет из тела.

— Матушка! Какой злющий попался. Мика, держи его ноги.

Тарин отбивался ногами, как только мог. Если бы сейчас на нём были дурацкие ботинки, то его захватчикам было бы больней. Он услышал, как тот, кого звали Микой, заорал, когда Тарин полоснул его по лицу ногтём на ноге. Леди! У Тарина почти получилось вырваться. Ещё раз лягнуть и… Ох!

У Тарина закружилась голова. Ему дали пощёчину и теперь связывали его ноги. Земля и деревья завертелись, а потом Тарину показалось, что он увидел лицо Кори в кустах. Тарин закричал, призывая Леди на помощь, а потом лицо накрыла какая-то вонючая грубая тряпка и его руки свели вместе. Тарин согнул колени и вскинул их вверх, намереваясь ударить по яйцам, но мучители были хитры, и жестокие руки обхватили колени Тарина и тоже их связали. Его запястья уже были туго затянуты верёвкой.

Тарин понимал, что его поймали, но всё равно продолжал кричать и вырываться, когда его поднимали с земли и укладывали на широкие плечи похитителей.

Ой! От шлепка жгло кожу на попе.

— Замолчи, дважды пойманный!

Тарин проглотил свой следующий крик и посмотрел на человека, который шёл рядом, прихрамывая. Он видел то светлые, как опадающая листва, волосы, то похожий на клюв нос. Тарина затошнило от тряски, страха и осознания того, что он потерял свободу.

Его вырвало и, повернув голову, он плюнул на этот трясущийся мир.

— Переверните его, если он сделает так ещё раз. Я надеру вам задницы, кадеты, если мой приз задохнётся.

Тарин застонал и повис на несущих его плечах тяжёлым грузом, стараясь причинить как можно больше неудобства. Нижняя часть деревьев выглядела как-то неправильно, а на том месте, где был спрятан рюкзак, лежала куча пепла. Сейчас они будут проходить мимо его дуба… О Леди, и почему он всё ещё думает о побеге? Он ведь связанный и беспомощный, пойманный тремя мужчинами. Какая теперь разница, где его несут?.. Это вращающееся жёлто-зелёное пятно и есть его дуб. Тарин мысленно взвыл, прощаясь.

* * * * * * *

Тарин приземлился на холодную гладкую поверхность. Он зажмурился, ещё когда его подносили к зданиям. Он говорил себе, что нужно быть внимательным и запоминать дорогу, но сочетание кружащегося над головой неба и надвигающихся на него высоких стен вогнало его в отчаяние, и он уже не понимал, где находится. Тарин видел лишь облака и уже даже не знал, с какой стороны сейчас солнце, а потом вдруг оказался внутри здания. Огромного здания. Его пронесли через столько дверей и коридоров, что он сбился со счёта.

Тарин скрутился калачиком на полу — на случай, если мужчины решат его бить. Ничего не произошло, если не считать, что этот человек… нет, клювонос, опять смеялся над ним!

— У тебя нет иголок, дикобразик, поэтому в этой позе ты похож на мокрицу.

Тарин сжался ещё сильнее.

Кадеты, что несли его, усмехнулись.

— А он упрямый, капитан, — сказал тот, кого звали Микой. — Его будет сложно сломать.

— Не сложней, чем научить вас, червяков, действовать командой, — рявкнул капитан.

Тарин заёрзал из-за резкой смены тона говорившего с довольного на властный и презрительный.

Дерьмо. Вот он попал!

— Кадеты, разойтись.

— Да, сэр.

— Пришлите мальчика моего лейтенанта. Скажите ему, что у меня есть ранняя пташка, которой нужно заняться.

Тарин услышал, что кадеты вышли и всхлипнул. Не то, чтобы он думал, что они его защитят, просто сейчас он остался наедине с мужчиной, которого ранил.

— Выпрямись, мальчик. Упрямством ты ничего не добьёшься.

Тарин состроил гримасу, упираясь лицом в колени. Гордость — это важно.

Через минуту он взвизгнул от боли. Его резко дёрнули за косу и потащили за волосы по холодному полу.

Плевать на чувство собственного достоинства! Тарин завизжал и закричал.

— Заткнись, мальчишка. Ты верещишь, как застрявший в заборе кабан.

Тарин закусил губу. Что такое, чёрт возьми, кабан? Как бы Тарин ни старался держаться, его ноги не поспевали за телом, пока его тащили. Мужчина просунул ногу между его коленками и животом и заставил выпрямиться.

Тарин опустил руки и плюнул в мужчину. Но промахнулся, так как тот повернулся к двери, а слюна так и стекала незамеченной по подбородку Тарина.

— Вот ты где, мальчик. Команда ещё развлекается на охоте, а этого мы поймали раньше всех. Займись им, пока не вернулись остальные. Этому зверьку достанется вся горячая вода.

— Да, сэр. Всё готово, сэр. Я всё подготовил, когда увидел, что вы возвращаетесь.

— Молодец. Я сам приведу его — он пинается. Вставай, маленький дикарь, а иначе я потащу тебя за волосы.

Пошатываясь, Тарин поднялся и в отчаянии стал осматриваться. Он находился в самом холодном и пустом месте. Белые гладкие стены и пол. Здесь не было ничего живого. Тарин почувствовал, что у него перехватило дыхание. Нет ни травы, ни деревьев, ни неба… Он застонал и рванул к единственному выходу, который увидел.

— Оу! — Тарина резко остановили, дёрнув за косу, и он больно шлёпнулся на свой многострадальный зад.

— Матушка! Какой же ты тормоз. А теперь вставай и иди, иначе я тебя потащу.

Тарин поднялся с пола, потёр свою, наверное, уже синюю попу и позволил вывести себя в ещё один гладкий коридор. Он старался присматриваться к деталям, но здесь не было ничего запоминающегося.

Он даже пытался считать двери, но быстро сдался. Его ноги замёрзли, а вот телу становилось тепло. И воздух превращался в летний. Влажный и липкий.

Тарин взвизгнул. Из-за двери шёл дым. Горячий дым! Это магия. И это неправильно. Тарин резко повернулся и упёрся лицом в грудь капитана.

— Это пар, мальчик. Я знаю, что вы, ребята, умеете готовить. Это просто пар, — капитан, как ни странно, говорил мягко, успокаивающе.

Тарин всхлипнул. Это конец.

— Как влажный туман? — прохрипел он.

— Ах, оно умеет разговаривать! Да, мальчик, что-то типа того. Когда вода готовится, она дымится. Она уже готова для тебя. Давай, иди вперёд.

Тарин задержался.

— Туда?

— Да, в ванную.

Тарин поморщился. Ещё одно непонятное слово. Мужчина улыбнулся, зашёл первым и потянул за собой за косу Тарина.

Войдя внутрь, Тарин подавился горячим воздухом, а потом закашлялся.

— Им всегда нужно время, чтобы привыкнуть, сэр. Не волнуйтесь.

Тарин захрипел. Его лёгкие горели. Это было хуже, чем в летнюю грозу.

— Подготовь его. Где мой лейтенант?

— Сэр в дежурной комнате, сэр.

— Я отпущу его и пошлю присматривать за тобой. Начинай уже работать со свежим мясом, мальчик.

Тарин попытался нырнуть в приоткрытую дверь, но захватчик со вздохом схватил его, шлёпнул по попе и затолкал обратно в комнату.

— Я вас запру, а ключ отдам лейтенанту. Постарайся хотя бы засунуть этого дикаря в воду.

Тарин кашлял и хрипел от неожиданности и большого глотка горячего воздуха, который он вдохнул, зовя на помощь. Он плюхнулся на пол и моргнул, а рядом присел Март.

— Привет, Тарин. Дыши медленно и слушай. Тебя поймали. Убежать не получится. Но если будешь вести себя хорошо, то у тебя будет шанс уйти. Но только после того, как снег продержится луну или две.

Тарин ничего не соображал и смог лишь выдавить:

— Март?

Март вздохнул и обнял друга.

— Да, Тарри, это я. Ладно, я тоже ничего не понимал, после того как меня поймали, но поверь мне. Хорошо? Просто делай то, что я тебе говорю, и никому не будет больно, и никто не будет злиться.

Тарин моргнул. Март здесь. Это успокаивает.

— Матушка, — пробурчал Март. — Только посмотри на себя, сидишь, зависнув, как опоссум. Ну и ладненько.

Март встал и потянул за собой Тарина.

Тарин не сопротивлялся. Он не хотел делать больно Марту, даже если тот стал говорить, как и мужчины, о «Матушке». Тарин подошёл за Мартом к яме в полу, откуда шёл мокрый пар. Тарин попятился. Здесь же жарче, чем стоять на валунах летом!

— Тарин, ты должен войти в воду. Больно не будет. Я обещаю. Если ты не сделаешь этого, нас обоих накажут. Пожалуйста.

Марту сделают больно? Тарин злился, что бывший защитник просил его послушаться, но если выбора не было, а ожидала лишь боль…

— Закончится быстро? — взмолился Тарин. — Как рыба головой о камень, а не как олень со стрелой в боку?

Март нахмурился.

— Тарин, ты говоришь чепуху. Просто полезай в воду. Сначала будет жарко, а потом ты не будешь ничего ощущать.

Тарин почувствовал соль на своём лице. Он никогда не думал, что закончит свои дни вот так. Его предал Кори, которого он защищал, предал и Март, который защищал его… Тарин думал, что за свободой Кори и похищением Марта будет стоять нечто большее. Но всё сводилось к этому. Стать кроликом. Пойманным и обречённым. Всё так бессмысленно…

Но Тарин может хотя бы помочь Марту и избавить от мучений себя. Он согнул пальцы и надавил ногой на твёрдую поверхность пола. Он сиганёт в воду точно так же, как прыгал в озеро. Секунду он будет лететь, а потом всё закончится. Март сказал, что он ничего не почувствует.

В последний раз вздохнув полной грудью, Тарин приготовился к погружению. Вдруг порыв холодного воздуха сдул пар в сторону, и смелость покинула Тарина, когда он увидел плавающие в воде зелёные листья. Он резко поменял траекторию своего рывка и побежал в сторону холодного воздуха, но вскоре взвыл от отчаяния, когда незнакомый мужчина преградил ему путь. Он был не ниже капитана, только смуглый и коренастый, и теперь держал Тарина подмышкой, обхватив за пояс. Мужчина подошёл к Марту, не обращая внимания на бьющегося в истерике Тарина.

— Ну, мальчик? Почему свеженький ещё не в воде? Не выполняешь свои обязанности?

— Простите, сэр. Он напуган. Я хотел поговорить с ним, успокоить.

— Разговаривать с только что пойманным? Ты идиот. Вот что ты должен был сделать.

Тарин даже пикнуть не успел, как полетел в воду. Леди, как же горячо! Но он не уйдёт так просто — пока будет вариться, он написает в суп из мальчиков, и… чёрт! Март с лейтенантом оба смеялись. Тарин на мгновение замер. Хм. Он смог встать, и вода доставала ему до пояса, да и не была такой горячей, как суп из оленя, когда мальчишки его готовили.

— Я… не еда?

— Матушка! О нет, Тарин, нет! Прости меня. Это просто ванная. Кейл, то есть сэр, перестаньте смеяться. Тарин думал, что его хотят сварить на ужин!

Кейл продолжал ржать.

— Вы маленькие дикари. Мальчик, мы убиваем, сдираем шкуру и готовим то, что едим. С ума сойти. Отмой его, Март. Можешь тоже залезть в ванну, если это его успокоит. Я останусь и прослежу за вами. Гаррик не хочет, чтобы ты забивал ему голову. Он застолбил его для себя и хочет начать обучение с чистого листа.

Март закатил глаза.

— Ну, если это значит, что он будет думать, что его хотят съесть…

— Прекращай перечить, Март. И обращайся ко мне «сэр». Мы не одни. Мальчишка не глупый. А теперь поцелуй меня и лезь в ванну.

У Тарина рот открылся от удивления, когда Март с радостью подошёл к лейтенанту и позволил тому поедать… целовать свой рот. А потом ещё задержался в объятиях мужчины и поёрзал.

Тарин весь превратился в слух, чтобы узнать, о чём шепчет Март Кейлу на ухо.

А потом он немного поплескался в воде. Это было даже приятно, когда уже не нужно волноваться, что станешь бульоном. Тарин жалел, что описался, но если он немного побултыхает руками, то будет почти незаметно. Ванна была большой. Тарин мог бы, наверное, поплавать, если бы захотел. Он моргнул. Март опускался в воду, и его член стоял.

Похоже, ему нравится, когда его рот едят.

— Иди сюда, Тарин. Прости меня. Я не знал, что ты подумаешь, что тебя хотят сварить.

Тарин выловил один из листиков и помахал им перед Мартом.

— Это не для того, чтобы я был вкусным?

— Нет, это нужно, чтобы от тебя хорошо пахло, — ответил Март, берясь за косу Тарина, чтобы расплести её. — О! Моя бусинка.

Тарин пожал плечами. Он не хотел, чтобы Март понял, что он по нему скучал.

— А, да. Это…

Но Март не повёлся.

— Я сберегу её для тебя. Мальчишкам нельзя иметь при себе ничего, пока их оформляют, и разрешают забрать только несколько вещей, когда их распределят или выберут.

— Март! Прекрати болтать. Капитан не хочет, чтобы его грузили мальчишескими сплетнями. Просто вымой его. И отдай мне бусинку, я сохраню её.

Март стоял спиной к Кейлу и скорчил рожицу Тарину.

— Он всегда кричит, — еле слышно прошептал Март, а вслух сказал: — Да, сэр! — А потом передал тесёмку с бусинкой в руки Кейлу. — Тарин, окунись. Нужно, чтобы ты намочил волосы.

Тарин послушался и сделал все странные вещи, о которых просил Март.

— А он чище остальных, — заметил Кейл. — Вода не такая грязная, как когда привели тебя.

Март показал лейтенанту язык.

— Тарин у нас на половину рыба, сэр. Он всегда выходил из леса и прыгал в озеро. Он умеет плавать.

— Я предупрежу остальных. Гаррику нужно это знать, если он побежит к реке или доберётся до озера.

Тарин уставился на Марта.

— Заткнись, Март. Не выдавай им мальчишечьи секреты, если не собираешься мне ничего рассказывать.

Кейл расхохотался.

— Матушка, какой он нахальный! Надеюсь, Гаррик не будет сожалеть, что выбрал его так рано.

Март раздражённо посмотрел на Тарина и продолжил приводить его в порядок. Надувшись, Тарин стал распутывать пальцами мокрые волосы, а Март продолжал суетиться вокруг него. Он даже вымыл член Тарина. Ой! Палец в попе! Тарин вскрикнул от неожиданности, ведь палец вошёл в него полностью из-за чего-то склизкого, что использовал Март.

— Аран был прав, — прошептал Март. — Член туда помещается.

Тарин отпрянул и обрызгал Марта.

— Март! Перестань его пугать. Не знаю, что ты ему сказал, да это и неважно, но больше не делай этого.

Тарин и Март ещё дулись друг на друга, а потом Тарин понял, что глупо раздражать старого друга.

— Прости, Март. Мне просто страшно. Как член может туда влезть?

Март хихикнул.

— О, очень даже хорошо влазит. И представь себе, это здорово! Твой дар вылетает с большим удовольствием для тебя. А мужчины оставляют свой дар в тебе!

Кейл присмотрелся к перешёптывающимся мальчишкам, которые плескались в воде.

— Достаточно, Март. Он уже чистый. Вытаскивай его и займись ногами. У него там смертоносные когти. Мике разрисовали всё лицо мазью, чтобы он не подхватил никакой заразы.

Тарин постарался скрыть довольную улыбку, однако всё равно получил шлепок по попе от Кейла, когда выбирался из ванны. Он потрясся, избавляясь от лишней воды на теле, но Кейл вновь заорал, так как Тарин обрызгал его.

— Ты больше не должен вести себя как животное, мальчик. Март, покажи ему, как люди вытираются.

— Да, сэр.

Март закутал Тарина во что-то огромное, но мягкое. Тарину это очень не понравилось. Он снова оказался в ловушке и начал вырываться.

— Матушка! Ну что опять не так? — ворчливо спросил Кейл.

— Ненавижу его, — зарычал Тарин. — Оно не даёт мне двигаться.

— Мальчишки и одежда, — вздохнул Кейл. — Вы совершенно дикие. Ну не считая, конечно, тебя, Март. Тебе вроде нравится носить одежду.

Март кивнул.

— Тарин, быть в тепле хорошо. К тому же одежда защищает от царапин и порезов.

— Делает мою кожу несвободной, — пробурчал Тарин, но про себя согласился, что тёплые штаны действительно спасали его зимой.

Тарин стоял неподвижно, пока Март обтирал его полотенцем, а потом он послушно сел и позволил Марту обрезать себе ногти на руках и ногах.

— Его подошвы, как копыта, — заметил Кейл. — И не говори мне, что он ненавидит обувь.

Тарин кивнул.

— Пальцы нужны, чтобы лазить по деревьям и быстро бегать. — Тарин застенчиво посмотрел на Кейла. — И делать другие вещи. — Тарин поднял ногой полотенце и положил его на скамейку.

Март засмеялся.

— А теперь ты выдаёшь наши секреты, Тарри. Помнишь, что ты вытворял ногами под нашим оленьим покрывалом?

— Молчать! — разозлился Кейл. — Я не хочу этого знать, Март. Ты теперь мой, а этот принадлежит Гаррику. И чем быстрее вы забудете прошлое, тем лучше для вас обоих. Вы больше не в лесу.

Март, похоже, расстроился из-за упрёка своего мужчины и больше не разговаривал, пока запихивал Тарина в какую-то широкую полоску ткани.

— Просунь руки в рукава, — наконец не выдержал он, когда Тарин запутался.

— Хорошо, а теперь отведём его в дежурку. Гаррик приказал держать его там, пока охота не закончится, и всех мальчишек не отмоют. Затем он присоединится к ним для оформления. Не имеет смысла приставлять охранника к одному мальчишке.

Март взял Тарина за руку, пока они шли за Кейлом по коридору. Тарин вздохнул. Это было сделано скорее для того, чтобы ненавязчиво удержать его от глупостей, чем для поддержки. Но бежать-то всё равно некуда. Тарину будет лучше выждать время, а уже потом бежать. Наверняка у него будет шанс, а иначе почему Кейл решил, что нужно доложить об умении Тарина плавать.

Они завернули за угол и Тарин моргнул. Свет был очень ярким, а вокруг ходили несколько мужчин. Тарин всхлипнул.

— Веди себя хорошо, — громко сказал Кейл. — Март, посади его в дальнем углу, а затем возвращайся к своим обязанностям. Когда закончится охота, нужно будет вымыть и других мальчишек.

Тарин присел на корточки в углу, устало прислонившись к стене. Отсюда ему было хорошо видно всех, кто входил в комнату. Сколько их здесь… Как минимум пять мужчин отделяли Тарина от двери, а другие бродили по комнате, разговаривая и оставляя белые закорючки на чёрной стене. Затем они стирали их и оставляли новые знаки.

— Садись на стул, — прошептал Март. — Они скажут, что тебе не полагается мебель, если ты не будешь пользоваться ею правильно.

Тарин окинул взглядом комнату, чтобы посмотреть, что мужчины делают со стульями. Хорошо, ты просто удерживаешься на дощечке, а ноги свисают вниз. Тарин сел. Хм… Стул, под побитой попой Тарина, оказался мягким. Очень странно. Он покачал ногами и опустил их на пол, еле сдерживаясь, чтобы не подтянуть их к груди. Мужчины так не сидели.

— Зима пройдёт, — прошептал Март, прежде чем повернулся и направился к выходу, чтобы Кейл не позвал его снова.

Кейл строго посмотрел на Тарина, а затем повернулся к мужчинам.

— Доложите, кадеты!

Мужчины вокруг выпрямились и по очереди стали выкрикивать короткие фразы. Тарин их не слышал, но видел, что Кейл кивал им в ответ.

Тарин оглядел комнату. На него никто не обращал внимания. Его мужчины, то есть клювоносого Гаррика, здесь не было. Так что на некоторое время Тарин был в безопасности. Леди, как же хочется есть! Он не ел ничего с самого утра, потому что увидел идущих на охоту мужчин. И теперь, когда он уже не был до смерти напуган, Тарин до тошноты хотел кушать. К тому же здесь было очень шумно. Мужчины постоянно двигались и много разговаривали. Тарин подтянул ноги на сиденье и обнял себя за колени. Теперь звуки, издаваемые его животом, уже не были такими громкими, и Тарин чувствовал себя намного спокойней. А если ещё положить голову на колени, то и глаза перестанет слепить от яркого света, и никто из мужчин не увидит, как текут слёзы. Тарин был так голоден, что не мог думать даже о том, как в него сможет поместиться чей-то член, да ещё такой большой, как у Гаррика. Тарин ненадолго задремал, вспоминая сочные горячие кусочки оленя, которые он однажды пробовал, и был рад, что он не стал человечьим бульоном. От Тарина до сих пор пахло зелёными листьями из ванной. А ещё немного горячим оленем…

— Эй, дважды пойманный.

Тарин замер.

— Сядь ровно, дважды пойманный. Я принёс тебе еду.

Тарин опустил ноги на пол и поднял взгляд. Это был остроносый капитан. С чашкой каких-то коричневых кусочков. Так вот почему пахло горячим оленем. Пах клювоноса был на уровне глаз Тарина, но он упорно отказывался думать о членах.

— Вонючий пар? — спросил Тарин, используя новое слово.

— Только не говори это повару, — проворчал Гаррик.

— Вкусно вонючий? — исправился Тарин.

— Попробуй и скажи мне, если понравится. О, и не забудь использовать ложку, дикарь. Я уже видел, как вы, новички, едите.

Гаррик засунул странную металлическую штуку в руку Тарина, взял его за запястье и показал, как ею пользоваться. Только Тарин собрался возмутиться, что так есть неудобно и медленно, как еда оказалась у него во рту и сочная влага попала в желудок.

Тарин заплакал.

— Ты обжёгся?

Тарин сглотнул и застонал. Еда была необыкновенной. Он никогда даже подумать не мог, что пища может быть такой вкусной. Его член напрягся, а из глаз потекли слёзы.

— Мальчик? Что случилось? — Гаррик протянул руку, чтобы забрать чашку, но Тарин зарычал на него и засунул в рот полную ложку похлёбки, больно стукнув по зубам.

— Он всё ещё животное, сэр, — сказал подошедший Кейл. — И станет человеком только после тренинга.

Тарин обхватил чашку рукой и продолжал есть. Он и сейчас человек, просто он очень голоден, чтобы спорить.

— Медленней, иначе тебя стошнит.

Тарин еле сдержался, чтобы не зарычать, однако про себя согласился с Гарриком. Однажды, объевшись сырой крольчатины, которой он не захотел делиться с другими, Тарин пострадал за своё обжорство вздувшимся животом и острыми болями. Тарин намеренно медленно жевал мясо с открытым ртом, глядя в глаза Гаррику.

Гаррик отвернулся, но Тарин был уверен, что услышал, как тот фыркнул. Тарин заглянул в чашку и стал выбирать кусочки, рассматривая. Эти странные оранжевые? Хм. Немного сладкие и хрустящие. А эти беленькие… О Леди, они такие мягкие и вкусные.

Тарин блаженно застонал и слизал остатки со дна чашки.

— Ну точно щенок, — сказал Гаррик. — Лучше?

— Больше не голоден, — ответил Тарин.

— Какая благодарность, — заметил Гаррик и к большому недовольству Тарина взъерошил ему волосы. — Подожди здесь, дважды пойманный. Скоро придут другие мальчишки, и вы отправитесь на оформление. Тебе не придётся терпеть моё присутствие ещё пару лун.

«Ха. Хорошие новости», — подумал Тарин, хотя слово «оформление» вызывало дрожь в его позвоночнике.

— Тарин, — представился он, удивляясь себе. — Не дважды пойманный. Я Тарин.

— Ну ладно, Тарин. Теперь ты мой. Я предъявил на тебя права. Тренеры уже знают, кому ты принадлежишь… Не забывай об этом во время обучения.

Глава 3

Прошло много времени, прежде чем искупали всех пойманных мальчишек. Тарин слез со стула и устроился в углу комнаты. После еды Тарина начало клонить в сон, а непрекращающиеся разговоры мужчин превратились в невнятное бормотание. Это не было похоже на тихий шелест листьев на деревьях или на спокойное журчание ручейка, а наоборот, привело к непонятному гулу в голове Тарина.

— Спишь среди своих похитителей, мальчик? — обратился к Тарину лейтенант Кейл, который хоть и выглядел сейчас строго, но говорил с долей юмора. — Поднимайся. Пора идти на оформление.

Тарин потряс головой, чтобы проснуться, и встал. Нет смысла суетиться. Это как в охоте на сурка — Тарин будет ждать долго и спокойно, пока не настанет подходящий момент.

Кейл взял Тарина за запястье и повёл по лабиринту коридоров. Они прошли мимо ванной, которая теперь была холодной и пустой, и повернули в комнату со стоящими в ряд высокими металлическими ящиками. Тарин поёжился, но они продолжали идти, а потом вошли в какие-то огромные двери и оказались внутри самой большой комнаты, которую когда-либо видел Тарин. Она была выше, чем его дуб, вдоль стен находились ряды с сидениями, а посередине — озеро с блестящей плоской поверхностью. Здесь воняло чем-то ненатуральным, и Тарин стал задыхаться. Комната была пустой, со странным эхом и каким-то тарабанящим вдали звуком.

— Тише, мальчик, — прошептал Кейл, почти не двигая губами. — Март говорил, что этот зал пугает вас, новичков. Просто здесь много свободного места. Тут мы занимаемся спортом, когда выпадает снег, а также проводим общие собрания. В первый месяц все новички будут спать здесь. Все вместе. Хорошо? Ты будешь не один.

Кейл вроде был добрым. Не то что клювонос. Кейл прислушивался к своему мальчику. И Марту он вроде бы нравился… Но Тарин всё равно зарычал.

Вдруг открылись другие двери, и в комнату вошли два кадета, тащившие на себе большой стол. Они поставили его на линию около блестящей поверхности. А затем в зал вошёл худенький парнишка и поставил стул около стола.

Кейл крепче сжал руку Тарина.

— Сейчас придут твои друзья. Не делай глупостей.

В другие двери вошёл Мика. На его лице сияла длинная красная полоса от ногтей Тарина, покрытая какой-то мерзкой жёлтой вязкостью. За Микой появился ещё один кадет, тот, что тоже участвовал в поимке Тарина, а за ним неуверенно шлёпали босыми ногами мальчишки. Их волосы были всё ещё влажными, а футболки прилипали к телу. Позади всех шёл огромный тёмный мужчина.

— Это сержант Эдон, — тихо сказал Кейл. — С ним шутки плохи. Он справедливый, но не терпит непослушания. Обычно он занимается с новыми курсантами, ну кроме этих нескольких недель. С Микой и Кинаном ты уже знаком.

Тарин попытался оценить любезность Кейла, но всё равно дёрнул рукой. Кейл усмехнулся.

— Хорошо, мальчик. Я отпущу тебя. Присоединяйся к своим друзьям в очереди.

Кейл слегка подтолкнул Тарина, и тот резко шагнул на блестящую поверхность.

— Сержант, это дважды пойманный Тарин. Капитан Гаррик заявил на него права. Никаких особых привилегий, но капитан не хочет, чтобы его трогали.

— Так точно, сэр. Внимание, ребята! Никаких членов в капитанском мальчике!

— А, и будьте внимательны. Капитан сказал, что он пинается и быстро бегает. И не забывайте, что он ещё и ножом хорошо орудует! Его график занятий должен исключить тренировки на улице, никакого доступа к инструментам, особенно к ножам.

Эдон задумчиво посмотрел на Тарина.

— Тогда какая, к чёрту, от него польза?

— Он может помогать печь хлеб. Или работать грузчиком, помогать в прачечной, мыть полы… Да много чего. То, что он мальчишка капитана, не освобождает его от грязной работы. Ну, кроме уборщика. Капитану не понравится, если его мальчишка пропахнет дерьмом.

Эдон фыркнул, и Тарин посмотрел на него сердито.

— Не, для этого у нас полно провинившихся кадетов. Опустошение баков с дерьмом очень хорошо напоминает им об их обязанностях.

— Веди себя хорошо, дважды пойманый, — сказал Кейл и пошёл к выходу.

— Вставай в очередь, мальчишка, — сердито пробурчал Эдон.

Тарин смотрел в спину удаляющегося Кейла.

— Бегом!

Тарин осторожно шагнул на гладкую поверхность. Это неправильно. Похоже на зимнее озеро.

Тарин встревоженно посмотрел на Эдона. Нет, он не хотел ослушаться, просто был очень напуган. Тарин думал, что подскользнётся, но пол оказался не холодным, как лёд. Хм. Что-то тут не так. Босые ноги Тарина словно прилипли к поверхности, когда он попытался скользить.

Тарин сделал ещё шаг и застонал. У него закружилась голова точно так же, как когда он впервые забрался на высокое дерево, которое потом зашаталось от ветра. Другие мальчишки цеплялись руками за футболку стоящих впереди ребят. «Они как утята на зимнем озере», — подумал Тарин, падая на пятую точку и опираясь ладонями об пол. Он решил, что таким образом избежит подкатывающей тошноты и головокружения.

Эдон легонько подтолкнул Тарина носком ботинка, и у того хватило ума доползти до ребят, хватаясь за чью-то футболку, чтобы подняться.

— Ребята, вас будут воспитывать и окультуривать. Вы удостоились чести быть забранными из леса и принятыми в нашу общину. Вы научитесь работать и будете приносить пользу обществу. Некоторых из вас офицеры выберут себе в помощники. Остальные будут служить всей общине.

Мальчишки в ряду покачнулись, но промолчали.

— Во время оформления и обучения офицеры будут наблюдать за вами и попытаются выявить ваши потенциально полезные навыки. Мы знаем, что сейчас вы ничего не умеете. Те из вас, кого офицеры сочтут привлекательными, пройдут курс ведения домашнего хозяйства, остальные будут задействованы на общественных работах. Вы будете отрабатывать своё пребывание здесь и научитесь ублажать мужчин. Взамен мы предоставим вам одежду, кров, еду и безопасность. Если вы заболеете или будете ранены, вас вылечат. Вы обязаны следовать нашим правилам и никогда не покидать пределов общины. Перед тем как спадёт снег, вам предоставят выбор: уйти или остаться. До того времени вы подчиняетесь мне.

Эдон ходил вдоль выстроившихся в ряд мальчишек, а кадеты стояли сзади и смотрели на вновь прибывших.

«Ну ничего, подождите моего сурка», — подумал Тарин. Сейчас сбегать было бесполезно.

— Если убежите, — продолжил Эдон, и Тарин пискнул. Он что, знает, о чём думает Тарин? Эдон остановился напротив Тарина и улыбнулся. — Если решите бежать, мы вас поймаем. Если это произойдёт до вашего обучения, то мы вас высечем и удалим большие пальцы на ногах. Если же это будет после того, как вы пообещали остаться, то вас высекут, удалят большие пальцы на ногах и кастрируют.

— Мои пальцы? — с ужасом переспросил Тарин. Как же он потом будет бегать или лазить по деревьям без своих пальцев? Тарин поднял большие пальцы, чтобы представить этот кошмар, но чуть не упал без опоры.

Кадеты заржали.

— Дикари не знают, что такое быть кастрированным, сержант!

Эдон обернулся и подозвал худенького паренька, который принёс стул.

— Офер, подойди. Покажи дикарям, что такое быть кастрированным.

Тарин нахмурился. Офер? Он помнил одного Офера ещё с тех времён, когда только попал в лес. Точно, защитник Арана! Тот самый, кто, по словам Марта, сумел засунуть свой член в Арана.

Тарин прищурился. Да, это тот самый мальчик. Чуть выше и бледнее, но это он. Офер выглядел уставшим, когда подошёл к Эдону, а подойдя, развязал верёвочку на бёдрах. Он приспустил штаны и так и стоял, с поникшей головой и висящим членом.

— Приподними свой пенис, — на удивление мягко сказал Эдон. — Покажи мальчишкам, что такое быть кастрированным.

Тарин услышал стоны, крики, а стоящего за ним мальчишку даже вырвало. Тарину стало плохо. У Офера… не было яичек.

— Офер убежал от своего владельца, — низким голосом сказал Эдон. — У него на то были свои причины: он сказал, что его часто избивали, но он не обратился за помощью к Совету. Покажи им свою спину и ноги, Офер. — Парень повернулся, чтобы все смогли увидеть светлые шрамы на его спине, а затем нагнулся, чтобы снять обувь.

Ноги Тарина подкосились, и он резко сел на пол, с ужасом глядя на розоватую кожу на том месте, где должны были быть яички Офера.

Без обуви Офер покачивался из стороны в сторону, пока поворачивался к ребятам лицом. Большие пальцы на его ногах были аккуратно удалены. Эдон взял Офера за руку, и Тарин прищурился. Со стороны сержанта это был, скорее, жест поддержки, а не грубости.

— Офер больше не принадлежит офицеру. Теперь он общий мальчик. И у него больше нет яичек и больших пальцев на ногах. Любой юноша, выпоротый публично, лишается своего офицера. Если тот не может следить за своим подопечным, то он должен вернуть его общине.

Тарин заёрзал. Эдон слегка сжал руку Офера. Интересно…

— Так что не забывайте это, дикари. Если вы убежите, вас поймают. Сами знаете, что ещё ни один мальчик не вернулся в лес.

«Пока не вернулся», — подумал Тарин.

— Оденься, Офер, и подотри рвоту за тем мальчишкой. Внимание, всем раздеться.

Никто из ребят не ослушался, и они неуклюже начали стягивать с себя длинные футболки.

— А теперь выстройтесь в ряд и не хватайтесь друг за друга. Пол вас не проглотит!

Тарин влез в середину строя. Он не хотел сразу бросаться в глаза, стоя с краю, ведь его и так уже многие знают как дважды пойманного Тарина. По крайней мере шок от того, что сделали с Офером, немного отвлёк Тарина от устрашающего пола, и теперь он передвигался по нему, не шатаясь.

— Офицер! — прокричал какой-то кадет у дверей, и Эдон и другие курсанты встали по стойке смирно.

Тарин часто задышал, и его яички подобрались. Он ещё никогда не видел никого более красивого! Это был высокий мужчина с золотистой кожей, коротко стриженными чёрными волосами, голубыми глазами и чёрными ресницами. Он был одет как другие мужчины, но Тарин и так мог сказать, что он хорошо сложен и крепок. Офицер зашёл в зал и сел на стул около стола.

— Добрый вечер, сержант Эдон. Сначала приведите ко мне дважды пойманного.

Тарин еле слышно простонал: «Вот дерьмо!», прикрывая рот рукой. «Не выделился» называется…

— Конечно, целитель Гайдеон. — Эдон щёлкнул пальцами, подзывая Тарина. — Подойди к столу, мальчик.

Тарин никогда не смущался ходить нагишом, но сейчас у него возникло непреодолимое желание прикрыть член руками. Эдон засмеялся, схватил Тарина за руки и завёл их ему за спину за секунду до того, как тот успел пошевелиться.

— Целитель должен осмотреть тебя полностью.

Офицер, похоже, был более заинтересован в царапанье по столу какой-то палкой. Тарин попытался вывернуться и подсмотреть, чем же он занимается. Хм. Оставляет странные закорючки на чём-то белом, как мужчины делали это раньше на чёрной стене.

— Как думаете, сержант, сколько ему лет?

Тарин испытал неловкость, когда Эдон взял его за подбородок и стал всматриваться в лицо.

— Бороды нет, сэр. Но я бы сказал, что он уже вырос. Его ноги пропорциональны росту. Могу предположить, что ему девятнадцать.

— Сколько лет ты провёл в лесу, мальчик?

Тарин насупился. Пусть Гайдеон красивый, но Тарин не будет ему отвечать.

— Ай-й-й!

Эдон смачно шлёпнул Тарина по голому заду. Кадеты засмеялись.

— Восемь лет, — пробурчал Тарин. — Мне восемь лет, а не девятнадцать. Я же не старик. В девятнадцать уже умирают. Это же почти четыре полные руки лет.

Похоже, ответ Тарина позабавил офицера.

— Если ты пробыл в лесу восемь лет, то тогда предположение Эдона верно. Так… Тарин. Девятнадцать лет. Тёмные волосы. Среднее телосложение. В хорошем состоянии. Эдон, откройте ему рот, пожалуйста.

Тарин плевался и кричал, но Эдон ловким движением надавил и раскрыл челюсти мальчишки. Тарин ничего не смог сделать, чтобы помешать Гайдеону заглянуть ему в рот.

— Все зубы целые и на месте, за исключением дальнего верхнего, который раскололся. Эдон, позже я пришлю Хелема его удалить. А сейчас положите мальчика на стол. Кадеты, будьте наготове. Мне сказали, что он пинается.

Тарин взревел от ярости, когда Эдон поднял его и посадил на стол, а затем надавил ему на грудь, чтобы он лёг. Тарин даже не смог порадоваться, что исцарапанный Мика подбежал к его голове, а не к ногам.

Гайдеон ощупал руки, ноги, а потом и всё его тело.

— Если он когда-нибудь что-то ломал, то всё отлично срослось, и только правый мизинец немного изогнутый. Лёгкие, как мы видим, очень крепкие.

Тарин затарабанил пятками по столу — офицер трогал его яички, слегка сжимая, оттягивая мошонку и… О Леди! Гайдеон засунул палец в попу Тарина точно так же, как это делал Март.

Тарин заорал, а потом замер. Подумать только, его предатель-член приподнялся.

— Функционирует нормально, семнадцать с половиной сантиметров. Очень красивый мальчик. А теперь не двигайся.

Тарин заёрзал с удвоенной силой, а потом взвыл. Неожиданно его дар выстрелил из члена на живот.

— Предстательная железа в порядке, — сказал Гайдеон и вытащил палец. А затем погладил член Тарина. — Молодец. Подожди ещё минутку, и я тебя отпущу. Кадет Мика, поднимите его руки.

Тарин почувствовал, что его дар засыхает на животе. Какое расточительство! Это к неудаче.

Гайдеон провёл пальцами по руке Тарина от подмышки до трицепсов, нахмурился и повторил движение.

Тарин пикнул. Весёлая боль. Он терпеть не мог, когда ребята играли в эту игру.

— У него два подкожных шарика, а не один. Видите?

Эдон наклонился, чтобы подтвердить слова Гайдеона.

— Странно, целитель. Я никогда не видел, чтобы у мальчишек было два шарика. Только у мужчин. Предполагаете, что его неправильно распределили? Он вполне напористый, чтобы быть кадетом.

— Не кадетом, — усмехнулся Тарин. — Толстый Мика не может бегать по лесу. Мужчины бы умерли в лесу зимой!

Тарину показалось, что Эдон улыбнулся, перед тем как шлёпнуть его по ягодице.

— Мика и другие кадеты не толстые, мальчишка. У них есть мышцы от тренировок и хорошей еды. А вот ты худой.

— Сдохнут в зимнем лесу! — взревел Тарин, словно это было его самым заветным желанием. Тарин уже был на пределе. С тех пор как его поймали, он видел парня без яичек и больших пальцев на ногах, ему дважды засовывали палец в попу, его пытались сварить, заставили носить одежду, ему пришлось ходить по ненастоящему «зимнему озеру», его дар засох, скоро он лишится зуба, и… чёрт! — над ним опять смеются!

Эдон снял Тарина со стола и посадил на одну из высоких ступенек около блестящего пола.

— Следующий! — позвал Гайдеон.

Тарин уткнулся головой в колени и застонал. А через минуту что-то тёплое и мягкое опустилось ему на плечи.

— Оденься.

Тарин положил ненавистный клочок ткани на колени и посмотрел наверх. Это был Офер.

— Если ты умный, то ты её наденешь. Не вредничай в чём-то простом, и Эдон прислушается к тебе в чём-то важном.

Тарин фыркнул. Ему советует мальчишка без пальцев и яичек.

Офер отвесил Тарину щелбан.

— Не совершай моих ошибок. Одевайся.

Тарин нахмурился, пробурчал себе под нос «сурок» и натянул неудобную тряпку. И как только мужчины терпят одежду? Хотя футболка Тарина была мягкой и свободной, она всё равно его бесила.

Офер вернулся к кадетам. Тарин же внял собственному совету: чтобы поймать сурка, нужно быть терпеливым и изучить своё окружение. Вокруг было много незнакомых кадетов и мальчишек, которых Тарин плохо знал или не встречал ранее. Он стал поглядывать по сторонам.

— Леди!

Эдон и Мика обернулись и строго посмотрели на Тарина, и он приглушил возглас:

— Кори!

Кори стоял, дрожа, перед Гайдеоном. Тарин прищурился и зарычал. Ах ты, обожравшийся дерьма червяк! Так ему и надо, что его тоже поймали, но этого недостаточно. Сколько раз Тарин терпел и повиновался своему позвоночнику, защищая Кори! И теперь всё это вылилось в слепую ярость. Тарин напрягся и приготовился к прыжку. Он дёрнулся и распрямился для хорошего старта.

— Семь лет, — пропищал Кори, прежде чем его спросили.

Тарин зарычал:

— Говноед!

Ага, наверное, сейчас Кори сам залезет на стол, маленькая ласка, а потом раздвинет свои половинки для Гайдеона. Нет. Ласки — хорошие маленькие зверьки, а Кори… Глаза Тарина застелила ярость, и он бросился на Кори.

— Матушка! — заорал Мика и отпрыгнул назад, когда мимо него вихрем пронёсся Тарин.

Кори завизжал и повалился на стол под градом ударов лязгающего зубами Тарина.

Один из кадетов схватил Тарина за волосы, а Эдон за пояс, и они оттянули его назад. Кори взвыл, когда Тарин всё-таки ухитрился укусить его за руку. Целитель Гайдеон сидел на стуле, забавляясь происходящим, когда Кори скатился со стола прямо ему на колени.

Тарин сплюнул и вновь кинулся на Кори, тот вскрикнул и вцепился мёртвой хваткой в целителя.

Эдон повалил Тарина на пол.

— Мика, принеси верёвку. Этого дикаря нельзя оставить одного даже на минуту.

— Залезь на стол, мальчик, — сказал Гайдеон, подсаживая Кори. — Что же ты такого сделал, что так разозлил дважды пойманного?

«Леди, — подумал Тарин, елозя в неудобной футболке по полу под ботинком Эдона на груди, — Кори, наверное, перегрелся».

Кори вовсю улыбался Гайдеону.

— Ничего такого, целитель, просто Тарин сам по себе дикий. Он делает совершенно сумасшедшие вещи: плавает и ходит в запрещённые части леса, где Леди не разрешает появляться.

Эдон сильней надавил на грудь Тарина, но тот всё равно попробовал плюнуть в Кори.

— Мальчишеские секреты! — в бешенстве прошипел Тарин, даже несмотря на то, что Март уже сказал об этом Кейлу.

— Гаррик докладывал, что в первый раз поймал его на старых железнодорожных путях. За границей мальчишеской территории, — сказал Эдон. — Мы удвоили патрули в дальней части леса на случай, если есть и другие.

— Интересно, — сказал Гайдеон. — Я спрошу разрешения у Гаррика изучить его мальчика. Два шарика, и может пересекать границу. Очень необычно.

— И с отвратительным характером, — пробурчал Мика, передавая верёвку Эдону.

— Но не трусливый, — отрезал Эдон. — Курсант, назначаю вам дополнительные занятия с ножами. Мне за вас стыдно. Убегаете от невооружённого мальчишки.

— Ага, — крикнул Тарин. — И это не считая того, что они уже обрезали мои ногти. Сдохни в зимнем лесу!

— Хватит, — сказал Эдон, еле сдерживаясь, чтобы не заржать.

Тарин замолчал, наслаждаясь писком Кори, пока ему обрабатывали укус той же жёлтой вязкостью, что и Мике. Это отвлекло Тарина, и он не возмущался, пока Эдон привязывал его за ногу к так называемой трибуне.

— А теперь сиди здесь и помалкивай. Не выводи меня из себя. Ещё раз что-нибудь выкинешь, и тебя выпорют. Сегодня, в твой первый день здесь, тебе многое прощается, а то бы ты уже давно получил свою порцию розг.

Тарин на всяких случай дёрнул ногой, проверяя крепость верёвки, и смирился с временными ограничениями. Если и другие кадеты были такими же, как Мика — медлительными и толстыми, как сурки, то у Тарина ещё будет шанс сбежать. А пока… Палец целителя орудовал в дырочке Кори, и тот хныкал, как сопливый мальчишка, которого ужалила оса. Ха!

Никто не удерживал Кори на столе, хотя Гайдеону пришлось покрутить пальцем внутри, чтобы его дар выстрелил. Кори затрясся, когда кончил.

Тарин увидел, что Мика толкнул локтём одного из курсантов и прошептал, что, похоже, целителю понравился этот маленький кролик. Гайдеон, казалось, действительно затягивал с осмотром, ощупывая руки и ноги Кори.

— Посмотрите на его ногу, Эдон. Интересно… Похоже, что его лечила Матушка.

— Леди забирала меня к себе, — встрял Кори. — После того как меня съела собака.

Тарин закатил глаза. Теперь мужчины подумают, что Кори пришибленный. Улыбается и утверждает, что встречался с Леди. Может, они его выкинут обратно в лес?

Однако целитель только нахмурился и внимательно присмотрелся к шраму на ноге Кори.

— Вполне вероятно, что он говорит правду, Эдон. Матушка точно приложила к этому руку.

— Никогда не слышал, чтобы Матушки забирали к себе мальчиков, — сказал Эдон.

Гайдеон усмехнулся.

— Мальчишки умеют хранить секреты о своей драгоценной «Леди», когда попадают сюда. А этот разговорчивый парнишка, похоже, первый, на ком действительно видна их работа.

Тарин взбесился. Хоть он и не считал, что Леди настоящая, но всё равно захотел покусать целителя за то, как тот произнёс её имя.

— А у него тоже два шарика? — спросил Эдон.

Гайдеон прислонил пальцы к подмышке Кори и пощупал. Кори захихикал.

— Нет, сержант, только один. Одевайся, Кори. Мика, посади мальчика подальше от его сердитого друга.

Тарин порычал для вида, когда Мика и Кори проходили мимо. И сейчас был занят перекатыванием шариков под мышкой, — тех, о которых говорил Гайдеон. Хм. Вот они. Два шарика, размером с горошину, под кожей. Тарин надавил, и шарики перекатились, оставаясь плотными. Теперь, зная, где они находятся, Тарин не мог удержаться и постоянно их двигал.

— Эдон, свяжите ему руки, если он не перестанет, — «наглый» Гайдеон посмел сказать это с заскучавшим видом.

Тарин оскалился и поднял руки, показывая, что перестал. Курсанты рассмеялись, и только Мика нахмурился. Тарин поскрипел на сидении и успокоился. Его и так уже заметили, и хотя он не смог слиться с толпой, но по крайней мере постарается некоторое время не привлекать к себе внимание. Это как заставить рыбу думать, что тебя здесь нет. Тарин представил, что лежит на животе на тёплом песке, опустив руки в воду. Он знал, что сейчас обследуют других мальчишек, и ждал. Охотник Тарин ждал, а не Тарин-добыча.

Но почему-то предательница память напомнила ему о клювоносе с его мёртвыми пятью рыбами. Ладошка Тарина зачесалась, и он потёр её.

— Чего ты суетишься? — спросил Эдон.

— Рука, а не подмышка, — выпалил Тарин. — Целитель ничего не говорил про руку. Она чешется.

Гайдеон встал из-за смотрового стола и подошёл.

— Не позволяй своему остроумию довести тебя до неприятностей, мальчик. Покажи мне свою ладошку.

Тарин сглотнул и смиренно подал руку.

— Это от острых штук клювоноса, — пробурчал Тарин, злясь на себя, что поделился информацией.

— От крючка, — сказал Гайдеон. — Всё уже зажило. Внутри осталась капля запёкшейся крови, но она рассосётся. И в следующий раз называй его капитаном Гарриком.

— Запёкшаяся кровь? — Тарин испуганно сглотнул. Как кровь может запечься?

— Тебе повезло, что в рану не попала инфекция. Потому что тогда бы понадобилась твоя Леди, чтобы спасти тебя. А теперь перестань крутиться и сиди спокойно. Скоро к тебе подойдёт Хелем.

Вот дерьмо! Тарин уже почти забыл об этом! Кто-то собирается украсть его зуб. Тарин плюнул на пол со страху. Ай-й-й! Его бедное ухо — Гайдеон отвесил Тарину оплеуху и ушёл. «Так нечестно, — подумал Тарин. — Я ведь плевался не в него».

— Офер! — позвал целитель. — Сходи, свари ему успокаивающую настойку. А затем позови Хелема с инструментами.

Все мальчишки были осмотрены к тому времени, когда в зале появился Хелем. За ним вошёл парень, несущий в руках красную металлическую коробку. Тарин поёжился. Хелем просто гигант. К тому же волосатый. В отличие от других мужчин он был одет в чёрные штаны из какого-то плотного материала и широкий кожаный фартук. Живот Хелема выпирал, а его руки были настолько большими, что казалось, он не сможет опустить их. Пальцы — толстые, с выступающими суставами. Руки и грудь Хелема были усыпаны чем-то серебристо-розовым, с засохшей кровью по краям. Помощник Хелема был размером с его ляжку. Оглушающим голосом и, тряся животом, Хелем поздоровался с Гайдеоном и Эдоном.

— Кадеты, — прогрохотал Хелем. — Разбейте мальчишек на одно- и двухлетние зимние группы. Офер! Напои дважды пойманного настойкой. Он пойдёт последним и к тому времени успокоится.

Тарин застонал, наблюдая, как мальчишек уводят с трибуны и расставляют в два ряда, следуя указаниям Гайдеона, предварительно подведя каждого к целителю.

Офер присел рядом с Тарином.

— Упрости мне задачу, Тарин, и просто выпей настойку. В ней нет ничего плохого, обещаю. На вкус она напоминает стебли травы, и поможет, когда Хелем тебя позовёт.

Тарин вздохнул и взял кружку, глядя на светло-зелёную жидкость внутри.

— Или, — добавил Офер, — Мика тебя подержит, пока Эдон будет сдавливать челюсти, а Кинан вливать настойку тебе в горло. И никого не будет волновать, проглотил ты её или подавился. — Офер похлопал Тарина по плечу, показывая, что это был дружеский совет.

— Дерьмо, — проворчал Тарин и выпил.

Офер забрал кружку и перевернул её, показывая Хелему, что она пустая, а затем сел рядом с Тарином.

— Мне приказали успокаивать тебя, пока Хелем будет работать над другими мальчишками. Нам разрешили тихо разговаривать.

Все вопросы Тарина куда-то улетучились, но Офер всё равно продолжал говорить.

Хелем у нас оружейник — он делает вещи из металла. Он всё время обжигается в своей кузнице. Его парень заставляет его носить рубашку, но Хелем говорит, что одежда может загореться, а на коже всё заживёт. Поэтому он ходит в фартуке и рычит, когда искры и горячие кусочки металла попадают на тело. А пока его мальчишка тайно шьёт ему кожаную рубашку. Они связаны уже три зимы. Маток попал сюда тогда же, когда и я. Ты, наверное, его не помнишь, — вздохнул Офер. — Хелем очень добрый. Он выглядит так, словно готов разорвать тебя на куски, но он будет очень осторожен. Не спорь с ним.

Сомневаясь, Тарин смотрел, как к Хелему подвели мальчика, положили его руку на стол, и молот Хелема поднялся вверх.

Тарин зарычал, а тот мальчишка взвыл. А потом… его отпустили, и он быстро отполз в сторону, поблёскивая металлической полоской на запястье. Курсанты заржали, глядя на жёлтую струйку, текущую по ноге следующего в очереди мальчишки.

Эдон подошёл к окольцованному парню, повернул его к мальчишкам и поднял его руку вверх. Теперь, когда мальчик стоял ближе, Тарин узнал в нём Пэрри. Они появились в лесу вместе, но потом редко пересекались, не считая той холодной зимы в здании Начала Времён.

— Это браслет вашего отряда. Узор показывает, в какой год вас забрали из леса. Стойте смирно, когда Хелем будет закреплять браслет, и больно не будет. — Хелем потрепал плачущего мальчишку по волосам. — Правда? Скажи своим друзьям, чтобы они не боялись.

Пэрри дважды глубоко вздохнул, всхлипнул и сказал:

— Хелем просто стучит по петле, чтобы её закрыть. Это совсем не больно.

— Хороший мальчик. Офер, дай ему леденец за то, что он был первым.

Пэрри сел с другой стороны от Офера, который угостил его маленьким липким кусочком.

— Положи его в рот, но не глотай. Он должен растаять. — Офер тайком отправил такой же кусочек себе в рот. — Видишь, это не вредно. — После этого Офер угостил и Тарина.

— Леди! Он же сладкий! Тарри, это как целое звёздное небо ягод за раз, — восторженно вскрикнул Пэрри.

Тарин доверился Пэрри и Оферу и положил в рот медовый леденец. Ничего. И вдруг… О Леди! Волна жидкого блаженства — даже лучше, чем дар — попала ему в желудок.

К ребятам подсел ещё один мальчишка с двумя браслетами на запястье и высыхающей мочой на ноге. Офер дал и ему леденец.

— Почему у него два браслета? — с интересом спросил Тарин.

— Потому что он пробыл в лесу семь лет. Это значит, что он проведёт здесь две зимы, прежде чем его смогут выбрать. Следующей зимой один из браслетов снимут. У Пэрри один, потому что он прожил в лесу восемь лет, так же как и ты. В конце этой зимы какой-нибудь офицер снимет его браслет и поставит свою метку, либо его заменят на новый, указывающий на место, где он работает, и Пэрри станет ничейным мальчишкой.

Офер потёр своё запястье.

— У меня нет ни одного. Когда-то у меня была метка офицера, но теперь я принадлежу общине и выполняю любые поручения. Без права выбора и без офицера.

Тарин понимал, что должен испытывать к Оферу сочувствие, но не мог.

— Так теперь ты более свободен?

Офер фыркнул.

— Нет, Тарин. У меня больше нет защитника, равно как и нет свободы.

Постепенно скамейки вокруг них заполнялись мальчишками, и Офер угощал каждого леденцом. Тарина же начало пошатывать, как в жаркий летний день. Ему стало тепло из-за сидящих рядом мальчишек и тёплой футболки. Во рту ощущалась приятная сладость медового леденца. «О! — вспомнил Тарин. — И успокаивающего чая». Тарин зевнул и прислонился к Оферу.

— Он готов, — прошептал Офер.

— А вот и нет, — пробурчал Тарин, чувствуя, что верёвку на его лодыжке развязали. А затем один из курсантов, кажется, Кинан, поднял его на руки и отнёс к Хелему.

— Тихо-тихо, маленький. Полежи спокойно для Папы.

Тарин улыбнулся, глядя на длинную чёрную бороду Хелема. Ему хотелось её погладить, но кто-то держал его за руку. Тарин хихикнул.

— Меня поймали.

— Да, поймали, маленький. Позволь Кинану надеть на тебя манжет.

— Манжет, — повторил Тарин. Какое смешное слово. Как кадет… И бац! На руке манжет. Одет на меня браслет.

— Эдон подержи его голову. Сначала разберёмся с зубом. Открой рот для Папы, Тарин. Покажи свой красивый язычок.

Тарин хихикнул и высунул язык.

— Очень хорошо. Ты умеешь им щекотать, чтобы получить дар? — Хелем погладил Тарина по щеке.

— Да, — ответил Тарин. — Ай-й-й! — Он с обидой посмотрел на Хелема, но не увидел его, так как был очень напуган и дезориентирован. Язык Тарина слегка придавили сухой тряпочкой и отвели в сторону, а челюсти закрепили, широко открыв каким-то устройством. В следующую секунду Хелем обхватил лицо Тарина руками.

Тарин увидел, какую-то загребущую штуковину, которая приближалась к его лицу, увеличиваясь в размерах, а потом пропала из виду, задев нижнюю губу.

Мика сидел на ногах Тарина. Пристыженный Эдоном, он даже был готов испытать судьбу и приблизился к нижним конечностям Тарина.

— Аргх-х-х! — вскрикнул Тарин, пытаясь кусаться, плеваться, хоть как-то избавиться от мучителей с зажимами. Действие успокаивающего чая ослабевало, а его рот был наполнен металлическими штуками.

— Не двигайся, мальчик. Поверь, в твоих же интересах, чтобы я вытащил его за один раз. Если пошевелишься, и зуб разломается на две части, мне придётся лезть в десну.

Тарин попытался ударить склоняющегося Хелема лбом, но Эдон держал его очень крепко. Хелем рассмеялся.

— Мой нос ломали уже много раз, дважды пойманный, но я бы был тебе благодарен, если бы ты не пытался искривить его ещё больше.

В следующую минуту Тарин почувствовал жуткое тошнотворное давление на кость, когда Хелем, обхватив клещами зуб, потянул, и он двинулся из десны. Тарин ощутил острую боль, когда нерв разорвался. Потом зуб со звоном упал в металлическую миску. Перед глазами всё поплыло и загудело.

— Быстрей, — приказал Хелем. — Кинан, убери зажимы. Эдон, поверни его голову.

Тарин выплюнул скопившуюся во рту кровь. Затем сглотнул. Теперь всё вокруг кружилось и шло тёмными пятнами. Тарина вырвало настойкой с кровью.

— Посадите его.

Рот Тарина сполоснули тёплой солёной водой, прежде чем он успел что-либо возразить, а потом разрешили всё это выплюнуть.

— А теперь подержите его, пока я буду закреплять браслет.

Тарин ссутулился от внезапного головокружения и отвращения, когда Хелем надел на его запястье манжет и расплющил петлю ударом молотка. Всё, теперь он в однолетней зимней группе. Сейчас Тарин был готов доползти до Офера и притихнуть. Ненадолго.

— Держите его крепко, — скомандовал Хелем. — Я поставлю ему метку капитана Гаррика.

Тарин нашёл в себе силы, чтобы зарычать и плюнуть в Хелема, когда он приблизился к его уху. Потом был глухой стук, и вдруг мочка уха Тарина напомнила о своём существовании.

— Ой! — обиженно сказал Тарин, хотя по сравнению с отчаянно болящей челюстью, эта боль ничто.

— Красивый парнишка, — подбодрил его Хелем. — Сейчас будет лёгкий укол от одной из вещиц из магазина драгоценностей Начала Времён.

— Ой, — повторил Тарин.

Хелем рассмеялся.

— Веди себя хорошо, маленький Тарин, и Гаррик достанет тебе белый блестящий камушек, когда ты станешь его мальчиком. Или, возможно, красивый зелёненький. А может, даже и красненький, как у моего маленького Матока.

Тарин покосился на помощника Хелема. В его правом ухе сверкали три красных камушка.

— Уложите их спать, — приказал Эдон. — Офер, по одному спальному мешку на расстоянии четырёх мальчиков друг от друга. Ребята, залезайте в мешки, ложитесь в отведённом вам месте и не вставайте до утра. Не разговаривайте. Не подходите друг к другу. Не играйте со своими членами и не слизывайте дар. Больше ваш дар вам не принадлежит.

— Генератор в спортзале отключится через пять минут, сержант, — доложил Кинан.

Офер наклонялся, раскладывая на полу длинные мешки, сделанные из того же материала, что и зимние штаны Тарина. Затем Офер показал одному мальчишке, как правильно залезть внутрь. После чего Эдон орал, пока все не повторили его действия. Даже Тарин.

Офер прошёлся по рядам и расставил жёлтые железные горшки и оловянные кружки с водой.

— Внимание, — выкрикнул Эдон. — У вас одно место, чтобы пописать, и одна кружка, чтобы попить. Пользуйтесь каждый своей.

— Двери охраняются, — уходя, сказал Офер.

Эдон, Кинан и Мика в последний раз всё проверили и ушли. Послышался стук, стало почти темно, и раздражающий Тарина бренчащий звук прекратился.

Ой. Стало темней, чем ночью. Но не было ни звёзд, ни луны, ни светлячков. Сейчас не только Тарин взвыл в пустоту, глядя на тонкую полоску света.

Зима пройдёт, и наступит утро.

А потом исчез и единственный лучик надежды и света.

Глава 4

Наступило утро. Вот только Тарина, да и других мальчишек, ночью мучили кошмары, в которых ребят сковывали и душили спальные мешки. Эдон был не доволен, но не удивлён, как он сказал, увидев маленьких дикарей спящими поверх своих мешков, а Тарина, закинувшего мешок подальше в угол, — на полу.

— Слишком жарко, мягко и нет ямки под попу. Как в ловушке, — пробурчал Тарин, когда Эдон остановился напротив него и потребовал объяснений.

— Ямки под попу?

Тарин топнул ногой.

— Не могу вырыть ямку, чтобы лечь туда попой. Пришлось спать на спине. Шея болит. Зуб тоже. Штука в ухе тычет в меня. Какая глупость — лежать на мягкой тряпке, но на твёрдом полу.

Эдон кивнул.

— Логика дикаря. Но это цивилизация. Когда-нибудь ты будешь спать на кровати. Конечно, если заслужишь это, и тебе придётся привыкнуть к мягкости.

Следуя мудрому совету Офера не раздражать Эдона по мелочам, Тарин заглушил чуть не вырвавшееся «Ну уж нет!». Этой страшной ночью, слушая тихие всхлипы мальчишек, поглаживая ноющую челюсть и вертя металлическую штучку в ухе, Тарин решил, что постарается вести себя хорошо, пока будет планировать побег.

— Сверните мешки, ребята, и положите их на трибуну. Туда же поставьте и кружки, а затем выстраивайтесь в ряд каждый со своим горшком.

«Всё-таки мужчины очень странные, — размышлял Тарин, держа в руках пустую жёлтую посудину. — Они собирают мочу и разбазаривают дар». Тарин очень хотел помочиться, но ночью сдержал позывы. После того как его поймали, пил он мало, а успокаивающую настойку почти всю вытошнил. «И, — довольно подумал он, — я написал в их горячую воду, куда, возможно, нырял Кори. Ха!». Однако сейчас Тарин очень сильно хотел помочиться. Только в здании он этого делать не будет. Тем более теперь, когда знает, что не умрёт. Чем бы эта «цивилизация» ни была, она грязная и дурацкая. Даже скунсы не писают в своих норках.

Хлопнула дверь, и в зал вошёл понурый кадет с большим ведром и глубоким подносом.

— Ребята, опорожните ваши горшки в ведро и поставьте на поднос. Кадет, вымой и высуши их к вечеру. Мальчики, ночью писайте в горшки, а днём пользуйтесь уборной. Командиры отрядов вам всё объяснят. А теперь постройтесь в два ряда в соответствии с вашими браслетами.

Тарин поставил пустой горшок на поднос и отошёл в сторону, чтобы Пэрри смог опорожнить свой в ведро. К счастью, Тарин и подлый Кори попали в разные отряды.

Было всего семь мальчишек с одним браслетом. Тарин покопался в памяти и пришёл к выводу, что всех, проживших в лесу восемь лет, поймали.

Эдон хмуро посмотрел на группу с двумя браслетами.

— В этот раз у нас больше младших, чем должно быть. Офицеры будут недовольны отсутствием выбора. Да и на Гаррика обозлятся за то, что «застолбил» своего мальчишку раньше всех.

— Хм, — фыркнул Мика. — Да кому он такой нужен? Мы никогда не укротим «это».

Тарин гордо зарычал, но потом быстро опустил голову, когда Эдон обернулся и посмотрел на него.

— Кадет Мика, будете командиром отряда ребят с двумя браслетами. Думаю, на время обучения вас стоит держать подальше от заклятого врага. Не хочу, чтобы он вас провоцировал. Вам остался один балл до мытья горшков, и мне ещё ни разу не приходилось ставить в наряд курсанта выпускника.

Мика сердито взглянул на Тарина и ответил:

— Есть, сержант.

Тарин это запомнит. Значит, Мика ненавидит его, тогда Тарину придётся быть вдвойне осторожным, но… он сможет это использовать. Мику вывести из себя проще, чем вкусную прыгающую козявку.

— Кинан, возглавите отряд мальчишек с одним браслетом. Вы уже знаете, что за дважды пойманным нужно смотреть в оба, и не забудьте, Гаррик хочет, чтобы он оставался нетронутым.

Тарин заёрзал. Он не был уверен, что это к добру. Похоже, его освободили от членов других мужчин — и это хорошо, но это только до того момента, пока Гаррик не сделает его своим. Ещё с того дня, когда они делились дарами в овраге, Тарин помнил, какой у него большой пенис. Поэтому, поразмышляв, он пришёл к выводу, что быть нетронутым для Гаррика — плохо.

Кинан — второй кадет, который участвовал в поимке Тарина. К счастью, он не царапал Кинана и не задирал его. К тому же Тарину показалось, что он заметил, как в глазах Кинана промелькнуло веселье. Тарин очень постарается его не провоцировать. Он не хотел быть ничьим заклятым врагом, что бы это ни значило. Кинан построил ребят.

— Похоже, мужчинам очень нравятся ряды, — проворчал Тарин, становясь рядом с Пэрри.

— Тихо. Никаких разговоров без разрешения. — Теперь, когда Кинан стал их командиром, он выглядел более строгим и жёстким.

Мика помахал руками перед своим отрядом, и ребята направились к выходу. Тарин сомневался, что у него получится совладать с Кори.

— Нам сюда, — сказал Кинан и повёл всех в другие двери. Тарин задумался: «Может, смотаться сейчас? Один курсант… семь мальчишек. Шанс есть». Однако сейчас Тарин находился в глубине здания, а вокруг сновали мужчины. К тому же он не знал, куда бежать, когда окажется на улице. Нет, лучше он подождёт.

— Это уборная. Когда-то тут вода омывала унитазы. Теперь мы бережём воду. Большей частью её приходится приносить кадетам и мальчишкам, поэтому мы не тратим чистую воду на дерьмо. Так что не гадьте в белые унитазы. Используйте бадью.

Тарина затошнило. Здесь ужасно воняло. Мужчины хуже, чем дикари.

— Даю пять минут на то, чтобы сходить в туалет, мальчики, а затем ополоснитесь в этих лоханках с тёплой водой. В баню зимой будете ходить раз в неделю, а летом разрешено купаться в пруду каждый день. Всё ясно? Берегите воду. Вскоре каждый из вас пройдёт вахту в бане, так что вы на собственном опыте убедитесь в ценности воды.

Тарин сомневался, что мужчины «понимают воду», раз гадят в своих домах. У них, наверное, хватило бы ума и пописать против течения.

— Не стесняйтесь, — крикнул Кинан. — Вы все срёте в лесу, так что поторопитесь. Следующий ваш перерыв будет только в обед.

Пэрри и ещё один мальчишка неуклюже присели над ведром. Тарин отвернулся. Ни за какие коврижки он не будет принимать участие в этой мерзкой «цивилизации». Он смешался с толпой и обдурил Кинана, сделав вид, что тоже сходил в туалет. И хотя мочевой пузырь причинял ему жуткие неудобства, Тарин терпел. Ведь когда- нибудь всех выведут на улицу, да? Никто же не может провести весь день внутри здания. Как тогда они узнают, что настал полдень?

Тарин ополоснул руки в лоханке с тёплой водой. Ему уже стала нравиться такая вода. В отличие от холодной, от неё не ломило кости.

Пройдя несколько коридоров, они вошли в большую комнату с множеством столов и лавок. Воздух здесь был тёплым, а запах приятным. Тарина всё ещё подташнивало после уборной, но он надеялся, что его покормят горячим оленем.

— Садитесь, — приказал Кинан. — В первый раз вам принесут еду. Потом будете стоять в очереди с кадетами. На следующей неделе некоторые из вас будут нести вахту на кухне и разносить тарелки.

Тарин взял в руки свою ложку. Он уже знал, что это такое. Он будет молодцом и покажет другим мальчишкам, как есть горячего оленя этой металлической штукой. Остальные ребята были более голодными, чем он. Ведь вчера, когда им надевали браслеты, они съели только по медовому леденцу. Хотя ложиться голодными было для них не в новинку.

Тарин с удивлением уставился на горячую жёлтую дрожащую массу, которую положили ему в чашку.

— Не олень? — ворчливо спросил Тарин.

— Разбалованный ребёнок, — сказал Кинан. — Мясо — это поощрение. А яичница — лакомство. Новоприбывшим требуется мясо, молоко и яйца. Так говорит Гайдеон. Так что пока вы на обучении, вам, баловням, достается всё самое вкусное.

— Пахнет странно, — скривился Тарин и отложил свою ложку. — И это не яйцо.

— Ешь, мальчик, иначе я начну раздавать штрафные очки.

Тарин сплюнул. Он просто не мог заставить себя проглотить эту вонючую массу. Только не сразу после посещения уборной. Он не хотел выделяться, просто у него не получалось оставаться незаметным.

— Ай-й-й! — завопил Тарин, когда Кинан стукнул его ложкой по голове.

— Я доложу об этом сержанту Эдону, — слишком уж спокойно сказал Кинан. — Яйца — это деликатес. Ешь, давай, а то весь твой отряд останется без обеда.

Шесть пар глаз уставились на Тарина. Мальчишки с удовольствием загребали жёлтую мягкость и смачно причмокивали. «Леди, — подумал Тарин. — Нас будут кормить два раза в день, а они уже жадничают».

Тарин взял ложку. Он не хотел ссориться с ребятами из своего отряда. Вот дерьмо! Он уже думает о них как об отряде. Тарин с трудом проглотил отвратительную жёлтую массу…

Как же вкусно! Выглядит и пахнет противно, но просто объедение. И даже не больно там, где ещё вчера был зуб.

— Не яйцо, — возразил Тарин, поглощая яичницу. — Яйца — склизкие жёлтые шарики.

— Дикарь, — рассмеялся Кинан. — От поедания сырых яиц можно заболеть.

— Сырые — значит не горячие? — поинтересовался Тарин.

— Какой умный дикарь, — подходя сзади, сказал Эдон. — Следи за ним очень внимательно, Кинан. Он из тех ребят, кто может сам порезаться о свой острый язычок и остроумие.

— И у него уже одно штрафное очко: плевался в свою яичницу!

Эдон рассмеялся.

— О Гаррик, друг мой, ты ещё пожалеешь. Кинан, может, сделаем капитану одолжение и расскажем всем, что за наказание он себе выбрал? Тогда на него не будут злиться, если узнают, что ему достался «кусачий плевун».

Тарин порычал для виду, но продолжил есть. Он подобрал последние кусочки с тарелки и вздохнул. Не осталось ни крошки.

— Видишь? — подразнил Кинан. — Делай, что тебе говорят, и всё будет хорошо и приятно. Не забывай об этом.

Эдон хлопнул в ладоши.

— А теперь мы с Кинаном отведём вас на первый урок. Сегодня утром вы научитесь расчёсывать свои волосы, надевать носки и правильно обращаться к офицерам.

— И сосать члены, — добавил Кинан.

— Спасибо, кадет. И сосать члены, конечно. Все, кроме дважды пойманного, который будет отрабатывать штрафное очко.

Тарин ухмыльнулся. Чем бы ни было это «штрафное очко», Тарин лучше получит его, чем будет сосать мужской член.

Снова построившись, ребята вышли в коридор вслед за Эдоном, а Кинан шёл позади. В дверях они встретились с Микой, который гнал свой отряд завтракать яйцами. Тарин успел прошептать Кори:

— Яйца — это уловка. От них потом болит живот.

Глупый Кори сказал «спасибо», и Тарин на мгновение почувствовал щекотку в позвоночнике. Однако в целом он был очень доволен, что Кори и Мика поцапаются.

Кинан завёл мальчишек в большую комнату с множеством стульев и приказал всем сесть полукругом. Ребята назвали свои имена, и Кинан сделал какие-то отметины на столе.

Зашёл Офер, держа в руках мешок палок с острыми выступами. Он показал мальчикам, как расчёсывать волосы на примере Пэрри, который застонал, когда его волосы стали неестественно гладкими. «Похоже, мужчинам нравится всё гладкое и блестящее, — сделал вывод Тарин. — Полы, волосы мальчишек и яркие камушки в ушах. Всё гладкое и блестящее».

— Может, их лучше подстричь? — пробурчал Кинан.

— Офицеры хотят иметь выбор, — ответил Эдон. — Проще подстричь длинные волосы, чем ждать, пока отрастёт новая коса.

— Пэрри, расчеши Тарину волосы. Думаю, это не сложно, так как он раньше заплетал их в косу.

Пэрри старался быть осторожным, но всё равно ощущения были, словно тебя тянут за волосы сквозь ежевичные кусты. И… Тарин орал и извивался. Он, правда, планировал выдержать это в гордом молчании, но… ЧЁРТ, как же больно!

После причёсывания Тарин похлопал себя по голове. Так гладко! Сейчас он ощущал себя выдрой. Он еле сдержался, чтобы не погладить свои волосы. Затем Тарина с Пэрри посадили расчёсывать следующих ребят, которые в свою очередь расчёсывали ещё двоих. Офер же занялся последним мальчишкой.

— Вы должны причёсываться каждый день сразу после сна, обеда и ужина. И каждый раз, после купания. Если будете делать, как я сказал, то волосы будут гладкими, и мы будем знать, что вы поддерживаете собственность своего хозяина в нужном состоянии. По прошествии недели, любой мальчик со спутавшимися волосами и неопрятным внешним видом будет получать штрафное очко.

Ребята вернулись на стулья, и их начали обучать, как правильно надевать носки. Тарин сделал всё, как объяснили, а потом мысленно боролся с собой, чтобы не содрать их и не отбросить подальше. Какая мерзость! Пальцы в западне, ноги горячие и… Тарин больше не чувствовал пол. И хотя это было не важно, так как он был ненастоящим, но всё же!

Эдон принялся рассказывать, как надо правильно обращаться к офицерам, а Кинан в это время расхаживал где-то сзади. Офер сидел молча у двери, готовый к выполнению новых приказов.

Тарин зевнул, и Кинан отвесил ему подзатыльник. На уроке было скучно. Эдон заставлял ребят повторять одно и то же снова и снова. Он сказал, что «муштрует» их, чтобы они отвечали правильно и не задумывались, когда к ним обратится офицер. Тарин хотел спросить, как узнать, кто офицер, а кто — нет, но передумал.

На всякий случай Тарин двигал губами, чтобы Эдон не догадался, что он притворяется. Леди, как же хочется писать! Мужчины что, совсем не выходят на улицу?

— Ну, так как вы обратитесь к сержанту?

— Да, сержант, — хором прокричали мальчишки. Казалось, что они были по-идиотски счастливы, выкрикивая ответы. «Мальчишки, словно муравьи, — подумал Тарин. — Бегают, суетятся, потому что должны…». На самом деле всё просто: нужно повторять то, что говорит Эдон.

Кинан подошёл и остановился позади Тарина.

— Следующим ответит Тарин, да, Кинан?

— Да, сержант. Он филонит.

— Ну, так как ты будешь принадлежать одному из них, Тарин… Как ты утром поприветствуешь капитана?

— Доброе утро, клювонос, — пробурчал Тарин.

Вот дерьмо! Это был даже не подзатыльник. Кинан сбил Тарина со стула.

— К любому капитану, — спокойно сказал Эдон, — а не только к капитану Гаррику.

Тарин лежал на полу и всей душой желал, чтобы ненавистные носки исчезли, а ногти на ногах отрасли обратно: Кинану не помешала бы парочка шрамов на лице. Кинан тронул Тарина носком сапога.

— Вставай и отвечай сержанту.

Тарин поднялся и сказал:

— Доброе утро, капитан.

На самом деле он не собирался произносить «клювонос». Просто именно так он представлял себе Гаррика, а других капитанов Тарин ещё не встречал, так что…

— А теперь, ребята, нужно будет погасить штрафные очки, так как Тарин только что заработал ещё одно.

Тарин вздохнул и повесил голову.

— Поздно раскаиваться, Тарин, — сказал Эдон.

Тарина стало раздражать добродушие Эдона.

— Штрафные очки могут быть начислены любым из нас любому из вас, — сказал Эдон. — Однако кадеты должны обратиться за их подтверждением к одному из офицеров. Своеволие, непослушание, неуважение, наглость, неуклюжесть, нечистоплотность, расточительность, неряшливость, отсутствие сноровки — всё это может принести вам штрафные очки. Разовое нарушение может быть отработано в тот же день, если тот, от кого вы его получили, поручит вам какое-то дело. В противном случае все штрафные очки суммируются и отрабатываются раз в пять дней. Пять очков за пять дней приведут вас к порке.

«Хм, — подумал Тарин. — У меня за одно утро уже два штрафных. Можно считать, что меня так и так выпорют. Так зачем мучиться и вести себя хорошо?». Тарин слегка ухмыльнулся. Конечно, он не хотел, чтобы его выпороли, но раз уж всё к тому идёт, то можно воспользоваться своим статусом штрафника!

Вот чёрт! Эдон схватил Тарина за непроколотое ухо и потащил в центр комнаты отрабатывать первое очко. Теперь у Тарина останется лишь одно очко, а это не так уж и непоправимо.

— Отработка штрафных очков может быть глупой, унизительной, грязной, болезненной, сексуальной и, намного реже, просто какой-то дополнительной работой, — сказал Эдон. — Вы никогда не знаете, что вам выпадет. И, конечно, всегда есть вероятность, что ваши штрафные будут просто суммироваться, в случае если мы очень заняты и не можем вам дать какое-то задание, чтобы их отработать… Или если мы посчитаем, что вы заслуживаете порку. И не думайте, что четыре очка в конце недели будут рассматриваться со снисхождением. Вас всё равно могут выпороть.

«Ну-ну, — подумал Тарин, — тогда мне точно светит порка».

— Тогда зачем быть хорошим, — спросил Пэрри, озвучивая мысли Тарина. — Сержант Эдон, я не хочу быть неуваж… нагл… Я просто…

Эдон подошёл к Пэрри и встал за его спиной.

— Зачем быть хорошим? Ну, может, чтобы сделать нам приятное? — Эдон взъерошил Пэрри волосы и вернулся к сидящему на полу Тарину.

Тарин закатил глаза. Делать мужчинам приятное? Счаз!

— Вы научитесь, ребята, — сказал Эдон. — Доставлять нам удовольствие имеет для вас свои плюсы, но хорошее поведение — это само собой разумеющееся, и не ждите за это похвалы. — Эдон подозвал Кинана, и тот вышел в центр круга. — А теперь приступим к отработке штрафного очка Тарина и вашему уроку по сосанию членов. Дважды пойманный должен оставаться нетронутым, пока капитан Гаррик не сделает его своим. Однако я уверен, что Тарин уже получал дар в рот. Вы все получали, да?

Все семеро закивали. Некоторым из них это нравилось, а некоторые делали это только потому, чтобы в ответ у них высосали их дар из яичек. Но да, все они делали это.

— Таким образом, мы говорим об улучшении ваших навыков и способах доставить вашему мужчине удовольствие, а не о том, чтобы просто заставить его дар вылететь раньше времени. Офер, подойди ко мне, мальчик. — Эдон поставил стул в центре круга и, расстегнув ширинку, сел на него. — Как раздевать ваших хозяев, мы объясним позже. После того как вы, дикари, научитесь одеваться.

«Похоже, Офер знает, что нужно делать», — подумал Тарин, глядя, как тот садится между разведённых колен сержанта. Спустя пару секунд Тарин возмущённо вскрикнул, когда Кинан заставил его встать на колени у ног Эдона.

— Вылижи мои сапоги, Тарин. Кинан, следи за ним. Мальчики, подойдите ближе и смотрите внимательно на то, что будет делать Офер ртом и языком. Потом попрактикуетесь друг на друге.

— Можно подумать, они никогда не видели, как сосут член, — рассмеялся Кинан. — Давай, лижи сапоги сержанта, мальчик.

— Фу, они грязные, — поморщился Тарин.

— Ага. А теперь лижи.

Тарин высунул язык и дотронулся до сапога Эдона.

— Правильно лижи, — зарычал Эдон. — Я тебя вижу, и не думай, что Офер меня отвлекает.

Тарин взглянул наверх. Ух ты! Он-то думал, что у клювоноса большущий член, но у Эдона… у него был просто огромный сук, торчащий из густой шевелюры. Щёки Офера раздулись до отказа, обхватывая головку члена Эдона, но казалось, что ему это очень нравится. Руками он ласкал бёдра и яички сержанта, ритмично двигая языком по пенису.

— Лижи, — повторил Эдон. — Хочу видеть, как дикарь облизывает мои сапоги, пока послушный мальчик сосет мой член.

Тарин всхлипнул. Его пенис напрягся от приказа Эдона. Тарин провёл языком вверх по чёрному сапогу сержанта. Не то чтобы он был грязным — просто еще одна гладкая блестящая вещь, только на вкус странная.

— Шлёпни его по заднице, если остановится, — приказал Эдон. — По его аппетитной голой попке, торчащей сейчас из-под футболки.

Кинан усмехнулся.

— Жалко, что вскоре мальчишек будут приучать к штанам. Мне нравится, когда они ходят голопопыми. Особенно когда их морковки стоят по стойке смирно. — Кинан взглянул на Пэрри, у которого оттопырилась футболка. — Что тебе больше нравится, мальчик? То, как твой друг вылизывает сапоги сержанта, или смотреть на умелый рот Офера на его члене?

— И то, и другое, — выпалил Пэрри.

Тарин замер и тут же почувствовал жгучий шлепок по ягодицам. Он никогда особо не задумывался на тему одежды… Тогда почему сейчас ему было не по себе от того, что из-под футболки торчала его голая задница, свисающие яички и возбуждённый член?

«Ага, во всём виновата эта дурацкая футболка, — решил Тарин, старательно вылизывая сапоги Эдона. — Именно одежда заставляет чувствовать тебя голым. Вот дерьмо! Мужчины знают, что делают».

Зарычав, Эдон запустил пальцы Оферу в волосы и ускорил темп. Обычно мальчишкам, которые так делали, было сложно кончить, но Офер одной рукой схватил сержанта за бедро, а другой сжал основание его члена, зарываясь носом в волосы в паху.

Мальчишки смущались, но у них из-под футболок торчали возбужденные члены. Кинан расстегнул ширинку, а Офер по приказу Эдона высвободил свой член из штанов. Тарин удивился, увидев, что Офер тоже возбуждён.

Наконец Эдон взревел, и все наблюдали за тем, как двигается горло Офера, проглатывающего дар сержанта и высасывающего из его члена всё до последней капли. Эдон отпустил волосы Офера, но тот продолжал облизывать и тереться носом о пенис, неохотно выпуская его изо рта.

— Продолжай лизать, Тарин. Пэрри, ты заметил, что делал Офер правой рукой?

Затем Эдон расспрашивал мальчишек о технике Офера, пока тот продолжал вылизывать член, а потом аккуратно убрал его в брюки. Тарин заметил, как сержант, прежде чем встать, на мгновение прикоснулся рукой к щеке Офера.

— Поднимайся, Тарин. Одно очко ты уже отработал. Смотри внимательно за остальными, а то Гаррик подумает, что ты так ничему не научился. Офер, поработай над Кинаном медленно, чтобы все мальчишки увидели. Ребята, запоминайте, что он делает, потому что потом вы разделитесь на пары и будете отсасывать друг у друга. Вы должны продержаться долго. Если ваш партнёр кончит раньше, чем нужно, вы заработаете своё первое штрафное очко. А если будете плохо стараться, то Кинан познакомит ваши задницы со своим ремнём.

Кинан занял место Эдона на стуле, и Офер приступил к работе над вторым членом. Тарин сощурился. Хотя Офер по-прежнему старался, но его собственный пенис начал постепенно опадать. «Так-так, интересненько», — подумал Тарин.

— Покажи им, как работать с головкой, — приказал Эдон.

Офер следовал инструкциям сержанта, высасывая семя из Кинана, которому, похоже, нравилось, что Эдон приказывает, а Офер подчиняется. После долгой демонстрации оральных навыков последнего, Кинан зарычал и вздрогнул:

— Прошу разрешения кончить, сэр! — По кивку Эдона Кинан излился на лицо Офера.

— Разбейтесь по парам, мальчики, — приказал Эдон, выводя Тарина за круг. — Кинан, засеки время. Офер, поправляй их. Ребята, после того как кадет вам разрешит, можете кончить. Затем поменяйтесь местами. А теперь вернёмся к твоему второму штрафному очку, Тарин. Не возмущайся. Я делаю тебе одолжение, позволяя отработать его сейчас. Хотя чувствую, что к концу недели ты наберёшь ещё пять очков.

— Я тоже, — хмуро, но честно ответил Тарин.

Эдон усмехнулся.

— Ах, Тарин, я вижу, что за всей твоей дикостью скрывается хороший мальчик. К тому же это всего лишь твой первый день здесь. Гаррик хороший человек. Он был моим сержантом, когда я был кадетом. Если будешь с ним ласковым, он будет добр к тебе.

Тарин пожал плечами.

— Не нужен мужчина. Хочу в лес.

— Ну, не всегда получаешь то, что хочешь, мальчик. Уверен, к тому времени, когда выпадет снег, ты заговоришь по-другому и уже привыкнешь к нашему обществу. — Эдон схватил Тарина за запястье и притянул ближе. — Гаррик сказал не совать в тебя члены, но думаю, наказывать тебя мы можем. — Эдон сел на лавку. — Ложись ко мне на колени. — Он дёрнул Тарина на себя, словно зная, что тот будет сопротивляться.

Ненавистные носки Тарина заскользили по полу, и он, охнув, приземлился на колени к Эдону. Сержант тут же задрал его футболку, оголяя зад и путая руки и голову Тарина в ткани, чтобы тот не смог вырваться.

— Ай-й-й! — взревел Тарин, когда рука Эдона резко опустилась на его ягодицы. Тарин искренне надеялся, что отлучение от практики по сосанию членов и есть его наказание, но очевидно, что «отработкой» штрафного было это ужасное унизительное мучение. Да уж, чувствовать, как твоя задница горит от шлепков, в то время как твои товарищи делятся дарами… Пока Тарин причитал, Эдон приглашал мальчишек смотреть на него, уверяя, что так они получат больше удовольствия.

— Время вышло, — крикнул Кинан. — Можете кончить, ребята, а затем поменяйтесь местами. Офер, доложи мне об их успехах.

Тарин крутился и извивался, но Эдон продолжил наказание и предложил Пэрри трахнуть рот соседнего мальчишки в такт со шлепками по заднице Тарина.

— О Леди! — взвыл Тарин. Его член стоял колом и грозился излиться даром на штаны сержанта в любой момент. К тому же Тарин ужасно хотел писать. От ударов Эдона его мочевой пузырь болезненно сотрясался.

Всё это причиняло слишком много страданий, и Тарин расплакался, как первогодка в лесу, уронивший в дерьмо свой кусок кролика.

Спустя пару минут шлепки Эдона стали слабее и перешли в лёгкие поглаживания спины и ягодиц Тарина.

— Тише, мальчик, тише. Иногда только что пойманный парнишка сопротивляется до тех пор, пока не заплачет. И вот ты заплакал. Теперь станет лучше. А сейчас садись, и мы посмотрим, как их красивые ротики сосут члены.

Эдон перевернул Тарина и усадил к себе на колени. Тарин еле сдержался, чтобы не прислониться спиной к груди сержанта. Да, это было так же приятно, как ёрзание спящего Кори, ищущего защиты у Тарина. Однако он не был готов уступить даже в этом. К тому же решимости прибавляла боль: челюсть заныла с новой силой, член был нестерпимо возбуждён, задницу саднило, и казалось, что даже металл в ухе Тарина горит… А уж про едва сдерживаемое желание пописать и говорить было нечего.

Поэтому Тарин сидел у Эдона на коленях и всхлипывал, наблюдая за мальчишками. Тарин поёрзал. Он был возбуждён, но в то же время поражён тем, как легко его друзья стали подчиняться и исполнять приказы. Тарин прикусил язык. Ну-ну, а сам-то тоже не особо сопротивлялся, вылизывая сапоги сержанта.

Эдон игрался с членом Тарина, но как-то рассеяно. Так что Тарин понимал, что этого не достаточно, чтобы кончить.

Тарин всхлипнул. Пописать или излиться? О, как же он хотел делать и то, и другое, но не мог!

Наконец Кинан выкрикнул: «Время!» — второй группе мальчишек и приказал Оферу отчитаться об их успехах. Эдон поднялся, и Тарин поскорее встал, чтобы не шлёпнуться задницей на пол. Его пенис дёрнулся, и Тарин застонал. Хорошо хоть, что возбуждение не дало описать Эдона.

— Кинан, твоё задание на сегодня: законспектировать всё, что было на занятии и доклад Офера о каждом мальчишке. А также предоставь мне характеристику на каждого из них. Ребята, вы закончили свой первый утренний урок. После обеда вам расскажут о званиях офицеров, объяснят правила личной гигиены, и вы немного потренируетесь. Затем вас посетит Титус, чтобы поприветствовать и благословить от имени Матушки.

Тарина трясло. Его мочевой пузырь чуть не взрывался, и казалось, что моча уже в ушах булькает. Он почти ничего не услышал. Хотя то, что смог разобрать, его не насторожило.

— Так, а сейчас постройтесь и идите в столовую. Запомните, обед всегда в полдень. Мы едим вместе и одно и то же, за исключением тех случаев, когда вы наказаны. Офицеров за столом обслуживают мальчишки. Остальные стоят в очереди. Не пихайтесь, не толкайтесь и не пытайтесь влезть впереди кого-то в очереди. Накладывайте себе еду спокойно, а не как стадо дикарей. Используйте для этого половник, а не пальцы. Сегодня вы посмотрите, как кадеты это делают, и научитесь. Завтра вы будете накладывать себе еду самостоятельно. Ведите себя хорошо — офицеры будут наблюдать за вами. Кинан, готов? Я хочу, чтобы они были первыми в столовой и к приходу остальных уже сидели за столом.

— Есть, сержант. Всем построиться.

«Откуда они знают, что сейчас полдень, — удивился Тарин. — Мы ведь в здании. Хотя… может, мы выйдем на улицу, когда пойдём на этот «обед». О! И я смогу пописать!».

Вот дерьмо! Они направились в комнату, где ели яйца. Но на этот раз Тарин, посмотрев на дверь в конце коридора, увидел настоящий свет, а не искусственный. Он попытался отойти в сторону, но Кинан вернул его в строй.

— Мне надо на улицу, — взмолился Тарин.

— Никакой улицы для новеньких, пока вас не распределят.

— Но я сейчас лопну! — взревел Тарин, не в состоянии больше терпеть.

Кинан закатил глаза.

— Не говори чепуху. Вы только пару часов назад ходили в уборную и пойдёте снова после обеда. К тому же для этого на улицу не выходят.

— Я выхожу! — застонал Тарин, наклоняясь и скрещивая ноги. Он готов был схватиться за член, чтобы не описаться.

— Что здесь происходит?

Чёрт! Тарин опять обратил на себя внимание Эдона, и Кинан сейчас рассказывал ему, что Тарин капризничает, как ребёнок, упрашивая отпустить его в туалет… и хочет помочиться на улице, как дикарь.

Эдон дёрнул Тарина за волосы и посмотрел ему в глаза.

— Я сам отведу его, а ты убедись, что мальчишки поняли, как правильно стоять в очереди и накладывать себе пищу.

Эдон привёл Тарина в вонючую уборную.

— А теперь писай.

— Я не могу, — простонал Тарин. — Это неправильно. Пожалуйста, выпустите меня на улицу.

— Возьми член в руку и направь его в ведро. Живо!

Тарин всхлипнул, но послушался. Ничего не произошло. Хорошо хоть, что стояк пропал. Тарин не любил просыпаться возбуждённым, когда не можешь отлить и приходится трясти членом, чтобы все получилось.

Эдон рассмеялся и перелил воду из одного ведра в другое.

— Давай уже, писай.

Давление стало невыносимым и… процесс пошёл. Тарин застонал, когда жёлтая жидкость со звоном полилась в пустое ведро.

Даже Эдон удивился, как долго Тарин писал. Наконец он закончил и к удовольствию Эдона ополоснул руки, подбежав к бочонку с теплой водой.

— Что-то мне кажется, что сейчас ты отлил впервые с тех пор, как тебя поймали. Послушай совет: писай всегда, когда предоставляется возможность. Нам не нравится, когда мальчишки постоянно бегают в уборную. Могут возникнуть подозрения…

Тарин поёжился. Кто захочет проводить здесь больше времени, чем надо?

— Знаю, мальчик, это не особо приятное место, да? Но послушайся и не сторонись его. На улицу тебя пока не выпустят. А ведь скоро тебе захочется сходить по-большому. И поверь, лучше не сдерживаться, иначе заболеешь.

Тарин нахмурился.

— Но ведь здесь нет листьев и нечем подтереться. Да и зарыть дерьмо некуда. Ходить по нужде в здании — неправильно!

— Дикарь. Если ты работаешь в поле или охотишься, то нет ничего плохого в том, чтобы справлять нужду за кустиком, но когда у людей есть выбор, мы пользуемся уборной. Понял? А теперь пошли, я покажу тебе, как стоять в очереди и накладывать еду в тарелку. Ты ведь упустил возможность посмотреть, как это делают кадеты. Я хочу, чтобы завтра ты помогал новеньким, когда они будут стоять в очереди.

Тарин поспешил за Эдоном. Можно рвануть к дальней двери… Не похоже, что сержант умеет быстро бегать, да и Кинан сказал, что все сейчас на обеде… Тарин закусил губу. Побег на голодный желудок — это глупо. Так они его быстро поймают. Нет, лучше сначала изучить расположение зданий на улице.

Тарин пошатнулся, когда они вошли в столовую. Как много мужчин! Тарин даже представить себе не мог, сколько рук ему понадобится, чтобы пересчитать их всех. И как шумно! Эдон подхватил его под локоть и подвёл к концу очереди.

— Бери тарелку, вон ту круглую штуку, смотри в кастрюлю и решай, хочешь ты это есть или нет. Если да, то возьми половник и положи себе в тарелку порцию, но только одну. Есть ещё и другие кастрюли с едой.

Тарин заглянул в кастрюлю.

— А я это хочу?

— Да, мальчик. Думаю, тебе понравится. Это тушёная курица.

Тарин ткнул курицу половником. Стоящий позади кадет уже прошёл вперёд, пока Тарин колебался.

— Горячая птица, — пояснил Эдон, накладывая еду в тарелку Тарина. — Мы не всегда едим мясо. Сегодня у нас особенный обед в честь прибытия новичков. Хочешь верь, хочешь — нет, но вы особенные.

«Слишком много новых слов, — решил Тарин и подошёл к следующей кастрюле. — О! Эти вкусные белые комочки!»

— Картошка, — сказал Эдон, заполняя свою тарелку курицей. — Подожди, не клади пирожок с яблоками на эту же тарелку. Тарин, теперь твой десерт пропитается мясной подливкой.

— И то, и то — еда, — сказал Тарин. — Всё идёт в один живот.

— Ну тогда ты должен всё это съесть. Хорошо, а теперь иди к своему отряду. Вон они сидят, сразу за кадетами. Веди себя хорошо. В столовой присутствуют офицеры.

Тарин посмотрел на ребят. Его носки скользили по полу, мешая спокойно идти. Тут даже ногти на ногах не помогли бы. Тарелка тоже была какой-то странной. Еда в ней то и дело перетекала с одного края на другой. И большому пальцу было горячо, когда на него попадала подливка. Почти дошёл! Пэрри сдвинулся на лавке, освобождая для него место. Тарин сосредоточился на тарелке, стараясь не уронить еду. Горячая курица пахла даже лучше, чем горячий олень.

Чёрт! Тарелка Тарина полетела в одну сторону, а он сам — в другую, в полёте чуть не поцеловав свои носки. Тарелка грохнулась рядом с ним, разбившись на мелкие осколки, а еда размазалась по полу. Тарин заметил, как чей-то сапог мелькнул под столом и посмотрел наверх. Рядом сидел Мика и тихо хихикал.

— Ах ты, кусок скунсового дерьма! — заорал Тарин, хватая осколок тарелки. Но не успел он пошевелиться, как другой сапог придавил его запястье к полу.

— Не смей меня позорить, мальчишка.

Тарин приподнялся и гневно посмотрел на клювоноса.

— Толстый кадет подставил мне подножку!

— Сомневаюсь. Мика не настолько глуп. Но даже если и так, ты не имеешь права на него кидаться. Если бы это произошло неделей позже, я бы приказал тебя высечь на месте. А пока — три штрафных очка. Услышу снова доклад о тебе и добавлю ещё два.

— Какой доклад? — взвыл Тарин. — Я был хорошим!

Все присутствующие кадеты, включая клювоноса, заржали. Даже Пэрри и мальчишки захихикали.

— Дважды пойманный, все, с кем я сегодня встречался, твердили мне о том, чтобы я выбросил тебя обратно в лес.

— Да-да, сделай это, — пробормотал Тарин.

— Ну уж нет, маленький дикарь, капитан Гаррик-клювонос никогда не пасует перед трудностями.

Гаррик помог Тарину подняться, шлёпнул его по заднице и отправил в очередь за новой порцией еды. Втихаря Тарин добавил себе второй половник вкусных белых комочков. Возможно, они облегчат его страдания.

Затем он пошлёпал обратно к своему столу. Офер стоял на коленях, собирая осколки.

— Прости, — прошептал Тарин.

Офер ему подмигнул.

— Всё нормально. К носкам очень сложно привыкнуть, особенно на таком скользком полу. — Офер взглянул на сапоги Мики, когда говорил «скользком».

Тарин улыбнулся. Было приятно, что Офер поверил его словам. Это было почти так же здорово, как наслаждаться горячей курицей.

Пэрри снова подвинулся, но взволнованно посмотрел на него. Тарин попробовал горячую птицу. Она была даже вкусней, чем горячий олень, но в этот раз Тарин не плакал. Он просто жевал, постанывая от удовольствия.

Второй отряд тоже сидел за их столиком, и Кори зло посмотрел на Тарина.

— Яйца вкусные. Ты соврал! Мика на меня накричал.

Тарин ухмыльнулся.

— По крайней мере ты не получал штрафных очков, — прокрякал Керр. — Тарину влепили аж два! Ему пришлось вылизывать сапоги Эдона, а потом его отшлёпали.

Кори хихикнул.

— Леди всё видела и отомстила за меня!

— Твоя Леди ненастоящая, — зарычал Тарин. — Иначе бы она помогла нам сбежать.

— Настоящая! Она вылечила мою ногу! Даже целитель Гайдеон так сказал!

— Так это как их фальшивая Матушка! Она тоже ненастоящая!

Весь гомон и шум в столовой прекратился. Отвечая Кори, Тарин кричал, поэтому все слышали его слова. Мужчины и кадеты обернулись и зло ощерились на Тарина.

За столом офицеров Гаррик закрыл лицо руками.

— Вот дерьмо, — простонал Тарин.

Кинан и Эдон тут же оказались рядом. Пэрри отодвинулся подальше. Кинан и Эдон подхватили Тарина под руки и вытащили из-за стола.

— Вперёд, мальчишка, — прорычал Эдон и задал такой темп, что Тарин спотыкался, еле поспевая за ним.

Сейчас сержант выглядел, как гром в летнюю ночь. Никакого намёка на улыбку.

Тарин украдкой взглянул на Кинана. Его губы были крепко сжаты и побелели от скрытой ярости. Тарин открыл рот, чтобы сказать что-то, но Эдон затряс его, как собака дохлую крысу.

— Ни слова, маленький засранец!

— Сержант, он ещё не получил благословения Матушки. Он ещё не знает…

— Кинан, помолчи. Твоё сострадание достойно восхищения, но Тарина будет судить Титус. Не мы.

Тарин обвис в их руках, перестав двигать ногами, но тупые носки лишь помогали Кинану и Эдону волочить его по полу.

Они прошли мимо спального зала и оказались там, где была уборная и комната с железными шкафами.

Эдон задумался, но Кинан покачал головой.

— Вы не можете запереть его в шкафу, пока он не признан виновным, сэр.

— Мы все слышали, как он оскорбил Матушку, — громко ответил Эдон.

— Вы сами сказали, сэр, что его будет судить Титус. Шкафы используются для наказания, а не как камера для задержанного.

— Я слишком хорошо тебя обучил, Кинан. Тогда отведи его в каменную кабинку. Мы привяжем его за руки к железной стойке, и ты будешь его охранять. Дикарь, иди туда. Если тебе нужно будет отлить, там есть дыра в полу.

Тарин замешкался, и Эдон грубо втолкнул его внутрь. Тарин поскользнулся на гладком полу и больно ударился бедром при падении.

— Леди! — взвыл он.

Эдон фыркнул.

— О, так теперь, когда тебе больно, она стала настоящей, да? Кинан, подвесь его и присматривай за ним до нашего возвращения. Возможно, нам даже придётся отложить благословение Матушки из-за того, что будем судить его.

Кинан поднял Тарина с пола и связал его запястья, пока тот мучительно пытался понять, что произошло и где он. Кинан и Эдон приподняли Тарина и подвесили за петлю на руках на металлическую планку, торчащую из стены. Сейчас Тарин едва доставал носочками до пола.

— Слишком высоко, — возмутился Тарин.

Эдон пожал плечами и отвернулся.

— Следи за ним, Кинан. Я должен доложить Совету.

Тарин завопил и плюнул вслед Эдону, а затем извернулся и попытался подпрыгнуть, чтобы освободить руки.

Кинан шлёпнул его по заднице.

— Стой смирно, дважды пойманный. Ты и так уже по уши в дерьме, и лучшее, что ты можешь сейчас сделать, это вести себя хорошо и покаяться.

— Не знаю таких слов, — прорычал Тарин.

— Очевидно, — сказал Кинан. — Тарин, просто делай, что тебе говорят и попроси прощения.

— За что?! — завопил Тарин, болтаясь на веревке и пытаясь вскарабкаться ногами по стене. Но противные носки скользили по гладким белым камням. Точно! Если он снимет носки, то сможет перебирать ногами по стене, перевернуться и спрыгнуть.

— Извинись за то, что оскорбил Матушку, — сказал Кинан. — Тарин, я понимаю, что ты сказал это по незнанию, но ничего хуже этого уже просто быть не может.

Тарин нахмурился и сосредоточился на том, чтобы побыстрей избавиться от носков.

Кинан снова шлёпнул его.

— Прекрати. Если снимешь носки, я засуну их тебе в рот.

— Рукам больно, — попробовал отвлечь его Тарин.

— Не сомневаюсь, — сказал Кинан. — Прекрати крутиться.

Тарин продолжил вертеться и суетиться, но Кинан просто молча смотрел на него.

Наконец в коридоре хлопнула дверь, и вошёл Эдон.

— Титус скоро придёт. Приготовься, сейчас тебя будут судить, дважды пойманный.

Глава 5

Тарин сверлил взглядом Эдона и в голове прикидывал свои шансы на побег. Их оказалось совсем мало. Ведь Тарина подвесили за связанные руки на железную балку так высоко, что он еле доставал пальцами до пола. К тому же его ноги были «в плену» ненавистных носков, что мешало зацепиться за холодную гладкую стену. «Чтоб мужчинам пусто было с их блестящими гладкими штуками!» — прорычал про себя Тарин.

— Прекрати себе всякое надумывать, — рявкнул Эдон. — Тебя будут судить. И нам неинтересно, что ты хочешь сказать.

Крутиться на верёвке было больно, но Тарин всё равно повернулся к присутствующим спиной. Эдон зашипел, и Кинан больно шлёпнул Тарина по заднице.

— Прояви уважение! Когда Титус придёт, относись к нему с почтением.

— Такой же фальшивый, как и ваши дурацкие Матушки! — закричал Тарин, когда Кинан развернул его обратно, а потом, взглянув на лица Эдона и Кинана, добавил: — Чёрт!

Кадет и сержант отступили на шаг, предъявляя Титусу нераскаявшегося богохульника.

«Титус ведь не страшный, да?» — подумал Тарин. Но он ошибся. Титус оказался не большим, высоким и толстым, как другие мужчины. Пусть даже Эдон и утверждал, что мужчины не жирные, а крепкие, и это мальчишки худые и костлявые. Тарин сузил глаза и посмотрел на своего нового врага. Титус выглядел подтянутым, хотя кожа на руках была в странных складках.

Его лицо было не таким угловатым, как у капитана-клювоноса, но всё равно он был похож на хищную птицу. А вот волосы… Они были какими-то неправильными. Тарин прищурился. Да, волосы Титуса так же коротко острижены, как и у других мужчин, но их цвет был ненатуральным, похожим на металлические рельсы в овраге. Или на снежное небо.

Тарин таращился на Титуса во все глаза.

А тот разглядывал Тарина.

Тарин первым не выдержал и закричал:

— Фальшивые волосы! Сдохни в зимнем лесу!

Кинан и Эдон задохнулись от возмущения. Где-то за их спинами застонал клювонос, и что самое ужасное — Титус рассмеялся!

«Нет, не самое ужасное», — поправил себя Тарин. Его не волнует, что Гаррик застонал.

— Ах, Гаррик, друг мой, что же ты себе поймал? Какой дерзкий малыш. И совсем не понимает, что несёт.

— Думаю, стоит выкинуть его обратно в лес, — проворчал Гаррик.

— Да! — вскрикнул Тарин и попытался снять с себя ненавистные носки, которые мучили его всё больше с каждой новой минутой, что он висел на железной планке.

— Ни в коем случае. Это наш долг обучать мальчишек. Особенно тех, кто не хочет этого, — Титус сухо улыбнулся. — Ты, Тарин, яркий пример того, что случается с мальчиками без участия Матушек. Дикий, дерзкий, ни грамма благодарности за всё хорошее, что тебе дают.

Наконец Тарин смог снять левый носок и тут же пальцами стянул правый. Даже несмотря на то, что пол был холодным, Тарин с наслаждением пошевелил ногами.

— Не хочу, чтобы «давали», — сказал он. — Тарин охотится, бегает и добывает.

— Тарин — дикарь, — мягко сказал Титус, — но он станет мальчиком. Хорошим мальчиком, который будет служить на благо общества, ублажать своего мужчину и почитать Матушек. Ему больше не надо будет «добывать», он будет получать.

Тарин размял пальцы на ногах. Он решил, что взберётся ногами по стене, перевернётся и спрыгнет, а потом рванёт сквозь толпу мужчин, пока те будут соображать, что произошло.

Вот дерьмо! Титус приказал Кинану снять Тарина с балки. Прощай, момент неожиданности! Тарин обмяк на плече у Кинана, пытаясь показаться более тяжёлым, однако тут же понял, что он совсем обессилел, пока висел. Теперь, когда его руки освободили, плечи отзывались резкой болью.

— Приведите дикаря в мой кабинет. Не хочу допрашивать его в душевой. Ах да, кадет, он избавился от носков.

— Чёрт! — в один голос воскликнули Кинан и Тарин.

— Эдон, принеси серебристую плёнку, — сказал клювонос. — Кинан, надень на него носки, а я присмотрю за вами. Титус, мы скоро придём.

Титус и Эдон ушли. Кинан с трудом усадил Тарина на скамейку и присел перед ним, держа в руках ненавистные носки.

— Так нельзя, — пробурчал Кинан. — Кадет склоняется перед мальчишкой…

— Ты должен был заметить, что он их снял, — ответил Гаррик.

— А я и заметил, просто не хотел прерывать Титуса.

Капитан пожал плечами.

— Это и есть твоё наказание, курсант. И не стоит больше об этом. Тарин! Не дёргай ногами. Вытяни пальцы, чтобы можно было надеть носки. Ты и так по уши в дерьме и без своего глупого упрямства.

Как от него и ожидалось, Тарин одарил всех сердитым взглядом. Но на самом деле, сидя на скамейке, он чувствовал себя слабым и побеждённым. Руки чесались так, словно рой пчёл пытался пробиться сквозь кожу, а бедные ноги вновь стягивали противные носки.

Вернувшись, Эдон выглядел подозрительно радостно. Тарин задумался: «Интересно, о чём это они с Титусом говорили…» Эдон отдал Кинану моток чего-то серого.

— Экономно, кадет. Серебристая плёнка на вес золота.

Клювонос ухмыльнулся.

— Начну-ка я вести список всех экстра-штучек, которые приходится тратить на Тарина. Уверен, что это ещё не всё. А пока: одна разбитая тарелка и моток серебристого скотча. Ему придётся их отработать.

— А говорили, БУДЕТ ПОЛУЧАТЬ! — брызгая слюной, возмутился Тарин. Это отвратительно! Мужчины всё время повторяют, что будут заботиться о Тарине, а сами…

— Свою долю ты получаешь, как все, — заметил клювонос. — Мы все заботимся друг о друге и делимся едой, одеждой, одеялами, лекарствами… тренируемся вместе. Каждый трудится на благо общества. А вот дополнительные вещи нужно ещё заработать. Личное пространство и апартаменты — эти привилегии мы получаем, работая и добиваясь значительных успехов на тренировках. Мы все, а не только мальчишки. Поэтому сейчас тебе придётся больше работать.

Тарин фыркнул.

— Глупость какая! Не нужны привилегии и работа. Тарин сам может охотиться!

Кинан закатил глаза и резко дёрнул носок вверх, а затем отмотал серую плёнку, издающую противные звуки, похожие на потрескивающий лёд. Тарин взвизгнул, когда серебристая штука обхватила его ногу и прилипла к коже и носкам.

— В ловушке!

— Не двигайся. Дай мне закончить со второй ногой. Больше ты так легко их не снимешь.

Пока Кинан возился с другим носком, Тарин дёрнул за серую плёнку.

— Оу! Кусается! — Тарин ещё раз, но более осторожно, попытался потянуть за серебристую ленту. Но она намертво прилипла к коже и сильно «жгла», когда он за неё тянул. Возможно, Кори был прав, и мужчины действительно владеют магией… Эта серая лента похожа на змею, сжимающую и кусающую его щиколотку.

Тарин лягнул Кинана ногой, но тот быстро перехватил её.

— Прекрати, мальчишка, — сказал Эдон. — Тебе придётся носить эти носки до банного дня. Если будешь вести себя хорошо, мы позволим тебе отмочить плёнку. В противном случае будешь ходить с лысыми щиколотками. А теперь вставай. Титус ждёт.

Клювонос пошёл впереди, Кинан придерживал Тарина за локоть, а Эдон шагал сзади.

Тарин нарочно зашаркал ногами и очень удивился тому, что ненавистные носки скользят по полу. Совсем не как голые ноги по гладкой поверхности, потому что тогда ступни резко тормозят.

Тарин задумался: «А что будет, если проехаться по тому гладкому полу в носках?»

— Ой-ой! Он опять о чём-то задумался, — сказал Кинан.

— Он по-прежнему животное, — ответил Эдон. — Его ещё не оформили и не благословили. Так что сейчас он просто осматривается, отвлекаясь на всё блестящее, и даже не думает о своём проступке или о Титусе. Он пока не умеет размышлять и планировать.

Тарин еле сдержался, чтобы не улыбнуться. Он планировал, да ещё как! Он им всем покажет. Но Эдон был прав. Тарин действительно позабыл и о Титусе, и о своём затруднительном положении.

Улица! Наконец-то они вышли из здания, и Тарина быстрым шагом повели по дорожке. Деревья! Солнечный свет! И… лёгкий ветерок!

— Воздух, — сказал Тарин, делая глубокий вдох.

Клювонос усмехнулся.

— Бедный мальчик. Мы тебя душим?

— Нет! — возразил Тарин. — Вы забрали мой воздух.

Кинан фыркнул.

— Ещё одно слово, которое он не знает.

Гаррик хрюкнул.

— Тарин, «душить» — значит лишать тебя воздуха. Кадет, наверное, мы никогда не поймём, какие слова мальчишки знают, а какие — нет. Иногда они используют слова Начала Времён, а иногда не имеют никакого понятия об обычных вещах.

— Например, о носках, — сказал Эдон и шлёпнул Тарина по заднице. — Поторопись, мальчик. Титус будет судить тебя честно, даже несмотря на твой проступок. Но не стоит заставлять его ждать.

Тарин, конечно, стал двигаться ещё медленней. Но тем не менее они приближались к другому зданию, которое было меньше и сделано из каких-то оранжевых блоков. Некоторые из них выглядели потрескавшимися и пыльными и, казалось, держались на одном лишь плюще, раскинувшемся по всей стене. Несмотря на приближающуюся зиму, растение всё ещё было зелёным, хотя сквозь листву уже просвечивали коричневые стебли. Тарин был уверен, что если бы не носки, он смог бы взобраться по стене. Полезная информация.

— Прекрати думать! — сказал Кинан. — Капитан, сержант, мне не по себе, когда он задумывается.

«Чёрт!» — мысленно фыркнул Тарин. У него что, какое-то особое выражение лица, когда он что-то замышляет?

Эдон кивнул.

— Замени «не по себе» на «настораживает», кадет. Наблюдать за мальчишками и их поведением — это полезная черта характера. Не бойся их. Просто будь бдителен.

— А я и не боюсь, сержант, — возразил Кинан. — Только немного нервничаю.

Клювонос провёл рукой по лицу.

— Сержант Эдон прав, курсант. Бдительность жизненно важна. Однако и Кинан в чём-то тоже прав, сержант: дважды пойманный совершенно непредсказуем.

— А вот и нет! — возмутился Тарин, а затем нахмурился, когда все трое громко рассмеялись.

Клювонос открыл тяжёлую деревянную дверь и впустил их в длинный коридор.

— Это казарма офицеров, Тарин. Так что будь тише воды, ниже травы.

Кинан и Эдон фыркнули.

Тарин посмотрел на пол. Такой же блестящий, но с какими-то рисунками. Ага, мужская магия. Тьфу. Это Кори так думает. На самом деле это, скорее всего, что-то из Начала Времён. Тарин провёл грязным носком по светлому орнаменту и улыбнулся, когда увидел, что там осталось тёмное пятно. Эдон тут же шлёпнул его по заднице и отослал Кинана доложить Титусу, что они пришли.

Гаррик строго посмотрел на своего мальчика.

— Послушай меня, Тарин. Титус очень важный человек. Его расположение может сыграть решающую роль для тебя. Он справедливый и не враг тебе, но в то же время он строгий, и его наказания могут быть суровыми. Так что, Тарин, попробуй его выслушать и думай, прежде чем ответить. — Клювонос ослабил верёвку на руках Тарина. — Мы не хотим, чтобы ты ходил связанным.

Эдон и Гаррик переглянулись.

Из-за поворота появился Кинан.

— Титус свободен. Он хочет пообщаться с мальчиком наедине и приказал развязать ему руки. В кабинете также присутствуют Хелем и Гайдеон. Они отведут его к остальным, когда он покается.

— Ни разу не буду покайваться! — зарычал Тарин, пока Эдон грубо снимал с него верёвку. — Я туда не вернусь!

— О, я уверен, что вернёшься, дважды пойманный, — сказал Гаррик и взъерошил его волосы. — Следуй за Кинаном и не вздумай больше возюкать по полу своими грязными носками.

Тарин раздражённо вздохнул и потопал вперёд, демонстративно высоко поднимая ноги. Он не сомневался, что клювонос и Эдон позади угорают со смеха. На мгновение Тарин задумался о побеге, но, как назло, в конце коридора виднелась только одна дверь, скорее всего, ведущая в офис Титуса. К тому же за Тарином шли следом мужчины… А затем Кинан постучал в дверь и втолкнул Тарина в кабинет.

— Я шёл! — возмутился Тарин и обиженно посмотрел на Кинана.

— Свободен, кадет. Когда Тарин будет готов, мы пошлём одного из наших мальчиков сопроводить его в зал.

Тарин слышал, как позади тихо закрылась дверь, но он во все глаза смотрел на странный пол, который оказался мягким! Осторожно приподняв ногу, Тарин медленно опустил её на пол. Будь он в лесу, то медленно бы отступил. Мягкая поверхность очень непредсказуема. Обычно это означает, что ты наступил в дерьмо или застрял в засасывающей земле…

— Это ковёр. Стоять на нём неопасно. Тепло. Культурно. — Титус вновь вежливо улыбнулся.

— Не нравятся такие штуки, — ответил Тарин и шагнул на твёрдую деревянную поверхность. Пусть гладкую и блестящую, но всё равно безопасную и натуральную.

— Он неисправим, — сказал Гайдеон.

— У нас вся зима впереди, чтобы это проверить, — ответил Хелем. — Мы не можем выкинуть его обратно, даже не попытавшись обучить.

— Или благословить, — заметил Титус.

Тарин перестал таращиться на ковёр — от мелкого узора у него в глазах задвоилось — и посмотрел на мужчин. И хоть сегодня Хелем был одет в рубашку, он всё равно выглядел добродушным гигантом. Ну а Гайдеон был всё таким же возбуждающе красивым. Тарин смутился, вспомнив, как вылетел дар, когда Гайдеон трогал его пальцами.

Мужчины сидели на мягких стульях по разным сторонам большого стола. Титус же расположился в высоком чёрном кресле.

— Подойди ближе, дважды пойманный. Обойди ковёр, если надо. Хотя… глядя на твои грязные носки, я бы предпочёл, чтобы ты так и сделал. Саймеон ничем не заслужил лишнюю работу.

Тарин было решил из вредности наступить на мягкую поверхность, но потом передумал. Ведь Саймеон наверняка тоже мальчик, а дурацкая совесть Тарина не позволяла напакостить мальчишке.

— Снять носки? — с надеждой в голосе спросил Тарин, обходя ковёр и останавливаясь у стола.

— Нет, Тарин. Носки останутся. А теперь послушай. Ты здесь для того, чтобы тебя осудили и наказали. А после я решу, заслуживаешь ли ты благословения Матушки или нет. Поскольку ты пропустишь послеобеденный урок, вечером капитан Гаррик обучит тебя лично.

Тарин глубоко вздохнул. Да, сейчас у него неприятности, но он обещал себе, что перед побегом сперва вдоволь наестся и всё хорошенько обдумает. Он ещё немного подождёт. А пока ему придётся чуть дольше побыть «осторожной добычей Тарином».

— Путаюсь, — сказал он. — Не хочу быть плохим. Путаюсь. — Тарин томно взглянул на Хелема и застенчиво подмигнул ему.

— Ты запутался, — поправил его Титус, в то время как Гайдеон усмехнулся. Тарин действительно «путался».

Хелем разразился громким смехом.

— Оно со мной заигрывает!

— Хватит, — сказал Титус. — Тарин, перестань. Хелем здесь представляет командира Стэна, который в данный момент на охоте. Думаю, трёх офицеров Совета будет достаточно, чтобы осудить одного глупого мальчишку. И веди себя хорошо, иначе я позову Кинана, и он свяжет твой пенис и яички серебристой плёнкой.

Тарин громко сглотнул.

— Мужчины всё усложняют, — осмелился заявить он.

— «Большое» слово для маленького мальчишки, — пробасил Хелем. — Он вообще какой-то странный, Титус. Не только упрямый. У него два шарика под мышкой, а ещё именно он расхаживал около озера, за границей мальчишеской территории. И скорей всего, он просто не отдаёт себе отчёта в том, что говорит. Может, он дефективный?

Тарин еле сдерживался, но решил промолчать. Да, значения этого слова он не знал, но тон, которым оно было сказано, говорил о том, что это что-то плохое.

Гайдеон нахмурился.

— Если сравнивать с другими, то он скорее способный, а не отсталый. Он в лучшей форме, чем остальные. Они покладистые только потому, что это необходимо. А он проворный и в целом здоровый. К тому же у него более богатый словарный запас по сравнению с другими мальчишками. В Тарине просто бурлит энергия. Ах да, Кейл докладывал, что он умеет плавать.

— Ем рыбу! — гордо заявил Тарин, но тут же замолк. Пусть это уже не секрет, но всё равно не стоит снабжать мужчин лишней информацией. Они и так уже знают много мальчишечьих тайн.

Титус взъерошил свои неправильные волосы.

— Вне зависимости от того, умный он или нет, мы должны обучить его и позволить жить в общине с благословением Матушек. Будем надеяться, что он научится отличать хорошее от плохого и сможет стать примерным мальчиком.

— Разве мы можем наказывать мальчишку до того, как его благословит Матушка? — спросил Хелем. — Ведь он согрешил, ещё не получив благословения….

— Богохульство — это его единственный грех? — спросил Гайдеон. — Обычно за это полагается дополнительная работа, если мальчишки ещё не были благословлены или не сделали свой Выбор.

Титус нахмурился.

— С одной стороны, он не сделал ничего такого, чего бы ни делали другие новенькие мальчишки: драться и пинаться во время охоты вполне нормально. Даже травмы, полученные кадетом Микой, в данном случае оправданы. Да и раны, нанесённые капитану Гаррику до того, как Тарина поймали, тоже понятны, и они сами с этим разберутся. Однако Тарин дерзит и отказывается выполнять простейшие приказы, которые необходимы в первую очередь для его же блага. К тому же он постоянно провоцирует людей. Издевается над Микой и новым мальчиком Кори. И да, обычно за это полагаются дополнительные штрафные очки, но если к этому прибавить богохульство…

Тарин занервничал. Три суровых мужчины строго посмотрели на него.

Затем Титус прокашлялся.

— Думаю, что наш долг перед Тарином и общиной наказать его, чтобы в будущем он перестал доставлять нам проблемы и очистился от грехов перед благословением Матушек. Обычно мальчики понимают, что их «Леди» и есть наша Матушка, но Тарин не в состоянии провести аналогию.

— Леди тоже ненастоящая! — вырвалось у Тарина.

Хелем застонал.

— Помолчи уже. Ты только хуже себе делаешь.

— И, — неумолимо продолжил Титус, — надо будет пересмотреть график обучения Тарина в соответствии с его вывертами. Учитывая, что он в отличной физической форме, пусть приступит к общественной работе чуть раньше. А пока может направить излишки своей энергии на занятия физкультурой.

Гайдеон кивнул.

— Здоровым животным нужно упражняться, иначе они становятся беспокойными.

— Учитывая, что Тарина уже выбрал Гаррик, предлагаю отступить от правил и начать его личную подготовку с офицером немного раньше. Тарину необходимо выплеснуть свою сексуальную энергию, иначе с ним хлопот не оберёшься.

— Чёрт! — взвыл Тарин. — Не хочу клювоноса!

— По какой-то, только ему ведомой причине капитан Гаррик хочет тебя, мальчишка. Решать ему, а не тебе. — Титус покачал головой. — Лично я думаю, что капитан перегрелся на солнце, когда выбирал тебя. До Выбора Тарин будет проходить вечернее обучение со своим офицером. Поставьте Гаррика в известность, что отныне он несёт личную ответственность за Тарина и может использовать его как обычного общего мальчика, который ещё не сделал свой Выбор.

— Помолчи, Тарин, — упреждающе отрезал Гайдеон. — Мы знаем, что ты не хочешь. Твои желания сейчас никого не волнуют.

— Я отведу его к столбу наказаний, — сказал Хелем, вставая.

— Не к публичному столбу, — уточнил Титус. — К тому, что находится в комнате отдыха офицеров. Тарин ещё не сделал свой Выбор, поэтому его нельзя наказывать прилюдно. К тому же я не хочу, чтобы новенькие волновались перед благословением Матушек. Уверен, нам ещё представится возможность воспитать мальчишек на примере Тарина.

Тарин попятился от подходящего к нему Хелема, но глупые носки зацепились за ковёр и он пошатнулся. Хелем что-то пробурчал и, подхватив Тарина на руки, закинул его на плечо. Тарин замолотил ногами по широкой спине Хелема, но тот даже не вздрогнул.

Вися вниз головой и трясясь на плече Хелема, Тарин заметил сдержанную улыбку Титуса и испугался.

Комната отдыха офицеров оказалась просторным залом с мягкими креслами и странными зелёными столами. Хелем уложил Тарина на один из них, и гладкая, но слегка шероховатая зелёная поверхность соприкоснулась с его задницей. Тарин боялся шевельнуться, глядя на холодное выражение лица Титуса.

— Нам нужны свидетели? — спросил Гайдеон. — Парни из ночной смены скоро закончат ужинать и смогут насладиться зрелищем.

— Почему бы нет? — сказал Титус. — Они ведь пропустят знакомство с мальчишками сегодня вечером, а потому пусть повеселятся. Позови их, пока Хелем будет привязывать Тарина. А я подумаю, как строго наказать дважды пойманного.

Тарин лежал тихо-тихо. Ему было некуда бежать. Он понимал, что «опоссум» навряд ли сработает, а если он будет сопротивляться, то сделает только хуже. Тарин решил притвориться «мёртвым» и тяжёлым, но Хелем этого даже не заметил. Он снял с Тарина футболку, связал его запястья, поднял с зелёного стола и подвесил на высоченный столб посреди комнаты.

— Мальчишки, которые уже сделали свой Выбор, но провинились и были приговорены к публичному наказанию на столбе, должны открывать рот для всего, — тихо сказал Титус. — Так что, Тарин, считай, тебе повезло, что это случилось до Дня Выбора. После наказания тебя могли бы оставить на улице на морозе или под дождём, и любой старший офицер или кадет смог бы трахнуть тебя в рот или помочиться на тебя.

Тарин заёрзал, когда Хелем подтянул его руки выше.

— Ах да. Слово «трахнуть» тебе ещё не знакомо… Они смогли бы оставить свой дар у тебя во рту или использовать тебя как уборную.

Тарин подавился воздухом. Он терпеть не мог мужскую уборную.

— Именно, — сказал Титус и погладил Тарина по щеке. — Ты ведь не хочешь этого? Но так мы наказываем тех, кто богохульствует или на кого не действуют другие дисциплинарные меры.

Тарин висел смирно, боясь шевельнуться, даже несмотря на то, что Хелем подвесил его слишком высоко и рукам было больно.

— Так вот, Тарин. Сегодня ты будешь наказан. Если раскаешься, то вернёшься к своим товарищам и успеешь на благословение Матушек.

— А что, если не раскаюсь? — прошептал Тарин. У него пересохло во рту. Он больше не хотел злить Титуса, но ведь Леди и Матушки были ненастоящими… И он правда не понимал, в чём провинился.

Хелем зашипел, а Титус вновь погладил Тарина по щеке.

— Я знаю, что это был искренний вопрос, а не наглое замечание, Хелем. Тарин хочет угодить мне, но он запутался. Тарин, когда ты очистишься от греха, мы с тобой поговорим о Матушках.

Громыхнула открывающаяся дверь, и в комнату ввалилась толпа толкающихся мужчин, отпускающих насмешки и пожирающих взглядами голого Тарина.

— Ночная смена! — крикнул Хелем. — Внимание. Это дважды пойманный Тарин. Он богохульствовал и теперь будет наказан. Он ещё не был благословлён, поэтому мы проявили к нему снисхождение. Его просто выпорят.

Волна разочарования пробежала по толпе, и Тарин поёжился, когда услышал чьи-то слова о том, чтобы засунуть член в его маленький грязный… и заставить засранца, отказавшегося от Матушки… и…

— Хватит! — тихо сказал Титус, и все замолчали. — Тарин невежественный, не благословлённый и ещё не раскаявшийся мальчик. Сегодня мы его просветим, благословим и очистим от греха. Когда вы встретите его в следующий раз, то будете относиться к нему, как к любому новому мальчику. Вы свидетели его очищения.

Мужчины недовольно загалдели, но послушно уселись на стулья и успокоились.

Вернулся Гайдеон, неся в руках коробку.

— Я принёс свои принадлежности и осмотрю его после наказания.

Сила воли покинула Тарина, и его ноги пустились в сумасшедшую «гонку». Сильной рукой Хелем поймал Тарина за бедро, не давая ему вертеться или взобраться на столб.

— Стой смирно, Тарин. Если будешь крутиться, то удары заденут за живот. Или за что-то более нежное.

Для примера Хелем ущипнул Тарина за яйца и отошёл.

Хуже этого уже быть ничего не может! Это даже страшнее, чем думать, что ты провалился под лёд, или наступил в затягивающую землю, или упал с дуба, или…

— Ай-ай-ай! — взревел Тарин. Он обернулся, да так и повис, испепеляя Титуса взглядом. — Больно!

Мужчины заржали, Гайдеон пожал плечами, Хелем улыбнулся, а Титус… Титус ждал, когда Тарин повернётся, чтобы «одарить» его новым ударом.

Тарин глубоко вздохнул и медленно повернулся, уткнувшись лбом в столб. Глупый член Тарина приподнялся, пока Титус взмахивал верёвкой с узлами и опускал один за другим удары на его голый зад. Слёзы катились по лицу, и он выл, прося Леди спасти его.

Глава 6

Тарин застонал и открыл глаза. Он лежал на животе на своём спальнике в «мальчишечьем» зале. Рядом сидел Офер.

— Попей, Тарин. Это лечебная настойка, чтобы снять напряжение. Потом надень футболку, и я отведу тебя на церемонию Благословения. После её окончания ты пойдёшь к Гаррику.

— Меня уже обсудили? — пробубнил Тарин. — Титус сказал, что мы…

Офер покачал головой.

— Нет. Ты упал в обморок, и Титус сказал, что тебя можно считать очищенным от греха. О Матушках он расскажет лично тебе завтра.

Тарин перекатился на спину и взвыл.

— Больно!

— Да уж. Титус сильно бьёт кручёной верёвкой. У тебя на заднице останутся синяки. И всё-таки это лучше, чем хлыст. От него бывают порезы. Наклонись, когда будешь пить. Тебе станет легче.

Тарин подозрительно покосился на Офера, но сделал как просили и отпил успокаивающей настойки. Пока его в прошлый раз не вырвало, она ему даже нравилась. Даже очень. И сделала его таким же податливым, как глупый Кори… Тарин вылил остатки настойки в горшок.

— Ладно, как хочешь, — сказал Офер. — Достаточно и того, что ты уже выпил, чтобы смягчиться.

Тарин не совсем его понял, но подозревал, что это ему не понравится.

— Не хочу смягчаться. Хочу быть Тарином!

Офер фыркнул.

— Да уж, ни отнять, ни убавить. Пошли. Титус сказал, что ты очистился и готов к Благословению. Вечером капитан Гаррик немного тебя потренирует, — Офер замолчал. — Тарин, Гаррик хороший человек. Он никогда не издевается. И когда я прислуживаю ему, он не насмехается над тем, что у меня нет яичек.

Тарин тоже фыркнул.

— Лицо как у птицы-убийцы.

Офер хихикнул.

— Да, у него большой нос, но Гаррик добрый. Поверь мне, я на собственной шкуре испытал, что такое жестокий офицер, — Офер махнул рукой на свой пах и ноги, — и видел их с наихудшей стороны.

Тарин схватился за свои яйца, подумав о несчастной судьбе Офера. Тарин пошевелил пальцами на ногах. Пусть в носках и не очень удобно, но совсем не иметь пальцев? Тарина передёрнуло. А представить, что остался без яичек… ещё страшнее.

— Футболка, — строго напомнил Офер. — Давай же, Тарин. У нас обоих будут проблемы, если ты не поторопишься.

Чёрт! У Тарина опять засвербело в позвоночнике при мысли о том, что у Офера будут неприятности. Тарин быстро натянул на себя футболку, которая оказалась такой большой, что, наверное, пришлась бы в пору самому Хелему. Ох уж эта противная совесть. Пусть лучше Офер окажется не таким, как гадкий Кори.

Офер хлопнул его по ладошке, и они пошли к выходу из зала. Тарин на мгновение задумался, а не смотаться ли прямо сейчас, наплевав даже на то, что у него всё болит, хотя горячего оленя очень хочется… К тому же Офер…

— Даже не думай, — сказал Офер как раз в тот момент, когда позвоночник Тарина вновь дал о себе знать, «не желая» неприятностей Оферу. — Кинан ждёт нас в коридоре. Здесь всегда кто-нибудь рядом.

— А я и не думал, — покривил душой Тарин.

Oн семенил за Офером, а потом они встретили Кинана. Тарин заметил, что его носки здорово скользят по полу. Тарин догнал Офера и Кинана, и тот даже похлопал его по плечу, когда они подошли к большой двери.

— Тарин, наказание Титуса сняло с тебя все провинности. Просто больше не делай и не говори ничего без разрешения, и всё будет хорошо. Понимаешь? — Кинан открыл дверь.

Тарин кивнул. Ему надоело привлекать к себе внимание. Он очень постарается притвориться какой-нибудь молью или пожухлым осенним листочком.

— Вот дерьмо! — вырвалось у Тарина, когда его окатило волной яркого света и гама из зала. Даже Кинан с Офером моргнули от неожиданности.

— O, слышу дважды пойманного! — пророкотал Хелем, громко смеясь.

Тарин и Офер вздохнули.

— Иди займи своё место, — прошептал Кинан. — Офер, отведи его вон туда. Мне надо занять свою позицию.

Офер схватил Тарина за рукав футболки и поволок вверх по ступенькам на небольшую площадку, на которой уже стояли, выстроившись в два ряда, мальчишки с одним и двумя браслетами. Офер подвёл Тарина к концу шеренги ребят с одним браслетом и быстро ретировался. Тарин осмотрелся, стараясь делать это одними глазами. Он не хотел, чтобы Кинан подумал, что он что-то замышляет.

Зал был каким-то странным. Жарким и душным, даже душащим! Здесь непрерывно что-то гудело, скорее всего то, что Эдон назвал генератором. А ещё здесь было очень светло. Тарин покосился в сторону. Создавалось ощущение, будто мальчишки — добыча, освещаемая ярким солнцем. Вокруг было много мужчин, но меньше, чем обычно приходит на обед. А из кадетов присутствовал только Кинан. Мужчины расположились на высоких трибунах, устроившись на мягких скрипучих сидениях, которые раздувались, когда мужчины вставали. Тарин взял себе на заметку, что надо быть осторожным, когда придется сидеть на них. Кресла выглядели так, словно пытались «откусить» задницы тех, кто на них сидел.

Вдруг все кресла заскрипели, и мужчины, как по команде, резко поднялись.

— Всем мужчинам встать, а мальчишкам склониться, — выкрикнул Эдон откуда-то снизу. — Начинается Благословение Матушек!

Вошёл Титус, за которым следовал Мика, неся в руках огромную чашку.

— Тарин, опустись на колени, — прошипел снизу Пэрри. — Пока тебя наказывали, нас немного потренировали.

Тарин призадумался на мгновение, а затем встал на колени.

— Что теперь? — шёпотом спросил он.

— Мальчишки, ни слова, — спокойно сказал Титус, поднимаясь на площадку. Он повернулся к мужчинам, и Тарин, зло прищурившись, посмотрел ему в спину.

— Офицеры и кадеты! Мы собрались сегодня, чтобы стать свидетелями того, как эти мальчики получат Благословение Матушек, и потом мы примем их во временные члены нашей общины. Всю зиму они будут обучаться вместе с нами и сделают свой Выбор в День Свечей.

Тарин нахмурился. Титус всё время говорит о том, что нужно будет сделать выбор… так зачем ждать? Тарин закусил губу. Он ведь сам себе обещал дождаться подходящего случая. Ещё пара дней, чтобы насладиться горячим оленем и птицей. О! И весёлыми белыми кусочками. И даже дрожащими яйцами. А затем — вперёд, в лес. Тарин закрыл глаза и представил себе другой сценарий. Тарин, который хотел уйти сейчас, встаёт и говорит: «Выбираю!» Мальчишки охают, мужчины стонут, и… этого Тарина тут же хватают, не дав ему даже сойти с площадки.

Тарин вздохнул и остался стоять на коленях. Ладно, он перетерпит их глупое Благословение, а потом сбежит ещё до Дня Свечей, когда бы он ни был. Тарин улыбнулся. Может, к тому времени его даже откормят как мужчину, и зима будет уже не страшна.

Тарин открыл глаза и фыркнул. Титус обернулся и теперь смотрел на него.

— Улыбаешься, мальчик? — спросил он Тарина, но тут же отошёл, так что тот не успел ему ответить.

Титус продолжил говорить с мальчишками и мужчинами. Леди! Сколько он говорил! Всё говорил и говорил… Тарин подавил зевок. Теперь он радовался, что вылил успокаивающую настойку. Иначе бы он просто заснул. Опять что-то про Матушек, признательность, окультуривание, знание своего места и законов… Тарин покачнулся.

К тому моменту, когда Тарина уже зашатало, Титус развернулся и стал ходить вдоль рядов мальчишек.

Его голос изменился, стал пугающим и резким. Сейчас он рассказывал о последствиях и наказаниях, о порке, на примере Офера, и о том, что если мальчишки оставались жить в лесу, то, как правило, они голодали и не доживали до двадцати пяти.

«Но ведь двадцать пять — это вечность», — подумал Тарин. И он будет свободен. Без ужасных носков, серебристой плёнки и футболок. Никаких уборных или верёвок с узлами. И клювоноса. Тарин едва не усмехнулся.

Он немного подождёт, растолстеет, а потом сбежит. Но перед побегом он захватит нож, который отобрал клювонос.

Тарин переступил с одной коленки на другую. Его позвоночник опять дёрнулся. «Нет, не отобрал», — поправил себя Тарин.

Он сам оставил свой нож в ноге клювоноса. Чёрт! И почему только его совесть «переживала» о клювоносе?

Тарин моргнул. Толстый Мика стоял перед ним и совал чашку ему в лицо. А в ней были самые большие яйца, которые когда-либо видел Тарин!

— Возьми одно, дважды пойманный.

Тарин просиял. Яйца! Он выбрал одно, покатал в ладошках и приготовился расколоть его, чтобы полакомиться.

— Нет! — прошипел Пэрри. — Мы должны их просто держать.

Какие же мужчины глупые в отношении еды! Тарин вспомнил, как Кинан говорил, что от сырых яиц у него может заболеть живот. Вероятно, Тарин должен подогреть своё яйцо, и только потом съесть. «Наверное, это Благословение устроили для того, чтобы подогреть яйца», — с надеждой подумал Тарин.

А Титус всё говорил… Тарин закатил глаза. Титус уже произнёс слов больше, чем Тарин слышал за всю свою жизнь.

— … защищено скорлупой, точно так же, как наши жизни находятся под защитой Матушек. Наши жизни в их руках. И мы должны благоговеть перед их защитой. Она сильна, но в то же время хрупка. Мы не должны делать ничего, что могло бы поставить под угрозу их заботу о нас. Один необдуманный поступок может разбить наше яйцо.

Тарин сощурился.

«Нет, Титус совсем не умный», — решил Тарин. Единственный способ добраться до яйца — разбить скорлупу. Титус бы умер в лесу, если бы не перестал лелеять яйца!

Ага, а вот Мика оказался хитрей: он только что разбил яйцо в чашку. Тарин быстро взглянул на Титуса, чтобы узнать, не влетит ли Мике за это.

— Без защиты мы уязвимы, — сказал Титус и забрал миску у Мики. Затем он запустил туда руку и вытащил желтую серединку яйца, с которой капала прозрачная слизь.

Тарин облизался. Желтый комок — это самая вкуснятина!

— Без Благословения мы уязвимы. — Титус поднял руку. — Без Матушек мы уязвимы.

Тарин нахмурился. Он совсем запутался. Неужели жёлтый комок называется уязвимостью? Какое глупое название. И причём тут «мы» и «жёлтые комки»? И вообще, Тарин не желал относить себя к «мы». Ему это уже надоело: колени болели и он проголодался. И бедную задницу ох как саднило! Из него с криком «Выбираю!» пытался вырваться и рвануть к двери «другой Тарин».

Титус хлопнул в ладоши, и желтизна стала стекать на пол.

— Какая растрата! — взвыл в ужасе Тарин.

Никто ничего не сказал, однако Тарин почувствовал на себе их взгляды.

Мика передал Титусу салфетку, и тот вытер руки и чашку. Затем Титус взял ещё одно яйцо и продолжил говорить.

Тарин нахмурился. Опять пустая болтовня! И если он испортит ещё одно яйцо… Всё это неправильно! Может, поэтому у Титуса ненормальные волосы? Он весь ненормальный.

Титус сказал:

— С Благословением мы сильны.

Чёрт! Титус поднимает ещё одно яйцо… Тарин весь аж зачесался и заёрзал на месте, еле сдерживаясь, чтобы не броситься спасать его.

— С Матушками мы сильны.

Тарин зажмурился, когда Титус выпустил яйцо из рук. Мальчишки охнули, и Тарин открыл глаза. Целёхонькое, оно каталось по полу. Мика подобрал его и отдал Титусу, который покатал яйцо в ладонях, и скорлупка отвалилась, оставляя его целым и невредимым. Белым и твёрдым.

— Ох, как всё это неправильно, — прошипел Тарин. — Неправильно.

Пэрри толкнул его локтём в бок.

— Помолчи, Тарин. Они сказали, что мы увидим, как из одного яйца появляется другое.

— Матушки оберегают нас. И если мы будем жить и следовать их Благословению, то останемся невредимы в случае беды. Мы спасёмся! Начало Времён закончилось, но мы живём под крылом Матушек. Может, мы падём, но до конца останемся вместе! Матушки защитят нас. И они продолжат делать это, даже если остальные слои отпадут и разрушатся.

Титус обернулся к мальчишкам.

— Разбейте яйца, ребята, чтобы отбросить старую жизнь и начать новую, становясь Благословлёнными Мальчиками.

Тарин посмотрел на других ребят. Они аккуратно постукивали яйцами по полу, а потом катали их в ладонях, как это делал Титус.

— Ты тоже, дважды пойманный, — сказал Мика откуда-то из-за спины.

Тарин не желал начинать новую жизнь, но вот яйцо он очень хотел. Он опустил руку, готовый в любой момент поймать склизкую жижу и желтизну, а затем легонько сжал яйцо в кулаке.

Ничего не произошло.

Мальчишки вокруг восторженно завизжали, катая в ладошках белые целые яйца, но уже без скорлупы. Тарин с отвращением уронил своё яйцо. Всё не так! Их яйца были похожи на твёрдое зимнее озеро.

От удара о пол яйцо Тарина треснуло, и он, набравшись храбрости, ткнул его пальцем. Упругое, словно трава у засасывающей земли. Леди, какое же всё это неправильное!

— Возьми его в руки и подними вверх, — сказал Пэрри под громкие возгласы других мальчишек. — Быстрей, иначе Титус заметит. Притворись, что ты его уронил.

Тарин поёжился и кончиками пальцев поднял его.

— Мужчины! Благословлённые Мальчики! — воззвал Эдон.

— А теперь вставайте, — приказал Мика, пытаясь перекричать орущих и топающих мужчин. — Спускайтесь вниз по ступенькам и держите яйца над головой. Тарин! А ну вернись в ряд и сойди по ступеням. Не вздумай прыгать с края площадки!

Тарин вернулся назад и постарался быть послушным. Но… Ох уж эти мужчины со своими рядами…

Тарин проследовал за Пэрри вниз на площадку. Ни Офера, ни Кинана поблизости не было, и Тарин разозлился на себя за желание видеть их. Сейчас он вёл себя, как глупый Кори во время ночных посиделок, когда ребята рассказывали байки про Леди. Мужчины сновали туда-сюда, разбивая ряды мальчишек. Тарин не знал куда дальше идти, поэтому ухватился за футболку Пэрри.

— Мы вращаемся, — сказал Пэрри.

— Это что ещё такое?

— Я не знаю. Кинан сказал, что мы должны вести себя с мужчинами вежливо и подождать, пока Эдон не прикажет нам вновь построиться.

— Вращаться, — подал голос появившийся позади Тарина Хелем, — значит знакомиться и общаться с офицерами общины, как это и полагается хорошим цивилизованным мальчикам, раз уж теперь вы Благословлённые и больше не дикари.

— Хотелось бы на это надеяться, — сказал подошедший клювонос. — Но ты вёл себя хорошо на сцене, дважды пойманный. Хелем бился об заклад, что ты слопаешь яйцо до того, как Церемония Благословения закончится.

— Чуть не съел, — признался Тарин. — Ешь, когда можешь. — Затем Тарин покосился на Хелема. — Так нечестно. Не знал про это правило. «Биться об заклад» — это какой-то грязный мужской трюк?

Гаррик фыркнул.

— Он тебя раскусил, Хелем. Тарин же пропустил репетицию.

— Только дикарь будет лопать еду во время Церемонии, — сказал Хелем. — Невежество — грех, помнишь?

— Только после Благословения, — ответил Гаррик. — Мой мальчик справился.

— Ну да, — уступил Хелем. — Может, для тебя ещё не всё потеряно, маленький дважды пойманный.

Нахмурившись, Тарин посмотрел на Хелема, но тут же отвлёкся на свою «совесть». Нет, чувство не было похоже на щекотку в позвоночнике. Наоборот, по спине растеклось тепло, словно мёд на солнце. Почему? Вот дерьмо! Во всём виноват клювонос! Его похвала принесла такое странное ощущение. И Тарину это не понравилось.

— Поторопился я с выводами, — сказал клювонос. — Тарин, разожми кулак, мой маленький дикарь. Ты раздавил яйцо.

Тарин опустил глаза. Что-то белое и жирное просачивалось между его пальцев.

— Фу, — сказал он и тряхнул рукой. Разжав кулак, Тарин увидел, что его жёлтая уязвимость уже не была круглой вкусностью, и превратилась в рыхлую размазанную пасту. Тарин испуганно посмотрел на мужчин. — Это грех?

— Нет, — ответил Хелем. — Просто ты неуклюжий. Ритуал окончен, и ты испортил своё угощение.

— Угощение? — в ужасе переспросил Тарин. — Неправильные яйца — это угощение?

Гаррик фыркнул.

— Ты со своими яйцами… Эдон рассказал мне, что сначала ты плюнул в яичницу, а потом умял её за один присест. Попробуй варёный желток. Он очень вкусный.

Хелем и Гаррик подождали, пока Тарин поднял руку и слизнул желтую массу с ладошки.

Желание с отвращением фыркнуть превратилось в «ням», и он заводил языком, слизывая с пальцев объедение.

Хелем опять расхохотался.

— Гаррик, друг мой, тебе придётся потрудиться, чтобы «окультурить» это чудо. Но я завидую тебе, глядя, как он орудует языком!

Гаррик провёл рукой по бороде и вздохнул.

— Да уж. Тарин, мы не слизываем еду, как щенята. Хотя обычно наша еда не размазана по руке… А теперь подними белок, пока на нём никто не поскользнулся. Только не ешь его. Мы не едим с пола.

Тарин подобрал скользкие кусочки.

— А я бы и не ел! Гадость какая. Мне не нравится.

— Соглашусь с тобой, Тарин. Я тоже не люблю варёный белок. Но кого здесь волнуют наши желания?

— Вот именно, что никого, — угрюмо ответил Тарин и пошёл следом за Гарриком к урне у стены. В ней уже лежали скорлупки, которые подмёл с пола Офер, так что Тарин бросил туда и противные белые комки.

Когда они остались вдвоём, Гаррик сказал:

— Тарин, сегодня вечером я начну тебя обучать. И запланировал я кое-что очень приятное для нас обоих. Заберу тебя после ужина. А теперь иди к Пэрри. Скоро Эдон поведёт вас обратно в зал.

Пэрри с удовольствием трескал своё яйцо: желтизну, белые комочки — всё.

Тарин поморщился.

— Вкушнятина какая! — блаженно улыбаясь, сказал Пэрри.

— Никаких разговоров с набитым ртом, мальчик. Разжуй и проглоти. Доедай быстрее, сейчас будем строиться.

Пэрри проглотил яйцо, облизал губы и улыбнулся.

— Да, сержант Эдон!

— Да, сержант Эдон! — тихо передразнил Тарин.

— Он хороший, — сказал Пэрри. — И яйца вкусные. О! А ещё мы будем снова сосать члены, но попозже. Мне нравится цивилизация!

— А мне нет, — пробубнил Тарин, вставая за Пэрри на своё место в шеренге. — Здесь всё слишком блестящее и гладкое, глупые правила и неправильные вещи, а ещё наказания.

Тарин постарался запомнить дорогу до «мальчишечьего» зала. Ничего нового или полезного он не увидел, хотя понял, как связаны между собой коридоры, и в его голове сложилась картинка с точным расположением кафетерии, казарм, бани и зала для Благословения. Однако Тарин так и не придумал как выбраться из здания. Он лишь однажды побывал на улице, да и то, когда его вели в офицерский корпус.

— Хорошо, ребята! У вас час свободного времени, а затем вы приведёте себя в порядок перед ужином. Кинан и Мика отведут вас в уборную, а Офер раздаст чистые футболки. Расчешите волосы и заплетите их в косу или оставьте распущенными. За ужином вы должны выглядеть опрятно. Вас официально представят общине. Тарин, вместо свободного времени у тебя по плану тренировка. Кадет Кинан, проследите, чтобы он двигался как минимум полчаса. Пусть побегает по волейбольной площадке.

Тарин хотел поворчать, но его ноги уже «предвкушали» движение. Кинан, похоже, тоже не возражал, и они побежали вдоль стенки, огибая спальные мешки.

— Что такое волейбольная площадка?

Кинан пожал плечами.

— Когда-то, ещё до Начала Времён, люди играли здесь в игры. Джонас и Джедон изучали эти здания. Они говорили, что…

— Эгеге-е-е… — прокричал Тарин и, обогнув угол, проехался вдоль стены. Как он и ожидал, носки прекрасно скользили по гладкому, словно зимнее озеро, полу. Он просто разбежался и заскользил.

Тарин хихикнул, когда его футболка надулась от ветра и задралась. Кинан догнал Тарина.

— Тебе нравится? Здорово, правда? Закончи забег и сможешь научить ребят так делать. Играй на здоровье, но для начала поработай.

— Будешь получать, дадим, поработай, возьми… — фыркнул Тарин. Он продолжил забег, не особо напрягаясь и позволяя Кинану «гонять» себя по площадке.

Тарин мысленно посмеялся, когда увидел, что Кинан запыхался ещё в середине пробежки. Сам Тарин ничуточки не устал, но схитрил и повалился на пол, притворяясь опосумом.

— Нет сил! — объявил он.

Кинан потрогал его носком ботинка.

— Попей воды, Тарин, а потом можешь показать своим друзьям, как скользить по полу.

— Да, Тарин, покажи нам! — попросил Пэрри. — Не одному же тебе веселиться.

Тарин вздохнул. Вот всегда так. Он узнает что-нибудь новое, а остальные сидят и ждут, пока он им объяснит. Он встал, разбежался и «прокатился» до середины зала. Наслаждаясь скольжением, Тарин позабыл о ноющих мышцах и восторженно закричал.

Пэрри попробовал первым и скорее завизжал, нежели закричал. Вскоре зал наполнился уханьем и улюлюканьем скользящих и спотыкающихся мальчишек. Кинан с Эдоном сидели на скамейке и наблюдали за резвящимися ребятами. А Тарин наблюдал за ними, то и дело проносясь мимо. Вроде бы я не провинился, а веселюсь. Подозрительно всё это…

Но ничего не произошло. Наконец Тарин устал по-настоящему и повалился на свой спальный мешок. Ноги гудели, но это было приятно.

— Тебе легче? — спросил Эдон.

Тарин кивнул.

— Как в ловушке без движения.

— Гайдеон говорил, что именно так ты и будешь себя чувствовать. Он хочет, чтобы ты избавлялся от своей «ловушки» каждый день с помощью упражнений. Согласен?

Тарин сузил глаза и улыбнулся.

— Да.

Мужчины хотели утомить его бегом… Надо быть начеку.

Кинан фыркнул.

— Осторожно, сержант. У него на лице написано, что он что-то замышляет, планирует и пытается это скрыть.

— Чёрт! — пробурчал Тарин. Кинан уж слишком быстро его раскусил.

В зал вошли Мика с Офером, и Эдон встал и хлопнул в ладоши.

— Свободное время окончено. Снимаем грязные футболки и живо в уборную. Ополоснитесь в бачках с тёплой водой и возвращайтесь. Офер! Проследи, чтобы они переоделись и расчесались.

Тарин смешался с толпой и обманул Кинана, когда тот спросил, сходил ли он по-большому.

— Гайдеон и Эдон сказали, что за тобой надо присматривать. Если не облегчишься, то можешь заболеть.

— Но я уже, — соврал Тарин, не моргнув глазом, хотя глупая «совесть» снова зачесалась. Чёрт! Ну почему он должен переживать из-за мужчин?

— Молодец.

Пэрри заплёл ему волосы в кривенькую косу, и Тарин, надев чистую футболку, поспешил в столовую. Сколько же мужчины едят! Неудивительно, что они такие толстые и всё время думают о том, что нужно испражниться. Тарина распирало. Он сомневался, что в него влезет ещё и ужин. Сегодня он и так уже позавтракал, частично пообедал, плюс съел одно неправильное яйцо. А ведь раньше он частенько и за несколько дней не съедал столько, сколько слопал сегодня.

И вот опять надо есть. Если так дальше пойдёт, то он станет таким же толстым, как Мика. Столько еды… И Тарину даже не пришлось никого ловить или догонять, чтобы добыть её.

Тарин, как положено, отстоял в очереди. Опять подавали вкуснячие белые кусочки с коричневыми сочными ломтиками и оранжевыми хрустящими штучками. Тарин обошёл столик кадетов и даже не взглянул на Мику. Пэрри подвинулся на лавке и освободил для него место. Хм. Можно сказать, что эта часть цивилизации Тарину понравилась.

За столиком мальчишек сидел чем-то недовольный Кинан.

— Ребята, с сегодняшнего дня во время обеда за вами будут наблюдать. Либо Мика, либо я — один из нас будет сидеть с вами. Теперь, когда вас Благословили, вы должны кушать ложками и с закрытым ртом. Никакого рычания, даже если еда вкусная. Кушать можно только со своей тарелки. Если вы не наелись, можете сходить за добавкой. Во время обеда вам разрешается разговаривать, кроме тех случаев, когда офицеры делают объявления. Тарин! Разве я сказал, что можно начинать есть?!

— Принёс еду, — в недоумении сказал Тарин, — пользуюсь ложкой, не рычу…

— Подожди, пока я скажу, что можно начинать.

Тарин бросил ложку и насупился.

— Мальчики, — сказал Кинан. — Можете начинать.

Не сказать, что Тарин рычал во время еды… скорее тихонечко постанывал. Как же было вкусно! Как оказалось, он действительно проголодался. Пэрри, вон, даже «приобнял» свою тарелку. Тут Тарин закашлялся, чуть не подавившись хрустящим оранжевым кусочком.

— Не спеши, — сказал Кинан. — Так, новое правило: взяли еду в рот, кладёте ложку на стол. Прожёвываете, глотаете и только потом поднимаете ложку.

Тарин, как и многие, зарычал в ответ на это замечание. Кинан же только пожал плечами и что-то накарябал на какой-то штуке.

— Это журнал вашего отряда. Так что не пытайтесь убедить Мику или Эдона, что вам об этом не говорили.

Тарин заглянул через плечо Кинана, но увидел там лишь чёрную пластину. А потом он вспомнил, что журнал — это что-то важное для кадетов.

Тарин закатил глаза. Глупый Кори, отложив ложку в сторону, складывал руки на коленях, медленно пережёвывал пищу, а потом демонстративно поднимал ложку. Тарин издал неприличный звук и махнул рукой в сторону Кори.

— Фу, вонючка!

— Тарин, — сказал Кинан, дожидаясь, пока стихнут смешки и хихиканье, — за столом это не обсуждают. К тому же Кори не воняет, а всего лишь старается культурно кушать.

— Он пёрнул, — настаивал Тарин. — И он воняет.

Кори кинул в Тарина вкусный белый кусочек, а затем обрызгал его футболку соком.

— Вот дерьмо! — В ответ Тарин швырнул свою грязную ложку в Кори, заехав ему прямо в лоб.

Краем глаза Тарин заметил, что Пэрри, не выпуская тарелку из рук, отодвинулся на край скамейки.

Кори завизжал, и в их сторону уже направлялся Эдон.

— Пресвятые сиськи! — зашипел Кинан. — Тарин, из-за тебя я навсегда останусь кадетом. А ну, сядь! Кори, заткнись и покажи мне лоб.

— Кадет Кинан! Следите за своим отрядом и за языком тоже. Этих мальчиков только что Благословили, и они ещё обучаются. Им пока нельзя слышать ругательства.

— Простите, сержант Эдон. Новый мальчик Кори спровоцировал Тарина, и ситуация вышла из-под контроля быстрее, чем я ожидал.

И Кори, и Тарин, открыв рот от удивления, уставились на Кинана. А затем Кори заверещал от возмущения. Кинан вытер подливку со лба Кори и осторожно потрогал уже проявляющуюся шишку.

— Тише, Кори. Ты вёл себя слишком самодовольно. Да, Тарину не следовало над тобой подтрунивать, но ты это заслужил. К тому же ты первым бросил в него еду.

Тарин моргнул. Оказывается, Кинан внимательно следил не только за ним, но и за Кори.

— А ты, Тарин… Не ведись на провокации. Что бы ни происходило за обеденным столом, нельзя швыряться посудой.

Эдон сложил руки на груди и уставился на Тарина.

— Кидаться едой — это грех, — уже спокойней сказал Эдон. — Еду надо ценить. Ты же это понимаешь, Тарин. А ты, Кори?

— Да, сержант Эдон. Простите, сержант Эдон, — отчеканил Кори.

— Кинан, отметь, пожалуйста, что Кори с Тарином получают по одному штрафному очку. И присмотрись к поведению Кори. Не люблю слизняков. А теперь доедайте, мальчики. Через пару минут вас представят офицерам. Офер, постарайся отчистить подливку с одежды этих «молодцов» перед тем, как до них дойдёт очередь.

Тарин счастливо улыбался, пока Офер влажной тряпкой оттирал пятно с его футболки. Эдон и Кинан знают, что Кори вонючий слизняк! И наплевать на штрафное очко.

— Прекрати ухмыляться, — прошептал Офер. — Иначе мужчины посчитают тебя наглым. Когда подойдёт твоя очередь, назови своё имя. Громко, чтобы они услышали. Понял?

— Мужчины! — крикнул Эдон. — Представляем вам мальчиков с двумя браслетами. На них можно только смотреть и ждать, потому что они начнут обучение лишь через год. Если вам понравится один из них и вы захотите его зарезервировать, помните, что после Дня Свечей вам придётся подождать один год.

Мальчишек с двумя браслетами Мика по очереди подводил и помогал забраться на большой стол, а затем представлял мужчинам. Все вокруг замерли, никто больше не ел, и испуганный шёпот мальчишек разносился на весь зал. Когда Кори повели к столу, Тарин снова издал неприличный звук, и Пэрри захихикал.

— Мальчики с одним браслетом! — крикнул Эдон. — Мужчины! Те, кому служебное положение позволяет иметь мальчика, могут озвучить предложения. Или можете дождаться Дня Свечей, когда мальчишкам подберут работу. Вы получите своего мальчика в День Свечей после Выбора.

Эдон подозвал Пэрри.

Вздрогнув, Тарин прикрыл уши руками. Мужчины кричали и хохотали, отпуская замечания в адрес Пэрри, а он стоял на столе и пытался их перекричать, громко называя своё имя.

— Разденься, — выкрикнул какой-то смуглый офицер.

Эдон кивнул, а увидев, что Пэрри застеснялся, подошёл и снял с него футболку. Даже если Пэрри и возмущался, то Тарин его не слышал. По требованию толпы Эдон поднял руки Пэрри и покрутил его туда-сюда.

— Эй, сладкая попка!

— Нагнись! Покажи нам свою дырочку!

— Потряси яичками!

Тарин завороженно наблюдал, что Эдон вертел Пэрри, как требовала толпа. Вот дерьмо!

Эти футболки какие-то неправильные… Раньше ходить голым было нормально, но теперь из-за футболок это казалось неправильным. В лесу Тарин даже не обратил бы внимания на голый зад Пэрри, когда тот, например, лез бы на дерево или крался в траве за козявкой. Зато теперь это стало поводом для восторга. Пэрри смущался, но не возражал. Когда Эдон отпустил его руки, он даже качнул членом в сторону смуглого офицера и улыбнулся.

— Не будь шлюшкой, мальчик, — пожурил его Эдон и шлёпнул по заднице. — Возвращайся за стол и не забудь футболку.

Тарин даже заскучал, пока его товарищей представляли офицерам. Было странно наблюдать, как мужчины восторгаются мальчишками, а те раздеваются по первому требованию… Интересно, а сегодня их угостят яблочными пирожками? В обед он не успел съесть свой пирожок, а Пэрри сказал, что они даже вкуснее медовых леденцов. Пэрри уже оделся и теперь глазел на мужчин. «В особенности на одного смуглого офицера», — заметил Тарин.

— Твоя очередь, — сказал Кинан, и Тарин вздохнул.

Да уж, сейчас не получится притвориться серой молью, но хотя бы в этом нет его вины. Тарину не особо хотелось, чтобы ему что-то выкрикивали, но он потерпит. Он залез на стол и начал стягивать с себя футболку.

— Постой, Тарин, подожди, пока тебя попросят раздеться! — сказал Эдон. — Тебя уже выбрал Гаррик. Тебя нельзя показывать всем подряд.

— Твоя нагота принадлежит мне, Тарин, — раздался с соседнего столика голос Гаррика.

Тарин проглотил возмущённый вопль и повернулся к мужчинам. И только он открыл рот, чтобы представиться, как его оглушил громкий дружный крик: «Дважды пойманный!».

— Эй, дважды пойманный Тарин, мы уже знаем, кто ты такой! Все в курсе глупого решения Гаррика!

— Эй, Гаррик, выброси его обратно в лес!

Тарин почувствовал, что с его «совестью» творится что-то странное, словно жжётся, но ведь он ни в чём не виноват…

— Выбросить в лес! — присоединились к кричащим мужчинам кадеты.

Тарин оглянулся и увидел, что борода Гаррика «отъехала» вперёд. Теперь Тарину хотелось извиниться, только вот за что?

Послышался грохот отодвигаемого стула, и Гаррик резко встал.

— Я выбрал Тарина и лично обучу его всему необходимому. И никому не позволено проверять его навыки и умения даже после Короткого Дня. Тарину будет предоставлен Выбор в День Свечей, НО… — клювонос замолчал, а затем продолжил, буквально выплёвывая каждое слово: — Тарин мой мальчик. Он — мой! — Обойдя стол, Гаррик взял Тарина за руку. — Пошли со мной, мальчик. Мы приступим к обучению прямо сейчас.

Минутное молчание сменилось новыми криками и улюлюканьем. Тарин поспешил за своим мужчиной, впервые не имея никакого желания спорить. Он только показал язык Кори, когда они проходили мимо столика новеньких мальчишек.

Уже в коридоре клювонос остановился, прислонился к стене и застонал.

— Чёрт! Тарин, надеюсь, ты стоишь этого. Если я не смогу обучить тебя, отряд перестанут уважать и моё продвижение по службе прекратится.

В позвоночнике Тарина что-то вновь засвербило.

— Отпусти меня? — попросил он. — Это спасёт нас обоих.

Клювонос рассмеялся.

— Я так не думаю, Тарин. К тому же я хочу тебя. Ладно, пошли проверим, что ещё ты умеешь делать своим языком, кроме как нарываться на неприятности. Я забронировал нам баню.

— Вот чёрт! — пробурчал Тарин и последовал за Гарриком.

Глава 7

Вдохнув горячий ароматный пар, Тарин с трудом поборол панику. И хотя теперь он знал, что вода в бане не для того, чтобы варить мальчиков, пережитый недавно ужас нахлынул с новой силой.

Клювонос потянул Тарина за руку.

— Пошли, Тарин. Не выпускай пар. Март очень старался подготовить для нас горячую баню.

Тарин нахмурился. Он не ожидал увидеть уважение к труду мальчишек… И всё-таки Тарин пока был не готов пойти на уступки.

— Мылся вчера, — проворчал он, заходя внутрь. — А говорили, что раз в неделю.

— Маленький дикарь. Баня — это роскошь. Я потратил один офицерский талон, чтобы заполучить её в своё полное распоряжение.

Тарин нахмурился.

— Роскошь?

— Точно, малыш. Погоди немного. Тебе понравится роскошь! Ты не захочешь возвращаться в лес, когда насладишься прелестями цивилизации.

— Захочу, — пробурчал Тарин, но всё-таки снял с себя ненавистную футболку. — Носки тоже? — с надеждой в голосе спросил он. — Эдон сказал, что когда буду купаться…

Клювонос рассмеялся.

— Носки — это не наказание. Твои ноги в ужасном состоянии. Размочишь серебристую плёнку в воде, а затем Март обработает тебе ноги, прежде чем наденешь чистые носки. Ты ведь знаешь, что Эдон имел в виду обычный банный день?

Тарин фыркнул и попытался потянуть за плёнку. К своему ужасу, вместе с ней он вырвал часть волос на лодыжке.

— Ой-ой-ё! — завопил Тарин. Это было ещё хуже, чем свалиться в малиновый куст!

— Я же сказал: раз-мо-чи в воде. Тарин, ты можешь хоть раз воспользоваться чьим-то советом?

— Тарин всегда был упрямым, капитан Гаррик. — Март появился из клубов пара и смущённо улыбнулся. — В его первую зиму в лесу я сказал ему, что снег холодный. Однако он всё равно прыгнул в сугроб.

Посмотрев на друга, Тарин издал неприличный звук.

— Не был упрямым. Просто должен был всё проверить, — он замолчал на секунду. — И, — добавил Тарин возмущённо, — ты не уточнил, что такое «холодный»!

Гаррик рассмеялся.

— Так ты упрямишься не только с нами, а, мальчик? Март, помоги ему размочить плёнку. А потом обучи его основам массажа. Можете потренироваться на мне.

Март кивнул и, усадив Тарина на край глубокой кафельной ямы, опустил его горящие ноги в воду. Гаррик наблюдал, как Март осторожно снимает серебристую изоленту с ног Тарина, на которых стали отчётливо проявляться красные следы.

— Больно, — пожаловался Тарин.

— Кожа на лодыжках и правда выглядит не ахти, капитан Гаррик, — сказал Март.

— Так веди себя хорошо, Тарин, и тогда мы намотаем изоленту поверх носков, чтобы закрепить их. Март знает, как это сделать.

Тарин закусил губу, борясь с незнакомым чувством — ему вдруг захотелось улыбнуться клювоносу. Вместо этого Тарин пошлёпал ногами по воде. Для «освобождённых» пальцев это то, что надо!

— Прыгай в воду, мальчик. Март, ты тоже.

Тарин соскользнул в бассейн и застонал от удовольствия. Настрадавшуюся попу Тарина приятно обожгло горячей водой! Тарин немного попрыгал, наслаждаясь невесомостью, а потом поплыл на спине. Март с радостью присоединился к другу. Клювонос рассмеялся и пробормотал что-то про красивых рыбок, но Тарину сейчас было не до того, чтобы прислушиваться: он находился в приятном плавучем тепле.

Вода выплеснулась из бассейна, когда в него залез Клювонос. Тарин посмотрел на Гаррика, услышав его стон. А вдруг у него тоже что-то болит? Тарин тут же отбросил эту мысль. Клювонос его враг.

Враг, у которого была самая широкая грудь, которую Тарин когда-либо видел. Ну, не считая, конечно, Хелема.

— Толстый! — выпалил Тарин.

Март хихикнул.

— Тарин, это мышцы. Мужчины мускулистые, потому что хорошо питаются и тренируются. Они не такие худые, как мы, выросшие в лесу, мальчишки.

Гаррик лишь фыркнул и перевернулся на спину. Он положил голову на бортик бассейна и расслабился, всплыв на поверхность.

— Март, покажи ему, как массировать тело, пока я отдыхаю.

Март расположился в ногах Гаррика с одной стороны, а Тарина поставил с другой, и начал медленно растирать ступни капитана.

— Делай как я, Тарин. Твои прикосновения должны быть уверенными, а не лёгкими. Не дави сильно, но и не щекочи.

Тарин колебался. Он не хотел подчиняться, но вредничая в данный момент, он ничего не выиграет. К тому же ощущение горячей воды на коже было так приятно, словно он вновь оказался на берегу летнего озера. Тарин схватил клювоноса за большой палец и сжал его.

Гаррик заворчал, но ногу не убрал. Март тайком показал Тарину, что надо присесть в воде, чтобы оставаться в тепле, и ребята продолжили массировать ступни капитана.

«Какие странные ноги, — подумал Тарин, — длинные, костлявые и крепкие… А кожа совсем не грубая, как у меня». Тарин надавил пальцем на ямку у пятки клювоноса и почувствовал, как позвоночник отозвался раздражающим приятным теплом, когда клювонос застонал. Тарин уже привык, что упрямый позвоночник то зудит, то «предупреждает» его об опасности или «заставляет» опекать малышню в лесу, но ублажать мужчин…

Март ободряюще улыбнулся, и мальчишки стали разминать голени и бёдра Гаррика. В светлых завитках в паху дернулся полувозбуждённый член клювоноса.

— Помедленнее, Тарин, — сказал Март. — Сейчас можно доставить удовольствие своему мужчине, если он захочет, конечно. Или ты можешь сосредоточиться на том, чтобы как следует размять повреждённые мышцы на ноге капитана. Они его беспокоят.

Тарин нахмурился и провёл пальцами по розовому, чуть сморщенному, шраму на ноге клювоноса.

— Да, Тарин, — сказал капитан, — это твоих рук дело.

— Был пойман, — сухо ответил Тарин. — Сбежал. — Он начал сильнее массировать мышцы на ноге клювоноса.

Какое-то время все молчали. Пока Тарин усердно разминал ногу капитана, были слышны лишь звуки бьющейся о стенки бассейна воды и их тихое дыхание.

— Доставь мне удовольствие, — сказал Гаррик.

— Не суетись, — прошептал Март Тарину.

Тарин взглянул на лицо клювоноса, чьи глаза сейчас были прикрыты, и театрально вздохнул. Ему хотелось вновь прикоснуться к члену капитана. Правда ли он такой большой и твёрдый, как Тарину показалось в овраге? Тарин протянул руку и обхватил пальцами член клювоноса, который тут же дёрнулся. Тарин хихикнул.

— Мужчины такие толстые, — прошептал он.

Март фыркнул.

— Толстый член это здорово, глупыш. Погоди, пока…

Гаррик застонал.

— Помолчи, Март. Пусть Тарин сделает мне приятно.

Тарин внимательно посмотрел на плоть капитана в своей руке. А потом машинально стал её сдавливать и потягивать. Да, член клювоноса был словно создан для его ладони.

— Дар? — спустя какое-то время спросил Тарин.

Гаррик застонал и произнёс что-то похожее на «да».

— Пропадёт в воде! — взволнованно сказал Тарин.

— Во рту, — промычал Гаррик. — Доверюсь твоим зубам, мальчик…

— Там я никогда не укушу! — возразил Тарин. — Даже мужчину! — Он ещё немного подвигал рукой. Страх потерять дар в воде боролся с нежеланием ублажать клювоноса.

Март подошёл ближе и приподнял бёдра капитана над водой. Затем, строго посмотрев на Тарина, прошептал:

— Ну давай, соси!

Тарин скорчил недовольную мину и замедлил движения ладонью, но потом всё-таки положил руку на яички клювоноса. Несмотря на горячую воду в бассейне, они были упругими от желания. Тарин склонил голову и сделал глубокий вздох. Пахло ароматными листьями и возбуждённым мужчиной. Тарин вспомнил об олене — варёном, с мускусным запахом, — и обхватил член клювоноса губами, едва успев получить дар.

Это был самый большой член, который ему когда-либо приходилось сосать! Да ещё с сильным привкусом какого-то солёного и горьковатого растения, но вкусный. Тарин сглотнул. А потом ещё раз.

Вылизывая член клювоноса, Тарин услышал, как смеётся Март.

— Не потерял ни капли, да? — тяжело дыша, спросил Гаррик. — Хватит, Тарин. Мне щекотно. Остановись.

Тарин облизал губы и отплыл на спине назад, тоскливо глядя на свой возбуждённый член. Глупый член, которому нравится толстый желтоволосый клювонос!

Март принялся разминать плечи и грудь Гаррика. И вдруг все трое вздрогнули от резкого рыка, исходящего от Тарина.

Гаррик фыркнул.

— Март, позволь дважды пойманному закончить массаж. Похоже, после того как он проглотил мою сперму, Тарин вдруг стал отстаивать свою «территорию».

— А вот и нет! — возмутился Тарин и для убедительности даже собрался плюнуть в воду, но побоялся потерять дар.

Март убрал руки от Гаррика и поднял их вверх.

— Не надо рычать, Тарин. Он твой.

— Вот дерьмо! — выругался Тарин.

Гаррик затрясся, тихо смеясь.

— Март, иди найди своего мужчину и пригласи его присоединиться к тебе в бассейне. Я сам объясню Тарину, что делать дальше.

Март быстро вылез из воды и взял полотенце.

— Спасибо, капитан.

Хлопнула дверь, и Тарина обдало волной прохладного воздуха, который затем сменился горячим паром.

Тарин с угрюмым видом барахтался в воде, безуспешно пытаясь заставить успокоиться непослушный член.

— Иди сюда, мальчик. Помассируй мне живот и плечи, а когда вылезем из бассейна, разомнёшь мне спину и натрёшь её маслом. Если будешь хорошо себя вести, я разрешу тебе подрочить. Уверен, что ты не захочешь делать это в воде.

— Ты бы мог съесть мой дар… — предложил Тарин, надеясь на положительный ответ.

Гаррик фыркнул.

— Мужчины не отсасывают у мальчишек, Тарин.

— Мужчины разбазаривают, — сказал Тарин. — Дар нужен телу, а не воде, земле или воздуху.

Гаррик не ответил, молча ожидая Тарина. Бедный член Тарина снова дёрнулся в воде, когда он подошёл к клювоносу. От возбуждения Тарину было больно двигаться. Раньше он делился даром по нескольку раз на день, а с тех пор как его поймали, он кончил лишь однажды, когда красивый Гайдеон засунул ему палец в попу.

— Молодец, — похвалил Гаррик.

Тарин моргнул. Оказывается, сам того не заметив, он уже массировал клювоноса. И что хуже всего, ему нравилось ощущать мягкую кожу и тонкие волоски на груди капитана. Тарин фыркнул, но продолжил разминать Гаррика. Нет, Тарин не будет писать в свой же колодец.

Пар вновь заклубился, и в баню вошли Март и лейтенант Кейл.

— Присоединяйтесь к нам, — сказал Гаррик. — Я уже почти закончил, а вода всё ещё горячая.

— Спасибо, капитан, — ответил Кейл, расстёгивая рубашку. Затем Март аккуратно её свернул.

— Твой мальчик отлично справляется с обязанностями банщика, — отметил Гаррик. — Ему уже выделили помощников?

— Да. Он «заработал» трёх носильщиков воды. Теперь он управляет баней, делает массаж и моет офицеров, и больше не таскает вёдра.

Кейл и Март залезли в бассейн, и Март подмигнул Тарину.

Клювонос издал задумчивый хмык, и Тарин насторожился. Это не к добру.

— Тарина надо будет чему-то обучить… Но у него запрет на ножи из-за того, что он меня порезал, так что кухня для него закрыта.

— И никакой работы во дворе, потому что он может сбежать, — добавил Кейл. — Понимаю, о чём ты. Тестирование его навыков будет ограничено.

— Он отлично разбирается в растениях, — предложил Март, — и всё знает о ягодах. О! А ещё он умеет подкрадываться к животным и притворяться, будто он один из них.

Клювонос пробурчал что-то типа «он и есть один из них», и Тарин зарычал на Марта за то, что тот выдаёт мальчишечьи секреты.

— Тогда он может зимой помогать ухаживать за животными в клетках. После Дня Свечей он уже не сбежит, да и научится садоводству, — ухмыльнулся Кейл. — А ещё он может носить воду для моего мальчика. Так он поймёт её ценность.

Гаррик заворчал:

— Полагаю, до весны мы сможем найти для него работу: носить воду, чистить овощи или ухаживать за цыплятами. А может, и в прачечной, если он не будет справляться на кухне. Возможно, он даже сможет помогать Арану таскать те книги, которые понадобятся офицерам для их проектов для продвижения по службе.

— Видишь, Тарин, — лукаво сказал Март, — ты нам нужен.

Тарин обрызгал друга водой.

— Вовсе нет! Не нужен! Тарин…

— Да, да, Тарин охотится и добывает, — прервал его Гаррик. — Теперь ты часть общины, мальчик, и когда мы вместе трудимся, то получаем горячую еду, ванну и безопасный ночлег.

— Роскошь, — усмехнулся Тарин, используя новое слово.

— Вот именно, — блаженно поддакнул Март. — Это так здорово!

Тарин замолк, пытаясь подобрать правильное слово, чтобы описать то, что он чувствует сейчас к Марту. Обычно слова из Начала Времён сами всплывали в памяти, но не в этот раз.

— Предатель, — прошептал ему на ухо Гаррик, а затем встал и, разбрызгав воду, обхватил Тарина за пояс. — Думаю, это то слово, которое ты так мучительно пытаешься подобрать. Но Март поумнел, Тарин. Матушки хотят, чтобы мы процветали. Они знают, что нам надо самим всему научиться, чтобы впоследствии ценить то, что имеем. Мальчишкам надо понять, что им нужна защита, и как хорошо быть в безопасности. Поэтому Матушки оставляют их в лесу.

Тарин поёрзал. Слова Гаррика… его рука на поясе… всё это раздражало, но в то же время казалось таким правильным.

— Глупость, — пробурчал он. — Почему мужчины живут в роскоши? Она им не нужна.

Гаррик рассмеялся.

— Мужчины сами по себе предприимчивы и любят всё исследовать. Им нужен безопасный дом, куда бы они возвращались. После тяжёлой работы им нужен отдых и место, которое бы они охраняли.

Тарин фыркнул.

— Дерьмо оленье! Это мальчишки всё исследуют и любят свой лес. И именно им нужен горячий олень и тёплый ночлег.

— Верно. Но Матушки, зная нашу природу, определили, что нам больше всего необходимо. Они забрали это у нас, чтобы мы учились и добивались всего сами. Мальчишкам нужна безопасность и поддержка, и после леса они работают, чтобы её получить. Мужчинам нужны приключения и мальчики, о которых они могли бы заботиться, и они получают это, когда научатся добывать еду и делать запасы.

Тарин попытался вырваться из рук Гаррика, но вместо этого клювонос подхватил его и подсадил на край бассейна. Затем Гаррик тоже вылез из воды, и Тарин постарался не смотреть на гибкое сильное тело клювоноса.

— Подай полотенца, мальчик.

Тарин подавил возмущение, так как после горячего бассейна тоже немного продрог, поэтому кинул Гаррику одно большое полотенце, а сам завернулся во второе.

— Простите, капитан, — сказал Март. — Я ещё не объяснил ему процесс вытирания и натирания маслом.

— Что? — огрызнулся Тарин. — Я мокрый. У него тоже есть полотенце.

— Сначала ты должен вытереть своего мужчину, — сказал Кейл.

— Я весь мокрый, — повторил Тарин. — И холодный. Намочу клювоноса, если сам не вытрусь. Тарин сухой. Капитан сухой. Разумно, — Тарин замолчал. — И не мой мужчина.

Гаррик улыбнулся, обтирая себя грубой тканью. — А он прав. Не хочу, чтобы на меня капал мокрый мальчик, так что выжми свою косу, Тарин. И я твой мужчина. А теперь иди сюда и натри мне маслом спину.

Тарин стал двигаться ещё медленней.

— Всё ещё мокрый, — пояснил он, со скоростью улитки отжимая косу и вытирая пальцы на ногах. — Нельзя капать на мужчин.

Март усмехнулся, а затем взвизгнул, когда Кейл ущипнул его.

— Не поощряй его, Март. Он дерзит, и ты знаешь это. И вообще, хватит пренебрегать щедростью капитана, разрешившего нам воспользоваться баней. Иди сюда.

Тарин подвинулся ближе к клювоносу, наблюдая, как Кейл поедает рот Марта.

«Целует, — вспомнил он, — а не поедает».

Гаррик вручил Тарину жидкое масло и лёг на полотенце.

— Лей его по чуть-чуть мне на спину и потом медленно втирай. Так же, как ты делал это с моими ногами. Будь молодцом, и тогда сможешь подрочить скользкой рукой свой член.

— Молодцом? — застонал Тарин. — Терпеть не могу «молодцов». — И он начал с силой массировать капитана.

Так нечестно. Тарин уже согрелся… и за спиной Март с Кейлом издавали какие-то хлюпающие звуки… и дар Тарина накапливался в яичках вот уже несколько дней… и клювонос был толстым, нет, мускулистым, под руками Тарина… и…

— М-м-м, — замычал Гаррик, и член Тарина дёрнулся.

— Чёрт, — выдохнул Тарин, продолжая массаж. У клювоноса была такая тёплая и гладкая спина с сильными твёрдыми мышцами. Тарин еле сдержался, чтобы не лечь на него сверху.

Гаррик зевнул и повернул голову к бассейну. Тарин проследил за взглядом капитана. Лёжа в бассейне, Март и Кейт целовались и обнимались. Они покачивались и плескались в тёплой воде. Казалось, им хорошо, а их члены подёргивались и тёрлись друг о друга.

— Погладь себя, Тарин, — приказал клювонос. — Ты вёл себя хорошо.

Тарину не надо было говорить дважды. Он жаждал опустошить свои яички, и даже разрешение клювоноса не испортило ему удовольствия. Тарин сел на пятки, вздрогнув, когда «многострадальная» попа чуть заныла. Затем вылил остатки масла в ладошку и быстро задвигал рукой по пенису. От масла были странные, но приятные ощущения. Головка члена стала такой горячей!

Гаррик перевернулся на живот, наблюдая за Тарином.

— Помедленней, Тарин. Посмотри на Марта с Кейлом и сбавь темп. Хочу, чтобы ты насладился.

— Вы хотите… — проворчал Тарин, но, взглянув на Марта, замедлил движения. Его друг вылезал из бассейна, виляя задом перед Кейлом. Член Марта покачивался из стороны в сторону, а сам он хитро улыбался.

— Сбегает, чтобы не съели? — спросил Тарин.

— Дразнит своего мужчину, — ответил Гаррик. — Смотри и учись, мальчик. Марту нравится, когда его трахают. После Дня Свечей и мы этим займёмся.

Март заполз на кучу полотенец, взял одно и расположился на нём, опираясь на колени и локти. Кейл громко зарычал и выбрался из бассейна, забрызгав пол водой.

Гаррик фыркнул.

— Ну прямо сама грациозность! Кейл, ты словно дельфин.

Кейл снова зарычал, подходя к своему мальчику.

— А ты у нас водяной бык, Гаррик.

Тарин перевёл взгляд с одного на другого. Так Кейл и Гаррик друзья! Вот дерьмо!

— А что такое дельфин?

— Его я видел на DVD из Начала Времён.

— А что такое DVD?

— Тихо, Тарин! Дрочи молча и смотри, как Кейл будет трахать Марта.

Тарин хмуро покосился на клювоноса, но вдруг заметил, что Кейл пристраивается позади Марта, направляя член в его дырочку.

— Это неправильно! — сказал Тарин, закусывая губу. Он посмотрел на Гаррика. — Не влезет? — добавил Тарин. — Марту будет больно.

— Похоже, что Март волнуется?

— Хм! — фыркнул Тарин. — Марту нравится, когда его едят.

Гаррик усмехнулся.

— Тише, Тарин. Смотри. Март это любит, и он хочет Кейла.

Тарин заёрзал, вспоминая, как его дар вылетел, когда Гайдеон засунул ему палец в попу. Член Тарина дёрнулся, и он подвигал по нему рукой. Март вилял задом, предлагая себя Кейлу.

— Ненасытный мальчишка, — сказал Кейл. — Погоди. Ты знаешь мои правила. Сначала разработаю тебя пальцами и маслом, а уж потом продолжишь вести себя как шлюшка.

Март застонал и опустил голову. Тарин прищурился, глядя, как Кейл засунул палец Марту в попу и начал там двигать. Член Марта дёрнулся, но он не шевелился.

— Если Март ослушается, Кейл его не трахнет, — тихо сказал Гаррик. — Для Марта это самое страшное наказание.

— Вот дурак, — пробубнил Тарин, проводя рукой по члену и ещё больше возбуждаясь. — Задница нужна для какашек.

— И… это то место, где «живёт» наслаждение мальчишек, — объяснил Гаррик. — Помнишь, как Гайдеон дотронулся до твоей простаты? Когда член задевает её, мальчишки просто сходят с ума. Это твоя награда. Хороших мальчиков трахают.

Тарин фыркнул, но услышав громкий стон Марта, когда Кейл вошёл в него, ещё больше возбудился. Март выглядел самым счастливым мальчиком на свете. Счастливей, чем глупый Кори, когда рассказывал, что его спасла Леди.

Тарин изогнулся, чтобы лучше видеть. Да, член Кейла действительно был внутри дырочки Марта и даже свободно входил и выходил из неё.

— Ему правда нравится? — взволнованно прошептал Тарин, даже не замечая, что ищет утешения у своего похитителя.

— Правда, — ответил Гаррик.

— Всё влезает?

— Да. Март этого хочет, Тарин. Он получает удовольствие.

— Хм, — сказал Тарин и перестал волноваться. Члену было так хорошо, а из-за стонов Марта и яички поджались. Тарин быстрее задвигал рукой, наблюдая, как Кейл вбивается в Марта.

Ему было тепло и спокойно. Такое случилось с ним впервые. Чёрт!

Клювонос пристроился сзади, обнимая и поглаживая Тарина.

— Ты ешь мою шею!

— Целую, — спокойно ответил Гаррик. — Расслабься, Тарин. Я хочу быть рядом, когда ты кончишь.

Тарин заёрзал и убрал руку с члена.

— Нет.

Гаррик сжал бедро Тарина, а затем обхватил рукой его член.

— А я думаю «да». Гляди на своего друга, пока Кейл имеет его, как оленя. Смотри на него, Тарин. Сейчас он похож на животное.

Тарин всхлипнул. Клювонос быстрее задвигал рукой по его члену, и Тарин почувствовал, что дар скоро вылетит. Март закричал Кейлу, чтобы тот трахал его сильней. Кейл весь покраснел от напряжения. Тарин заёрзал в объятиях Гаррика. Бежать некуда, и даже ножа под рукой нет…

Чёрт, но как же приятно ощущать руку клювоноса на члене… Тарин закрыл глаза и представил, что свободен. Затем он услышал, как Март прокричал: «Пожалуйста!», и Кейл зарычал. Гаррик ускорил темп, и Тарин взвыл, выстреливая дар в воздух, и тут же дёрнулся, пытаясь поймать его.

— Всё хорошо, — сказал Гаррик. — Не волнуйся. Твой дар у меня. И ты тоже.

Повиснув на руках у Гаррика, Тарин поднял голову и посмотрел на ладонь клювоноса. Он, было, хотел отказаться, но вовремя вспомнил, что разбазаривание дара хуже, чем подчинение клювоносу. Поэтому Тарин наклонился и стал слизывать дар.

— Молодец.

Тарин позволил клювоносу обнимать себя, пока они наблюдали, как Кейл и Март кричат и содрогаются. Тарин прищурился, когда Кейл обхватил член Марта и быстрыми движениями довёл его до оргазма. Дар Марта выплеснулся ему на живот.

А Март изменился… Теперь ему нравится, когда его целуют и трахают, но самое ужасное — он больше не глотает дар.

— Он получает достаточно протеина, — сказал Гаррик. — Ему больше не нужен дар.

— Твои слова, — огрызнулся Тарин. — Они мне непонятны.

Гаррик поцеловал его в губы.

— Успокойся, мальчик и оденься. Ты согрелся и готов ко сну. Когда Март закончит со своим мужчиной, он осмотрит твои ноги и наденет на них носки. А пока прополощи рот вот этим. Ты пропустил урок по личной гигиене. К тому же тебе недавно вырвали зуб.

Тарин поперхнулся жидкостью.

— Я же сказал «прополощи», а не пей. Это солёная вода, Тарин. Если проглотишь её, тебя вырвет. Ты хоть раз можешь сделать то, о чём тебя просят?

Тарин погонял воду во рту, а затем сплюнул. Он ни в кого не попал и был слегка разочарован, что его за это не похвалили.

Тем временем Кейл, успевший встать и ополоснуться в тёплом бассейне, стоял, обмотавшись полотенцем.

— Март, увидимся у меня, когда закончишь помогать капитану и закроешь баню.

Март аж подпрыгнул от радости, а затем подошёл к другу.

— Давай сюда ноги, Тарин. Я должен обработать их кремом. Так сказал Гайдеон. У всех новых мальчишек вместо подошвы копыта. Так что не думай, что к тебе придираются.

— Скользкие, — сказал Тарин. — Мне не нравится. — Он попытался вырвать ногу из рук Марта.

— Крем сделает твою кожу мягкой, мальчик, — сказал Гаррик. — Не суетись.

— Мягкой! — воскликнул Тарин. — Не смогу лазить по деревьям и бегать с мягкой кожей! — Он возмущённо посмотрел на Марта. — О… Мужчины и это у меня забрали. Мои ноги. Посадили меня в ловушку.

Гаррик зарычал.

— Тарин, если будешь хорошо себя вести, тебе потом выдадут ботинки. И да, мы не хотим, чтобы ты сбежал. Лично я не желаю, чтобы ты царапал или пинал меня в кровати, когда переедешь в мои комнаты.

— А теперь носки, — сказал Март и, наклонившись, прошептал:

— Тарин, вспомни ноги Офера. Мягкие пальцы лучше, правда?

Тарин всхлипнул, но не шелохнулся, пока Март натягивал на его скользкие ступни чистые носки и наматывал вокруг щиколоток серую плёнку. А о том, почему он может оказаться в постели клювоноса, Тарин старался не думать.

— Вставай, мальчик, — сказал Гаррик и подхватил Тарина на руки. — Не будем пачкать твои носки. Спокойной ночи, Март. Ты сегодня хорошо поработал.

Тарин не двигался. Он не будет спорить, но и обнимать клювоноса за шею тоже не будет. Даже, если в полутёмных коридорах здания Начала Времён ему становилось как-то не по себе. Кроме размеренного дыхания Гаррика и раздражающего жужжания того, что Эдон назвал генератором, вокруг не было слышно ни звука.

Прижавшись ухом к толстой груди клювоноса, Тарин даже услышал стук его сердца.

— Сильный, — пробурчал Тарин, еле сдерживаясь, чтобы не погладить Гаррика по бороде.

— Спокойной ночи, — пожелал ему клювонос, опуская Тарина на пол у дверей в зал. — Иди внутрь. Скоро выключат свет.

Тарин не ответил и поторопился уйти. Кинан как раз приказывал мальчишкам ложиться в спальные мешки, а рядом суетился Офер, расставляя горшки и чашки с водой. Тарин повалился на свой мешок. Глупый Кори стал отпускать громкие замечания о серебристой плёнке на носках Тарина и о том, что за два дня ему пришлось мыться дважды, потому что он воняет. Но Тарину было всё равно, и он улёгся на живот, игнорируя всех вокруг.

Выключили свет, и Тарин забрался в спальный мешок. Он немного замёрз, поэтому решил, что перетерпит ощущение ловушки.

«Дурацкая роскошь», — подумал Тарин. Подумать только! Он замёрз из-за горячей бани и тёплых рук мужчины. А ведь ещё даже снег не выпал!

Дверь в зал была ещё открыта, и Тарин заметил Кинана, который следил, чтобы все улеглись.

— Спой им колыбельную, Офер. У них сегодня был длинный день.

Офер тихо запел:

«Я смотрю на луну, и она глядит на меня…»

У Тарина в голове возникло продолжение песни, и он продолжил:

«Вниз, сквозь листву старого дуба…»

Тут присоединились и другие мальчишки:

«Позволь поделиться светом, что озаряет меня, с тем, кого я люблю…»

«С Матушкой, которую я люблю», — подпели Кинан с Офером.

Тарину было плевать, что они испортили песню своей фальшивой Матушкой. Он вспоминал свой дуб. На глазах Тарина выступили слёзы, и он был рад, что двери в зал закрыли и вокруг наступила темнота.

Глава 8

Шаркая ногами, Тарин плёлся вслед за Пэрри и Эдоном на завтрак. Кинан шёл позади.

— Тарин, перестань хмуриться. Тебе же нравится завтрак. Поднимай ноги и шагай нормально.

Тарин вздохнул и затопал, преувеличенно высоко поднимая ноги. Кинан рассмеялся.

— Забудь. Тарин, тебе понравится сегодняшняя еда. Будут яйца всмятку. Затем пойдёшь на первое занятие по ремеслу. В обед Титус просветит тебя насчёт Матушек. А после ужина проведёшь время с Гарриком.

— Чёрт! — еле слышно проворчал Тарин. Задница всё ещё побаливала после вчерашнего наказания. Тарину не нравился Титус… весь такой из себя, с неправильными волосами и строго-насмешливым голосом. К тому же Тарин больше не хотел слушать про фальшивых Матушкек. А вечер в компании Гаррика… Нет, точно не к добру.

Он решил продолжить притворяться терпеливым-выжидающим-кролика-невидимым Тарином как можно дольше. Поэтому, увидев, что яйца на завтрак подали в скорлупе, решил не возмущаться.

Неужели они окажутся такими же, как вчерашние неправильно-твёрдые яйца? Тарин взволнованно посмотрел на Кинана.

— Возьми хлеб. Так будет вкуснее.

Тарин подозрительно посмотрел на квадратные ломтики, на которые указывал Кинан.

— Тарин, тебе понравится хлеб. Обещаю. Возьми его, пожалуйста.

«Кинан пока ещё меня не обманывал, — подумал Тарин. — Да, он помог мужчинам меня поймать, — с сожалением признал Тарин, — но, похоже, он должен был это сделать».

Тарин схватил ломоть, но тут же уронил его.

— Мягкий!

— Это отличный свежевыпеченный хлеб, ты, только что пойманный червяк! Это признак цивилизации. Так что бери его и будь благодарен!

Тарин сглотнул и оглянулся. За спиной стоял Эдон и сверлил его гневным взглядом.

— Да, сержант Эдон, — промямлил Тарин. Похоже, Эдон действительно разозлился. Тарин взял ломоть и положил себе на поднос. — Простите, сержант Эдон. — Глупый позвоночник вновь заставил Тарина извиниться перед мужчиной и почувствовать себя виноватым.

— Эдон наш пекарь. Он делает хлеб, — прошипел Кинан, когда сержант быстрым шагом направился в сторону одного из офицерских столиков.

— Не шеф мальчиков? — удивлённо спросил Тарин, следуя за Кинаном к мальчишечьему столику.

Кинан рассмеялся.

— Нет, Тарин. После сбора урожая и охоты на мальчишек вплоть до Дня Свечей мы занимаемся другими делами. Холод и снег меняют многое. По профессии Эдон пекарь, а по рангу — сержант. Присматривая за мальчишками и новенькими кадетами, он продвинется по службе и станет мастер-сержантом. Я, например, пытаюсь доказать, что готов стать мужчиной.

— Хм, — сказал Тарин, жуя лакомый кусочек.

— Чёрт, — выругался Кинан. — У тебя опять задумчивый вид. Тарин, не делай глупостей.

— Не делаю, — ответил Тарин, садясь.

Пэрри уже догадался как есть яйцо и теперь сидел и тыкал в него сверху хлебом. Тарин повторил его манипуляции и застонал. Жёлтые кусочки ещё никогда не казались такими вкусными! А хлеб! Такое же объедение, как и весёлые белые кусочки, но всё же лучше. Тарин облизал пальцы и снова обмакнул хлеб в желтизну.

Кинан рассмеялся и снял скорлупу с верхней части яйца.

— Что я тебе говорил?

Сейчас Тарину было не до рычания. Кинан не ошибся в том, что Тарин что-то замышляет, но в данный момент он придумывал как стать хорошим! Он не хотел, чтобы его пороли, а вот попробовать яблочный пирожок на ужин был не против.

Тарин улыбнулся. Потом мужчины увидят, что он хороший, и перестанут обращать на него внимание… Тарин растолстеет и перезимует в тепле, а весной сбежит! «Отличный план», — решил Тарин. И тут же с сожалением понял, что не хочет, чтобы Кинана и Эдона лишили званий. Что касается клювоноса…

Тарин засунул палец в скорлупу, вытаскивая последний вкусный кусочек. С клювоносом надо быть поосторожней. Вчера он заставил Тарина почувствовать себя в безопасности и тепле. И Тарин проглотил его дар. И если Гаррик и дальше будет уделять Тарину столько внимания, то стать хорошим и незаметным вряд ли получится.

— У тебя яйцо на подбородке, — за спиной раздался голос Эдона.

— Хлеб просто объедение! — восторженно улыбаясь, ответил Тарин.

Кинан засмеялся.

— Слишком очевидно, дважды пойманный!

Тарин нахмурился.

— Опять фальшивые непонятные слова! — Он закусил губу. — Чёрт. Веду себя хорошо!

— Он старается, Кинан. Его попытка подлизаться уже шаг вперёд. — Эдон потрепал Тарина по волосам. — Вытри лицо. — Эдон повернулся к мальчишкам. — Доедайте быстрей. После того как умоетесь и сходите в туалет, вас отведут на первое занятие по ремеслу. Мы подобрали для вас несколько видов работ, на которых вы попробуете себя. Слушайте имена и задания. Пэрри: кухня, столярный цех и пошив изделий из кожи. Керр…

Тарин вздохнул. Он и так уже знал, что ничего интересного ему не достанется. Вчера Гаррик и Кейл обсуждали его ограничения. Наружу его не выпустят, инструменты в руки тоже не дадут…

— Кори: лазарет, библиотека, травник. Тарин: куры, пекарня, мытьё посуды.

Куры! Тарин аж засветился от радости. Они такие вкусные… К тому же Кинан говорил, что именно из них берутся большие яйца. И они живут на улице! Похоже, всё не так и плохо.

На радостях Тарин даже не возмущался, когда ребята промаршировали в уборную. Хотя эта комната всё ещё вызывала у него отвращение.

Ничего хорошего. Пусть горячая баня с клювоносом и доставила Тарину удовольствие, но он не соблазнится ни на капитана Гаррика, ни на цивилизацию. А ещё мужчины пользуются вёдрами для дерьма. Тарин нахмурился и смешался с толпой: там, где мальчишки толкаются, писают и ополаскиваются тёплой водой, Эдон и Кинан не заметят, что Тарин не сходил по-большому. Он погладил живот. Да, скоро придётся выбраться наружу… Мужчины кормят мальчишек на убой. Да, еда очень вкусная, но это «ленивая» еда. Тарин сомневался, что это правильно.

Он демонстративно помочил руки в тёплой воде и встал в ряд.

Толстый кадет Мика размахивал руками, приказывая своему отряду идти на занятия. Кинан же просто указывал рукой. Тарина и ещё двух мальчишек отослали куда-то с кадетом, которого Тарин видел впервые. Да он и не сопротивлялся, надеясь, что скоро окажется на улице. Тарин сможет подышать свежим воздухом и сходить в туалет. И… поймать кур!

— Майор Лорн, сэр. Вот ваши новые ученики. Это Тарин, а они — тёмные близнецы.

Майор Лорн сидел за железным столом, заваленном бумагами. На одном из листов он корябал странные загогулины и что-то бурчал себе под нос. Затем он посмотрел на мальчишек и фыркнул.

— Так мне достался дважды пойманный и парочка молчунов? Охренеть и не встать. Хана моим шансам стать полковником.

— Сэр?

— О, свободны, кадет. Ступайте, а я займусь этими дикарями.

Тарин покосился на Лорна. Он был не таким жирным, как остальные мужчины. Наоборот, майор выглядел подтянутым. Был похож на «старую добычу».

Лорн взглянул на Тарина.

— А, ладно. Всего лишь одно утро с вами. И кто знает, может, из вас выйдут неплохие работники.

Тарин живо закивал.

— Тарин отлично охотится, а близнецы умеют подкрадываться!

Мальчишки удостоили Тарина таким же «не-выдавай-мальчишечьи-секреты» взглядом, каким он вчера сам смотрел на Марта. Тарин вздохнул. Позвоночник вызывал желание защитить младших близнецов.

Лорн покачал головой.

— Никакой охоты, мальчики. Повара и садоводы ухаживают за курами. Мы держим их в курятниках и собираем яйца. А также выбираем тех, кого надо зарезать.

— Держите животных! — в ужасе воскликнул Тарин.

Близнецы взволнованно зашептались. Тарин склонил голову, прислушиваясь. Мужчины ошибаются. Они говорят, но только друг с другом и на своём языке.

Ещё той зимой, когда все мальчишки отогревались в старом здании Начала Времён, Тарин сумел разобрать несколько фраз близнецов.

— И из пойманных выбираете, кого убить! — повторил за Лорном Тарин. — Не ищете и не подкрадываетесь?!

Вставая, Лорн улыбнулся. Тарин почувствовал, как у него в животе «закрутилось» съеденное на завтрак жидкое яйцо. Оказывается, мужчины ещё хуже, чем он думал. Близнецы прижались друг к дружке, а Тарин отступил на шаг.

— Неправильно, — твёрдо сказал Тарин. — Не буду куриным мальчиком!

— Матушки! — зарычал Лорн. — Дважды пойманный, одно штрафное очко. А теперь следуйте за мной, иначе напишу Эдону на вас рапорт на порку, и плевать на штрафные очки!

Близнецы похлопали Тарина по плечу и что-то пролепетали.

Тарин моргнул и посмотрел на Лорна.

— Подождите. Думаю!

Лорн упёр руки в боки, а Тарин закусил губу, переваривая то, что сказали ему близнецы. Если мужчины ловили мальчишек и откармливали их так же, как и своих животных, которых затем убивали… Тогда вполне вероятно, что старые байки про то, почему мужчины такие толстые, верны. Тарин разозлился. Да, он поверил Марту и клювоносу, что они не едят мальчишек, но кто знает, как мужчины поступают с бракованными проблемными мальчиками? Ведь они забрали у Офера его яички и большие пальцы на ногах…

Тарин кивнул близнецам.

— Делаем то, что говорит Лорн. Мальчики важнее кур. — А когда близнецы подошли ближе, прошептал:

— И важнее мужчин.

— Раз вы, маленькие зверята, решили немного поработать, — фыркнул Лорн, — кончайте болтать и следуйте за мной.

Тарин махнул рукой близнецам, и они поспешили за Лорном. «У мужчин столько зданий… — подумал Тарин. — Я бы смог побегать здесь за курами!»

Лорн открыл дверь, и Тарин закашлялся. Мужчины держали животных внутри! А вокруг всё было в куриных какашках. Близнецы прикрыли рот рукой.

— Милостивые Матушки! — зарычал Лорн. — Вы, дикари, жили в лесу. А теперь оказывается, что вы не переносите запах куриного помёта? Бегом сюда! Близнецы, идите в ту дверь и следуйте указаниям дежурного кадета: наполняете чашки водой, следите за ястребами, засыпаете корм, ходите вдоль забора и вытаскиваете застрявших кур. Они ещё тупее, чем новоприбывшие кадеты.

Тарин прищурился. Хм. Оказывается, Лорн не любит кадетов так же, как и мальчишек.

Близнецы направились к странной двери, у которой верхняя часть открывалась, а нижняя отсутствовала. Вокруг сновали куры, что-то склёвывая с земли.

«Даже у кур и близнецов больше свободы, чем у меня», — расстроился Тарин. По крайней мере, зайдя в комнату, он почувствовал лёгкий ветерок.

Лорн всё ворчал и чертыхался, пока показывал Тарину как собирать в бочонок куриный помёт.

— Когда закончишь, поставь его у двери. Потом близнецы отнесут помёт садовникам.

— Зачем?

Закончив осмотр одной из наседок, Лорн выпрямился и ответил:

— Потому что так растения растут лучше.

— Хм, — задумался Тарин. — Это как когда травка зеленее на том месте, где раньше были какашки?

Лорн кивнул.

— Точно. Когда закончишь с этим, я научу тебя собирать яйца.

Тарин аж засветился. Яйца! Тарин лучше всех лазит по деревьям и станет отличным помощником, когда наконец поймёт, где находятся куриные гнёзда. А Лорн не такой уж и плохой, хотя и держит животных взаперти… Если повезёт, он разрешит Тарину снять носки, чтобы было легче взбираться на дерево. Тарин старательно сгребал и собирал навоз, уже привыкнув к тому, что вокруг бегают куры. Они даже не похожи на добычу! Они сами приходят! Ох, как же всё неправильно!

Поставив бочонок у двери, Тарин наклонился и выглянул наружу. Близнецы всё ещё работали, не отходя друг от друга ни на шаг, чем сильно раздражали присматривающего за ними кадета. Однако мальчишки выглядели более весёлыми. Они бегали по двору, разбрасывая птичью еду, а затем кинулись к забору и стали вытаскивать застрявших в нём кур.

Тарин вздохнул. Прохладный ветер, касающийся лица, казался пыткой. Несмотря на пасмурную погоду, Тарину очень хотелось выйти на улицу. А ещё у него скрутило живот. Тарин погладил его и пукнул, чтобы облегчить свои мучения.

— Дважды пойманный! Отойди от двери. Ты должен работать внутри.

Оказывается, куры тупее, чем глупый Кори. Они даже не знают, что должны вить гнёзда наверху. Лорн расхохотался, когда Тарин с энтузиазмом предложил залезть на дерево за яйцами. Майор начал долго и нудно рассказывать о курах, пока Тарин плёлся за ним, собирая яйца в коробку. Тарин помалкивал или задавал осторожные вопросы, а Лорн продолжал разглагольствовать о курах.

— Отгони вон ту, мальчик.

Тарин покорно согнал курицу и протянул коробку.

— А почему вы держите их внутри? — немного погодя спросил Тарин.

— Становится холодно, мальчик. Ты же знаешь. А так больше птиц переживёт зиму. Да и яйца легче искать, и внутри они не замерзают. К тому же, если даже летом оставить кур на улице, их украдут или голодные лисы, или дикие мальчишки.

— Хм, — сказал Тарин.

— Куры глупы, — заметил Лорн. — Но даже они понимают, что лучше там, где есть еда, крыша над головой и безопасность.

— Ха! — возразил Тарин. — Они и на улице живут.

— Потом поймёшь. Подвинь вот эту. Она хочет остаться.

Тарин погладил курицу, вместо того чтобы прогнать. Глупое, довольное существо. Тарин приподнял её, подхватив за живот, а после того как Лорн вытащил яйцо, опустил на место.

— Ой! Укусила!

— Клюнула, — поправил Тарина Лорн. — Я же сказал подвинуть её, а не поднимать.

— Кровавый палец, — пожаловался Тарин.

Лорн рассмеялся.

— О, у Тарина вавка? Плюнь и забудь, мальчик. Знаю, что в лесу ты каждый день обо что-то царапался.

Тарин хихикнул. Ему понравился сварливый Лорн. Он называл вещи своими именами, в отличие от мужчин! Тарин засунул палец в рот.

— Матушки! «Плюнь и забудь» было сказано в переносном смысле. У тебя грязные руки. Вот же дикарь. У тебя же заболит живот.

— Уже болит, — пробубнил Тарин.

— Переизбыток новой еды, — небрежно отозвался Лорн. — Скоро ты привыкнешь получать достаточно жира и протеина.

— И стану таким же, как клювонос? Вы же другой.

Лорн кашлянул.

— У капитана Гаррика мышцы воина. А у меня — садовника. И выбирай выражения, дважды пойманный. Не всех это веселит.

— А я и не веселю.

— Именно. Следуй за мной. Надо отнести яйца на кухню. Вымоем их и отдадим поварам. Когда придём туда, веди себя хорошо. Там горячо и опасно. Все заняты приготовлением обеда, поэтому не отходи от меня ни на шаг.

— Стану невидимым Тарином.

— Я бы предпочёл «не-снующего-под-ногами» Тарина. — Лорн толкнул дверь, и Тарин открыл рот от удивления. Лицо обдало горячим паром, в ушах зазвенело от грохота посуды и громких возгласов. Мужчины что-то выкрикивали, а мальчишки носились по кухне, исполняя приказания.

Тарин взвизгнул, когда перед глазами мелькнуло и вонзилось в шею птицы лезвие ножа, и голова гуся отлетела в сторону. Тарин с восхищением уставился на работающего мальчишку. Он был старше тех ребят, которых Тарин раньше видел, и почти таким же толстым, как мужчины. Тарин нахмурился.

А с чего он взял, что мясник мальчишка, а не кадет?

Тарин задумался, подходя за Лорном к корыту с водой. Затем они аккуратно сложили в него яйца, одно за другим.

— Прополощи их немного в воде. Мы только смоем верхнюю грязь. Повара потом решат: сварить их или разбить.

Тарин кивнул, с удовольствием возюкая яйца в воде, и пытался понять, как определить статус этого мальчишки. Мужчины и мальчишки работали вместе, но именно у него в руках был огромный нож. Он рубил птицу безжалостно и быстро.

— Поторопись, новичок, — послышался голос сбоку.

Тарин взволнованно посмотрел на Лорна.

— Это не тебе. Он имеет в виду своего нового помощника.

Мимо пропыхтел Пэрри, таща перед собой корзину с грязными коричневыми комками.

— Фу, — сказал Тарин. — Я не буду их есть!

В ответ Лорн рассмеялся и дёрнул Тарина за ухо.

— Ай! — воскликнул Тарин, почувствовав, как защипало мочку с серёжкой.

— Пошли, мальчик. Надо ещё проверить инкубаторы.

Выходя за дверь, Тарин в последний раз бросил взгляд на мясника. В одном ухе у него был целый ряд металлических колечек, а во втором — несколько камушков. «Ха! — подумал Тарин. — У Марта тоже в ухе камушек. Возможно, так определяют мальчиков? Хелем же сказал, что моя серёжка — это знак капитана Гаррика. Хм… Но ведь у Офера её нет, а он-то точно мальчик».

Тарин покосился на Лорна. Не-а, тоже нет серёжки.

Лорн открыл дверь, и Тарин закрыл уши руками.

— Да уж, малыши пищат очень громко, когда они вместе, не правда ли?

Тарин подумал, что, наверное, Лорн опять пошутил, как говорили мужчины «со скрытым смыслом», но всё же кивнул.

— Заходи и закрой дверь, мальчик. В этой комнате должно быть тепло. Здесь у нас инкубатор, цыплята и петушки, ожидающие кастрации.

Немного привыкнув к шуму, Тарин решил, что ему нравится комната, хотя это неправильно.

Здесь было множество пойманных птиц, которые не получали ни капли солнечного света. Сквозь пищание цыплят Тарин расслышал тарахтение генератора. Потом он увидел ряды ярких огней, освещающих яйца и маленькие пушистые жёлтые комочки, а в другой стороне комнаты в клетках сидели куры побольше.

Тарину понравились самые маленькие жёлтые курочки. Лорн не возражал, когда Тарин взял одну на руки и погладил. Сейчас он ощутил такое же тепло, как когда помогал глупому Кори.

— Так, мальчик, нам надо окольцевать всех цыплят.

— Как Хелем нас?

— Ха, полагаю, что да. Мы делаем это, чтобы знать их возраст и когда можно будет съесть. А ещё так мы различаем, какого они пола — мужского или женского.

— Леди птички? — спросил Тарин, не понимая, почему Лорн так громко рассмеялся.

— Присаживайся, клади цыплёнка себе на колени и держи, пока я буду его окольцовывать. Нужно поторопиться, иначе опоздаем на обед. Цыплят обязательно надо рассортировать, потому что чуть позже Гайдеон будет учить Сокорро кастрировать петушков.

Тарин взял первого цыплёнка и наблюдал, как Лорн умело закрепил у него на лапке металлический ободок.

— Отнеси её в клетку у двери. Она пойдёт в курятник.

Тарин взял следующую птичку. Помогать оказалось легко.

— Эту отнеси в загон. Она станет каплуном.

— А что такое каплун?

Лорн поморщился.

— Ну, нам не нужны лишние петухи. Они всё время дерутся.

— Каплун — значит мёртвый?! — взвизгнул Тарин, с жалостью глядя на цыплёнка, которого только что отправил в загон. Убивать без охоты — неправильно!

— Нет, Тарин. Ну… Наш Офер каплун.

Тарин выронил цыплёнка. Нет, Лорн же не имеет в виду птичку без пальцев на ногах?..

— Как это?

— Слишком много особей мужского пола — это плохо, Тарин. Но если мы убьём их маленькими, то разбазарим еду. А петухи получаются очень вкусными. Каплуны же не дерутся. Таким образом, мы даём им пожить, прежде чем съедаем.

Тарин уставился на Лорна.

— Мужчины считают, что и мальчишек слишком много?

В этот раз Лорн не засмеялся.

— Нет, Тарин. Но некоторые из наставников думают, что Матушки решили, что им не нужны ни мальчишки, ни мужчины. Поэтому мы здесь. По крайней мере мы не каплуны.

— Фальшивые Матушки! — зарычал Тарин и тут же дёрнулся, ожидая удара. Лорн просто смотрел на него.

— Думай, где это говоришь, Тарин. А теперь бери следующего цыплёнка.

Тарин и Лорн работали быстро и молча. Тарину было жалко будущих каплунов, толкающихся в загоне. Он сказал близнецам, что мальчишки важнее кур, но сейчас уже начал ощущать себя одной из них.

Тарин покрутил браслет, который надел на него Хелем, и застонал.

— Всё не так плохо, мальчик.

Тарин нахмурился.

— Живот болит.

Как только Тарин это сказал, то сразу понял, что так и есть. Колики вернулись. Тарин посадил последнюю курочку в клетку и посмотрел на неё так, словно это была одна из Матушек.

Тарин ухитрился ещё раз незаметно пукнуть, когда шёл за Лорном, неся в руках клетку с цыплятами. Кинан уже объяснял, что пукать в здании или прилюдно невежливо, хотя он так и не понял, что это означает. На что Тарин возмутился, сказав, что рядом с ним всегда кто-то находится, а на улицу его вообще не выпускают. И что же ему теперь делать? Взорваться?

Вернувшись в курятник, они выпустили молоденьких курочек, и Лорн позвал близнецов.

— Как их зовут, Тарин? Никто не знает. Пока их называют А и Б.

Тарин фыркнул.

— Имена наши. Единственное, что у нас осталось.

— Знаю, мальчик. Но Мика злится. Они получают по одному штрафному очку каждый раз, когда не отзываются. Твоих друзей выпорют. А если и это не сработает, то их разлучат. Так что, если знаешь их имена, сделай им одолжение и скажи мне.

Близнецы забежали в курятник и заулыбались Тарину. Их носки были очень грязными, но сами они были ужасно довольными — наверное, из-за какого-то своего, близнячьего, секрета. Пару зим назад Тарин уже видел, как близнецов разлучили. Это случилось, когда рухнул деревянный мост. Даол не переставая выл, носясь кругами с другой стороны оврага, а Дэймон свернулся клубочком на земле и не двигался. Тарин и Март чуть с ума не сошли, пока искали способ, как перетащить Дэймона к Даолу.

— Они ведь понимают, что мы говорим, да?

— Да, — ответил Тарин. — Позвольте мне рассказать им о порке. А насчёт другого молчите… пока.

Тарин задрал футболку и показал близнецам ссадины на спине.

— Больно. Очень. Мужчины смеются надо мной. — Он подошёл ближе к мальчишкам. — Наши имена — просто слова. Не доставляйте мужчинам радость.

Лорн фыркнул, а близнецы прислонились лбами друг к другу и залепетали. Затем отошли в сторону.

— Даол, — сказал один из них, указывая на брата.

— Дэймон, — сказал второй, повторяя движение.

— Тот, что с браслетом на левой руке, — Даол. А на правой — Дэймон, — сказал Лорн. — Спасибо, мальчики. Я порекомендую снять с вас по одному штрафному очку. А теперь бегите обедать. Кадет! Отведи их умыться.

Внутренняя дверь отворилась, и в курятнике показался знакомый курсант. Тарин подавил в себе желание поблагодарить Лорна за чудесное утро и поторопился к выходу.

Глава 9

Тарин был рад, что на обед подавали не курицу. Гуся тоже не было. Повара приготовили большую кастрюлю оленьего супа с вкусными белыми комками и оранжевыми хрустящими кусочками. Стоя за прилавком, Пэрри разливал суп и подавал хлеб. Пока обслуживали близнецов, Тарин решил заговорить с другом:

— А кто этот мальчик с большим ножом?

Пэрри выпучил глаза.

— Он принадлежит командиру. У генерала Стэна даже есть ещё один мальчик, который помогает ему по хозяйству. Элой…

— Стоит у тебя за спиной, новичок. Наливай картофельный суп и прекрати болтать. Мальчишки, у которых нет мужчин, должны быть видны, но не слышны.

Тарин вздёрнул подбородок.

— У меня есть мужчина, и я задал Пэрри вопрос.

Захихикав, Даол и Дэймон шустро подхватили тарелки и направились к своему столу. К большому удивлению Тарина, Элой просто покачал головой, отчего зазвенели его многочисленные серёжки, и ушёл. Пэрри же как-то странно заморгал и задёргал головой.

— Вот чёрт, — сказал Тарин. — За мной что, стоит мужчина?

— Твой мужчина, — довольно пророкотал Гаррик. — Очень рад слышать, что ты признал себя моим мальчиком, Тарин.

— Чёрт, — повторил Тарин, схватил ломоть хлеба и быстрым шагом направился к мальчишечьему столу. Раздавшийся смех клювоноса ещё больше смутил его позвоночник.

С каждой новой ложкой супа Тарин чувствовал себя всё хуже. Олений бульон булькал у него в животе, и даже весёлые белые комочки и хлеб не помогали. Боль в животе только усиливалась. А ведь скоро придётся идти печь хлеб к Эдону, который будет за ним очень внимательно присматривать.

Тарин отодвинул миску с супом и застонал.

— Ты наелся? — с другого конца стола спросил Кинан.

Тарин кивнул.

— Тогда отправляйся к Титусу.

— Чёрт! — взвыл Тарин. — Сказали же, пекарня!

— Это после. Ты же знаешь, что должен наверстать материал про Матушек.

Тарин согнулся, хватаясь за живот, и застонал.

— Не дури, Тарин! — рассердился Кинан. — Ты не малыш.

Тарин открыл рот, чтобы ответить, но его вырвало.

— Фу-у-у, дважды пойманный! — презрительно усмехнулся Мика.

— Заткнись, жирный кадет, — прохрипел Тарин.

Тут же подбежали Эдон и Гаррик и, оттолкнув Мику, усадили Тарина на скамейку.

— Гайдеон! Сокорро! — закричал Гаррик. — Больной мальчик!

Кинан приложил руку ко лбу Тарина.

— Жара нет, сэр.

— Что болит, Тарин? — взволнованно спросил Гаррик.

— Улица, — простонал он в ответ. — Срочно надо на улицу.

— Утром он говорил, что у него болит живот, — откуда-то из-за спины сказал Лорн. — Я подумал, что у него обычное несварение. Он всё время пукал.

Тарин заёрзал.

— Не хотел быть грубым.

Гаррик взъерошил его волосы.

— Нет, конечно же, нет, мальчик. Ладно, давайте отнесём его в лазарет. Похоже, Гайдеона и Сокорро здесь нет.

Кинан снял с Тарина грязную футболку и вытер ему лицо. Затем Гаррик подхватил его на руки. Тарин чувствовал себя так паршиво, что не было сил возмущаться.

Эдон и Мика остались с мальчишками, а Кинан пошёл вместе с Гарриком.

— Э, капитан? Я не уверен, что он ходит по-большому. Он терпеть не может вёдра. Говорит, что это неправильно. Я пытался за ним приглядывать, но…

— Так вот в чём дело, мальчик? Ты полон какашек?

— Нет, — промычал Тарин. — Не полон.

— Матушки! — тяжело вздохнув, рассмеялся Гаррик. — Неважно. Всё равно тебя должен осмотреть Гайдеон.

— Да, сэр. Он сейчас обучает новенького мальчика Кори в лазарете.

Тарин еле сдержал рвотный позыв. Если этот слизняк увидит его в таком состоянии… Нет, хуже этого уже быть ничего не может!

— На улицу. Пожалуйста, клю-Гаррик. Пожалуйста, это всё, что мне нужно!

— Нет, мальчик. Тебе надо сходить в туалет, но мы не поддадимся на уговоры. Если понадобится, я сам посажу тебя на ведро.

— Но почему? Почему я не могу сходить на улице?

— Потому что дерьмо вокруг зданий повредит нашему здоровью, мальчик, — входя в комнату, сказал Гайдеон. Кори зашёл следом.

— Нельзя в здании! — настаивал на своём Тарин, сверля всех гневным взглядом.

— Положите мальчика на стол, капитан. Осмотрю его на всякий случай. Затем дам слабительное, хочет он того или нет.

Кори состроил такую мину, словно никогда даже и не слышал о какашках. Тарин всхлипнул и умоляюще посмотрел на клювоноса, когда тот осторожно укладывал его на стол.

— Другим мальчикам обязательно присутствовать? — спросил Гаррик.

— Сокорро мой ассистент, к тому же он присматривает за новенькими, а Кори проходит практику.

— Утренняя практика уже закончена, — сказал Кинан. — Кори опоздал на обед. Я провожу его в кафетерию.

Тарин благодарно посмотрел на Кинана, а затем пронзительно закричал, когда Гайдеон нажал ему пальцами на живот.

— Вижу у него Матушкин шрам, так что это не то, что в книгах Начала Времён называется аппендицитом. Сокорро, завари ему чай из корня ревеня. Перевернись на живот, Тарин. Надо осмотреть твои синяки.

Тарин сделал, как просили, надеясь, что в этот раз Гайдеон не станет совать ему палец в попу. Сейчас Тарину было наплевать на красоту Гайдеона.

— Капитан, вам достался очень упрямый мальчик. Раз его вырвало и он не ходил в туалет по-большому с тех пор, как его поймали, то ему наверняка очень плохо. А если учесть, что он ест вдвое больше, чем привык, то… Сокорро, подай мне заживляющую мазь. Капитан, нанесите её сами. Он ведь ваш мальчик.

Тарин заёрзал. Гаррик начал массировать его попу.

— А теперь послушай, Тарин. Я понимаю, что жить в здании для тебя непривычно и ходить в туалет внутри неприятно, но если мы все начнём бегать на улицу когда захотим, то это будет катастрофа. Мы просто заболеем, — Гайдеон замолчал.

Тарин фыркнул.

— Животные и мальчишки не болеют.

— У вас есть лес. Мы же не можем бегать туда каждый раз, когда нам надо сходить по-большому. А ведь в нашей общине живут сотни мальчишек и мужчин.

Тарин пожал плечами и взвизгнул, когда Гаррик шлёпнул его по заднице.

— Уважай целителя, мальчик. Послушай… Ты когда-нибудь видел на озере стаю гусей?

Тарин неохотно кивнул. Он понял, что Гаррик имел в виду: если в одном месте много существ, то они гадят везде. Тарин заёрзал под пальцами клювоноса.

— Но ведь мужчины гадят там, где живут, — возразил он.

— Наказание для провинившихся курсантов — выносить вёдра с дерьмом и закапывать его. Тарин, нам это тоже не нравится, но вода слишком ценна, чтобы использовать её так, как делали до Начала Времён.

— Тарин, сядь и выпей лекарство. Капитан, думаю, мазь уже впиталась!

Тарин свесил ноги со стола и прикрыл непослушный член рукой. Ему понравился массаж клювоноса.

— Пей, — сказал Сокорро. — Я добавил немного мёда.

Тарин вздохнул. Нет смысла отказываться. Он выпил настойку, надеясь, что жирный Мика провинится и ему придётся вынести его ведро. Тарин улыбнулся Гаррику.

— Что, так вкусно?

Тарин покачал головой.

— Гадость какая, — сказал он и, кивнув Сокорро, добавил: — Но спасибо за мёд.

— Ваш мальчик учится, — отметил Гайдеон. — Гаррик, раз уж вы здесь, хочу показать вам кое-что. Сокорро, отведи Тарина к больничному ведру. Он не уйдёт, пока не воспользуется им. И найди ему чистую футболку.

Гайдеон и Гаррик начали рассматривать кучу скреплённых вместе листов.

— А что мужчины делают с бумагой? — поинтересовался Тарин, следуя за Сокорро в соседнюю комнату.

— Читают. В книгах описаны мысли и истории Начала Времён. Оттуда мужчины получают знания.

— Хм, — задумчиво сказал Тарин. — А мальчишки читают?

Сокорро рассмеялся.

— Нет, даже если бы мы и желали этому научиться. Мужчины хотят, чтобы мы знали только то, о чём они нам сами рассказывают!

Тарин улыбнулся, садясь на ведро.

— Но мы ведь много чего знаем!

Сокорро фыркнул.

— Ничего важного, если послушать мужчин. Ладно, не заставляй меня проявлять неуважение к моему мужчине, Тарин. Гайдеон добр ко мне. Он обучил меня лечить различные травмы и заболевания. Он даже читает мне аннотации к лекарствам.

Тарин отвлёкся. Либо чай так быстро подействовал, либо организм больше не мог сопротивляться позывам.

— Пойду скажу мужчинам, что процесс пошёл, — предупредил Сокорро. — Оставлю тебя одного. — Он указал на чашку с водой. — Потом подмойся. Я принесу тебе чистую футболку.

Тарин кивнул, радуясь возможности наконец-то побыть одному и просто получить животное наслаждение от процесса. На секунду в памяти всплыл образ стонущего Марта, когда Кейл входил в него. Член Тарина дёрнулся. А затем ещё раз, когда Тарин вспомнил похвалу Гаррика. Он попытался нахмуриться, но образ довольного клювоноса растёкся теплом по позвоночнику Тарина.

* * * * * * *

— Чёрт, — пробубнил Тарин, следуя за клювоносом в офис Титуса. С каких пор Тарину стали небезразличны желания желтобородого мужчины?

Тарин был расстроен и даже позабыл, что кабинет Титуса находится в офицерском корпусе, и поэтому споткнулся, когда Гаррик открыл дверь на улицу. Капитан подхватил Тарина, не дав ему упасть.

— У тебя кружится голова, дважды пойманный?

— Мир удивил меня, — сказал Тарин.

Гаррик вздохнул.

— Ох, мальчик, я понимаю. Я сам люблю бывать на природе. Терпеть не могу жить взаперти. Давай пробежимся пару кругов по внутреннему двору, а затем пойдём к Титусу. Возможно, я смогу включить ежедневные вечерние пробежки в твой график занятий.

Гаррик схватил Тарина за руку и побежал в сад.

Тарин почувствовал, как его мышцы «возвращаются к жизни». Даже волосы на голове «были счастливы». Но хорошее быстро заканчивается, и вот он с Гарриком оказался у офицерского корпуса.

— Веди себя у Титуса хорошо, и мы ещё побегаем.

— Постараюсь! — пробубнил Тарин, стуча в дверь.

— Носки! — взвыл незнакомый голос. — О Матушки! Только посмотрите на его носки!

— Чёрт! — сказал Гаррик. — Это я виноват, Саймеон. Я разрешил ему побегать на улице.

— А ещё куриные какашки, — весело добавил Тарин. — Не только клювонос виноват.

— Да сойдите же вы с ковра! — взревел Саймеон. — Оба!

— Лучше послушайтесь моего мальчика, капитан, — сказал Титус. — Этот ковёр его гордость и радость, и когда его пачкают… В общем, Саймеон «страшен» в гневе.

— Вернусь к своим обязанностям, — ответил Гаррик. — Полковник Гайдеон показал, какие инструменты ему нужны. Так что сегодня нам предстоит совершить вылазку, чтобы отыскать их.

Пока Титус и Гаррик обсуждали снабжение, Тарин осмотрелся вокруг. Он даже вспомнил Саймеона, который был как две капли воды похож на Сокорро. Вот оно! Вторая пара близнецов. Тарин начал загибать пальцы, пытаясь сосчитать, сколько зим назад они были пойманы. Шесть. В одну из первых зим Тарина в лесу. Он попытался сосчитать, сколько мальчишкам сейчас лет, но сдался. Слишком старые. Невозможно подсчитать точно, даже если бы пальцы на ногах были свободны.

— Сядь, — сказал Саймеон. — Твои носки уже не спасти. Титус, можно воспользоваться ножницами?

— Да, мальчик. А потом ступай. У нас с Тарином будет личный разговор.

Поняв, чего хочет Саймеон, Тарин сел на пол и вытянул ноги.

— Пальцы! — закричал он, когда Саймеон разрезал изоленту и снял с его ног ненавистную ткань.

— Веди себя хорошо, Тарин, — сказал Гаррик. — И возможно, мы больше не будем наматывать тебе на носки серебристую плёнку.

Тарин торжественно кивнул. Свободные пальцы — это очень важно! Саймеон и Гаррик ушли, и Титус указал Тарину на стул.

— Цивилизация, мальчик. Вставай с пола и присаживайся.

Тарин забрался на кресло. Оно было таким огромным и мягким, что он не знал, как на нём лучше разместиться. Титус промолчал, когда Тарин устроился на сидении с ногами, вместо того чтобы сесть прямо.

— Ладно, Тарин. Вчера ты пропустил рассказ о Матушках. Поэтому сегодня мы поговорим с тобой о них, чтобы ты понял кое-что важное. Вчера тебя благословили, и я знаю, что ты был искренним, но завтра Матушкин День, и ты должен наверстать пропущенное.

— А что такое Матушкин День?

— Раз в пять дней мы собираемся вместе, чтобы вознести хвалу Матушкам. Мы празднуем и искупаем грехи, делимся новыми знаниями, учим мальчиков и просим у Матушек то, что нам необходимо.

Тарин фыркнул.

— И они отвечают?

Титус вздохнул.

— Тарин, сейчас можешь спрашивать меня о чём угодно, но ты должен делать это уважительно. Да, иногда они отвечают.

— Они ненастоящие, — сказал Тарин. — Леди — это просто страшилки, чтобы напугать младших мальчишек, когда они делают что-то опасное. Ну или чтобы они не плакали, когда только появляются в лесу.

— Да, истории про Матушек для малышей. Но вовсе не значит, что это неправда.

— А что такое малыш? — спросил Тарин, видя, что Титуса не переубедить. — Кинан назвал меня малышом.

— Это человек, слишком маленький, чтобы быть кадетом или диким мальчиком.

Тарин нахмурился.

— Какая глупость. Этого не может быть.

— Правда? Тогда откуда ты появился?

— Я просто был, — уверенно ответил Тарин.

— Раньше, до нашего появления здесь, мы жили с Матушками.

Тарин шумно выдохнул. Опять эти Матушки! От них никуда не деться.

Титус продолжил:

— В природе ты видел много Матушек. Самки лани, олени, лисы, котята, птицы, куры…

— Яйца! — перебил его Тарин. — Не Матушки. Мальчики появляются из яиц! — Тарин просиял. Он разгадал загадку!

Титус рассмеялся.

— Не совсем верно, мальчик. — Титус встал за спиной Тарина. — Просто закрой глаза и слушай.

Задумавшись на секунду, Тарин закрыл глаза. Всё равно мужчины делают то, что хотят. К тому же Тарин прекрасно слышал, как двигается Титус. Такой толстый и неуклюжий! Тарин слегка вздрогнул, когда Титус расплёл его косу и запустил ему пальцы в волосы.

Титус говорил спокойно и размеренно, продолжая гладить Тарина по голове. Он даже тихонько напевал о малышах, которых убаюкивают деревья. Тарину понравилась песня, но он задремал, поэтому услышал лишь несколько строк.

«…просто птенцы.

Теперь мальчики вылетели из лесного гнезда,

живут с мужчинами и нуждаются в заботе Матушек…»

Тарин зевнул.

— Без Матушек мы — яйца, Тарин. Хрупкие. Беззащитные. Мир раздавит нас. Ветка сломается.

Тарин всхлипнул, и Титус поспешил успокоить его.

— До того как оказаться здесь, мы живём с Матушками, Тарин. Мы не помним этого, лишь иногда всплывают воспоминания. Частенько Матушки навещают своих сынов, чтобы вылечить или благословить. Бывает, что они даже отвечают на наши просьбы в Матушкиной Книге Заявок.

Тарин собрался с мыслями. Титус затуманивал его разум, чтобы он стал послушным, как курица.

— Вещи случаются. Иногда. В подходящее время. Просто случаются.

— Но Матушки настоящие. Иногда мы получаем именно те лекарства, о которых Гайдеон просил в Матушкиной Книге Заявок. Или то количество муки, которое необходимо Эдону, чтобы продержаться зиму. В лесу, когда мальчики заболевают или травмируются, Матушки лечат их. Ваша Леди и есть Матушка.

Тарин покачал головой.

— Леди тоже ненастоящая.

— Доказательства убивают веру, Тарин, — сказал Титус. — Но думаю, что тебе я должен их предоставить. Вот. Это фотография Матушки.

Тарин открыл глаза и покосился. Фотография… что-то совершенно новое и необычное. А на ней, как солнышко в воде, притягивающее взгляд златовласое создание. Длинные волосы. Такие же жёлтые, как у Гаррика. Солнечные. И тело — такое же уютное и комфортное, как у Хелема, только не толстое и волосатое. А эта улыбка… Она словно плавила позвоночник.

— Твоя реакция на Церемонии показала истинную веру, мальчик. Разбазаривать Матушкины дары — это кощунство. Они дают нам очень многое. Благодаря им, мы вырастаем сильными и стойкими. Матушки делают нам шарики подмышкой, чтобы защитить нас, и шрамы на животе, чтобы мы не болели. Матушки назначают мужчин заботиться о мальчиках, которые, в свою очередь, должны нас радовать. Мальчики живут в безопасности. Пока Матушек нет, мы присматриваем за вами. — Титус погладил Тарина по голове и снова запел:

«Пока, маленький птенчик,

Гаррик пошёл на охоту…»

Тарин вытер лицо от слёз.

— Леди, — всхлипнул он, — настоящая?

— Матушка, — тихо поправил его Титус. — Да, Тарин. Настоящая.

Глава 10

Тарин плакал, а Титус продолжал бормотать про Матушек. Фальшивоволосый Титус баюкал Тарина, усадив его к себе на колени.

— Матушки… — сонно пробормотал Тарин.

Пусть они красивые и все такие золотистые и настоящие, но Тарин был уверен, что именно они виноваты во всех проблемах. Даже майор Лорн не особо-то их жаловал. Тарин постарался удержать эту мысль, но не смог, потому что чувствовал себя вялым от слёз и монотонных покачиваний Титуса.

— Хороший мальчик, поспи немного.

Тарину хотелось вскочить, а не дремать, но даже желание досадить Титусу сейчас не помогало. И спустя минуту Тарин уже спал крепким сном.

Проснувшись, он обнаружил, что лежит на спальном мешке в мальчишечьем зале. Как обычно, прежде чем открыть глаза и пошевелиться, Тарин прислушался.

Хм. Вроде в зале никого. Тарин приоткрыл один глаз. Точно, ни души. Он еле сдержался, чтобы не подскочить и не вылететь за дверь. Нет уж. Мужчины — коварные существа. Да и Офер с Кинаном наверняка сейчас в коридоре.

— Я знаю, что ты проснулся, мальчик.

— Чёрт! — Тарин скатился с мешка и уставился на скамейку. Там сидел по уши довольный клювонос. — Смотрел, как я сплю! — возмутился Тарин. — Неправильно!

Капитан Гаррик расхохотался.

— Я присматривал за тобой. Дикари ведь не спят все одновременно?

Тарин пожал плечами. Да, мальчишки иногда несли вахту, когда ночевали в лесу, но Тарин не собирался признавать правоту клювоноса. К тому же то, что за спящим Тарином наблюдал его мужчина… нет, захватчик — неправильно!

Гаррик встал и потянулся.

— Мы пропустили ужин, Тарин. Мой отряд вернулся поздно, да и ты проспал достаточно долго. Титус запретил будить тебя. Я отпустил Кинана, пока ты спал.

Стараясь скрыть раздражение, Тарин встал. Почему, скажите, клювонос совершает добрые поступки? Он же капитан, а Кинан всего лишь кадет. Гаррику ведь по статусу положено гонять курсантов…

— Офер потом принесёт ужин в мои апартаменты. Этот вечер мы проведём вместе, мой юный дикарь. Ты увидишь настоящую кровать и научишься сервировать стол.

Тарин вздохнул и последовал за клювоносом по многочисленным мужским коридорам.

— В этот раз не пугайся, — сказал Гаррик и открыл дверь на улицу.

Небо было чудесного сиреневато-голубого цвета, и на его фоне деревья выглядели тёмными великанами. Тарин застонал. Манящий необыкновенными ароматами воздух и нестихающее стрекотание жучков в траве… Переизбыток чувств и ощущений. Но Тарин в ловушке с мужчиной… Он стоял и часто дышал, слушая вкусных прыгающих козявок. Тарин вздрогнул и подавил всхлип.

— Успокойся, малыш. Мы останемся здесь ненадолго. Ты вёл себя хорошо. Мы немного подышим свежим воздухом.

Глупому позвоночнику сразу стало тепло. Гаррик сейчас был похож на тёмное пятно, но, стоя рядом с ним, Тарин почему-то чувствовал себя в безопасности. Вот дерьмо! Тарин отвернулся и постарался сосредоточиться на почти чёрных силуэтах деревьев, небе и движении теней, падающих на дома и стены. Тарин расстроился. Да, он на улице, но здания Начала Времён всё ещё окружают его, не выпускают из своего плена. Где-то между зданий виднелся узкий проём, но Тарин был почти уверен, что там, в темноте, прячутся новые строения.

Он постарался вспомнить, как выглядел лагерь мужчин с высоты его дуба. Да, зданий точно больше, чем можно сосчитать по пальцам на одной руке…

Тарин взвизгнул, когда до него дортонулся Гаррик.

— Уже темно, и я не хочу потерять тебя. Возьми меня за руку, мы прогуляемся и насладимся вечерней прохладой.

Тарин и капитан неуклюже, но всё-таки взялись за руки.

Тарин шагал за клювоносом, пока лёгким рывком Гаррик не подтащил его к себе.

— Со мной, Тарин.

Недовольный взгляд Тарина остался не замеченным в темноте. Нет, он не с капитаном, а всего лишь в его ловушке.

Клювонос усмехнулся.

— Знаю, знаю. Я заставляю тебя делать это. Но ведь я позволил тебе ненадолго насладиться улицей, так что веди себя хорошо, ладно?

— Улицу не позволяют, — зарычал Тарин. — Она просто есть. Тарин…

— Да, да. Тарин лесной мальчик. Но давай хоть сегодня не будем об этом. Просто прогуляйся со мной и насладись природой. Подыши воздухом, полюбуйся деревьями и послушай сверчков.

Тарин немного побродил вместе с клювоносом. На улице было прохладно, воздух чистым, а вокруг слышались правильные звуки. Ни обычной духоты, ни грохота генератора, ни стен. Однако это место принадлежало мужчинам, поэтому…

— Ненастоящее, — рискнул признаться Тарин. — Ноги в носках. Носки на фальшивой земле.

Гаррик сжал его руку.

— Знаю, мальчик. Мы гуляем по дорожке. Она твёрдая. А давай подойдём к деревьям?

— Земля! — вскрикнул Тарин, ощущая под ногами мягкую травку и рыхлую землю. Он был рад, что уже стемнело и клювонос не заметил его улыбку. — Сниму носки?

— Нет, мальчик. Мы же хотим размягчить твои шпоры, ты не забыл?

— Просто трава. Мягкая.

Гаррик усмехнулся.

— Ладно, Тарин. Давай заключим сделку.

Слово «сделка» звучало подозрительно. Тарин призадумался и был рад, что выражение его лица сейчас скрыто от Гаррика темнотой. Мужчины слишком быстро догадываются, когда Тарин начинает что-то замышлять.

— Как это? — спросил он.

— Я разрешу тебе снять носки и походить по траве босиком, а ты взамен проглотишь мой дар.

Тарин фыркнул. Какие же мужчины всё-таки странные. Проглотить дар — это не сделка! Это хорошо и полезно. Хотя, конечно, делать это с мужчинами не то, что с мальчишками…

— Думаю, — сказал Тарин, когда рука клювоноса слегка дёрнулась.

— Не надо одолжений, — обиделся капитан. — Матушки, Тарин. Тебе придётся многое понять, прежде чем ты научишься делать мужчинам приятное.

— Мужчины! — Тарин чуть не начал опять высказываться о том, что не будет ублажать мужчин. Клювонос и так уже раздражён. Поэтому говорить сейчас, что не собираешся делать ему приятное, — всё равно что тыкать палкой в осиное гнездо.

К тому же Тарин понимал, что Гаррик, если захочет, сможет получить желаемое силой.

Он подвигал пальцами и почувствовал, как они «отвечают» ему. Как же они соскучились по траве! Тарин повозил пяткой по земле, прижав пальцы ко второй ноге, и вуаля! Одна свободна, теперь дело за второй. Потом, поддав ногой ненавистные носки, он подкинул их вверх, и, поймав рукой, запулил в клювоноса.

— Нет носков! — радостно сообщил Тарин капитану.

— Ну точно обезьянка, — усмехнулся Гаррик. Его голос больше не был недовольным, несмотря на то, что грязные носки попали ему в бороду.

— Погулять по траве, — потребовал Тарин и потянул капитана за руку. Если мужчины готовы торговаться за дар, то пусть клювонос сначала выполнит свою часть уговора.

Леди! Как же хорошо! Наконец-то можно расправить пальцы и зарыться ими в землю, почувствовать, как щекочет кожу чуть влажная трава, даря радость душе и пяткам Тарина. Его бедный уставший позвоночник тоже расслабился, и Тарин захотел побегать!

Ох! Оказывается, он уже бежит, а рядом с ним клювонос. Ноги были «счастливы», и Тарин доволен. А о том, что Гаррик отличный бегун, он решил пока не задумываться.

Покрытая травой полянка, окружённая твёрдыми тропинками, была совсем небольшой — размером, наверное, с десять-двенадцать крон деревьев. Поэтому она вскоре закончилась, и капитан с Тарином побежали между деревьев, отчего тот был просто в восторге. Высоко в небе поднялась луна, стали появляться редкие звёзды, и Тарин нёсся вперёд, с лёгкостью огибая голые деревья. Даже бегущий рядом желтобородый мужчина воспринимался сейчас как часть этого чудного мира.

Тарин рванул между катальпой[1] и дубом. Гаррик полетел за ним, и они резко повернули назад.

— Мальчик, погоди!

Тарин продолжил бежать, но вдруг заметил, что всё вокруг закачалось, когда его мужчина резко остановился.

— Яу! — взвизгнул Тарин, ощутив за спиной широкий ствол дуба.

Прижавшись большим крепким телом к Тарину, Гаррик заслонил собой всё вокруг.

Тарин громко задышал, на мгновение почувствовав себя добычей-Тарином. Однако его член посылал совершенно другие сигналы. Ему нравились мужчины!

«Чёрт!» — подумал Тарин, гордясь тем, что у него хватило сдержанности не произнести это вслух.

Тем временем клювонос схватил Тарина за запястья и прижал его к стволу дерева.

— Я не ем тебя, мальчик, — пошутил Гаррик и поцеловал Тарина в губы.

Тарин сопротивлялся лишь мгновение, а затем стал дразнить своего мужчину языком.

Всё-таки странные эти поцелуи… От них в животе словно порхают бабочки. И встаёт член!

Тарин заёрзал, когда клювонос стал сосать его язык и поднял его руки выше. Жёлтая борода защекотала лицо.

Мышцы на плечах дёрнулись и сжались: то ли из-за того, что рукам «не нравилось» находиться в плену, то ли из-за того, что они «хотели» обхватить Гаррика за широкую спину и сильнее прижать к себе, — Тарин не знал.

— Леди! — застонал он в губы своему мужчине. Он хотел потереться бёдрами о клювоноса. Это поедание рта опасно!

В умелых руках Гаррика Тарин начал задыхаться от возбуждения.

Капитан оторвался от его рта и, отпустив руку, погладил Тарина по щеке.

— Видишь, мальчик? Тебе ведь хорошо сейчас со мной под этими деревьями, хотя ты всё ещё находишься в общине, а не в лесу. Тарин, я хочу защищать тебя. Заботиться о тебе.

Тарин заёрзал.

— И есть мой рот.

Клювонос рассмеялся.

— Да, мальчик. Не буду отрицать. А ещё я хочу трахнуть твою сладкую попку. Ты такой сексуальный, мой маленький дикарь. Но я хочу, чтобы ты был моим, хочу защищать тебя, а не только использовать.

Тарин хотел было возразить, сказать, что принадлежит сам себе, что заботиться о нём не нужно, что цивилизация неправильная… Но не смог этого сделать, так как Гаррик вновь завладел его ртом.

Сам не поняв что делает, Тарин ухватил клювоноса за задницу. Хм, а попа-то у него упругая, приятная на ощупь. Словно гладишь нагретый летним солнцем камешек у озера. Тарин застонал, и его член радостно " выглянул» из-под футболки. Проглотить дар Гаррика будет здорово, но что делать со своим? Яички-то уже болят от возбуждения. Тарин потёрся пенисом о крепкую ногу клювоноса.

— Можешь подрочить, пока будешь сосать мой член.

Капитан Гаррик поелозил бородой по шее Тарина, заставляя его поёжиться от жгучей щекотки. А потом, задрав его футболку, клювонос ущипнул Тарина за коричневые соски.

— Ох-х-х! — заорал от неожиданности Тарин. Никто такого раньше с ним не делал! Член снова дёрнулся, будто говоря, как это хорошо, но Тарин должен был проверить:

— Ой, — сказал он. — Ещё?

Гаррик повиновался и сжал нежный сосок пальцами. Затем, отпустив вторую руку Тарина, капитан начал поглаживать ягодицы своего мальчика.

— Цивилизация? — с надеждой в голосе спросил Тарин. — Мальчишки это не делают.

— Да, Тарин, — прорычал Гаррик. — Цивилизация. Мы не только берём ваш дар, но и играем с вашим телом.

— Леди! — застонал Тарин, когда клювонос, проведя бородой по груди, начал поедать его сосок.

Тарин обхватил рукой пенис Гаррика, слегка сжал его и провёл от основания до головки, ощущая выступившую влагу. От воспоминаний, как громко стонал Март, когда Кейл вошёл в него на всю длину, у Тарина непроизвольно сжались мышцы ануса. Он застонал. Скоро его дырочку заполнит член клювоноса.

— На колени, мальчик, — скомандовал капитан, и Тарин обрадовался, что чувствительный сосок наконец был освобождён из плена горячих губ клювоноса.

Тарину нравилось сосать член. Мужчины были вкуснее, чем мальчишки. Его позвоночник слегка дёрнулся от предательской мысли, но что поделаешь. Гаррик действительно был такой вкусный и солёный… и большой! А трава под коленями — мягкой и прохладной. Тарин лизнул член капитана. Ням!

— Помедленней, мальчик. Дай мне насладиться.

Не выпуская пенис изо рта, Тарин что-то промычал в ответ. Большинство мальчишек обычно хотели, чтобы их дар поскорее вылетел, а Гаррик, наоборот, запустил пальцы в его волосы, заставляя двигаться медленнее. У Тарина в груди затрепетало что-то пакостное, и он быстро задвигал языком, чтобы показать клювоносу, кто сейчас главный.

— Матушки, Тарин, — застонал Гаррик. — Если я кончу первым, то тебе придётся подождать.

Тарин с бешеной скоростью задвигал рукой по своему члену и немного сбавил темп языка.

— Ну же, мальчик, позволь и себе получить удовольствие. Я просто хочу, чтобы ты всё делал медленнее. Мой член всё-таки не сифон.

«Мужчин невозможно понять, — подумал Тарин. — Но, Леди! Члену-то как хорошо!».

— Прислушайся к кузнечикам и ветру, — промурлыкал Гаррик. — Двигайся в одном ритме с ними, мой маленький дикарь. Плавнее.

Тарин как в тумане отметил, что его цивилизованный мужчина хотел, чтобы он слился с природой, но его рука, губы, оба члена и так двигались в одном ритме с окружающим миром. Горячие губы на пенисе… небо, огромный дуб неподалёку…

— Чёрт! — фыркнул Тарин, когда рот наполнился даром его мужчины, а сам он так и не успел кончить. Тарин быстрей заработал рукой, продолжая высасывать дар клювоноса.

— Нет! — возмутился Тарин, когда Гаррик вытащил член из его рта и отвёл руку в сторону. — Было хорошо!

— Да, мальчик, было прекрасно. Не двигайся.

Леди! Клювонос обхватил пенис Тарина пальцами, и в следующее же мгновение дар вылетел.

— Не волнуйся, мальчик, я его поймал. Вот. — Гаррик протянул покрытую спермой ладонь Тарину.

Тарин тщательно слизал каждую каплю и выдавил «спасибо».

— Пожалуйста, мальчик. Видишь, как хорошо, когда не торопишься?

— Хм-м-м, — сказал Тарин, садясь на траву. — Здорово. Без носков!

— Вреднючка, — усмехнулся Гаррик. — Пошли, покажу тебе мои апартаменты, и Офер принесёт нам ужин.

Тарин поёрзал на коленях. Он не хотел возвращаться в здание. И смотреть апартаменты клювоноса тоже не хотел.

Он боялся, что почувствует себя там комфортно, в безопасности. Тарин уткнулся лицом в бедро капитана, пытаясь потянуть время. Он вдохнул запах своего мужчины и прислушался к стрекотанию жучков.

Гаррик слегка дёрнул Тарина за косу.

— Ладно, мальчик. Вставай.

— Козявки! — радостно вскрикнул Тарин, а затем вскинул руку и поймал кузнечика. Тарин взволнованно посмотрел на Гаррика, когда позвоночник «потребовал» поделиться добычей. Тарин протянул кулак. — Хочешь вкусненькое?

— Матушки! Тарин, нет! Скоро мы нормально поужинаем.

Тарин пожал плечами. Что ж, его дело предложить… Вставая, Тарин закинул кузнечика в рот и зачавкал.

— Гадость какая, Тарин… Где твои носки?

— Потерялись! Ты их не поймал! — Тарин выплюнул шелуху и поправил противную футболку.

— Что ж, список потерянных и испорченных тобой вещей стал ещё длиннее. Частая замена носков, серебристая плёнка и, по крайней мере, одна тарелка. — Капитан взял Тарина за запястье и повёл в дальний угол сада к офицерскому зданию.

— Мы сейчас на людях или одни?

— Что?

— Кинан сказал, что на людях плохо.

— Тарин, я понятия не имею, о чём ты, но вокруг никого, так что, можно сказать, мы одни.

— Тогда не неприлично! — воскликнул Тарин и, больше не сдерживаясь, громко пукнул. — На улице и один. Я хороший!

— Матушки, — застонал Гаррик. — Пожалуй, действительно лучше сделать это на улице, а не в здании. Учитывая то, как влияет на тебя новая пища. Хотя думаю, что Кинан имел в виду, что ты должен быть совсем один, когда это делаешь. Кстати, спасибо, что не стал ждать до моих апартаментов.

— Я хороший, — ещё раз похвалился Тарин и заставил себя войти в офицерское здание. Он то и дело оглядывался по сторонам, чтобы не наткнуться на Титуса с его неправильными волосами. От этого мужчины одни неприятности. Прежде чем ступить в красивый коридор, Тарин послушно потёр ноги о коврик и последовал за своим мужчиной к странному зазубренному склону.

Тарин остановился.

— Что это?

— Лестница, мальчик. По ней мы поднимаемся наверх.

— Забираетесь, как на дерево?

— Не совсем. Скорее, как на холм.

Тарин присмотрелся к боковине лестницы.

— Безопасно? Не поскользнусь?

— Нет, мальчик. Не поскользнёшься. Она деревянная. Крепкая. — Капитан Гаррик топнул ногой по первой ступеньке.

— Неправильная. Неровная. Плохая прогулка по холму.

Гаррик кашлянул. Тарину показалось, что это было похоже на смешок, но с ноткой лёгкого нетерпения.

— Давай же, мальчик. Мои апартаменты наверху. Следуй за мной. Лестница безопасна. По ней мы поднимаемся на следующие этажи. Кстати, если ты скатишься с неё, то, конечно, у тебя будут синяки. Но не больше, чем если бы ты свалился с дерева.

Тарин осторожно пошёл наверх за клювоносом. Лестница повернула в сторону и привела их к новому коридору.

— Офер. Проснись, мальчик!

Тарин прищурился. Несмотря на строгий голос, капитан очень осторожно дотронулся до Офера.

— Долгий день, да? — мягко спросил Гаррик. — Принеси нам поесть, и можешь быть свободен.

Офер сел на коврике у лестницы и вяло улыбнулся клювоносу.

— У меня ночная смена, сэр.

Гаррик фыркнул и кивнул. Тарин прошёл за ним по коридору к одной из дверей. Они с Гарриком обернулись и посмотрели вслед спускающемуся по ступенькам усталому Оферу. Тарин задумался: наверное, у клювоноса тоже щекочет в позвоночнике, когда Оферу плохо. Возможно, стоит спросить его об этом? Когда-нибудь. Не сейчас.

Гаррик открыл дверь.

— Входи, Тарин. После Дня Свечей это будет и твой дом. По крайней мере, пока я не дослужусь до звания, позволяющего получить собственный дом.

Тарин моргнул. В комнате было темно, а потом — бац! И появился свет.

— Сейчас работает генератор. Каждый вечер нам достаётся немного энергии для освещения. Совсем немного. И мы стараемся её беречь. Чем больше мы сэкономим, тем чаще будем смотреть DVD.

Тарин таращился по сторонам. Совсем непонятно. Апартаменты Гаррика… а какие они?

Мягкие? Да нет, хотя и такие вещи присутствовали… А ещё тут были стулья. Такие же, как в общем зале. И странного цвета стены…

Гаррик рассмеялся.

— Тарин, это диван. На нём сидят. Это одна из вещей Начала Времён. Очень удобная! А это картины. За столом я пишу, работаю и ем, когда остаюсь один. Только офицерам позволено кушать с мальчиками, да и то не часто. Очень важно, чтобы мужчины питались вместе. А это, — клювонос открыл ещё одну дверь, — моя спальня.

Тарин нахмурился. Посреди комнаты стояла огромная мягкая штука. Тарин принюхался.

Пахло клювоносом. Тёплый, мускусный запах… Безопасно. Тарин моргнул. Глупые мысли думают непозволительные вещи! Нет, Гаррик не безопасный. Это он меня поймал!

— Входи, посмотри на мою спальню. — Клювонос потянул Тарина за руку к мягкой штуковине. — Здесь я сплю. И если ты будешь хорошо себя вести, то после Дня Свечей тоже будешь здесь спать.

Тарин бочком подошёл ближе, подозрительно посмотрел на кровать и ткнул её пальцем.

— Упругая! Это тягучая земля?

— Конечно же, нет! Матушки! Подумай сам, Тарин, как бы я смог притащить сюда тягучую землю, да ещё и спать на ней?

Тарин пожал плечами.

— Мужчины срут в здании.

— Вот же упрямый, — сказал Гаррик.

Тарин покосился на клювоноса. Ага, под жёлтой бородой скрывалась еле заметная улыбка.

— Не понимаю, о чём ты, — ответил он и запрыгнул на кровать. Если его мужчина сказал, что это не тягучая земля, то Тарин ему верит. — Чё-ё-ёрт! — завопил он, когда его несколько раз подбросило вверх-вниз. — Земля меня подпрыгивает!

Тарин обиженно посмотрел на клювоноса и подумал, что сам виноват, раз доверился мужчине. Скатившись на пол с другой стороны кровати, Тарин зарычал. Он сглупил и попался, как прилетевшая на перезревший фрукт козявка!

Гаррик трясся и издавал странные всхлипывающие звуки.

— Ох, малыш! Сделай так ещё раз! За весь сезон я не видел ничего смешней.

Тарин обиделся и попятился назад, проигрывая в голове своё странное «приключение». В конце концов он решил, что это было «приятное подпрыгивание», но повторять его на радость клювоносу он не собирался.

Упершись задом во что-то твёрдое, Тарин обернулся и в ужасе завопил:

— Ночной Мальчик! — Тарин кубарем перескочил через кровать и вцепился в Гаррика. — Надо бежать! Быстрее!

Позвоночник запутался и посылал странные сигналы. Тарин не знал, что делать: то ли спасать глупого мужчину, который не понимает, что надо бежать от мёртвого мальчика… то ли спрятаться самому за большим толстым охотником. Тогда сначала съедят клювоноса… Нет, эта идея позвоночнику не понравилась.

Гаррик прижал Тарина к себе и опять затрясся.

— Тише, мальчик! Тише. Это никакой не мальчик-привидение, и не ночной мальчик, как вы его называете. Это был ты.

Тарин зарычал. Нет, пусть чудовище всё-таки съест клювоноса! Тарин нырнул под руку капитана и бросился к двери, но Гаррик успел схватить его за пояс и подтащить в угол комнаты.

— Ай-ай-ай! Поедает мальчиков! — Тарин вырывался изо всех сил. — И жирных мужчин! — добавил он, поскольку, похоже, клювонос так и не понял грозящей им опасности.

— Прекрати сейчас же. Ты своими шпорами мне уже все яйца отбил!

Гаррик крепче обхватил Тарина, пытаясь хоть как-то усмирить его, а затем развернул к Ночному Мальчику.

— Смотри, Тарин. Это ты. А это — обычное окно. Темнота на улице превращает его в зеркало. Ты же видел своё отражение в озере, да? Смотри, это ты.

— Не-е-ет, — завыл Тарин. — Я не поедатель мальчиков. Я пока живой. Просто пойман мужчиной.

— Матушки, — сказал клювонос. — Тарин. Ты живой. Ты не Ночной Мальчик. Гляди.

Тарин хотел зажмуриться, но предпочёл смотреть смерти в лицо. Гаррик помахал его и своей рукой вверх-вниз, и Ночной Мальчик, и тень за его спиной сделали то же самое.

— Видишь? Это наше отражение. Не надо бояться. Это стекло, Тарин. Вот, прикоснись к нему.

Тарин издал писк умирающего кролика, когда клювонос поднёс его руку к Ночному Мальчику, который тоже потянулся к нему.

Тарин почувствовал текущую по ноге тёплую влагу. Быть пойманным мужчиной не страшно. А вот встретиться лицом к лицу с поедателем мальчишек — ужасно!

— Ну же. Мальчик. Ты правда так напуган? Смотри, я заставлю его исчезнуть.

Клювонос перегнулся через дрожащее плечо Тарина и прикоснулся к стене. Что-то ширкнуло, чпокнуло, свиснуло и мёртвый мальчик исчез, оставляя вместо себя свежий воздух.

— Ушёл? — дрожащим голосом спросил Тарин. Похоже, мужчины всё-таки владеют магией…

Гаррик крепко его обнял.

— Послушай, Тарин. Я не обманываю тебя. Это было твоё отражение. В окне, когда с другой стороны темно. Всё, что я сделал, это открыл его.

— Окно?

— Я покажу тебе его днём, мальчик. Стекло проще увидеть при свете дня. Смотри. Вот дыра в стене. А в ней находится плотная прозрачная штука Начала Времён. Она нужна, чтобы сквозь неё в комнату попадал солнечный свет, но не снег или дождь.

— Не понимаю, — ответил Тарин, но потом, послушавшись Гаррика, всё-таки осторожно сунул голову в дыру в стене. — Как высоко! Как на дереве! Это сделала лестница?

— Да, лестница. Прямо под нами находится офис Титуса.

— Хм, — сказал Тарин, проводя пальцами по краю дыры, а потом выглянул из окна. Тарин посмотрел в темноту и погладил рукой наружную стену. Точно, это та самая стена с осыпающейся красной штукой и растущим на ней плющом, которую Тарин видел, когда его вели в офис Титуса!

Тарин пошевелил пальцами на ногах и улыбнулся.

— Оставим окно открытым? Впустим свежий воздух?

— Нет, мальчик. По ночам становится очень холодно. Мы должны беречь тепло.

Нижняя губа Тарина задрожала.

— Вернётся мёртвый мальчик?

— Матушки! — фыркнул Гаррик. — Хорошо. Оставим окно открытым, но только пока будем ужинать. Да куда же запропастился Офер?!

Стоило клювоносу уйти, как Тарин улыбнулся. Всё-таки мужчины глупее мальчишек. Тарин ещё раз ткнул пальцем мягкую кровать и подумал, каково было бы поспать на ней. Возможно, кровать, в отличие от странных спальных мешков в мальчишечьем зале, будет достаточно мягкой, и не придётся переживать из-за отсутствия ямки под попу. Тарин покачал головой, пытаясь избавиться от цивилизованных мыслей. Рядом открытое окно и нет охраняющего его мужчины! Ах да, и носков тоже нет!

Услышав, что Гаррик в коридоре зовёт Офера, Тарин выглянул в окно.

Плевать на то, что он хотел сначала растолстеть и подождать до весны. Ночь и деревья манили его. Если Тарин уйдёт сейчас, то ему больше не придётся переживать из-за того, что позвоночнику нравится клювонос! К тому же на улице темно, а мужчины не смогут догнать его ночью.

Тарин вылез в окно и развернулся, цепляясь пальцами за ямки в крошащихся кубиках. Спустившись ниже, он нащупал ногами ветви плюща.

Ха! Легче, чем лазить по дереву! Или по дурацкой лестнице!

Тарин выбрал подходящую для спуска скорость и, словно ползающая козявка, полез вниз по стене. Плющ щекотал его ладони и яички, цепляясь за задравшуюся футболку. Металлический браслет, который закрепил на его руке Хелем, задел стену и звякнул. Тарин замер и прислушался. Наверху Гаррик и Офер всё ещё обсуждали еду и какую-то сервировку.

Надо торопиться. Тарин был уверен, что если ему удастся спуститься на землю и спрятаться между зданий, то сбежать будет проще простого. Он станет Тарином-лисой и найдёт дорогу в лес, даже если мужчины последуют за ним.

Вдруг послышался громкий взволнованный голос Офера. Тарин посмотрел наверх и увидел торчащую из окна разъярённую жёлтую голову клювоноса.

— Мальчик! Быстро полезай наверх! Немедленно, я сказал!

— Чёрт! — пробурчал Тарин. В одно мгновение он превратился в Тарина-почти-пойманную-добычу. Успеет ли он спрятаться до того, как капитан нагонит его? Ведь клювонос не умеет лазить по стене… Он для этого слишком толстый и тяжёлый. Ему придётся бежать к лестнице, тогда как Тарин находится всего лишь в десяти руках от земли… Он успеет затеряться между деревьев, преже чем Гаррик выбежит из здания.

Клювонос исчез из окна, а вместо него там появился бледный Офер.

— Леди! Тарин! Возвращайся быстрей, пока тебя никто не увидел! Капитан Гаррик сам тебя накажет. Пожалуйста! Подумай о том, что может случиться. Они же тебя поймают!

— Меня не поймают, — уверенно ответил Тарин, но так и не двинулся с места.

— А следующая охота? — взволнованно спросил Офер. — Ты же уже дважды пойманный!

Громыхнула дверь. Тарин посмотрел вниз и всхлипнул. Он слишком долго ждал. От его мужчины, словно туман над летним озером, волнами исходила ярость.

— Полезай наверх, — взмолился Офер. — Покажи капитану Гаррику, что ты возвращаешься. Пожалуйста!

Тарин ещё крепче вцепился в стену. Наверху спальня клювоноса, а внизу злющий клювонос. Вот дерьмо! Осталось только выбрать.

Он прижался лицом к стене и застонал. Поймали. Снова!

— Тарин поднимается, — объявил он. — Встретится с клювоносом наверху.

— Офер! Закрой за ним окно, когда он залезет. Я подожду здесь.

— Тарин поднимается! — повторил Тарин.

— А Гаррик посмотрит!

По спине Тарина разлилось тепло, потому что в голосе клювоноса он почувствовал улыбку. Тарин показал, что он «весь такой хороший» и начал карабкаться наверх. Вдруг он ощутил, что стена стала странной на ощупь. Тарин задрожал и взвыл. Он всё ещё крепко держал в руке плющ, а вот оранжевые кубики заходили ходуном.

— Леди! — заорал Тарин, в ужасе хватаясь за стену, но не получилось, и он полетел спиной вниз.

Некоторое время Тарин даже не мог вздохнуть, перед глазами всё крутилось. А земля-то оказалась мягкой, не такой ужасной, как он ожидал.

— Мальчик. Если ты жив, слезь с меня.

Тарин скатился с клювоноса. Он было задумался, а не убежать ли, пока Гаррик валяется на земле, но тут же отмёл эту идею и помог своему мужчине сесть.

— Упал, — нахмурился Тарин. — Лез наверх.

— Знаю, — ответил Гаррик, хватаясь за рёбра. — Я тебя поймал.

Тарин фыркнул.

— Точно! Опять! Три раза.

Гаррик прохрипел:

— По-другому поймал. Схватил дважды.

Тарин моргнул. Ему почему-то показалось, что он избежал чего-то ужасного…

— Сэр? Капитан Гаррик? Позвать кого-нибудь на помощь?

— Офер, нет! Мы в порядке. Я приведу Тарина. Не надо никого тревожить.

Голова Офера исчезла в окне, и Тарин вздохнул.

Клювонос с трудом поднялся и протянул Тарину руку. Тарин взял её и последовал за своим мужчиной к входу в офицерское здание. Там он вытер ноги о коврик и взвизгнул, когда ободранную ногу больно кольнули острые ворсинки. Глупые носки, купания и масла сделали его ноги очень чувствительными.

— Вывели своего мальчика погулять, капитан?

Тарин замер, почувствовав, как напрягся клювонос.

— Да, майор Джейдон. Он вёл себя хорошо. Я позволил ему недолго побыть на улице, пока Офер ходил за ужином.

Тарин смотрел то на одного, то на другого. Джейдон презрительно усмехнулся при упоминании Офера, и Гаррик сильнее сжал руку Тарина.

— У вашего мальчика колени в крови. А ведь всех предупреждали, чтобы мы обращались с мальчишками помягче.

Джейдон резко повернулся и пошёл прочь.

Тарин с Гарриком зарычали.

— Плохой мужчина, — пробурчал Тарин.

— Ты его не знаешь, мальчик, — ответил капитан. — Он старше меня по званию, — Гаррик замолчал. — Мы должны проявлять к нему уважение.

— От него неприятный привкус, — сказал Тарин. — Будто тухлое яйцо съел. — Он кивнул с таким важным видом, словно разрешал в лесу мальчишечий спор.

Клювонос тяжело вздохнул, слегка потянул Тарина за растрепавшуюся косу и повернулся к лестнице.

— Пошли ужинать, нас Офер ждёт.

Подъём по ступенькам не вызвал ни у кого приятных ощущений. При каждом шаге у Тарина саднили и кровоточили колени, а Гаррик, вообще, пыхтел всю дорогу до комнаты.

У двери они встретили встревоженного Офера.

— Сэр… Пожалуйста… Тарин… Он не хотел, — Офер замолчал, схватился за пах и застонал. — Не надо.

— Офер. Всё нормально. У Тарина всего лишь было неудачное приключение. Он никуда не сбегал, а просто соскучился по деревьям. Без носков соблазн был слишком велик. Не правда ли, Тарин? — Тарин кивнул. — Так что, Офер, думаю, сегодня мы опустим урок по сервировке стола. Присоединяйся к нам за ужином.

Офер посмотрел на дверь.

— А как же коридор, сэр?

— Мы оставим дверь открытой. Если ты кому-нибудь понадобишься, мы услышим. К тому же в данный момент ты помогаешь мне. Никто не посмеет возмущаться, ведь я обратился к тебе первым. Ты самый лучший пример того, как надо вести себя за столом.

Тарин сел на стул и улыбнулся. Он не дурак. Еда… Да и клювонос очень добр к Оферу.

Офер потёр глаза и тоже сел.

— Спасибо, сэр. Но, э… здесь еды-то ведь только на вас с Тарином. На кухне вам отложили паштет из печёнки, хлеб, жареного гуся и картошку. Ах да, и пирожки с яблоками.

— Тарин с тобой поделится. Ты хорошо поработал, а он вёл себя плохо. — Тарин, было, хотел возмутиться, но потом понял, что клювонос прав. — Но сначала… Он такой грязный. Офер, там случайно не осталось немного чистой воды?

— Совсем чуть-чуть, сэр. Я уже подтёр за Тарином у вас в спальне.

— Мёртвый мальчик, — глядя в тарелку, сказал Тарин.

— Хотя бы оботри его и посмотри, надо ли намазать ему колени мазью. После ужина натаскай мне ещё воды, а я заставлю Тарина отработать денёк носильщиком в бане, чтобы он понял, каково это.

Тарин потянулся к хлебу. Вкуснятина!

— Сначала приведи себя в порядок. Матушки, Тарин! Да на тебе сейчас кровь, моча, кирпичная пыль, сок плюща и только Матушкам ведомо что ещё.

Тарин вытёр руки о футболку и поднял их вверх.

— Чистый!

Офер усмехнулся.

— Тарин, идём со мной. Я помогу тебе ополоснуться в ванной.

Тарин покорно поплёлся к двери, желая показать, что стал послушным. Правда жаль, что баня находится в другом здании.

— Тарин, у капитана Гаррика есть личная ванная. Вон там.

Клювонос рассмеялся, но тут же схватился за рёбра. Следуя за Офером, Тарин обернулся. Похоже, он всё-таки слишком сильно придавил Гаррика, когда упал на него.

Эта ванная тоже оказалась блестящей, но не белой, а голубой. А ещё тут стоял какой-то огромный кривоватый таз. Офер взял из него ведро и заглянул внутрь.

— Воды мало. Тарин, стой смирно. Тогда её хватит. — Офер намочил тряпку и стал протирать Тарину лицо, шею и руки. — В Начале Времён вода шла прямо из стены. Мужчины могли лежать в ванной. — Офер восторженно покачал головой. — Только представь, Тарин! А теперь мы используем ванны для того, чтобы ставить туда вёдра с водой, которые приносят мальчишки. Сейчас такие комнаты превратились в склады. Не двигайся. Я вытру твои ноги, а потом промою чистой водой колени. Ступни придётся оставить грязными.

Тарин взвизгнул. Ужасно больно!

— Похоже, будут синяки, — заметил Офер. — Но радуйся, что не потерял ни яички, ни пальцы! — Офер заговорил тише:

— Тарин, ты в долгу у своего мужчины. Послушай, я знаю, что тебе тяжело. Уж поверь мне! Я прошёл через это, но не смей подставлять Гаррика! Если мужчины не заметят, то мальчишки уж сразу увидят. Нам нравится твой капитан. Он заслуживает преданного мальчика. Понял?

Тарин сглотнул. Добрый Офер сейчас выглядел так, будто был готов прибить Тарина, а потом, словно в подтверждение своих слов, он с силой провёл тряпкой по его зудящим коленям.

— Понял, — ответил Тарин. — Офер? Я правда не собираюсь подставлять его, но и не хочу быть чьим-то. Я свой.

Офер фыркнул.

— Тарин, ты уже стал его мальчиком. Все так считают. Просто пока ты этого не понимаешь.

Офер встал и вышел за дверь. Тарин хмуро посмотрел ему вслед, а затем вскрикнул. Мёртвый мальчик вернулся, и он выглядел чётче, чем раньше.

— Это зеркало, Тарин! — крикнул из соседней комнаты клювонос. — Это как твоё отражение в озере.

Тарин попятился, а потом высунул язык, чтобы проверить. Ха! А ведь клювонос, похоже, прав. Тарин перекинул косу через плечо и увидел движение в зеркале. Да, лицо и волосы мои. И грязная футболка тоже.

— Грязное — это плохо? — поинтересовался Тарин.

— Да! Ты же знаешь. Поскорей давай!

Тарин стащил с себя футболку и бросил на пол. Противная одежда. Зато если она испачкается, её можно снять! В этом Тарин был уверен.

Не мешкая, он быстрым шагом направился в комнату. Его член покачивался из стороны в сторону, а бедную задницу обдувал прохладный ветерок.

Офер взвизгнул и подавил смешок.

— Не сдерживайся, смейся, — задумчиво сказал Гаррик. — Тарин… О! А ну его. Ладно, садись есть.

— Не смешно, — зарычал Тарин. Что он опять сделал не так? — Футболка такая же грязная, каким был Тарин. За стол в такой нельзя!

— Правильно заметил, мальчик. Но мы не садимся есть голыми.

Тарин закатил глаза.

— Глупое правило. В одежде есть плохо.

— Вообще-то, хорошо, если ты, например, выльешь на себя горячий соус, — сказал Офер. — Кожу обожжёшь, а футболка только испачкается.

— Хм, — задумался Тарин.

— Хотя, — протянул Гаррик, — в том, что за столом сидит голый мальчик, есть и положительные стороны… — Капитан подвигал бровями и усмехнулся.

— Есть хочу, — сказал Тарин, отказываясь смеяться.

Офер положил ему на тарелку немного гусиной печёнки и хлеб, и Тарин тут же схватил еду обеими руками.

— Погоди! — прошипел Офер.

— Офер, положи и себе. — Гаррик подождал, а затем кивнул. Посмотрев в конец стола, он сказал:

— Спасибо за ужин, мама! Тарин, теперь можешь кушать.

«Мужчины со своими Матушками…» — подумал Тарин, но сразу забыл про них, как только распробовал еду. Она оказалась вкусной до слёз!

Тарин напомнил себе, что рычать во время еды нехорошо. Жареный гусь был холодным, но Тарин понимал, что в этом его вина, поэтому просто слизал с пальцев жир и принялся за весёлые белые комочки. Теперь ясно, почему мужчины такие толстые, а мальчишки не хотят убегать из общины. У них есть хлеб, весёлые кусочки и горячее мясо!

— Тарин, пожалуйста, поделись своим пирожком с Офером.

Тарин засиял, как начищенный чайник. Наконец-то он попробует яблочный пирожок! Да, он вёл себя плохо, но сейчас на его тарелке лежала вкуснятина, о которой он так мечтал. И неважно, что ею надо поделиться. Тарин покосился на клювоноса. Гаррик не ел свой пирожок, лишь задумчиво тыкал в него вилкой, сдирая поджаренную корочку и открывая яблочную серединку.

— Больно? — спросил Тарин. Его позвоночник чувствовал себя как-то странно, и даже медовое яблочко на языке не помогало.

Гаррик кивнул.

— Да, мальчик. Кажется, я сломал ребро, когда ловил тебя. — Клювонос приложил руку к груди.

Тарин опробовал новое слово:

— Прости. — Он откусил кусочек пирожка, чтобы заесть неприятные ощущения.

Офер фыркнул.

— Слабое извинение, Тарин.

— Нет-нет, мальчик. Не переживай. Тарин был искренним.

— Никаким не скривнем! Я, правда, извинился! — возмущённо ответил Тарин. — Больше не буду просить прощения!

Клювонос застонал.

— Пожалуйста, мальчик, не смеши меня больше. Вот. Возьмите мой пирожок. Тарин, после ужина я отведу тебя в зал. Офер, а тебя провожу за водой. Не хочу, чтобы в темноте ты нарвался на кадетов.

— Спасибо, — ответил Офер и так улыбнулся Гаррику, что Тарин не сдержался и зарычал.

— Не ревнуй, Тарин. Офер принадлежит общине, и ему приходится много ходить по территории. Но иногда курсанты в патруле становятся… ну…

Офер поморщился.

— Ненавижу выполнять задания, когда стемнеет. Быть общим мальчиком противно и днём. Любой мужчина может приказать мне прислуживать или использовать меня, как… А когда я дежурю ночью в коридоре, то любой, у кого нет мальчика, может приказать мне зайти к нему в комнату. — Офер посмотрел Тарину в глаза. — Быть чьим-то лучше, Тарин. А когда ты ничей… — Офер замолчал.

Гаррик похлопал его по плечу.

— Потерпи, мальчик. Заявки Матушкам и День Свечей могут многое изменить.

Офер вздохнул.

— Но не всё.

— А что такое патруль? — спросил Тарин, проглатывая остатки предложенного клювоносом пирожка.

— Охрана, — коротко ответил капитан. — Курсанты-выпускники ходят по территории общины группами. И днём, и ночью. Ты бы далеко не убежал, мальчик. В тёмное время суток они останавливают любого мальчишку, у которого нет сопровождения. Они могут побить его или воспользоваться им. Им даже не надо спрашивать на это разрешения или давать ему штрафные очки. Если ты оказался на улице один без разрешения, то виноват.

Офер вздрогнул.

— Они любят развлекаться с общими мальчишками. Когда вчера вечером лейтенант Кейл отослал меня с сообщением в другое здание, мне пришлось отсосать всем кадетам из патруля. А потом меня ещё и отшлёпали за то, что я опоздал. А сегодня я принёс ужин позже, потому что решил переждать на кухне, пока патруль пройдёт дальше.

Тарин нахмурился.

— Так нечестно.

— Но так уж у нас заведено, — ответил Гаррик. — Я всего лишь капитан, Тарин. Есть мужчины, которым я подчиняюсь так же, как ты должен подчиняться мне.

— Должен, — повторил Офер, пытаясь выдавить улыбку, однако всё равно выглядел мрачным.

— Вы доели, мальчики? Офер, собери тарелки. Мы вернём их по пути на кухню. Тарин, надень свою футболку. Тебе надо хорошо отдохнуть. Завтра тебе рано вставать на работу в пекарню, а потом ещё отмечать Матушкин День.

— Вам надо бы показаться Гайдеону, — осторожно сказал Офер.

— И что я ему скажу? — спросил Гаррик. — Что мой мальчик ранил меня? К тому же Гайдеон только забинтует мне рёбра и всё.

Тарин заёрзал, взял клювоноса за руку, и они пошли вниз по лестнице, а потом вышли на улицу.

Мимо прошагали четверо курсантов, и Офер поёжился. Кадеты лишь поприветствовали капитана и направились дальше.

— Травка? — с надеждой в голосе спросил Тарин.

— Нет, мальчик. Игры закончились.

— Нет носков. Земля твёрдая.

Гаррик кашлянул.

— Нет, мальчик. К тому же мы уже пришли. Офер, подожди здесь минутку, пока я передам Тарина ночной охране.

Тарин последовал за своим мужчиной в темноту и вскрикнул, когда Гаррик резко остановился и сжал его запястье.

— Послушай, Тарин, когда после Дня Свечей ты станешь полностью моим, мы разберёмся с твоими ошибками. Ты всадил мне в ногу нож и сломал ребро. И чтобы мы с тобой смогли жить как мужчина и мальчик, нам придётся это обсудить.

Тарин всхлипнул. Он дважды ранил клювоноса.

— Надеюсь, третьего раза не будет? Я терпеливый, но умирать от руки мальчишки не собираюсь. А сейчас не двигайся.

Тарин вытерпел, пока поедали его рот, и даже не ударил локтём клювоноса в ответ.

— Спокойной ночи, мальчик.

— Не убью тебя, — пробурчал Тарин и зашёл в зал.

Глава 11

Тарин поёрзал в спальном мешке. Ему начинало нравиться ощущение комфорта. Конечно, спать в любимой позе на боку без ямки под попу было по-прежнему неудобно, но всё же… К тому же, лёжа на животе, он чувствовал себя беззащитным. Когда же переворачивался на спину, то не мог представить, что его окружают деревья и яркие звёзды. Но всё-таки Тарину показалось, что здорово проснуться на рассвете, когда вокруг ещё сопят и похрапывают мальчишки. Ему было тепло и сухо, и спальный мешок оказался намного лучше холодных листьев.

Тарин пошевелил пальцами на ногах. Всё ещё без носков… Вчера вечером он запулил ими в клювоноса, который так и не выдал ему новые. Тарин понимал, что как только курсанты это заметят, то его пальцы снова окажутся в ловушке. Но сейчас он наслаждался тем, что ноги свободны. Тарин потянулся и вспомнил вчерашние приключения. Да уж, денёк выдался ещё тот…

Тарину показали фотографию Матушки, напугали Ночным Мальчиком… А ещё Тарин свалился со стены, наконец попробовал яблочный пирожок и, подумать только, получил нагоняй от Офера насчёт Гаррика! Вдобавок ко всему, он сломал клювоносу ребро. Он вздохнул. И это только то, что произошло после обеда!

Тарин сел и потрогал ноющие колени. Похоже, придётся придумать план получше, если хочу пережить зиму. Задумка стать «невидимым Тарином» не сработала. Несмотря на все усилия, мужчины всё равно замечали Тарина. Ему вдруг подумалось, что перетерпеть зиму в лесу было бы проще, нежели жить в общине. Сперва придётся постараться больше не привлекать внимание Титуса и не расстраивать хорошего доброго Офера. Тарин вздохнул. Дурацкие правила. И лучшим, и худшим быть чревато…

Тарин прищурился. Вчера он увидел мужчину, которому нельзя доверять. От одного только присутствия майора Джейдона у Тарина в позвоночнике что-то противненько заскреблось. Тарин был уверен, что и Гаррику Джейдон не нравится, хотя клювонос упомянул что-то о званиях…

Тарин подсчитал «опасности» на пальцах: глупый Кори, жирный кадет Мика, Джейдон и Титус. Возможно, ещё Элой. Полная рука. Чёрт! Теперь вероятные союзники: Офер и Март. Может быть, ещё и Пэрри, хотя он теперь всё больше внимания уделяет тому, чтобы стать примерным мальчиком. Тарин не хотел включать в этот список мужчин, но понимал, что некоторые из них добрее остальных. Кинан и Эдон, например. И мужчина Марта — Кейл. С остальными пока не ясно, они могут оказаться и «опасностью», и союзниками. Живот у Хелема казался добрым, но он выдернул у Тарина зуб и продырявил ухо. Майор Лорн, конечно, был брюзгой, но не злым. А Гайдеон… Тарин нахмурился. Да, целитель красив, но он заставил Тарина воспользоваться ведром и разбазарил его дар.

Тарин подвигал большими пальцами. Да, он вспомнил много мужчин и мальчишек, стараясь не думать о клювоносе. Надо бы отнести его к «опасностям», но позвоночник и, вот чёрт, член, против этого.

В этот момент дверь в зал приоткрылась, впустив внутрь свет, подтвердивший предположение Тарина, что сейчас уже раннее утро.

Тарин быстро лёг.

— Тарин. Вставай, мальчик. Я знаю, что ты уже проснулся.

Тарин демонстративно потянулся в спальном мешке.

— Сплю. Удобно. Как цивилизованный.

Эдон фыркнул.

— Тебя ждёт пекарня. Пошли. Не буди остальных.

— Хлеб? — с надеждой в голосе спросил Тарин.

— Да, мальчик. После того как мы его испечём. Пошли. Я угощу тебя ломтём хлеба с мёдом.

Тарин подскочил, чуть не всхлипнув, когда подогнулись колени, и в считанные секунды оказался рядом с Эдоном.

— Я хороший. Буду пекарем. Я тихий.

Сержант покачал головой и осторожно прикрыл дверь.

Тарин последовал за ним на кухню, надеясь, что Эдон не заметит его содранные колени и отсутствие носков. Вчера Тарин был шокирован кухней, такой шумной, переполненной людьми, запахами и горячим воздухом. Сейчас же здесь было тихо, темно и прохладно.

Эдон потянулся.

— Мне нравится быть на кухне по утрам. Пока не пришли повара, это моя территория.

Он тронул что-то на стене и бац! — всё озарилось светом.

— Ой, — сказал Тарин, потирая глаза.

— Прости, мальчик. В следующий раз я предупрежу тебя. До восхода солнца мы можем пользоваться генератором. Здесь только мы с тобой, так что веди себя хорошо, ладно? Сперва нам надо взять побольше теста из тёплой комнаты. Мы немного помнём его и разделим на буханки. Потом оставим ненадолго, пока будем разводить огонь.

— Хм? — сказал Тарин, и Эдон усмехнулся.

— Вымой руки, мальчик. Еду готовят в чистоте. — Сержант снял с печи большой чайник, вылил дымящуюся воду в закрытую раковину и добавил немного холодной. — Позже я расскажу тебе о печи. Мы никогда не даём ей остыть, поддерживая в «спящем» состоянии ночью. Таким образом, кухня не замерзает, а по утрам у нас есть горячая вода. Привилегия пекарей. — Эдон налил немного воды в стакан и подал его Тарину. — Попей, мальчик. Медовая вода придаст нам сил.

— Ням, — сказал Тарин. — Горячая! — Он высунул покалывающий язык, пытаясь разглядеть кончик.

Эдон рассмеялся, пробубнил что-то про недоверчивых мальчишек и стал мыть руки до локтей.

— Мылся вчера, — объявил Тарин. — Офер ополаскивал меня.

— Но не сегодня. Никому не хочется видеть в еде мальчишечью грязь.

Тарин поплюхал пальцами в воде, показывая, что моется, но Эдон схватил его за запястья и хорошенько потёр руки до локтей.

— Больно! — взвизгнул Тарин.

— Мальчик, я вполне готов к тому, чтобы это утро стало хорошим или ужасным… для тебя. Мне без разницы.

Тарин потряс руками и смахнул лишнюю воду с металлического браслета.

— Я хороший. Я не плохой.

— Вот и ладненько. А теперь запомни: мука — ценность для нас. Мы не тратим её попусту, но и плохой хлеб тоже не печём. Поэтому мы расходуем её бережно. Не играй с ней. Сначала слегка присыпем ею стол, чтобы тесто к нему не прилипло.

Тарин смотрел, как Эдон зачерпнул горсть белой пудры и рассеял её по деревянной поверхности.

— Это не пыльца, мальчик, — сразу пояснил сержант, и Тарин фыркнул. Он даже не собирался это говорить! Тарин ткнул пальцем в муку и облизнул его.

— Никакая, — удивлённо сказал он. — Тогда почему хлеб вкусный?

Эдон усмехнулся.

— Это чудо, мальчик. Матушки поделились с нами секретом. Мука, вода, соль и дрожжи. Время и тепло. Хлеб. Так мы берём природу и делаем её цивилизацией.

Тарин хотел фыркнуть, но ему в нос попала мука, и он громко чихнул.

— Пчхи! — сказал он и потёр нос. — Белая штука щекотит. — Тарин улыбнулся Эдону. Чихать всегда весело, если ты, конечно, в безопасности и не выслеживаешь добычу.

Эдон нахмурился.

— Матушки, Тарин! Закрывай рот, когда чихаешь. Ты забрызгал весь стол и растратил попусту горсть муки и горячую воду. Давай, мой быстрей руки и убери здесь всё за собой.

Тарин нахмурился. Немного соплей и слюны… и что в этом такого? Мужчины ведь делятся дарами и срут в зданиях. Какие же они всё-таки глупые! Тарин побрызгал водой на руки и потряс ими. Хороший день быстро испортился.

Похоже, надо попробовать это скривневое извинение.

— Сержант Эдон, мне жаль, что я обрызгал стол. Я сам не ожидал!

К великому облегчению Эдон рассмеялся.

— Я тоже, мальчик. Полагаю, надо было предупредить тебя насчёт муки. А теперь пошли в тёплую комнату, возьмём тесто и положим его на стол.

Эдон открыл дверь рядом с печью и ввёл Тарина в помещение со стенами из оранжевых блоков.

— Нет воздуха!

Эдон согласился:

— Мы быстро заберём кастрюли и выйдем. Здесь не должно быть сквозняка, и охлаждать комнату тоже нельзя. Тут растут дрожжи.

Тарин помог сержанту вынести кастрюли. Ему здесь не понравилось. Тут не было ни окон, ни дверей, кроме одной, у печки. Словно ловушка.

— Ух, — сказал Тарин, вытирая футболкой пот со лба.

— Подожди, скоро выпадет снег, — сказал Эдон. — Все нам будут завидовать. — Он стукнул дном кастрюли по раковине, перевернул её и вывалил светлую массу на стол.

Тарин нахмурился, проделал то же самое, а затем ткнул пальцем тесто. Хм. Не лопающийся шарик, не озёрный ил, и даже не тягучая земля. Не упругое… Оставшаяся от пальца вмятина исчезала на глазах.

— Тесто — сырой хлеб.

— Сырой — значит, не готовый, — заметил Тарин и тут же нахмурился, не желая показывать радость от того, что знает мужские штучки.

— Да, мальчик. Это как жареное мясо вкуснее сырого, так же и хлеб. На самом деле, тесто не едят. Это как… — Эдон задумался.

— Всё свежее — хорошо, — радостно сказал Тарин. — Просто приготовленная еда вкуснее.

— Надо замесить тесто.

— Зачем его мести? — удивлённо спросил Тарин, а потом зарычал, когда Эдон заржал.

— За-ме-си-ть. Вот так: возьми его в руки, надави и переверни. Словно борешься с упрямым мальчиком. Но не сильно. Не испорть его.

Тарин посмотрел, что делает Эдон, повторил его движения и рассмеялся. Как странно! И весело. Эдон улыбнулся в ответ.

— Продолжай, мальчик. Дальше будет ещё веселей.

Сержант оказался прав. Вскоре руки и плечи Тарина «запомнили» простые движения, а в голове все мысли свелись к тому, что, оказывается, весело месить тесто.

— Хорошо. Достаточно. Если переусердствовать, то оно станет твёрдым. Отойди, я нарежу его на равные части. Тебе к ножам нельзя. Потом мы придадим кусочкам форму и оставим ненадолго.

Тарин наблюдал за Эдоном, пока тот большим ножом разделял тесто на равные части, а затем помог сержанту придать им форму буханок, как он их назвал.

— А зачем его оставлять?

— Оно поднимется и станет пышным, — ответил сержант. — Сперва мы давим на него, чтобы оно не было таким упругим и не поднималось упрямо, как новенькие мальчики, — Эдон подмигнул Тарину. — Давай растопим печь, а потом отдохнём, — он замолчал. — Если будешь хорошо себя вести, мы обменяемся дарами.

Тарин просиял.

— Я хороший!

Эдон велел Тарину отойти в сторону и следить, как он будет ворошить угли в печи.

— Надо, чтобы огонь хорошо разгорелся. Ещё чуть-чуть за ним понаблюдаем, а потом займёмся собой.

Тарин увидел, как пламя заколыхалось и запылало, разгораясь, когда Эдон подкинул в печь щепок и каких-то чёрных камушков.

— Если прикоснёшься к печи, поранишься. Поверь мне, Тарин, и, пожалуйста, не пытайся проверять мои слова. Хотя, конечно, рано или поздно каждый пекарь обжигается. — Сержант показал Тарину испещрённое мелкими светлыми шрамами запястье. — Это у меня после того, как я долгое время вытаскивал хлеб из печи. А теперь давай, попробуй сам закинуть немного угля.

Эдон подал Тарину чёрные штуки, и, немного отступив, тот покидал их в огонь.

— Ух! — сказал Тарин. — Горячее горячего!

— Абсолютно с тобой согласен, мальчик. А теперь иди сюда. Допей свою медовую воду, и мы приступим к оральному обучению, которое ты пропустил, когда отрабатывал штрафные очки.

Тарин улыбнулся. Если уж ему придётся обмениваться дарами с мужчинами, то Эдону он с радостью отсосёт. Тарин не забыл, как стоял на коленях, вылизывая сапоги сержанта, пока Офер показывал мальчишкам, как надо ублажать мужчину.

— Хм, — сказал Тарин, когда его мозг кое-что понял.

— Что не так, мальчик?

— Ничего, сержант Эдон, — пробормотал Тарин, стараясь не выдать свои догадки. Эдон хочет стать мужчиной Офера!

— О, что-то ты темнишь, — фыркнул Эдон.

Тарин высунул язык и стал лакать медовую водичку. Сержант прорычал что-то о сладких язычках, схватил Тарина за косу и притянул к себе.

— Поставь кружку, мальчик, и принимайся за дело. Обхвати ротиком мой член.

Тарин встал на колени и взвизгнул. Больно! И… чёрт! Эдон услышал.

— Что, ты опять упал?

— Нет, поднимался, — вздохнул Тарин. — Колени на стене. — Он склонился к члену сержанта, надеясь, что этого ответа будет достаточно. Позвоночнику было как-то не по себе. А что если Эдон попросит большего? Дурацкая голова всегда заставляла Тарина отвечать правдиво, не позволяя «проложить» из слов ложный след.

Похоже, Эдону, а точнее, его члену, хватило этого объяснения.

— О, Леди! — чертыхнулся Тарин. Теперь мысли думали о Гаррике, и как-то странно свербело в позвоночнике. — Мне можно это делать? Ведь мальчик клювоноса.

Эдон разочарованно застонал, но всё же потрепал Тарина по голове.

— Молодец. Да, можно. Я твой учитель и могу это делать с тобой или приказать тебе отсосать кому-то из мальчишек. Но больше никто, кроме Гаррика, не смеет заставлять тебя. Я скажу ему, какой у него преданный малыш. А теперь соси!

В животе у Тарина задрожало так же, как когда он падал с дерева в озеро прошлым летом.

Тогда он хотел спрыгнуть вниз, но его ужалила оса, и Тарин оказался в воде намного раньше, чем планировал. Чёрт. Теперь клювонос точно подумает, что Тарин стал цивилизованным!

Он поёрзал, стоя на коленях. Перед носом болтался член Эдона. Тарин открыл рот и, обхватив губами источник дара, начал лизать.

— Молодец. Вы, новенькие мальчишки, больно охочи до соли!

— Вкусно, — промычал Тарин, не выпуская член изо рта, и продолжил вытягивать дар из яичек Эдона.

В паху у сержанта пахло теплом и сном, и Тарин довольно потёрся об него носом. Кажется, цивилизация не такая уж и плохая…

Член у Эдона был больше и краснее, чем те, с которыми раньше «играл» Тарин. Поэтому он начал вылизывать каждую венку от основания до головки. Тарин закашлялся. Эдон толкался. Леди! Так нечестно. Мальчишки этого не делали.

— Хороший мальчик, — успокоил его сержант. — Это и есть тренировка. Просто сосать, лизать и глотать уже не достаточно. Гаррик может захотеть, чтобы ты взял член глубже, в горло.

Тарину даже не надо было притворяться — от удивления его глаза стали похожи на блюдца.

Эдон усмехнулся.

— Всё хорошо, мальчик. Не совсем в горло, а так, чтобы член упёрся в ту мягкость… как сейчас, понимаешь?

Тарин подавился. И как такое можно не почувствовать? Эдон полностью заполнил собой его рот и теперь утыкался головкой члена в дрожащую штучку в горле. Тарин заёрзал и попытался отползти на ноющих коленях, однако хватка у Эдона — будь здоров!

Сержант зашипел и, немного качнувшись, вновь толкнулся Тарину в рот.

Тарин всхлипнул. Да, ему всё ещё нравился огромный член Эдона, напоминающий о любимом дубе, но сейчас Тарин чувствовал себя уставшим охотником. Словно ты не в силах продолжать, и хочешь поскорей уже зажарить добычу. Приз ждёт впереди, но сейчас нужно выполнить работу и не торопиться.

Нет, не так! У Тарина голова шла кругом. Его заводили ритмичные движения Эдона. Он представил, что плывет по озеру на спине и наслаждается играющими в листве нежными солнечными лучами. Тарин наслаждался гладкой кожей двигающегося во рту члена. Подхватив ладонью крупные яички сержанта, Тарин слегка покатал их в руке, словно это была драгоценность.

Эдон напрягся, и Тарин запаниковал, когда его рот наполнился даром, а в горле всё ещё находился член сержанта. Тарин запищал, и Эдон немного ретировался.

Тарин стал судорожно глотать, стараясь не растерять драгоценный дар. Но стоило только ему расслабиться, как в горло ударила последняя струйка спермы, и Тарин подавился.

Отдёрнувшись, он потёр лицо.

— Заставил меня неправильно вдохнуть! — возмущённо сказал Тарин. — В носу щекотно. — Он засопел. Всё перемешалось: слёзы, сопли и дар.

Эдон выровнял дыхание и нагнулся.

— Матушки, мальчик, это было нечто. Я даже немного завидую Гаррику. — Сержант помог Тарину подняться. — Зато ты промыл нос чем-то новеньким! — Эдон пристально посмотрел на Тарина. — Сомневаюсь, что тебе это повредит. А теперь давай засунем буханки в печь, и я покажу тебе, как делать закваску для теста.

Тарину жутко хотелось кончить, но в то же время ему было приятно, что Эдон похвалил его, и он последовал за сержантом, стараясь не обращать внимания на торчащий из-под футболки член.

Взглянув на Тарина, Эдон рассмеялся и велел ему отойти от печи.

— Дай-ка сюда буханки, мальчик. Я сам их засуну. Не хочу объяснять Гаррику, откуда у тебя там ожоги.

Тарин вздрогнул и отошёл подальше, схватил со стола хлеб и передал его в руки Эдону.

Нет, члену не место рядом с печкой.

Огонь наконец разгорелся, и к тому моменту, когда Эдон закончил укладывать буханки, у него на лбу выступили капельки пота. Тарин подал ему прохладную медовую воду и, услышав в ответ благодарность, был удивлён разлившимся по позвоночнику теплом.

— Пока печётся хлеб, я покажу тебе, как готовится новое тесто и, если останется время и ты будешь вести себя хорошо, возможно, разрешу подрочить.

Тарин вёл себя как примерный мальчик, пока Эдон показывал ему огромный таз с какой-то булькающей бродящей массой такого же цвета, как берег летнего озера. Эдон зачерпнул сероватую слизь и вылил её в большущую чашу, в которую, наверное, смог бы поместиться маленький мальчишка.

— Гадость какая, — осмелился высказаться Тарин, надеясь, что эта слизь не превратится в такое же месиво, что и жидкие яйца.

— Да уж, но для нас она бесценна. Кстати, она живая. Мы держим её в тепле и всегда подпитываем, когда берём тесто. Вот так. Смотри.

Тарин осторожно заглянул в таз, словно ожидал, что из него вырвутся огромные челюсти и откусят Эдону руку, которой он сейчас добавлял туда немного мёда, муки и воды.

— Ничего, — растерянно сказал Тарин.

— Разочарован, мальчик? Дрожжи слишком малы, чтобы их рассмотреть. Такие же мелкие, как микро-козявки в воде.

Тарин поморщился.

— Если не видны, то не настоящие. Глупость какая. В воде нет козявок. Не хрустящие. Не вкусные.

Хитро улыбаясь, Эдон толкнул его плечом.

— Но ведь дар вкусный?

Тарин фыркнул. Похоже, Эдон перегрелся у печки. Да, мальчишкам, которые засыпали на солнце, часто снились сны, похожие на реальность. Но утверждать, что в даре живут козявки, это уж слишком!

— Целитель Гайдеон показывал их нам, — сказал Эдон. — Если у него будет хорошее настроение, он покажет тебе твой дар под микроскопом, и ты увидишь маленьких извивающихся головастиков.

«Мужчины!» — подумал Тарин. Ещё вчера Титус пытался запутать его рассказами о мальчишках и о том, произошли ли они из яиц. Теперь вот Эдон утверждает, что в моих яичках живут маленькие лягушки. Тарин вздохнул. Возможно, Матушки — самый простой ответ на все вопросы…

— Не вздумай чихнуть, Тарин. Сейчас мы добавим в таз муку, соль, воду и немного разведённых дрожжей. Ты пока помешивай, а после, когда тесто затвердеет, мы замесим его.

— У меня уже затвердело, — Тарин помахал своим возбуждённым членом.

— Матушки! Иди вымой руки. Снова! Что я говорил о мальчишечьей грязи?

— В еду нельзя, — пробурчал Тарин. — Но весь они такие маленькие. И вкусные!

Эдон фыркнул.

— Мужчины не хотят мальчишечий дар в хлебе.

— А говорил: соль!

— Перестань мне перечить и иди вымой руки. Мы добавим туда настоящую соль, которая, кстати, тоже очень ценна для нас. Поэтому не отвлекай меня, когда я буду её отмерять.

Тарин ополоснул руки. Если так дальше пойдёт, то он просто растворится в воде. Тарин взволнованно подумал о случае, когда однажды, проведя долгое время на озере, вся его кожа сморщилась. Наверное, это и есть значение слова «перечить». Тарин посмотрел на руки. Гладкие и твёрдые.

— Мальчик, иди работать.

Тарин помахал руками. Ну вот, теперь он будет переживать о маленьких козявках на коже. Однажды ведь его уже кусало что-то невидимое, так, может быть, Эдон всё-таки прав?

Сержант всунул Тарину в руки деревянную палку с расплюснутым концом.

— Размешивай медленно, мальчик. Иначе мука снова попадёт тебе в нос.

Осторожными движениями Тарин водил по серой массе, пока Эдон тоненькой струйкой лил туда воду. Вскоре масса превратилась в тяжёлый и вязкий шарик, и Тарин продолжил работать руками. Когда же Эдон велел ему вывалить тесто на стол, он уже весь вспотел и запыхался. Сержант разделил массу на две большие части, и они с Тарином начали мять эти комки. Периодически Эдон подсыпал немного муки, и вскоре Тарин повеселел, ощущая такую же радость, как от пробежки по лесу.

Тесто каталось и мялось под его пальцами, как попка глупого Кори. Тарин моргнул, когда в голове всплыли старые воспоминания, а потом медленно приложил руку к круглому гладкому комку. Эдон отошёл от стола к печи, и Тарин кивнул своим мыслям.

— Утренний хлеб почти готов, мальчик. Положи тесто в кастрюли и отнеси в тёплую комнату. Я пока вытащу хлеб, а потом посмотрю, как ты работаешь над собой ручками.

Тарин вышел из транса и поторопился выполнить задание. Дар в потяжелевших яичках больше не мог ждать. И… Леди! Как же вкусно пахнет свежеиспечённый хлеб! Член «воспрял духом», а во рту появилась та сладостная «хочу сейчас» влага.

Эдон рассмеялся, осторожно выкладывая хлеб на стол.

— Теперь понимаешь, почему это чудо? Из противной вязкости и муки получается Матушкино Благословение.

Тарин фыркнул. Снова эти Матушки! Но свежий хлеб пах так вкусно, что Тарин чуть не расплылся лужицей у стола.

Эдон продолжил:

— Как бы мужчины узнали, как печь хлеб? Как растить и растирать зерно? Где найти дрожжи, и что с ними делать? А месить тесто, дать ему отдохнуть и только потом печь его? Это Матушкино Благословение и доказательство того, что мы цивилизованные, а не дикари.

Во рту у Тарина собралась слюна, а член стал выделять смазку. Тарин не знал, какое желание удовлетворить первым.

— Хлеб ещё очень горячий, мальчик, — мягко сказал Эдон. — Покажи мне, как ты себя гладишь.

— Испачкаю руки, — нахально ответил Тарин, но потом всё-таки схватил член и провёл по нему рукой.

— Да, приступай, мальчик.

Тарин улыбнулся, смачно сплюнул в ладошку и погладил член от основания до головки. Свободной рукой он задрал футболку и нашёл чувствительный сосок. Как же было здорово хоть ненадолго освободиться от ненавистной тряпки. Тарин застонал, массируя коричневый бугорок.

Эдон подошёл ближе и занялся вторым соском, слегка оттянул его, подстраиваясь под ритм Тарина.

Тарин всхлипнул. Слишком хорошо! С мальчишками проще, а мужчины любят дразнить!

— Молодец, — проворковал над ухом Эдон. — Давай, и я угощу тебя мёдом. — Он ущипнул Тарина за нежную плоть и тот со стоном кончил.

— Ах! Ой-й-й! — взвыл Тарин, когда его дар брызнул на пол. Противные мужчины со своими дурацкими играми! Рука была занята соском и не успела поймать дар!

Эдон прижал к себе Тарина, не позволяя ему наклониться, чтобы вылизать пол.

— Тарин! Всё хорошо. Разбрызгать семя не страшно, рассыпать муку — хуже! — Голос у Эдона был подозрительно весёлый, поэтому Тарин ему не поверил. — Послушай, наше тело постоянно делает новый дар. К тому же с едой мы получаем достаточно соли и протеина. Хватит паниковать.

Тарин заёрзал в руках Эдона. Сержант говорил так, будто дар Тарина не был особенным. Обычным. Тарин дёрнул головой. Эдон хотел съесть его рот!

— Ест клювонос! — сказал Тарин. — Не мужчины!

Сержант фыркнул.

— Ох, ты уже стал мальчиком Гаррика!

— Поймали, — пробурчал Тарин.

— Ага, поймали, — повторил Эдон и выпустил его из объятий. — Вот. Давай срежем корочку. Серединка пока горячая и всё ещё доходит. — Сержант дал Тарину ароматную хрустяшку и полил её мёдом. Тарин укусил сладкий хлебушек, измазав лицо и пальцы в мёде.

— Ням, — сказал Тарин, не зная, как лучше описать блаженство, которое сейчас испытывал. — Ням. — Ощущения были почти такими же, как когда вылетает дар. Тарин облизал пальцы, на которых осталось немного спермы. Сладко и солёненько. Какая вкуснятина!

— Надо сложить буханки в корзину и отнести на собрание в честь Дня Матушек. Там мы угостим всех тёплым хлебом.

Тарин рассеянно кивнул, думая лишь о сладком лакомстве. Когда Эдон принёс корзины, Тарин прожевал последний кусочек и начал укладывать хлеб.

Тарину понравилось помогать. И неважно, что его пальцы были измазаны в мёде и даре… Тарин замер. Чёрт! Дар на руках. Тарин посмотрел на буханку, на которой виднелся блестящий след. Мужчины всё-таки съедят его дар. Тарин фыркнул. Смешно. А клювонос ещё говорил, что мужчины это не делают! Тарин схватил ещё буханки и положил их в корзину, проводя по ним ладонью. Всё. Руки чистые. Тарин улыбнулся, радуясь тому, что Эдон ничего не заметил.

— Я хороший! — объявил Тарин.

Сержант усмехнулся.

— Да, мальчик. Если капитан спросит, я предоставлю ему хороший рапорт.

Тарин торопился за Эдоном, неся в руках корзину с хлебом. Похоже, они направлялись к залу, где ему показали неправильное твёрдое яйцо и благословили.

Чем ближе они подходили, тем больше в коридоре встречалось спешащих туда же мужчин. Они кивали Эдону, освобождая проход для несущего хлеб помощника. Однако Тарину стало не по себе. Слишком много мужчин в узком коридоре! По коже словно поползли мурашки, и Тарин глубоко вздохнул, когда они с Эдоном открыли крепкие двери и вошли в комнату для церемоний.

— Давай, оставим хлеб здесь. А ты иди, садись вон там. Видишь Кинана?

Тарин кивнул. Новенькие мальчишки расположились на полу, позади последнего ряда забавно «хрюкающих» мягких сидений. Ребята сидели тихо, опустив глаза, и Тарину тоже захотелось притвориться мёртвой добычей. Последние ряды кресел заняли мальчишки постарше. За ними был узкий проход, за которым сидели кадеты, а ближе к сцене — мужчины. Тарин всхлипнул. Никаких рук в лесу не хватит, чтобы сосчитать кадетов, мальчишек и мужчин в этом зале!

— Весь мир? — часто дыша, спросил Тарин.

Эдон улыбнулся.

— Нет, мальчик. Здесь собралась почти вся наша община. Мы все приходим на собрание в честь Дня Матушек, кроме тех, конечно, кто несёт вахту. Не пугайся. Ничего плохого не случится. После того, как Титус благословит нас, мы споём песню Матушкам. Потом мальчишки уйдут слушать интересные истории. Младших кадетов мы отправим на уроки, а старшие курсанты и мужчины продолжат петь песни, слушать лекции и делиться новостями.

Эдон похлопал Тарина по до сих пор незажившей попе.

— Беги быстрей, мальчик. Присоединяйся к своим друзьям.

Не успел Тарин сделать и шаг, как Эдон дёрнул его за футболку.

Мимо пролетели кричащие маленькие курсанты.

— Кадеты! — заорал Эдон. — Живо построились и замолчали!

Малышня затормозила, затолкалась и выстроилась в два кривых ряда около старших кадетов.

Эдон фыркнул.

— Младшие курсанты. Такие же дикие, каким был ты. Пожалуй, даже хуже, ведь их много. Старайся держаться от них подальше, Тарин, особенно не подходи к малышне. Злые засранцы.

Тарин моргнул. Он знал, что Эдон прав. Тарин вспомнил о стае диких собак, несущихся на запах раненого гуся. Сержант снова легонько его подтолкнул, и Тарин пошёл к своей группе. Он присел рядом с дрожащим Пэрри и расслабился.

— Внимание! Объявления!

Тарин поднял глаза. На сцене, где благословляли мальчишек, стоял майор Джейдон. Он был похож на важную напыщенную птицу. Тарин хотел издать неприличный звук, но побоялся.

Джейдон громко начал перечислять всех, кто заступает в караул на этой неделе, у кого сколько штрафных очков и кого ожидают наказания, кто и что сделал полезного… и ещё много чего. Тарин зевнул. Скукота… Даже несмотря на то, что в списке провинностей его имя упоминалось чаще всех. Тарин задумался: как бы так извернуться, чтобы можно было поближе разглядеть ноющие колени.

— …и наконец, имена тех, кто после празднования Дня Матушек должен явиться на дисциплинарное заседание. — Джейдон выдержал паузу, глядя в свои картонки, будто собирался зачитать длинный список людей. Тарин наконец добрался до коленок и уже собрался содрать корочку, как услышал громкий бас майора:

— Капитан Гаррик! — Джейдон захлопнул картонки. — И захватите с собой нового мальчика Тарина. А теперь всем встать для Благословения Матушек!

Чертыхания Тарина заглушил громкий скрип сидений и топот Титуса, идущего со своими помощниками.

Глава 12

Тарин встал вместе с другими мальчишками и попытался выискать в толпе клювоноса. Чем бы там ни было дисциплинарное заседание, но Тарин догадывался, что это явно не к добру. Позвоночник «предложил» посмотреть в глаза своему мужчине, но вокруг было столько людей… и почти все выше его ростом.

Фальшивоволосый Титус направился к центру сцены, а вслед за ним шли целитель Гайдеон и командир Стэн с тремя мальчишками. Тарин прикрыл уши руками.

Мужчины и кадеты громко хлопали в ладоши и топали ногами. По залу разносился самый настоящий летний гром, и Тарин почувствовал, как от топота этого «стада» у него скрутило живот. Он украдкой взглянул на Пэрри и других мальчишек: у них на лицах было написано, что они в любой момент готовы сбежать отсюда куда подальше. Тарин всхлипнул и покосился на дверь. Он и так уже доставил своему мужчине много хлопот. Побег на глазах у всей общины только усугубит его положение. К тому же у двери собрались опоздавшие на собрание мужчины.

Кинан перестал топать и пошёл вдоль мальчишечьего ряда, успокаивая ребят.

— Пол дрожит, — задыхаясь, сказал Тарин.

— Знаю. Так мы показываем Матушкам, что готовы к началу церемонии. Скоро все успокоятся. — Кинан встал рядом с Тарином и положил руку ему на плечо. — Просто веди себя хорошо, Тарин. А после следуй указаниям капитана.

Тарин обернулся и посмотрел на Кинана, но тот опять стал топать и хлопать.

— Прекратите шуметь! — взойдя на сцену, крикнул Титус.

Тарин нахмурился. Так нечестно! Мальчишки вели себя тихо, даже те, что находились сейчас на сцене. Тарин украдкой взглянул на возвышение. Там стоял гордый повар Элой. Даже отсюда Тарин узнал его по многочисленным блестящим камушкам в ушах. Оставшиеся двое — точная копия друг друга. Скорее всего, близнецы. Саймеон и Сокорро, мальчишки Титуса и Гайдеона. Хм. Получается, что рядом со старейшинами стоят их мальчики. Тарин задумался: чем же они это заслужили и как это расценивать — наградой или провинностью. Элой походил сейчас на напыщенного фазана: весь такой стройный и гордый своими украшениями. «Да, — предположил Тарин, — похоже, Элой считает это привилегией».

Тем временем топанье и хлопанье продолжалось.

— Не заставляйте меня повторять!

Тарин фыркнул. Мужчины и кадеты загалдели ещё громче. Новенькие мальчишки, наоборот, задрожали и старались не дышать. А старшие — просто молча стояли.

— Если мне придётся к вам спуститься…

Всхлип Тарина затерялся среди неожиданных криков мужчин. Тарин снова прикрыл уши, но Кинан одёрнул его руки.

— Слушай, Тарин. Это важно. Ты должен начать привыкать к церемонии. Тогда ты лучше поймёшь нас.

Голоса мужчин стали потихоньку стихать, и Тарин смог различить некоторые фразы:

— … прости, мамочка…

— … я больше так не буду…

— … я не хотел, мамочка…

— Ведите себя хорошо! — нараспев прокричал Титус. — И Матушки позаботятся о нас. Поступайте правильно!

— Так точно! — проорали мужчины. — Мы обещаем! — Секундное молчание. — Честно, Матушка!

— Матушки нас услышали, — сказал Титус. — Мы их сыновья, и они любят нас, несмотря на наши недостатки. Давайте же споём и покажем, как мы их любим, перед тем как выразим наши просьбы!

Позвоночник Тарина «выписывал кренделя», пока он переваривал услышанное. Кричащие мужчины — это жутко, а извиняющиеся мужчины — что-то совсем нереальное. И до сегодняшнего дня Тарин вообще сомневался, что так называемые Матушки и мальчишечьи Леди существуют. Теперь же от мысли, что Матушки рядом и, что ещё хуже, могут им гордиться, в груди стало горячо и тесно. Та картинка, которую недавно показывал Тарину Титус, была солнечной и светлой, и тогда Тарин разрыдался, как какой-то лесной мальчишка-первогодка.

Он незаметно обвёл взглядом всех присутствующих. Тарину стало казаться, что позвоночник предал его. Он заставил Тарина переживать за Гаррика и защищать источник всех его проблем — глупого Кори. Вдруг, будто от возмущения, по спине пробежала дрожь. Тогда Тарин мысленно изменил свой последний вывод, подумав, что всё-таки в первый раз его поймали из-за собственной невнимательности и любопытства.

— Новенькие, вы тоже должны хлопать, — обратился к мальчишкам Кинан.

Старшие ребята подняли руки вверх и стали подпрыгивать на месте.

Тарин заметил маячащую впереди голову Марта.

— Глупцы, — пробубнил Тарин и усмехнулся над дурацкой цивилизацией.

Стоящий рядом Пэрри начал подстраиваться под ритм движений и топанье мужчин. А глупый Кори попискивал и махал руками. Кинан ткнул Тарина локтём в бок, и тот, чтобы от него отстали, тоже демонстративно помахал руками.

Все в зале пели и кричали, что Матушки добрые и хорошие.

Мужчины и кадеты пели хором, но иногда кто-то из них завывал, ликуя, а затем снова вливался в общий ритм.

— Потрясающе! — воскликнул Кинан и подпрыгнул на месте.

— Я люблю тебя, мамочка! — хрюкнул жирный кадет Мика с другого конца мальчишечьего ряда.

Рядом завизжал глупый Кори:

— Леди-Мамочка!

— Вот чёрт, — вздохнул Тарин.

Пэрри чуть отодвинулся от него и пробубнил:

— Мама.

Тарин никак не мог разобрать слова, когда вокруг все так громко пели и слышались крики особо радостных мужчин. Но в голове потихоньку стала вырисовываться общая схема песни. Некоторые кусочки повторялись, потом шли новые слова, а затем снова старые. Немудрено, что Кинану нравилось громко кричать. Его голос эхом разносился по залу. Тарин потёр уши. Слишком громко!

— А теперь ещё раз хором! — пророкотал Титус, и мужчины с мальчишками снова запели, а потом, к большому удивлению Тарина, все разом замолчали, ну, не считая последнего возгласа Кинана.

— Присаживайтесь! Подумайте о доброте Матушек, пока по рядам ходит Книга Заявок.

Тарин сел. С глупой улыбкой на лице Кинан и Пэрри прислонились к стене.

— Видишь? — прошептал Кинан. — День Матушек — это весело! Мы поём, танцуем и общаемся с Матушками. А после едим вкусный хлеб, и все утренние работы отменяются! А ещё Титус объясняет нам разные вещи.

Пэрри кивнул.

— Здорово! Матушки рядом!

Тарин прикусил ноготь на большом пальце.

— Да что с тобой такое, Пэрри? Ты ведь не тупой, как Кори.

— Это с тобой что-то не так! — возмутился Пэрри и отошёл в сторону.

— Вы все заблуждаетесь, — потерев лицо и покачав головой, сказал Тарин.

Кинан хихикнул.

— Тарин, всё дело в тебе, а не в Пэрри или Кори. Мужчины тебя обсуждали. Это связано с тем, что у тебя два шарика.

Тарин засунул руку подмышку и нащупал две шишечки.

— Вы, сзади, потише там, — прорычал сержант Эдон и пошёл в их сторону. — Кадеты, следите за подчинёнными. Пожелания надо как следует обдумать. — Эдон остановился, повернувшись лицом к ребятам. — Мальчики, сегодня я выступлю в роли вашего посредника. Чем дольше вы здесь живёте, тем быстрее к этому привыкните и начнёте мне доверять. Как вам уже объясняли на уроке по Дню Матушек, вы можете передавать свои желания посреднику. В Книге Заявок я напишу пожелание только одного мальчика, а остальные забуду.

Мальчишки загалдели и затараторили. Тарин смело посмотрел сержанту в глаза и призадумался.

— Тарин, тебя тогда наказывали, и ты пропустил этот урок. Книгу Заявок читают Матушки. Потом они дают нам необходимое, а иногда и желаемое. Мужчины записывают просьбы сами, а за мальчишек это делает посредник. До Дня Свечей у новичков есть такой человек. Сегодня им буду я. Посредник даёт слово чести, что не разгласит чужие секреты. Его задача передать Матушкам одно единственное, самое нужное желание, и забыть об остальных.

Тарин фыркнул.

— Хочу в лес. Не секрет. Не хочу носить носки. Хочу деревья. Не нужны мужчины.

Эдон усмехнулся и склонился, подойдя к Пэрри. Тот подвинулся ближе.

Похоже, мальчишечьи секреты надо говорить на ухо…

— Я услышал твоё пожелание, новый мальчик Пэрри.

Тарин поёрзал. Эдон над ним посмеялся. Тарин присмотрелся. Сержант стоял, нахмурившись, и смотрел на Пэрри, словно тот наелся ночных ягодок. Напрягшись, Тарин смог расслышать:

— Подумай ещё раз. Это глупо. И не проси это же у другого, менее доброго посредника.

«Чёрт! Вот и доверяй после этого посредникам!» — подумал Тарин. Вся эта затея была такой же неправильной, как и сами мужчины. Тарин решил больше никогда ни о чём не просить.

Эдон шёл вдоль мальчишечьего ряда. Похоже, у каждого из них уже была готовая просьба. Закончив, сержант остановился и стал ждать, когда ему передадут большую коричневую книгу. Первые ряды в зале снова запели. Эдон написал что-то в книге, подошёл к сцене и отдал её в руки Джейдону.

Тарин застонал и прикрыл уши. В зале опять стало очень шумно. Громче, чем когда он сидел на дереве, а вокруг стрекотало множество голосистых жучков.

— Цикад, — поправил его Кинан. — А не голосистых жучков.

— Козявки, — пожал плечами Тарин и задумчиво добавил: — Вкусные.

— Тише, — сказал вернувшийся Эдон. — Матушки будут читать Книгу.

— Хм, — ответил Тарин.

— Тишина в зале! — заорал Джейдон, передавая книгу Титусу.

— А почему ему разрешено на всех кричать? — спросил Тарин.

— Хороший вопрос, — еле слышно ответил Кинан, чем заслужил от Эдона строгий взгляд.

Титус положил книгу в ямку в стене. Все в зале замолчали и застыли в ожидании.

Тарин заёрзал. Ничего не происходит, а колени-то болят. Надо проверить на них корочку.

И вдруг… Солнце в зале!

— Ой-ой-ой! — заголосил Тарин.

Его поддержали все новенькие мальчишки. Книга была залита золотистым светом — таким же, как пробивается сквозь летнюю листву в лесу. Потом свет замигал, и раздался гудящий звук.

— Тише, тише, — стали успокаивать ребят Эдон и Кинан.

— Матушки обдумывают наши просьбы, — объяснил сержант.

Тарин закрыл рот и уставился на свет. В это время странный звук усилился, и Тарин вздрогнул, когда понял, что это мужчины, кадеты и старшие мальчишки присоединились к нескончаемому гулу, повторяя «ма-а-ма, ма-а-ма».

Тарин так испугался, словно страшилки про Ночного Мальчика вдруг стали явью. Тарин «уговорил» свой мочевой пузырь потерпеть, сел на пол и завыл.

Эдон схватил его за руку и слегка встряхнул.

— Тарин, прекрати уже!

— На-сто-я-щ-щие, — рыдал Тарин. — Не-е-ет!

— Тише, — сказал Эдон, прижимая Тарина к себе. — Всё хорошо. Титус говорил, что ты единственный из новичков, кто верит по-настоящему. Конечно, тебя это тронуло.

— Чёрт! — пробурчал Тарин Эдону в плечо. — Не тронуло.

Сержант усмехнулся.

— Тарин, обернись. Матушки вот-вот ответят.

Тарин одним глазом посмотрел на сцену. Рядом с Эдоном было спокойно, и Тарину не хотелось двигаться. Но он должен был узнать, что ответят Матушки. Если они вообще ответят.

Снова замигал свет, и Титус вытащил из стены лист бумаги. Он передал его Джейдону, который снова начал орать:

— Одобренные запросы! Медблок получит ампулы с зимними снадобьями. Кухня получит месячный запас муки, — Джейдон замолчал, а потом скривился, словно ему в лицо пукнул скунс. — И новый мальчик Тарин может больше не носить носки!

Эдон расхохотался.

— Надо же! Я-то думал, что никого не обижу, добавив эту просьбу. Никогда не знаешь, что решат Матушки!

— Спасибо, Матушки! — заорали мужчины.

— Спасибо, Матушки! — спустя пару мгновений закричал Тарин, подкидывая носки в воздух.

Титус объявил:

— А теперь песня Благодарности!

Мужчины снова затопали ногами и запели.

Тарин пошевелил свободными пальцами и присоединился к остальным. Глупый Кори и Мика сверлили его возмущёнными взглядами, а Кинан и Эдон продолжали смеяться, хлопая и пританцовывая.

Пение закончилось, и в центр вышел Титус.

— Младшие кадеты могут быть свободны и должны проследовать на урок в честь Дня Матушек.

— Уйди с дороги, — успел предупредить Эдон. — Они сейчас побе…

Мимо пронеслась толпа толкающихся маленьких мальчишек. Тарин поджал пальцы, чтобы его не растоптали. Следующая группа прошла более организованным строем.

Эдон вздохнул.

— Кинан, напомни мне поговорить со старшими кадетами, отвечающими за первогодок. А сейчас веди свою группу на урок.

Титус командовал старшими мальчишками, которые ровным строем направлялись к выходу. Кинан потянул за собой Тарина, и тот послушно пошёл вслед за ним. Тарин был рад наконец-то покинуть это шумное, переполненное людьми, посещённое Матушками место.

У дверей Кинан наклонился и взял две буханки из корзин, которые принесли в зал Тарин и Эдон.

Кинан, Тарин, все новые мальчишки и толстый кадет Мика прошагали по коридору и вошли в комнату, где ребят обучали расчёсыванию волос и проходили уроки по сосанию членов. Вспомнив, как его отшлёпал сержант Эдон, у Тарина дёрнулся пенис. Казалось, что это было так давно, хотя с того момента, как Тарина поймали, прошло всего несколько дней.

— Отодвиньте стулья к стене. Сегодня мы будем сидеть на полу, — приказал Кинан.

Тарин просиял. Самое подходящее место, чтобы сидеть. Не та дурацкая цивилизация, о которой постоянно толдычат мужчины. Тарин быстро отодвинул стулья из центра и с грохотом поставил их у стены. Вот теперь стало просторно! Мужчины вечно загромождают свои комнаты лишними вещами.

— Пожалуйста, не так громко, Тарин. Хотя я ценю твоё рвение.

— Дело сделано! — улыбаясь Кинану, сказал Тарин. — Пространство! — В подтверждение своих слов он хотел триумфально прокатиться по полу, но голые ступни словно прилипли к поверхности, и Тарин споткнулся. — Чёрт!

— Не хватает носков? — ухмыльнулся Мика.

— Ты посмел насмехаться над Матушкиной наградой? — спросил кто-то строгим сухим голосом. — Дважды пойманному позволили больше не носить носки. Мы не подвергаем сомнению решения Матушек.

— Простите, майор Джонас, — пробубнил Мика.

Тарин покосился на майора. Джонас был копией мерзкого Джейдона, правда, не такой мрачный. И в отличие от своего брата двигался он плавно, а не со скрытой яростью. Тарин широко улыбнулся. В майоре было что-то успокаивающее, и он казался дружелюбным. Рядом с ним стояли Офер и ещё один мальчишка, и выглядели они совершенно спокойными.

— Доброе утро, майор Джонас, — сказал Тарин. — Мы освободили место!

— Вижу, мальчик, — ответил майор. — А теперь все садитесь в круг и приготовьтесь слушать Матушкины истории.

Продолжая улыбаться, Тарин плюхнулся на пол. Мика и Кинан как-то странно на него посмотрели.

— Это не моё задумчивое лицо, — поспешил уверить Кинана Тарин. — Ничего не замышляю!

Джонас усмехнулся.

— Нет-нет, сегодня мы хотим, чтобы ты думал, Тарин. Мы будем читать истории про Матушек, и мальчики должны думать, чтобы понять, как сделать мужчинам приятное.

Тарин постарался не нахмуриться. Доставлять радость Матушкам, несомненно, хуже, чем делать приятное мужчинам, но, похоже, без этого зиму не пережить.

Кинан и Мика сгоняли мальчишек в круг. Тарин фыркнул, когда Пэрри сел в другом конце комнаты. Однако Тарин не мог винить друга. Как бы Тарин ни старался быть хорошим, неприятности липли к нему, как мухи на свежие какашки. А Пэрри ведь тоже было здесь не просто. Он тоже скучал по лесу и знакомился с цивилизацией… К тому же Тарин знал, что Пэрри мечтает о темноволосом офицере, который заставил его раздеться, когда мальчишек представляли мужчинам. У Тарина скрутило живот, и в позвоночнике как-то странно защекотало. Темноволосый офицер! Тарин встал.

— Садись, Тарин. Сейчас мы будем есть хлеб с мёдом и слушать Матушкины истории, — Джонас говорил спокойным голосом, однако его взгляд заставил колени Тарина повиноваться.

— Хочу пройтись. Надо быть ближе к Пэрри. Нужно с ним поговорить.

— Не во время чтения. Вам разрешено отвечать на вопросы, но не более того. Так что сиди спокойно. Поболтаешь с другом в свободное время.

Тарин колебался. Он посмотрел на Пэрри, широко раскрыв глаза, чтобы дать ему понять, что это важно. Тарин догадался, кто тот тёмный офицер и почему Эдон предостерёг Пэрри насчёт его просьбы Матушкам.

— Позже, — сказал Джонас.

Тарин сел и нахмурился. Голос майора приказывал повиноваться, но оставался всё таким же тихим, как и раньше.

Кинан и Мика расположились позади мальчишек у двери, а Джонас встал напротив них. Затем он кивнул Оферу, который стал отрывать куски хлеба от буханки и раздавать их ребятам.

— Мальчики! Добро пожаловать на ваш первый Матушкин День! Это хороший праздник, во время которого мы выражаем свою благодарность за то, что у нас есть, и узнаём что-то новое о Матушках. Мужчины сейчас слушают лекцию Титуса о том, как стать лучше, чтобы служить на благо своей общине и заботиться о своих мальчиках. Также они составят план на следующую неделю, чтобы все наши потребности были удовлетворены. Вы же будете слушать истории о Матушках и о том, как порадовать их и мужчин.

Джонас сощурился, и Тарину вдруг захотелось погладить его по густым тёмным кудрям.

— Меня зовут майор Джонас. Я глава учителей и книжников. Моя обязанность следить за библиотекой и упорядочивать наши знания. А это мой мальчик Аран. Возможно, некоторые из вас помнят его. Аран работает в библиотеке, а по Матушкиным Дням помогает читать истории.

Аран вошёл в круг и поклонился. Он выглядел абсолютно серьёзным, но Тарин еле сдержался, чтобы не усмехнуться.

— Вы все уже знаете моего старшего брата, майора Джейдона, — добавил Джонас. — Вижу, что некоторые из вас пытаются сейчас понять, почему моё лицо вам знакомо.

Тарин сжал кулак и раздавил свой кусок хлеба. Джейдон! Тарин осторожно разжал пальцы, зная, что есть без разрешения нельзя. К тому же скоро дадут мёд!

Делая вид, что даёт мёд, Офер наклонился и незаметно сунул Тарину в руки новый ломоть хлеба. А потом подмигнул ему.

— Сидите спокойно, мальчики. Ешьте хлеб с мёдом, пока я буду рассказывать вам сказку. А Аран будет показывать картинки. К книге нельзя прикасаться, потому что это ценность для нас, не говоря уже о том, что у вас грязные руки.

Тарин отломил кусочек ещё тёплого хлебушка и положил в рот. Мёд просочился в дырочки теста, и Тарин задрожал от удовольствия.

— Сам сделал! — гордо сказал Тарин и тут же закрыл рот рукой.

Джонас рассмеялся.

— Ах, Тарин. Ты сегодня был помощником пекаря? Очень хорошо. Правда хлеб вкусный? Наша первая сказка будет о хлебе и о том, что в общине все должны трудиться и делиться друг с другом.

Тарин поёрзал и облизал пальцы. Фух, пронесло! Джонас говорил о каких-то глупостях. Куры разговаривают с гусями? Аран медленно ходил по кругу и показывал мальчишкам открытую книгу. Тарин заглянул. На картинку с Матушкой это не похоже, но цвета такие же яркие и красивые. Курица была в шляпе! «Глупость какая», — решил Тарин и выпрямился. Он задумался о разговоре с Пэрри. Это очень важно.

Тарин моргнул. Мальчишки над чем-то громко смеялись.

— В следующий раз, когда она попросит чьей-то помощи, вы отвечайте! Готовы? — сказал Джонас.

Глупый Кори захлопал в ладоши и ответил:

— Да!

Тарин закатил глаза и опять стал обдумывать разговор с Пэрри о том, что темноволосого офицера лучше избегать. Тарин украдкой посмотрел на Офера. Может, он поможет? Хотя, наверное, неправильно втягивать его в их разговор… Как ни странно, но позвоночник молчал. Если бы Пэрри знал, что…

— Не я! — закричали мальчишки, и Тарин подпрыгнул от неожиданности.

Джонас внимательно посмотрел на него, и Тарин понял, что попался.

Тарин постарался дослушать рассказ и даже несколько раз ухитрился вовремя выкрикнуть нужные слова, но так ничего и не понял. Да и картинки, которые показывал Аран, не помогли. Куры же не умеют печь хлеб!

Тарин облизнулся. Наверное, самих кур можно испечь… Ням!

— Дважды пойманный! Что ты понял из этой истории, и как должны вести себя мальчики?

Тарин сглотнул. Джонас, похоже, еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. Тарин очень постарался не нахмуриться. Джонас знал, что Тарин ничего не понял! Он внимательно посмотрел на последнюю картинку, которую показывал Аран.

— Курицам нельзя носить одежду. Мальчикам тоже, — твёрдо ответил Тарин и услышал, как за спиной хрюкнул Кинан.

— Нет, — сказал Джейдон. — Не верно. Пэрри?

— Не работаешь, не ешь, — ответил его друг. — Мальчишки работают!

— Очень хорошо. Офер, угости Пэрри леденцом. Тарин, слушай внимательно следующую сказку. Специально для тебя в этом рассказе будут одетые кошки. И Матушки! Попытайся понять, какой урок можно извлечь из этой истории. Мальчики, мы с Араном споём вам её только раз. Потом уже вы будете подпевать Арану.

Тарин нахмурился. В сказке про курочек кошка была похожа на маленьких пушистых охотников, которых он не раз видел у озера. Мужчины что, и кошек одевают, чтобы приучить к цивилизации? Тарин вздохнул. Куры майора Лорна ходят голыми, хотя и живут в здании, а не на деревьях…

— Три маленьких котёнка, — пропел Джонас, — потеряли свои рукавички и заплакали.

Аран показал мальчишкам картинку с маленькими кошками и запел пищащим голосом:

— Ох, Матушка!

Тарин вздрогнул. Он знал, что Джонас опять его спросит, поэтому постарался хоть что-то понять. Это было ужасно! Тарин придумал ответ и очень надеялся, что не ошибся. Вчера вечером клювонос говорил, что нельзя ужинать голым. Так что Тарин решил, что «Нет одежды — нет пирога. Мальчишки должны быть одеты!» — отличный ответ. Даже очень похоже на то, что сказал Пэрри. Тарин уже предвкушал леденец «хорошего мальчика»!

Все снова запели, и Тарин еле слышно замяукал вместе со всеми.

Вдруг открылась дверь, и Тарин оглянулся. Клювонос! По позвоночнику прошлось тепло, но Тарин заставил себя нахмуриться.

— Да, капитан Гаррик, — сказал Джонас.

— Дисциплинарная комиссия готова. Тарину надо пойти со мной.

Глава 13

Тарин опустил голову и встал. Всё, прощай леденец «хорошего мальчика». Тарину придётся провести время с клювоносом и узнать, что такое дисциплинарное собрание.

Гаррик подал ему руку и Тарин, слегка фыркнув, взялся за неё.

Капитан уверенным шагом шёл по коридору, а вслед за ним топал Тарин. Повернув за угол, клювонос замедлил шаг.

— Тарин, я понятия не имею, почему нас вызвали. Просто попробуй вести себя как можно тише. Если спросят, то отвечай, а так позволь говорить мне. — Гаррик сжал руку Тарина. — Ты очевидно понравился Матушкам. Больше никаких носков, да? Надо будет подобрать что-то другое, иначе твои мозоли никуда не денутся.

Тарин фыркнул.

— Свободные пальчики! Буду тихим Тарином. — Он прищурился. — А там будет тухлояйцый Джейдон? Он неправильный.

— Тарин, вот об этом я и говорил. Не произноси такие вещи вслух. Майор старше меня по званию. Мы должны проявлять к нему уважение.

Тарин издал неприличный звук и дёрнул клювоноса за руку.

— У Джейдона ведь нет мальчика?

— Верно. А почему ты спрашиваешь?

Тарин нахмурился. Как бы он ни переживал по поводу заседания, но не мог упустить шанс получить ответы на мучающие его вопросы.

— Он был мужчиной Офера?

Гаррик сжал его руку почти до боли, прежде чем буркнул:

— Да.

Капитан остановился.

— Тарин, не зли Джейдона. Я не буду выказывать непочтительность к вышестоящему офицеру, но… держись от него подальше. Есть очень веская причина, по которой он не получил очередного звания и почему у него больше нет мальчика.

— Снова получит мальчика? — взволнованно спросил Тарин.

— Да, если в этот День Свечей станет полковником, — ответил Гаррик. — Это будет значить, что его восстановили в звании. И тогда он сможет выбрать себе одного из новеньких ребят.

— Предупреди их! — застонал Тарин. — Надо сказать Пэрри. Он думает, что Джейдон красивый.

Гаррик прибавил шагу.

— Тарин, прекрати! Если Джейдону разрешат выбрать себе мальчика, то значит, Совет и Матушки признали его достойным.

— Это неправильно, — сказал Тарин. — Он плохой. Все мальчишки должны знать!

— Матушки! Тарин, переживай сейчас о заседании. О Пэрри поговорим вечером.

Тарин улыбнулся своему мужчине и покорно пошёл вслед за ним в зал заседаний.

Войдя внутрь, Тарин зарычал. Конечно же, там оказался Джейдон со своей дурацкой картонкой! И он тут же начал кричать:

— Капитан Гаррик! Вы обвиняетесь в совращении мальчика. Мы собрались, чтобы определить меру наказания за ваши действия. Мальчик — улика.

— Тухлое яйцо! — заорал Тарин.

— О Матушки, — сказал клювонос.

За длинным столом сидел Титус, Гайдеон, Хелем и Стэн.

— Капитан Гаррик! Пожалуйста, не добавляйте к обвинению ещё и богохульство. Тарин, улики не разговаривают.

— Я говорю!

— Только если к тебе обратятся, — пророкотал Хелем. — Будь хорошим мальчиком. Ты ни в чём не провинился… Пока.

Тарин фыркнул, но замолчал, потому что клювонос успокаивающе погладил его по плечу.

— Я бы хотел выслушать обвинения, — сказал Гаррик. — Желательно до того, как вы определитесь с наказанием.

— Несомненно, — ответил Титус. — Майор Джейдон оговорился. Вас позвали, чтобы объясниться, после чего мы решим, как быть дальше.

Джейдон нахмурился, и Тарин еле сдержался, чтобы не показать ему язык. Ну почти сдержался.

— Майор Джейдон. Представьте свои доказательства.

— Вчера вечером, завершая обход офицерского корпуса, я повстречал возвращающихся с улицы капитана Гаррика и его мальчика. Дважды пойманный был чем-то расстроен, и по его ногам текла кровь. Я спросил капитана, почему они были на улице. На что он ответил, что якобы это награда за хорошее поведение. Я напомнил ему о том, что с мальчишками надо обращаться помягче. Я предпочёл закончить разговор, чтобы избежать конфликта.

— Ах ты дерьмо! — закричал Тарин.

— Потому что это касалось дважды пойманного, — выплюнул Джейдон.

— Тарин. Помолчи, — сказал Титус. — Капитан Гаррик, это правда?

— Да, — ответил клювонос.

Тарин взвизгнул.

— Тихо, мальчик! — прошипел Гаррик.

— Расскажите, пожалуйста, как было дело, капитан, — предложил Титус.

Гаррик почесал подбородок.

— В награду за хорошее поведение я решил вывести Тарина на свежий воздух. Оказавшись на улице, он… хм… «перевозбудился». Я неправильно расценил его настроение. Джейдон встретил нас как раз тогда, когда мы возвращались и Тарин приходил в себя от «перевозбуждения».

Титус задумчиво кивнул.

— Да, мы все были свидетелями гиперэмоциональности Тарина.

— Но он был в крови! — огрызнулся Джейдон.

— О чём вы уже упоминали, майор, — протянул Титус. — Капитан?

Клювонос почему-то промолчал и подёргал себя за бороду. Тарина затрясло.

— Прошу отметить, что он отказывается отвечать, — сказал Джейдон, с довольным видом царапая что-то на картонке.

— Очевидно, — сказал Титус. — Капитан Гаррик? Уточните причину и источник крови на ногах вашего мальчика.

Гаррик вздохнул.

— Уверяю вас, я не лишал Тарина невинности ранее оговорённого срока, — клювонос сердито посмотрел на Джейдона, — если майор об этом.

— Это мы сейчас и выясним, — смерив Джейдона взглядом, ответил Титус. — Целитель Гайдеон, для протокола осмотрите улику на предмет повреждений. Подтвердите слова капитана, в которых мы не сомневаемся, и определите, где и как Тарин поранился. — Титус внимательно посмотрел на Джейдона. — Если он поранился.

— У мальчишки текла кровь, — зарычал майор. — Капитан это не отрицал.

Тарин пискнул, когда к нему подошёл Гайдеон. С ним надо держать ухо востро. Целителю как-то удаётся заставлять тело Тарина делать то, что он хочет.

— В этот раз я не буду давать тебе слабительное или проверять простату, — успокоил Гайдеон.

Тарин фыркнул. Какой же целитель красивый! И… его руки всё время тыкают попу Тарина…

— Подними футболку, мальчик, и нагнись.

Тарин вздохнул. Опять его зад потревожат. Мужчины могли просто спросить, где у него болит. Сейчас палец Гайдеона только прикоснулся к анусу Тарина, в отличие от прошлого раза, когда он заставил вылететь дар.

— Для протокола: мальчик всё ещё невинен. — Целитель похлопал Тарина по попе. — Всё, можешь выпрямиться. А теперь повернись.

Тарин заёрзал, когда Гайдеон начал ощупывать его тело. Но стоило целителю добраться до коленок Тарина, как все услышали смешок.

— Ответ найден: мальчик ободрал обе коленки. Достаточно сильно. И причина не в носках.

Тарин сощурился. Гайдеон слишком хорошо подмечает детали. Из него получился бы отличный следопыт.

— Капитан Гаррик? Как ваш мальчик ухитрился ободрать колени? Пусть он и сохранил невинность, но ему причинён другой вред. — Титус постучал пальцами по столу. — Гаррик, отвечайте. Ваше молчание может быть расценено неправильно.

Тарин закрутил головой, глядя то на своего мужчину, то на сидящих за столом офицеров. Чёрт! Они думают, что клювонос побил его, хотя на самом деле он защищает Тарина!

Тарин закусил губу, чтобы не сболтнуть лишнего. Если признаться, что он пытался сбежать, спустившись по стене, то у обоих будут неприятности. Тарин заёрзал. И если офицеры подумают, что клювонос не может контролировать своего мальчика, то их разлучат. «Уж лучше быть вместе с хищником, которого знаешь, нежели с тем, кто тебе незнаком. Или с таким, как Джейдон», — подумал Тарин. Он постарался не вспоминать о том, через что пришлось пройти бедному Оферу, когда он убежал от майора.

Позвоночник Тарина нервно задёргался. Если Гаррик не хочет защищаться, то это сделает за него Тарин! Разговаривать нельзя, но надо что-то предпринять… Тарин замахал руками.

Командир Стэн потянулся.

— Улика хочет высказаться.

Тарин еле сдержался, чтобы не фыркнуть. Теперь понятно, почему Элой такой напыщенный. Он в точности копирует поведение своего мужчины.

Хелем пророкотал:

— Мы знаем, что дважды пойманный не может лгать и будет говорить то, что думает. Так почему бы не позволить Тарину объяснить нам, как он ободрал колени?

— Хорошо, — согласился Титус. — Тарин, что ты можешь добавить по этому делу?

Клювонос застонал, а Джейдон ухмыльнулся. Но Тарин не обратил на это внимание. К звукам, издаваемым своим мужчиной, Тарин уже привык, а на майора было плевать.

— Я упал! — оповестил всех Тарин. — Со стены. Прямо на клювоноса! Раздавил его!

Живот Хелема затрясся, а Стэн фыркнул.

— Ну надо же, — сказал Титус. — И как ты оказался на стене?

— Лез! — Тарин торжествующе улыбнулся Гаррику. — Оранжевые кубики зашатались. Кожа осталась на стене. Потом кубики оторвались, и я закричал: «Ай-ай-ай!». Упал вниз. — Тарин улыбнулся. — Клювонос меня поймал. — Улыбка исчезла с лица Тарина. — Целитель должен осмотреть Гаррика.

— О яйца! — застонал капитан.

Позвоночник Тарина ликовал. Клювонос спасён!

Даже Титус еле сдерживался, чтобы не рассмеяться.

— Хелем, осмотрите, пожалуйста, стену на наличие, точнее, отсутствие кирпичей и других признаков присутствия Тарина. Гаррик, снимите, пожалуйста, рубашку.

Хелем вышел за дверь, и капитан разделся по пояс. Тарин громко выдохнул. Красивая толстая грудь его мужчины с одной стороны была вся покрыта синяками.

Гайдеон тыкал и щупал рёбра клювоноса, а тот еле сдерживал приглушённые ругательства.

— У капитана Гаррика сломано несколько рёбер, — объявил целитель. — Подтверждает версию, что на него упал мальчик. Я сделаю Гаррику перевязку. Он освобождается от рейдов, пока я его не выпишу.

Вернулся Хелем.

— С одной стороны офицерского корпуса выпали несколько кирпичей и ободран плющ.

— Капитан Гаррик? Всё было так, как сказал ваш мальчик? Он упал на вас со стены?

Титус строго посмотрел на клювоноса и Тарина.

— Да. Тарин упал на меня, — ответил Гаррик.

— Сказал же, — не удержался Тарин.

— Почему вы отказались отвечать раньше? — гавкнул Джейдон.

Тарин зарычал.

— Тихо, — сказал Гаррик. — Когда я первый раз поймал Тарина, он ранил меня. Мне было стыдно признаться, что мой собственный мальчик снова причинил мне вред. — Клювонос посмотрел на Тарина. — И он знает, что как только станет полностью моим, мы с этим разберёмся. Тарин поставлен в известность об этом до Дня Свечей, поэтому его Выбор будет осознанным.

Титус кивнул.

— Принимается. Капитан Гаррик, вы на больничном, пока целитель Гайдеон не разрешит вам вернуться к своим обязанностям. Используйте свободное время для того, чтобы немного поунять дикую энергию вашего мальчика. Уверен, что к шуткам и насмешкам по поводу случившегося вы отнесётесь с достоинством. Тарин, думаю, что ободранные колени послужат тебе уроком на будущее. Заседание закрыто. Ах да, Джейдон, пошлите одну из ваших бригад осмотреть здание. Если стена не может выдержать вес худенького мальчика, дело может быть в неправильных расчётах при строительстве.

Тарин посмотрел на Джейдона. Похоже, его картонка сейчас сломается пополам. Тарин рискнул и издал неприличный звук, когда офицеры вставали из-за стола, громко отодвигая стулья.

— Гаррик, со мной в лазарет. И захвати Тарина. Осмотрю его колени.

Тарин семенил за своим мужчиной и целителем. По позвоночнику растекалось тепло. Тарин молодец!

— Я думал, что ты не можешь лгать, — шепнул Гаррик, когда Гайдеон ушёл за медикаментами.

— А я и не могу, — ответил Тарин. — Сказал, что было. Не врал. Просто не уточнил, что лез вниз по стене.

— Приму к сведению, — буркнул клювонос себе в бороду. — Тарин может опускать детали.

— Титус не спрашивал: вниз или вверх, — сказал Тарин. — Позвоночник счастлив! Тухлояйцый Джейдон проиграл!

Вернулся Гайдеон, держа в руках бинты.

— Мой мальчик куда-то вышел. Тарин, подержи этот конец, пока я буду перевязывать капитана.

Тарин приложил ладонь к груди своего мужчины и почувствовал, что успокаивается от ощущения размеренного стука сердца под своей рукой. Он смотрел, как синяки исчезают один за другим под аккуратно наложенной белой повязкой.

Гайдеон подогнул край бинта и похлопал Тарина по руке.

— Молодец, — подмигнул целитель. — А теперь давай посмотрим на твои колени.

— Офер их промыл, — сказал Тарин. — Они уже покрываются корочкой. — Он гордо продемонстрировал свои раны.

— Вроде всё хорошо. Не сдирай корочку. Капитан Гаррик, не позволяйте вашему мальчику трогать открытые ранки, — Гайдеон снова подмигнул, но в этот раз Гаррику.

— Конечно, полковник Гайдеон. Спасибо. Тарин, пошли. Посмотрим, получится ли достать тебе леденец, раз уж ты пропустил Матушкин урок.

— Приведите его на вечер просмотра DVD, — предложил целитель. — Вашему мальчику надо увидеть больше положительных сторон цивилизации. Конечно, если он заслужит поощрение.

Гаррик застонал и слез со смотрового стола.

— Полковник, я даже не знаю, поощрить мне его или отшлёпать.

— А почему бы не сделать и то, и другое, капитан? У него такая сладкая попка. Уверен, что со временем он привыкнет к такому «разогреву».

Тарин хотел было нахмуриться, но потом передумал, вспомнив, как сильно возбудился, когда его шлёпал Эдон. Единственным неприятным моментом тогда было то, что сержант не позволил вылететь его дару. Тарин заёрзал.

Гаррик усмехнулся.

— Ну да. Мне ещё надо разобраться с его штрафными баллами за неделю.

— Их много, — проворчал Тарин.

— Целых семь, — ответил клювонос.

— Вот чёрт! — взвыл Тарин. Это даже больше, чем пальцев на одной руке, и Тарин был уверен, что теперь его точно выпорют.

Гайдеон рассмеялся.

— Какой непослушный мальчик вам достался, мой друг.

— Да, он такой. Но не всё так страшно, как тебе кажется, обезьянка. Порка обнулила штрафные очки, полученные ранее. Поэтому список баллов, который зачитал майор Джейдон, был частично искуплён. И, кажется, сержант Эдон разобрался ещё с одним очком прямо на месте.

Тарин печально кивнул.

— Да!

— Тогда у нас остаётся только два. Одно за то, что ты бросался едой в Кори, а второе за то, что спорил с майором Лорном из-за кур.

Тарин выдвинул нижнюю губу. Он и правда это сделал.

— Ну да, — сказал он. — Я кинул в глупого Кори ложку. А на птиц надо охотиться. — Тарин состроил свою самую жалобную мордочку. — Это плохо?

Полковник Гайдеон рассмеялся.

— Ну, Гаррик! Ты попал. Только глянь на эти огромные карие глаза! И ведь маленький дикарь совершенно не сожалеет о содеянном.

Гаррик хрипло выдохнул.

— В том-то и дело! Тарин, даже не отрицай, что если подвернётся случай, то ты сделаешь это снова.

Тарин хихикнул.

— Конечно! Кори подлиза, а убивать птиц в неволе неправильно!

— Ладно, тогда ты больше не будешь есть горячий куриный суп!

— Эй!

— Капитан Гаррик, это жестоко. Когда вчера Совет рассматривал списки проштрафившихся, я видел, что очко за спор в курятнике было снято майором Лорном. Так сказать, за помощь с тёмными близнецами.

Клювонос почесал бороду.

— Так-так… Поверить не могу, но получается, что неделю дважды пойманный закончил лишь с одним штрафным очком. Сомневаюсь, что хоть один спорщик догадался поставить на это! Пошли, мальчик. Я дам тебе леденец в честь Дня Матушек и хорошенько отшлёпаю за то, что бросался едой. А если будешь слушаться и выполнять мои задания, я воспользуюсь пропуском на вечер просмотра DVD.

— Гаррик, — тихо сказал Гайдеон, но острый охотничий слух Тарина не обмануть. — Будь осторожен, мой друг. Ясно, что мальчик к тебе привязался. Если бы это стало известно ранее, то совет опрашивал вас по отдельности. Теперь Джейдон твой враг.

Гаррик пожал плечами и схватился за рёбра.

— Чёрт, ну почему мне больнее теперь, когда это больше не секрет? Гайдеон, Джейдон отправился в Крестовый поход против плохого обращения с мальчишками. Похоже, он думает, что так мы забудем Офера, — Гаррик нахмурился. — Хотя на самом деле, это лишь будоражит память.

Гайдеон вздрогнул.

— Чёрт, Гаррик! Я знаю. Я видел следы побоев, когда вводил ему наркоз перед операцией.

Тарин взвизгнул, когда понял, что именно Гайдеон удалил бедному Оферу яички и большие пальцы на ногах.

— Большеухий ты наш, — сказал целитель и взъерошил Тарину волосы. — Ничего нового ты не услышал, мальчик. Уверен, что об этом все и так шепчутся. Если бы ты сегодня остался на другие утренние уроки, то узнал бы много чего полезного, а не только сказки для малышей.

— Малыши — это россказни, — уверенно сказал Тарин. — Их не существует.

— Как и Матушек, да? — пошутил Гаррик, и Тарин нахмурился. — Пошли, мальчик. Надо успеть в магазин. Мы должны подобрать тебе какую-нибудь удобную обувку.

Следуя за капитаном, Тарин шевелил пальцами на ногах. Похоже, даже без носков они могут снова потерять свободу.

— Почему такой хмурый? — спросил Гаррик.

— Сказал, что дашь леденец, — пробурчал Тарин. — А Матушки обещали, что я больше не буду носить носки!

— Ах, мальчик. Не переживай. Леденцы мы купим в магазине. И носки ты больше не наденешь. Обещаю.

— И твёрдые носки не надену, — сказал Тарин и посмотрел на чёрные топающие «ноги» клювоноса.

— Ботинки, — поправил его Гаррик. — Обувь — это награда для мальчиков, Тарин. К тому же ты сможешь получить её только после Дня Свечей.

«Что-то мне уже не нравится этот День Свечей», — подумал Тарин, но всё-таки взял клювоноса за руку и позволил отвести себя в магазин.

Им оказалась большая комната с кучей полок и всякими странными штучками. Тарин увидел ботинки, спальные мешки, футболки, блестящие штучки и… О! Острые штуки!

— Новеньким нельзя подходить к стеллажам, — сказал Гаррик, оттаскивая Тарина за футболку от витрины. Тарин нахмурился. — А к ножам и подавно, — добавил клювонос. — Дежурный, мне нужен пакет леденцов и что-нибудь на ноги моему мальчику. Но не носки и не ботинки.

Насыпая леденцы из большой чаши в пакетик, дежурный парнишка наморщил лоб.

— Не носки?

— У Тарина освобождение Матушек.

Мальчишка как-то странно посмотрел на Тарина.

— Но ведь они такие тёплые.

— А Тарину они не нравятся, поэтому Матушки разрешили ему не носить носки.

Гаррик достал леденец из пакета и сунул Тарину в рот.

— Пожалуйста, подождите, сэр, — сказал дежурный и направился к дальнему стеллажу.

Тарин сглотнул медовую водичку и замурлыкал себе под нос, осматриваясь вокруг.

— Здесь мы берём нужные нам вещи, а также награды для тех, кто их заслужил. Новую одежду. Леденцы. Вон там лотки с серёжками из похода в магазин украшений для мальчишек. Большинство моих заданий связаны с охотой, но иногда мы с командой выбираемся в Молл за вещами и приносим инструменты и трофеи.

Тарин зачавкал. Сколько блестящих штучек!

Гаррик усмехнулся.

— Вкусно, да?

— М-хм, — сказал Тарин. — Элой, наверное, ведёт себя очень хорошо. У него много сокровищ в ушах.

Гаррик пробормотал себе в бороду что-то типа «избалованный» и «Стэн под каблуком», и ответил:

— Командиру Стэну нравится, что Элой соответствует своему статусу.

Тарин погладил свою простую серёжку и фыркнул.

— Не яркая. Блестящую видно издалека!

— Ты прав, мальчик, — задумчиво сказал клювонос. — Наверное, стоит заменить твою серёжку на что-то более яркое. И звонкое.

Тарин клацнул леденцом о зубы и закатил глаза.

— Элой побрякивает!

— Вот-вот, — сухо согласился Гаррик. — Ну давай посмотрим, что для тебя подобрали.

Дежурный поставил коробку на прилавок.

— Это принесли по ошибке из последней вылазки в обувной магазин, сэр. Они лежали в коробке для ботинок. Мы не знаем, что… — Он вытащил какие-то ярко-розовые овальные штуки и потряс ими. — Они странные, сэр. Но это точно не носки.

— Или ботинки! — добавил Гаррик, беря в руки одну из этих штуковин.

— Цветочки! — обрадовался Тарин.

Они уставились на непонятные розовые штуки в форме ступни с торчащими из них огромными ромашками.

— Интендант думает, что цветы должны проходить между большим и следующим пальцами.

— Надень их, мальчик, — приказал клювонос.

— Мягкие, — пробурчал Тарин, медленно двигая ногой по розовой штуковине. Затем что-то пролезло между пальцами под цветком, Тарин вскрикнул и помахал ногой. Розовая штука тоже задёргалась на ноге. Тарин быстро натянул вторую и немного потопал. Скользить больше не получится, но ноги остались свободными. Да ещё стали такими красивыми… с ромашками!

— Ха! — сказал он. — У Тарина ноги без носков! Пальчики в цветочках! — Тарин победно прошёлся взад-вперёд.

— Ух ты. Мёд ударил ему в голову, сэр.

— Новички и сладости, — сказал Гаррик, качая головой. — Я возьму цветочные подошвы. Ещё подбери мне простую серёжку, и можно идти к интенданту записывать покупки на мой счёт.

Тарин перекинул косу на спину, потопал ногами и доел леденец, не обращая внимания на своего мужчину, который разговаривал с каким-то офицером.

— Ух-х-х! — сказал Тарин, когда они вышли в коридор. — Устал. Хотя даже не бегал сегодня!

— Ты валишься с ног, мальчик, потому что перевозбудился и переел сладкого. А ещё сходил за покупками! Мы можем немного вздремнуть после того, как я тебя отшлёпаю. Раз уж, — кисло добавил клювонос, — я теперь на больничном.

— Рёбра заживают, — уверенно отметил Тарин. — А что, если бы они поверили Джейдону? У тебя были бы проблемы?

Клювонос вздохнул.

— Подозреваю, что да, мальчик. По меньшей мере я не получил бы очередное звание в этот День Свечей, а тебя вернули бы в общую группу мальчишек.

— Спас тебя, — сказал Тарин, осторожно ступая по ступеням в новой обувке.

— Я всё равно тебя отшлёпаю, — ответил Гаррик.

— Знаю, — рассмеялся Тарин. — Горячая попа и твёрдый член!

— Матушки! — вздохнул клювонос. — Большинству мальчишек требуется время, чтобы понять, что порка — это весело.

— Поделимся дарами! — сказал Тарин, наслаждаясь хлюпающими звуками, которые издавали его ноги, когда он проходил мимо лежанки Офера.

— Офер, — позвал его Гаррик. — Мы с Тарином немного вздремнём. Разбуди нас, пожалуйста, к ужину.

Тарин улыбался другу, ожидая, когда Гаррик откроет дверь. А затем хихикнул, когда увидел, что клювонос угостил Офера леденцом.

Какой же добрый мужчина ему достался. Чёрт! Тарин что, и вправду, так думает? Он нахмурился. Клювонос, а не Гаррик. Не мой мужчина. Тарин просто растолстеет и переждёт зиму. Да, а потом сбежит в лес.

Гаррик лёг на диван и застонал.

— Принеси мне свежей воды, мальчик. Я должен немного отдохнуть, прежде чем мы поиграем.

— Наказан! — поправил его Тарин, наливая в стакан чистой воды из кувшина. Во время обеда Кинан обучал мальчишек как это делать.

— Ну и кого ты пытаешься обмануть, мальчик? Ты же уже не считаешь порку наказанием.

Тарин подал Гаррику стакан и сел рядом.

— Руки Эдона сделали мне приятно, — Тарин сглотнул. Он не был уверен, что следует продолжать, но всё-таки прошептал: — Но он — не ты.

Вздохнув, Гаррик вздрогнул от боли в ребре, а потом погладил Тарина по бедру.

— Полковник Гайдеон прав, да? Ты привязался ко мне?

Тарин пожал плечами.

— Я не знаю, что это значит. Когда ты хмуришься, в позвоночнике чешется. А когда улыбаешься — там тепло.

— Привязался, — повторил Гаррик. — Хорошо. А теперь покажи мне свою попку.

Тарин встал и задрал футболку.

— Зад похож на грозовые тучи! — сказал он, пытаясь извернуться и рассмотреть свои синяки. — От верёвки с узлами больно.

— Прилюдная порка — это серьёзно, мальчик, — сказал Гаррик. — Надеюсь, тебе больше никогда не придётся испытать её снова. По-моему, это более строгое наказание, чем следовало получить за пять штрафных очков. — Клювонос погладил Тарина по ягодицам. — Шлепки могут быть болезненными из-за синяков. Но ты должен потерпеть.

— Кори выглядел ещё глупее с соусом на лице, — сказал Тарин, надеясь подзадорить своего мужчину. — А от ложки у него на лбу вскочила шишка.

— А я могу отшлёпать тебя слабее, чем надо бы.

Тарин сжал ягодицы и изогнулся.

— Но ты всё же получишь, что должен. Ложись ко мне на колени, мальчик!

Тарин быстро избавился от футболки и сделал, как велели. На мгновение тяжёлая рука капитана легла на многострадальную попу Тарина, а уже в следующее он ощутил первый горячий шлепок.

— Оу! — взвыл Тарин. Как бы ни хотелось поскорей почувствовать растекающееся по попе тепло, сильное возбуждение и взять в рот член Гаррика, ему всё равно придётся сперва потерпеть. Синяки горели огнём, и Тарин ёрзал, но держался, пока не стало приятно. Попа была тёплой, как летнее озеро, и позвоночник Тарина словно плавился от удовольствия. Слабо дёрнулся член, зажатый между животом и крепкими ногами клювоноса. Почувствовав, как возбуждён Гаррик, Тарин застонал.

— Уже наказан! — пискнул Тарин.

— Это буду решать я, — выдохнул клювонос и наградил его парой горячих шлепков, прежде чем позволить своему мальчику сползти на пол.

Упав на ноющие колени, Тарин всхлипнул и тут же забрался обратно на диван, утыкаясь носом в пах Гаррика. Мужчины слишком заморачивались с одеждой, и Тарин был рад, что капитан уже расстегнул брюки.

— Ох, — тяжело дыша, простонал Гаррик. — Тарин, помедленней.

— Вкусный, как леденец, — промурлыкал тот в ответ и обхватил розовую головку губами. Тарин вылизывал член по всей длине, словно хотел растянуть удовольствие на весь день. Гаррик застонал.

— Вот так, мальчик. Медленно и с нажимом.

Тарин наслаждался моментом. Он улёгся поудобней и продолжил сосать член клювоноса так, как вода прибывает и убывает на берегу летнего озера. Они оба утонули в захлестнувшем их медленном блаженстве.

Тарин подхватил рукой тяжёлые яички Гаррика и, слегка их помяв, провёл по ним носом. Привязался. Это значит: позвоночник знает, что Тарин принадлежит Гаррику… А клювонос знает, что его яички в безопасности в руках дикого мальчика. Тарин всхлипнул. Его соски тёрлись о волоски на крепких ногах Гаррика, а член подёргивался от возбуждения. Попа торчала вверх, будто ожидая, что палец Гайдеона поможет вылететь дару.

— Невинность? — ахнул Тарин.

Гаррик кашлянул, пытаясь ответить, но юркий язычок Тарина заставил клювоноса кончить.

Тарин проглотил дар и облизал губы, а затем осторожно оседлал Гаррика, стараясь не задеть его рёбра и не придавить собственный член и яички. Тарин немного поёрзал.

— Невинность? — снова спросил он.

Капитан улыбнулся.

— Так, малыш, называют состояние мальчика, чью попу ещё никто не трахал. Ты видел, как Кейл делал это с дырочкой Марта. Подрочи себе. Ты заслужил.

Тарин подвигал крайнюю плоть вверх-вниз, помассировал головку и застонал.

— Невинность важна?

Гаррик пожал плечами.

— Попа мальчика принадлежит его мужчине. Новички сохраняют невинность до Дня Свечей. Эдону разрешено обучать вас, иногда используя рот, но трахать тебя не может никто, кроме меня.

— Важна! — выпалил Тарин, прикрыв глаза.

— Я возьму тебя в День Свечей, — пообещал Гаррик.

Тарин дёрнулся бёдрами.

— Мой член войдёт в твою дырочку. Заполнит тебя. Заставит вылететь дар…

— Леди, — взревел Тарин и кончил клювоносу на живот. А затем наклонился и слизал то, что не успело впитаться в бинты. Тарин замер, но потом сообразил, что это не конец света, как бы он посчитал ещё неделю назад.

— Не ложись на меня, — сказал Гаррик, кладя руку на живот. — Пошли в спальню, там мы сможем нормально поспать на кровати.

— Она подпрыгивает! — вскрикнул Тарин. — Но это не тягучая земля.

Клювонос покачал головой и пошёл вслед за своим мальчиком.

— Тарин, погоди минутку. У меня для тебя кое-что есть. Раз уж мы привязались друг к другу.

Тарин покосился на Гаррика, который рылся в какой-то коробке. Спустя пару минут он вытащил кожаный шнурок, и Тарин ахнул. Это был шнурок с бусинкой, которую подарил ему «лесной» друг Март.

Пусть теперь у Тарина есть футболка и цветочные подошвы, но бусинка особенная. Это последняя вещь из леса, которая осталась у Тарина.

— Иди сюда. Лейтенант Кейл отдал мне её, когда тебя оформлял. Ты можешь снова её надеть.

Тарин взялся за кончик косы и улыбнулся.

— Не на волосы. Подожди минутку. — Гаррик вытащил из кармана простую серёжку и нацепил на неё бусинку. — Сделаем тебя таким же блестящим, как Элой. Конечно, ещё рановато вытаскивать старую серьгу, но Гайдеон дал мне заживляющий состав.

— Ой! — взвизгнул Тарин, когда из его уха вынули колечко, которое туда засунул Хелем. Потом клювонос протёр мочку чем-то холодным и надел новую серьгу с бусинкой.

— Посмотрись в зеркало.

Тарин зашёл в ванную и покосился на зеркало. Теперь, когда он знал, что оттуда на него смотрит не Ночной Мальчик, Тарину захотелось рассмотреть своё лицо. У клювоноса жёлтые волосы и голубые глаза, а у Тарина, наоборот, глаза карие, а волосы чёрные. Он закинул косу за спину и заметил, как в зеркале мелькнул её кончик.

— Хм, — сказал Тарин, рассматривая в ухе серебристое колечко с красной бусинкой. — Я теперь блестящий мальчик.

— Ты первый из новеньких, у кого есть драгоценность, — сказал Гаррик. — У тебя теперь выше положение!

Тарин хохотнул.

— Я же сказал Элою, что у меня есть мужчина!

— Да, сказал, — довольно согласился клювонос. — Мне было приятно. Потому что Элой больше не будет совать свой нос куда не надо, ну и, конечно, оттого, что ты сказал это вслух.

Тарин усмехнулся своему отражению и поморщился, пытаясь понять, как можно сунуть нос куда не надо. А затем, потерев лицо руками, спросил:

— Почему без бороды?

Гаррик пожал плечами.

— У кого-то она вырастает позже, а у таких смуглых темноволосых мальчиков, как ты, она вообще не растёт. Пошли в кровать, Тарин. Ты и так долго любовался на себя в зеркало. Когда проснёмся, то поужинаем, а потом Кинан заберёт тебя на пробежку. О Пэрри и Джейдоне поговорим позже.

Тарин зевнул. Всё его тело ломило от усталости.

— Спать! — сказал он, забираясь на пружинистую кровать. Тарин подумал и представил, что это просто гигантский спальный мешок. — Мягко, — сказал Тарин, устраиваясь поудобней.

— Да. Это привилегия для мужчин и их воспитанных мальчиков. Кадеты, новички и те, кто ведёт себя плохо, спят в спальных мешках на полу или на койках.

— Я хороший, — зевая, сказал Тарин и подполз к клювоносу. — Я воспитанный, — прошептал он, зарываясь пальцами в бороду Гаррика и закрывая глаза.

Глава 14

Тарин пошевелил пальцами на ногах и нахмурился, глядя на цветочные подошвы. Получив их четыре Матушкиных Дня назад, он был в восторге, но сейчас Тарину не хватало носков. Однако нечего жаловаться, — ведь Матушки удовлетворили его желание и разрешили пальцам быть свободными. Тарин облокотился на подоконник в спальне своего мужчины и выглянул на улицу.

— Только не лезь вниз, — пошутил Гаррик.

Тарин фыркнул.

— Я любуюсь снегопадом. Он так и не кончается. Уже пять дней прошло!

— Рад, что тебя поймали, да, мальчик?

Тарин потёр руки. Даже в здании холодно.

— Ну да, — нехотя признался он. — У мужчин есть преимущества.

— Иди сюда, — предложил клювонос. — Я тебя согрею.

Тарин поёжился, залез под одеяло и специально прижался холодными коленями к своему горячему мужчине.

— Нет времени на веселье, — недовольно сказал Тарин. — Я видел в окно, как сменяется патруль. Через полчаса нам надо быть на дежурстве. И… я бы не замёрз, если бы был не в одной футболке.

Гаррик пощекотал своего мальчика бородой.

— Да нет, времени достаточно, если прекратишь болтать и займёшься делом. К тому же завтра Короткий День. Вам выдадут тёплую одежду, и вы больше не будете сверкать голыми попками. Завтра ребят утвердят на определённые должности, а мужчины выберут себе мальчишек, с которыми соединятся в День Свечей.

Тарин поёрзал и обхватил рукой член Гаррика.

— Меня уже выбрали! Хочу ещё одежду! Будет тепло!

— Но не носки, — хитро усмехнулся капитан. — Мой маленький дикарь наконец-то стал цивилизованным.

— Вовсе нет, — возразил Тарин, скрываясь под одеялом и обхватывая губами член клювоноса.

В постели было тепло, и мускусный запах Гаррика сводил с ума. Тарин погладил шрам от раны на ноге, которую он нанёс клювоносу. Тарин вспомнил, что «разбираться» с его плохим поведением они будут после Дня Свечей — тогда, когда мальчишки примут свою судьбу. Нет, наказание точно не будет чем-то ужасным… Хотя шлёпанье отпадает, ведь клювонос знает, что Тарину это нравится.

Он запыхтел, возмущаясь сам себе. Ну что ещё за мысли такие? Будто я останусь тут после Дня Свечей! Как только растолстею и отогреюсь, снова стану диким мальчиком. К тому же не стоит переживать из-за Короткого Дня, ведь у меня уже есть мужчина. А вот Пэрри и других потряхивает от неопределённости. Мужчины всё говорят, что мальчишки могут отказаться, но все прекрасно понимают, что такого ещё никогда не случалось. Тарин переживал лишь из-за того, что не знал, на какую работу его утвердят.

Тарин провёл языком по члену клювоноса и понадеялся, что ему не придётся работать в прачечной или помощником мясника. Это было бы ужасно. Да и ухаживать за курами с майором Лорном тоже не хотелось бы. Тарину по-прежнему было не по себе от мысли, что животных сначала откармливают, а потом убивают. Это неправильно! Они должны быть свободны и доставаться мужчинам только на охоте. Ох, и работать в Бип-Литеке мне не нравится. Майор Джонас был спокойным, терпеливым мужчиной, но всё-таки не сдержался, когда чрезмерная гиперактивность Тарина надоела его мальчику Арану. Ух! У Тарина до сих пор остались отметины от того штрафного очка.

— Мальчик, — сказал клювонос, — перестань думать.

— Не видишь моего лица! — возмутился Тарин.

Яички Гаррика затряслись, когда он рассмеялся.

— Дважды пойманный, ты перестал сосать, когда задумался. А теперь доставь мне удовольствие!

Тарин с радостью послушался. Несколько раз он тренировал перед зеркалом своё «не думающее» лицо, поэтому всегда смущался, когда его так подлавливали.

Вобрав в рот сладкий член капитана, Тарин откинул тревожные мысли о работе, Пэрри и недовольном Аране.

— Вкусный, как медовый леденец, — заявил Тарин, слизывая с губ остатки дара Гаррика, а потом провёл носом по жёлтым паховым волоскам клювоноса и его животу.

Гаррик сладко потянулся.

— Ах, мальчик, с каждым разом у тебя выходит всё лучше. Давай, займись собой, пока мы под тёплым одеялом. А потом поможешь мне одеться в зимнюю форму. Наконец-то Гайдеон разрешил мне вернуться к рейдам.

Тарин снова уткнулся носом в пах клювоноса и принялся дрочить. «Делиться дарами в тепле — хорошо, — решил Тарин. — Да и спокойно спать, не боясь, что тебя поймают, тоже неплохо, учитывая, что меня уже поймали…».

Тарин быстро слизал дар с ладошки, вынырнул из-под одеяла и зарылся носом в бороду Гаррика.

— Не расслабляйся, мальчик. Мне ещё надо отвести тебя в библиотеку, а потом доложиться в комнату охраны.

Тарин пакостно хихикнул и скинул одеяло с них обоих.

— Так мы уже встали! Мы готовы к работе!

Пока Тарин помогал клювоносу одеться в зимнюю одежду, Гаррик что-то бормотал и недовольно бурчал.

— Поцелуй меня, мальчик. Матушки говорят, что мы никогда не должны уходить в рейд, не прощаясь.

Тарин фыркнул.

— Мужчины не делают ничего опасного. Они только играют! Как охота и сбор припасов могут быть опасными, когда у вас есть оружие и вы такие толстые? Я имею в виду, сильные.

Гаррик рассмеялся.

— Ох, не всё так просто, как кажется, мальчик. Плохая дорога, дикие собаки, змеи, снежные бури. Ну ты понял. А теперь надо добавить и маленьких дикарей с ножами, — Гаррик многозначительно посмотрел на Тарина.

— Дикие… Дикие, — пробубнил Тарин. — Мужчины думают, что быть диким плохо.

— Как правило, да, — сказал капитан. — Хотя иногда это здорово… дикий мальчик на твоём члене.

Тарин нахмурился. Иногда клювонос говорит вещи с двояким смыслом. Да ещё хитро щурится при этом. Тарин фыркнул и решил, что когда Гаррик наконец его трахнет, он будет лежать неподвижно.

— Да мужчины только ходят за покупками! — мстительно сказал Тарин. — В Торговый Центр!

Клювонос шумно выдохнул.

— Матушки! Ну почему я разрешил тебе смотреть видео? Тарин, Торговый Центр — самое опасное место для нас. Переход по старому шоссе сам по себе не прост, да и мост того и гляди обрушится. Так что вскоре нам придётся спускаться и подниматься по склонам холма, чтобы выбраться на дорогу. А значит, мы сможем меньше принести за раз. Поэтому и стараемся притащить в общину всё тяжёлое и объёмное, пока мост ещё цел. К тому же в Торговом Центре тоже опасно. Он почти разрушен, стекла выбиты. Там всё еле держится.

Тарин нахмурился.

— А почему здесь не так?

— Умный мальчик! Потому что мужчины делают всё возможное, чтобы не пустить внутрь общины природу. Так что это не игра для нас, Тарин. Наша работа заключается в том, чтобы быть цивилизованными и не позволить природе уничтожить нашу общину. Тарин, Джейдон со своим отрядом беспрерывно трудится, чтобы поддерживать здания в пригодном для жизни состоянии и не допустить их разрушения… Даже несмотря на то, что некоторые маленькие дикари вырывают из них кирпичи и обдирают многолетний плющ.

Тарин хихикнул.

— Тухлое яйцо. — А потом, чуть нахмурившись, спросил: — Гаррик, Джейдон может выбрать себе мальчика?

— Мы это уже обсуждали. Если он станет полковником, то да. Это будет значить, что его восстановили. Не проси меня проявлять к нему неуважение.

Тарин фыркнул.

— И просить не надо! Но… мужчины ведь выбирают мальчишек в Короткий День. А мы решаем остаться или нет только в День Свечей. Получается, что мальчишки будут с мужчинами до того, как сделают Выбор?

— Конечно, — не задумываясь, ответил капитан. — Ведь сначала вам надо понять, нравится ли вам мужчина или нет. Мы цивилизованные люди, Тарин! А в День Свечей любой мальчик может сказать «нет».

— Но ведь они не… — прошептал Тарин. — Они не смогут остаться, если откажутся. — Тарин опустился на колени и стал застёгивать ремни на тяжёлых сапогах Гаррика.

— Верно, — ответил клювонос. — Но мужчины обязаны относиться к своим мальчикам хорошо. В свою очередь, ребята, узнав, что в общине лучше, не должны хотеть вернуться в лес. Это было бы настоящим позором, если мальчику его мужчина не понравился настолько, что он выбрал лес. Такого ещё никогда не случалось.

Тарин поёрзал, когда почувствовал щекотку в позвоночнике. Как же он не подумал о последствиях своего отказа для клювоноса? Над ним и так все подшучивают из-за того, что он выбрал дважды пойманного мальчишку, да который ещё и ранил его неоднократно… Тарин нацепил своё «не думающее» лицо и уточнил:

— Так в День Свечей мужчины получают новые звания? И Тухлое Яйцо сможет выбрать себе мальчика завтра, а не в следующем году?

— Тарин! Хватит уже! Завтра майор Джейдон узнает, принято ли его прошение о продвижении по службе. Если да, то он, как и многие другие мужчины, сможет выбрать себе мальчика. Списки с новыми званиями, так же как и Выбор ребят, не могут быть отрицательными.

— Чё-ё-ёрт! — застонал Тарин. — Получается, что на самом деле мы не можем отказаться? — Тарин чуть не расплакался от досады. Почему его мужчина не понимает, что так нечестно? Тарин сел и посмотрел на клювоноса.

— Не надо! Ради Матушек, Тарин, прекрати! Я знаю, что тебе не нравится Джейдон, но не тебе решать. Кто бы ни понравился майору, мальчик это поймёт, и у него будет время определиться, флиртовать с ним или же стараться избегать его внимания. Или попросить Матушек не допустить того, чтобы он их выбрал.

— Пэрри он всё ещё нравится. Я рассказал ему, что Джейдон был мужчиной Офера, но… — Тарин замолк, а потом, зарычав, продолжил: — Пэрри сказал, что будет хорошим мальчиком, и не заслужит наказания. Можно подумать, что ОФЕР был плохим! Вот дерьмо! У Пэрри в голове тухлые ягоды.

— Это не наша проблема. А теперь вставай, Тарин. Надень мою шубу, и я отнесу тебя в библиотеку.

Тарина укутали в широкое тёплое пальто клювоноса, и он спрятал все свои переживания и лицо в пушистом капюшоне. Нет уж, это их проблема. Мужчины всё талдычат о том, что у них община… Тогда, как они могут допустить, чтобы в руки к Тухлому Яйцу попал мальчик? Тарин шёл по коридору и хмурился, глядя на свои цветастые ноги. Да, приятно, когда тебя носит на руках твой мужчина, но немного стыдно. Конечно, можно упрямо пройтись по снегу через весь двор… Другие ребята, выходя на улицу, надевали смешные дутые ботинки, которые потом снимали в здании.

— Тарин, — позвал Гаррик. — Ты меня так и не поцеловал на прощание. Теперь, когда мы поспорили, это особенно важно.

— Поспорили? — переспросил Тарин. — Как мы могли поспорить, если ты МУЖЧИНА?

— Замолкни уже и дай мне тебя съесть, — усмехнулся клювонос, прерывая возражения своего мальчика глубоким поцелуем.

— Позор, — зарычал Тарин, когда его подхватили на руки.

— Знаю, но зато ноги будут сухие. И… Тарин, мы частенько с тобой спорим, и я к тебе прислушиваюсь. А теперь беги в библиотеку и отдай мне шубу.

Тарин выпутался из одежды и на секунду задержался в дверях.

— Будь осторожен, делая покупки в страшном-страшном Торговом Центре! — сказал Тарин и сбежал, чтобы Гаррик не успел шлёпнуть его по заднице.

Тарин ещё немного побродил по коридору, постепенно согреваясь, а потом пошёл искать майора Джонаса и Арана. В библиотеке было полно работающих над проектами мастер-сержантов и старших кадетов, которые старались побыстрей закончить выпускные задания. Аран и Тарин каждый день часами ходили за ассистентами библиотекаря и носили выбранные мужчинами книги.

— Обычно зима — это время учёбы для мужчин, которые работают на улице, — объяснил Аран, когда Тарин удивился тому, что в библиотеке собралось так много офицеров, читающих книги и корябающих что-то на бумаге.

Тарин почесался из-за пыли и от сочувствия к бедным мужчинам, «привязанным» к столам. Вероятно, клювонос был прав, сказав, что не все их задания в радость. Вон, и сержант Эдон бурчал что-то о том, что в следующем году его ожидает повышение… Он даже сказал, что с мальчишками и с хлебом ему хорошо, а в обнимку с книгами — нет.

Тарин усмехнулся, подходя к Сепшн[2], как назвал этот стол Аран. Он не был уверен, что понял его правильно, но спорить из-за новых слов больше не хотел. Тогда Аран усмехнулся, заметив, что они не в Бип-Литеке, а в би-бли-о-теке, на что Тарин просто отмахнулся и возразил, что здесь столько ненужного и пыльного дерьма, что это неважно. Вот тут-то Джонас и не выдержал — пришёл выяснять, из-за чего расшумелись мальчишки. Ну а потом Аран был очень расстроен из-за полученного выговора, а задница Тарина после совершенно неприятного шлёпанья, которое он получил от Джонаса, запылала и стала напоминать красную ягодку. Но Тарин не завидовал Арану. Видно, он расстроился, что разочаровал Джонаса.

— Доброе утро, майор Джонас, — прокрякал Тарин, намереваясь вести себя хорошо. — Вот он я, в мой последний день в Биб-ли-о-теке, — Тарин особенно постарался выговорить все «Б» в этом противном слове.

Джонас загадочно улыбнулся.

— А ты уверен, что это твой последний день здесь, Тарин? Работу распределят завтра и, возможно, ты станешь помощником ассистента.

— Хм, — сказал Тарин. — Из меня получился плохой би-плитечный мальчик. Я громкий и часто чихаю.

Джонас рассмеялся.

— Когда ты молчишь, то очень тихий. Ну, а вытирать пыль я могу поручить и другим мальчишкам.

Тарин занервничал.

— Я вас буду раздражать.

— Тебе же надо где-то работать, мальчик, — сказал майор. — А с твоими ограничениями не приходится выбирать. Носить книги легко. А теперь покажи мне руки.

— Чистые, — сказал Тарин. После прошлого наказания пальцы Тарина теперь всегда были чистыми.

Очевидно, что пятна от сиреневых ягодок на страницах книги — не есть хорошо.

— Ладно. Иди помоги ассистенту на третьем этаже.

Тарин побрёл наверх. Ох как же ему не нравилось работать в библиотеке! Здесь скучно, пыльно и, вообще, можно легко нарваться на неприятности… Другие виды работ тоже не были интересными, но там хотя бы разрешали тихо переговариваться с другими мальчишками. «Да, биплитека — самое противное место в зданиях, даже несмотря на окна с видом на лес… Хотя именно это и делает её ужасной», — решил Тарин. Сейчас он дышал неподвижным, мёртвым воздухом, а за окном он видел живой ветерок, весело танцующий с голыми ветками на деревьях.

Похоже, дежурный ассистент был не в духе.

— Ну наконец-то! Мастеру-сержанту Идрису для его проекта требуются работы по баллистике, — ассистент потряс пачкой листов. — И он запросил столько книг, что мне потребуются два помощника. Аран, пошли с нами.

Аран выглянул из-за стеллажа и, с облегчением вздохнув, положил на стол палку с куриными перьями. Никому не нравилось вытирать пыль.

— ЮФ восемьсот двадцать, — пробормотал ассистент, двигаясь вдоль полок с книгами. Аран и Тарин молча плелись за ним, смирившись с тем, что им придётся тащить на себе кучу книг. В свой первый день в библиотеке Тарин спросил, почему мужчины сами не могут брать нужные им книги, на что получил долгую и нудную лекцию Джонаса о том, что здесь всё не так просто, как кажется. К тому же книги на полках расставлены в непонятном порядке, так что только библиотекари и их ассистенты могут найти то, что нужно.

К стеллажам не подпускали никого, кроме библиотекарей, ассистентов и работающих здесь мальчишек, которые, если сдвигали хоть одну книгу с места без разрешения, сразу получали штрафное очко. Тарин решил не спрашивать Джонаса о том, как они узнают, что кто-то передвинул книгу.

— Ух, — сказал Тарин, налетев на резко остановившегося Арана. — Чего ты встал? Линус же идёт дальше.

— Он прошёл мимо, — ответил Аран. — Он всегда так делает. — Мальчик вдруг замолчал и испуганно посмотрел на Тарина. — Чёрт!

— Что? — Тарин виновато оглянулся. Неужто он случайно уронил книги или испачкал блестящий пол?

— Ничего, — ответил Аран, но покрасневшее лицо выдало его с потрохами. — Пошли, надо догнать Линуса.

— Не слоняйтесь без дела, мальчики, — сказал повернувшийся к ним лейтенант. Вдали от читального зала офицеры могли разговаривать нормальным голосом.

Тарин пошёл за другом, впервые не волнуясь о своём «задумчивом» выражении лица. Аран ведёт себя странно…

— Ух, — сказал Тарин, снова налетая на остановившегося Арана. Линус развернулся и зашагал обратно, ведя пальцами по ряду книг и смачно ругаясь.

Тарин закатил глаза и отошёл в сторону, ожидая, пока лейтенант вытащит нужную книгу. Аран был прав — Линус действительно прошёл мимо. Тарин открыл уже было рот, чтобы пошутить по этому поводу, но позвоночник вовремя его остановил. Аран стоял бледный как снег и облегчённо выдохнул, когда увидел, что Тарин захлопнул свой рот.

Аран и Тарин следовали за Линусом, пока он отбирал нужные книги. Лейтенант то и дело хмурился, глядя на список, и расхаживал вдоль стеллажей, пока не находил то, что надо.

Тарин уже зевал не стесняясь. Он был уверен, что они проходили мимо этой полки раньше. Аран вздохнул, когда Линус снова остановился и вернулся назад. Тарину показалось, что он услышал тихое недовольное бормотание друга, когда лейтенант, немного покопавшись, наконец вытащил нужную книгу.

Вскоре тяжело нагруженные мальчишки плелись за Линусом. Они подошли к столу, за которым сидел раздражённый мастер-сержант Идрис, пытающийся нарисовать какую-то картинку.

— Спасибо, лейтенант Линус. Возможно, в одной из этих книг я смогу найти ответ, как правильно рассчитать траекторию полёта.

Тарин ещё долго ходил за Линусом туда-сюда, таская тяжёлые стопки, пока тот выбирал новые книги по списку и возвращал на место старые. Аран вернулся к вытиранию пыли, и Тарин изредка с любопытством поглядывал на него. К концу рабочего дня Тарин снова расчихался, и Линус отпустил его пораньше.

— Иди помойся, мальчик. Ты весь в пыли. К тому же сегодня вечером будет собрание, на котором вас подготовят к Короткому Дню.

Тарин огляделся и, убедившись, что никто из мужчин на него не смотрит, съехал по перилам вниз. За один пролёт до ресепшн он спрыгнул на пол, спустился по лестнице, как «цивилизованный мальчик» и остановился рядом с Джонасом.

— Сядь и подожди. Через полчаса я освобожусь и отведу вас с Араном в баню. Если он такой же грязный, как и ты, то вам обоим следует ополоснуться.

Тарин сел на пол за ресепшн и стал рассматривать картинки в книгах, которые Джонас специально отложил для ожидающих мальчишек. В этой не было одетых кошек, зато есть рисунки еды… Горячая курочка! У Тарина потекли слюнки. Он перевернул страничку. Хлеб! На листе были аккуратно выведенные мужские закорючки, но Тарин не всматривался в них. Вроде Джонас назвал это письмом, которое могут читать только мужчины. Судя по тому, как долго им приходилось сидеть за столом в библиотеке, Тарин был рад, что ему не надо ничего читать. Ему хватало и того, что Джонас и другие мужчины читают им сказки в Матушкин день. На прошлой неделе мальчишки слушали рассказ о жирных розовых животных, называемых свиньями, и больших диких собаках — волках, нападающих на них.

— Ням! — облизнулся Тарин, глядя на картинку со свеженарезанным жаренным мясом.

Джонас рассмеялся.

— Выглядит вкусно, да, мальчик? Сержант Эдон запросил эту книгу, чтобы почитать о мясных пирогах. — Он перевернул страничку. — Они с мясником думают, что это было бы отличным проектом для обоих.

Тарин покосился на картинку и закивал головой. Это как горячий олень с весёлыми белыми комочками в корочке из хлеба! Всё самое вкусное в одном месте! Похоже, некоторые книги всё же могут быть полезными.

— Я скажу сержанту, что его идею поддержали! А теперь положи книгу, мальчик. Вернулся Линус. Он готов заступить на дежурство на ресепшн. Аран, надень зимнюю обувь. Я отведу вас с Тарином в баню. Все новенькие мальчишки должны искупаться перед Коротким Днём. Я попрошу Марта тебя тоже впустить. Ты весь грязный!

От одного только упоминания пыли Тарин громко чихнул. Библиотечная пыль хуже, чем уличная. Конечно, можно было бы умыться в ведре с водой, но нос и волосы остались бы грязными и чесались. Тарин торопливо шёл за Араном и Джонасом через тёмный двор в тёплую баню. Да, мужчины расчистили дорожку от снега, но Тарин всё равно вздрагивал от холода. И как только он раньше зимовал в лесу? Даже в мягких штанах у костра это было ужасно. Тарин очень надеялся, что маленький Грэм нашёл его зимние принадлежности, и ему будет легче перенести эту зиму.

Тарин, обогнав Джонаса и Арана, забежал на крыльцо и стоял, переминаясь с ноги на ногу. Пальчики на ногах заледенели!

— Завтра вам выдадут тёплую одежду, Тарин, — сказал Джонас. — Брюки, как у Арана, и тёплый топ вместо футболки.

— Но не носки, — добавил Аран.

— Не вредничай, — пожурил майор своего мальчика и потрепал его по голове. — Март! У тебя найдётся одно лишнее место для маленькой библиотечной крыски?

— Да, майор Джонас. Мальчишки ещё не пришли. Так что Тарин и Аран смогут поплавать вдвоём, если поторопятся.

Тарин быстро стянул с себя футболку, скинул цветочные подошвы и прыгнул в горячую воду.

— Не суп из Тарина, — крикнул он Марту, выныривая. — Тепло!

— И чисто, — добавил тот, кидая другу мочалку.

Аран залез в воду и застонал от удовольствия.

— Как хорошо! Спасибо, Джонас.

Майор сел на лавку и стал наблюдать за плавающими мальчиками. Несмотря на то, что они постоянно цапались, Тарин и Аран нравились друг другу и даже тайно подружились.

Тарин с интересом заметил, что Аран обожает Джонаса. Многим мальчишкам их мужчины просто нравились, а некоторые, такие как Элой — мальчик генерала Стэна, уподоблялись своим мужчинам. Март, например, с нежностью относился к Кейлу, но Аран был единственным, кто словно растворялся в своём мужчине, не мог на него надышаться.

— Связан, — пробормотал Тарин, расплетая косу и наслаждаясь тем, как волосы расплываются по воде. Тёплая влага так приятно «поглаживала» его голову. — Как мы с клювоносом. Чёрт. — Тарин поплыл на спине, рассматривая потолок.

Рядом плескался Аран, красуясь перед своим библиотекарем.

— Скоро придут мальчишки, — крикнул Март из коридора. — Думаю, вам лучше вылезти до того, как потные кухонные дикари запрыгнут в бассейн.

Аран и Тарин быстро выбрались из воды и стали намеренно медленно вытираться, дразня Джонаса. У Арана были короткие светлые кудри, которые можно было высушить, хорошенько протерев полотенцем. А вот длинные волосы Тарина сначала требовалось хорошенько просушить, а потом расчесать.

— Март, я заберу Арана к себе. Не отпускай Тарина, пока он полностью не высохнет. Гаррик нас убьёт, если Тарин подхватит пневмонию.

Орда улюлюкающих мальчишек пронеслась мимо майора, на ходу срывая с себя потные футболки и носки, а некоторые попрыгали в бассейн и вовсе одетыми.

— Да, сэр! — постарался перекричать галдящих мальчишек Март. — Тарин останется здесь, пока всех не проводят в спальный зал. Он пойдёт с остальными.

В дверях появился раздражённый жирный Мика.

— Кадет, — обратился к нему Джонас. — Почему мальчишки прибежали сюда без присмотра?

— Я остановился у входа, чтобы снять зимнюю обувь, а они продолжили бежать, — ответил Мика. — Они никогда не станут цивилизованными.

Майор рассмеялся.

— Ох, со временем они будут такими же сладкими, как мой Аран.

— Ха! — усмехнулся Тарин, глядя, как Даол показывает Дэймону что получится, если пукнуть в воде.

Спустя минуту уже все мальчишки копировали тёмных близнецов, заставляя бурлить воду в бассейне.

— Суши голову, — сказал Март. — Не вздумай вернуться и играть с ними.

Тарин старательно расчёсывал пальцами волосы, наблюдая, как ребята топят друг друга и смеются. У Тарина есть мужчина! Он связанный и цивилизованный мальчик. И он не пукает в воде, как остальные.

Рядом присел Март и тоже стал наблюдать за резвящимися ребятами.

— Сегодня канун Короткого Дня! — радостно воскликнул он. — В прошлый раз Кейл подарил мне целый мешочек с медовыми леденцами и зимние сапоги. — Март улыбнулся Тарину. — А на ужин мы ели сушёную вишню в яблочных пирожках! Сегодня мы ляжем спать позже — будем смотреть DVD и петь песни. А завтра пойдём на собрание в честь Матушек. И нам расскажут, к какой работе вас приставят и какого мальчика выбрали мужчины. Мы также узнаем, кто получил повышение, а потом будем все вместе веселиться у огромного костра во дворе и радостно кричать в темноте. О! И Матушки пришлют нам подарки! — Март довольно вздохнул, глядя на плавающих мальчишек. — Это самый лучший зимний день, Тарин. Уверен, Гаррик нашёл тебе подарок в Торговом Центре.

— Прогулки по магазинам, — фыркнул Тарин, но его позвоночник укоризненно заныл, и он задумался о том, что же клювонос принесёт ему в подарок, когда вернётся из рейда. — Гаррик пошёл на охоту, — расчёсывая волосы, запел Тарин. — Он достанет шкуру оленя и завернёт в неё связанного меня. Хи-хи…

Тарин ещё раз отжал волосы и недовольно натянул чистую футболку, а затем обулся в цветочные подошвы. Как же было хорошо сидеть голым в тепле! Тарин поёжился от мысли о том, что скоро придётся выйти из жаркой бани и вернуться в холодный спальный зал. Хорошо, что можно ещё немного побыть здесь…

Тарин зарычал, когда входная дверь распахнулась и в комнату ворвался ледяной воздух. Мужчины вечно выпускают тепло! У входа стояли кадет Кинан и лейтенант Кейл.

— Закройте дверь! — почти хором закричали мальчишки из бассейна, ныряя в тёплую воду.

— Молчать! — скомандовал Кейл, и выглядел при этом так строго, что Тарин его таким ещё ни разу видел. — Это важно. Где дважды пойманный?

— Чё-ё-ёрт! — взвыл Тарин. — Вёл себя хорошо!

— Мальчик, пошли с нами в лазарет. Капитан Гаррик ранен. Он зовёт тебя.

Не успев крикнуть «чёрт!», Тарин помчался на выход. Он вылетел на улицу и рванул прямо по сугробам, чтобы побыстрей оказаться рядом со своим мужчиной. Кейл и Кинан последовали за ним. Цветочные подошвы Тарина потерялись по пути, и он босиком мчался по снегу. Его мужчина ранен!

Глава 15

Тарин теребил свою косу и еле сдерживался, чтобы опять не начать кусать палец. Целитель Гайдеон уже отругал за это. Глядя на своего мужчину, Тарин будто ощущал его боль. Прикасаться к Гаррику нельзя, но если прикусить руку, становилось легче.

— На самом деле тебе не больно, — сказал Сокорро. — Это всего лишь твоё воображение. Не смотри на бинты. Веди себя хорошо, если хочешь остаться с ним в палате. Гайдеон и так перенервничал, — Сокорро помолчал. — К тому же он раздосадован. Говорит, что всегда что-то случается, и он пропускает праздник в честь Короткого Дня!

Тарин пожал плечами. У позвоночника не осталось сил переживать за кого-то ещё. Он и так вибрировал, словно был полностью сосредоточен на бедном клювоносе.

— Почему он спит?

— Тарин, — сказал Сокорро. — Я понимаю, что тяжело смотреть на своего раненного мужчину, но ты уже спрашивал меня об этом.

— Почему, — повторил Тарин.

— Когда тело изранено, оно отключается, стараясь поскорее излечиться, — объяснил Гайдеон, вернувшийся из офиса Титуса. — Радуйся, что это так, Тарин. Если бы он не спал, то сильно страдал, ведь успокоительный отвар не особо помогает в таких случаях. Как только я уверюсь, что он пошёл на поправку, я дам ему Матушкины микстуры. У нас их осталось очень мало.

Тарин зарычал.

— Гаррик выживет! Твои микстуры не пропадут!

— Сокорро, налей Тарину полстакана успокоительного отвара. Мальчик, Гаррик не умрёт, если за следующую пару недель не подхватит инфекцию. Как только его организм начнёт бороться, я дам ему белые таблетки. К тому же я не собираюсь будить его, чтобы потом снова давать успокоительное.

Тарин нахмурился. Гайдеон друг Гаррика, и он будет бороться за его жизнь. Но сейчас его желтобородый сильный мужчина лежал неподвижно на кровати, и Тарин не мог стоять спокойно.

— Гайдеон, она снова кровоточит, — сказал Сокорро, показывая на бинты. — Мазь не помогла остановить кровь.

Целитель потёр лицо.

— Приподними его руку. Кровотечение не такое сильное, чтобы снова накладывать жгут, тем более если мы хотим сохранить ткани. Сменим повязку через несколько минут.

Тарин подошёл ближе и приподнял предплечье своего мужчины.

— Я подержу.

Сокорро кивнул и начал готовить успокоительный отвар, чистые бинты и новую порцию заживляющей мази.

Тарин во все глаза смотрел на окровавленный, замотанный в белую ткань большой ком, который ещё недавно был целой правой рукой клювоноса. От увиденного у Тарина заболела собственная рука.

Сокорро дал ему отвар, и Тарин без пререканий выпил, не обращая внимания на горечь.

В прошлый раз Тарина стошнило, хотя это могло быть и от нервов, ведь тогда его только что поймали и выдрали зуб…

Появилось ощущение, будто в животе что-то ухнуло — как бывает, когда чуть не свалился с дерева. Однако отвар помог, и жуткое чувство панического страха стало потихоньку уходить. Тарин не мог отвести взгляд от своего мужчины.

— Тарин, ты сможешь мне помочь, только спокойно? Если поддержишь предплечье Гаррика, то мы с Сокорро обработаем рану.

Тарин кивнул и одной рукой погладил бицепс клювоноса, а второй осторожно подхватил его под локоть. У Тарина подступил ком к горлу. Да, он привык сворачивать шею пойманным зайцам и снимать с ещё тёплых тушек шкуру, помогать разделывать оленя… И даже видел ногу глупого Кори, когда того укусила дикая собака, но смотреть на ужасные ошмётки человеческой руки было страшнее всего.

И не просто человеческой, а руки его мужчины!

Тарин стал медленно вдыхать через нос и выдыхать через рот.

— Молодец, — похвалил Гайдеон, аккуратно снимая последний слой бинтов. — Сокорро, подай мне тёплой воды и добавь в неё экстракт чеснока. Мы промоем рану, и, пока он спит, я сошью кожу на месте среднего пальца. Если повезёт, этого будет достаточно. Подготовь мне кетгут[3]. Самый тонкий. Срежем часть кожи и забинтуем руку, чтобы рана поскорей затянулась.

Тарин почувствовал, как его затрясло, и перевёл взгляд на пол. Если смотреть на кровавые бинты было страшно, то глядеть на торчащий из руки Гаррика кусок кости было просто невыносимо. В комнате стояла тишина, в которой раздавалось лишь щёлканье ножниц, когда Гайдеон срезал лишнюю кожу. Тарин украдкой бросил взгляд на маленькие дырочки, оставленные иглой целителя на руке клювоноса. Мальчика замутило, когда он представил, что это в его кожу втыкают иголку с тонкой нитью.

Сокорро сжал руку Тарина.

— У тебя хорошо получается. Майор Джейдон свалился в обморок, когда увидел, как Гайдеон вправлял сломанную кость одному кадету.

— Помолчи, мальчик, — сказал целитель. — Не стоит болтать о таком, даже если это правда. Прижми здесь пальцем, пока я завязываю узел.

Тарин внимательно смотрел, как Сокорро придерживал кетгут, пока Гайдеон делал последние стежки. Сокорро подал целителю мягкие салфетки из сфагнума[4], которые тот наложил на рану и замотал её чистым льняным бинтом до запястья.

Тарин подложил подушку под руку Гаррика.

— А теперь пусть он спит, — сказал Гайдеон. — Когда капитан проснётся, мы проверим, работают ли его указательный и большой пальцы.

Тарин нахмурился.

— Но ведь они целые…

— Возможно, у него повреждены нервные окончания, и пальцы больше не будут его слушаться.

— Хм, — сказал Тарин, задумавшись. Разве такое может быть? Позвоночник «утверждал», что да, и Тарин нехотя согласился.

Рядом суетился Сокорро, прибираясь в комнате после операции Гаррика.

— Гайдеон, ты ещё успеваешь на торжественный ужин в честь Короткого Дня. Ночное песнопение только началось.

Целитель усмехнулся.

— Сокорро, без тебя я никуда не пойду. Какой толк праздновать, когда рядом нет твоего мальчика? Смысл в том, чтобы петь вместе!

— Я останусь, — сказал Тарин.

— За тобой должен кто-то приглядывать. Новенькие мальчишки не могут оставаться одни до Дня Свечей.

— Буду с клювоносом.

Гайдеон рассмеялся.

— Да, мальчик, будешь, но я не это имел в виду. К тому же тебе надо присутствовать на собрании, чтобы понять, что такое Короткий день.

— Хочу остаться.

Сокорро прошептал что-то Гайдеону на ухо.

— Нет, принеси нам поесть и найди кого-нибудь, чтобы проводить Тарина на собрание.

— Тарин всё равно не будет ничего слушать. К тому же, когда Гаррик очнётся, он захочет, чтобы Тарин был рядом. Все мальчишки знают, что он надышаться не может на дважды пойманного. — И целитель, и Тарин одновременно фыркнули, но Сокорро продолжил: — Мы можем позвать охрану. Теперь, когда капитан отдыхает и его рана больше не кровоточит, твоё присутствие здесь не обязательно. Дежурный лекарь справится. Ну пожалуйста. Ты и так уже несколько лет не отмечал Короткий День. И у Джонаса есть для нас новые фильмы.

Гайдеон закатил глаза.

— Вот скажи мне, какой пример ты подаёшь Тарину? Учишь подлизываться к своему мужчине?

— Гаррик и так уже у Тарина под каблуком, — коротко ответил Сокорро.

— Понимаю, о чём ты. Тарин, я знаю, что ты умеешь сидеть тихо. Гаррик рассказывал мне, как ты ловил рыбу голыми руками. Так что оставайся со своим мужчиной, но не беспокой его. Чем дольше он поспит, тем полезнее для него. Когда придут охранники, веди себя хорошо!

Позвоночник Тарина слегка дёрнулся, и он тихо поблагодарил целителя.

Оставшись один, Тарин залез с ногами в кресло и посмотрел на клювоноса. На доброго, толстого, желтобородого клювоноса. Тарин закусил губу. Что бы ни говорил Гайдеон, Гаррик не спит. Ведь он даже не посапывает!

Тарин поёрзал на сидении. Теперь, став цивилизованным, сидеть спокойно стало очень сложно. Тарин внимательно посмотрел на своего мужчину. Казалось, что клювонос заснул тем глубоким сном, в который впадают дикие животные в зимний период. Довольный, что во всём разобрался, Тарин уселся поудобней.

В медицинской комнате было теплее, чем в остальных помещениях. Однако, если сидишь смирно, начинаешь потихоньку замерзать.

Тарин потёр руки. «О! И если ты лежишь смирно», — догадался он. Его клювонос может замёрзнуть. Обычно Тарин не сомневался в том, что его мужчина горячий, но не сейчас. Тарин встал, босиком подошёл к тому, что Сокорро назвал шкафом, и стал искать одеяло. Затем он укрыл ноги Гаррика и, подумав, завернул капитана в одеяло, словно в кокон, осторожно подогнув его под раненой рукой.

Закончив, Тарин сел и, несмотря на замечания Сокорро, засунул палец в рот.

— Тарин.

Тарин зарычал и вскочил со стула. К нему кто-то подкрался!

— Это я, — сказал Офер. — По такому полу очень просто передвигаться тихо. К тому же ты, наверное, думал о своем мужчине.

Тарин смущённо фыркнул и снова сел. Офер молодец, правильно всё объяснил.

— Это суп, — сказал Офер, подавая Тарину чашку. — И поскольку у меня нет мужчины, с которым я мог бы отпраздновать Короткий День, мне разрешили остаться с тобой.

Тарин отхлебнул немного супа и поставил чашку.

— Я выпил успокаивающий отвар. В животе булькает. Поем потом. — Тарин покосился на друга. — Сокорро сказал, что будут песни и DVD. Разве ты не хочешь посмотреть DVD?

Офер пожал плечами.

— Останусь с тобой.

— Хм, — сказал Тарин и хмыкнул ещё раз, когда в дверях показался Эдон.

— Я буду твоим охранником, Тарин. И заодно присмотрю за своим другом.

Несмотря на все переживания, Тарин еле сдержался, чтобы не усмехнуться, когда заметил, как Офер и Эдон пытаются скрыть радость от того, что проведут канун Короткого Дня вместе.

Эдон взволнованно посмотрел на Гаррика.

— Матушки! Охотник потерял руку!

— Вот дерьмо! — сказал Тарин, когда до него наконец дошло, что его мужчина должен пользоваться оружием на охоте.

Гаррик застонал и пошевелился.

— Тихо, — прошептал Офер. — Сокорро говорил, что пациенты, которые находятся в глубоком сне, могут слышать.

— Чёрт! — сказал Тарин. — Я веду себя хорошо, клювонос!

Офер хихикнул.

— Ешь суп, Тарин.

— Мы можем поговорить о приятных вещах, — сказал Эдон. — У нас будет свой канун Короткого Дня! Споём песни, поделимся историями, и подготовим Тарина в завтрашнему дню.

— Так что не унывай, цыплёнок, — весело сказал Офер.

— А курочки разве грустят? — слегка раздражённо спросил Тарин.

— Так говорят Матушки, — успокоил его Эдон. — Офер споёт нам несколько песен, а потом я расскажу вам интересные истории вместо просмотра DVD. А ещё я захватил для вас леденцы, но дам их только после того, как ты поешь суп.

Тарин взял кружу и отхлебнул. Офер подошёл к шкафам и достал оттуда два одеяла.

— В канун Короткого Дня должно быть тепло и уютно. — Он накинул одно на плечи Тарина, а второе отдал Эдону.

— А ты? — спросил сержант.

— Одеяла кончились, — ответил Офер.

Тарин больше не мог терпеть такое отношение Офера к самому себе.

— Будь с Эдоном, — без задней мысли выпалил он. — Я знаю. И клювонос тоже.

Эдон нахмурился.

— Вы нас обсуждали?

Тарин покачал головой.

— Я смотрел на вас. И видел, что Гаррик тоже смотрит на вас. Сюда никто не придёт. Укройтесь одеялом оба.

— Тарин, ты мальчик. Не указывай мне, что делать, — сказал Эдон и приподнял руку, под которую тут же поднырнул Офер. — Сегодняшний вечер будет нашей тайной, мальчики.

Тарин допил бульон, замотался в одеяло и сел рядом с Гарриком.

— Спой песенку Фу-Фу, — предложил сержант. — Тарину она понравится.

— Но она глупая, — сказал Офер. — Нам надо что-то весёлое, но спокойное. Лучше спою одну из тех песен, что я напевал, когда был садовником.

Эдон угостил ребят леденцами и улыбнулся.

— Ладно, но я только что представил, как Тарин стал Фу-Фу.

— Дурацкая песня, — повторил Офер. — Сегодня вечером мы мечтаем о длинных теплых днях и пробуждении природы.

— Темно, — заметил Тарин, укутываясь в одеяло. До знакомства с мужчинами и их «цивилизацией» Тарин никогда не задумывался, как темно может быть зимними вечерами. Раньше он просто любовался звёздами и луной из своего тёплого гнёздышка, которое устраивал себе для ночлега. А мужчины совсем не любят темноту.

Офер начал петь:

— Шаг за шагом, ряд за рядом, мальчики работают над грядками…

Слушая песню, Тарин хмурился. Странно всё это… Надо работать, чтобы что-то выросло? Мы же только собираем! Да, иногда приходится ползать и пробираться сквозь заросли кустарников, чтобы сорвать веточку со сладкими ягодами, но рыть землю и собирать камушки?..

— А что такое сорняки?

— Плохие растения, — ответил Эдон.

Тарин закатил глаза и погонял леденец во рту. Вот, теперь ещё и растения мужчинам чем-то не угодили! Мальчики, растения… они просто есть! Тарин причмокнул. А вот мужчины могут быть плохими. Такие как Джейдон!

— Спой её ещё раз, Офер. Она мне нравится. Да и Тарин так быстрей выучит наши песни.

Тарин помычал немного, «подпевая» другу, чтобы сделать приятное Эдону. «К тому же, — решил Тарин, — Гаррику должно понравиться, что его мальчик тоже поёт».

— Зерно! — благоговейно сказал Эдон, заканчивая песню. — Вот откуда берётся хлеб, Тарин. Мы пытаемся его выращивать, но это сложно. Матушки дают нам муку в знак своей милости.

— Мне понравилось делать хлеб, — заметил Тарин, решив, что это правильный ответ. Ведь не могу же я сказать, что мне понравилась свободная ворона, о которой пелось в последних строках песни. Тарин посмотрел на остроносый профиль своего мужчины. Нет, хорошо, что он не ворона.

— Хорошо, — сказал Эдон и подмигнул Оферу.

— Мужчина сотворён из костей и мечтаний, — повторил Тарин понравившуюся фразу из песни. Да, звучит страшно и странно, но так оно и есть. Тарин погладил клювоноса по руке.

— Ещё одну песню, Офер, — сказал Эдон. — А то Тарин, похоже, загоревал.

Тарин мысленно постарался произнести это смешное слово, пока Офер и сержант выбирали следующую песню.

— Горе! — сказал он. — Уйди за вал!

— Точно, — прошептал Офер. — А теперь новая песня. Эдон, тебе она нравится. И ты, Тарин, присоединяйся, когда запомнишь слова. Готовы? Овёс, бобы и ячмень растут!

Вечер прошёл под песни о солнце и растущей травке. Тарин старался подпевать. Когда мог. Ему даже показалось, что брови клювоноса слегка расслабились после того, как он услышал голос своего мальчика.

Когда Эдон вышел за дверь, чтобы поговорить с дежурными, Офер научил Тарина петь колыбельную.

— Ты уже знаешь песню «Луна смотрит на меня», так что спою тебе другую. Вам с Гарриком понравится.

Тарин внимательно слушал и повторял, пока не запомнил. Казалось, что клювонос даже задышал спокойнее, когда оба мальчика запели вместе.

— Хорошо, — сказал Офер. — Знаю, что мужчины попробуют заставить тебя вернуться на ночь в зал, но я уверен, что ты всё равно останешься здесь. Так что не бойся заснуть, когда захочется. Но перед сном обязательно поговори с Гарриком и спой ему пару колыбельных.

Тарин кивнул.

— Спасибо, Офер. Надеюсь, что вы с Эдоном будете вместе.

Офер фыркнул.

— Даже если его повысят в звании, я всё равно останусь евнухом и общим мальчиком. — Офер сжал руку Тарина. — Не волнуйся за меня, друг. Тебе сейчас и без того не легко. А я попрошу Матушек о помощи в Книге Заявок.

Вернулся Эдон, неся в руках кувшин с корзиной.

— А вот и я! Смотрите, что я принёс: булочки с сушёной вишней и медовую водичку. Кстати, Тарин, патрульные нашли вот это.

Сержант кинул Тарину его цветочные подошвы и тот сразу же обулся. Ноги совсем замёрзли, и хоть обувка совсем не грела, Тарин не хотел её снимать. Ведь подошвы ему подарил Гаррик!

А потом Тарин с Офером внимательно слушали истории Эдона, пока тот, увлёкшись рассказом, активно жестикулировал, объясняя Тарину традиции общины. Булочка оказалась вкусной, но Тарин лишь изредка откусывал маленькие кусочки. Эдон не стал заострять на этом внимание.

К концу рассказа сержанта о том, как у людей появился огонь, вернулся Гайдеон в обнимку с Сокорро. Тарину больше понравилась история про собаку, крадущую огонь, но, к сожалению, там огромная птица заклевала мужчину.

Затем Эдон объявил, что отведёт Офера «домой», на что Гайдеон хитро улыбнулся и, осмотрев Гаррика, кивнул.

— Он отдыхает. Тарин, я не буду с тобой спорить о том, где ты сегодня будешь спать. — Тарин глубоко вздохнул. — Поэтому Сокорро принесёт тебе сюда спальный мешок, который ты постелишь на полу. Доктора из ночной смены будут тебя охранять. Позови их, если Гаррик проснётся. Хотя они и так будут заглядывать сюда каждый час, чтобы проверять его состояние.

— Спасибо! — от души поблагодарил целителя Тарин.

Когда Тарин устроился в мягком спальном мешке, Сокорро укрыл его, накинул одеяло Эдона на Гаррика и выключил свет. А так как окон здесь не было, в комнате сразу стало очень темно.

— В канун Короткого Дня генератор работает всю ночь, поэтому сюда будет попадать свет сквозь щель под дверью, — сказал Сокорро.

— Приятного сна, — пожелал Тарину Гайдеон и вышел в коридор со своим мальчиком.

Тарин округлил глаза, словно сова, и прислушался к окружающим звукам и дыханию клювоноса. Так странно снова спать на полу… Тарин уже успел соскучиться по мягкой кровати! И по своему горячему мужчине тоже.

Не теряя бдительности, Тарин погрузился в дрёму. Спустя некоторое время он услышал, что Гаррик пошевелился и застонал. Тарин быстро выпутался из спального мешка и присмотрелся к клювоносу. Всё ещё спит, но сдвинулся на другой край кровати. Тарин глянул на койку, а потом на своего мужчину. Его раненная рука лежала на дальней стороне узкой кровати, и если Тарин будет лежать смирно, то всё будет хорошо. Тарин схватил спальный мешок, укрыл им Гаррика и аккуратно прилёг на постель.

Он был уверен: его мужчина знает, что он рядом.

«Я буду оберегать мою любовь

Всю ночь…

Пока Луна стоит в дозоре

Всю ночь…», — тихо запел Тарин.

Здоровая рука Гаррика слегка дёрнулась, и Тарин сжал её покрепче.

Вероятно, что ночью медики видели Тарина на кровати, но ничего не сказали, потому что он проснулся рядом со своим мужчиной, услышав утром грохот.

— Сегодня Короткий День! — радостно возвестил Сокорро. — Тарин, в соседней комнате есть ведро и чан с тёплой водой для умывания. Состояние Гаррика стабилизировалось, поэтому Титус и Гайдеон хотят, чтобы ты пошёл на Матушкино собрание в честь Короткого Дня. После обеда ты сможешь вернуться сюда и побыть с Гарриком несколько часов. Вечером будет торжественный Костёр и вручение подарков от Матушек, туда ты пойдёшь со мной и Гайдеоном.

Задумчиво грызя ноготь, Тарин отправился в туалет и потом умылся. Да, он всё ещё терпеть не мог вёдра, но в глубине души радовался, что больше не приходится морозить задницу каждый раз, когда надо сделать свои дела.

Вскоре пришёл Эдон, чтобы проводить Тарина в Зал Восхвалений Матушек. Сержант не стал нести его на руках через весь двор, как это делал Гаррик, а велел Тарину обуться в дутые тёплые сапоги. Шагая по сугробам, Тарин был так мрачен, что даже не стал возмущаться из-за «пойманных» ног.

Сегодня мальчишки сидели около сцены, в отличие от прошлого раза, когда им сказали собраться в конце Зала. Тарин опустился на пол рядом с Пэрри и Керром. Пэрри сочувственно погладил его по руке, и Тарин прислонился к другу боком, ища утешения.

Тарину всё ещё не нравилось начало церемоний: весь этот гомон и топот пробуждал в нём желание вылететь вон из Зала. А сегодня, как назло, пришлось ещё слушать визгливый голос Джейдона, и позвоночник Тарина «требовал» подскочить к противному майору и придушить его. К тому же рядом сидел Пэрри и оленьими глазами смотрел на Джейдона. Тарин застонал.

Что же делать? Раньше Тарин хотел попросить Матушек не разрешать Пэрри и Джейдону быть вместе, но теперь всё изменилось: сейчас главное, чтобы клювонос поскорее выздоровел. Да и Тарина тяготило понимание того, что Матушки настоящие.

Титус прочитал вступительную речь, и все запели.

А потом к мальчишкам подошёл Эдон с Книгой Заявок.

— Тише, — сказал сержант. — Тарин, тебе не надо ничего говорить. Мы понимаем. Мужчины уже попросили Матушек прислать лекарства для Гаррика и его скорейшего выздоровления.

Тарин громко сглотнул и всё-таки наклонился, чтобы прошептать свою просьбу:

— Эдон, Матушки знают о моём мужчине. Так что, пожалуйста, попроси их, чтобы Тухлое Яйцо не получил себе в мальчики Пэрри. — Тарин очень надеялся, что Пэрри не догадается, какую кличку он дал Джейдону.

Эдон хмыкнул и подошёл к Пэрри. Тарин не подслушивал. Он и так знал, что его друг просит сделать его мальчиком Джейдона. Матушки должны понять, что просьба Тарина правильная, а Пэрри — нет!

Выслушав Пэрри, Эдон вздохнул, и Тарин понял, что не ошибся.

Тарину было по-прежнему не по себе, когда вспыхнул свет и Матушки стали читать Лист Заявок, поэтому он уткнулся лицом в согнутые колени. Тарину было плохо от доносящихся со всех сторон завываний. Вскоре стена загудела и засветилась. Тарин поднял голову и увидел, что Титус достаёт оттуда листок с ответом Матушек. Тарин заставил себя слушать противный голос тухлояйцего Джейдона, пока тот зачитывал сообщение.

— Одобренные запросы! Лазарет получит обезболивающие и противоинфекционные лекарства для капитана Гаррика. Матушки также пришлют специальный медицинский комплект целителю Гайдеону. — Джейдону пришлось замолчать, потому что в Зале раздались радостные возгласы и громкий выкрик Тарина «Спасибо, Матушки!». — Подарки Матушек в честь Короткого Дня будут доставлены сегодня после обеда. Командующий Стэн получит послание от Матушек, в котором ему укажут, где можно забрать подарки. Матушки также одобрили список работ для мальчиков и перечень повышений для офицеров, при условии, что их проекты будут закончены. Утверждён и лист назначенных мальчиков.

Все голоса стихли. Тарину стало интересно, что ещё такого важного должны объявить. Джейдон сейчас выглядел так, словно объелся дерьма.

— Матушки одобрили кандидатуру избранного принца Короткого Дня.

Тарин нахмурился.

— Это что ещё такое? — спросил он у Пэрри.

— Тихо, — сказал Эдон.

Джейдон поморщился.

— Решением всеобщего голосования и одобрением Матушек принцем Короткого Дня назначается Офер. — Джейдон смял листок и отошёл в сторону.

— Спасибо, мама! — закричали хором мужчины и мальчишки.

Титус запел песню благодарности, и зал затрясся от всеобщего топота и радостных возгласов. Тарин тоже пел и подпрыгивал, хотя его позвоночник «мысленно» оставался с Гарриком. Когда всё закончилось, Тарин собрался уходить. Обычно Титус отпускал мальчишек в это время на уроки.

— Сегодня мы останемся, — прошептал Пэрри.

Титус вышел в центр сцены. Его неправильные волосы блестели от искусственного света.

— Теперь, когда Матушки одобрили наши списки, мы можем объявить, к какой работе приписаны мальчики. Некоторым из вас достанется и зимняя, и летняя работа, остальные же получат постоянные двойные обязанности. Слушайте внимательно, потому что с завтрашнего дня у вас начнётся профессиональное обучение.

Тарин снова стал грызть ноготь. Ещё вчера он сильно переживал по этому поводу, а сегодня его это уже не волновало. Главное, чтобы его мужчина выздоровел. И, конечно, в Бип-Литеке работать не хочется…

Рядом раздался радостный вопль Пэрри. Он будет работать садовником и помощником плотника. Тарин вздохнул. Ему, к сожалению, запрещено выходить на улицу и прикасаться к инструментам, хотя он бы не отказался быть на месте Пэрри. Даола и Дэймона приставили куриным и пчелиным мальчиками к майору Лорну. Тарин облегчённо выдохнул. В курятнике ему не понравилось. Глупого Кори определили мыть посуду и помогать в прачечной. Тарин еле сдержал довольную ухмылку. Гадость какая! Керр станет портным и продавцом в магазине. Тарин закусил кулак.

— Тарин, — наконец сказал Титус.

— Дважды пойманный, — выкрикнул кто-то из толпы, но Тарин не обратил на выкрик внимания, ведь он прозвучал по-дружески.

— Тарин станет пекарем и помощником библиотекаря.

— Ай, чёрт! — пробурчал Тарин и тут же посмотрел на Эдона. — Нравится печь хлеб. Книги скучные и пыльные.

— Согласен, — сказал Эдон. — А теперь тихо. Сейчас будут зачитывать продвижения по службе.

— Кадеты! — заорал Джейдон, беря в руки листок. — Следующие из вас станут рядовыми в этот День Свечей…

Далее последовало долгое и нудное перечисление имён курсантов. Тарин порадовался за Кинана, который будет рядовым, однако жирный Мика тоже им станет. Список всё продолжался, продвигаясь выше по званиям. Вскоре Эдона объявили кандидатом в мастер-сержанты, и Тарин выкрикнул короткое «Ура!», а Офер захихикал.

Затем Титус забрал листок у Джейдона, чтобы зачитать назначения офицеров. Тарин уже знал, что его капитану придётся подождать пару лет, чтобы стать майором, поэтому он спокойно слушал полковника.

— Наконец… звание полковника присуждается майорам: Лорну, Джонасу и Джейдону.

— Чёрт! — прошипел Тарин и был уверен, что Эдон пробубнил то же самое. Теперь Джейдона включат в список мужчин, которые могут выбрать себе мальчика. Пэрри взвизгнул от радости.

— А теперь о мальчиках! Следующие из вас предварительно запрошены… — Дальше Тарин прослушал, но уловил, что глупого Кори пока никто не захотел, и ухмыльнулся. — Старшие мальчики! Дважды пойманный Тарин, как мы все знаем, будет мальчиком капитана Гаррика. Керра запросил мастер-сержант Идрис, при условии, что он закончит свой проект. Пэрри запросил майор Джейдон, и его просьба была одобрена, учитывая то, что его восстановили в звании.

Тарин сокрушённо застонал, а Пэрри восторженно подпрыгнул.

— Он такой красивый! — радовался Пэрри.

— И наконец, — сказал Титус, — необычная просьба в беспрецедентной ситуации была одобрена Матушками. При условии, что мастер-сержант Эдон в следующем году станет лейтенантом, он запросит себе общего мальчика Офера. Повторюсь, что Матушки удовлетворили его просьбу. Поэтому мастер-сержант Эдон просит всех принять во внимание, что с сегодняшнего дня и в течение всего следующего года вы должны относиться к Оферу как к старшему мальчику, хотя он и будет продолжать выполнять обязанности общего мальчика. Относитесь к Оферу так же, как к любому другому запрошенному офицером мальчику. С этого момента его невинность восстановлена в наших глазах. Когда он станет мальчиком Эдона, его наказание будет закончено.

Джейдон покрылся фиолетовыми пятнами. Титус повернулся к нему, и сидящим в первых рядах были слышны его слова:

— Майор Джейдон, если ваше наказание закончено, то и его тоже. Если вас что-то не устраивает, вы можете отказаться от звания полковника.

Эдон крепко вцепился рукой в плечо Тарина.

Тарину даже показалось, что Джейдон так сильно ненавидит Офера, что всерьёз готов задуматься о словах Титуса, однако тогда он должен будет отказаться от Пэрри. Тарин застонал. Как бы там ни было, один из его друзей пострадает от тухлояйцего майора.

Джейдон прорычал:

— Я приму своё заслуженное звание.

Эдон громко выдохнул и отпустил плечо Тарина. Позвоночник задрожал. Да, хорошо для Офера, но для Пэрри… неприятности только начинаются.

Титус нахмурился и повернулся к залу.

— Последнее объявление! Мужчины, магазин открыт. Вы можете купить своим мальчикам зимнюю одежду. Ребята, теперь вы будете носить длинные штаны!

— Прощайте, голые попки! — притворно-жалобно закричали мужчины.

— Мужчины, можете подарить вашим мальчикам подарки в честь Короткого Дня до обеда. Остальные мальчики и кадеты освобождаются от занятий и работ для подготовки к торжественному костру. Командир Стэн доставит повозку к назначенному месту и к вечеру вернётся с Матушкиными подарками в общину. Мы разожжём Костёр по его приезду.

Слушая Титуса, мальчишки и мужчины согласно кивали, и Тарин понял, что это было традицией. Зал гудел в ожидании фестиваля.

— Мы разделим Матушкины подарки, отведаем праздничной пищи, а потом будем петь песни всю Долгую Ночь после Короткого Дня, — выкрикнул Титус. — Мы бросим вызов морозу и темноте нашим костром. И мы продержимся до Дня Свечей!

Мужчины снова громко затопали и закричали. Все были готовы приступить к своим делам, и Титус уже собрался всех отпустить, как вдруг в центр сцены вышел Джейдон.

— Погодите! Капитан Гаррик теперь инвалид. Иметь мальчика — это привилегия. А охотник с одной рукой больше не сможет приносить пользу общине.

В зале воцарилось поражённое молчание, которое нарушил громкий вопль Тарина:

— Ах ты, тухлояйцый дерьмоед! Мы с ним связаны!

Джейдон настаивал на своём:

— Я взываю к отказу от права инвалида иметь мальчика!

— Вызов был брошен, — сказал Титус и презрительно посмотрел на Джейдона. — И он будет рассмотрен. — Полковник обвёл взглядом присутствующих. — Но не в Короткий День! Когда капитан Гаррик будет в состоянии ответить, мы решим эту проблему.

Титус всех отпустил, и мужчины пошли на выход.

Тарин не двинулся с места. В его глазах горел животный огонь, а позвоночник нервно подёргивался. Клювонос ранен, и теперь они с Тарином стали добычей цивилизованного чудовища! Тарин вновь станет диком мальчиком!

Глава 16

Возвращаясь с собрания, Тарин шагал по снегу в дутых сапогах. Новые штаны неприятно поскрипывали и портили бесшумные движения Тарина. Да, ему нравилась новая одежда, но, как сказал Эдон, Тарин сейчас выглядел так, словно объелся кислых ягод. Тарин недовольно посмотрел вслед лейтенанту Кейлу, который водил их с Мартом в магазин, чтобы они получили зимнюю одежду вместе с другими офицерскими мальчиками. Теперь у Тарина был ещё и тёплый свитер цвета спелых ягод. Эх, больше не получится быть невидимым мальчиком. Хотя можно подумать, что в цивилизации это возможно!

Дежурный офицер в магазине сунул Тарину в рот леденец и потрепал по волосам. А Март даже решил провести с ним свободное время. И вообще, все в общине обращались с Тарином так, словно он был выпавшим из гнезда птенцом. Тарин фыркнул.

Кроме Тухлого Яйца, конечно.

Прищурившись, Тарин зарычал. Если майор Джейдон думает, что Гаррик останется без защиты и Тарина так легко сломить, то он сильно ошибается!

— Привязались, — пробурчал себе под нос Тарин, скидывая дутые сапоги у двери.

— Да, — терпеливо сказал Кейл. — Мы знаем. К сожалению, в Короткий День ничего нельзя сделать с вызовом Джейдона. Просто будь со своим мужчиной. Титус не позволит ничему случиться, пока капитан Гаррик не сможет нормально ответить. — Лейтенант серьёзно посмотрел на Тарина. — Дважды пойманный, просто посиди с Гарриком и сходи на торжественный Костёр с Гайдеоном и Сокорро.

Тарин фыркнул.

— Мальчик, — сказал Кейл, подводя Тарина к лазарету. — Я серьёзно. Гаррик со всем разберётся, когда проснётся. Не делай глупостей, за которые ему пришлось бы отвечать. А теперь постарайся получить удовольствие от празднования Короткого Дня. Тебе понравится торжественный ужин. И кстати, постарайся не омрачить радость Офера.

— Офер это заслужил, — зарычал Тарин. — Буду вести себя хорошо.

Передав Тарина в руки дежурных медиков, Кейл многозначительно посмотрел на него и сказал:

— Уж постарайся, мальчик. Позже я пришлю к тебе Марта. И не забудь: зима проходит и наступает утро.

Тарин кивнул и на цыпочках прошёл в комнату Гаррика. Клювонос до сих пор находился в том странном глубоком сне, о котором говорил Гайдеон. Целитель сказал, что чем дольше Гаррик будет спать, тем лучше. А самый хороший вариант, если он останется в таком состоянии до того времени, пока не привезут лекарства от Матушек.

Несмотря на тёплую одежду, Тарин замёрз и подумал: «А не нырнуть ли в постель к своему мужчине? Однако красть тепло у раненного клювоноса… Нет, на это способно лишь такое существо, как Тухлое Яйцо». Поэтому, недолго думая, Тарин накинул на плечи спальный мешок и сел рядом с кроватью Гаррика.

Вскоре пришёл по уши довольный Сокорро, неся в руках две чашки с горячей медовой водичкой.

— Тарин, на вот, выпей. Теперь, раз ноги высохли, можешь, засунуть их в спальный мешок. Пока они холодные, ты не согреешься.

Сокорро смешно тряхнул головой, и в его ухе что-то блеснуло.

Тарин вздохнул, его больше не интересовали подарки. Видимо, Гайдеон что-то заказал в магазине для своего мальчика. В ухе Сокорро красовался сине-зелёный камушек, по цвету похожий на зимородка[5], которые водятся на озере.

— Красиво, — сказал Тарин, устраиваясь поудобней в спальном мешке и беря в руки кружку. Сокорро весь приосанился и сказал, что уверен, Гаррик точно выбрал для Тарина что-то особенное.

По позвоночнику Тарина пробежала горячая волна, похожая на раскалённый уголь. Тарин сглотнул.

— Ходить по магазинам опасно, — сказал он.

Сокорро кивнул.

— Да. Поэтому каждый подарок ценен. Гаррик поправится, Тарин. Матушки пришлют для него лекарство.

— Охотник, — жалобно сказал Тарин и посмотрел на забинтованную руку клювоноса. — Джейдон сказал…

Сокорро фыркнул.

— Он ошибается. Мужчины с ним не согласятся. Я слышал, как Джонас говорил Гайдеону, что Джейдон ведёт себя как хандажа.

— Ну, если даже брат назвал его… — тихо сказал Тарин. — Значит, так и есть! Что бы это ни значило. — Он замолчал и уставился на кружку. — А мужчины точно с ним не согласятся? Что же теперь будет?

— Гаррику позволят высказаться. Хотя это правда, что мальчики положены только офицерам, потому что те доказали свою ценность. Эти мужчины хорошо потрудились на благо общины. Но ранение Гаррика не умаляет его заслуг.

— Нет, — прошептал Тарин.

— Вообще-то, — послышался позади голос Гайдеона, — Джейдон прав. Чтобы выжить, мы должны быть сильными. Здоровыми и целыми. Наши ресурсы ограничены. Кстати, Сокорро, правильно — «ханжа», а не «хандажа». И чтобы я больше не слышал от тебя это слово в отношении мужчины. Любого мужчины.

Позвоночник Тарина был «готов» наброситься на Гайдеона за его внезапное появление и неправильные слова, но Тарин взял себя в руки и прошептал:

— Нет, он не добыча.

— Но мы ценим знания Гаррика и уважаем его как человека, — сказал Гайдеон. — Он стоит больше, чем три потерянных пальца. Но мы не всегда следуем правилам. Особенно, если это касается наших знакомых мужчин или мальчиков.

У Тарина скрутило живот. И как бы они поступили с его мужчиной, если бы он получил более серьёзное ранение? Неужели они заберут Тарина у клювоноса, если он не сможет больше охотиться?

Тарин всхлипнул, словно пойманный заяц, и жалобно посмотрел на Гайдеона, но тот уже отвернулся, чтобы проверить состояние Гаррика.

Сокорро улыбнулся Тарину и пошёл помогать целителю.

Похоже, Гайдеона обрадовали повязки Гаррика и температура его лба. Как только Тарина оставили одного, он прикусил большой палец, пытаясь унять сочувствующую боль.

Клювоносу придётся тяжело, когда он проснётся. Над ним и так уже подшучивают, что у него дважды пойманный мальчик, который ещё и ранил его оба раза. А теперь Гаррик стал инвалидом, и ему вновь надо будет бороться за Тарина.

У клювоноса и так было полно проблем, а Тарин только ухудшает ситуацию.

Позвоночник Тарина извивался, будто заячьи кишки в костре. Тарин хмыкнул. Он больше не понимает, чего хочет его позвоночник, да и чего хочет он сам! Клювоносу должно стать лучше. Тарин хотел этого очень сильно, но как ему помочь, он не знал. Тарин ведь даже не смог бросить глупого Кори, когда за тем гнались мужчины. Так как же он оставит своего раненного мужчину? Нет! Не оставит.

Тарин поёрзал. Позвоночник требовал уйти. Обычно Тарин знал, что позвоночник прав и прислушивался к нему. Но сейчас? Позвоночник предлагал лёгкий выход. Если Тарин сбежит, то он избавит Гаррика от проблем. И самому Тарину больше не придётся чувствовать такую боль, словно невидимый падальщик роется в кишках. Тарину будет лучше в зимнем лесу. И клювоносу не придётся смотреть, как у него отбирают мальчика, да и что-то доказывать Тухлому Яйцу тоже.

Тяжелей всего будет остаться. Поэтому позвоночник сразу отверг эту идею. Тарин совсем запутался, ведь позвоночник ещё никогда его не подводил и всегда подсказывал верные решения. Тарин сильно прикусил палец. Неужели позвоночник предаёт, когда становишься цивилизованным?

Сев поближе к Гаррику, Тарин стал напевать ему песни. Теперь он цивилизованный мальчик и уже многому научился. Лес не примет его обратно.

Желтобородый толстый клювонос ранен. Спит… Тарин останется и будет бороться за своего мужчину!

Позвоночник ошибается. Неправильно сбегать от проблем!

— День Свечей, — прошептал Тарин, пытаясь успокоить жгущий позвоночник. — Тогда и уйду. А сейчас защищу клювоноса от Тухлого Яйца.

Похоже, позвоночник согласился с компромиссом, и Тарин продолжил петь.

— Гаррик на охоту пошёл, — прошептал Тарин, поглаживая клювоноса по голове. — Заячью шкурку он там нашёл. Домой он вернуться спешил поскорей, чтобы Тарину стало теплей…

Гаррик перестал хмуриться, и его плечи расслабились.

Тарин всё пел и пел, пока не услышал за дверью звуки. У дежурных медиков была пересменка, и они что-то обсуждали. Мужчины вечно забывают, какой у мальчишек хороший слух. Поэтому, когда они думают, что их никто не слышит, спокойно разговаривают на свои мужские темы. Как Тарин уже заметил, Сокорро и Аран всегда делятся последними подслушанными новостями во время свободного часа после уроков. Дверь немного приглушала слова, но услышав имя своего мужчины, Тарин весь превратился в слух.

— Капитан Гаррик единственный лежачий пациент. Его мальчик сейчас с ним.

— Матушки! Потерять пальцы… Майор Джейдон ссылается на положение о Целостности.

— Ему надо выпустить пар. Надеюсь, что заполучив сладкозадого Пэрри, он немного поумерит свой пыл и перестанет портить всем жизнь.

— Он помешан на правилах. Да и Офер убежал только из-за того, что майор был с ним слишком строг. И бедный Офер не потерял бы яички, если бы Джейдон согласился на арбитражное наказание. Но он лучше сам будет мучиться, чем позволит кому-нибудь легко отделаться. Засранец.

— Надутый индюк, — рассмеялся другой мужчина.

— Дважды пойманный назвал его Тухлояйцым Дерьмоедом!

Тарин чуть не хихикнул, услышав нотки восхищения в голосе медика. Тарин подошёл ближе к двери. Всё-таки было не очень хорошо слышно.

— Да. Говорят, Титус сделал вид, что ничего не слышал, чтобы не пришлось пороть мальчишку за неуважение к офицеру. Бедный Тарин. Какой ужасный первый Короткий День! Его мужчина ранен, так ещё и Джейдон не даёт покоя.

— Он ведь остался без подарка. Охотники расстроились из-за этого. Они так и не смогли его достать. Гёрд сказал, что Гаррик уронил свёрток, когда на него обрушилось стекло. Подарок скатился в дыру в полу вместе с отрубленными пальцами капитана.

— Матушки! В Молле стало ещё опасней. Стеклянный потолок больше не выдерживает вес снега.

— Да. Но, возможно, именно снег спас Гаррика. Если бы Гёрд не приложил к ране снег или если бы это случилось летом, то капитан, скорей всего, истёк кровью до того, как его доставили к Гайдеону.

— Да, но охотник без руки — не охотник.

Тарин всхлипнул. Его мужчина чуть не умер. Тарин вспомнил, что посмеивался над клювоносом перед вылазкой в Молл. А ведь когда на него упало стекло, он держал в руке подарок своему мальчику! У Тарина скрутило живот, и по позвоночнику пробежалась жгучая волна. А глаза стали мокрыми и горячими. Чёрт!

Тарин опустил голову на кровать и снова всхлипнул. Нет, он не будет рыдать, как какой-то малолетка. И хотя хочется завыть от досады, Тарин сдержится и не станет будить своего мужчину.

Положение о Целостности, надутый индюк, отрезанные пальцы, выроненные подарки, рушащийся стеклянный потолок… Всё смешалось в голове Тарина.

— Мальчик, что случилось?

На плечо Тарина, успокаивая, уверенно легла рука.

Шмыгнув носом, Тарин сказал:

— Подарок.

Рука замерла и исчезла с плеча Тарина.

— Вот уж не думал, что для тебя так важны драгоценности, мальчик.

— Нет! — резко сев, возмутился Тарин и посмотрел на Эдона. — Расстроился из-за того, что он пострадал, добывая мне подарок. Я не такой, как Элой!

Эдон усмехнулся.

— Думай, при ком говоришь это, ладно? Вот, я принёс тебе праздничный каравай в честь Короткого Дня. Я научу тебя его печь в следующем году.

Тарин впился зубами в горячий ломоть и зарычал от удовольствия, когда распробовал вкусные кусочки в тесте. Комочки сушёного яблока, ягоды и орехи! С набитым ртом Тарин поблагодарил Эдона.

— Животное, — усмехнулся мастер-сержант и погладил Тарина по голове. — Так как Офер выбран принцем Короткого Дня, он настоял, чтобы каждому мальчику выдали по два ломтя каравая.

— А что такое принц?

— Тот, кто устанавливает правила на один день. Однако он не может сильно изменять жизнь общины. Поэтому, прежде чем спросишь, скажу, что Офер не может приказать Джейдону отказаться от вызова. Но сегодня Офер будет править фестивалем. Он будет угощать нас вкуснятиной, произведёт торжественное зажжение костра и будет распределять подарки Матушек, — Эдон улыбнулся. — Это знак того, что община ценит его.

— Вы будете вместе! — вспомнив собрание, сказал Тарин.

— Да, если закончу проект, — расстроенно ответил Эдон. — Я не люблю книги, Тарин. Но мне надо придумать что-то необычное, чтобы произвести впечатление на офицеров и Матушек.

— Хм, — задумался Тарин. — Офер обязательно что-нибудь придумает. Он должен быть с тобой! И… у тебя две руки, — кисло добавил Тарин.

— Тише, мальчик. Вы с Гарриком всё ещё вместе. Мы не разбрасываемся обещаниями. Пусть на стороне Джейдона правила, но у нас есть честь и настоящая цивилизация!

Тарин фыркнул. Опять слова… Сколько их уже было сегодня?

— Поспи, мальчик. Попрошу Марта заглянуть к тебе и не беспокоить, если ты заснёшь. Позднее к тебе зайдёт Гайдеон, когда они с Сокорро соберутся идти к Костру.

— Не устал, — сказал Тарин, и Эдон засмеялся.

Кажется, Тарин всё-таки заснул, потому что, открыв глаза, услышал, как Гайдеон разговаривает с медиками. Чёрт! Тарин резко сел и отлепил от лица плед Гаррика. Приводя косу в порядок, Тарин посмотрел на клювоноса и прикоснулся к серёжке, которую ему подарил его мужчина. Как же быть? Позвоночник всё ещё настаивал, хоть Тарин и повторял про себя «День Свечей!». Пока не привезли лекарства, он не хотел будить Гаррика, но… Ему просто нужно было поговорить со своим мужчиной! Тарин ласково погладил клювоноса по жёлтой бороде, в тайне надеясь разбудить его. Затем, проведя пальцем по носу Гаррика, Тарин вздохнул.

— Целую, не ем, — прошептал он, наклонился и прикоснулся губами ко лбу своего мужчины.

— Что ты делаешь? — спросил Гайдеон.

— Вот дерьмо! Клювонос говорил, что перед заданием, надо обязательно попрощаться. Вот я и…

— Правильно, но веселье у Костра — это не задание, мальчик.

— Вылазка в Молл тоже, — горестно ответил Тарин.

— Верно, — уже мягче сказал Гайдеон. — Пошли. Гаррик разозлится, если ты пропустишь свой первый торжественный Костёр и праздничное застолье. Медики за ним присмотрят и позовут нас, если он проснётся. Или же после ужина мы вернёмся с Матушкиными лекарством, и ты принесёшь Гаррику хорошие новости, вместо того чтобы беспомощно сидеть и смотреть, как он мучается.

Тарин кивнул, обулся в свои цветочные подошвы и пошёл за целителем к дверям.

— Не надевай дутые сапоги, — сказал Гайдеон. — Ты не замёрзнешь. Мальчишки с кадетами расчистили двор от снега. К тому же Костёр быстро разгорится.

— А в костре что, есть кости? — спросил Тарин. Он был так расстроен из-за ранения Гаррика, что даже не задумался о странном слове.

Гайдеон покачал головой.

— Нет, но в Начале Времён… Хотя нет, в начале Начала Времён люди кидали кости убитых ими животных в костёр. У них были такие большие животные, как свиньи и коровы! Похожие на оленя.

Тарин моргнул. От мысли, что было время ещё более раннее, чем Начало Времён, и что люди разводили крупных животных, становилось не по себе.

— Пойманные курицы — это неправильно, — сказал Тарин, цепляясь за то, в чём он был уверен.

Не успел он нахмуриться на смешок Гайдеона, как они завернули за угол и вышли во двор.

— Ой ё! — охнул Тарин.

Почти все мужчины и мальчишки общины расхаживали вокруг костра и разговаривали друг с другом. Конечно, это зрелище не такое противное, как собрания в большом зале с дутыми сиденьями-жополовилками. Но из-за того, что все здесь двигались, а не сидели рядком, толпа казалась просто огромной. Младшие кадеты радостно носились по двору, а мальчишки, разбившись на группы, пели песни и хлопали в ладоши. Причём мужчины никого не останавливали. Несмотря на то, что только начало темнеть, вокруг были расставлены стойки с горящими факелами. А посреди двора огромная куча веток и палок. Вокруг то и дело проносили подносы с леденцами и сушёными ягодами! Офер был обут в красивые меховые сапоги, на голове у него красовалась пушистая шапка, а в руках он держал горящий факел. Рядом с ним стоял Эдон, вероятно, любуясь и охраняя своего будущего мальчика. Однако мастер-сержант старался не мешать Оферу радостно расхаживать по двору и наслаждаться статусом принца Короткого Дня.

— Сокорро! — крикнул Гайдеон и помахал рукой. — Тарин, в Короткую Ночь мальчикам разрешено веселиться и объедаться вкусностями. Конечно, серьёзные проступки приведут к штрафным очкам, но, в общем, это ночь развлечений и веселья. Мы не ляжем спать и все вместе встретим утреннее солнце. Оставайся с Сокорро или Мартом, а так можешь ходить где угодно.

Тарин замер. Ему разрешили ходить без сопровождения мужчины! Чёрт, вот почему его глупое тело не может сдвинуться с места?!

Сокорро прорвался сквозь толпу и поцеловал своего мужчину. Он был весь такой розовощёкий, наверное, от холода, и какой-то подозрительно весёлый — скорее всего, из-за нескольких медовых леденцов, которые он громко гонял во рту.

— Тарин, пошли. Мы собираемся играть в Корнхол[6].

Тарин был не уверен, что ему нравится этот праздник. На улице надо быть одному и в тишине.

Куда бы он ни посмотрел, всюду натыкался взглядом либо на смеющегося мужчину, либо на весело подпрыгивающего кадета, либо на поющего мальчика. В отсветах горящих факелов лица выглядели очень странно. «Слишком похоже на страшилки о Ночном Мальчике, — решил Тарин. — Лучше буду держаться поближе к Сокорро».

Корнхол оказался игрой, в которой надо было закинуть мешочек в дыру в доске. Первый мешочек Тарин кинул слишком сильно, и тот, пролетев в дыру, ударился об стену, и из него высыпалась солома. Сокорро в шутку отстранил его от следующих бросков, на что Тарин гордо фыркнул. Играть в Корнхол легко. Это тебе не двигающаяся добыча. Наблюдая за игрой, Тарин заметил, что мальчишкам, которые обычно охотились в лесу, быстро становилось скучно. А те ребята, которые занимались собирательством, играли с удовольствием, но получалось у них плоховато.

Тарин потопал ногами. Не то чтобы ему было холодно в тёплой одежде… Нет, но обут он был лишь в цветочные подошвы. Сокорро всё ещё бросал мешочки.

Мимо в улюлюканьем пронёсся глупый Кори, размахивая какой-то яркой тряпкой. Все присутствующие весело проводили время.

Тарин нахмурился. Всё это неправильно. Как можно чувствовать себя одиноким, когда вокруг столько народу?

Бум! Бум!

Тарин взвизгнул, а все остальные радостно заголосили. Вот опять Тарин пропустил инструктаж, на котором присутствовали другие мальчишки. Он посмотрел на Пэрри и Керра. Ведь могли же предупредить!

Бум! Бум!

— Это барабан, — сказал Сокорро, запоздало сообразив, что Тарин ничего не понимает. — Это звуки сигнального барабана на границе нашей территории. Гайдеон рассказывал, что когда-то мужчины боялись, что на них нападут. Раньше эти звуки означали тревогу, но сейчас это просто сигнал. Похоже, часовые увидели командора Стэна с Матушкиными подарками!

Во время барабанной дроби Офер что-то забормотал, и Тарин поёжился. Сокорро улыбнулся и присоединился к Оферу, который вдруг начал танцевать и повёл за собой в пляс мальчишек.

К ним присоединились кадеты, и вскоре по двору двигалась длинная вереница худых извивающихся тел, размахивающих факелами. Мужчины выстроились в два ряда, образовав некий проход для командора Стэна.

— Я вижу его! — воскликнул рядом глупый Кори.

Толпа загудела, когда показался Стэн, а за ним двое мужчин, тащащих за собой огромные сани. Элой выбежал из ряда танцующих мальчишек и присоединился к своему мужчине. Тарин фыркнул. Элой снова показывал свой статус, однако его сложно в этом упрекать.

— Растопка! — выкрикнул Офер.

— Вот, — сказал Сокорро, подавая ему скомканный лист бумаги, на котором были отчётливо видны чёрные каракули и странные красные линии. — Это использованная бумага с Начала Времён. Мы постоянно находим её в маленьких комнатах.

К Оферу подбежали ещё несколько мальчишек с такими же листами в руках. Офер поджёг бумагу, и ребята с визгом разбежались. А в это время мужчины громко ликовали и топали ногами.

— Если они обегут вокруг Костра и не уронят бумагу, то получат приз, — пояснил Тарину Сокорро. — Когда они вернутся, Офер разожжёт Костёр, таким образом встречая подарки Матушек. Затем мы все подожжём наши листы от факела Офера и кинем их в Костёр.

Командор Стэн с помощниками уже почти подошли. Вдруг мимо них пронёсся худенький мальчик с горящим листком бумаги, оставляя за собой искрящийся след.

— Да! — закричал Офер. — Маддокс добежал!

Вскоре из темноты вышли остальные мальчишки, посасывая обожжённые пальцы. Маддокс тем временем гордо рассказывал всем, как догадался сложить свой лист особенным способом!

Из офицерского здания вышел Титус, чьи неправильные волосы казались совсем странными при тусклом свете факелов. Он подошёл к Костру одновременно с командором Стэном, который радостно возвёл руки к небу, и в эту минуту Офер разжёг Костёр.

— Умри, Темнота! — прокричал Титус.

Костёр быстро разгорелся, и Офер со своим факелом поспешил отойти в сторону. Его тут же обступили мальчишки со свёрнутыми листками бумаги и, подождав, пока они воспламенятся, начали поджигать Костёр с разных сторон.

Тарин остался в стороне. Ему нравилось стоять в тени и наблюдать за происходящим.

Со всей суматохой с Костром кто-то оставил поднос с леденцами, чем Тарин тут же воспользовался и, стащив один, быстро засунул себе в рот. Как же хотелось вернуться в здание. Странно, но такое желание у Тарина возникло впервые. Он вздохнул. Нет, хочется не в здание. Хочется к моему мужчине.

Тарин смотрел, как Офер с гордостью достаёт из повозки каждый подарок и показывает его, чтобы все в общине могли громкими криками выразить благодарность Матушкам. На самом дне саней лежали мешки с мукой для Эдона с Тарином. А ещё там было так много ярких разноцветных коробочек, что Тарин совсем запутался, что это и для кого. Жар от Костра и громкие возгласы присутствующих слишком давили на Тарина. Он отошёл в темноту и встал позади всех, с другой стороны Костра. Нет, он никуда не уйдёт без Сокорро или Марта, но здесь было меньше народа и тише.

Наконец-то можно спокойно вздохнуть. Рядом никого. Казалось, без мужчин и мальчишек огонь стал гореть ярче и потрескивать громче. Искры то и дело разлетались в стороны, но сейчас Костёр казался дружелюбней. Тарин быстро поджёг свой листок и, кинув его в огонь, сделал пару шагов назад.

— Одно штрафное очко. Неуважение к офицеру!

— Вот дерьмо! — взвизгнул Тарин. Оказывается, он врезался в Джейдона и стоял на его ноге.

Тарин был обут лишь в цветочные подошвы, а на майоре были офицерские ботинки. Поэтому не было необходимости шипеть на Тарина и говорить:

— И ещё одно очко за причинение вреда здоровью офицера!

Тарин сжал кулаки, и его позвоночник приготовился к бою. Сейчас Тарин находился один на один с мерзким майором. Неужели Джейдон специально пошёл за мной? Тарину было наплевать. Он больше не должен вести себя как Тарин-добыча.

— Мы связаны! — зарычал он и кинулся на своего врага. Пусть Джейдон большой, но он не охотник. Он простой цивилизованный мужчина, который не ожидал нападения. Поэтому он лежал на земле, а на нём сидел рычащий Тарин и что есть мочи душил его. Тарин с силой давил на шишечку на горле Тухлого Яйца.

Однако Джейдон оказался сильным и, запаниковав, быстро сбросил с себя Тарина.

— Драный дерьмоед! — заорал Тарин, когда увидел, что на штаны перекинулось пламя. Борясь, Тарин с майором подкатились к самой кромке костра. — Я горю! — Тарин отпустил горло Джейдона и начал хлопать руками по штанам, стараясь потушить огонь.

Громко кашляя и пытаясь восстановить дыхание, Тухлое Яйцо рассмеялся. А потом он схватил Тарина за запястья и смотрел, как тот извивается. Тарин дёргал горящими ногами и случайно с силой заехал Джейдону по яйцам. Тарин и его враг откатились в разные стороны и застонали. Тарин быстро затушил искры на штанах и, посмотрев на свои красные, покрывшиеся волдырями руки, всхлипнул.

Хоть ноги остались целы, а вот новые штаны почернели… Тарин кое-как поднялся на колени, готовясь броситься на Джейдона и выдавить ему глаза. Однако тот уже встал.

— Послушай меня, ты, грёбанное дважды пойманное ничтожество. Я тебя уничтожу. Но не сегодня. Слишком легко. Нет, я сделаю это медленно. Но сперва твоего драгоценного капитана лишат звания и заставят выносить вёдра с дерьмом. Он у тебя теперь инвалид. Ему здесь не место! И ты увидишь, как я избавлюсь от него. И ты не остановишь меня! Гаррик будет опозорен, унижен и сам откажется от тебя!

Джейдон резко развернулся и ушёл прочь.

Тарина вырвало леденцом, и он отполз в темноту. Никто не видел драку, и Тарин не хотел, чтобы его обнаружили, пока он не пришёл в себя. Тарин прекрасно понимал, что Джейдон не будет сейчас докладывать о произошедшем. Конечно, ведь он сможет использовать это против Тарина с Гарриком позже. Сюда доносились громкие радостные возгласы мужчин и мальчишек, когда Офер со Стэном доставали всё новые подарки. Тарин всхлипнул. Руки болят, но, что хуже всего, сейчас голова и позвоночник пришли к согласию. Тарину надо бежать. Если он останется, Гаррика уничтожат, и Джейдон выиграет.

Глава 17

Тарин пошёл прочь от Костра и толпы. Дойдя до края очищенной от снега площадки, он тяжело вздохнул. Вот он, последний момент моей цивилизованной жизни… Если его сейчас тут увидят, Тарин скажет, что хотел остудить обожжёные руки в снегу, и покорно примет полагающееся штрафное очко за то, что бродил один так далеко от Костра. Тарин оглянулся. Все продолжали радоваться Матушкиным подаркам и любовались Костром. Даже если сейчас кто-то обернётся, то не сможет разглядеть Тарина в темноте. Он прошёл вдоль края площадки и остановился у занесённой снегом тропинки. Если Тарин пойдёт аккуратно, то его следы будут почти незаметны. А если ему повезёт, то тут вообще всё затопчут, прежде чем сообразят, что Тарин пропал. Сокорро подумает, что Тарин с Мартом, и наоборот. И даже если они поймут, что его здесь нет, то Гайдеон решит, что он вернулся к Гаррику. Поэтому сначала проверит лазарет и только потом поднимет тревогу.

Тарин осторожно ступил на тропинку и медленно побрёл со двора. Как же быстро стемнело! Глаза всё ещё болели от яркого света Костра и искрящегося снега, но Тарин прищурился и продолжал идти. Вскоре ночное зрение лесного мальчика Тарина вернулось и… Надо же! Вот они, родные деревья! Тропинка прошла вдоль опушки и завернула в сторону озера. Тарин еле сдерживался, чтобы не рвануть что есть мочи в спасительные объятия леса. Однако это как раз то, что будут ожидать от него мужчины, да и вычислят его быстро по оставленным следам. Вдоль тропы, по которой ранее прошёл Стэн с охотниками, снега было выше колена. И если Тарин сойдёт с неё, то его штаны быстро намокнут и он окоченеет раньше, чем его найдут мужчины.

Поэтому Тарин упрямо двигался вперёд. Куда теперь податься? Если его поймают, то он потеряет большие пальцы на ногах! Или даже больше, если Джейдон заговорит. Хотя… День Свечей ещё не прошёл. И Тарин пока не дал обещания остаться. Он напрягся, мучительно вспоминая всё, что слышал о наказаниях для сбежавших из общины. Однако единственное, что всплывало в памяти — яички Офера. Но Тарин был уверен, что это грозило ему, только если бы он убежал после Дня Свечей.

В заснеженном лесу его быстро обнаружат. За последние пару месяцев Тарин пришёл к неутешительному выводу, что мужчины просто позволяют мальчишкам жить в лесу. А потом отлавливают тех, кто стал достаточно взрослым и готов к обучению. «Мы ничем не лучше пойманных куриц», — с досадой подумал Тарин и поковырял сугроб своей цветочной подошвой. Мужчины охотятся на мальчишек ради развлечения, ведь они могут поймать их в любое время. К тому же лесные мальчишки, скорей всего, не примут его обратно. Они ведь могут подумать, что из-за Тарина к ним придут мужчины.

С лёгким свистом коса перелетела за плечо, и он попытался успокоить свой глупый позвоночник. Немного подумав, Тарин решил, что уйдёт за лес! С другой стороны озера тоже есть земля. Просто надо идти вдоль берега. А если повезёт, то лёд на озере уже достаточно твёрдый и можно будет перебраться по нему.

Тарин ускорил шаг.

Однако его напускная храбрость быстро пропала. Как же холодно! И это несмотря на тёплую одежду. И это я ещё как следует отъелся! Как, скажите, Тарин раньше жил в лесу? Да, его любимые мягкие штаны помогали перетерпеть морозы, но само понятие тепла ему тогда было незнакомо. Это цивилизация всё испортила! Тарин пошёл быстрее. Из носа текло, и ледяной воздух обжигал щёки. Нет, Тарин не плакал. Это всё ветер!

До оврага у озера Тарин добрался быстрее, чем ожидал. Вдали виднелся берег, и ему даже не пришлось идти через лес. Он вздохнул. Почему-то родная чаща теперь казалась меньше. Если направиться в сторону заходящего солнца, то лес не кончается очень долго. Но если идти сюда со стороны общины, то это займёт всего лишь полчаса.

Вот дерьмо! Овраг! Там полно снега. Летом было весело и легко спускаться по железной штуке, но если Тарин попробует повторить это сейчас, то непременно намокнет и замёрзнет. А может, вообще зацепится за что-то на дне оврага. Тарин покосился на луну. Сложно предугадать, что ждёт его на заснеженной земле, но почему-то ему казалось, что внизу сугробы куда выше колена. Тарин фыркнул. Отсюда было видно, что озеро замёрзло, и если бы только Тарин смог перебраться на другую сторону дурацкого оврага, то быстро проскользил бы по его поверхности на своих цветочных подошвах и нашёл укрытие на ночь.

Тарин жутко замёрз, но упорно продолжал двигаться вдоль края оврага. Следы Стэна вели в том направлении, поэтому будет проще идти по уже протоптанной дорожке. Может, чуть дальше он найдёт упавшее дерево и сможет перебраться на ту сторону?

Вперёд! Хорошо, что пальцы на ногах перестали болеть. Тарин ушёл дальше, чем когда-либо ходил. Новая земля. В боку закололо. Засунув руки подмышки, в надежде хоть как-то согреться, Тарин продолжал шагать и легонько перекатывать два твёрдых шарика пальцами. Гайдеон очень удивился, когда обнаружил их у него во время первого осмотра. И вроде тогда целитель говорил, что именно из-за них Тарин может пересекать границу мальчишечьей территории. Он много думал об этом, пока находился в цивилизованной общине. Другие ребята утверждали, что не могут ходить к озеру и что Леди на них разозлится. Тогда Тарин посчитал, что они просто боятся историй про Ночного Мальчика, но сейчас решил, что, возможно, они и вправду не могли туда ходить. Ведь теперь Тарин знал, что Матушки настоящие. И, вероятно, они умеют удерживать мальчишек и мужчин на нужной им территории…

Нужной… Тарин фыркнул и застонал, когда холодный ветер обжёг его ноздри. Кому он теперь нужен?

Матушки заставляли стену светиться и знали, о чём ребята просят в Книге Заявок. Они прислали лекарства. Скорей всего, они сделали так, чтобы и мальчишки не выходили за пределы леса.

Тарин зарычал. Леса! Чтобы мужчины относились к нам, как к курицам! Матушки и мужчины! Чёрт! Тарин так разозлился, что когда поскользнулся, скатился вниз по извилистой тропинке и столкнулся нос к носу с Матушкой, то заорал ей в лицо:

— Фальшивая Матушка! Сдохни в зимнем лесу!

А потом Тарин шлёпнулся на задницу и разрыдался.

— Вставай, мальчик, иначе отморозишь зад.

От удивления Тарин чуть не подавился слезами и замолчал. Матушка с ним разговаривала. Так же, как разговаривал с ним Эдон!

— Вставай! Надо тебя осмотреть.

Он поднялся и хотел было попятиться, но не смог не повиноваться Матушке.

Она была выше его и одета в мягкую одежду, а из-под пушистой шапки у неё торчали волосы цвета солнца.

— Ты не ранен, мальчик? Почему ты здесь? Ты вышел далеко за пределы леса, — Матушка вдруг замолчала и нахмурилась. — Да ты из общины! Пошли со мной.

Тарин всхлипнул и побрёл за ней.

— И почему ты не обут? О чём ты только думал?

— Я и не думал, — пробурчал Тарин. — Надо было спрятаться от Тухлого Яйца.

Матушка хмыкнула и покачала головой.

— Малыш, ты что, убежал из общины?

— Нет, — сказал Тарин, но когда позвоночник «завозмущался», добавил: — Да, — и зарычал, злясь на себя. А потом выплюнул: — Но только чтобы клювоносу стало лучше. Не плохой Тарин!

— Ага! Так ты дважды пойманный Тарин? До сих пор ходишь без носков, упрямец ты наш?

— Чёрт, — пробурчал Тарин.

Матушки действительно знают всё!

— Ну хватит дуться, малыш. Давай залезай в джип.

Тарин остановился как вкопанный и уставился на возвышающегося над ним железного монстра.

— Ой-ё! — прохрипел он и шлёпнулся на задницу, когда страшилище открыло огромную пасть.

Какие Матушки всё-таки сильные! Она подхватила Тарина на руки и запихнула прямо в брюхо чудовища. Хм! Тарин осмотрелся и увидел, что сидит на мягком сидении. Затем Матушка села рядом с ним, и челюсти монстра сомкнулись.

— В животе? — спросил Тарин. — Слишком жарко!

Матушка рассмеялась.

— Тарин, тебя не едят. А если бы и ели, то жара была бы последним, о чём ты думал в тот момент.

— Горячо! — вконец запутавшись, сказал Тарин.

— Включен обогреватель, — пояснила Матушка. — К тому же тебе надо согреться, молодой человек. Укрой пледом ноги, а я пока свяжусь с базой и подумаю, что с тобой делать.

Матушка что-то нажала, и коробочка в её руке защёлкала.

Тарин застонал. Руки и ноги горят словно в огне! Он даже толком не прислушивался к тому, что говорила Матушка. От боли Тарин начал покачиваться из стороны в сторону.

— Хатор, думаю, у него обморожение. После первого осмотра я не увидела никаких серьёзных травм. Правда, он постоянно бормочет что-то о тухлом яйце. Может, у него галлюцинации? Или он чем-то отравился?

— Майор-дерьмоед… — прошипел Тарин. Надо обязательно рассказать Матушке о гадостях Джейдона.

— Тарин, тихо. Тебя надо обследовать. Хатор, он был за пределами территории. Если у него галлюцинации, то, возможно, он смог проигнорировать ингибитор.

Матушка замолчала, и Тарин услышал тихое щёлканье коробочки.

— Нет, думаю, что он брат Налини. Ну тот, кому мы вшивали второй чип. Помнишь?

Ещё щелчки.

Матушка повернулась к Тарину и спросила:

— Скажи мне, только честно. Ты убежал от своего мужчины?

— Связаны, — ответил он. — Тарину нравится клювонос. — Он с силой потёр горящие руки.

— Не делай так, Тарин. Если у тебя обморожение, то будет ещё хуже. Ау, чёрт! Хатор, у него волдыри на руках!

— Обжёгся! — всхлипнул Тарин. — В Костре. Тухлое Яйцо!

— Хатор, пока не связывайся с главной базой. Надо считать с него информацию. Пока ничего непонятно. Я не верну его, пока не уверюсь, что мальчику ничего не грозит. Особенно после того как мы облажались с бедным Офером!

— Тухлое Яйцо! — заорал Тарин. — Тухлое Яйцо сделал Оферу больно!

Матушка взяла Тарина за подбородок и заглянула ему в глаза.

— Мальчик, Тухлое Яйцо — это Джейдон?

Тарин кивнул.

— Хатор, снова Джейдон! Я тебе говорила, что он не подходит для колоний. Только потому, что его брат отличный библиотекарь, не делает его… Чёрт! Старый спор. Прости, сестричка. Я привезу Тарина для обследования.

Тарин свернулся клубочком на мягком сидении и выл всю дорогу, пока железный монстр тарахтел и подпрыгивал. Ни одна страшилка не могла подготовить его к такому! Казалось, что весь мир кружится и вертится. Ох! В желудке Тарина, оказывается, осталось немного медовой водички, которой он тут же щедро поделился с сиденьем.

Наконец Тарина окатило волной холодного воздуха, когда железная пасть снова открылась. После жары ощущение показалось ужасным, и он пискнул.

— Фу, его вырвало на сидение! Идэя, сама потом уберёшь за своим маленьким беспризорником.

— Помолчи, Хатор! Ему страшно. Давай прочитаем его и узнаем, наконец, что происходит в колонии. Уверена, что он даст нам больше информации, нежели еженедельные отчёты Титуса и факсы с заявками. Мужчина Тарина раненый капитан Гаррик. Мы ведь выслали для мужчины лекарства, тогда почему его мальчик бродил чёрт знает где?

У Тарина заплетались ноги, когда Матушки вели его по длинному коридору. За спиной закрылась тяжёлая дверь.

— Опять поймали, — прошептал он.

— Тише, маленький, — успокоила его Матушка-похитительница Идэя. — Всё будет хорошо. Тепло. Лекарства.

Хатор шикнула:

— Идэя! Не обещай ему ничего.

— Но он всё забудет, если мы вернём его обратно…

Оказавшись в незнакомой комнате, Тарина затрясло, и он чуть не упал.

Хатор и Идэя сняли с себя верхнюю одежду, но даже без неё они казались какими-то мягкими. Не такими, как толстые мужчины. Матушки быстро занялись делом. Тарина раздели, закутали в тёплое одеяло и усадили на мягкое кресло. Его осматривали, тыкали и щупали. Хорошо хоть, что не так, как это делал целитель Гайдеон при первом осмотре. Да уж, было бы стыдно, если бы дар вылетел на Матушек.

Хатор тыкала пальцами во что-то очень похожее на экран DVD.

— Вот, он есть в нашей базе данных. Мальчик Тарин, был рождён Сибелль, внучкой Горожанки Каниши. Сестра Налини, брат Грэм. Кузен Кори. Помнишь, после того как первый чип не сработал, мы ещё спорили, куда его разместить: в лес или кадетом в общину? А так как решили, что он будет жить в лесу, то занесли его данные в файл с другими мальчишками.

Идэя кивнула.

— Думаю, мы поступили правильно. Грэм и Кори точно мальчики. Если бы Тарина сделали кадетом, тогда бы их пришлось отослать в другое место. Хорошо, что они вместе, даже если и не знают об этом.

— Без носков! — вырвалось у Тарина. Чёрт! Он совсем не это хотел сказать. Ему было интересно, что такое брат, сестра и кузен.

Продолжая осмотр, Идея погладила его ступни.

— Бедный мальчик. Его чип-ингибитор сейчас даёт сбой из-за того, что он находится так далеко за допустимыми пределами. Малыш еле ворочает языком. Мы должны считать с него информацию. Сам он ничего путного не расскажет.

— Как и другие мальчики, — фыркнула Хатор.

— Связан, — выдавил Тарин. — Желтобородый мужчина ест меня!

Очень важно рассказать Матушкам о Гаррике!

— Я послала сообщение в главный офис, — сказала Хатор. — Они велели согреть Тарина, но больше ничего не делать, пока они не решат, как с ним быть. Если мы вернём его обратно, то на нём не должно остаться следов нашего вмешательства.

Идэя подошла к экрану.

— Проверю пока список мазей от обморожения.

— Горит, — сказал Тарин, махая руками. Очень больно. Больно настолько, что Тарин смог пробиться сквозь туман и произнести правильное слово.

— Да, маленький. От холода такое бывает.

Тарин вздохнул, собрался с мыслями, ткнул пальцем в опаленный кончик косы и лежащие на полу почерневшие штаны. — Настоящий огонь!

— Монсанто! — охнула Хатор. — Он действительно обжёгся.

— Тухлое Яйцо, — сказал Тарин и уронил голову на спинку кресла.

Он сидел молча, плывя, словно в тумане, пока Матушки о чём-то совещались.

— Ладно, давай прочтём его, пока ждём ответа из главного офиса, — сказала Идэя. — Тарин, лежи смирно. Тебе покажется, что ты спишь, а мы помечтаем о Тухлом Яйце и твоём желтобородом мужчине.

Хатор усмехнулась.

— Что? — спросила Идэя. — Так они называют транс — «помечтаем».

Тарин взвизгнул. В него ткнули чем-то острым.

— Зимой нет кусачих насекомых.

Идэя успокоила его:

— Тише, Тарин. Это как успокаивающий отвар. Ты расслабишься и устроишься поудобней в мягком кресле. Мы с Хатор будем с тобой разговаривать, и ты расскажешь нам всё о своём связанном мужчине и об общине.

— М-м-м, — довольно протянул Тарин. Звучит неплохо. Он закутался в тёплое одеяло. Руки и ноги болят, но это уже не важно. — Позвоночник тоже будет говорить?

Хатор покачала головой.

— Идэя, он не в себе.

Идэя что-то потыкала на экране и сказала:

— Нет, погоди. Хатор, я сейчас проверю базу данных. В руководстве по использованию чипов говорилось что-то о… Вот! Иногда ингибиторы могут вызывать физические проявления, отражая угрызения совести носителя. Зачастую проявляются в виде покалывания или щекотки в нижнем отделе позвоночника.

— Горящие кости! — сказал Тарин и захихикал. — В Костерище!

— Теперь понятно, — ответила Хатор. — Но он всё равно сейчас какой-то неадекватный.

— Он соберётся, когда мы начнём задавать вопросы.

— Сплю! — объявил Тарин и закрыл глаза. Ему снились Матушки, и он рассказал им всё о своём клювоносе, Тухлом Яйце, Офере, Эдоне, цветочных подошвах и о том, как учился печь хлеб… а ещё о…

Тарин моргнул. Приятный туман рассеивался. Вокруг суетилась Хатор. А сам Тарин был уже одет в тёплую одежду.

Идэя разговаривала в коробочку:

— Да, он в порядке. Здоров как бык. Впрочем, как и все остальные. Хатор вколет ему витамины, лёгкий вирусный коктейль и сотрёт память. Да, пару дней он помучается, но зато колония получит иммунитет к новым штаммам, которые мы обнаружили в последней партии заборов из города. Да, они в любом случае продержат его в лазарете несколько дней из-за ожогов на руках и обморожения на ногах. Скажите, мы хотим, чтобы мужчины знали, что о нём позаботились Матушки? Можно вылечить его раны?

Тарин покосился на Идэю, стараясь понять, о чём она говорит.

— Ай-й-й! — Ещё один козявкин укус в руку.

— Это витамины, малыш. Ещё два.

Тарин обиженно посмотрел на Хатор. У неё в руках была тонкая железная палочка. А во сне Хатор была такой доброй!

Идэя вздохнула.

— Да, если они увидят на нём следы нашего лечения, то мальчику придётся за это отвечать. Судя по тому, что мы узнали, ему и так хватает проблем с Джейдоном и переживаний из-за Гаррика. Да, не будем его лечить, но убедимся, что Тарина нашли. Постараемся подкинуть его на территорию общины. Если не получится, он будет наказан.

— Ой! — повторил Тарин. Хатор снова его уколола, пока он прислушивался к разговору Идэи с невидимыми Матушками. Тарин моргнул. До сегодняшней ночи все Матушки были невидимыми!

— Да, — сказала Идэя. — Мы уверены. Они с Гарриком подходят друг другу. Во время транса Тарин без умолку болтал о нём. Он называл его толстым добрым клювоносом!

Тарин хихикнул и быстро посмотрел на Хатор. А вот и колючая железная палочка!

— Ой! — заранее простонал он.

Хатор рассмеялась и сказала:

— Послушай, маленький Тарин, в лесу хорошо, темно и тихо, но ты должен сдержать обещание. Будь со своим мужчиной. Мы больше не сможем тебе помочь.

Почувствовав очередной укол, Тарин взвизгнул.

— Баю-бай, за-сы-пай, — пропела Идэя, и Тарин моргнул.

* * * * * * *

Он очнулся, лёжа в сугробе. Не холодно. Всё ещё жарко от того, что сидел в животе у железного монстра. Ноги, руки болят… Тарин попытался сесть, но упал.

— Матушки! — заорал он, сам не понимая, почему зовёт их. И что такое железный монстр?

— Он здесь! — крикнул подбежавший Кейл и вытащил Тарина из сугроба. — Матушки справедливые! Дважды пойманный, что ты здесь делаешь?

Колени Тарина подогнулись, и он промычал:

— Не хорошо. Жарко! Матушки! Горю!

Кейл схватил Тарина за руку.

— Гайдеон! Помоги! Он не сбегал, ему плохо!

На крики быстро прибежали Сокорро с Мартом, а за ними подлетел и Гайдеон.

— Горел, — сказал Тарин. — И у меня горячие кости.

Кейл подхватил Тарина на руки, и Гайдеон бегло осмотрел его по пути в лазарет. Всю дорогу Март и Сокорро тараторили о том, что думали, Тарин где-то рядом. Это продолжалось, пока Кейл не отругал их за невнимательность и не заставил замолчать.

— У него жар, — заявил целитель. — Скорее всего, он пытался охладиться в снегу.

— Он и вправду горел, — тихо сказал наказанный Сокорро, показывая пальцем на штаны Тарина.

— Тарин, что случилось? — спросил Кейл.

Тарин застонал. Вот, теперь ещё и голова заболела, да и глаза стали горячими… Тарин хотел рассказать им о Джейдоне, но тогда придётся признаться, что он пытался задушить Тухлое Яйцо.

— Огонь укусил меня за ногу. Руки остановили его, — он сглотнул. Было такое ощущение, будто в горле стоит ком.

— И ноги!

— Матушки! — застонал Гайдеон, укладывая Тарина на смотровой стол. — У него и ожоги, и обморожение! Сокорро, принеси мне нужные мази.

— Хочу к клювоносу, — промычал Тарин и закрыл глаза.

— Тарин, капитана Гаррика скоро разбудят для приёма лекарств. Пока мы не узнаем, почему тебя лихорадит, ты к нему не пойдёшь. Иначе Гаррику может стать ещё хуже. Но я скажу ему, что ты хочешь его видеть.

— Хочу… — вздохнул Тарин. Он чувствовал, что с ним опять что-то делают, но пребывал в полузабытьи. Плыл, словно в тумане, но не так, как прошлым летом на озере. Сокорро втирал что-то жирное в кожу рук Тарина, а Март и целитель пытались стащить с него штаны.

— По крайней мере на ногах ожогов нет. Как, скажите мне, он смог подхватить огонь на штаны? — спросил Кейл.

Гайдеон нахмурился.

— Скорей всего, мы этого никогда не узнаем. Если у Тарина сейчас сильный жар, как я подозреваю, то он ничего не вспомнит. Тарин мог случайно шагнуть к краю Костра, когда на него в первый раз накатила слабость. Меня волнуют его ноги. Я уже привык к ожогам на пекарях, поварах и кузнецах, а вот обморожение за последние годы вижу впервые. В книгах говорится, что внешне это выглядит страшно, но легко заживает… Но мы можем увидеть последствия и много позже. Это как: отморозил зимой, ампутировали весной… — Гайдеон осторожно потрогал ступни Тарина. — В любом случае, он больше не замёрзнет, поэтому мы можем согреть его без риска для здоровья. Сокорро, принеси ведро с горячей водой. Мы погреем его ноги. Будет больно. А я пока пороюсь в Матушкиных лекарствах. Может, и Тарину что-то перепадёт из аптечки Гаррика.

Тарин заёрзал. Колышущееся озеро было сделано из огня. И с ног Тарина снимали шкуру.

— Леди! — заорал он. — Не носки. Кожа!

— Тише, мальчик, — сказал Гайдеон. — Ты бредишь. Не буди Гаррика.

* * * * * * *

Клювонос! Где же он? Тарину показалось, что он слышал дикие крики Гаррика. Тарин беспокойно заворочался. Он в ловушке! Руки и ноги не двигаются. Тарин лежит на тягучей земле!

— Ты в кровати, мальчик. Лежи спокойно. Тебя лихорадило два дня. На вот, попей медовой водички.

Тарин открыл глаза. Было такое ощущение, что ему на веки положили по мешку муки. Рядом сидел Эдон и протягивал ему кружку. Выглядел мастер-сержант очень уставшим.

— Пекарь, а не медик, — прошептал Тарин.

— Ты был первым, — ответил Эдон. — Сейчас пол общины болеет. Конечно, никому не было так плохо, как тебе, но ведь у них не были обожжены руки и обморожены ноги. Многие уже почти выздоровели.

— Клювонос?

— Он проснулся и был злой, как сто чертей!

— Я не… — начал было Тарин, но замолчал, не зная, что натворил.

Эдон усмехнулся.

— Пей медовую водичку, мальчик. Он бесится из-за своей руки. Орал как сумасшедший, когда проснулся.

— Чёрт! — сказал Тарин, вспоминая события Короткого Дня. — Я всё ещё его мальчик? А Тухлое Яйцо?

— Пока никто не созывал собрание. К тому же Гаррик проснулся только вчера. Гайдеон с трудом удерживает его в постели. Тому, видите ли, не терпится увидеть тебя и помочь с больными. Офер даже прикрикнул на него и сказал, что раз он принц Короткого Дня, то приказывает ему оставаться в постели. — Эдон на минуту задумался, улыбаясь, но потом стал серьёзным. — Тарин, ты можешь попытаться сесть в кровати. Хоть ненадолго? Гайдеон говорит, что так мы сможем определить, насколько ты слаб.

— А это поможет мне увидеть клювоноса?

— Возможно, — ответил Эдон.

Кряхтя, Тарин всё-таки сел.

* * * * * * *

Тарин был в бешенстве: когда на следующий день ему разрешили встать с кровати, то заставили надеть ненавистные носки.

— Матушки же сказали! — заорал Тарин на измученного Сокорро.

— А Гайдеон говорит, что ты должен надеть носки на свои обмороженные ноги. Иначе пальцы отпадут!

— Шаз, — фыркнул Тарин. — Пальцы не отпадают.

— Отпадают, — сказал Сокорро. — Гайдеон показывал мне картинку.

— Остаюсь в постели, — объявил Тарин. — Носки не надену.

Сокорро кинул на кровать чистые носки вместе с новыми штанами и выстиранным свитером Тарина.

— Или ты наденешь всё это, или не увидишь сегодня капитана Гаррика. И мне плевать, останешься ты в постели или нет.

— Чё-ёрт! — взвыл Тарин, пытаясь просунуть ноги в штанины. — Больно.

— Я знаю, — мягко сказал Сокорро. — Гайдеон сказал, что вы с Гарриком можете лежать в одной палате. Но только если ты дойдёшь туда сам.

Тарин нахмурился.

— Гайдеон меня дурит.

— Мотивирую, — поправил его целитель, в который раз незаметно появившись в комнате именно тогда, когда Тарин сказал что-то неуважительное.

Надо же, какой он тихий. Совсем не такой, как другие мужчины. Да ещё красивый.

— Я и так тивируюсь! — фыркнул Тарин. — Только штаны не надеть. Руки болят!

Гайдеон кивнул.

— Тарин, в ближайшие дни вам с Гарриком придётся помогать друг другу, чтобы Эдон и Сокорро смогли заняться другими пациентами. Так что будь хорошим мальчиком и постарайся справиться, ладно?

Тарин наконец натянул на себя тёплый свитер и вытащил косу наружу. Кто-то обрезал обгоревший кончик и заплёл её, пока Тарин спал. Всё. Он готов увидеться со своим мужчиной!

О Матушки! Поход по коридору занял целую вечность. Но Гайдеон и Сокорро были рядом и поддерживали Тарина на каждом мучительном шагу. Его не надо было «тивировать» — он спешил к своему мужчине.

Сокорро открыл дверь.

— Ой, — сказал он. — Тарин, потише. Капитан спит. Его очень сложно заставить заснуть.

У Тарина было ощущение, будто он поскользнулся на кучке с дерьмом. Он очень хотел поговорить с клювоносом, но понимал, что шуметь нельзя. Главное, что он рядом и скоро проснётся. Да, пусть поспит, пока Тарин идёт к кровати.

Гайдеон и Сокорро удостоверились, что он добрался до стула, стоящего рядом с кроватью Гаррика, и ушли. Посмотрев на клювоноса, Тарин подумал, что его мужчина чуть похудел. Не хорошо. Тарин заставил себя перевести глаза на руку капитана. Всё ещё забинтована. Потом он взглянул на свои руки. Ожоги и волдыри. Заживут. А пальцы заново не вырастут… Тарин даже думать боялся, что у него могут отвалиться пальцы на ногах. Да, Сокорро просто пугал меня. Не хочу ноги, как у Офера! А вот у Гаррика на правой руке остались только большой и указательный пальцы. Тарин прикрыл глаза и представил, как клювонос ласкает его той рукой… Как бы там ни было, он всё равно останется моим мужчиной!

Позвоночник дёрнулся.

— Остаюсь, — сказал Тарин. — Не буду прятаться от Джейдона. — Позвоночник настаивал. — День Свечей, — зарычал он, и неприятное подёргивание в спине прекратилось. «Ха! Обдурил его», — подумал Тарин. Он ведь не уточнял, что будет делать в День Свечей!

Гаррик пошевелился во сне, и Тарин почувствовал, что возбудился. Красивый спящий клювонос! Он закусил губу. Руки болят. Ну а рот тогда на что? Пусть Сокорро утверждает, что Гаррику нужен отдых, но Тарин уверен, что клювоносу больше нужны губы его мальчика на члене. Тарин очень хотел выпить дар своего мужчины. Он нырнул головой под одеяло, немного потёрся носом о мягкие паховые волосы Гаррика и начал сосать и лизать.

Вялый член клювоноса приподнялся и заполнил рот Тарина. А уж он старался, облизывал и заглатывал. Тарин не понял, когда проснулся Гаррик, но в какой-то момент его рот наполнил дар и сверху послышался стон:

— Дважды пойманный.

Тарин вылез из-под одеяла и улыбнулся.

— Ням!

— Привет, мальчик, — прохрипел клювонос. — Иди ко мне. Офер ругается, когда я встаю с кровати.

Тарин хихикнул и пристроился рядом со своим мужчиной.

— Здесь моё место!

— Да, — согласился Гаррик. — Здесь.

Некоторое время они лежали молча, и Тарин, перекинув руку через живот клювоноса, осторожно положил её на забинтованное запястье Гаррика.

— Тарин, — вдруг заговорил капитан. — Скоро День Свечей. Я теперь инвалид. Ты заслуживаешь мужчину, который…

— Чёрт! — перебил его Тарин. — Джейдон может засунуть положение о Целостности в свою грёбанную задницу!

— Тарин! — прошипел Гаррик. — Откуда ты знаешь такие выражения?

— От него. Джейдона! — зарычал Тарин. — Я привязался к тебе, Гаррик. Не хочу другого мужчину. Джейдон проиграет. Он говорил мне гадости. Мы будем бороться!

Гаррик крепче обнял Тарина здоровой рукой.

— Тарин, но я больше не смогу охотиться. Я больше не могу называться мужчиной.

Тарин закатил глаза.

— Толстый. Сильный. Большой член. Борода. Мужчина. — Тарин поёрзал. — Добрый. Должен защищать своего мальчика. Три пальца — это ещё не весь мужчина!

Гаррик застонал.

— Но Джейдон прав.

— Чёрт! Ты же можешь охотиться по-другому. У мальчишек ведь нет стрел. Только ловушки и рогатки.

— Мальчишечьи инструменты, — кисло сказал Гаррик.

— Однако они помогают нам добывать еду, — возразил Тарин. Ему показалось, что клювонос сейчас ведёт себя, как… Какое там слово употребил Титус?.. Да! Как ребёнок!

Гаррик пожал плечами.

— Рыба! — радостно воскликнул Тарин. — Рыба. Мужчины ловят рыбу! Ты мне говорил, что твой проект был о ловле рыбы. Мужественная работа! Ты можешь быть рыбаком.

— Хватит, — фыркнул Гаррик. — Ты прав, Тарин. Просто… Не каждый мужчина смирится и выдержит такое.

Тарин хрюкнул.

— Выдержит! Смешно!

Клювонос нахмурился, а потом рассмеялся.

— Глупый мальчишка. Это не смешно. Но зато теперь мы будем уверены, что такого ужасного Короткого дня больше у нас никогда не будет.

Тарин кивнул и продолжил наслаждаться исходящим от тела своего мужчины теплом.

— Скажи мне, что Джейдон не прав. Скажи, что мы будем бороться. А если не будем, то уже никогда не проведём Короткий День вместе.

Гаррик часто задышал.

— Не всё так просто, Тарин. Он прав, но ты мне нужен, мальчик. — Гаррик повернулся к Тарину и поцеловал его. — Ты мне нужен, чтобы спать вместе… чтобы есть тебя. — Тарин обнял Гаррика больными руками и прижался к нему сильней. — И, — добавил клювонос, приподняв забинтованную руку, — мне определённо нужен помощник. Так что да, Тарин, мы ещё поборемся.

Конец первой книги

Переводы сайта http://best-otherside.ru/

Примечания

1

Катальпа — красивое дерево до 16 метров в высоту.

2

Сепшн — ресепшн, стойка регистрации, приёмная. (Тарин снова не смог правильно выговорить слово).

3

Кетгут — это материал натурального происхождения из серозной ткани крупного рогатого или мелкого рогатого скота. Это рассасывающаяся хирургическая нить.

4

Сфа́гнум, или Торфяно́й мох (лат. Sphágnum) — болотное растение, род мха (обычно беловатой окраски), из которого образуется торф. Способен активно поглощать и удерживать влагу. Верхние части растения используют в качестве лекарственного сырья. Сфагнум содержит фенольное соединение сфагнол и другие фенольные и тритерпеновые вещества. В медицине и ветеринарии сфагнум применяли как перевязочный материал в виде сфагново-марлевых подушечек. Из-за бактерицидных свойств и способности впитывать большое количество жидкости использовался медиками в качестве перевязочного материала на полях сражений во время войн.

5

Обыкновенный зиморо́док — мелкая птица семейства зимородковых, немного крупнее воробья.

6

Корнхол — игра.

Content

МакГинли Сид Пределы

Сид МакГинли Пределы

Книга Первая

Краткий путеводитель по миру Тарина

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Примечания