Наследник огня и пепла. Том VII. Враг моего врага

Глава 1

Кругом враги

— Мой сеньор, с вами всё хорошо? — тихо спросил Ланс.

— Ты слишком часто меня об этом спрашиваешь в последнее время, — довольно невежливо, по меркам аристократов, огрызнулся я. — Я что выгляжу так, как будто у меня что-то не в порядке?

Коровка подо мной почуял раздражение в моем голосе и всхрапнул, настороженно подняв уши и оглядевшись по сторонам. Охотничьи собаки, которых псари и так вели на поводках в стороне, на всякий случай шарахнулись в сторону. Коровка уже успел убить одну из них. Дорогая псина. Собаки, да и псари, были подарком Пилларов. Собачку было немного жалко, лучше бы Коровка псаря прикончил. Псарей я подозревал в шпионаже.

— Вы иногда впадаете в задумчивость, мой сеньор, — так же негромко сказал Сперат. Он стянул со спины походную пошарпанную лютню. Обзавелся специально для выездов на природу, дорогую он приберегал для особых случаев. А лютня теперь ему была нужна, став, по сути, его оружием. Тревожная мелодия полилась среди белокаменных развалин, которые нас окружали. С редкими вкраплениями диких деревьев, растущих прямо из кладки, эти развалины были охотничьими угодьями таэнских аристократов. Подозреваю, когда-то давно, эти десятки квадратных километров были застроены пяти-шестиэтажными домами для бедноты. После падения Древней Империи они медленно разваливались, обрастая не только деревьями и травой, но и местной парафлорой — вендикаты, упыри и прочая дрянь. Хотя, иногда тут попадались слепые кроты размером с гуся. Приятные на вкус.

— Хотите я сыграю веселую песню, чтобы отогнать от вас печаль? — продолжил Сперат.

— Я тронут твоей заботой, но я не печалюсь, — ответил я сдержанно. Нет смысла срываться на близких. — Но спасибо за заботу.

— Жены, — гоготнул Дукат, ехавший рядом. — Ржавчина грозит даже лучшему мечу, что прорубит любой доспех. Так и лучший из мужчин теряет свой блеск под прекрасным взором своей жены! Поэтому я никогда не женюсь!

Он больше походил на простого латника, бастарда или даже вообще одетого за счет богатого сеньора простолюдина, чем на благородного человека. Своими дешевыми доспехами не из кованных пластин, из узких дощечек стали. Куда легче выковать небольшую узкую полоску, чем пластину сложной формы, поэтому такие стоят на порядок меньше. Но дороже кольчуги. Потому такие доспехи редко носят, для одних слишком дешево, для других слишком дорого. Хотя защищают они не намного хуже латных гарнитуров, таких как на мне и Лансе.

Эти доспехи подарил Дукату я, выбрав один комплект из трофеев. Каюсь, не без скрытой иронии. Но Дукат носил эти наборные доспехи с такой гордостью, что задуманный как немного злая насмешка, мой поступок сделал его моим приближенным. Теперь мне было немного стыдно, что Сперат до сих пор в кольчуге. Однако, заказать ему полный латный доспех никак не представлялось возможности. Хотя деньги были.

Я давно подозревал, что Дукат куда умнее, чем хочет казаться. И повернул так ситуацию специально. Вот и сейчас, пока остальная моя ближняя дружина держалась шагах в пятидесяти позади, он терся рядом, наравне со Сператом и Лансом. Как будто его кто-то пригласил. Впрочем, я его и не прогонял. Мне нравился его легкий нрав. Хотя сейчас он немного перегнул.

— Заткнись, дурак! — злобно сказал ему Ланс. При этом, впрочем, даже не схватившись за оружие. Так, одернул для приличия. Без искренней злости. Сперат и вовсе промолчал.

— Может ты и прав, — с облегчением ответил я.

С облегчением, потому как Дукат предложил прекрасное объяснение для моего странного поведения в последнее время. Вместо того, чтобы брызгать энергией, устраивать скачки и соревнования в метании копья, или спарринги, как вели себя все нормальные аристократы, я постоянно пребывал в рассеянной задумчивости. А иногда даже читал книжки, переданные мне Регентом. Что совсем уже какая-то дичь.

На самом деле мое странное поведение вызвало Сердце бога. Древний артефакт стронул что-то внутри меня. Не разрушил, а словно высветил неправильность, неверную сборку. И встряхнул мои внутренние шестеренки, пытаясь собрать ускользающие смыслы и связи заново. Я не впадал в задумчивость, я скорее проваливался в полуосознанную медитацию. И наблюдал изменения внутри меня. Изредка меня накрывали мутные откровения и ясные сомнения, что тоже не добавляло жизнерадостности.

Очень кстати, что через три дня после моего посвящения в Таэн приехала Адель с сыном. Еще до этого услужливый Родер Брухо прислал своего наследника Койраноса с щедрым предложением — пожить в одном из его поместий. Я не стал отказываться, благо что поместье было когда-то могучим бастионом на внешней стене Таэна. С одной стороны оно было довольно далеко от Холма и грызни Великих Семей Таэна, с другой вокруг было много поселений и полей. Да и сама внушительная круглая башня была окружена прекрасным фруктовым садом с уютными алейками и вычурными каменными лавочками. Малые архитектурные формы наверняка происходили с разграбленных вокруг древних вилл. Но меня подкупил не ухоженный приусадебный участок, а большое количество крестьянских домиков рядом, и проходящая через пролом древней стены дорога в Таэн, по которой с юга везли зерно.

За не очень большие деньги я легко мог кормить свою армию, которую не торопился распускать.

Хотя, конечно, я слегка понизил оплату, посадив рыцарей на жалованье в один дукат, а пехотинцев в один сольдо. Я уже понял — рыцари с отрядами в пять-десять человек, плохие наемники. Им есть что терять. Да и пехотинцы мне нужны были только те, которым некуда идти. За первую же неделю армия похудела до полусотни всадников и двух сотен пехотинцев. Но зато оставшиеся были готовы идти за мной хоть к демонам и даже бесплатно. Так они, по крайней мере, мне говорили.

Конечно же, проверять эти их клятвы, я не буду.

Еще полсотни вооруженных всадников приехало с Адель. И сотня слуг, большинство их которых тоже могли взять в руки оружие, в случае необходимости. Меньшей свитой передвигаться было бы опасно. Земли Инобал она обошла, обойдя через правобережье реки Во. Её задержал на неделю правитель Варры, устроив турнир в её честь, прямо на том поле, где застал. Но позволив погрузиться на корабли и уплыть дальше в Таэн.

Перед тем, как отпустить Адель, он провел переговоры о союзе против возможной экспансии Королевства. Адель долго и основательно мне рассказывала ход этих переговоров. Я постарался показать, что горжусь ей. Она и в самом деле молодец. С одной стороны, они заключили договор о ненападении и помощи против «негодяев, нежити и бандитов», что формально предполагало, что я могу попросить правителя Варры предоставить помощь против Аста. С другой, она не дала обязательства вступить в войну именно против Королевства. Это было правильно, дружить следует не с соседями, а с соседями соседей. И все же, Адель пришлось подписать договор о свадьбе нашего сына с дочкой правителя Фарры. Ей было двенадцать, некоторая молодость Ивейна никого не смутила. В тот же день, прямо на том же турнирном поле, провели небольшой обряд, аналогичный помолвке.

— У неё рожа как у крысы, — не удержалась Адель от комментария по поводу невестки нашего сына. Хотя до этого момента рассказ жены был безупречно вежливым по отношению ко всем участникам. — Такая же мерзкая!

— Не страшно. Помолвку можно и разорвать, — ответил я.

В принципе, на это и был расчет. Правитель Варры очень не прочно удерживал власть. Вернее, он неплохо держал в своих руках сам город, но обширные земли вокруг терпели его претензии на верховенство только потому, что им нужен был военный лидер в случае весьма возможного нападения рыцарей Королевства. Кроме титула и других вежливых слов, правитель Варры не получал от других аристократов более ничего. Даже сомнительная и условная помолвка его дочери с правителем крупного центра силы могла серьезно укрепить его авторитет. По сути, Адель заключила достаточно прочный, хоть и временный, союз. Неплохо.

— Расскажи мне, как ты взял замок Мерт? Об этом только и разговоров! Даже мои старые подружки из Адвес пишут письма и спрашивают подробный рассказ! — весело сказала Адель и прижалась к моему плечу.

Я тем временем осторожно отцеплял цепкие ручки Ивэйна с рукояти Когтя. Он еще не мог ходить, но уже тянулся к оружию. Настоящий Итвис. Поняв, что игрушку он не получит, карапуз разревелся. Адель сделала знак кормилице и моего сына унесли. Мы были на крыше бастиона, практически наедине. Пара слуг, на случай, если надо будет подлить вина или принести еды, Ланс со Сператом, пара её боевых баб в латах. Я даже немного отвык от того, что вокруг так мало людей. Я подавил в себе желание нервно сглотнуть и ответил ровным голосом:

— Про замок Мерт тебе лучше расскажет Сперат. Он был там все время. И это его работа, рассказывать про подвиги…

На самом деле, я уверен, спрашивала она не о замке Мерт, а о вдове его бывшего владельца. И её дочери. О приезде Адель стало известно буквально за день до её появления в Таэне — гонцов прислали люди Ин да Орс с портового городка, в котором она высадилась с кораблей. Ко мне примчался лично Родер Борсо с этой новостью. И сразу после того как сообщил её, тут же спросил по поводу моих пленниц. Предложив отдать их Пилларам в качестве жеста доброй воли. Я понимал, что этот хитрый Хранитель наверняка действует сейчас даже через голову Регента. Скорее всего, хочет получить одолжение от Пилларсов для каких-то своих планов. Однако, время поджимало, следовало немедленно убрать этот сладкий, но постыдный трофей с глаз жены. Зачем мне лишние проблемы в семье? Поэтому я согласился.

Хотя Борсо, в присутствии нескольких местных уважаемых людей, которых он привел вместе со своей свитой, трижды спрашивал у вдовы и её дочери «Нет ли у вас претензий к сеньору Магну? Не чинил ли он вам обид? Вел ли он себя благородно и достойно?», и они трижды подтверждали, что претензий нет и ничего такого не было, я все же немного нервничал.

Даже уронил намек Родеру, не будет ли Пиллары мстить за поруганную честь некой условной девицы из их семьи. Борсо попытался меня успокоить тем, что в Таэне к некоторым вещам относятся проще, чем на севере. Он не врал, я уже знал, что в очень откровенной вечеринке, которую он устроил нам рядом с Кесаеной, девушки были из уважаемых семей города. А не проститутки, как мне показалось вначале. Да и позже, своим поведением, они меня в этом очень убедительно убедили. И все же, я нервничал.

Адель села на колени передо мной, опустив руки на мои бедра и заглянула в глаза:

— Ты гневаешься на меня, мой господин?

Я не ответил сразу, вдруг залюбовавшись ей красотой. Провел по её лицу кончиками пальцев. И поцеловал. И только после этого ответил.

— Нет, ты все сделала правильно. Лучшей жены я не могу желать. Просто, я думаю. Скажи, почему ты не дождалась меня в Караэне?

— Я не могла унять трепещущее от нежной страсти сердце, что как птица билась о клеть моих костей в груди! — сказала Адель и из глаз покатились слезы. Она редко выражалась вычурно, как принято в Королевстве. И мы всегда вместе смеялись над этим. Вот и сейчас я хмыкнул. Слезы женщин, как учил ещё Магна его отец, всегда обман, так что это на меня тоже не действовало, хотя Адель с упорством постоянно пыталась провернуть этот прием. А может, просто ей нравилось поражать меня способностью разрыдаться в любой момент. Вот и сейчас меня это развеселило и поразило.

— Хорошо, хорошо, я верю! — протянул я в её сторону руки в жесте сдающегося на поле боя рыцаря. — А теперь скажи серьезно.

Она встала с подушек, на которых мы сидели. Было начало дня, пока не было жарко. С моря дул слабенький ветерок, приносящий запах моря. Вообще я заметил, что тут нет сильных ветров. Только, может, в горах, в ущельях, изредка бывают порывы.

Повернувшись ко мне спиной, Адель всмотрелось в Таэн, величественный даже в своих руинах.

— Я выросла в Адвес, мой сеньор. Когда мой отец умер и моя семья начала рвать графство на куски, словно свора охотничьих собак кусок мяса, я… Многое видела. Знаете, сеньор Магн, это как в битве. Если ты много тренировался, то часто, еще лишь нанося удар, ты уже чувствуешь, что он попадет в цель. Ведь бывало у вас такое? А бывает и наоборот. Когда ты чувствуешь, что удар попадет в тебя.

Она обернулась ко мне. Ветер вытянул прядку её золотых волос из прически и бросил на лицо. Ей очень шло. Прямо локон страсти. Она смотрела на меня своими синими глазами прикусив губу. Вот только глаза её были влажными не от страсти, а от застарелой боли и свежего страха.

— И я почувствовала, что меня вот-вот ударят. Я чувствовала угрозу в льстивых улыбках на балах, молчании горожан на улицах, вежливых словах торговцев… И если я готова была держать удар, то Ивэйн слишком мал для таких испытаний. И тогда я решила бежать. Найти вас и поторопить с возвращением, мой муж. В Караэне тени наполняются опасностью, и нам нужен тот, кто вытащит нечисть из тьмы на свет. И убьет их всех.

Я встал, подошел к жене и обнял её. Мы долго стояли так, смотря на Таэн. Мне не хватало этих моментов тихого семейного счастья, когда можно отложить убийство на потом и просто постоять обнявшись. Я был доволен, что она приехала. Хотя встреча с сыном меня скорее обескуражила — я не видел в карапузе ничего особенного. Но об этом я, конечно же, ей никогда не скажу.

— Я глупая трусиха, да? — жалобно сказала Адель.

— Вы умна, красива и храбры, моя госпожа, — я назвал её «госпожой», как было принято в Королевстве. Я знал, ей так нравится больше. — Если вы ошибаетесь, это было бы хорошо. Мне жаль, но я думаю, вы правы. А раз так, нам не следует торопиться с возвращением. Пусть они сами выползут на свет. Так их будет легче давить.

Я говорил уверенно. И убедил её. Хотя сам такой уверенности не чувствовал. Но я не мог уехать сейчас. У меня остались дела в этом месте.

В Таэне мы в окружении явных врагов. Вот только это враги не столько нам, сколько друг другу. Они будут искать союз со мной, или если не дружбы, то невмешательства. Это удобно. Первое, что я сделал после того, как получил от Регента шапку Хранителя — отправился на охоту. Где встретился с Верховным Легатом Ортегом. Если верить сведениям Рудо, сейчас у Пилларов грызня за власть, но Ортег ближе всего к тому, чтобы называться главой семьи. Выбора у меня не было — кроме Рудо, других надежных источников у меня нет. К тому же, убийца смог доставить Ортегу тайную просьбу о «случайной» встрече, что подтверждало возможности его сети шпионов.

Не знаю, почему Ортег не повел против меня армию сам, но в храбрости ему не откажешь. Когда мы встретились, с ним был пяток всадников, десяток собак с двумя псарями и пара слуг. Сам он был в охотничьей одежде, кожа и бархат, даже без кольчуги. Я же явился как на войну, сотня пехоты невдалеке, полсотни всадников, сам в латах. И еще какое-то количество людей Рудо в руинах вокруг.

Мы не стали говорить долго. Ортег оказался не похож на таэнцев, с которыми я говорил до этого. Верховный Легат не пытался плести вязь слов, как тот же Брухо. Не пытался расположить меня к себе и заверить в своей искренности, как старый Регент. Сначала он только слушал.

Я вежливо поинтересовался о самочувствии вдовы да Мерт и ей дочери.

— Это вас не касается, — поморщился Ортег.

Тогда я перешел на деловой язык. Коротко и внятно объяснил, что мне срать с высокой башни на их местные взаимные обиды, и что я больше не дам себя втянуть в их разборки.

Ортег вдруг расхохотался.

— Срать с высокой башни⁈ — повторил он. — Я запомню!

— Надо записывать, — прошипел в шлем Ланс, который был неподалеку. Кроме меня его никто не услышал.

После этого разговор стал складываться лучше. Я быстро понял, почему Ортег все еще не стал главой семьи. Он не хотел этого. В этом волшебном мире случались чудеса невозможные не только те, которые невозможны в нашем, но и те, которые возможны. Хоть и не перестают быть чудесами.

Ортег оказался честным, совестливым человеком. Насколько это возможно в его положении, разумеется. Он не хотел драться за куски земли, лить кровь на камни замков, отжимать торговые потоки, сгонять жир с крестьян. Ему хотелось честной драки. И лучше бы, не против людей. Я не стал пытаться убедить его, что разделяю его желания. Напротив, я честно сказал, что вообще не люблю войну. А хочу спокойно посвятить жизнь строительству Караэна. И улучшению жизни его жителей. Осушить болота, построить мельницы для помола зерна, отправить экспедиции в горы, чтобы понять как в древности работали плотины, и можно ли их восстановить.

Ортег явно был поражен подобными откровениями. Я немного увлекся, рассказывая это, поэтому не сразу отследил его реакции. И с досадой понял, что говорю не то. Аристократу не подобает желать мира.

— А вы взрослее многих стариков, — вдруг сказал Ортего. — Так вы даете слово, что не встанете более под знамена Ин да Орс?

— Мне казалось, что я под знаменами Регента, — ответил я.

Ортега раздраженно поморщился. Он не поверил в мою наивность.

— Когда я разобрался, уже было поздно что-то менять, — тут же поправился я. — Да, я даю слово, что буду старательно избегать чей либо стороны в Таэне. Но меня могут вынудить.

— А это уже постараюсь не допустить я! — самоуверенно ответил Ортег.

Расстались мы почти друзьями. На прощание Великий Легат даже подарил мне своих псов. Вместе с псарями, как и всякие дорогие животные, его охотничьи псы требовали особого ухода.

Нет, зверюги были шикарные. Похожи на овчарок горцев, но сильно больше и массивнее. И злые. И умные. Уже по возвращению несколько псин смогли вырваться из связки псарей и попытаться погрызть ближайших. Не повезло Волоку — ему серьезно порвали ногу, если бы не моё мегалечение, он бы точно остался хромым на всю жизнь. А вторым объектом нападения стал Коровка — и вот тут не повезло уже псинам. Коровка хладнокровно раскроил череп одному псу, и гонял остальных, пока псари не обуздали своих тварей.

Мне пришлось поселить псарей с собаками в отдельном строении за пределами обнесенного стеной поместья — слишком уж опасные у них животные.

На охоту в руины я съездил еще пару раз. Разумеется, охотой эти вылазки назывались только для отвода глаз. Хотя мои всадники и в самом деле нашли пару вендикатов, расправились с ними, устроили раскопки на месте их появления, и даже вроде нашли какие-то ценности. Кроме этого каждый раз мы возвращались с тушами гигантских сумчатых кротов — но этих доставали собаки. С удивительной эффективностью находя их под землей и выкапывая по метру-полтора перемешанной с камнями земли. Кроты не отличались сообразительностью и подвижностью, поэтому не успевали сбежать по своим ходам. Я пересмотрел свое отношение к собакам. Они могли быть полезны.

Я же «охотился» с помощью других псов. И моим псарем был Рудо. Он передавал мне расшифрованные письма из Караэна, принимал от меня послания туда, и докладывал о происходящем в Таэне. Там все шло хорошо — Регент умирал. Перестал вставать с кровати, но созывал к себе всех, кого помнил по именам. А когда эти люди являлись, он не давал им и рта раскрыть, а только нес бред о том, что надо немедленно собрать войска всех людей и идти войной на Золотую Империю.

Все с ним соглашались, и горячо поддерживали. Клялись немедленно вступить в войско и пожертвовать все состояние на поход. И смеялись над ним, как только выходили из его спальни.

Куда больше волновало Таэн другое. Следующего Регента должен будет выбрать совет Хранителей. И сейчас их, вместе со мной, 22. Может так случиться, что голоса разделятся поровну. И это плохо — в истории Таэна случалось, что Хранители не могли избрать Регента месяцами. Это было плохим временем. Никто не хотел, чтобы это повторилось.

Мы доехали до особенно плотного нагромождения руин. Всадники моей дружины уже привычно рассыпались вокруг. Псари, повинуясь моему жесту, повели своих зверюг на пустыри которые когда-то были парками — искать жирных кротов. А мы остановились у относительно высокого здания, чьи стены сохранились этажа на четыре в высоту. Некоторое время рассматривали столбик камней у входа.

Три белых камня друг на друге — значит все чисто. Если один из камней не белый, а любого другого цвета — впереди засада. Я скоро стану настоящим шпионом.

Повинуясь моему жесту, Дукат нехотя слез с лошади и скрылся в развалинах. Его мне жальче меньше всех. Его не было довольно ровно столько, чтобы я начал беспокойно посматривать вокруг. И тут Дукат высунулся в сохранившееся окно над нами и махнул рукой.

— Заходите, мойсень, я тут только одного урода нашел, но он вам знаком, — сказал Дукат.

Значит мой связной на месте. Дукату очень не нравился Рудо. Как и всем остальным моим рыцарям. Сотники пехотинцев с Рудо знакомы не были. У всадников просто профессиональная ревность, надо думать. Убивает он явно не хуже них. А, в некоторых обстоятельствах, наверняка лучше. Мы спешились, оставив коней на Волока, прошли в развалины. Рудо обнаружился на самом верху. Сидел в углу, рядом с черепами. Черепа явно моложе развалин. Не только я решил обтяпывать тут свои темные дела. Только не у всех их темные делишки проходят гладко. При виде меня Рудо не сделал даже попытки встать и поприветствовать меня как подобает. Впрочем, я платил ему не за хорошие манеры.

— Я выполнил оба ваших приказа, — сказал Рудо. — Но вам не понравится, что из этого вышло.

Глава 2

Деловые переговоры

Прежде чем продолжить с Рудо разговор, я отправил Дуката к лошадям. Его я посвящать в свои дела не хотел. Убедившись, что Дукат ушел подальше, я вновь обернулся к убийце. Тот смотрел на меня хмуро, без всякой преданности, и я бы даже сказал, с пренебрежением. Он так и не встал с обломков камней, на которых сидел. Этот человек явно нарывался на неприятности. И, насколько я понимал его, делал это просто потому, что иначе не умел.

Я взял паузу. Застыл над ним с пустой рожей и стеклянными глазами. Это всегда всех пугало. Испугает, если такое лицо у человека, который может тебя убить. Причем, может во всех смыслах. И физически, и юридически, и даже морально. У меня есть меч и право применять его по своему усмотрению.

Делать просто глупое лицо не правильно. Надо было пустым взглядом ужасать, поэтому в такие моменты я усиленно думал. Чаще всего, разбирался в своих внутренних ощущениях и обдумывал очередные флешбеки, что стали посещать меня после того, как я пощупал Сердце бога.

Прикосновение к Сердцу Бога меняло меня изнутри. И дарило прозрения. Но отнюдь не вносило ясность в происходящее. Возможно, дело во мне. Я привык поглощать в школе и университете структурированное, разложенное от простого к сложному, знание. Знание, где каждое новое и непонятное опирается на старое и понятое. И где всегда видно за малым большее, общая система. А эти флешбеки меня скорее путали и сбивали.

Я, внезапно, начал читать на языке Древней Империи. Причем, это был особенный язык делопроизводства. Местные считали его тайным, мистическим и особым. На самом деле просто канцелярит, доведенный до абсурда. Пока нормальные люди письменный язык, делая его проще и удобнее, бюрократы Империи возодили в религиозный абсолют правила оформления папирусов, плодя тысячи форм для заполнения и одновременно закостеневая в инструментах передачи смысла. Как и любые бюрократы. Слоговое письмо, где различные значки и завитушки означают слоги, менясь в зависимости от ударения и места слога в слове. И все в таком духе. Учить такой бред я бы никогда не стал. И я бы не узнал, что его знаю, если бы мне не попалась на глаза строчка на нем.

Этот язык внутренней бюрократии Древней Империи я обнаружил в книгах по демонологии. Кроме меня, этот язык, похоже, был поголовно понятен даже самым тупым демонам-воинам из ада. Полистав эти демонологические книжки я нутром почувствовал, что почти всё, что понаписали их многомудрые авторы — чушь и бред. А вот когда дело дошло до практики, все вдруг стало куда понятней.

Чертежи «демонических печатей» сопровождались заклинаниями примерно следующего вида:

«Согласно параграфу семь, точка сорок один, надлежит подчиняться человеку стоящему в этом круге».

«Из круга не выходить, приказ младшего писаря седьмого кабинета северной башни Имперской канцелярии» — надлежало повторять при вызове демона в одном из трудов. Причем не просто повторять, а петь. Хотя последнее было примечание от автора. И скорее всего являлось очередной глупостью. Петь следовало, пока «вызванный демон не потеряет волю и не согласится исполнить приказ Мастера». Да, местные демонологи относились с большим уважением друг к другу, называя практиков не иначе, как мастерами. И писали это слово с большой буквы.

Разглядывая эти надписи и рисунки, я некоторое время пребывал в недоумении, пока вдруг у меня будто внутри с хрустом не встало все на место, сложившись в единую картинку. Хочется думать, что это я такой умный, но увы — Магн передал мне по наследству весьма развитые навыки бойца, а не исследователя. Логично подозревать, что нейросвязи наработать так же, как хотя бы я в институте, он не мог. Поэтому я подозревал Сердце в своем внезапном понимании.

Император заключил договор с демонами. Подробности его от меня ускользали. Было понятно одно — некоторые приказы, заявленные на языке Древней Империи и если приказывающий ссылался на административные учреждения Империи, демонами выполнялись.

Вызывающие могли приказать демонам, призванным в этот мир, оставаться на месте, не трогать их, натравить на своих врагов. Вот только с последним начинались сложности.

Демоны старались заключить поверх старого, свой собственный, индивидуальный договор с каждым из колдунов. Давая им «власть и могущество» — как я подозреваю, попросту проводили через портал в свой мир, отчего у колдунов прыгал вверх магопотенциал. Эффект, о котором мне рассказывал уже покойный лектор Караэнского Университета. И награждали возможностью призывания демонов — собственно вся эта геометрия не значила сама по себе ничего.

Сначала к тебе приходит демон, а уже потом, если останешься жив, ты начинаешь учить геометрию и постигать нюансы общения с этими неожиданными гостями. Значит, демоны могли появляться в этом мире и без колдунов? Или есть первый колдун, от которого все пошло? И если убить всех колдунов, демонам будет закрыта сюда дорога? Так много вопросов, так мало ответов. Сами колдуны редко особо радовались появлению у себя способности призвать демона во время приступа грусти или радости.

И эта была вторая странность. Бедолаги демонологи были… Потерпевшими. Они обменивались опытом как защититься от рогатых. Ведь рогатые, если отбросить всю жуть, вели себя как рекетиры. Ставили на счетчик и требовали регулярной оплаты.

Основная плата демонов были жертвы. Желательно, кровавые. Предпочитали они мужчин, но не брезговали детьми и женщинами. Было важно, чтобы жертвы мучались.

Очень похоже, что древний договор запрещал демонам напрямую пытать и убивать людей. И они нашли способ это обойти — делали это с помощью других людей.

И вот во все это говно я собирался влезть. Чтобы вернуть Гвену, разумеется. Причем, я не особенно беспокоился о ней — ей там, подозреваю, грозит разве что вечная скука. Меня больше беспокоил Сперат. Не могу сказать, что он напоминал мне о Гвене каждый день и рыдал у ног, прося её вернуть. Нет, как очень воспитанный рыцарь, он ронял намеки. То напишет балладу «К возвращению Гвены. Не хотите послушать мой сеньор?», то напомнит мне наш совместный с ней поход, то пожалуется, что не хватает остроумных шуток одной рыжеволосой особы. Я легко это игнорировал. Однако, после напряженных недель путешествия в Таэн и войны в его окрестностях, я начал замечать как Сперат под долгу сидит молча. И сжимает в кулаке висящую на шее жемчужину Гвены. И вообще он так и не стал тем веселым парнем, каким я встретил его в этом мире.

И, наконец, мне самому было интересно попробовать.

Для этого мне требовался колдун. И я попросил Рудо найти и принести мне такого.

— Похож на Хранителя, — сказал я Рудо, когда он показал мне пленника.

Рудо мыкнул, и процедил:

— Жрец одного из храмов Императора. Вы попросили меня найти колдуна, и я нашел их. Много. Наверняка Хранители колдуны все поголовно. Как и остальные высокопоставленные члены Культа Императора. Поэтому я постарался найти самого незнатного. Этот лучший вариант.

— А он точно колдун? — засомневался я.

Рудо посмотрел на меня с раздражением.

— У меня сведения из четырех разных источников. Однажды он призвал демона в своем доме, и это видел слуга. Его сын в борделях, как напьется, рассказывает шлюхам, что его отец скормил демонам свою жену. Мои люди проникли в его дворец и нашли в подвале комнату с демоническими знаками на полу. И, наконец, я когда я похитил его, он пытался призвать демона. Воткнул нож в умирающего телохранителя — своего же — и из того что-то полезло. Если бы я вовремя не оглушил этого урода, то сейчас бы мы тут с вами не разговаривал.

— Можно было начать с последнего. Этот довод самый убедительный, — встрял Ланс.

Мы сняли мешок с пленника и с интересом стали рассматривать лицо человека под ним. Добрые глаза с лучиками вокруг глаз, выдавали в нем любителя смеяться. А большая седая борода, даже сейчас сохранившая часть былого великолепия, делала его человеком представительным. Плюс, конечно, богатая одежда усеянная знаками императора — красное восходящее солнце с семью лучами, на белом фоне.

Старик был мастерски связан, прямо шибари. Только жестче. И кляп во рту. Он внимательно смотрел на наши лица, жмурясь от яркого солнца. Я не боялся, что он нас запомнит — в живых я его оставлять не планировал. Рудо каким-то образом это понял. И потому сейчас смотрел на мою реакцию исподлобья. Убить одного из видных членов Культа и в самом деле не входило в мои планы. У меня был повод быть им недовольным. Впрочем, и серьезных возражений против этого, у меня тоже не было.

— Весь Культ Императора демонопоклонники? — засомневался Сперат. — Я не верю. Да Таэн бы уже вымер…

— Как и половина Великих Семей Караэна, — фыркнул Ланс. — Просто держат себя в руках. Приносят в жертву бродяг и воров. Скармливают рогатым понемногу, не привлекая внимания.

— Зачем⁈ — изумился Сперат.

— Слабаки готовы на все, лишь бы добавить себе немного силы, — фыркнул Ланс. — Зачем я говорю тебе очевидное? Дурак не поймет, а умный не спросит.

Сперат обиделся. И резко ответил Лансу:

— А почему в твоей семье так часто рождаются столь одаренные талантами?

Ланс схватился за меч, но я ответил вместо него.

— Близость к Тельтау. Ставлю сто дукатов, если Ланс сможет вспомнить пару боковых ветвей своего рода, которые переехали и живут вдали от эльфийского леса, то обнаружит, что в них таланты постепенно угасают.

Ланс задумался.

— А что насчет второго моего поручения? — тем временем спросил я Рудо. — Там что пошло не так?

— Я нашел место, о котором вы меня спрашивали. Пробраться туда малым отрядом нельзя. Да и большим прорваться будет трудно. Его окружают подземные стены, а подходы стерегут Ревнители. А эти придурки так же равнодушны к золоту, как благородные всадники к своим крестьянам.

Ланс дернулся, почуяв оскорбление. Но не смог понять, в чем оно.

— Не все, — я и сам из благородных. Даже немного обидно. — Подумай, что ты мог упустить. Нас провели туда из крепости да Орс, и я по пути не видел ни одного Ревнителя. Должно быть, у них есть свой собственный, скрытый и от красных рыцарей, проход.

— Я подумаю, — кивнул Рудо. — Но, возможно, мне потребуется кого-то поспрашивать.

Он просил разрешения на похищение и пытки кого-то из крепости да Орс. Если это всплывет, могут быть проблемы. А я сейчас уязвим. Тем более, что у меня в Таэне семья.

— Сперат, дай Рудо пару тысяч сольдо, — велел я. И, игнорируя его возмущенный взгляд, обратился к своему убийце. — Не торопись. Возможно серебро будет надежнее крови и стали. Это ведь Таэн. Но и не подставляйся. Действуй наверняка. Время у нас есть.

Я хотел проникнуть в место, через которое попал в мир Пана. И поговорить с ним еще разок. Но это могло и подождать. Пока я лишь хотел его еще немного поспрашивать обо всем понемногу. Подозреваю, отвечать он будет уклончиво. Лучше бы прийти к нему с чем-то, что может его заинтересовать.

Когда Сперат закончил облегчать сундучок, который он носил с собой в жадносумке, я отправил Рудо к Дукату. Мои люди, кроме Дуката, не знали его в лицо, поэтому его могли и убить, сунься он сейчас в руины. Пусть подождет, пока я закончу, вместе с Дукатом. Так они будут следить друг за другом, а не за мной.

Едва он ушел, я нашел в руинах небольшую комнату с относительно ровным полом. И нарисовал на нем незатейливый квадрат. В углах символ Императора, а по сторонам надпись на древне-имперском: «Не переступать черту». После чего мы все четверо, вместе с пленником, встали внутрь. Я вытащил у старика кляп изо рта, и велел:

— Вызывай подвластных тебе демонов.

— Я не могу, вот так просто… нужна жертва… — залепетал он, пополам со стонами. Веревки передавливали ему конечности. — Они приходят лишь на боль и кровь…

— Начинай, — повторил я.

Он затянул унылый речитатив «Взываю к тебе, о старейший среди шестой сотни второго полка левого крыла, приди и услышь меня». Все это с ужасным акцентом. Подозреваю, что должность демона он считает именем, и учил наизусть как своего рода скороговорку, слишком уж быстро проговаривал все эти числительные и звания. И половина слов была исковеркана. Я почуял странное изменение вокруг, но это было едва уловимое изменение. Которое можно списать на общую, немного нервную, обстановку. А вот мое магическое зрение уверенно мне подсказало, что эти слова не просто сотрясение воздуха. От старика потянулся вниз жгутик манны. И растворился, не коснувшись пола. Словно уйдя в иное пространство. Старик продолжал надрываться, посматривая на меня. Я вытащил кинжал из ножен на поясе у Ланса. И полоснул демонолога по щеке. Тот взвизгнул. И заткнулся. Но это сработало. Сначала перед моим магическим взором появился разлом, а потом из него вылез демон. Я вернул кинжал. Надо сначала попытаться поговорить, прежде чем начать тыкать в оппонента оружием. Хотя, чем дольше я тут живу, тем чаще это правило делает мою жизнь сложнее.

Худой, бледный, почти розовый, правда с внушающих размерами рогами. Как у горного козла. И с пачкой пергаментов в руке. Рожа у него была не бессмысленно-свирепая, как я помнил по демону, вылезшему из демонопоклонника на площади фонтанов. А отупевшая от усталости. И очень грустная. Как у чиновника в паспортном столе.

— А, Семкат да Лоск, — кивнул моему пленнику демон. — Твоя следующая жертва должна быть во время праздника сбора урожая. Почему не по расписанию? И где жертва?

Он поднял взгляд от папируса. И осмотрелся. Похоже, только сейчас он заметил нас. Недоуменно нахмурился.

— О великий старейший среди… — ожил старик, и даже попытался подползти поближе к черте. Я его перехватил покрепче. Не хватало еще, чтобы он черту испортил. Надо отдать должное, демонолог, несмотря на резкий рывок, кровь текущую из глубокого разреза на щеке и общую давящую обстановку, выплюнул то, что он считал именем демона за считанные секунды. И даже почти не переврал. А потом закончил. — Разорви на части этих ублюдков, во имя нашего договора!

Ланс вытащил свой длинный меч, и, судя по шороху, Сперат достал из кожаной петли на спине свой топор.

— А что тут происходит? — совершенно растерянным голосом спросил демон. Что не помешало ему аккуратно положить бумаги прямо на воздух, отрастить себе черные когти размером с кинжал и быстрым, как тень, движением, приблизиться к нам.

— За черту не переступать, — сказал я на древне-имперском. — И слушаться меня. Я назначен исполняющим обязанности Императора во время его отсутствия.

Демон с недоверием посмотрел на меня.

— Лично Паном, есть подтверждение от Регента и прочих. Ты же чувствуешь ложь? — продолжил я. И слегка встряхнул демонопоклонника, который пытался опять забухтеть. Тот лязгнул зубами и притих.

— Возможно, — демон явно мне не верил. Но сомневался.

— Тогда видишь, что я не вру. А теперь именем Императора, на колени! — решил я проверить границы дозволенного.

— У нас так не принято, — раздраженно ответил демон. Он метнулся в одну сторону, потом в другую, осматривая квадрат в котором мы стояли. — Это же дикость и варварство. И унижения не предусматриваются Договором.

Он явно сказал «Договор» с большой буквы.

— А что предусматривается Договором? — не удержал своего любопытства я.

— Вам лучше знать. Вы же вио Императора. А я простой… Кстати, как ваше имя? — демон наконец перестал мельтешить и встал передо мной.

— Мне нужно увидеть суккуба, которая называла себя Гвеной, — сказал я, игнорируя его вопрос. Проблема была в том, что мы не знали её демонического обозначения. Возможно, знал тот хмырь, которого она указала в письме. В любом случае, попытаться стоило. Демон заглянул мне в глаза. Он был ниже меня, худенькие ручки и животик откровенно не впечатляли. Но вот рога, и этот фокус с когтями… Я отшвырнул пленника в сторону. Он сейчас был не нужен. Демон стоял слишком близко, поэтому я не стал хвататься за меч, а вытащил Коготь. Это конечно, невежливо. Но кого тут стесняться.

— Тут написано, нельзя переступать, — ткнул в черту демон. — И ничего не сказано про то, что нельзя убивать тех, кто внутри.

И сразу после этих слов он резким движением ударил когтями, целясь мне в лицо. Забрало-то я так и не опустил.

Глава 3

Возвращение блудницы

Каждый раз, когда меня пытаются убить в этом мире, я просто реагирую. Почти не думая, и сомневаясь лишь где-то внутри, на периферии сознания. То есть действую сразу, не думая и без сомнений. Поэтому, скорее всего, я до сих пор жив. Это не похоже на меня старого. Сколько же во мне от Магна? При всем том, что этот парнишка был добрым и веселым, внутренняя готовность немедленно ответить на удар ударом и убить любого, в нем присутствует по умолчанию. Я, тот, старый, в мире догмата закона и монополии государства на насилие, так же реагировал на грязные брызги поднятые неосторожной проехавшей рядом машиной. Отскакивал, не раздумывая. А вот если бы мне нож к горлу приставили, я бы знатно растерялся. А вот Магн бы достал кинжал и воткнул его в такого хама, а потом переступил тело, не забыв тщательно вытереть клинок. И беспокоился бы больше о сохранности клинка, чем о последствиях убийства.

Интересно, это воспитание? Магна натаскали, как бойцового пса? Превратили в хладнокровного убийцу? Нет. Я почти уверен, что это врожденное. И только уже поверх этого врожденной готовности убить, есть наносные правила поведения. Впрочем, может это я такой. Меня слишком сильно сковали цепи цивилизации а теперь они спали и я впервые действую так, как велят мне инстинкты.

Пока в моей голове проносились эти, толком не сформированные, мысли, моё тело действовало. Повернулся боком к врагу, блокируя удар плечом и… демон заорал, пытаясь отскочить. Но я его схватил прямо за раззявленную пасть. И притянул поближе. Вытащив из его брюха Коготь и воткнув снова, чуть сбоку, туда куда учили. Там какой-то важный ливер. Ему должно быть не сильно больно, но быстро поплохеть.

Демон продолжал дергаться, визг стал совсем жуткий. Пасть раззявил, можно бутылки складывать. Слюной еще брызжет. И как он так пасть раззявить сумел? А, я ему, кажется, челюсть сломал. Ну а зачем он дергается? Дергается, кстати, слабо. Вернее, сильно — как здоровый мужик. Но я в доспехах, и вообще куда сильнее и ловчее обычного человека. Поэтому по моим меркам трепыхается умеренно. Ланс со Сператом из квадрата выскочили и с оружием наготове по бокам от демона встали, но не вмешиваются. А мне стало как-то весело. Я даже хохотнул.

Демон перестал дергаться. Что-то попытался сказать. Я не разобрал с первого раза. Он завизжал громче. «Вытащи!» Я перевел взгляд на Коготь. В моем магическом зрении оружие было объято жгутами оранжевой энергии, которая вытекала из демона и втекала в меня. Наполняя меня пьянящей, щекотной мощью. Демонической силой. Я изумленно поднял взгляд, как раз, чтобы увидеть, как у насаженного на мой клинок рогача рассыпается один из рогов. Как будто высохшая на солнце земля, застывшая в форме рога, вдруг потеряла связь между песчинками, рассыпалась в бурую пыль и развеялась на ветру.

Я вытащил Коготь, нутром чувствуя его негодование. Не доел. Меня больше беспокоило, что он там в меня накачал. Смогу ли я «переварить» демоническую энергию? Мозг в поисках объяснения происходящему листал воспоминания. Обычно, когда я орудовал Когтем, времени смотреть на него не было. Да и не было таких спецэффектов. Но теперь мне кажется, что используя Коготь против Крушителя в Ночной Битве, я потом чувствовал странный прилив сил. И лечить мог долго… Тогда я это списал на демоническую жемчужину. Так вот чем так ценен клинок из когтя вампира. Подозреваю, далеко не всякого вампира.

Я сделал шаг назад. И, пока разбирался в себе, демон, одной рукой схватившись за рану в боку, другой пытаясь вправить выломанную челюсть, покачнулся, и сделал шаг вперед. Переступив черту. И с ужасом посмотрел себе под ноги. А потом рванулся в сторону, назад из квадрата. Силы его окончательно покинули, он просто упал, заставив Ланса отступить. И стал тихонько поскуливать. Второй рог отломился от удара об пол.

Нас озарила яркая вспышка. Красные отблески упали на все вокруг. Свет светила, ярко освещающий все вокруг через отсутствующую крышу был золотым, ярким. И вдруг скукожился, уступая красным и бордовым оттенкам. Красное свечение исходило из открывшегося рядом портала. Здоровый такой портал. И его почти заслонила огромная рогатая фигура. Если первый демон появился незаметно, буквально проскользнул в нашу реальность, как выпавшая из заднего кармашка брюк монетка, то этот просто порвал пополам задницу мира. И встал там, оставив проход открытым.

— Нарушение Договора! — прогрохотало что-то. Не сам демон, в котором я мог разглядеть только пылающие красным глаза. А как будто в кинотеатре. Звук вокруг. Демон дернул лапой, как будто стряхивая муху. И от этого движения вокруг брызнуло волной магии, видимой только мне. На меня обрушилась сонливость. Именно обрушилась. Если желание спать сконцентрировать до плотности дроби, насыпать в мешок, и скинуть сверху на человека — вот такие ощущение. На желание спать это вообще было не похоже, просто я каким-то образом знал, что этот удар отправит меня в бессознанку, а не на куски разорвет. Я упал на одно колено. Надо отдать мне должное, в руках у меня уже был меч. Понятие не имею, когда я его достал. Первого демона я совершенно точно тыкал Когтем одной рукой, а второй рукой держал. Значит, на чистых инстинктах достал, когда появился второй. Это оказалось очень кстати — я с силой опустил меч прямо острием на каменный пол, рискуя испортить клинок. Но мне срочно нужно было опереться хоть на что-то, а то я бы упал. Рядом, с грохотом упали Сперат и Ланс. Вернее, Ланс упал с лязгом доспехов, а Сперат со звоном кольчуги. Ланс некоторое время стоял на коленях, отчаянно сопротивляясь заклинанию, но потом, все же, рухнул на пол.

— Виновен! — провозгласил звуковой спецэффект. Подраненный мной демон махал лапами и пытался что-то сказать, но последовала яркая вспышка и в его, ставшей вдруг такой сложной, жизни, добавилась ещё и обугленная дыра в груди. Хорошая такая дыра, ногу можно просунуть. Это его добило. Он обмяк и затих. А вокруг начали падать ярко пылающие страницы из той стопки, которую он принес с собой. Которая все это время продолжала висеть в воздухе.

Быстро у них там, с юриспруденцией. Просто мечта. Неудивительно, что они так чтут соглашения, с такими то судебными приставами. Исполнитель приговора, тем временем, развернулся. Он так толком и не вышел из портала, и теперь дыра в пространстве просто дрогнула и начала закрываться. Не быстро. Как раз с такой скоростью, чтобы тело казненного демона успело проскользнуть между сходящихся краев. Волочило телекинезом, по крайней мере разглядеть никаких веревок я не смог. Хотя, мог и просто не разглядеть — заклинание под которое я попал, продолжало страшно давить. Перед глазами все плыло. И все же, я смог из себя выдавить:

— Он мне должен.

От напряжения я чуть не свалился. Мрачный огромный демон никак не показал, что услышал. Но, едва за ним и телом нарушителя границ квадратов схлопнулся портал, а свинцовая тяжесть, давящая на психику исчезла, как передо мной внезапно появился другой демон. Слегка отличаясь от самого первого, он повторял его в приметных деталях — огромные рога, пачка пергамента в руках.

— Простите, записи были утеряны. Напомните ваши договоренности? — вежливо спросил он. При этом с голодной рожей смотрел на Сперата. Здоровяк, после того как заклинание усыпления перестало действовать, перестал лежать как труп. Слегка пошевелился, устраиваясь поудобнее. Но в себя не пришел.

— Мне обещали выдать в личное пользование конкретного суккуба. Называет себя Гвеной… — начал было я.

— Нет-нет, мне нужно правильное имя, — перебил меня рогатым противным голосом. И тут он заметил скорчившегося в углу связанного колдуна. Посмотрел так, как мог бы посмотреть сладкоежка на пироженку. Даже слюну сглотнул. Хотя он на всех так смотрит, даже на меня, просто я в квадрате. — А жертва за это, все эти люди?

— Нет, только тот, который связан, — показал я Когтем на колдуна. — Мне нужен суккуб. Она отсутствовала лет сорок, была тут. В этом мире. Только недавно вернулась.

— О, я знаю о ком вы. Удивительная история. Кажется, я понимаю, почему вы хотите её вернуть, — демон гаденько засмеялся. — Похоть без последствий, почти так же хорошо, как сила без последствий. Так-так…

Он полистал свои пергаменты. Сделал жест рукой, как будто расстёгивает ширинку. У него это получилось прямо-таки изящно. При этом брюк на нем не было. Просто похожий жест. На удивление похожий. Я к этому времени уже встал. И не удержался от улыбки.

— Ага, вот она. Обречена на муки. Но для вас я обязательно найду способ… Если добавите к жертвам еще вот этих здоровяков…

— Не обсуждается.

— Лааадно, — на секунду в угодливом голосе демона прорезалась бешенная злость. Но он тут же взял себя в руки. Рядом с ним появилась суккуб. Тощий, израненный, на руках и копытах бронзовые оковы стянутые цепями вместе, так что она была сложена, хоть в чемодан клади. На вид довольно болезненная поза. Рога обломаны, крылья располосованы в ветошь. Крылья?

— Гвена, — с сомнением позвал я. Рожа у суккуба когтистая, злобная, вся в рубцах. Во мне вдруг проснулись сомнения в правильности моих действий. Стоять она не могла, сидела как кулек, со стянутыми в кучку конечностями. Рожа усталая, измученная и очень злобная.

— А теперь каплю крови на договор, — и передо мной повис лист пергамента.

— Все подписи к нему, — кивнул я на связанного колдуна.

— Нет договора, не будет тебе… — голос демона изменился и стал низким, рычащим. Но закончить он не успел. Взяв поудобнее Клык и меч, я двинулся к нему. Спокойно переступив линию квадрата. Он шустро отскочил. Некоторое время злобно таращился на меня. Потом быстро стрельнул глазами по сторонам, глянув на следы волочения по земле своего предшественника, на Клык в моей руке. Я успел сделать еще пару шагов.

— Стой. Сойдёт, — прошипел демон, уже не пытаясь скрыть неприязнь в голосе.

А потом, обойдя меня по широкой дуге, схватил вопящего колдуна, который пытался от него уползти. И скрылся вместе с ним в неприметном портале. Бросив напоследок:

— До следующей встречи, человечек…

С исчезновением демона обстановка спокойнее не стала. С рук и ног суккуба исчезли оковы и она с влажным хрустом выпрямилась. С хрустом, видимо, потому что у неё руки ноги были из суставов вывернуты. Я слышал встревоженные крики Дуката снизу — все происходящее здесь привлекло внимание моих людей. Я бы не хотел чтобы они застали меня тут с демоном.

— Гвена? — спросил я еще раз. Даже сам услышал, с каким сомнением я произнес это имя.

Суккуб раззявил пасть и угрожающе зашипел. Мне на секунду показалось, что она размером с чемодан. Пасть, не суккуб. Я даже сделал шаг назад, обратно в квадрат. Впрочем, тут же напружинившись, готовясь перехватить суккуба, если тот кинется к лежащим без движения Лансу и Сперату. Словно услышав меня, суккуб посмотрел на них.

У Сперата шлем был с открытым забралом. То ли не успел закрыть, когда началась демоническая возня, то ли открылось при падении. Заглянув в лицо Сперату суккуб захлопнул пасть. Да и весь, как-то обмяк, расслабился. И, хромая, побрел к Сперату, ковыляя сразу на трех конечностях. Я пошел наперерез, суккуб шугнулся меня, дернулся и остановился. Но пасть больше не раззевал.

Я подошел к Сперату поближе, не спуская глаз с суккуба. И пнул его по ноге. Мне очень хотелось воткнуть Коготь в этого изломанного суккуба, но мне не нравилась неоднозначность ситуации. Надо было привести в чувство Сперата, а то если это Гвена, и я её зарежу, он потом на меня очень долго дуться будет. А у меня на него планы.

Сперат всхрапнул, дернулся, и открыл глаза. Тут же нащупал топор и одним легким движением, невзирая на тяжеленую кольчугу, вскочил. Увидел суккуба, вскинул топор. Изломанное существо потянулось к нему израненой лапой с целыми и очень длинными когтями.

— Гвена, — изумленно протянул Сперат и опустил топор.

Следующие несколько секунд прошли в мучительной неопределенности. По лицу Сперата пробегали, сменяя друг друга, отвращение, настороженность, сомнение и несмелая радость.

— Жемчужина! — дошло до меня. — Сперат, отдай ей фенечку!

Вряд ли он понял последнее слово, но суть уловил. Ловко выудил из под ворота кольчуги шнурок с демоническим камнем Гвены и протянул подвеску суккубу. Тот жадно схватил жемчужину и потек, изменяясь. Метаморфоза заняла довольно много времени. И завершилась в аккурат к тому моменту, когда в помещение ворвался Волок. Он запыхался. метаясь по лестницам, но выглядел крайне решительным, обеими руками сжимая свой изящный кинжал. Бедолага был готов ко всему, кроме голой женщины.

— Привет, — ласково увернулась Гвена. Если это было она. В этот раз она была с копной иссиня-чёрных волос и чертами лица, характерными для аристократии Регентства. И, ну конечно же, при этом демонически красива. Она шагнула к Волоку протянув к нему ручку, от чего тот шарахнулся назад, врезавшись в дышащего как рассвирепевший бык Дуката. Тот не на много отстал от пацана, несмотря на доспехи. И точно так же застыл с оружием в руках, уставившись на Гвену. Если это Гвена. В этот раз она повела себя принципиально иначе. Закрыла ручкой бюст. Учитывая немаленькие размеры скрываемого, надеяться прикрыться ладошкой не приходилось, поэтому она придавила груди локтем и запястьем. Скорее сделав себя еще более соблазнительной, чем соблюдая приличия. И сказала тонким, чуть дрогнувшим, но твердым голосом:

— Разве так ведет себя рыцарь при виде дамы? Немедля отверните свой взор!

— П-простите, сеньора, — просипел Дукат и развернулся, как по команде «кругом». Не забыв при этом и повернуть вместе с собой Волока.

— У меня есть одежда, — засуетился Сперат, и запустил сразу обе руки в жадносумку.

Суккуб тем временем двумя веселыми шажками приблизилась ко мне. И, пока я раздумывал, пырнуть его мечом или сразу Когтем, она, медленно без резких движений, приподнялась на цыпочки и приблизила свое лицо ко мне.

— Спасибо, Магник, — прошептала она и чмокнула меня в щеку.

И тут же кинулась к полуразрушенной стене рядом. Ловко запрыгнула, перевесилась через неё и крикнула:

— Бу! Ой, это ты мясничок! А что ты тут делаешь?

— А… Э… Мы знакомы? — раздался непривычно растерянный голос Рудо.

Единственный, кто подошел не в лоб, а с боку. Рудо молодец, Дукат и Волок нет. Но оргвыводы потом. Я подхватил под мышки Ланса и потащил его к выходу.

— Сперат, Гвена, мы ждем вас внизу. Рудо, ты тоже с нами! — скомандовал я.

Ждать пришлось довольно долго. Хорошо, что уже внизу, у лошадей, в себя пришел Ланс и надо было ему рассказать произошедшее. Пришлось на ходу придумать легенду для Гвены. На помощь пришли баллады Сперата, я самозабвенно наплел какую-то чушь о благородной деве, которая, как я узнал, была похищена злым колдуном… Впрочем, больше я особо ничего не сказал, тут же начав отчитывать Волока и Дуката, что они так бестолково ворвались в явно опасное место. Чем меньше лжешь, тем меньше шансов начать путаться в показаниях.

Не думаю, что они мне поверили. Я уже начал всерьез беспокоиться, почему Сперат не возвращается и во мне вновь вспыхнули подозрения — а точно ли это Гвена там, наверху, осталась с моим оруженосцем? Но тут они, наконец, спустились. На Гвене было простое белое платье. Вернее, не простое, а вполне приличное для аристократки. А у Сперата было странное, туповатое выражение лица. И он довольно ухмылялся.

— Сперат, почему так долго? — настороженно спросил я.

Он густо покраснел.

— Он мне рассказывал, что без меня произошло, — весело ответила черноволосая Гвена. — А я ему, где была.

В девушке, с обжигающей как раскаленное масло красотой и смеющимися глазами, я не улавливал знакомой манеры речи Гвены. Не было узнаваемых фраз и слов-паразитов. Как узнать, что это Гвена? Впрочем, пока я кормил свои подозрения, она сразу направилась к Коровке которого держали два конюха чуть в стороне от остальных лошадей. Иногда он хулиганил, пока рядом не было меня или Сперата.

Мой нежный коник, фыркнул и шарахнулся, но не как обычные лошади — прочь. А как нормальные боевые — навстречу. Оба конюха закричали, предупреждая Гвену об опасности и повисли на поводьях, но Коровка поволочил их за собой как мешки набитые соломой. Легко. Надо будет найти конюхов потяжелее. Хотя, этих он хотя бы кусать перестал, а нового придется опять чуть ли не раз в неделю лечить то от укусов, то от переломов.

И тут мысли о конюхах покинули меня. Я, наконец, увидел старую Гвену. Вернее, её повадки. Черноволосая девушка знакомо, громко и нагло захохотала, легко увернувшись от зубов моего коня. А потом вдруг повисла на его уздечке и забормотала всякие глупости, одновременно похлопывая и терзая рукой шею Коровки. У лошадей толстая кожа, поглаживания они не чувствуют, их надо похлопывать. Гвена периодически делала так в прошлом. Я думаю, хотела украсть у меня Коровку и налаживала контакт. Коровка на секунду застыл, потом с изумлением поднял голову повыше, чтобы еще раз, внимательнее, посмотреть на Гвену. И удивленно заржал. Потом раздраженно фыркнул, вырвался и отбежал, волоча за собой обоих конюхов. Но и напасть на Гвену снова не пытался. С ней рядом уже был Ланс.

— Моя леди! — пробасил он голосом, на пару тонов ниже обычного. — Этот конь очень опасен! Встаньте за мое плечо!

— О, это так благородно! — промурлыкала Гвена и прижалась грудью к руке Ланса. Наверняка тот остро пожалел, что сейчас в латах. — Я тааак испугалась! О, вы такой сильный…

Мимо меня пронесся Дукат. Остановился рядом с Гвеной и Лансом, и напряженно застыл. А потом выпалили.

— Меня зовут Герцог!

— Как вы объясните её появление? — тихо спросил меня Сперат. Я быстро пересказал ему байку про колдуна.

— Это очень сомнительная выдумка, — покачал головой Сперат. — Но никто из ваших людей не будет вас ни о чем спрашивать. Никто, кроме вашей жены. Поэтому я повторю свой вопрос. Как вы объясните её появление?

Сперат нарастил не только мышечную массу, но и мудрость. Я тяжело вздохнул.

— Мой долг дать вам совет, мой сеньор, — сказал Сперат. Что, кстати, было чистой правдой. Вассал обязан помогать сеньору оружием, делами и советами. Поэтому я кивнул, поощряя его продолжать. — Скажите сеньоре Адель правду.

Я хмыкнул. Сказать правду жене… Это забавно. Сказать правду жене…

— Спасибо за совет, — ответил я. — Иди, отскреби Гвену от этих двоих и найди ей лошадь. Мы едем назад в поместье.

Глава 4

Немного правды

Вечера, последнее время, я часто проводил на крыше древней башни, вместе с Адель. После возвращения с «охоты» поднимался наверх, где меня уже ждала жена. Потом вечерняя аудиенция с сыном, которая кончалась после того как мы наиграемся с карапузом, или он начнет капризничать. Адель подавала знак и Ивэйна уносили. И мы оставались с женой. Можно сказать, наедине. Она и её фрейлины вокруг пряли, Сперат играл на лютне, Ланс строил глазки телохранительницам жены, чем доводил их до железного скрежета. Скрежета от доспехов. А я читал книгу. Пристрастился последнее время. И заодно вполголоса обсуждали с женой наши дела. Пока слуги, любезно предоставленные нам Брухо, шустрили вокруг, грея уши. Мне очень нравились эти вечера.

Вернувшись, я сразу направился на верх. Единственная узкая винтовая лестница, ведущая на крышу башни, с истершимися за столетиями ступенями по середине, сегодня оказалась на удивление короткой. Я поднимался, разумеется, вторым — впереди шел Ланс, гремя доспехами. На случай, если вдруг засада. Все остальные шли позади.

В узкие окошки-бойницы падали лучи света, из-за яркого светила снаружи и полумрака внутри они казались полупрозрачными, сотканными из света колоннами. Я остановился перед одной такой на несколько секунд, разглядывая танец пылинок в ней. Красиво.

— Что-то случилось, мой сеньор? — тут же обеспокоился Сперат. Шаги Ланса впереди тоже замерли. Он услышал, что я не иду за ним.

— Просто задумался, — буркнул я.

— Мне тоже кажется странным, что этот хитрец Борсо отдал нам такую надежную крепость, — сказал Ланс. Под поднятым забралом его лицо было потным. Высота лестницы была метров пятнадцать, подниматься вверх по ней в полных латах было тяжеловато даже мне. Плюс сама форма ступеней. Ступени, больше похожие на старые куски мыла — почти на треть высоты стертые за сотни лет посередине, и сохранившие идеальные ровные углы вдоль стен. Слишком мягкий камень. А может, никто не рассчитывал на столь долгое использование.

— Ты заметил, самые большие и красивые древние строения, всегда с огромными ступенями. Неудобными. Тут, в Таэне, там, на болоте у Караэна. Я уже начал привыкать, что древние любили высоко задирать ноги. Но вот тут, в сторожевой башне, ступени нормального размера, — зачем-то сказал я.

— Может, это построили после Древней Империи? — предположил Сперат.

— Не думаю, — сказал Ланс. — Даже в замке моей семьи, который складывал мой прадед и соседние крестьяне лично, и то лестница поворачивает по левую руку от поднимающегося.

Действительно. Эта каменная шикарная лестница слишком широкая. По ней можно подниматься по двое человек в шеренгу. Даже если эти двое в латах. Но главное — она загибалась по часовой стрелке. Это означало, что если кто-то ворвется в башню и надо будет ему дать бой на лестнице, нападающие получат преимущество. С левой стороны их будет закрывать щит. А у обороняющихся, щит будет со стороны стены, и он будет скорее мешать.

Лестница сделана для удобства, не для обороны. Впрочем, великие стены Таэна тоже не несут на себе отпечатка великой фортификационной мысли. Да, они огромны. Не меньше, чем хрущевская пятиэтажка высотой и примерно такой же ширины. Сложены из огромных камней и простираются на километры. Десятки километров. При этом — просто гладкие сверху, нет нависающих балкончиков для стрельбы отвесно вниз, да много чего, попросту обязательного даже для деревянного укрепления. А прямоугольные башни, вроде той, в которой мы сейчас, так же огромны и так же бестолковы — часть стены, но не выступают за неё. Нельзя с них вести огонь вдоль стен.

— Они созданы не против людей, — сказал я. Но против кого? Иногда бывает, когда вычитаешь умное слово, а потом сдуру решишь использовать его в разговоре. И никак не можешь его вспомнить, хотя оно вот, рядом, как говорят «вертится на языке». Но только никак не удается его поймать. Последнее время у меня постоянные приступы такого чувства. И прямо сейчас был очередной. Я тряхнул головой и шагнул дальше. Вспомню позже.

Поднявшись, мы не обнаружили Адель. Я отловил одну из служанок, которая накрывала на столик, и послал за женой. А сам плюхнулся в свой походный стул.

Вокруг чувствуется женская рука — теперь на крышу была поднята и установлена моя походная палатка в бело-красную полоску. Матерчатые стены подняты. И теперь это походило на тент от солнца. Внутри была мебель, несколько стульев, столы. Прямо летник ресторана, а не крыша древней крепости. Вокруг стояло несколько других палаток — для всякого барахла, для слуг. Чуть поодаль, в углу, сложили из камней небольшую печь.

Дождавшись, когда появится Адель, я велел всем, кроме Сперата и Гвены, покинуть нас. Приказание пришлось отдельно повторить для телохранительниц Адель и, отдельно, для Ланса. Они не выглядели довольными. Пропустив вперед слуг, они спустились по лестнице. Судя по лязгу доспехов — ступенек на пятнадцать. Ровно настолько, чтобы их не было видно, ни на сантиметр больше. Подозреваю, Ланс может услышать оттуда наш разговор. Если снимет шлем. Пока я раздумывал, стоит ли его услать подальше, или тут не будет сказано ничего особенно важного, Сперат выступил вперед и начал нести какую-то чушь про колдуна, его возлюбленную у него в плену, благородного меня, что освободил её.

Адель посмотрела на Сперата, на Гвену. Гвена старательно прикидывалась дурочкой. Молчала, пялилась на свои босые ноги и, по-простонародному хваталась за руку Сперата. Обуви для неё не нашлось даже у запасливого Сперата. Да и платье явно слишком маленькое ей в груди, и слишком короткое. Надо было её переодеть, что-то я не подумал. Почувствовал взгляд жены и повернулся к ней. Адель внимательно смотрела на меня, сохраняя на лице вежливую улыбку. Но в глазах читался вопрос. Если я сейчас кивну, она повернется к Сперату, скажет что-то соответствующее случаю. Хорошее воспитание, слово мужа закон. Однако, злоупотреблять этим — уже не плохое воспитание, а недальновидность. Вполне может случиться так, что Адель еще придется вести мои дела. Это если мне не повезет. А если повезет, но не совсем, выкупать меня из плена.

— Прости их, они просто пытаются на ходу придумать историю, которая бы устроила тебя. Надо было дать им время подготовится, звучит как какой-то бред.

— Колдун держащий в плену девицу⁈ — прошипела Гвена. Её негодование, наконец, прорвалось. — Сперик, в следующий раз думай головой а не задницей. Это же не твоя баллада!

Сперат неожиданно возмутился.

— Нет, ну колдун же был⁈

Я, не обращая внимания на их тихие препирательства, наклонился поближе к Адель, уделил секунду приятному, свежему, цветочному аромату исходящему от неё. Очень вовремя. Рядом один из слуг поставил бронзовый треножник с благовониями. Дорогая штука. И сам бронзовый треножник украшенный затейливым орнаментом, и благовония. Жутко вонючая штука, видимо тертая кора какого-то дерева, привезенная с юга. Пахнет своеобразно, зато перебивает ароматы экологически чистой, близкой к природе, жизни. В основном вонь от туалетов расквартированных по близости пехотинцев. Хотя, на самом деле я не отказался бы от такого и в Караэне. Запахи навоза, гнилых фруктов и прочие ароматы природы однажды перестаешь замечать, как запах не мытого тела. Но это не значит, что они приятны. К тому же, за это платил Борсо, поэтому я не возражал.

— Это Гвена, — прошептал я Адель на ухо. Она непонимающе повернулась обратно к парочке. Видимо я что-то пропустил, потому что именно в этот момент Сперат вдруг рухнул на одно колено, и прогудел:

— Мой сеньор, моя сеньора! Служба вам все для меня! Лишь преданность вам в моем сердце. Это, и… эээ… любовь. Прошу вас, разрешите мне взять в жены Гв…Сеньору… Эээ…

Я поймал себя на том, что откровенно наслаждался происходящим. Сперат сбился, засмущался, из-за бури эмоций никак не мог придумать имя для своей счастливо обретенной «девы». Сама дева, зло сдув с лица тяжелый локон черных волос, по-воровски стрельнула глазами по сторонам. Её взгляд задержался на лестнице, ведущей вниз. Но потом она увидела уходящую вдаль стену. Башня была выше стены метров на пять, не больше. Для Гвены, думаю, это не очень высоко. Она посмотрела на Сперата. Он, в свою очередь, на неё. Он с мольбой, прося ей прийти на помощь в его неуклюжей лжи. Она смотрела раздосадовано и зло. А потом выпустила его руку, но не развернулась сразу, а посмотрела с сомнением на нас с Адель. Мимо нас проплыла лента ароматного дыма. Я постарался стереть с лица дурацкую улыбку. А потом нахмурился.

— Подожди, — сказал я больше Гвене, чем кому-то еще. Я был почти уверен, что она планирует сбежать. Посмотрел на Адель. Её лицо было бесстрастно. Верный признак, что она в ярости. Это тоже подождет. — Сперат встань. Ланс!

Ланса я позвал, лишь слегка повысив голос. Однако он тут же с лязгом выскочил на крышу. Хорошо хоть меч не вытащил. За ним, не сильно отставая, появились и обе телохранительницы Адель.

— Я попросил оставить нас наедине, — сказал я Лансу. — Но тут еще остались люди. Найдите их и выкиньте вон.

Короткий поиск выявил двух служанок, тихонько сидящих в палатке для слуг. Может и правда не успели или поленились уйти. А вот слугу, столь заботливо принесшего благовония, Ланс нашел спрятавшегося под одеяла, которые накидывали нам на плечи по вечерам, если вдруг было прохладно. Наверное, услышал его дыхание. Последнего я велел выставить вон из поместья. Я был уверен, что стучат для Борсо все слуги, но этот вконец уже охамел. А может, я просто разозлился на себя. Я настолько привык к людям прислуживающим мне, что буквально не заметил человека, греющего уши в трех метрах.

Когда крышу очистили повторно, и Ланс уволок сбивчиво извиняющегося слугу вниз по лестнице, я решил, что время для откровений настало. Ланс вышвырнет бедолагу лично, а значит не услышит нашу беседу.

— Сядьте, успокойтесь, — велел я Сперату и Гвене. Они, разумеется, не послушались. Сперат встал и остался стоять, Гвена отступила от него на два шага. Субординация, в случае со Сператом, явная подготовка к бегству, со стороны Гвены. Впрочем, сейчас важно не это. Я повернулся к Адель. Она сидела с прямой спиной и смотрела куда-то вдаль. — Это Гвена.

Адель резко дернула плечом.

— Да неужели? А она сильно изменилась за этот год. Может вам, мой сеньор, тоже взять немного времени на раздумья? — Адель явно тут же пожалела о своей вспышке. И смущенно опустила глаза.

— Она суккуб, — сказал я.

Смущение с жены как рукой сняло. Она бросила быстрый взгляд на Гвену и, куда более долгий и внимательный, на меня. Её окутал всплеск магии, словно золотистые искры пробежали волной по телу. Она приготовилась к бою. Как воин — кинув взгляд на стоящий в двух шагах боевой молот. Её боевой молот, но все думали что мой. Как настоящая леди — сделав удивленное лицо. Те кто хуже её знал, могли бы подумать, что она не верит. Хотя, Адель и не поверила, в противном случае она бы схватила боевой молот.

Гвена тяжело вздохнула. Поискала глазами вокруг, заметила треножник, подошла к нему, схватила за ножку, грациозно присев. Небрежно вытряхнула ароматический порошок вместе с углями на которых он тлел. И, с усилием, согнула бронзовую ножку.

Мне стало очень жалко эту явно дорогую вещь. Почти бессмысленная штука, но стоит наверняка столько же, сколько домик с парой югеров хорошей земли. И, может, еще останется на корову. Чистой воды бессмысленная роскошь, как очень дорогие часы. Но такие вещи украшают жизнь, это я уже распробовал.

— Впечатляет, — безразлично сказала Адель. Встала, подошла к Гвене, забрала у неё треножник. Невозмутимо распрямила ножку, аккуратно придерживая пальчиками место изгиба, чтобы не осталось изъяна. У неё получилось. Поставила треножник на место. Повернулась ко мне. Сказала, вежливо, но безэмоционально. — Я устала, и хочу прилечь. Прошу меня простить, я вас покину…

— Да он тебе не врёт, дура, — вмешалась Гвена. — Хотя, надо бы…

Адель резко, на каблуках, развернулась к Гвене. Положила руку на маленький женский кинжал на своем поясе и сделала осторожный шаг вперед. И они уставились друг другу в глаза, как пацаны на разборках. Кстати, они оказались одного роста. Хотя Гвена босая. На фоне Сперата все кажутся детьми. Я сам не заметил, как вскочил. Но не успел ничего сказать, Гвена внезапно наклонилась. Подняла уголь с земли. А потом прижала его к своему лицу. Адель с явным любопытством смотрела за ней. Гвена поморщилась. Досадливо. Как будто это был не раскаленный уголь, а неприятный на ощупь кусок ила. Адель отняла руку от лица. Вся перемазанная в саже и след от ожога. Адель придвинулась чуть ближе и принюхалась.

— Пахнешь, как горелая свинья, — заявила моя жена. Лицо по прежнему бесстрастно, но если судить по словам, она в ужасной ярости. Присутствие на похоронах в местном мире дает возможность разбираться в таких запахах. Сжигаемое человеческое тело некоторое время пахнет почти как жарящийся свиной стейк. А потом, еще долго, как подгоревший. Так что по сути, определение верно. Гвена вытерла лицо рукавом платья. Ожог вспух безобразным пузырем, но почти сразу же сдулся и стал исчезать.

Это Адель проняло. Обладание сразу несколькими магическими талантами было невозможно. Настолько невозможно, что про это даже сказки не рассказывали. Просто никому не приходило в голову. Одно дело, например, ходить по воздуху и дышать под водой. Совсем другое — дышать землей. Это уже не сказка, а нелепица. Адель развернулась, отошла от Гвены, взяла свой боевой молот и подошла ко мне.

— Это сделала она? — спросила она и указала на наплечник. Я растерянно попытался рассмотреть его. Пришлось снять шлем, и ослабить ремень. Четыре длинные полосы через метал. Наплечник был дорогой, хороший, толстый, рассчитанный именно на то, чтобы им парировать тяжелые удары вместо щита, если возникнет такая необходимость. Но когти демона оставили на нем следы, как будто кто-то вилкой по фольге провел. Металл слегка смялся и продавился. Впечатляет.

— Нет, — ответил я Адель. — Это другой демон.

Жена резко повернулась к Сперату.

— Нет, тот который на меня напал, мертв, — попытался развеять её подозрения я. — Насколько это возможно для демонов.

— Покажи свой истинный облик! — властно сказала Адель Гвене.

— Можно месяца через три? — жалобно попросила та, сделав бровки домиком.

— Почему? — требовательно спросила Адель.

— Ну… — замялась Гвена и сделала пару шагов назад. По направлению к стене.

— Она не сможет ответить тебе прямо, — пришел на помощь Гвене я. — Насколько я понял, у неё прямой запрет рассказывать про всё, что связано с их миром. И её связывает некий Договор. А с их правилами шутить не стоит. Я в свое время убил немало времени, её выспрашивая. Она либо пытается намекнуть, но очень трудно угадать то, что ты никогда не видел. Иногда она соглашается с твоими заблуждениями, либо пытается намекнуть, но очень редко что-то говорит прямо. Кажется, у них не запрещено рассказывать о иерархии, но стоит дойти до… — я секунду подбирал синоним к словосочетанию «социальное устройство». — Как у них все устроено, то тут начинаются уклончивые ответы. Тоже с магией. Я до сих пор не знаю, на что она способна. В последнюю нашу встречу ей было не так уж и просто затягивать раны.

Гвена потянула за шнурок на шее и показала мне демоническую жемчужину.

— А для того, чтобы превратиться в человека, ей надо смотреть на этого человека, — продолжил я. — Но в этот раз правила изменились.

Я не удержался и хохотнул. Менять правила — очень демоническая черта.

— Истинное обращение? — уточнила Адель, искоса посмотрев на Гвену. Та удивленно подняла брови. И кивнула. — Значит, она обратилась в себя.

— Как это? — не понял я.

— Она не демон, — отрезала Адель. — Сейчас она выглядит так, как должна.

И спокойно уселась на своё место. Мы со Сператом переглянулись. Потом посмотрели на Гвену. Та растерянно развела руками.

— Мне говорили, что в Регентстве все якшаются с демонами. Не ожидала, мой муж, что вы тоже имеете дело с этими тварями, получающими удовольствие от людских страданий, — немного нелогично продолжила Адель, глядя в сторону.

— Я и не имел. Но у меня и таланты лежат не в той плоскости, чтобы стоило рисковать и усилять их, — с сомнением сказал я. — Может мой отец или брат… Я бы не удивился.

Мы некоторое время молчали. А потом я положил свою руку на руку Адель. Обхватил её поверх рукояти боевого молота. Она сейчас сидела на своем милом пуфике как суровый король с обложки темного фентези, держа молот одной рукой и упирая его в землю.

— Говорят, что женщинам нельзя говорить правду, — тихо сказал я. — Но я привык, что меня окружают необычные люди. И ты необычная женщина. Я не хотел тебе врать.

— Суккуб⁈ — прошипела Адель, повернувшись ко мне. — Почему суккуб⁈

Вдалеке Гвена возмущенно фыркнула. Но сдержалась и ничего не сказала. Вместо этого отступив уже к самому краю крыши. Сперат с тоской смотрел на неё.

— Я не выбирал, — ответил я. И повернулся к Сперату. — Сперат, скажи уже, что ты не хочешь на ней жениться. Просто неудачно пошутил. А то она сейчас прыгнет вниз от такого счастья. А сам иди сюда, налей нам вина и расскажи моей жене, как мы познакомились с Гвеной.

Глава 5

Ошибка

Сперат начал свой рассказ с прелюдии и введения. Но я жестко оборвал его, сразу задав место действия с камер узников в подвале Университета Караэна. Мне не хотелось вспоминать… свадьбу. Думаю, Адель и так знала все подробности о смерти моей сестры. Сперат понятливо подхватил и рассказал, что впервые Гвена предстала нам в образе рыжей девки с лицом, похожим на довольного поросенка. За что немедленно получил тычок в ребра от описываемого персонажа и тихое обещание сделать голос Сперата тонким и высоким. Потом Гвена немедленно потребовала меня опровергнуть эту наглую ложь. Я мудро остался над схваткой, не поддержав ни одну из сторон.

Мы с Гвеной и Сператом успели в подробностях вспомнить и схватку с вендикатами, и то, как нас чуть было не убил вампир, запертый под Университетом Караэна в золотой сфере. Я даже дал Адель в руки Коготь. Она осторожно вытащила его из ножен, но не до конца. Примерно на ладонь, чтобы осмотреть лезвие.

— Это коготь вампира⁈ — изумилась она. И в самом деле, если бы не небольшой изгиб, клинок выглядел прямо как узкий и длинный кинжал, треугольного сечения, с одной заточенной кромкой.

— Очень больно было, — поморщился я, потирая шрам под рубашкой. Адель с силой вогнала черное лезвие обратно в ножны и сочувственно погладила меня по латному плечу.

Тем временем Гвена, не удержала в себе желчь и упрямо отрицала то, что она нас спасла. Просто «Ей жутко захотелось упыря прикончить».

А потом мы долго смеялись, вспоминая как чуть не утонули в воде. Вернее, как Сперат плавал на своей лютне, а Гвена, все же, утонула.

Я услышал шаги Ланса когда Сперат уже подобрался к самому интересному. Надо сказать, Ланс не торопился — видимо нутром почуяв мое высокое неудовольствие, от того, что он греет уши. Наверняка он оскорбился, но выводы сделал правильные и задержался внизу довольно долго.

— В конце концов мы нашли выход на поверхность из тоннелей. Вернее, дыру. Через которую нас вытянули люди Фредерика. Они же помогли мне вернуть город, — закруглился я. — Но перед этим Гвена успела превратиться в суккуба. Сперат сделал вид, что ничего не заметил.

— А он и ничего не заметил, — уверенно сказала Гвена.

— Просто я не понял, что я увидел… — прогудел Сперат.

— И, как ты понимаешь, Адель, я уже не мог накинуться на неё с мечом в тот же самый миг. Ведь она уже доказала делом, что не хочет мне зла, — подытожил я. — Потом она еще не раз и не два она спасала меня. А однажды погибла, сражаясь за меня. Всё, я слышу шаги Ланса. Давайте позовем слуг и поедим. А завтра я отправлю Гвену в Караэн. Пора ей возвращаться к своим шпионам. У неё хорошо это получалось.

— Эльку пощупаю, — с предвкушением протянула Гвена. — Соскучилась!

Адель кивнула. И крикнула слуг.

Как я и ожидал, серьезный разговор она завела вечером, в постели. Моя жена уже давно заметила, что мне не нравится, когда в нашей спальне присутствуют люди, поэтому моя и её охрана на ночь оставались за дверью. И даже слуги и служанки выставлялись вон. Хотя по лицу Адель было видно, что она слегка недоумевает от таких моих загонов. Но до интимных моментов и, собственно, сна, наша спальня была почти такой же пустой, как рейсовый автобус.

Для неё постоянное присутствие других людей, вернее, подчиненных, было нормальным. И вот, пока меня и её мыли служанки с помощью льняных полотенец и пахнущей травами и цветами горячей воды, она заговорила. Как это принято у женщин, начала издалека.

— Пока тебя не было, ко мне приходили горожане из Паустика. Жаловались на наших крестьян с оружием.

«Крестьяне с оружием», «люди с оружием» — так она называла большую часть тех, кто воевал тут, в Регентстве. Причем «люди с оружием», как правило, были конные латники. Человеку надо было иметь выдающиеся данные, от магических талантов, до родословной, чтобы моя жена назвала его «рыцарем». Причем благородство среди необходимых качеств, кажется, не значилось. Фредерик, например, в эти критерии проходил. Впрочем, Белый Рыцарь часто обозначался как «благородный рыцарь». Так что это вполне могло быть самостоятельным качеством.

Все это текло в моих мыслях, пока я разглядывал её увеличившуюся после родов, но все еще высокую грудь. Да и линия бедра, после родов, стало крута, как горный серпантин. Аж дух захватывало. Моющие нас молоденькие служанки первые увидели признаки просыпающегося во мне интереса к разговору с женой. Они густо покраснели, но старательно делали вид, что ничего не происходит. А вот фрейлины Адель шкодливо захихикали.

Сперат обычно в этом месте начинал петь своим густым басом. Но сейчас его не было, он помогал Гвене обосноваться на новом месте — Адель выделила ей отдельную комнату и послала несколько своих нарядов. А Ланс просто с пыхтением переступил с ноги на ногу, повел плечами, слегка лязгнув доспехами и затих.

— Как и всегда среди низких людей, дело оказалось легко решаемо деньгами. Я дала несколько серебряных монет и горожане Паустика ушли недовольными, но без претензий, — закончила свой рассказ жена. И только после этого сказала то, что хотела. — Может тебе стоит так же поступить с горожанами Караэна?

Я с усилием заставил себя вспомнить, что она говорила. Так, вроде моя пехтура повадилась красть овец в округе. Паустик — скопище из трех десятков домов. Я даже не уверен, все ли они жилые. Построены неподалеку, прижавшись к стене Таэна одной стороной. Адель назвала это городом, поскольку эти домики были расположены на высоком фундаменте, дополнительно укрепленном грубой стенкой из обломков. В этом мире стена делала любую деревеньку с парой десятков домов городом. Дело было не в размере а, скорее, в военной силе. Так же как пехотинец всегда будет «крестьянин», а всадник уже «человек».

— Купить их? — не совсем понял я её мысль.

— Отнестись к ним так, как они того заслуживают, — непонятно ответила Адель. И замолчала. Мне вспомнилась поговорка «Когда женщина молчит, лучше её не перебивать». Я сдержал улыбку и промолчал. Но не потому, что не хотел нарушать её молчание, просто знал, что просто надо дождаться, пока не выскажется. К тому же, она часто говорила дельные вещи.

Нас облачили в тонкие ночные рубашки. Я устроился под канделябром с пятком свечей и открыл книгу, полистать на ночь — как раз, пока Адель расчесывали и обмазывали кремами её фрейлины и служанки, у меня было около получаса времени. Это спровоцировало её на продолжение разговора.

— Прости меня, мой муж, мой господин. Но я не так сильна умом и не столь проницательна, как мужчина, — сказала она, не оборачиваясь. — Потому никак не мог прозреть твои замыслы. Отчего ты отказываешься от заслуженных почестей? Отчего не займешь твое по праву место главы Собрания Великих Семей Караэна? Зачем ты даешь простолюдинам резвиться в городе, как свиньям на выпасе, вместо того чтобы выбрать надежных и преданных людей и поставить их Городским Советом? Отчего…

Она замолкла. Поднесла свою ухоженную ручку к глазам. Фыркнула и ткнула её фрейлине под нос. Та тут же извлекла изящную серебряную пилку с гранатовой рукояткой и стала править ноготок.

Я отнесся к её вопросу серьезно. Эта женщина не только мать моего сына и будущих детей, но и совладелец бизнеса, партнер во всех смыслах. Будет неправильно настроить её против себя. Но и слишком много откровений тоже делать не хотелось. К тому же, её плохо прикрытая критика, во многом резонна. Я буквально выбросил в толпу все привычные для этого мира рычаги управления — городские палаты мне толком не подчинятся, сила боевых магов из семейных военных корпораций в лице Собрания Великих Семей тоже. Ведь их теперь возглавляю не я. И даже местное основное средство производства, земля, тоже мной распродана.

И сейчас, то ли после того как я пощупал Сердце бога, то ли просто поумнел, но я склонен был с ней согласиться. Я пытался провести реформы, но сделал это слишком резко, не обеспечив переходной период. У местных нет идеи, картинки любой формы республиканского правления. Они привыкли жить в размытом правовом поле где общность интересов среди разных групп часто временна, а часто её нет. Они как реликты архаики в моем мире, опираются на семьи и тесно спаянные опять же родственными и общим хозяйством сообщества. А все вокруг априори воспринимается как враждебное. Только в моем мире условный враг, который хочет всех убить и изнасиловать государство, то тут такой враг буквально за забором. Противостояние всех против всех, постоянная готовность к насилию — даже не обязательно из-за глобальных разногласий, как у крестьян и крупных землевладельцев-аристократов, а даже одних и тех ремесленников, но из разных гильдий. Единственное, что их бы могло объединить, так это общая опасность. Без неё они они превратятся в пауков в банке. Им нужен самый страшных и большой паук, такой как мой отец, которому бы скармливались соперники. Это была простая и понятная система. Даже если тебе лично вдруг не повезло, и ты пойдешь на корм паука следующим— ты знал правила игры, вини только себя.

И я в эту сложную систему сдержек и противовесов влез как обезьяна, одновременно выдернув сосредоточие формальной власти в своем лице, а потом могучим пинком добавил Парламент, чьи функции непонятны до конца даже мне. Зато, на обе эти вещи бедняки возложили все свои надежды, как это часто бывает у обездоленных. Ведь для них единственный шанс изменить судьбу, только когда приходит нечто новое.

И сейчас Серебряная палата мешает всем. Думаю, крах моего протопарламента неизбежен. Странно, почему я не видел этого раньше?

— Скоро в Караэне польется кровь, — задумчиво сказал я. — Если уже не пролилась. Я дал возможности слишком многим. И слишком многим это не нравится. И у тех, кому это не нравится, слишком много возможностей.

Адель глянула на меня. Жестом отослала фрейлин и служанок. Я подождал, пока вся эта толпа не соберется и не уйдет. Только когда за Лансом закрылась дверь, я продолжил.

— Это будет война всех, против всех, ведь я дал иллюзию, что можно получить все, — потер переносицу. На меня внезапно надавил груз ответственности.

— Теперь я поняла, — кивнула Адель. — Это как история про мудрого рыцаря Альдейла и охоту за серебряннорогим оленем.

Видя мое непонимающее лицо, она пояснила.

— Попросим Сперата рассказать эту историю завтра за ужином, наверняка он её знает. Эта история красива и про любовь. Сейчас же я говорю про ту её часть, когда мудрый рыцарь Альдейл перебил рыцарей, что отправились в Арденнский лес на охоту за серебряннорогим оленем так же, как и он. Ведь куда легче найти в лесу оленя, если ты охотишься один. И куда меньше шансов получить одну, конкретную добычу, если охотников сотня. Потому ты не отпускаешь этих крестьян и заводишь знакомства в Таэне. Ты ждешь и готовишь армию.

Она мило ткнулась мне в плечо, а потом с неожиданной силой бросила меня на спиной на подушки.

Она решила, что я провоцирую в Караэне восстание, чтобы мои враги передрались между собой. А потом я смог разом добить выживших. Я хмыкнул. А что, это и в самом деле может сработать. Если только первым этим не воспользуется Аст. Однако, я гарантированно смогу опереться на долгобородов и горцев. При любых раскладах эти две силы окажутся гонимыми и притесняемыми. Скорее всего за меня встанет часть аристократов, особенно тех, у кого есть замки, но нет земель и доли с торговли. Для них это будет возможность занять положение на ступеньку выше и улучшить свои доходы. При этом, в случае моей неудачи, они смогут отсидеться за стенами и избегнуть немедленной ответочки. Впрочем, губы Адель очень скоро отвлекли мои мысли от политики.

Утром, после завтрака, я отправился к своим сотникам. Нашел их обоих сидящих в тени невысокой, по плечо, стены. Это не очень прочная стенка опоясывала башню в которой мы жили, хозпостройки, сады и огороды вокруг неё. Не укрепление, а скорее просто ограда от случайных коров или пьяниц. Леонхарт и Фрозен сидели в окружении примерно десятка человек. Посреди них стоял бочонок с холодной колодезной водой, в которую был погружен не маленький кувшин с пивом. Еще шагов за двадцать я их почуял — пахло потом и говном. Как от сильно опустившихся бичей. Я сдержал брезгливое выражение лица. А вот Ланс — нет.

— Закрой забрало или следи за своей рожей, — прошипел я ему.

Он молча захлопнул забрало. Кажется, он не спал ночью — круги под глазами, красные белки. И с утра ни одной шутки. Учитывая его таланты в магии, он должен довольно быстро восстанавливаться. К обеду должно пройти.

Сотники и остальные вскочили и стали кланяться. Я обратил внимание, что хотя они в обычной одежде горожан или зажиточных крестьян, у них с собой оружие. Щиты, топоры, алебарды — лежали и стояли у стены рядом. Это было немного не привычно.

Я немного постоял, давая себе время адаптироваться к смраду. Сам виноват — надо было им организовать баньку. Сейчас и займусь. А то они запаршивеют так.

— Я слышал, у вас есть разногласия с горожанами… — начал я, но забыл название городка. Впрочем, выкрутился легко. — Соседнего города. Расскажите, в чем дело.

— А, дак это, Пёзтик, — закивал Леонарт, явно нарочно перевирая название города. — Да козы они там все драные, сеньор Магн. Шлите их лесом. А то нам скажите, мы их сами пошлем. Вон, видите, свиноты какие, стоят, пырятся! — и он показал рукой на городок.

Паустик находился метрах в трехстах. Усеянное крупными обломками из белого мрамора и серого гранита поле между нами было засеяно брюквой. Мелкая, напоминающая зеленую редиску, эта дрянь была твердой, волокнистой, горьковатой и просто невкусной. Но прекрасно подходила как корм лошадям. И крестьянам, особенно к концу года, когда запасы подходили к концу — хранилась она неплохо. Я заметил, что пара десятков квадратных метров брюквенного поля с нашей стороны опустошена — вместо плодов остались только дырки в земле. Сам городок мало чем отличался от десятков, или даже сотен городков в долине Карана. Столь лишь разницей, что стены у городка были неплохие. Сложены из крупных разноцветных блоков, явно добытых из руин, и основание для стен и домов не скальный выступ, а какой-то древний фундамент из огромных блоков. На верху стен за нами наблюдало несколько человек, в шлемах и с копьями. Ворота были закрыты. Забавно, что ровное пространство под поле найти тут можно было только вдоль стен. В основном пейзаж представлял собой холмы, скрывающие развалины и просто руины.

— Я не спросил тебя, что мне делать, — сказал я холодно. — Я спросил, что у вас произошло.

Я вдруг почувствовал себя не уютно, при взгляде на эти полтора десятка довольно мрачных рож. Зря я приперся в одной тонкой кольчуге. Даже шлем не одел. Поленился. Жарко. А вот Ланс, как всегда, в полных латах. Сперат опять где-то с Гвеной пропадает. Впрочем, Леонхарт тут же залепетал неумело кланяясь.

— Так ничего и не было. Так, пару брюкв на похлебку подергали. Ну, может еще коза… Эта, как его… — Леонхарт замялся, страшно тараща глаза. Как будто сейчас кинется. Я понял, что на его посеченой роже так зверски выглядит смущение, только после того, как уже схватился за Коготь. Впрочем, на это, кажется, никто внимание не обратил — у меня и так руки все время на оружии.

— Приблудилась, сеньор Магн. Коза-то, — пришел ему на помощь Фрозен. — Прям к кострам вышла.

Я с сомнением посмотрел на стену. Лагерь пехотинцев располагался внутри, за стеной, на пустыре в углу, между хозпостройками.

— А стену перепрыгнула? — уточнил я. За моей спиной гулко хмыкнул в забрало Ланс.

— А кто его знает, сеньор Магн, — невозмутимо пожал плечами Фрозен. — Дурная коза была. Даже две. Или три.

Я не удержался от понимающей улыбки. Мясо — всегда большой соблазн. Видя, что я не злюсь, мужички осмелели.

— Ну и Пердун одну за сиську цапнул, — гыгыкнул один из толпы. — Так она и против не была… Эта, Магн… сеньор.

— А вы платить пробовали? — перебил я его. И сдержался, чтобы не добавить лишнего. Не думаю, что если бы жену или дочь Фрозена кто-то за сиську цапнул, он бы спокойно к этому отнесся. С другой стороны, чего ещё ожидать — солдатня.

— Так цену ломят! — повысил голос Леонхарт. Возмущение было, похоже, искренним. Леонхарт даже выпрямился и сеньоркнуть забыл. — Втрое! А то и в четверо! Мы предлагали, Великая Мать свидетель!

— Ладно. У меня к вам дело, — надо было занять личный состав. Найти им дело, пока они еще делов не наделали. — Я там видел винодельню. С ямами для винодавки. Натаскайте туда воды горячей, найдите мыло и помойтесь. Все. И сами, и кто в обозе. Ясно?

Пехтура одобрительно зашумела. Сама идея им понравилась. Надо будет проконтролировать исполнение. Я продолжил.

— А пока часть моется, остальные вот что сделайте. Хочу, чтобы вы выкопали ров. Вдоль стены. А землю за него забросили. Укрепили, — я толкнул стену. Даже без всякой усиливающей магии этого хватило, чтобы она заметно пошатнулась. Сложена она была из разновеликих камней без раствора, не удивлюсь если её сильный ветер опрокинет.

Леонхарт помрачнел.

— Так лопаты бы… — начал он канючить. Явно не хотел возиться.

— А что, сеньор Магн, есть от кого укреплять? — перебил его Фрозен и все напряглись.

Я загадочно отвернулся и посмотрел в сторону Таэна. Наконец, выдержав паузу, ответил:

— Лишним не будет. И вот еще что. Надо за три дня управиться. А я вам за это время плату удвою. И вообще, как война, так вам плата удваиваться будет. Потом в договор внесем. Все, займитесь!

И я пошел прочь, не слушая благодарностей. И осторожно дыша через нос. Когда запах слишком силен, то его чувствушь даже вкусовыми рецепторами языка. И я начал ощущать легкие приступы тошноты. Но мне все равно надо будет обязательно вернуться, и проверить ход работ. Уверен, придется устраивать разнос. Нюхать пехтуру снова отчаянно не хотелось, но надо было приучать их к саперным работам. Боюсь, скоро мне придется зачистить Долину Караэна от пары десятков лишних замков.

— Мой сеньор, — окликнул меня Ланс. — Пока вы почивали сегодня ночью, я немного прошелся по окрестностям. И хочу вам кое-что показать.

— Что? — недовольно буркнул я.

— Я не уверен. Но уверен, что вам надо увидеть это самому, — прогудел Ланс, не сводя с меня красных невыспавшихся глаз за прорезью забрала. Вроде волнуется. Это интересно.

— Ладно, показывай, — разрешил я.

— Тут не далеко. Вон за тем холмом.

Холмов тут было полно. Тот, на который указывал Ланс и в самом деле был метрах в двухстах. Можно пройтись даже без лошади. Прогулка мне не помешает — я последнее время немного забросил тренировки и чувствовал потребность в физических нагрузках.

Пока мы шли, Ланс молчал. Что даже к лучшему — это позволило мне немного подумать. Однако как назло, мысли в голову не лезли. Очень быстро я просто стал наслаждаться теплым, но не жарким утром. Даже остановился полюбоваться желтым цветком, проросшим из-под выступающего из земли камня. Камень был изъеден ветрами и дождями, но на всем этом еще угадывался какой-то орнамент. Красивое бы получилось фото.

— Мы почти пришли, — поторопил меня Ланс. — Это на той стороне холма.

Когда мы обошли холи за ним обнаружился старый раскоп. Довольно глубокая яма, в которой белели обломки пожелтевшего от времени камня и серые гранитные блоки.

— Местные часто роют такие холмы. И иногда находят статуи, иногда красивые вещи. А иногда, даже золото, — пояснил Ланс. — Нам вниз.

Я легко спрыгнул на отлогий спуск, и понял что это даже не яма, а шахта, подбирающаяся под холм. Я остановился у темной тени входа в подземелье, из которого пахло навозом и старым костром.

— А как ты нашел это место? И что там? — спросил я и хотел обернуться к Лансу, гремящему латами позади меня. Но не успел. Что-то тяжелое ударило меня по голове. Удар был такой силы, что мою голову мотнуло, как будто мяч который пнули с разбегу — только шея не дала улететь ей вдаль. Шея жалобно хрустнула, но удержалась. Чего нельзя сказать обо мне целиком — я рухнул на колени.

— Ну вот, ты и на коленях передо мной, тупой, надменный ублюдок! — прошипел Ланс. Перед глазами все плыло, его фигура размывалась, как будто я смотрел на него из под воды. И все же, я успел заметить, как он заносит надо мной руку с короткой, кожаной дубинкой. Я попытался левой рукой вытащить Коготь, а правую поднять, чтобы отбить удар в сторону. Но это оказалось очень трудно, я только неуклюже взмахнул рукой, никак не помешав очередному удару, обрушившемуся на меня. Голову пронзила острая боль. Я упал на склизкий, слегка влажный после ночной прохлады склон и скатился по нему, оставшись лежать на спине. Голова стала тяжелой, будто набитая дробью. Я хотел её приподнять, но вместо того уронил и повернулся лицом в сторону. Как раз, чтобы успеть заметить, как из черного прохода выбегают какие-то люди в просторных серых плащах. Только сейчас меня догнала острая боль в затылке. Боль, как ни странно, придала мне силы. Я рывком перевернулся на живот, уперся в землю руками и попытался вскочить — одновременно пропуская через себя волну лечения. Вот только получалось все делать не очень быстро. Не быстрее, чем мог бы делать обычный человек. Слишком медленно. На мой затылок обрушился новый удар, руки подогнулись и я ткнулся лицом в грязь.

— Да засни уже, тупой подорожник, — словно сквозь подушку донесся глухой голос Ланса. О, давненько я не слышал этого обидного прозвища простолюдинов в своем присутствии. Тем более, обращенного ко мне. Не думаю, что это был хороший совет, но выбора у меня не было. Я закрыл глаза и потерял сознание.

Глава 6

Караэн

За сотни километров от Таэна, вокруг родового поместья Итвис в Караэне было людно. Хотя, если быть точным, как раз возле самого поместья было пусто, шагов на двести ни единой живой души. А вот сразу за этой невидимой чертой народ прямо таки толпился. И толпа эта была очень неоднородна. Вооруженные мужчины организованно, в строю, молча и хмуро стояли поодаль. Без агрессии посматривая на поместье и небрежно прикрываясь от возможных выстрелов большими, почти по плечи, овальными щитами. Их дорогое, блестящее как серебро оружие и яркая, красочная одежда резко контрастировали с простым небеленым сукном и коричневой шерстью множества бедняков, которые за их спинами деловито сновали по приусадебному участку, растаскивая все, что плохо лежит. Не только запасы и сельхозинструмент со складов так удобно оставленные без присмотра, а разбирая сами здания на кирпичи, бревна и ловко собирая черепицу. Не миновал разорения и сад — некоторые предприимчивые группки споро выкапывали деревья получше. Про плоды деревьев и грядки оставалось только вспоминать. Чуть в стороне, на дороге перед поместьем Итвис, стояла лишь небольшая группа подозрительных людей, мало похожих на горожан, которые создавали видимость возмущенной толпы своими криками. Получалось у них плохо — кричали они как-то невпопад и без должного энтузиазма. Возможно, их настрой сбивали несколько трупов у ворот поместья, утыканные арбалетными болтами.

Однако, дальнейшая судьба запершихся в поместье людей решалась среди тех, кто держался дальше всех. За надежным прикрытием забора и щитами гильдейского ополчения стояли двое. Невозмутимый Браг Железная Крепь — глава гильдии оружейников, и красный, тучный и яростно размахивающий руками Пьяго Тук — глава гильдии ткачей. Хмурые и хорошо одоспешенные командиры гильдейского ополчения обеих гильдий стояли рядом с этими двумя молча, лишь изредка оценивающе посматривая на поместье и не вмешивались в разговор своих гильдмастеров. Резиденция Итвис, сейчас, как никогда, походила именно на крепость, а не на дворец. На осажденную крепость.

С крыши поместья за этим наблюдали Леон, командующий охраной семьи Итвис, и человек, которого все знали по кличке Репень, и который исполнял примерно те же функции, что и Леон, но для гильдии охотников на чудовищ.

— Мои парни могут попробовать достать их залпом из арбалетов, — сказал Репень, глядя на предводителей ткачей и оружейников. — Может, повезет и в одного из них угодит болт. Но я бы не поставил на это больше ченти против дуката.

— Пусть пока не показываются. Вдруг будет более удобный момент, — не согласился Леон. — К тому же, у меня ощущение, что этот боров Тук нам полезнее живой. Посмотри, у Брага скоро лопнет терпение и они передерутся между собой. Я бы поставил на это целых пять ченти. Против дуката. Ладно, пошли к нашим дурным старикам, посмотрим, что они там надумали.

Они пригнулись и отошли от высоких зубцов башни, стараясь не показываться на глаза осаждающим. Спустились по лестнице и вскоре уже были в кабинете Вокулы. Дедушка Мо сидел тут же. В углу, словно прячась, тихонько сидел Фанго. Больше никого не было, если не считать стражников в цветах Итвис у двери и молодого паренька рядом с креслом дедушки Мо.

— Ну что, о мудрецы, придумали как нам поступить, чтобы посрамить наших врагов? — довольно развязно сказал Репень.

— С тех пор, как вы ушли, в этой комнате было не произнесено ни единого слова, — произнес дедушка Мо.

— Посторожите снаружи, — велел своим стражникам Леон. И потом долго смотрел на людей, которые ходили с Репенем. Пялился до тех пор, пока они не застеснялись, и тоже не ушли. Ладно, застесняться эти угрюмые хмыри, больше похожие на четыре пособия по видам шрамов, не могли в принципе — они дождались, пока Репень кивнет им.

И только после этого Леон ткнул латной перчаткой в сторону молодого человека рядом с дедушкой Мо.

— Ты тоже.

— О нет-нет, — мягко покачал головой дедушка Мо. — Молодой Ки останется. Это мои ноги. И наполовину глаза и уши. Возраст, знаете ли. Не бойтесь, он знает все, что знаю я. И до сих пор это не стало известно кому-то ещё.

— Я вообще не понимаю, почему вы здесь, сеньор, — подал голос Фанго.

— Потому, что я не удержу поместье с двадцатью стражниками и шестьюдесятью слугами. А с полусотней парней дедушки Мо, у нас есть хорошие шансы отбить пару приступов! — рявкнул Леон и повалился в кресло. Снял шлем и стал осторожно почесывать шрамы от ожога. Они всегда начинали зудеть, когда он злился. — И они доказали свою полезность, убив десяток гильдийцев, когда те полезли на нашу территорию. А вот ваше присутствие, сеньор Фанго, и в самом деле вызывает недоумение. Даже стул, на котором вы сидите, кажется более полезным.

Фанго сжался и сгорбился на своем стуле. Его лицо было печальным, как у человека подвергающегося пытке. Но Леону не было его жалко — ведь это была именно работа Фанго, узнать и предупредить их до того, как что-то подобное случиться. Вместо этого их спас дедушка Мо. Вернее, его гильдия.

Гильдии ткачей и оружейников напали под утро, когда все спали. Возможно, даже стража на воротах и в башенке на крыше. Сейчас не узнать — после того как начался бой на территории Гильдии Охотников, все тут же начали бегать и кричать. Ладно, все же Леону не надо быть таким уж строгим по отношению к своим людям. В темноте они сумели подстрелить нескольких человек, которые пытались подкатить к центральным воротам бочки с каким-то явно огнеопасным составом. Бочки теперь валялись разбитыми, а несколько хитрецов-поджигателей лежали рядом с ними мертвыми. Уже без доспехов и оружия, зато с торчащими в них арбалетными болтами. Доспехи и оружие прибрали рачительные люди дедушки Мо, спешно отступившие в поместье Итвис, но вырезать из тел болты времени у них, все же, не нашлось.

— Зачем! — вскочил со своего стула Вокула. Он сорвался на крик.— Какая глупость! Взять и разрушить всё…

— Гильдейцы почуяли, что у них ускользает из рук власть, — успокаивающим тоном сказал Дедушка Мо. — И я ждал этого последние месяца три. Не заметили, все мои люди пришли налегке. Я вывез из Караэна все имущество Охотников. Кроме стен.

— И то, только потому, что нам не пришло это в голову, — ухмыляясь, сказал Репень. — Оказывается, стены тоже можно увезти, снаружи как раз этим занимаются.

Вокула разочарованно упал обратно в кресло, продолжая что-то бормотать.

— Там нет всадников. Почти, — сказал Леон, обращаясь к Вокуле лишь отчасти. — Значит Великие Семьи пока не выбрали сторону. Может, они придут нам на помощь?

— Нет, — сухо ответил Вокула твердым голосом. — Сеньор Магн неблагоразумно позволил стать главой Собрания Великих Семей сеньору Дйеву. А тот известен своей ненавистью к городу. И ему лишь на руку, если горожане нападут и убьют одну из великих семей. Это послужит дополнительными дровами для давно разжигаемой им вражды горожан и аристократов.

— Как по мне, этот костер не нужно разжигать, просто подуть на угли под тонким слом пепла и он вспыхнет… — сказал Дедушка Мо.

— Те благородные семьи, что связали себя с городом, будут сидеть тихо. Те, что сохранили земли и замки за стенами Караэна, сейчас, должно быть, уже там, — сказал Вокула. — Сбор на войну Дйев не объявит, помощи отсюда нам ждать не стоит.

— Я не заметил пивоваров и бурлаков, — сказал Репень. — Тоже решили отсидеться?

— Скорее охраняют свои норы, — сказал дедушка Мо.

— Может Фанго прояснит нам расклад сил, и есть ли надежда на подмогу? — с притворным интересом поинтересовался Леон.

Фанго вскинулся.

— Я сделал многое! Но я не могу делать всё! Да, эти двое сговорились за моей спиной! Но как мне было… Я ведь не всесилен!

— Сейчас не время ссориться. Наши ошибки мы обсудим потом. И ответим перед сеньором Магном, — устало сказал тихим голосом Вокула. — Сеньор Леон, не думаю, что нам поможет кто-то, кроме сеньор Магна. Как долго мы продержимся?

— Запасов в подвалах поместья на три месяца, — прикинул Леон. — Если, конечно, ничего не сгнило и не пожрали крысы. Хотя, нет. С учетом полусотни здоровенных мужиков Дедушки Мо… Месяц, если не экономить. Если экономить, те же три месяца. И к концу месяца придется жрать полбу без масла. Зато с сеном.

— Значит, у нас есть три месяца. Даже если допустить, что люди у которых еще осталась совесть, немедля отправят гонцов дабы дать знать сеньору Магну о столь вероломном предательстве прямо сейчас, им потребуется не меньше трех недель пути до Таэна… — начал было рассуждать Вокула.

— У нас не будет трех месяцев. Если бы я был там, снаружи, — перебил его Леон. — Я бы уже стал готовиться к штурму, а не к осаде. Это поместье, пусть и укреплено, но это не крепость. Они построят небольшую башню из дерева поблизости, чтобы она была выше наших стен, и посадят туда своих стрелков. Которые сметут наших арбалетчиков со стен. Или просто подойдут к стенам под большими штурмовыми щитами и павезами. И разламают кладку, а может, просто обложат стены деревом и подожгут. Наверняка они выжгут ворота, а у нас нет штурмового коридора. Как только створки прогорят, придется встречать их прямо во дворе… — Леон махнул. — Думаю, сейчас они спорят, кто за это будет платить, и чьи люди пойдут в самые опасные места. Как только договорятся, пошлют парламентера, и начнут штурм. У нас от силы пара дней до того, как придется рубиться с гильдийцами лицом к лицу. А их намного больше.

В комнате повисло подавленное молчание.

— Долгобороды на воротах, — тихо сказал Фанго.

— Точно, — Вокула с надеждой вскинул голову. — Долгобороды! Их ведь много! Не меньше пары сотен! Они обязаны нашему сеньору службой…

— Они ушли, — перебил старика Фанго. — Прямо перед… Перед тем как все произошло, прибежал посланец от человека, которого я приставил смотреть за Южными воротами. Он сказал, что долгобороды уходят, а на их место заступают другие люди. Не городская стража.

— И ты молчал! — зло закричал Вокула и попытался вскочить с кресла. Всегда спокойный и уравновешенный, в этот вечер он впервые показал эмоции. Его лицо перекосилось. Но, скорее, не от гнева, а от отчаянья. Так и не сумев встать, он с трудом рухнул обратно в кресло. — Твои шпионы то ничего не знают, то приходят только для того, чтобы рассказать самые плохие вести.

— Значит помощи нам ждать неоткуда, — подытожил Дедушка Мо. — В таком случае, нам следует немедленно бежать, унося с собой казну и свои задницы.

Леон с подозрением посмотрел на него.

— Только не говорите, что в поместье Итвис нет подземного хода, — ухмыльнулся Дедушка Мо. — Даже в лавке сыродела, где я покупаю сыр, есть лаз в подземелья Караэна. А уж про подземелья Караэна не знает только глухой.

— Есть, — вынужден был признать Леон. — Однако, если вы слышали о подземельях Караэна, то знаете — это настоящий лабиринт.

— У меня есть карта, — сказал Вокула. — Если следовать ей, то мы выйдем довольно далеко за стенами Караэна. И совсем не далеко от одного из замков Итвис.

— Тогда решено, — стукнул по полу тростью Дедушка Мо и обозначил намерение встать. Его помощник Ки тут же схватил Дедушку Мо под локоть и стал помогать ему подняться. — Возьмем казну, все ценное, что можно унести… Так и быть, я велю своим ребяткам помочь вам с барахлом.

— В темноте наверняка что-то потеряется, — встрял Репень. — Надо быть к этому готовым…

— В спешке, — поправил его Дедушка Мо. — Нам ведь надо торопиться. А в спешке всегда о чем-то забываешь…

— Решено не всё, — сказал Вокула. И переглянулся с Леоном и Фанго. — Остался еще один вопрос, о котором трудно забыть. Что делать с Гоноратом?

— Оставьте его тут, — фыркнул Репень. — Он не наша проблема. Какая разница, чей он пленник.

Вокула покачал головой. К нему вернулось его прежнее состояние — спокойной задумчивости.

— Простите, сеньор Репень, но я не соглашусь с вами, — сказал Вокула спокойным тоном. — Представьте, что вы в опасной компании, и у вас есть нож, один на всех. Разве вы не предпочли бы, чтобы нож был именно у вас?

— Однажды у меня был такой хороший нож, — сказал Дедушка Мо. Он как раз выбрался из кресла. Обвел присутствующих взглядом. — Но я его сломал.

— Да, это был бы прекрасный выход, — ответил Вокула. Тяжело поднимаясь вслед за Дедушкой Мо. — Вот только этот нож не наш. Леон, я сам пойду к сеньору Гонорату. Попросите пару служанок принести к его камере его доспех и меч. И начинайте выводить людей.

Узкий потайной ход оказался не лучшим способом сбежать. Леон провозился до вечера, собирая и организуя людей. В какой-то момент он прошел вместе со стражниками и клерками по подземному ходу сам, сопровождая сундуки с золотом и мешки с документами. Вернуться назад не было никакой возможности, поскольку по длинному лазу постоянно пробирались люди. Поэтому он присел в углу, привалившись спиной к сыроватой прохладной кладке. И только тут понял, как устал. Шутка ли, с ночи в доспехах. Ноги не разгибались от усталости.

С каждой вновь прибывшей партией шли новые плохие вести — как и предполагал Леон, гильдийцы готовились к штурму. В поместье у бойниц дежурили десяток арбалетчиков под предводительством Репеня, которые должны были уйти последними. И пока успешно производили видимость присутсвия гарнизона, изредка показываясь в бойницах, и постреливая в гильдейцев. Но Леон серьезно беспокоился, смогут ли те все сделать правильно. Хотелось бы, конечно, возглавлять этот заслон самому. Но он не мог быть сразу в нескольких местах. А очень жаль.

Вскоре выполз Фанго. Увидел Леона и засеменил к нему. Протянул ему свиток.

— Карта.

Свиток был слегка подпален с одной стороны и пах коптильней. На немой вопрос Леона, Фанго пояснил:

— Случайно сунул в факел, пока полз по тоннелю.

Факелов было много — разобрали запас из сторожки. Чуть ли не у каждого второго в руках был факел. И, хотя тоннель освещался множеством факелов, но Леон бы не сказал, что было светло — пламя факелов плясало и рождало больше теней, чем света. Леон развернул карту и задумчиво уставился на линии и обозначения.

— Вы умеетечитать карту, сеньор Леон? — ехидно спросил Фанго.

Леон шумно выдохнул, подавляя желание ударить этого крысеныша латной перчаткой. Или даже алебардой. Вместо этого он неуклюже ударил себя по шлему — машинально потянулся почесать рубцы от ожогов. Он умел читать карты. но прямо сейчас голова решительно отказывалась складывать линии в понятные образы.

— У вас все равно руки заняты оружием, — сказал Фанго. — Давайте я возьму карту и буду вас направлять. А вы командуйте людьми. Я был один из последних, кто вышел из поместья. Думаю, нам стоит двигаться дальше. Остальные нагонят.

Леон, не без облегчения, вернул карту Фанго. И начал собирать людей. Взял пару арбалетчиков — все равно толку от них тут, в подземелье, было не много — пяток своих ребят с алебардами и пяток охотников. Эти были увешаны оружием куда серьезней, правда из доспехов, не считая пехотных шлемов — только на одном кольчуга, остальные обходились куртками с нашитыми на них металлическими пластинами. Зато они умели ходить по Гибельным землям, поэтому Леон послал их вперед, сам с остальными чуть приотстав.

Леон увидел, как охотники пьют снятые с пояса небольшие бутыльки. Он поискал глазами Репня, вспомнил, что тот остался наверху. Фанго проницательно посмотрел на него, и пояснил:

— Алхимический состав Университета, полагаю. Чтобы лучше видеть в темноте. Вы удивитесь, сеньор Леон, сколько всего было изобретено в последнее время, — Фанго тяжело вздохнул. — На карте не отмечены выходы к Университету. А жаль. Может, я бы рискнул попробовать поискать там помощь.

Фанго довольно смело шел вперед, за охотниками. Лишь изредка останавливаясь, и молча указывая им факелом направление на очередной развилке. И говорил он вовсе не ехидно, а ровным, спокойным голосом. Просто это сам Леон был взвинчен. Основная масса тяжело пыхтящих под весом пожитков людей двигалась шагах в тридцати позади. К удивлению Леона, шума было не так много. Люди говорили тихо, почти шепотом. А шум шагов заглушал слой влажного ила и грязи на полу. Громче всего было позвякивание металла. Сравнительно негромкое, если есть с чем сравнивать — все старались не шуметь.

Они не успели пройти слишком далеко. Уже через несколько сотен шагов, на третьей развилке, один из охотников появился из темноты впереди и прижал палец к губам, недовольно прикрывая глаза от света факела другой рукой.

— Люди. С оружием. Впереди, шагах в ста. И самих их не меньше ста. В большом помещении, — сказал разведчик, подойдя поближе.

— Сколько их точно, кто они? — прошипел Леон.

Охотник равнодушно пожал плечами. Левую сторону его лица покрывали толстые рубцы, похожие на шрамы от ожогов Леона, но они ветвились как корни дерева. Они стягивали кожу и от этого казалось, что он издевательски ухмыляется одной стороной рта. «Просто, так кажется, из-за шрамов» — повторил себе Леон.

— Мы только слышали, мы не видели. Есть обход?

Грубоватая речь. Леон уже отвык от такого. Раздражение готово было выплеснуться через край, но он не давал себе воли. Вспышки гнева, чаще всего, смешны. А в бою лучше держать голову холодной. Да и душит его не гнев, а тщательно замаскированный страх — у Леона было достаточно опыта, чтобы отличать одно от другого.

— Похоже нет, — ответил Фанго, еще раз изучив карту. — Там, впереди, очень длинное и большое подземелье. Словно ствол дерева, оно собирает в себя все мелкие ответвления и ведет за город. Есть другие такие, но они затоплены. Или их нет на карте. Нам все равно придется пройти тем путем.

— Надо посмотреть, — сказал Леон. — Отведи меня туда!

Охотник с сомнением окинул взглядом латы Леона. Он гордился этим доспехом, со слегка потемневшей белой эмалью нагрудника, блестящими наплечниками и красными змеями в декоре. Конечно, не рыцарские латы, но только шлем и кираса стоили не меньше пяти дукатов, если не торговаться. Однако сейчас, Леон, впервые, увидел неодобрительно реакцию на его роскошную броню. Если не сказать, презрительную.

— Греметь будешь, — сказал охотник. Но тут же махнул рукой. — Хотя ладно, они там, похоже, пиво пьют и песни орут. Так что не услышат.

Леон оставил алебарду и, придерживаясь одной рукой за клевец на поясе, а другую руку положив на спину впереди идущего охотника, в полной темноте побрел вперед. Идти пришлось довольно долго. И довольно скоро Леон различил голоса и лязг оружия — под землей звуки разносились далеко. Чем дальше они шли, тем отчетливее становились голоса. И тем с большой уверенностью Леон различал в них смех и веселье.

— Они и не скрываются особенно, — прошептал рядом Фанго, заставив Леона слегка подпрыгнуть от неожиданности, шумно лязгнув латами. Охотник впереди застыл, и зашипел.

«Чертов Фанго! Откуда он здесь? Тоже выпил зелье и пошел за мной?», — подумал Леон.

— Впереди, шага в двадцати, выход в большой коридор, — прошипел охотник. — Не лязгай больше.

— Иди, — вместо ответа велел Леон и подтолкнул его в спину. И в самом деле, впереди он начал различать чуть более светлую часть темноты. Которая, постепенно, превратилась в каменную арку ведущую в более крупное подземелье. Добравшись до неё, Леон, с позволения охотника и сняв предварительно шлем, выглянул за угол. Стараясь не сильно высовываться, он долго осматривал открывшееся ему зрелище.

— Давай назад, — наконец сказал он, и они поспешили назад. Леон спохватился, и потянул охотника за куртку. — Стоп, надо оставить одного, чтобы присматривал!

— Уже стоят два по двое, — отозвался тот.

— Где? — удивился Леон.

— Раз ты не видел, значит и они не увидят, — отозвался охотник и потянул Леона вперед, в непроглядную темноту. — Не лязгай!

Вернулись быстро. В два раза быстрее, по ощущением Леона. Но это было нормально — Леон давно заметил, время сильно зависит от того, что ты ждешь от него. Ждешь чего-то хорошего, и оно тянется как кисель. Видимо, с опасностью, это работало примерно так же. Вернувшись, он собрал вокруг себя проверенных сержантов. Они собрались в круг и осветили факелами покрытый жирным, черным илом участок пола, на котором Леон кистенем, и помогая себе ногами, стал рисовать схему.

— Там, дальше тоннель. С кучей выходов в него тоннелей поменьше, таких как этот. Шагов в двадцать в ширину, посередине грязь. Они засели за деревянными щитами. Арбалеты, маленькие щиты, караэнские мечи. Все в доспехе. Человек пятьдесят. Пара бочек с пивом, но пьяных нет.

— Кто они? — уточнил один из сержантов.

— Пивовары. Я уверен, среди них сеньора Арья, — ответил вместо Леона Фанго. Леон поднял голову и понял, что этот крысеныш, как и Дедушка Мо, опирающийся на своего Ки, беспардонно втиснулись в круг.

— Пивовары привычнее к дракам к под землей. И оружие, надо думать, у них к этому более подходяще, — задумчиво сказал Дедушка Мо.

— Ближние к баррикаде выходы заложены, незаметно не подойти. Придется шагов двести идти к ним, а шагов за сто у них на стенах, высоко, висят факелы. А потом деревянная стена, — сказал Леон.

— Скорее всего они перекрыли единственный известный выход из города. Да и остальные, если и есть, тоже ими перекрыты, — сказал Фанго.

Все глаза посмотрели на Леона. Тот опустил взгляд на пол. В мешанине ила он и сам ничего толком не мог разобрать, хотя сам же пытался изобразить обстановку. Он молчал, молчали все остальные, молчали и ждали его решения. Леон твердо знал только одно — через укрепление пивоваров они не прорвутся. По крайней мере, без штурмовых щитов и, желательно, тарана. Молчание становилось невыносимым. Но тут, тихий гомон множества людей, слегка разбавленный шорохом шагов и тихим постукиванием металла, нарушил высокий, наглый и слишком громкий голос:

— Дорогу, подорожники! Дорогу, или давно не горели⁈ А, это ты старая шлюха!

Фигура в роскошных сплошных латах ударила женскую фигурку. Та охнула и упала в грязь, не шевелясь. Экономка. Фигура в латах двинулась дальше, периодически пытаясь ударить кого-то еще. И продолжая оскорблять всех вокруг. Но теперь люди споро разбегались с пути рыцаря. Служанки подхватили экономку под мышки и потащили в сторону.

— Гонорат, — тяжело вздохнул Фанго. — Нагнал.

Глава 7

Время отдавать долги

Я давно не помнил такой боли. Скорее всего, это потому, что мне еще и никогда не было так больно. В этой жизни. В голове никак не хотелось проясняться, и я плыл по кроваво-мутному сумбуру, вылавливая из него воспоминания, которые никак не могли принадлежать мне. Тяжесть трехлинейки в замерзших, слабых от голода, руках. Добрые глаза матери. Ласковое лицо матери. Теплые руки матери — и каждый раз это была другая женщина…

Полубред прекратился и ясность пришла вместе с обжигающе холодной водой. Я вернулся в этот мир и сознание с четким пониманием — к боли нельзя привыкнуть, проживи даже тысячу жизней. Но с ней можно смириться. Если прожить достаточно долго. Со мной согласится каждый, кто доживает до того возраста, когда жизнь превращается в череду болезненных приступов в старческом теле. Плохо, когда боль не кончается.

К счастью, у в этом теле у меня есть способ спастись. Магия лечения. Лучше анальгина, всем советую. Я прогнал по телу волну лечения. Увы, маны было совсем не много, лицо, особенно скула, продолжало дергать и крутить в спазмах боли, болели руки и ноги, и что-то внутри. Но в глазах прояснилось и я обнаружил себя в колодках. Какой-то тип в черном и зеленом опустил ведро, из которого окатил меня водой и убрался в сторону. Проследить за ним взглядом не получилось — я был надежно зафиксирован. Пришлось скосить глаза, чтобы понять, что меня держит. Две толстые, грубо обструганные колодки, намертво скрепленные толстыми железными скобами. Я зажат между колодами, в трех отверстиях — руки и шея.

— Не можете вылечиться, сеньор Магн?

Я чувствовал, что маны нет. Видимо, тихонько лечил себя даже в бессознательном состоянии. Но и соглашаться с фактами не спешил. Поднял взгляд на источник голоса и увидел перед собой радостного Верховного Легата Ортега да Пиллар. Чуть дальше, за ним, кто-то в латах. Еще дальше стена а все вокруг и в самом деле окрашено в красный. Вечер, местное светило гаснет.

Особенность жаркого климата — там где холодно, пленников норовят пытать во всяких сырых подвалах, а то пронизывающий ветер мешает работе палачей. Там где жарко, любят приковывать пленников на воздухе — жаркое солнце делает половину работы. При условии, конечно, что не надо стесняться перед соседями из-за криков.

Я вздрагиваю от резкой боли — Пиллар хлестнул меня по щеке зажатой в его руке кожаной перчаткой для верховой езды. Кожа толстая, еще и и расшита золотом, жемчугом и всякой другой дрянью. Как резиновым тапком с размаху получил. Больно!

— Не в вашем положении игнорировать мои вопросы! — рявкнул Пиллар. И тут же добавил, светским тоном. — Это ведь, по меньшей мере, не вежливо.

Стоящий рядом с ним тип в латах хихикнул. С трудом сфокусировав на нем взгляд, я узнал латы Ланса. А потом и его лицо под открытым забралом.

— Мне следовало бы насторожиться, когда вы сделали мне подарок, — ответил я, не дожидаясь нового удара. Боль, это всегда боль. Я не нахожу в ней ничего привлекательного и стараюсь избежать. Если есть возможность. Потому я добавил. — Сеньор Ортег.

— Мне кажется, вы недооценили этот жест, сеньор Магн. Это были мои лучшие собаки, — кивнул Пиллар. — Оторвал от сердца. Моя ошибка, я забыл, с кем имею дело. Ведь в вашей деревне, наверняка, ничего не понимают в собаках. Как бы вам объяснить… За некоторых я заплатил двадцать дукатов. Так вам будет понятнее, благородный сеньор из Караэна? У вас ведь город торгашей, сеньор Магн. Простите, но так говорят. Разумеется, я надеюсь вернуть своих псов. Вы проследили за Красной, как я просил? Она что-то начала прихрамывать. Эти ублюдки псари боятся осматривать ей лапы…

Пока он чесал языком, я постарался осмотреться, насколько мне позволяла неудобная поза. Небольшая огороженная площадка под открытым небом. Далеких гор не видно, Императорского Холма и Цитадели Ревнителей тоже. А она доминирующая постройка в Таэне. Скорее всего, я к ней спиной. Над стеной просматривались флаги и верхние части крыш отдаленных замков. Я тоже на какой-то крыше. Стены ровно такой высоты, чтобы не давать тени. Но выше, чем моя голова. Хотя, мое лицо сейчас на уровне ширинки, так что многое сейчас выше, чем моя голова.

— Отвечай, ублюдок, — заорал Ланс и ударил меня латным кулаком. В последний момент мне удалось подставить лоб, и он рассек мне бровь — видимо бил вполсилы. Чтобы унизить, а не покалечить. Сразу после вспышки боли, заставившей меня застонать, я искренне порадовался, что удар не пришелся в зубы. Которые, каким-то чудом, были относительно целые. Хотя я и резал язык об сколы. Не уверен, что я могу отращивать себе новые зубы. Надо беречь те, что есть.

— Сеньор Ланс, снимите шлем, — проворковал Пиллар. Когда Ланс, с недоумением на лице, подчинился, Пиллар неожиданно хлестнул перчаткой по своей руке. Но взмахнул ей опасно близко от лица Ланса, тот от этого дернулся, отступил на шаг. И испуганно посмотрел на Пиллара. — Впредь не следует делать резкие поступки, без моего приказа. Вы поняли меня?

Ланс закивал. И куда только делся его гонор?

— Подождите меня за дверью, сеньор Ланс, — отчеканил Ортег Пиллар. Терпеливо дождавшись, пока Ланс неуклюже протиснулся вдоль стенки к выходу, очевидно расположенному за моей спиной, Ортег продолжил. — Сеньор Магн, простите меня за эту выходку. Но это ваш оруженосец.

Я промолчал. Впрочем, Ортег в моих репликах не нуждался. Он явно наслаждался моментом. Аж светясь от самодовольства, прошелся мимо меня, похлопывая себя по ладони перчатками.

— Думаете я люблю собак? Нет. Но я им доверяю. А знаете почему? Потому что я знаю как себя с ними вести, — он остановился и резко наклонился ко мне. — Они должны знать, кто главный. И знаете что? С людьми так же. Видите, ваш пес признал во мне вожака. А от вас он привык только получать сладости. Мой совет, когда все это кончится, заведите себе псов. Это вас многому научит.

Он выпрямился.

— Вам придется провести так некоторое время. Как минимум, пока Хранители выбирают нового Регента. Йип умер прошлой ночью. Простите за неудобства, но о вас идет слава, как об опасном человеке. К тому же, я хочу получить назад своих псов. И казну, которые вы украли у старого дурака Борсо. С небольшой компенсацией сверху. Сумму которой я еще обдумываю. Надеюсь ваша жена рассудительная женщина? Или в женщинах вы разбираетесь так же плохо, как в мужчинах?

— Скоро узнаем, — прохрипел я.

— Хороший ответ, — хохотнул Ортег. — Ах да, еще одно…

Он открыл отдельно висящую на его поясе коробочку. В ней лежала моя демоническая жемчужина. Не прикасаясь к ней, он кивнул кому-то за моей спиной. И моё ухо пронзила новая острая боль, сразу отодвинув на второй план всю остальную. Рядом появился человек, до жути похожий на Сундука. Тоже с наглой, хитроватой рожей. А может, он показался похожим мне из-за одежды — прямо как на зажиточном ремесленике, толстая куртка, крашенная в зеленый. Аккуратно сотканная шерсть с кожаными вставками и белой рубахой снизу. Одежда достаточно дорогая, но практичная. Только руки не такие разбитые от тяжелой работы, как у ремесленников и подмастерьев. А ещё глаза другие, пустые. Показал мне мочку уха. Видимо, моего. Жадно впился в мои глаза своим взглядом, c ожиданием реакции. И одновременно заговорил:

— Вы уж простите сеньор, старался быстро, видите вот, одним резком отнял.

— Уйди Филиппо, — шлепнул палача по плечу Ортег. Никем другим этот широкомордый быть не мог. Палач, бросив на меня последний, слегка разочарованный взгляд, отодвинулся. Но не очень далеко. Теперь мне в лицо стал заглядывать Ортег. С таким интересом, как будто у меня в глазах голые девки пляшут.

— Спасибо, Филиппо. Почти не больно. Я понимаю, ты не со зла, просто работа такая, — сказал я. У палачей всегда одна песня на всех. Думаю, мои слова Филлипо понравятся. Он ко мне слегка проникнется и прислушается. Вот прямо как сейчас, кивает, видит понимание. И тут я добавил. — Поэтому я убью тебя быстро.

Филлипо на секунду скривил широкую рожу в мгновенной злобной гримасе, но тут же вернул понимающее выражение лица. Как и все палачи, он трус. Прячет страх за показной злобой. Ортего на мои угрозы в адрес его слуги внимание не обратил. Пиллар пристально, не отвлекаясь, наблюдал за мной, то заглядывая мне в глаза, то посматривая на ухо. Ухо простреливало острой болью, с него обильно шла кровь. И бежала по щеке, по ощущениям, прямо струйкой. И капала на солому внизу.

— Удивительно, как много кровонесущих сосудов в ушах, мой юный друг, — заявил Ортег. — А ещё уши весьма чувствительны. Это верно как для собак, так и для людей. И знаете, что ещё удивительно? Подорожники не могут сдержаться и немедленно затворяют кровь, особенно если рану не видят, и если рана болезненна. И, конечно же, если у них хватает на то таланта… Кровь бежит. Ну же, не хотите слегка подлечить себя, сеньор Магн?

Я бы с удовольствием, но в моем колодце маны только на самом дне чувствовалась капля влаги. И она меня никак не спасала. Я промолчал. Ортег становится удивительно откровенным, когда его собеседник истекает кровью. Такие моменты надо ценить.

— Так я и думал, — удовлетворенно заявил Ортег Пиллар и выпрямился. Ткнул в меня коробочкой с демонической жемчужиной. — Что, сеньор Магн, без этой побрякушки вы уже вовсе не так хороши как лекарь? Ха-ха. Всегда фальш. Очень хорошо. Как она работает?

Последний вопрос был произнесен с явной угрозой. Я хотел пожать плечами, но колодки мне этого сделать не дали.

— Просто носил с собой, — не стал я отпираться.

Ортег некоторое время с сомнением смотрел на меня, потом кивнул. И ушел не прощаясь. Фу, как грубо. Судя по шуму, следом за ним вышло еще человек пять, которые стояли позади меня. Я некоторое время пытался устроиться поудобнее, но у меня ничего не вышло. Пришлось полувисеть в неудобном положении, периодически меняя позу. Ужасно неудобно, настоящая пытка. У нас во дворе как-то пацан в шведской стенке головой застрял, было смешно. Сейчас я ему искренне посочувствовал. А потом остро позавидовал. Его-то вытащили, домкратом, правда, железные перекладины погнули. А у меня домкрата с собой нет.

Я осторожно скосил глаза на щеколду колодок. Толстенная дура. Может, получится разбить колодки об стену? Как-то они к полу крепятся, наверняка смогу… И тут мой обостренный слух уловил тихий шорох за спиной. Не иначе, кто-то за мной присматривает. Мудро, мало ли какие тузы в рукаве у представителя Великой Семьи? Лучше глаз с него не сводить. Я тяжело вздохнул и начал мечтать о глотке воды.

Мои мечты сбылись глубокой ночью. Только бесконечная усталость позволила мне найти замысловатую позу, в которой я, наконец, смог уснуть. Ночью в Таэне холодно, но это даже хорошо — руки и шея огнем горели. Только я, как мне показалось, закрыл глаза, как тут же проснулся от бесцеремонного толчка в задницу. Руки и ноги страшно затекли, я не сдержал стон. И обнаружил перед собой Филлипо. С факелом в одной руке и плошкой в другой.

— Я подумал, что вам захочется воды, — он очень правдоподобно изобразил на лице сочувствие, но его выдали самодовольные нотки в голосе.

Я промолчал. Он немного подумал, и поднес глиняную плошку к моим губам. Даже в тусклом свете факела было видно, что плошка грязная и в воде плавают какие-то хлопья. Что поделать, надо всегда быть готовым попробовать что-то новое. Я приник к воде. Филлипо старательно мне «помогал», в результате вылив половину воды на пол. И застыл с довольной, жабьей ухмылкой. Палачи и в самом деле одинаковые. Ждет благодарности. Я тяжело вздохнул. Мне не нравилось, что я так хорошо разбираюсь в палачах.

— Принес бы вина, и я бы подумал, не оставить ли тебя в живых, — с трудом произнес я. Язык распух от обезвоживания. Тех нескольких глотков, которые мне перепали, было недостаточно чтобы унять сухость во рту и боль в горле. Поэтому мои слова получились сиплыми и почти жалобными. Но Филлипо, судя по промелькнувшей на его роже злобной гримасе, они задели. Он немного постоял, бросил взгляд мне за спину. Видимо, оценивал, сдаст ли его стражник приставленный смотреть за мной, если он мне что ни будь сделает гадкое. Похоже, тут его не любили, и никто покрывать не хотел, потому что он просто прошипел:

— Может, в следующий раз… Сеньор… — после чего многообещающе на меня посмотрел и убрался из камеры.

Как бы не плоха была ночь, день был еще хуже. К моему великому облегчению, меня даже не стали морить голодом. С утра принесли местный бездрожжевой хлеб и глиняный кувшин с разбавленным вином. Скорее водой, в которую добавили немного вина, но я не привередничал. Тем более, что кувшин был почти литровый. Еда была почти прекрасна. Кормил меня в этот раз стражник, правда, под присмотром другого — я слышал дыхание еще одного человека за спиной. За ночь, я немного оправился. Хотя я пытался удержаться от лечения и накопить ману, но она уходила в избитое тело, как вода в землю. Зато у меня уже почти не болело ухо и лицо. Адски ныла шея, из-за неудобного положения. А в общем состояние было сносное. Как будто слегка простудился. И на солнце сгорел.

К вечеру ко мне пожаловал Ортег. Ланса с ним не было. На виду, по крайней мере. Некоторое Верховный Легат время молчал и смотрел куда-то поверх стены. Прошелся. Сделал знак рукой. В пределах моей видимости появился хлеб и знакомый кувшин.

— Я решил, что вам не помешает немного вина, — сказал Ортег.

Я очень сильно напрягся. Вариантов не много. Или Пиллар подобрел за прошедшее с нашей последней встречи время, или он решил меня убить и теперь убаюкивает совесть. Маны я немного накопил. По ощущениям, хватит на один «энергетик».

Филлипо поднес мне кувшин к губам. Я принюхался. Пахло немного застоявшейся водой и вином. С другой стороны, откуда мне знать про то, как могут пахнуть местные яды? Хотя, хотели бы убить, траванули бы с помощью инъекции стали прямо в сердце. Нет, тут что-то другое. Пить я не стал, и это был самый великий подвиг воли из тех, что я за собой смог вспомнить. Я бы даже прослезился от гордости за себя, будь во мне побольше влаги.

— Откуда в вас столько упрямства, — прошипел Пиллар. И только сейчас я вдруг понял, что он в бешенстве. Именно в бешенстве. Он хорошо держал лицо, но когда начал говорить, быстро сорвался на крик, аж слюни полетели. — Если бы мне попался такой пес, я бы вывел его из размножения! Упрямая тварь! Испортит породу!

Я решил, что про тварь это он о псе. И только поэтому воздержался от возмущений. Пиллар еще некоторое время ходил туда-сюда, цепляясь рукой за эфес меча. Перчатки где-то забыл. Сейчас я этому был не рад. Но, в конце концов, Ортег слегка успокоился. Выпустил пар. Повернулся ко мне.

— Ваше сумасшедшая жена с кучкой негодяев захватила Замок Святых Архонтов! Вы понимаете, что это значит⁈ — он снова сорвался на крик. — Какая невероятная наглость! Невоспитанность! Низость!

Древнее круглое строение переделанное в замок. Именно в нем собирались Хранители Сердца, чтобы выбрать Регента. Просто традиция… Но что такое Культ без традиций? Значит, они Хранители не могут собраться… Я едва сдержал улыбку. Ортег внимательно посмотрел на меня.

— Раскуйте сеньора Магна. Нам придется выехать с ним в город.

Как я и ожидал, я оказался в хорошо укрепленном замке Пилларов. Не так далеко от Императорского Холма. После голодного пайка и целого дня на солнце голова варила очень плохо. Однако, я быстро понял, что штурмовать Замок Святых Архонтов не Пиллары, не да Орс не будут. Не потому, что он так уж неприступен. Просто, если штурм не удастся, то будет очень некрасиво. Потерпеть поражение от женщины… Объединиться эти две семьи, как я догадываюсь, не смогут. Их вражда настолько застарелая, что уже сравнима по непреодолимости с физическими законами.

Осада тоже была не вариантом. С окна спальни, где меня отмывали и переодевали в чистое, просматривался Холм Императора и, немного, Площадь перед Замком Святых Архонтов. И по всем дорогам, тропкам, и просто по склонам туда шли люди. Я слышал о таком. Выборы нового Регента всегда праздник. И, очень часто, именно многотысячная толпа за стенами оказывается ограничивающим время фактором, иначе бы Хранители совещались по три года.

Я все же рискнул глотнуть вина и съесть пару персиков. И, уже на выходе, прогнав по телу энергетик, с нечеловеческой скоростью вырвал у одного из идущих за мной стражников алебарду. После чего метнул её через внутренний двор в темную арку. Стоявший в тени Филиппо, должно быть, очень удивился, что я его заметил. Впрочем, вонзившаяся в нижнюю часть живота алебарда, наверняка, удивила его не меньше.

Я предусмотрительно поднял руки и извинился. Стражники растерялись и даже не стали меня бить. Ох уж эти аристократы с их непонятными взаимоотношениями. Они насторожились, взяли алебарды на перевес, и вели меня вниз уже куда настороженнее.

Внизу нас поджидал Ортег со своей, богатой одетой свитой. Мне показали на мерина. Пока я садился в простое, без высокой спинки, не боевое седло, к Пиллару подошел человек одетый как стремительно разбогатевший купец. Пышные рукава камзола из одной ткани, все остальное из другой, штаны из третьей, берет слишком большой, и видно что пошит не из одного отреза. Все вместе между собой не сочетается. Так бывает, когда человек пытается купить дорогие вещи, но сэкономить.

Однако для купца этот человек держался неправильно. С достоинством. Ортег даже слегка наклонился к нему в седле.

— У бедняги Филиппо пробит мочевой пузырь и исковерканы кишки, — сказал человек. Ах, да это же лекарь. Это многое объясняет. Лекарь продолжил, вытирая и без того чистые руки белым платком. — Я могу лишь продлить его агонию на несколько дней.

— Продли, — не удержался я. — И я пришлю тебе десять дукатов за каждый день.

Ортег пристально посмотрел на меня. Но ничего не сказал, а махнул рукой, приказывая двигаться. Мы миновали ворота и поехали по Таэну. Впереди бежали люди с палками, разгоняя толпу, потом охрана, потом Ортег с несколькими приближенными. И потом я, зажатый со всех сторон конными латниками. Ланса я так и не увидел. Но спрашивать ничего не стал. Ортег и без того был бледный и какой-то дерганный. И демонстративно не смотрел на меня. Хотя, один раз, когда наша процессий застряла перед очередной телегой, он все же бросил мне издалека:

— Мне вдруг припомнилось, сеньор Магн, что вы обещали бедолаге Филиппо быструю смерть!

В данной конкретной ситуации промолчать было бы неправильно. Ставлю ченти против дуката, прямо сейчас Ортег прикидывает, а не прикончить ли меня? Просто на всякий случай. Поэтому я задумался лишь не надолго.

— Выходит, я солгал. Но это нормально, я же из Караэна.

Не знаю, что подумал Пиллар, но до Замка Святых Архонтов я доехал живым.

Глава 8

Бедная, глупая женщина

Чем выше мы взбирались по узким улочкам Таэна на Холм, тем больше становилось вокруг людей. Самых разных. Были и явно уважаемые люди, смахивающие на глав гильдий, которые были окружены угрюмыми телохранителями в кольчугах, шлемах и даже со щитами. Попадались группы аристократов верхом. Были и люди, одетые как небогатые горожане или зажиточные крестьяне. И не меньше половины толпы состояло из явных фанатиков. Иногда одетые в чистые белые рубахи, но чаще в потерявшую форму и цвет ветошь, часто с большими красными полотнищами на древках — символом Культа. Некоторые группы, более сплоченные, смахивали на монахов из-за простой серой одежды с капюшоном. Такие группы обязательно были с красными знаменами, и под их простыми дорожными плащами из неокрашенной серой шерсти я угадывал очертания оружия.

Толпа расступалась перед нами. Горожане и крестьяне торопились убраться из под копыт поскорее, не дожидаясь удара палкой. «Монахи» уходили, словно нехотя. Недобро посматривали из под капюшонов. И, хотя люди Пиллара кричали и размахивали длинными палками, бить «монахов» не торопились. Скорее, создавали видимость активности для своего сеньора.

Не смотря на толпу, все же, довольно скоро мы добрались до огромного пространства, на котором могло бы поместиться три футбольного поля.

— Площадь Императорской Милости, — заорал мне Ортег Пиллар, перекрывая низкий и мощный гул толпы. Но даже так я различил в его голосе нотки самодовольства. Как будто он сам эту площадь построил.

Вокруг площади сохранились остатки стен с колоннадами и обломками статуй, на площадь вели проходы и пешеходные мосты, но все это я увидел мельком. Сначала меня привлекла изумительной красоты плитка, которой была вымощена площадь. Сложная мозаика складывающаяся в затейливые узоры.

Выходы на эту площадь удерживали Ревнители — с длинными и толстыми деревянными палками в руках, они не сдерживали толпу, а скорее отпугивали её, замахиваясь на тех, кто приближался слишком близко. Даже мне было понятно — толпа нервничала и нетерпеливо ждала, когда их выпустят на площадь.

— Замок Святых Архонтов! — крикнул Ортег, и махнул рукой, указывая в конец Площади.

Замок Святых Архонтов, как его назвал Пиллар, вне Таэна был больше известен как Тронный Замок Императора. Или просто Тронный Замок. По легенде, где-то там, в его недрах, хранился золотой трон самого Императора. Внешне замок меньше всего напоминал замок — круглое в плане строение, сложенное из огромных, слегка пожелтевших от времени, огромных блоков белого мрамора. Гигантский купол словно висел над стенами, опираясь на множество колонн. Немного грубоватых, на мой вкус — у греков колонны покрасивее получались. В стенах не было бойниц. Но до колоннады на верху было около двадцати метров. Может меньше. Высота пятиэтажки, по моим прикидкам. Среди колонн я разглядел людей с арбалетами в красно-белых повязках на шлемах и рукавах.

Со стороны Площади в стене Тронного Замка был большой арочный проем, закрытый массивными створками. Усыпанные квадратными в основании железными шипами, створки выглядели солидно. Выше ворот, метрах в десяти от плитки Площади, был небольшой портик. Что-то вроде балкона с небрежным, по колено, ограждением. Несмотря на все старания каменщиков, я остался уверен — этот портик раньше был чем-то большим. Скорее всего, еще одним выходом на уровень выше, вот только эстакада от него не сохранилась.

Посередине площади стояла большая группа людей. Не меньше двух сотен пеших, с оружием, шлемах и в броне. За ними конные, явно аристократы. Среди конных я увидел десяток шапок Хранителей. Кстати, мне ведь тоже такая положена.

До основной группы мы доехать не успели — увидев нас Хранители поехали нам на встречу. Пиллар пришпорил коня, а меня наоборот, латники зажали и оттеснили вглубь.

Ортег Пиллар очень долго беседовал о чем-то с Хранителями. В основном с Родером Брухо. Наконец, он дал знак своим людям, и я присоединился к этим святым людям.

— Давайте отрубим ему голову и закинем этой стерве за стены!

— И член! Он ведь им думает!

Примерно так приветствовали меня Хранители Сердца Императора. Правда, надо отдать им должное, они говорили эти реплики вполголоса, и пока я был на достаточно большом расстоянии. Нормальный человек бы не услышал. Сразу видно, воспитанные люди, говорят гадости строго за спиной.

— А мне еще говорить с этим гоблином, — прошипел Родер, смотря прямо мне в лицо и улыбаясь. — Как же это все омерзительно, сеньоры!

— Сеньор Магн, как же я рад вас видеть в добром здравии! — сказал он мне, когда я подъехал поближе.

Следующие полчаса я провел, кивая, улыбаясь, и соглашаясь почти на всё. Совсем на всё соглашаться нельзя, это вызовет подозрения. Мои уши выдержали настоящий штурм из очень уверенных, напористых речей Родера Брухо и хорового поддакивания Хранителей. Просто какое-то нейролингвистическое программирование. Да, я немедленно освобожу Тронный Замок. Не прямо сейчас, а как попаду внутрь и восстановлю контроль над своими людьми. Нет, я не смогу приказывать им отсюда, ведь они могут подумать, что я в заложниках. Да, это нелепо, но что поделать, в Караэне дикие нравы.

В задних ряда Хранителей опять прокатились шепотки. Что-то про алчных дикарей вытирающих жопу руками и золото. Золото? Но подумать было некогда, меня опять засыпали требованиями и уговорами.

Увы, мою жену не убедить тем, что вы хотите мне лишь добра. Попробовать? Крикнуть отсюда? Это унизительно. Нет, я не буду. Жаль, но раз мы разговариваем в таком тоне, то мне лучше вернуться обратно в гости к сеньору Пиллару…

Последнее вызвало нервное переглядывание. С помощью которого даже моему, неискушенному взгляду, легко вскрылись две враждебные партии. Выпускать из лап ценного заложника да Орс не хотелось. Тем более, отдавать его обратно Пилларас. Вот только да Орс, похоже, ещё не выдвинули лидера. Пока Хранители за его спиной переглядывались, Борсо внимательно смотрел на меня. Задумчиво. Хранители, вопросительно переглянувшись между своими союзниками и тяжело глянув на противников, один за одним уставились на затылок Борсо.

Компромиссный кандидат. Ставлю дукат против ченти, что Борсо станет следующим Регентом. Я поймал его взгляд. Золото. Адель потребовала выкуп за Замок! А меня в качестве довеска! Это делает мои шансы на выживание очень высокими.

— Полагаю, вам следует выполнить все условия моей жены. Она у меня щепетильна к правилам, которые устанавливает сама, — сказал я негромко. А потом наклонился в седле и добавил немного тише, стараясь, чтобы меня услышал только Борсо. — Вы уверены, что я так уж ей нужен?

Борсо размышлял меньше минуты. А потом развернулся, и начал убеждать Хранителей, что надо выполнить просьбы сеньоры Адель Итвис. Я молчал — Борсо явно знал, куда надо надавить. Я просто четыре раза поклялся, что покину Тронный Замок в самом скором времени. Прямо вот сразу, как только попаду в него. Один раз я поклялся Императором. Потом Великой Матерью — один из Хранителей вспомнил, что в Караэне её почитают больше. Один раз поклялся честью и предками своей семьи. Потом всем вместе, но с подробным описанием — покинуть Замок вместе с солдатами, еще до конца дня, своими ногами, не чиня препятствий…

Если бы не нарастающий гул толпы со всех сторон, они бы мыли мне мозг не то, что до утра, а ещё недели две. В какой-то момент, когда издалека послышались злые выкрики и, кажется, даже звякнул металл, все Хранители притихли и стали прислушиваться. Лица раздраженно-настороженные, прямо как будто рокеры услышавшие реп на собственном концерте.

— Сеньоры, время не для препирательств! — тут же воспользовался паузой Борсо. — Сеньор Магн, следуйте за мной!

И я последовал за ним. Без особых усилий — лошадь мою вел под уздцы конюх, с боков зажимали конями латники.

Вместе со мной и Борсо к Замку выдвинулась группа поддержки, судя по слаженности действий, не в первый раз. Борсо держался позади, вдобавок его ещё и прикрывали два щитника. Мы подъехали к воротам.

— Сеньора Адель! Сеньора Адель! — начал орать Борсо. С балкона, хотя там и видно было пару человек с арбалетами, прячущимися за павизами, никто не отзывался. Правда, через минуту, с балкона сбросили веревку с петлей на конце.

Борсо некоторое время ещё понадрывался. Покраснел, то ли от усилий, то ли от злости. Молча махнул рукой.

Мне еще пришлось пережить несколько неприятных моментов, пока я шел к Замку. Среди моих «сопровождающих» были и арбалетчики. А я без лат чувствовал себя таким мягиньким и ранимым. Шрам на лопатке, от арбалетного болта начал адски зудеть, как будто какой-то зловредный комар размером с мизинец укусил. Вот примерно в ээтот самый момент я бы начал вести новый раунд переговоров. Как тогда, у замка да Мерт. Отрезал бы заложнику что-то ненужное, и посмотрел, как себя поведет оппонент. Не откроет ли ворота, когда заложник совсем рядом. Или, может, сделает ещё какую либо глупость. Едва слез с коня и повернулся в сторону веревочной петли, как сверху раздался мощный бас, в котором я узнал голос Сперата:

— Сначала сундуки!

Даже отсюда я услышал тяжелый вздох Борсо. Мне пришлось некоторое время ждать, пока четверо слуг в пехотных шлемах и с маленькими щитами в одной руке, приволокли два увесистых сундучка. Привязали к веревке один, и его вытянули наверх. Только потом второй. И только после этого настала моя очередь.

Едва я появился над ограждением балкона, как сверху протянулась лапища Сперата, ухватила меня за одежду и, под треск рвущейся ткани, втащила внутрь Замка.

Меня тут же прикрыли щитами-павезами арбалетчики, Сперат протащил меня внутрь, упрятал за угол от взглядов Борсо и остальных. После чего заключил в медвежьи объятия.

Я не стал пресекать эти нежности на корню, за что поплатился. К счастью, дело ограничилось хрустом костей.

— Тиха, тиха, отпусти, — прохрипел я едва слышно, с ужасом понимая, что не успел вдохнуть. И, похоже, больше никогда не вдохну. К счастью, Сперат все же меня услышал, или учуял мои слабые попытки отбиваться и отстранился. Я едва не упал. Накатила слабость. Руки и ноги задрожали. Трудно сказать, что это было, психологический отходняк после плена или даже однодевное заключение так выбило меня из физической формы. Хотя, может мне досталось от Ланса сильнее, чем мне казалось. Сперат отодвинулся в сторону. И я увидел Адель. В этих её строгих, красивых только красотой функциональности доспехах, со своим любимым молотом на плече. Забрало было открыто, поэтому я видел её лицо. Глаза блестят от влаги, но смотрят твердо а рот сжат в тонкую, упрямую линию.

Она протянула руку, я почувствовал касание металла пальцев её латной перчатки на скуле, на ухе.

— Ты вернулся, — произнесла она сдержанно, ровным голосом. Как будто просто озвучила очевидное. Я, в свою очередь протянул руку, коснувшись её губ. За щечку не ущипнуть, шлем мешает. Провел пальцем по её губам. Она едва заметно потянулась мне на встречу, но тут же отступила и повернулась, показывая мне Ивейна, на руках одной из её бой-баб. Как только я отвлекся на сына, Адель тут же рявкнула за моей спиной:

— Что уставились! Смотрите за подходами к стенам! Где это ленивая тварь, Леонхарт? Я сейчас спущусь и если увижу, что ворота до сих пор не заложены, то ему придется учиться ходить на заднице, потому что ноги я ему отрублю!

Одновременно с воплями, Адель двигалась дальше по коридору. За ней потопали её телохранительницы.

— Ух, Магник, ну и жену ты себе выбрал, — послышался голос Гвены. Впервые на моей памяти в её вечно ехидном голосе проскользнула нотка… опасения? Я посмотрел на на неё. К моему удивлению, она тоже была в доспехах. Не полных, кираса, наплечники, наручи.

— Откуда у тебя латы? — искренне изумился я.

— Мне подошел старый доспех твоей жены, — ответила Гвена. И похабненько хихикнула. — Знаешь, это так интимно…

— Даже не начинай, — я махнул одной рукой на Гвену, а второй хлопнул по плечу Сперата. — Ладно, что тут у вас без меня творится?

Пока меня переодевали в моё, с карманами, а потом помогали облачиться в латы, меня коротко ввели в курс дела. Расклад был, как водится, сложнее чем виделось издалека. В Тронном Замке было от силы человек сорок пехоты и десяток рыцарей Караэна, во главе с Дукатом. Зато все — добровольцы. Это были самые надежные люди, какие только могут у меня быть в этом мире. Пехотинцами командовал Леонхарт. На мой вопрос: «А где гоблины дрючат Фрозена?», Сперат объяснил, что у того жена и ребенок. Поэтому Фрозен остался с ними. К счастью, у Адель хватило ума заставить тех, кто не пошел с ней в эту безрассудную вылазку, убраться из Таэна. Они должны были пройти километров тридцать на север, вдоль побережья. Зайти в один из портовых городков и нанять там корабли, для того чтобы отправиться морем в графство Адвес, на родину Адель. В принципе план не плох, место вроде тихое. Можно будет немного передохнуть, разобрать ситуацию, подсобрать войска…

— Этот старый крыс и так, и так ей, а она такая «Ой, я бедная, глупая женщина, и не могу покинуть замок без приказа мужа», представляешь⁈ — это Гвена пересказывала мне в лицах переговоры Адель с Родером Борсо. Её гримаски и блеск глаз живо напомнил мне ещё ту, рыжую и хитрую проныру, какой я увидел её в первый раз. И мне не очень понравилось, что Гвена так восторгается моей женой. Меня не то, чтобы кольнула ревность… Так, ткнула пальцем. Поэтому я, немного резко, перебил её:

— А вы подумали, как выбраться из этого Замка⁈

Пока нам везет. Из-за наплыва народа и общей неразберихи шпионы Культа проморгали, что большая часть моего войска ушла из города. И сейчас считают, что в Замке пара сотен солдат, а не пять десятков. Но стоит нам выйти, как они поймут, насколько нас меньше. И обязательно попробуют вернуть выкуп и отомстить. Не уверен, что нам удастся хотя бы спуститься с холма.

— Рудо обещал вывести нас под землей, — хихикнула Гвена. — О, я бы не поставила на это и погнутую половинку ченти. Легче пробиваться по улицам Таэна, чем через Большую Клоаку. Наверху благородные сеньоры хотя бы не убьют всех, а внизу банды еще и сожрут ваши трупы. Подземный Таэн боятся посещать даже Ревнители.

— Рудо тоже здесь? — искренне удивился я.

— Без него мы бы и не оказались тут, — пробасил Сперат. Всегда отмечает чужие заслуги, это хорошая черта. — Так что да, он здесь, с нами.

— Кстати, Ревнители, — я озадаченно посмотрел в стену, за которой должна была располагаться башня Цитадели Ревнителей.

— Им запрещено заходить на Площадь Императорской Милости и входить в Замок Святых Архонтов, — промурлыкала Гвена, с силой затягивая ремни на моих ножных латах. — Древний, мудрый закон. Чтобы Ревнители в один прекрасный день не поучаствовали в голосовании, и не выбрали Регента сами.

Значит штурма Ревнителями не будет. Хорошо.

— Еды тут приготовлено для Хранителей. Хорошая, дорогая еда. Нам недели на две. Если не особо экономить.

Мой шикарно украшенный меч остался у Пилларов. Да и ладно, он мне все равно не нравился. А вот потеря демонической жемчужины и Когтя меня запоздало расстроила. Сперат выудил из жадносумки булаву Крушителя. Я с трудом закинул её на плечо. Парадоксальным образом стало немного легче.

— Сеньор Магн, — послышалось от двери. Как будто большая собака рычит, но рычит вкрадчиво. Я повернулся и увидел Рудо. Тот кивнул мне, спрятав наглые зенки, но не переставая кривить губы в презрительной усмешке. А, усмешка это не мне, это Гвене. Суккуба, стоящая рядом со мной, покраснела и опустила взгляд. Впрочем, иногда искоса поглядывая на бугристую от шрамов рожу Рудо. Столь наглое заигрывание заметил даже Сперат. Его дыхание изменилось, участилось, как перед битвой.

— Говори уже, — поторопил я Рудо. Тот нехотя отлип взглядом от Гвены. Стал серьезнее. Посмотрел на меня внимательнее. И сказал:

— Помните про ваше второе задание. Полагаю, я мог его выполнить. Из этого замка можно проникнуть в то место, о котором вы говорили, минуя Ревнитель.

Я задумался. Все равно пока торопиться некуда. Запрусь в тайной комнате и поговорю с богом. И пусть весь мир подождет.

Глава 9

Лайфхак

Мы спустились в подземелья. В отличии от Караэна, в Таэне подземные ходы не особо прятали. Входы в подземелья были сродни спускам в подвалы, почти обязательны. Холм, на котором стоял Замок, вообще напоминал швейцарский сыр. Только каменный и огромный. Даже и без Рудо мы бы без труда нашли проход. Узкие, подземные переходы со множеством разветвлений сначала напомнили мне подземелья поместья Итвис в родном Караэне. Но очень быстро стали бросаться в глаза отличия. Такое ощущение, что древние строители не имели проблем с тем, чтобы прорубать в сплошной скале ходы. Слишком много лишнего пространства. Не думаю, что люди в колонне моего отряда могли рассмотреть высоту потолков и опасно потрескавшиеся арки проходов. Свет факелов, к счастью, до верха не доставал.

Мы спускались все глубже, лестница за лестницей. Полсотни людей растянулись, по моим ощущениям, на полкилометра. В центре тяжело груженые пехотинцы. В основном, нагружены они были едой из запасов замковой кладовой. Надо сказать, что кормить из неё предполагалось Хранителей во время выборов Регента, поэтому я впервые увидел тут еду, заготовленную для долгого хранения, но при этом не лишенную и вкусовых достоинств. Бочонки с мочеными в вине персиками, нечто вроде хамона — засаленные куски мяса со специями, и множество других, довольно вкусных вещей. Я подозревал, что большую часть провизии которой навьючились мои люди составляли вина в бутылках, оплетенных для сохранности лозой. Вмешиваться я не стал — я и сам попробовал замковое вино, от чего, возможно, сильно подобрел. Однако и сил прибавилось. Так что лишним не будет.

Вскоре я стал замечать знакомые места. И не ошибся. Очень скоро мы прошли в знакомый круглый зал. Не все — большинство людей начало подавать признаки тревожности еще задолго до этого. Даже Ивейн, которого несли в корзине из под сухарей, проснулся и начал плакать. Кормилицы сунули ему в рот тряпицу с размоченным в вине сухарем. И даже это безотказное средство не помогло. Я ничего не чувствовал, так же как Сперат, но Гвена тоже притихла. И шла с озабоченным лицом, нервно оглядываясь по сторонам. А потом и вовсе остановилась, напряженно сжимая булаву, выданную ей Сператом.

Я скомандовал привал, и велел отойти своим людям чуть в сторону. Там как раз была довольно длинная и широкая галерея. Даже разрешил углубиться в неё на комфортное для них расстояние. Нам все равно надо было дождаться Леонхарта, который с десятком арбалетчиков остался имитировать наше присутствие в замке.

В круглый зал, знакомый мне по прошлому разу, я вошел только в сопровождении Сперата. Адель, с явным облегчением осталась командовать людьми. К моему удивлению, с нами увязались Рудо и Дукат. Рудо крался вдоль стен, не стесняясь держать в руке нож. Дукат медленно, но упрямо топал по середине прохода. Скованно, и неуверенно, как человек подходящий к большой собаке, и который не верит хозяину про «она не кусается». Его лицо под открытым забралом, красноватое от света факела, блестело от пота.

Мы со Сператом дошли до центра каменного зала. И растерянно переглянулись.

— Ээм… Может, его позвать? — шепотом спросил меня Сперат.

— Как именно? — хмыкнул я. И повысил голос — О Император, приди и поговори с нами⁈

В моей фразе отчетливо звучали вопросительные интонации. Однако, она сработала. Помещение залило золотистым светом. Возможно, видимом только моим магическим зрением. Однако, судя по тому, как вздрогнул Сперат и Дукат выхватил меч, я понял что и они чуют «присутствие». А потом все мои спутники медленно осели на пол и улеглись, словно решив поспать. Сперат при этом сонно причмокнул губами, а Дукат даже всхрапнул. Меня тоже неудержимо гнуло к земле.

Последним усилием я постарался лечь прилично, с достоинством. А потом мои веки опустились, и открылись уже в знакомом лесу. Только в этот раз он был как будто больше. Толстые как водопроводные цистерны стволы деревьев, покрытых пушистыми, как перина, слоями изумрудного зеленого мха, уходили вверх и терялись в темно-зеленом сумраке. А у корней этих гигантов рос вполне нормальный подлесок, с полянками освященными падающими с высоты колоннами солнечного света.

Лес был, несомненно, тот же самый. Каким-то чутьем я узнал траву, цветы, ягоды. А может, такое впечатление сложилось из-за знакомой мелодиее флейты. К счастью, в этот раз продираться через бурелом не пришлось. Пан сидел прямо передо мной, на грибе. Мухоморе. Под шляпкой можно машину припарковать — настолько этот гриб был огромный. Я почувствовал дурманящий грибной аромат, от которого у меня закружилась голова.

— Дыши через раз, — сказал Пан. По своему обыкновению, не вынимая флейту из рта. — А то не сможешь вспомнить, зачем пришел.

Я послушался его совета. На всякий случай отступил подальше от ярко-красной шляпки. Под моим железным сабатоном что-то возмущенно пискнуло и скрылось в слое слежавшихся листьев и веток.

— Я… — начал я. И понял, что не могу вспомнить, зачем я тут. Это показалось мне забавным. Я хихикнул. Цвета наливались яркостью, красный цвет шляпки мухомора аж светился от насыщенности. Я пожал плечами и сказал. — Привет, Пан. Чо, как жизнь?

Пан остро посмотрел на меня. Подвесил флейту рядом с собой в воздух и одним плавным, текучим движением, соскочил с мухомора. Я моргнул, и вот он уже стоит рядом со мной. Может я медленно моргаю. Я посмотрел на свои руки, чтобы моргнуть и проверить это. И оказался совершенно очарован своими руками. Они такие… такие…

Пан грубовато схватил меня за плечо и стволы деревьев замелькали вокруг нас с удивительной скоростью. Как если бы я наблюдал за ними из окна поезда. Наконец, когтистая лапа отпустила мое плечо. Я увидел большой желтый цветок. Что-то пушистое, размером с мою голову. С резким, терпким цитрусовым ароматом. А рядом еще один. Да тут целая поляна усыпанная этими цветами. Они были такие яркие, но при этом такие изящные, что у меня на глаза навернулись слезы.

— Как это важно, не только видеть красоту, но понимать её, — произнес я.

— Только давай без своих эльфийских фразочек в моем лесу, — буркнул Пан. И зашагал в сторону. Остановился, видя, что я по прежнему стою на месте и тянусь к цветам. И позвал меня. — Следуй за мной! И не трогай лютики, а то разозлишь…

Прямо из цветка выпорхнула маленькая фигурка, очень похожая на голенькую девочку, только с рожками-антенками на голове. И прорачными, стрекозинными крылышками на спине. Она злобно пискнула и взмахнула лапками в мою сторону. От лапок полыхнуло желтым и меня как будто молотом в грудь ударили.

— … лютиковых фей! — закончил Пан. И тут же начал играть на флейте. Фея прислушалась к музыке, еще раз раздраженно посмотрела на меня, но потом отлетела в сторону, оставляя за собой золотистый след от пыльцы. И осталась висеть в воздухе, раздраженно разглядывая меня. Пан подошел ко мне, деликатно взял под локоть и повел в сторону.

— Так чо хотел? Подвижки какие есть? — спросил он на простонародном, явно подстраиваясь под мое приветствие.

— Нет. Ты ж не объяснил ничего, — растерянно ответил я, ощупывая знакомую кирасу. На кирасе, в районе груди, обнаружилась вмятина.

— А чо три раза объяснять, сам поймешь, как нужное увидишь, — хмыкнул Пан. Мы дошли до знакомого пруда. Я слышал плеск и девичий смех, но залип на блики солнца на воде. Пан бесцеремонно плеснул в меня водой. Краски вокруг стали тускнеть.

— Попускает? — участливо спросил рогатый бог.

— Вроде, да, — согласился я.

— Так чего пришел? — спросил он и повел меня дальше.

Пока мы поднимались к скале, я рассказал про затруднительное положение, в которое попал. Получилось немного сбивчиво, но к концу я пришел в себя.

— Нет, так ты не выйдешь, — сказал Пан, — Таэн поделен и внизу, а не только на поверхности. И хозяева подземелий часто стерегут свои границы лучше, чем хозяева замков наверху. Но есть другой путь. Уйти строго вниз.

— Почему Таэн не стал сердцем одной из гибельных земель? — поторопился я начать спрашивать, прежде чем бог потеряет интерес к разговору.

— Это был бы хороший вопрос. Вот только ты просто начинаешь вспоминать. Потому, что мы перестали жить в Таэне. Отдали его тем, кого люди называли Императором. Мы любим людей, но не любим ими делиться. А гибельные земли возникли там, где богов вышвырнули их этого мира. Как пьяниц из корчмы. Только не в дверь, а прямо через стену. Вот и остались дыры, в которые иногда ветрами магии задувает всякий мусор.

Пока он говорил, мне стало скучно слушать. Я все это уже знал-помнил.

— Почему Ланс предал меня? Я ведь считал его своим другом! — вырвалось из меня с досадой. Наверное, во мне еще оставался размягчающий сердце дурман.

— Ха! Если бы он не был тебе другом, как бы он смог тебя предать? — хохотнул Пан. — Скоро ты вспомнишь, что иметь врагов куда надежнее. Им, хотя бы, можно верить.

— Ты ведь говорил с ним, в прошлый раз, — не сдавался я. — Что он хотел?

— Я давно живу с людьми. Почти каждый из вас неистово что-то желает. Кто-то хочет стать кем-то другим, кто-то владеть чем-то выдающимся. Замки, титулы, золото, звания… Но спроси их, «зачем» и, если ты добьешься честных ответов, то рано или поздно, подо всей этой шелухой, окажется желание обладать женщинами. Так будет с девятью из десяти. И только Ланс не такой. Его сердце жгут темные страсти. Я не люблю таких людей. Не понимаю, чего от них ожидать. Подумай, разве ты сам это не понимал?

В моей голове промелькнули воспоминания. Подозреваю, не без помощи вкрадчивой мелодии флейты Пана. Я распространил на Ланса своё отношение к Лучано, его брату. Лучано погиб за меня. И я, почему-то, решил что Ланс сделает так же. Хотя, он никогда не давал повода для этого. В начале он меня осторожно высмеивал, балансируя на тонкой грани между юмором и хамством. Потом, после битвы с нежитью, притих. Но никогда он не высказывал верноподданических чувств. Он не сделал ни единого значимого поступка сам, это я приблизил его к себе. А ведь его отец осторожно упоминал, что Ланс доставлял проблемы. «Какое облегчение, что Ланс нашел себя в служении вам» — сказал мне Эйрик однажды. Он приставал к служанкам, задирал стражников, даже провоцировал фрейлин Адель. А я на все это смотрел, но не видел. Мне казалось, что он будет верен так же, как Лучано, и даже видел признаки этого. Но нет, просто это я поставил Ланса в условия, когда он вынужден меня защищать, поскольку это означало защищать и себя. У него не было особого выбора. А как только выбор появился…

— Я предложил ему большой замок в хорошем месте, — всё еще сомневаясь, сказал я. С удивлением осознавая, что я до последнего надеялся, что Ланс окажется, ну например, околдован. Тут же есть магия, вон как Эглантайн ловко вязала мозг в узлы.

— А Ортег предложил ему владения поближе, свою поддержку в их защите и руку племянницы. Породниться с Пилларами, это ли не мечта любого рыцаря, — пожал плечами Пан. Он уже устроился на своем камне. И смотрел на меня со снисходительной улыбкой. — Ланс же не знает, что у тебя великой будущее, что ты избран для велики…

— Ты ведь это всем говоришь? — перебил я бога.

— Вовсе нет! — потряс он отрицательно козлиной бородкой. — Только тем, кому хватает удачи и упорства прийти ко мне. Но ведь я же бог. Моя работа дарить людям надежду.

— А Сперата ты одарил магическими талантами, — меня вдруг кольнуло беспокойство. — В обмен на что?

— Я же говорил. Хочу пару новых святилищ. Надоело болтать со стариками из Таэна, — ответил Пан, спокойно глядя мне в глаза.

— Почему сейчас? — не сдавался я.

— Потому, что могу, — по прежнему не отводя взгляд, ответил Пан. Это была не грубость, он просто говорил правду. Почему-то я был в этом уверен.

— Почему сейчас у тебя появились силы на это? — я решил кидать в колодец его искренности ведро своих вопросов, пока он не иссякнет. По моему опыту, этого осталась ждать не долго.

— Потому же, почему Великая Мать смогла притащить твою душу обратно из Перекрестка. Стена слабеет, потоки магии наполняют и тот, и этот мир. Тебе следует беспокоиться не из за меня. Я всего лишь старый бог. Очень добрый, только изредка вызывающи ужас, насылающий кошмары и, совсем редко, требующий кровавых жертв. И все же я тот, с кем люди могут ужиться, и жили тысячи лет. Тебе следует беспокоиться того, что может проснуться вскоре. И оно будет чуждо, как чужд людям Красный Волок.

— Как Император победил богов? — спросил я и задержал дыхание.

— Так же, как и всегда. С помощью других богов, — хохотнул Пан. — Тебе лучше спросить у твоей подруги, что наполовину состоит из любви, а наполовину из мести.

— Великая Мать, — сразу понял я.

— Да. Ей лучше знать детали, я могу только предполагать, я тогда уже был в Изумрудном Сне, — он обвел руками вокруг. — И этот мир был бы совершенен. Если бы он не был конечен. А я беспределен, понимаешь, человек? Даже целый мир для меня может быть тюрьмой.

— Это не настоящий мир, — высказал я что-то, что можно было назвать догадкой. А можно, смутным воспоминанием. — Это «карман». Складка между мирами. Ты либо сам сотворил её, либо нашел уже существующую. А чтобы выбраться тебе нужно…

Перед глазами на секунду мелькнула конструкция из множества обручей и сфер, вращающихся внутри друг-друга.

— О, ты начинаешь вспоминать, — оскалил зубы Пан. Зубы у него были крупные, с ноготь большого пальца. А клыки длинные и тонкие. — Но делай это осторожно. Помни, я не очень хороший друг. Зато просто непревзойденный враг!

И он снова расхохотался.

— Как мне выбраться из Таэна?

— Лучше всего спуститься вниз, на многие тысячи шагов от поверхности. Там есть город тех, кто пришел сюда первым. Он давно разрушен тысячеруким и сотнеголовым оружием Громовержца, но его порталы еще работают. Это самое ценное, что есть в Таэне — возможность перенестись за многие десятки дневных переходов. Я дам Сперату талант вызывать существ моего мира, что чуют порталы. Они послужат проводниками.

Пан на секунду задумался. Я вдруг понял, что он говорит очень осмысленно и долго. А вот я по прежнему чувствую себя в каком-то немного измененном состоянии. Словно немного пьян, и слегка сплю. Может, именно поэтому я его сейчас так хорошо понимаю.

— Там тебе могут встретиться старые и новые опасности. Поэтому я не буду предупреждать ни о чем, тебе придется быть готовым ко всему. Постарайся не потерять это тело, Охотник, — сказал Пан и поднял руку в знакомом жесте, готовясь отправить меня обратно.

— Подожди! — крикнул я. Пан раздраженно фыркнул. Но руку опустил. Я торопливо заговорил. — Ты ведь говоришь сейчас и с Рудо, и с Дукатом…

— Он упорно называет себя Герцогом, — хохотнул Пан.

— Что они за люди? — спросил я. — Я могу им верить?

— Конечно нет! — Пан от возмущения аж руками всплеснул, и даже флейта выдала удивленную трель. — Ты видишь так много своими золотыми глазами полученными от Гелиоса, но не видишь людей⁈ Рудо как паук, пожравший всех из своего выводка. Он видит вокруг лишь еду. И однажды, как только он решит, что сможет, попытается сожрать и тебя. Дукат точно такой же, с той лишь разницей, что им движет жажда славы и золота. Увы, но только такие люди и будут с тем, кто идет твоими путями, Охотник. Или они сделают их такими. Тебе следует к этому привыкнуть.

И он взмахнул рукой, не давая мне шанса его остановить. Я открыл глаза и сел на каменном полу. Факел, выпавший из руки Сперата, почти не прогорел. Я положил руку себе на грудь. Кираса была целой.

— Мой сеньор, — сказал Сперат, поднимаясь на ноги. — Кажется, я знаю способ…

— Займемся этим немедленно, — перебил я его. И перевел взгляд на Рудо, а потом на Дуката. Те поднимались с пола. И ни один не выдержал моего взгляда, отведя глаза.

Глава 10

Слышишь?

Время субъективно. То тянется, то несется вскачь. Поэтому, когда теряются объективные ориентиры, например смена дня и ночи, то легко потерять его счет. Я не могу сказать, сколько мы шли. Мне кажется, не меньше суток. Но этого не может быть — поскольку мы только один раз вставали на большой привал, рядом со святилищем Пана. Большинство вздремнуло пару часов и вполне отдохнули. Хотя, люди были измотаны уже когда вышли из Тронного Замка. Больше психологически, чем физически.

Сразу после того, как мы вернулись из святилища Пана, нас нагнал Леонхарт с десятком арбалетчиков, принеся с собой веселое настроение и устойчивый запах перегара. Ребята все еще не совсем уверенно держались на ногах, даже странно как им удалось проследить метки, оставленные Рудо, и не свернуть куда-то не туда. Я не стал их отсчитывать — в конце концов, парни, рискуя жизнью уничтожали запасы вина, чтобы оно не досталось врагу.

Я выслал вперед Рудо а сам объявил небольшой привал. В длинной галерее достаточно было охранять только две стороны, удобное место для стоянки. Люди боялись погони, но возможность отдыха приняли с готовностью, тут же повалившись на пол. Кто-то даже обнаружил сочившуся из стен воду, мы даже наполнили несколько уже ополовиненных бутылок с вином. Вода была без цвета и без запаха. Видимо, чистая.

Сам я не стал ложиться, оставшись сторожить. Я с одного конца, впереди. Гвена с другого, позади. В подземелье звуки разносятся далеко. А иногда, благодаря причудам акустики, можно было даже разобрать слова, сказанные за сотни метров от себя. Причудам акустики и моему вернувшемуся тонкому слуху. Я услышал, как Рудо перечисляет действия сексуального характера со мной и моими родственниками, знакомыми и подчиненными, включая Коровку и Волока. Но его голос продолжал отдаляться, хоть и медленно. В конце-концов, я не ставил ему приказа не желать мне быть изнасилованным в задницу своим конем, я ставил ему задачу разведать проход вперед. Приказ он выполняет, так что претензий у меня не было.

Честно говоря, я рассчитывал дождаться погони и напасть на неё. Место было не самое удобное, но все же лучше дать бой сразу, пока мы полны сил, и заставить наших врагов отступить. В идеале, отказаться от преследования. Или, как минимум, начать осторожничать. В противном случае, на незнакомой, если так можно выразиться, местности, у нас нет шансов оторваться. Засада, несмотря на весь сопутствующий риск, предпочтительнее бегства по запутанным подземельям. Но это только при условии, что таэнцы бросятся за нами сломя голову, без плана, без подготовки — например, все факелы из Замка мы забрали. Они пойдут в темноту с чем придется. Это уже весьма неплохое преимущество. Однако, никто сверху так и не спустился. Рудо вернулся, и доложил, что вокруг вроде чисто, но он слышал голоса вдалеке.

Или Борсо с остальными плюнули и отстали, во что я не особенно верил, или готовят серьезную экспедицию. Поэтому дрыхнуть долго я никому не дал. Перед отбоем я оставил гореть всего один факел, потому что я жмот, и поднял людей, когда он прогорел на половину.

Хорошие тут факелы, таэнцы умеют их делать. Не удивлюсь, если такой факел горит часов пять. У нас таких факелов было довольно много, почти у каждого по нескольку штук с собой. Я заставил потушить почти все. И даже во время продвижения вперед следил, чтобы одновременно горело только четыре факела. Один рядом со мной, в руке у Сперата — надо было подсвечивать себя, я тут не только как знамя, но и гарантия выплат вознаграждения и всяких разных социальных льгот. Фактически, я воплощение государства если попытаться подобрать для меня аналог в моем мире. Без меня все развалится. Ещё один факел несли впереди, чтобы видеть куда идти, один позади, чтобы видеть что позади, и один в середине. Просто, чтобы видеть друг друга.

Мы шли довольно плотной группой — проход позволял идти по нему втроем-вчетвером одновременно. Поэтому больше факелов было и не особенно нужно. Периодически я останавливался, пропускал колонну мимо себя, проверяя, все ли в порядке. А потом обгонял всех, и некоторое время шел впереди.

— Кстати, — сказал я Сперату, когда мы в очередной раз остановились в нише, пропуская отряд мимо. — Что с Коровиэлем?

Люди, шедшие мимо, видели отблеск факела на моих доспехах и отмечали мое присутствие тихими шуткам между собой и сдержанными, похожими на больше на кивки, поклонами для меня лично. «Это да, я бы сейчас тоже от коня не отказался» — комментировал мужик с жилистыми руками в кожаной безрукавке с нашитой на ней кусками кольчужного полотна. Он нес на обоих плечах по арбалету. Рядом с ним шагал парень пошире в плечах и помоложе, с большим щитом-павизой в кожанном футляре на спине, с лямкой через плечо. Перед собой молодой катил небольшую тележку с одним колесом, похожую на садовую тачку, груженную мешками с едой, бутылками и черными цилиндрами тубусов с арбалетными болтами. Сама парочка была похожа на бомжей, третий день бухающих в подвале — чумазые, какие-то рваные, из стеганки молодого торчали куски шерсти, на лицах темные разводы, как будто они спали лицом в грязной луже. Зато на дереве арбалетов ни пятнышка. И кожа чехла на павизе блестит в слабом свете факела, словно смазанная масло. Я не помнил лица этих двух. Должно быть, эти двое арбалетчиков из тех, кто присоединился к нам после ночной битвы со Старым Волком. Даже удивительно, что они оказались здесь. Надеялись на богатую добычу?

«Если бы кто спросил, отчего ты можешь отказаться, Полуха, то я бы не знал, что ответить!» — пробурчал молодой.

«Как насчет тащить твою тачку?» — хмыкнул третий голос. Это сказал кто-то из ушедших вперед, я не разобрал кто именно.

«Вот от этого я точно бы отказался!» — хмыкнул Полуха.

Так, тихо переговариваясь и посмеиваясь, люди шли мимо. Я расценил их настрой, как хороший.

— Коровка сильно рвался и не соглашался уходить никуда без вас. Едва не покалечил конюхов, — шептал мне тем временем Сперат. — Вы же знаете, сеньор Магн, кроме вас и меня, он доверяет только Волоку. Пришлось отправлять пацана с конями.

Я кивнул. Скорее всего, Сперат просто боялся брать Волока с собой, понимая весь риск этой затеи с захватом Тронного Замка.

Мимо меня прошла Адель. Она была без шлема. Ножные и часть ручных лат её доспехов, так же как и доспехов её телохранительниц, были сняты. Довольно мудрое решение, от железа на ногах устаешь больше всего. Надо тоже так сделать. Доспехи за Адель тащили её фрейлины в больших плетеных корзинах из-под сыра. Надо отдать им должное, они сменили пышные платья на простые юбки, открывающие щиколотки. Кроем похожи на крестьянские, только ткань дороже. Ну и ухоженные лица и волосы выдавали в них благородных сеньор. А свою ношу они перли с по настоящему крестьянским терпением. Даже дородная кормилица с моим сыном на руках выглядела на их фоне капризной фифой из-за надменно поджатых губ.

— Сегодня… Там… В Святилище Императора… Я обрел возможность призвать вестника… — еще тише прошептал Сперат. — И я чувствую, как он рвется из меня. Я прошу вас, сеньор Магн, я должен явить его миру!

Я на секунду вздрогнул. Сперат решил спятить именно сейчас? Но я тут же вспомнил, что Пан обещал мне «проводника» от Сперата.

— Выпускай, — пожал я плечами. Честно говоря, я еще не был уверен, что последую совету Пана. Что-то внутри меня противилось этому. Пан вечен, могущественен, знает людей и не глуп — ни единого качества, которое бы давало повод ему доверять.

— Для этого мне нужна земля, наполненная жизнью… Лес, например. И те, кто чувствуют… Аудитория, — сбивчиво объяснил Сперат, явно говоря чужими словами, а потом переводя их для меня.

— С лесом у нас беда, — с некоторым облегчением сказал я. Странно, что Пан не предусмотрел этого. Хотя, бог, что с него взять. Просто не подумал, что у кого-то нет под рукой волшебного леса, доступного в любой момент. — Так что, придется, некоторое время потерпеть, Сперат. Выпустишь, как найдешь…

Из темноты появилась Гвена. Она должна замыкать колонну. Однако, увидев меня, она протолкалась через несколько последних рядов и притиснулась ко мне, громко звякнув нашими кирасами.

— Ты слышал⁈ — требовательно спросила она и тут же склонила головку, прислушиваясь. Я последовал её примеру. Прислушался, а не склонил голову. Вопросительно поднял бровь.

— Стук. Вот! Слышал? Он прячется в шуме шагов. Слушай! — Гвена приникла к стене ухом. И вновь я последовал её примеру. И в самом деле, кажется…

— Дай мой шлем! — велел я Сперату.

Приложив шлем к стене, как кружку когда хочешь подслушать соседа, я прислушался. И теперь, поверх тихого гула голосов, шороха одежды, позвякивания металла и остального шума создаваемого моими людьми, я услышал стук. Глухой, но ясно различимый из-за своей ритмичности. Два удара, три… Пять быстрых подряд, три с паузами между ними подольше… Что-то похожее на азбуку морзе. Источник стука был не один — не меньше двух. Один точно впереди, один, или даже два. И еще один или два вокруг. Вернее, сверху и снизу. Источники звука двигались…

— Останови людей, — шепнул я Сперату. — Только не ори. Тихо.

Сперат проскользнул вперед, отдав факел Гвене. Гвена отодвинулась от стены и нервно прикусила губку. А потом сказала.

— Хозяева подземелий не любят рисковать. Нас много, он побоится напасть.

Я услышал, как источники стука множатся. Выпрямился и надел шлем. А потом ответил:

— Поэтому он зовет друзей.

Глава 11

Большой каменный сфинктер

Мне не нравилось место, где мы остановились. Длинныя каменная кишка, без вс\их аппендиксов. Достаточно широкий, чтобы идти по нему по трое-четверо в ряд, но очень неудобный если придется в нем драться. Не развернуться и арбалетчики бесполезны, а их у меня больше половины пехоты.

Рудо утверждал, что впереди, совсем рядом, выход на поверхность. Я решил пройти чуть вперед и посмотреть сам. Взял с собой Сперата, Дуката и пару арбалетчиков. По совпадению, которое часто бывает в небольших отрядах, эти оказались те же самые, чей разговор я подслушал недавно. Мне показалось, что молодой просто хотел сбагрить кому нибудь тачку и искал удачный повод.

Я жалел, что не надел плотный красный плащ, мне остро не хватало пафоса в темноте. Детали и мелочи, из них состоит жизнь. Пришлось довольствоваться латами раскрашенными в красно белую клетку. Я звонко оглашал звоном золотых шпор на саботанах пространство вокруг, пока впереди семенил Рудо, подсвечивая дорогу факелом. Если не считать нескольких выпавших из кладки блоков, по дороге мы не встретили ничего интересного. Хоть бы один зловещий череп. Но нет.

С другой стороны, скоро тут возможно добавится антуража, не без моей помощи. Я поудобней перехватил булаву Крушителя. Метров через сто, я услышал звук шагов. Кто-то бежал за нами. Тоже в сапогах всадника — шпор не слышно, но есть характерный звук от каблуков и резкое звяканье шпор. Я остановил остальных и через несколько секунд нас нагнала Гвена. Она шагнула из темноты в созданный факелом пузырь света внезапно, изрядно напугав моих спутников. Если бы не мой окрик, в неё бы точно чем нибудь кинули или выстрелили.

Мы продолжили путь и вскоре впереди появился свет. Только благодаря этому свету впереди я заметил, что тоннель плавно изгибался по часовой стрелке. Без ориентиров этот поворот совсем не чувствовался. До этого мои чувства фиксировали только ощутимый уклон вниз.

— Впереди свет, — сообщил я. Я шел на десяток шагов впереди от держащего факел Дуката. Сразу за мной пыхтел Сперат, накрывая меня своей тенью. Я его не отгонял — отпустить меня он не мог, иначе потеряет в темноте. Вот и держался рядом, разве что рукой за край сюрко постеснялся схватиться.

— Так и должно быть, мой сеньор, — отозвался Рудо. — Скоро должен быть выход на поверхность.

Он остановился. Я тоже. Посмотрел на него. Рудо огляделся вокруг. Показал на неприметную царапину в углу одного из блоков. Так он помечал путь.

— Примерно тут я услышал голоса и вернулся назад. Там, дальше, сходятся несколько дорог… То есть, штолен…

— Коридоров, — подсказал ему Сперат. Зря, такие как Рудо, не ценят помощь. Вот и сейчас Рудо злобно посмотрел на Сперата и продолжил, словно не заметив. Продолжил объяснять, помогая себе руками. — Там будет, ну… Типа площадь. И Лестница… Такая…

Площадь он показал жестом, словно погладил стол. Описание лестницы свелось к круговым движениям пальца. Да, это вам не гугл карты.

— Впереди пространство, где много выходов, удобное для засады? — уточнил я. Рудо облегченно кивнул.

— Отлично, значит мы точно знаем, где у нас свидание с местными. Осталось узнать, кто клиент, — тихо прошептала Гвена

— Что ты вообще знаешь об этих подземных бандитах? — спросил я у Рудо.

— Только то, что это не бандиты. Это как будто еще один город, но внизу. Местные не обживают подвалы, как делают это у вас, в Караэне, сеньор. У этих подземелий уже есть хозяева.

— И что же они едят? — фыркнул я. Это во мне заговорил феодал. Земля тут основа всего, ведь с неё только и можно питаться. Это больше чем нефть, это все вместе, начиная с фондового рынка, где облигациями выступает будущий урожай, и заканчивая печатным станком, только эмиссия зависит от количества арендаторов. Один минус, производительность плохо прогнозируема. — У них что, есть свои крестьяне?

— Не знаю, — пожал плечами Рудо. — Как-то я пытался попасть на Лунный рынок. Это необычный рынок, глубоко под речным портом Таэна. Человек, с трупа которого я снял свой меч, по слухам купил его там. Меня так и не допустили туда. А ведь я, сеньор, поверьте, очень старался.

Не пустить Рудо надо суметь. Выходит, эти подземники весьма закрытое сообщество. Почти как БДСМ. И, почти такое же интригующее. Из-за своих игрушек.

Гвена тихо сказала:

— Каждый, кто пишет о подземельях Таэна, пишет о своем времени. Сейчас все говорят о бедняках, отверженных и поклонников старых богов, сбежавших от Культа под землю. До них люди писали о скрывающихся от Ревнителей вампиров, ещё раньше о загнанных под землю вампирами людях… Но я встречала свитки, где говорилось о ходах под Таэном, которые были еще до того, как построили город. И даже до того, как в этом мире появились люди. Нижеград, так его называют люди. И рассказывают сказки о сокровищах, волшебных вещах и древних библиотеках, — она подошла ко мне поближе, даже не обратив внимание на сальный взгляд Рудо, приподнялась на цыпочки и шепнула в ухо. — Дважды я спускалась проверить эти слухи по приказу Абеляра. И дважды ему пришлось призывать меня обратно.

Очень начитанная шллюха. Впрочем, это нормально для хорошей шлюхи.

— Ладно. Гвена, сними сапоги и иди вперед, я со Сператом за тобой. Остальные выждите, пока мы не отойдем шагов на сто, и идите за нами.

— Не сниму, тут грязно! — надула губки суккуба. — Я осторожно!

И шмыгнула вперед, не давая мне времени на ответ. Она на ходу сломила шпоры, и старалась наступать на носки. Получилось идти сильно тише. Я немного подождал и последовал за ней. Одной рукой придерживая Сперата за ремень сумки. Он, в отличии от нас с демоницей, ничего не видел в темноте. Впрочем, очень скоро посветлело настолько, что он смог идти сам. Мы вышли из арки в не маленькое помещение. Не маленькое, для подземелья. Размером с гараж на десяток машин. Возможно, когда-то это была естественная полость — разновысокий потолок, и даже пол, со следами грубой обработки на камне. Это резко контрастировало с выложенными тщательно подогнанными блоками стенами коридора.

— Блоки на дома растащили, — хмыкнул Сперат, — А ваш ручной разбойник говорил, что на Караэн не похоже.

В лишенный облицовки зал выходило сразу несколько арок. Но только из одной, особенно пострадавшей от людей, лился сплошным потоком яркий свет. Ярким он казался после темноты подземелий, на поверхности была ночь.

В освещенном проеме появилась Гвена.

— До лестницы все чисто, я проверила боковые ходы. Но вот с верха лестницы я слышу голоса, — деловито доложила она. — Проверю её внизу.

И она снова скрылась. Это мудро. Всегда следует смотреть не только туда, куда привлекают внимание. Мы со Сператом, не торопясь, подошли к освещенному ночным светилом проему и увидели перед собой винтовую лестницу. Не меньше пятнадцати метров шириной, с огромным световым колодцем посередине.

Очень осторожно, стараясь остаться в глубокой тени и не блеснуть латами в свете ночного светила, я подошел к обломкам оставшимся от парапета и быстро глянул вверх и вниз. Так, словно боялся что я на мушке снайпера. В меня никто не выстрелили. Спрятавшись в тени, я тщательно вспомнил увиденное. На фоне светлого пятна ночного неба были видны полосы дыма. Похоже, от факелов. Да и характерный, пляшущий, свет от их огня тоже было видно. Внизу лестница просматривалась метров на десять, а дальше была непроглядная темень.

— Голоса, шум оружия и запах дыма, — сказал я, показывая пальцем вверх. Хотя это было лишним, отдаленные крики и гогот явно слышали уже все. —

Я бы сказал, что у выхода, там наверху, нас караулит небольшой отряд. Или даже просто несколько человек, готовые дать сигнал, когда мы появимся.Подождав комментариев и не дождавшись их, я тихо спросил:

— Рудо, этот выход из подземелий ведь общеизвестен?

— Найти в городе что-то, чего не знают местные, так же трудно, как найти у человека дырку, про которую он не знает, мой сеньор. Разве что сделать ещё одну, — пробурчал он.

Я тяжело вздохнул. Этого следовало ожидать. Таэнцы отправили за нами погоню. Но не под землей — зачем лазить по темным подземельям, рискуя нарваться на арбалетный болт из темноты, если можно просто обложить выходы из нор? А Таэнцы явно знали, где можно вылезти на поверхность. Но винить Рудо не стоило. Он и так сделал что мог.

— Ты точно услышал голоса ещё там, из прохода? — вдруг засомневался Сперат.

— Галдели, как голодные гуси, — подтвердил Рудо. Он опустил руку с факелом ниже и присмотрелся к полу. Тот был покрыт мелкой каменной крошкой и вряд ли можно было разглядеть на нем следы. — Я был уверен, что минимум десять человек прямо тут, в этой комнате.

Я задумался. Не верить Рудо смысла нет, он загодя предупредил о возможной засаде. Услышать тихий гомон с поверхности так далеко он не мог, значит он прав. Именно тут были люди. Сунулись вниз, но передумали и поднялись наверх? Или что-то проверили?

Снизу поднялась Гвена. У неё добавилось пара кинжалов и два кошеля на поясе. В руках она несла боевой топор с очень широким, похожим на полумесяц, лезвием. Но на короткой ручке, едва ли длиннее чем нижняя борода лезвия топора. Я видел очень похожие у долгобородов. Такими удобно работать в тесных подземельях. Только потом я заметил брызги крови на её кирасе. Рожа у суккубы была очень довольная. Она показала мне топор:

— Магник, смотри что я нашла! — и, предвосхищая мой вопрос, добавила: — Там внизу, на три пролета ниже, два дурака сидели. Не у самой лестницы, в глубине. В темноте, представляешь? Хорошо сидели, меня услышали, совсем затихли. По запаху нашла, воняют как свиньи.

Я опять задумался. Секрет, на случай если мы пойдем вниз? Разумно.

— Какие на них цвета? — Не выдержал паузы Полуха. Совсем нет воспитания у черни. Видит же, начальник думает. Нееет, лезет. И не затыкается. — Пилляры, али Орси?

— Никакие, — блеснула в темноте зубами Гвена. — Это были подземники.

Ага, вот зачем Таэнцы спускались вниз. Договорились с теми, кто хозяйничает внизу. А ритмичный стук был, как я и предполагал, призывом подкреплений. Значит, нас обложили сразу и сверху, и снизу. Скорее всего, нас скоро найдут. Надо быстро подниматься наверх и прорываться. А дальше уходить через город, пользуясь темнотой.

— Так, — сказал я. — Полуха, иди и позови остальных. Я желаю, чтобы они как можно быстрее шли сюда…

Пожилой арбалетчик дернулся было назад, в ту сторону откуда мы пришли. Но застыл через полшага и обернулся ко мне, с недоумением на лице. Прежде чем он что-то сказал, вмешался Дукат.

— Мой сеньор, доверьте это важное дело мне!

Я чуть по шлему себя ладонью не хлопнул. Ну конечно же, сословное общество, все время забываю. Нет, понятно что в критических ситуациях границы стираются. Я не раз видел, как рыцари со своими слугами общаются, как кажется со стороны, на равных. Но вот послать простолюдина со своим пожеланием к людям благородным это… Некрасиво. Как написать письмо на туалетной бумаге. Только если уж совсем нет вариантов. А у меня есть Дукат. Я только кивнул, и Дукат отправился назад, задержавшись, только чтобы зажечь факел.

Лестница наверху была частично разрушена, выбираться из неё будет трудно. Много людей будут друг другу только мешать. Сперат достал из жадносумки и с трепетом вручил Гвене её любимый костяной меч. Ехидная демоница некоторое время разглядывала топор и меч. Потом с пониманием посмотрела на побледневшего от близости своего артефакта Рудо. И протянула ему руку, в которой был костяной меч. Дождалась, пока он справится с недоверием, неверием, поверит и протянет свою руку. В последний момент второй рукой она всучила ему в ладонь топор.

Пока суккуба издевалась над убийцей, я размышлял. Надо будет мне самому пойти вперед с небольшим отрядом. Возьму тех, кто получше одоспешен. Если я правильно помню, я проезжал сегодня днем мимо этой лестницы. С поверхности она похожа на колодец, только ограждения вокруг нет. Надо будет захватить плацдарм наверху, прикрыть тех, кто полезет за нами. Кого взять? И только тут меня кольнула досада. Кого бы я не выбрал, Адель со своими бой-бабами, точно полезет со мной в первых рядах.

Проблемы женатых мужчин — хрен спокойно порискуешь жизнью поздно ночью, обязательно жена тоже влезет. И следи потом за ней, чтобы не убили

— Гвена, Сперат, одевайте шлем и готовьтесь к бою. Мы идем наверх, — приказал я. — Рудо и вы двое, держитесь позади.

— Почему? Зачем? — разволновался Сперат. — Сеньор Магн, разумно ли так рисковать…

— Хочет успеть, пока жена не догнала, — хихикнула Гвена, нахлобучивая шлем.

— Разговоры в строю, — рыкнул я. — Сперат, возьми факел. Не забудь выбросить его, как только вылезем из под земли, а то будешь мишенью. Рудо, ты зажги себе другой. Так, все готовы? Идем!

Глава 12

Вниз или вверх

Я отстегнул свои золотые шпоры и отдал Сперату. И сейчас шел впереди остальных, мягко ступая по камням полуразрушенной лестницы, заваленной этими камнями. По этой лестнице как будто сотни камазов проехали, из которых сыпался битый камень. И чем выше, тем сильнее она разрушена. Поэтому, прежде чем перенести весь вес, я осторожно трогал ногой камень. А потом ступал. Мягко, и безшумно, как кошка. И сильно этому удивлялся. Раньше я таких способностей к стелсу за собой не замечал. Гвена, хоть и нетерпеливо пыхтела позади, не пыталась меня обогнать. Соблюдала приличия. Но её шаги я почти не слышал, зато остальные скрипели камнями, грохотали оружием и вообще шумели как стадо испуганных коров в доспехах. И мне это сильно не нравилось.

Осторожность — качество, которое я в себе тоже раньше не замечал. Случалось мне и плыть по течению в подземных сточных каналах, и бросаться в схватку, когда сталкивался с опасностью лицом к лицу… Но вот так, шариться перед собой, пока иду? У меня были ассоциации с раскопками в Великой Топи рядом с Караэном. Там тоже надо являть миру осторожность перед каждым следующем шагом. Но я не так долго провел там времени, чтобы это вошло в привычку. Или на меня так повлиял Старый Волк? Вот уж кто и шагу боится ступить без разведки. Но он просто бы послал кого-то вперед. Кого не жалко. Тех же арбалетчиков.

Или я просто пытаюсь оправдать изменения, которые замечаю в себе, после того как потерся о странную штуковину в Твердыне Ревнителей?

Скорее всего. Нет ничего страшнее, чем понимать, что ты меняешься. например, когда растешь или стареешь. Хотя нет, это не страшно. Страшно замечать, как меняешься внутри.

За этими мыслями я и не заметил, как допрыгал до выхода из колодца-лестницы. Мои спутники хоть и сильно шумели, все равно заметно отстали. Кроме Гвены. Демоница от меня не отставала, остальных я ждать не стал, резко ускорился и несколькими прыжками преодолев последние десятки ступеней, выскочил на поверхность.

Как я и боялся, акустика лестницы позволила сторожам услышать нас задолго до того, как я выбрался. И сейчас четверка человек убегала прочь, бросив и воткнутые вокруг лестницы факелы и аккуратный костерок неподалеку. Оружие не забыли. Бежали и кричали на бегу, постоянно оглядываясь. До них было всего метров тридцать, я бы легко мог их догнать и перебить. И я даже дернулся вслед… Увы, эти четверо были не одни.

Я оказался на чем-то вроде широкой улицы, длинной полосы относительно ровного пространства. Среди корней невысокой травы проглядывали древние плиты. По бокам хорошо сохранившиеся руины, высотой метров по десять. А шагах в трехстах стоял лагерем большой отряд. Лошади, палатки… Палаток с полсотни… И среди лагеря метались тени — четверка сторожей сделала свою работу, подняла тревогу. Я оглянулся по сторонам. Черные дыры в стенах руин, оставшиеся от дверей и окон, заложены камнями. Быстрый взгляд назад наткнулся на высокие борта купеческих телег, перегородивших улицу.

— Магник, хватай задницу в руки и ходу, — высказалась Гвена. И подала пример, сиганув на стену. Вернее, с нечеловеческой ловкостью запрыгнув на выступающие из стены обломки декора или балкона. Умудрилась зацепиться одной рукой, а потом резким рывком бросила себя еще метров на пять вверх, добравшись до верха стены. Сильно напомнив мне обезьяну, прыгающую по деревьям.

Я одобрительно хмыкнул ей вслед. Сообразительная чертовка. Этот выход — ловушка. Вытащить людей я не смогу. А вот уйти одному — вполне вероятно. На улице ночь, можно уйти, да и… Дзинк!

Арбалетный болт ударил мне в наплечник. Хорошо не в спину. Кираса была тоньше на спине, и я уже очень хорошо это на себе прочувствовал. Правда, тогда били почти в упор, сейчас расстояние куда больше. Может, бронь и выдержит удар арбалетного болта. Но проверять я не хотел.

— Беги, — крикнул я Гвене. И прыгнул сам. Вниз. На встречу пыхтящему Сперату.

— Где… Гвена⁈ — спросил он, хватая воздух. Такую тушу вверх по ступеням таскать, запыхаешься тут. Слушать я его не стал.

— Вниз! Быстрее, арбалетчики! — велел я. Полуха и молодой вскинулись, дернули арбалетами вверх, выцеливая врага. — Да не вы. Наверху! Враждебные нам арбалетчики! Все вниз!

Мы спустились на полпролета вниз. Вверху послышался тяжелый удар, а потом сдавленные ругательства. Через секунду нас догнала Гвена.

— Зачем вернулась? — удивился я.

— Да… Скучно без вас… — ответила она. И бросила взгляд на Сперата. Тот ей улыбался.

Мы спустились вниз. Обратно в помещение у лестницы. Там нас уже ждали остальные. Отозвав Дуката, который как-то само собой стал предводителем рыцарей, Сперата, Гвену, Адель и Рудо в сторону, я быстро рассказал о том, что нас ждет наверху.

Гвена добавила подробностей — оказывается там не меньше полусотни всадников, а на стенах стоят арбалетчики. К счастью, они спали и не успели вовремя среагировать на меня. В общем, обложили таэнцы выход из подземелья плотнее, чем свора охотничьих собак заячью нору. Узнаю почерк Пиллара. Не удивлюсь, если Гвена вернулась, потому что попросту не рискнула пытаться прорваться.

— Можно переждать тут день, и попробовать напасть на них завтра… — предложил Дукат. Подразумевая, что таэнцы потеряют бдительность. Я в этом сомневаюсь.

— Я точно знаю, что есть другие выходы, — сказал Рудо. — Они не могут следит за всеми.

— В Таэне есть люди, которые не знают в какой стороне от их дома течет Дубр, но точно знают где ближайшая дыра в подземье. А когда в Таэне строят замок, первые стены строят под землей, — фыркнула Гвена. — Им не надо следить за всеми, они знают где ты можешь вылезти…

— Откуда ты ходила вниз? — перебил я её. — Из архива?

Гвена задумалась. Потом кивнула. Но тут же сказала:

— Это было давно, и я плохо помню. Там была похожая лестница, только почти без ответвлений. Может они и соединяются…

— Мы можем блуждать в этих подземельях годами, — начал нервничать Дукат.

— Дня три, — прохрипел Рудо. — Потом у нас кончатся факелы. И придется ползать на ощупь…

— Ладно… — я тяжело вздохнул. — Сперат, придется тебе сыграть для нас. И призвать проводника.

— Как пожелаете, мой сеньор, но ведь я уже говорил… — начал отнекиваться мой оруженосец.

— Только подожди, пока я сделаю тебе лес, — перебил я его.

Если у вас есть абсолютно идиотская затея, которую вы даже не рассматриваете всерьез как вариант своих действий — подождите, пока все другие варианты приведут вас в тупик. Отчаяние иногда может оказаться лучшей мотивацией.

Когда я закрыл глаза и простер руки на дюжиной кучек, состоящей из земли нанесенной сверху на лестницу, которую собрали пополам с каменной пылью, сомнение собравшихся вокруг людей было физически ощутимо. Оно легко мне на плечи, как одеяло. Но я не позволил себе опустить плечи, а сосредоточился на воспоминаниях Магна — что-что, а садоводству с помощью его таланта в Караэне могли научить. Даже через закрытые веки я почувствовал пульсацию золотого света. Не позволяя себе отвлекаться, я тянулся к спрятанным внутри кучек косточкам персиков, стараясь не думать, что они маринованные и наверняка мертвы. Вроде я, наконец, нащупал сосредоточение их жизни и начал тянуть, словно напрягая мышцу в мозгу… Это было трудно. Как планку держать.

— Сиськи Великой Матери! — охнул кто-то. Впрочем, удивленный гул поднялся давно, мне было просто не до того. Но этот богохульный возглас окончательно сбил мне концентрацию. Я выдохнул, опустил руки и открыл глаза. Половина кучек была украшена небольшими, сантиметров в десять, молодыми побегами.

— Другого леса у меня для тебя не будет, — заявил я Сперату. Тот схватил уже приготовленную лютню и ударил по струнам. По пещере поплыл его глубокий голос. Сначала напев без слов, в который только изредко вплетались звуки струн. Люди невольно прислушались. Мелодия продолжала тегуче извиваться, словно опутывая, вязкая как патока, заставляя вслушиваться в себя… Мне показалось, что я начал улавливать какие-то слова, только я никак не мог их разобрать… Сиськи Великой Матери, да это же Кисс! Только в средневековой обработке. Точно, вот… Ай вос маке фолов фор ю бейби…

Я даже начал вполголоса подпевать. Впрочем, не я один. Рядом что-то бухтел Рудо, бубнил Дукат, вплетали высокие голоса Адель и её девки… Только Гвена растерянно озиралась и с подозрением смотрела на распускающийся среди персиковой рассады огромный желтый цветок, который светился неоновым цветом. Впрочем, цветок вывел меня из транса. Песня оборвалась — Сперат, как и остальные, с удивлением уставился на распустившийся бутон. В середине которого лежала крохотная девочка с прозрачными стрекозиными крылышками. Лютиковая фея, как назвал очень похожую штуковину Пан. Тишина разбудила крохотное — не больше пары ладоней в длину — создание. Фея потянулась, провела крохотными ручками по антенкам в желтых волосах, оглядела нас. Сморщилась. Вспорхнула с цветка. Подлетела к Сперату. Что-то сердито пискнула и начала наворачивать круги вокруг моего оруженосца. А потом уверенно полетела к лестнице.

— Быстрее, нам надо за ней! — крикнул Сперат и бросился к лестнице сам.

— Она выведет нас! Не отставать! — рявкнул я. После чего последовал за Сператом, подавая пример.

Весь мой табор подхватился, с шумом и гамом, ринулся следом. Небольшая давка на выходе, но уже скоро мы веселой гурьбой спускались вниз. Фея сначала нырнула прямо в колодец. Я испугался, что мы потеряем её, но она, к счастью, вскоре вернулась и недовольно попискивала, летая перед носом Сперата. Больше не отрываясь далеко. И все равно Сперат торопился. Я шел а ним, наплевав на приличия, стараясь не выпустить из вида Адель с Ивейном на руках кормилицы. Люди были охвачены каким-то нездоровым энтузиазмом и буквально бежали вниз по лестнице, то и дело роняя мешки и корзины и периодически переворачивая тачки с поклажей. Я успел отдать Гвене приказ вернуться назад и следить, чтобы никто не отстал. Мы довольно быстро спустились вниз не меньше, чем метров на сто, намотав по спиральным ступенем не меньше километра. Лютиковая фея заметно светилась в темноте, но многие все равно зажгли факелы — тут, внизу, было довольно темно и свет ночного светила мало помогал в том, чтобы разглядеть ступеньки под ногами.

— Сеньор Магн! Мы сильно растянулись! — крикнула Гвена сверху. Я выглянул в световой колодец лестницы. Гвена была на три пролета выше.

Перил тут все еще толком не было, но попадались их остатки, высотой по колено. От таких даже больше опасности — в темноте есть риск споткнуться о них и навернуться вниз. Периодически чья-то неосторожная нога сталкивала с лестницы камни и я слышал как они падали внизу спустя долгие десятки секунд. Лететь долго.

— Сперат! Стой! Надо подождать остальных! — крикнул я. И продублировал приказ. — Привал!

Мне ответили благодарным гулом — люди устали. Приятно, когда твои приказы слышат. И исполняют с радостью. Люди стали садиться прямо на ступеньки лестницы. Уставшие, совсем потерявшие бдительность и осторожность. Разумеется, именно в этот момент на нас и напали.

Мы уже давно перестали обращать внимание на широкие арки, то и дело встречающиеся на лестнице. Сначала кто-нибудь то и дело заглядывал туда, подсвечивая факелом, но однообразные каменные коридоры быстро надоели и люди просто бежали мимо. Очень зря.

Нападавшие вывалились на лестницу сразу в нескольких местах. Что меня удивило, напали молча. Я, как человек опытный, знал насколько тяжело идти в бой, не заорав от страха. Это сразу настроило меня на пессимистичный лад. Я с Адель и Сператом оказались на пролете лестницы с глухой стеной. Мы, видимо, проскочили засаду. Поэтому я имел возможность наблюдать схватку и сверху, и снизу.

Мне бросилось в глаза однотипное вооружение нападавших. Короткие, больше похожие на ножи, мечи и маленькие, круглые кулачные щиты-баклеры. Не цельнометаллические, какие висели на поясе у многих всадников, а из толстых досок. Зато с шипастыми умбонами и окованные по краю железом. Все в шлемах и доспехах, в основном кожаных, но и железа было немало.

Первые секунды никто не понимал что происходит — молчаливая толпа вывалила из проходов и бросилась на моих людей, прямо как в фанатской драке нанося почти боксерские удары щитами в лицо и норовя пырнуть своими мечами снизу. Напирая плотной толпой и явно стараясь спихнуть нас с лестницы.

Недоуменные возгласы, лязг, топот и пронзительный вопль — мимо пролетела одна из теток, молотя по воздуху руками и ногами. Это словно послужило сигналом. Я заорал что-то не умное, про «На нас напали», или похожую банальность. Рыцари, красиво поставленными голосами выкрикивали свои девизы. Которые, впрочем, потонули в яростной ругани пехтуры.

В первый момент меня захлестнула волна паники — я видел только катящихся по лестнице людей, бросивших свои тележки в панике арбалетчиков, визжащих женщин. Первый натиск был хорош, этого у подземника не отнять. Вот только они, да и я, недооценили моих парней.

Уже второй человек, пролетевший вниз мимо меня — вопил утробным мужским голосом и было не из наших. Ну как вопил. Это был предсмертный стон — вниз летела только верхняя часть тела, без таза, оставляя за собой веер кровавых брызг и змейки выпавших кишок. Ему вторил счастливый хохот Гвены и визг её пило-меча.

Пока я обнажал клинок и скакал вверх по лестнице, к ближайшей схватке, я успел краем глазом увидеть Дуката. Высыпавшие из прохода нападавшие бросились на него, потому что все остальные рядом с Дукатом бросились в стороны. А Дукат, с воплем «Выдеру», бросился им на встречу. Врезавшись в толпу плечом, не вытаскивая меч из ножен, и не пытаясь вытянуть топорик с к острым клювом из-за пояса, Дукат, ловкой подсечкой уронил одного нападавшего. Не особо смущаясь, пригнулся, спокойно давая врагам себя лупить по шлему и латам, схватил второго поперек туловища, резко распрямился и уронил его тоже. Умудрившись при этом отнять меч. И снова таранил толпу врагов, которые уже отшатнулись от него, но деваться в тесном помещении им было некуда. За спину Дукату выскочил какой-то тип со здоровенной киркой и замахнулся для удара. Прежде чем я успел сообразить крикнуть ему предупреждение, ублюдка с киркой отбросило в сторону в веере кровавых брызг — ему в висок ударил арбалетный болт, не пробив шлем из железных пластин на толстой кожаной основе, а смяв его.

Впереди мелькнула спина в броне из покрашенных в черное чешуек — у нас такое не носят. Я схватил человека в черном за шиворот брони, дернул назад и тут же, резко толкнул вперед, роняя на колени — все как учили. А потом аккуратно, почти вежливо, всунул в него свой клинок в зазор между шеей и наплечником. Тут важно, чтобы лезвие не зажало ключицей. Практики было мало, но дядя Рой, который и научил Магна этому удару, всегда говорил — главное не паниковать, просто если меч застрянет, главное не дать оппоненту упасть, иначе вырвет рукоять из рук. Но даже это лучше, чем бессмысленно тупить клинок о броню. Меч вошел легко и глубоко, сантиметров на сорок. Я постарался направить его слегка наискось, и пошерудить, не столько, чтобы раскромсать легкие посильнее, а нащупывая сосуды. В идеале надо было вбивать меч слева, чтобы пронзить сердце, но я немного запутался, и вонзил справа. Ну как не запутаться, когда вокруг такой бардак. Человек захрипел, задергался, и резко потяжелел. Я был к этому готов, поэтому удержал его, плавно вытащил клинок и только потом выпустил. Справа, утробно ухая, орудовал своим топором Сперат. Орудовал он им мастерски, но почти вслепую — свет давал только валяющейся в десяти метрах факел. И, еще, совсем немного, испуганно пищащая фея, наворачивающая круги под потолком. Поэтому Сперат то и дело промахивался, а если и попадал, то по подставленным щитам. Но и этого хватало — от очередного хорошего удара маленький щит раскололся а его обладатель взвыл тонким женским голосом и кинулся бежать.

Слева Адель ловко подцепила крюком ногу стоящего против неё противника. Тот упал то тут же был пригвозден шипом на нижнем конце древка боевого молота к полу. Хороший удар, прямо в смотровую щель грубого забрала. И тут же молот взлетает вверх, нанося удар по человеку, который вынужден подставить щит — но это финт. Адель цепляет щит крюком молота, оттягивает его в сторону, а потом резким уколом всаживает шип наверху молота в лицо врага. Этот почти смог увернуться, отпрянув и отвернув голову, шип корежит нащечник шлема. Но удар так силен, что бедолага теряет ориентацию, равновесие и вкус к жизни. Он делает два шага в сторону, спотыкается об остатки парапета, переворачивается через них и летит вниз, даже не сообразив крикнуть.

Я шагаю вперед, осторожно, не торопясь. Ко мне обернулся один, я вижу удивленное, очень молодое лицо в открытом шлеме. Он не успевает среагировать и мой клинок врезается ему в пластину, закрывающую переносицу. Вот что значит не свое оружие — будь у меня Лоза, я бы попал точно в глазную впадину под срезом шлема. Клинок соскальзывает и вспарывает ему кожу, я вижу белую кость скулы. Бедолага вопит и проталкивается через строй своих назад, разрывая дистанцию. Я осторожничаю, не пытаюсь его догнать. Делаю шаг вперед, отрубаю ногу слишком сосредоточенному на Сперате врагу справа, тут же делаю быстрый выпад, лезвием меча в бок пытающегося ударить щитом Адель слева. Недовольно цыкаю — удар не удался. На этом гаде какая-то штуковина из железных пластин. Поэтому я и целил в подмышку. Но не попал, удар пришелся ниже, в пластину брони. Разумеется, я её не пробил. Хорошо, что у меня теперь удар, как у Майка Тайсона — бедолагу буквально швыряет к краю лестницы. В последний момент он смог остановиться и стоит так секунду, отчаянно балансируя, размахивая руками с оружием. Проходя мимо, Адель небрежно бьет его по шлему молотом. Не очень сильно. Зато быстро. Достаточно, чтобы уронить его назад. Громкое звяк — и затихающий вдали вопль. В этот момент схватка кончилась. Впереди были только спины врагов. Вот теперь нападавшие уже не молчали, а отчаянно вопили «Назад, отходим» и ломились прочь, в темноту.

Это была любимая часть в любой драке для людей знающих — мои парни бросились вслед, набивая фраги. Сразу видно людей опытных — если человек в доспехе, то нет особого смысла бить ему в спину или по шлему — только добавишь мотивации к бегу. А доспех, скорее всего, не пробьешь. Надо резать задницу и ноги — обычно эти части броней не прикрыты.

Я осмотрелся. Ужасная суматоха и беспорядок. Мне не нравится.

— Далеко от лестницы не отходить, — сказал я. Подождал, пока мой приказ трубным эхом продублировал Сперат. — Собираемся вокруг меня!

Надо оценить потери и… И дать людям пограбить — многие уже деловито развязывали шнуровки доспехов на убитых, не забывая тщательно при этом шмонать трупы. Раненые орали. Раненые!

— Раненых ко мне! — заорал я.

Глава 13

Вы же люди⁈

Мы отделались на удивление легко — всего трое убитых. Не считая тетки, которая упала вниз в самом начале, еще одного умудрились ткнуть под слишком короткую кольчужку мечом в печень и он потихоньку умирал, и одному бедолаге вбили в глаз лезвие, сразу наглухо. Человек с глубокой проникающей раной в боку априори считался мертвецом, так что на меня особо не рассчитывали, уже записав его в мертвецы. Кроме него, других серьезных раненых не было — порезы и ушибы люди споро залечили сами. Что очень кстати, поскольку маны у меня, после чудес с персиковой рассадой, было на донышке.

Причина столь низких наших потерь была проста — в полной мере себя проявили рыцари. Кроме Дуката, с его магией самоусиления, отличились и остальные. Ледяная крошка в упор работает не хуже дробовика, а даже слабенький огневик с боевым топориком становится очень неудобным противником, когда на тебе горит одежда. Эффективность этих магических фокусов, довольно скромных по меркам семьи Итвис, для остальных в ближнем бою была сравнима с короткостволом.

Как в американской поговорке: «Бог создал людей. А полковник Кольт сделал их равными». Вот только в этом мире полковника Кольта не случилось, а Император раздал магические пушки не всем. Ладно, все же револьвер, конечно, понадежней будет. И поубойней, наверное, тоже. У каждого из пошедших со мной рыцарей маны хватало на два-три «условных» выстрела. Но этого хватило, чтобы продемонстрировать мне со всей наглядностью, почему такие как они, живут наверху, едят досыта и ездят на конях. Потому что могут убить человека почти так же легко, как если бы у них с собой всегда был обрез. А у остальных нет.

Нападавшие потеряли больше полутора десятка человек. Это много — теперь мне казалось, их с самого начала было сильно меньше, чем нас. Откуда только такая самонадеянность? Впрочем, мне же самому уже полдня льют в уши, какие подземники страшные. Если им рассказывают тоже такое, только годами, то не удивительно если они и сами в себя поверили.

Помимо дохлых подземников, в наши руки попались и шестеро живых. В разной степени целости. Броню с них сорвали, а тряпками побрезговали — что говорит много и о том рванье, в котором были пленники, и о резко повысившемся уровне благосостояния моей пехтуры. Разве что с нескольких стянули штаны, разорвали на полосы и связали им руки. Гвена оттащила одного в сторону и сейчас ковыряла его ножиком, задавая вопросы. Он отчаянно вопил, она смеялась. Сперат сторожил остальных пленников.

— Сеньор Магн, вы только посмотрите, какие интересные штуки, — подошел ко мне Леонхарт. Он показал небольшую глиняную штуковину, размером с персик, которая болталась почти у каждого подземника на боку. — Это ж лампа! Лампа непроливайка!

Он поджег торчащий из носика фитилек, и поболтал лампой в воздухе.

— Мы и маслом разжились, — искренне радовался Леонхарт. Рачительный сержант.

— Молодцы! — проявил я начальственную благодарность. Я вообще часто это повторял. Искренняя благодарность мне ничего не стоит, а людям нравится. Впрочем, как обстановка позволит, я выдам им поощрительные грамоты в виде монет. — Раздай людям, проследи чтобы могли пользоваться. Экономьте пока.

— Светит, конечно чуть… — продолжил бурчать себе под нос Леонхарт. Никакой субординации. Надо его хотя бы «понял» научить говорить. Впрочем, приказ выполнять он отправился, продолжая вертеть лампу в руках. Я подошел к Сперату. Он нежно придерживал левой рукой фею у своей груди. Слабо светящаяся мелочь дрыхла у него на ладони,

— Перепугалась совсем, — прогудел Сперат. — Испереживалась да и уснула.

— Доверяет тебе? — спросил я.

— Ну так… Я её как бы…

— В сказаниях о сэре Бронте и Зверях Зеленого Леса поется о том, что Круг Фей наградил сэра Бронта верным спутником, по описанию похожим на этого, — вмешалась Адель. Она ненадолго отлучилась посмотреть на нашего сына, а сейчас вернулась. Ивейн разрыдался, в основном от того, что кормилица развопилась. Пара сдержанных оплеух от Адель привели тетку в чувство, а вслед за ней успокоился и Ивейн. Сейчас он сидел на руках Адель, с интересом лупая глазами по сторонам. Он потянул ручки к фее, видимо привлеченный её светом, но Адель мягко, и все же непреклонно, убрала его подальше. — Также этот волшебный спутник обладал опасной магией. Но мог находить дорогу. И чуять воду. А главное, его к сэру Бронту привязывали узы волшебства.

Мы с Адель внимательно посмотрели на Сперата.

— Есть такое… — он явно засмущался. И резко пнул одного из пленников. Тот перевернулся, пытаясь устроить поудобнее раненую ногу, но сделал это слишком резко. Из под повязки у него обильно сочилась кровь. — А ну лежать тихо!

— Не хочешь говорить, не надо, — рыкнул я. — Не стоит пытаться перевести разговор столь неприятным способом! И вообще, я запрещаю при мне бить пленных!

— Да, мой се… А? — растерялся Сперат. И не он один, на мой окрик оглянулись и люди поблизости, и даже Адель удивленно подняла брови, хоть в шлеме это и почти не было заметно. Как назло, в этот момент особенно тонко и протяжно завопил пытаемый Гвеной пленник.

Действительно, чего это я. Это во мне человеколюбие, видимо, заговорило. Вот только тут его еще не придумали. Сразу после боя, нашему мертвому Гвена отрубила голову. Сделала это со всем уважением. Тело мы оставим тут, аккуратно сложив руки на груди, а голову положив в ногах. Так он не станет мстительным призраком сразу, а со временем не превратится в нежить. И в надежде, что телами все же займутся местные. Врагов обезглавили и свалили в кучу с куда меньшим почтением. Эти парни, что сейчас ворочаются связанными у моих ног, скорее всего тоже будут убиты. Не тащить же их с собой! Но это нормально, если бы победили они, то они бы поступили так же. Это не рыцари, относящиеся друг к другу с уважением и дерущиеся без особого остервенения. В пехтуре все понимали ставки с самого начала. Ладно, раз уж ляпнул не то, усугубляй.

— Вы забыли! — заорал я. — Вы забыли где вы, и почему вы тут! Вы копошитесь во тьме под трупом великого города, потому что вы забыли свет Императора!

Уж не знаю, что это я вдруг про Императора. Но как я начал орать, Сперат привычно отступил мне за спину, как и Адель, и я смотрел на пехотинцев. А они все из Таэна. А тут Культ плотно сидит на поставках опиума народу, и поставляет только сорт «Император». Видимо, поэтому.

— Но главное, вы забыли, кто вы! Вы люди! Вы те, кто повергает тварей, демонов, чудовищ и нелюдей! Вы те кто несет свет Императора в своих сердцах а гнев его на остриях своих мечей! Вы люди! Как и они! — я небрежно махнул рукой. — Боятся их глупо. Ненавидеть — ересь!

Я с удивлением понял, что слово «ересь» тут есть. Дословно, «злонамеренный выбор». Однако, так говорили в контексте со злыми ведьмами, колдунами и любыми демонопоклонниками. В среде Магна, по крайней мере. Я внимательно заглянул в глаза стоящих ко мне ближе остальных пехотинцев и увидел в них только удивление, но не непонимание. Да и удивление сменилось задумчивостью.

— Только глупцы могут ненавидеть наших врагов за их злобу. Они же лишь пытаются выжить, не понимая, что я Хранитель Сердца, и мои поступки, мой путь, и моё рвение лишь отражение воли Императора!

Я понял, что начинаю загоняться. Ладно, хватит. Люди тут темные, о гуманизьме я им рассказывать не буду. А вот апеллировать к религиозности и суевериям, самое то. Это я еще из «Дюны» знаю. Пока я говорил свою короткую речь, я успел дойти до Гвены. Она зажала рот допрашиваемому. И стыдливо шаркнула ножкой, отправив кусочки отрезанных пальцев в темноту. И едва заметно мне кивнула. Я оглянулся, ища возможность с ней поговорить. Но вокруг плотной толпой собрались мои люди. А чуть дальше стонал раненый.

— Ладно, пустите меня к раненому! — велел я. Люди расступились. — И не мешайте, мне надо сосредоточиться!

Так, отогнав толпу, я опустился на колено рядом с раненым. Пара его друзей, под моим пристальным взглядом, поспешили ретироваться. Я протянул в сторону руку, и догадливый Сперат вложил в неё кувшин с вином. Я поднес горлышко к губам умирающего. То что он умирал, сомнения не было — я понял это, едва егокоснувшись. Хрен там знает весь ливер, но кроме печени сильно изрезано было еще и селезенка. Или поджелудочная? И, главное, кишки. Больше всего проблем создало их содержимое, которое вылилось в полости тела. Ему требуется операция по очистке кишечника или что вроде того. Наложи я руки сразу, может и был бы очень хороший шанс избежать заражения крови и перитонита, но сейчас… Мой лечение только продлит агонию, которая и без того обещает затянуться на пару дней. Поэтому рассусоливать некогда. Я положил руку на кинжал.

— Прости, — сказал я. — Но я не могу тебе помочь…

— Ничего, сеньор, я ни о чем не жалею… — сказал умирающий. В полутьме и из-за бледности, и выражения страдания на лице, я узнал его только сейчас. По голосу. Голос у него остался тот же, удивленно-веселый. Вроде как и удивляется и радуется, что с ним заговорили. Это был тот самый мужичок, с которым я говорил перед ночной битвой. Один из тех, кто пропустил всадников из вражеского лагеря в мой. К своему удивлению, я даже вспомнил его прозвище.

— Грач⁈ — я неожиданно расстроился. — Ну как же ты так.

Он рассеянно отмахнулся.

— Да тяжко, мне, мойсень, в длинной кольчуге-то с непривычке ходить было. Ну, так я её на тачку и погрузил… Кто ж знал… Да ладно, чего уж там. Я хорошо с вами походил.

Рядом присела Гвена.

— У подземников тут поселение недалеко, но внизу…

— Подожди, — велел я. — Грач, ты говори.

— Хорошо, грю, все. Видит Император, последние дни, прямо как человек пожил. И ел досыта, и спал на мягком. Об одном жалею… Очень уж хочется Караэн увидеть. Вы простите уж, но не вериться мне, чтобы прям люди сами, а не…

Он замолчал, а потом застонал, скрывая неловкую паузу. А потом, немного испуганно, добавил.

— И земли бы, конечно. Хотя в это я, уж простите великодушно, тоже так и не верю…

— Эх Грач… Честное слово, дал бы тебе югеров пять. А то и десять. У меня бы не убыло. Я бы тебе поклялся, что правду говорю но… Люблю делом доказывать, — я приподнял умирающего. Дал ему еще вина. — Клянусь улыбкой Великой… Императором, точнее. Если бы я или кто из моих людей мог тебя излечить, то я бы…

Я убрал кувшин от его рта и, продолжая придерживать его за плечи, отдал кувшин Сперату обратно. И потянул освободившейся рукой кинжал. Такие вещи следовало решать сразу. Тащить Грача с собой трудно, спасти нельзя, остается только… Надо мной гулко прокашлялся Сперат. Я посмотрел на него. Он сказал.

— Мой сеньор, кажется у меня есть способ…

Под моим удивленным взглядом, он сгорбил могучую спину, стараясь прикрыть свои действия от людей вокруг. Впрочем, пехотинцы лишь бросали на меня осторожные взгляды. Моя речь их явно удивила, и они рассосались по углам, подсвеченные только крохотными огоньками ламп-непроливаек, и оживленно её обсуждали. Сперат достал жадносумку, теперь больше похожую на занимательное украшение на поясе из-за множества разноцветных шнуров уходящих в горловину. Долго их перебирал, пока не нашел нужный. Ему было неудобно делать все одной рукой, ведь на второй по прежнему дремала фея. Но он справился. Потянул за шнурок и вытащил на свет здоровенную куриную лапу.

Артефакт, которым лечился Ректор Фро в ту ночь, когда он чуть не убил Эглантайн. Как давно это было. Я совсем о нем забыл.

— Вот, — сказал Сперат.

— Это же лапа Кокатриза! — ахнула рядом Адель. Оказывается, она тоже была рядом.

— Кокатриз Гриммонтов, — веско сказала Гвена. — Я прочитала о нем все, что только можно!

Зачем Гвена об этом говорит? А! Женская конкуренция намечается.

— Может, Кокатриз Гриммонта? — уточнил я. — Его же некий Гриммонт нашел, полагаю?

Сперат опустился на колено, перехватил лапу и занес её над Грачом, как для удара.

— Да, Гриммонт… — согласилась Гвена. — Но везде пишут Гриммонтов…

Кокатриз Гриммонта правильнее. Но вступать в лингвистические споры я не стал.

— Кокатризы жили в Темнолесье и до и после Гриммонта. Этот ваш университетский мужик просто пытается себе присвоить то, что не его! — завелась Адель. Может, просто пыталась оставить за собой последнее слово.

— Тихо, — погасил я женский спор, так часто разгорающийся вовсе не из-за того, о чем он, зато имеющий куда более серьезные основания, чем мужские. — Сперат, ты умеешь этим пользоваться?

— Меня три дня Эля с этим сумасшедшим алимиком травами поили, чем-то обмазывали, колдовали вокруг и кровью на эту штуку заставляли капать! — обиженным голосом зашептал Сперат. Прорвалось. — Уж надеюсь, не зазря.

— Элька велела тебе не говорить. Сказала, рано или поздно ты допрыгаешься, вот тогда и пригодиться, — ехидно вставила Гвена. И тут же наябедничала. — А Фарид эту лапу вообще отнять хотел!

— А я о ней совсем забыл, — удивился я своей дырявой памяти. — Сперат, что ж ты меня тогда, перед ночной битвой не подлечил?

Я передернул плечами, вспомнив острую боль от арбалетного болта в спине.

— Так тогда я о ней забыл, — бесхитростно ответил Сперат. Лицо у него было сосредоточенное, брови сдвинуты, как будто он тугой тюбик выдаивает. Я присмотрелся к лапе и увидел что и сама штуковина, особенно когти, светится магией, и от неё словно распространяется облако золотистого цвета прямо на Грача. Тот дернулся, а потом удивленно застыл. — Я бы и сейчас не вспомнил, только вы поклялись, про своих людей упомянув. Тут и вспомнил.

А эти вбитые на меня формулы клятв куда больше, чем просто традиции. Продуманные. Надо будет впредь говорить их осторожнее.

— Легшает! — поделился пациент.

— Да и попробовать надо, — тихо шепнула мне в ухо Гвена. — Старонот говорит, там эти, вбоковые… как же там он сказал…

— Побочные эффекты? — предположил я.

Демоница кивнула. Я присмотрелся к действию артефакта. Он работал не так, как моё лечение. Золотистое сияние распалось на лучи-нити, пронзив всего Грача. И действовало не столько и не только на поврежденные участки, сколько на все тело подопытного целиком. Я осторожно опустил его на землю и убрал руки.

— Легшает! Легшает! Полегшало! — запричитал Грач. И рывком сел. А потом настороженно потрогал себя за рану. Потом ткнул сильнее. Помял живот. — Нету боли! И даже нога не болит! И бородавки в промежности отошли, чую как в штаны высыпались! Спасибо, спасибо! Век тебя помнить буду, сеньор Сперат!

Грач потянулся к моему оруженосцу, но тот резво отскочил, разбудив фею. Та проснулась, увидела Грача и замерла, удивленно тараща глазки. Как, впрочем, и все мы.

— Передержал, — прокомментировал я.

Грач покрылся перьями. Куцая бороденка и шевелюра с проплешинами теперь обернулись глубоко черными, по крайней мере в этом скудном освещении, и небольшими, мягкими перьями. А ещё у него глаза стали явно больше, и какими-то плоскими. И нос, вроде, стал гораздо длиннее.

— Может, пройдет? — несмело предположил Сперат.

— Нет. У нас на границе с Темнолесьем пара родов таких есть, — сказала Адель. — Теперь понятно, откуда. Ничего, люди благородные, а у внуков останется только пара перьев в волосах, да видеть вдаль будут лучше прочих.

Последнее объяснение пришлось очень кстати. Произошедшие изменения явно насторожили людей. Но объяснение Адель, сказанные холодным, уверенным голосом, сломали недобрую стену молчания, которая вдруг появилась вокруг, и к Грачу бросились его друзья, обнимать. Главное, мол, жив остался. А что чародейство оно обычно такое, с подначкой — местные лучше меня знали.

Вскоре я обнаружил, что пленников перевязали и даже остановили кровь. Я велел их отпустить, и никто не стал мне прекословить. Даже удивленные взгляды кидать. Впрочем, одного, того кто поцелее, я все решил придержать в качестве проводника. Я спросил, не хочет ли он сам остаться с нами и показывать дорогу. Давая иллюзию выбора. Он оказался умным парнем, думал не долго, согласившись почти сразу. Я полечил его сломанную руку, чтобы меньше болела, остальные раны у него уже и так были закрыты. Ноги у него почти не пострадали, идти он мог, что было очень удачно, ведь именно на него, как на самого знающего «местность», указал и пленник которого «расспрашивала» Гвена. Это было бы удачное совпадение, если бы его не имя — Горун Гнилой. Возможно, это из-за зубов.

Мне было плевать на его имя, я случайно подслушал, когда ему пожимали руки остальные израненные пленники.

— Я больше никогда не назову тебя Гнилым, Горун! — сказал один из подземников на прощание нашему проводнику. Так тихо, чтобы никто не услышал. Но я слышал.

— Я отведу их в самый низ, поведу через Водный зал, так чтобы они не наткнулись на наши стоянки, сады и жилища, — тихо ответил Горун. — Если я хоть что-то понимаю, этот маленький элементаль на руках великана ведет их к Вратарному камню.

Меня удивило, что подземники имеют представление о том, чем может быть фея. И о том, куда она нас ведёт. Я был слишком далеко, чтобы меня можно было заподозрить, поэтому позволил себе остановиться и прислушаться. Постоянно воровато озирающийся Горун заметил это, и прервал разговор. Впрочем, главное, что он не планирует завести нас в ловушку. Навьючив на него поклажу, состоящую в основном из трофейных доспехов, я старался держать его рядом. Позже его немного расспрошу.

По дороге Гвена доложила мне и Адель обстановку. К моей радости, битвы не по плану случаются не только у меня. Подземники предполагали навалиться толпой рыл в триста. Но у них не было единого командования — на резню моего отряда, ради добычи, сбежалось больше десятка разных шаек. И как только стало ясно, что резня как-то не задалась, большинство даже не стало показываться, тихонько ускользнув обратно в тьму коридоров.

И все же это феодализм — больше всего досталось самым сильным и самым одоспешенным отрядам подземников, потому как они, как самые доблестные, шли впереди. Погибло и несколько местных вождей. Всё это вместе резко повышало шансы на то, что подземники не попытаются устроить нам партизанскую войну с выстрелами из-за угла и ловушками на пути, а начнут резать друг друга. Перекраивать свои подземные владения, выяснять кто новый вождь и все в таком духе. И все же, следовало держаться настороже.

Глава 14

Короткая дорога

Когда мы спустились в самый низ лестницы, я посмотрел на самый вверх колодца. Если смотреть снизу, световое пятно ночного неба казалось на высоте примерно двадцатиэтажного дома. Нет, глубоко, конечно… Но не совсем уж бездонная пропасть. Среди груд упавших с неба каменных обломков мы нашли раздетые догола трупы нашей белошвейки и тех троих бедняг, которые на нас напали. Выходит, падение одного я пропустил. Иронично, что это они пытались нас скинуть, а место этого оказались тут сами.

Их тела лежали аккуратно в ряд, выставленные на камень отрезанные головы сохраняли на себе выражение печального спокойствия. Что странно, я бы ожидал увидеть гримасу ужаса. Впрочем, люди часто умирают с выражением крайнего изумления на лице, но потом мышцы лица расслабляются и кажется, что человек просто приуныл.

А вот белошвейке досталось. Голову ей раздробили камнями, поленившись отрезать, досталось и остальным частям тела.

Леонхарт и половина пехоты сгрудилась вокруг её трупа. Адель своим незнакомым мне командным голосом, начала было их разгонять, заставляя идти дальше. Но я поднял руку, прося её помолчать. Надо дать им время. Видно же, что тетка что-то значила для коллектива. Впрочем, затягивать прощание мужики и сами не стали. Аккуратно сложили изломанные руки на когда-то пышной и привлекательной груди, прибрали тело чуть в сторону и пошли занимать своё место в колонне. Проходя мимо меня Леонхарт украдкой вытер набежавшую скупую слезу. Это меня поразило.

— Терять друзей больно, — сказал я. — У меня нет для тебя слов утешения, но знай, я понимаю твою скорбь.

— Эх, мойсень, Лиля такая баба была! — внезапно растрогался Леонхарт. Да и не он один. Со всех сторон послышались возгласы.

— Не помню, шоб хоть бы единождый раз отказала!

— И в долг давала, добрая была!

— И обязательная, покуда хоть один страждущий перед палаткой стоит, спать не шла!

— Лилией звали? А я и не знал. Все ж её «Тройкой» кличкали…

На последнего зацыкали.

Я неуклюже похлопал Леонхарта по плечу и тот, расстроенный, но обязательный, пошел раздавать бестолковым точечные указующие пинки и изрекать всеобщие мотивирующие ругательства.

— Видать, это была достойная женщина. Раз даже стирая одежду оставила след в стольких сердцах, — проронила Адель.

— О, да, а как она выжимала! Досуха! Сразу трем за раз, бывало! Вам бы и самой хоть раз не помешало посмотреть, графиня… — тут же встряла Гвена. Адель подняла бровь, явно подозревая насмешку, но Сперат уже технично оттолкнул демоницу в темноту.

— Полагаю, она этим мужчинам не только бельё стирала, — сказал я жене вполголоса. Та секунду размышляла, прежде чем снова, в этот раз удивленно, поднять брови.

— Что, всем⁈

— Полагаю, даже не только всем этим, но и половине лагеря, — осторожно подсказала ей одна из её телохранительниц.

— А… О… Но… — Адель пораженно оглянулась на тело труженицы тыла.

Дойдя до самого низа лестницы мы оказались среди явно естественных полостей. Я, конечно, не спелеолог, но даже мне бросалось в глаза некоторое отличие местных пещер от тех, что я видел по телевизору. В основном, живностью. Голые камни тоже были в наличии. Однако, местами стены и валуны были покрыты мхом разных цветов не хуже, чем некоторые деревья в лесу. В воздухе постоянно носились крупные светляки, на стенах и камнях попадались светящиеся бледным грибы. Да и сам мох, если присмотреться, светился в темноте. Грибов было немало, и чем дальше мы углублялись, тем больше их попадалось.

— Не трожь, ядовитые они. Видишь, с зеленою каймой! — подал голос Горун, когда один из пехотинцев попытался отодрать от камня гриб, похожий на чагу. — Руки терь мыть надо, а то кожа гореть будешь, а коли пальцы оближешь, продрищишься!

Взять с собой проводника оказалось очень не плохой идеей. Едва мы отошли от лестницы и углубились в подземелья, он стал посматривать на нас с явным превосходством. И, даже, начал было говорить резкости. Впрочем, он тут же перестал, как только получил за это только пару подзатыльников. Но морда у него презрительно-надменной осталось, живо напомнив мне Гонората. Сперат бы обязательно отвесил ему и за хамскую рожу сильную, но аккуратную, пощечину. Отчего Горун, несомненно, бы тут же пришел в себя и осознал свое место. В любом деле нужен профессионал. Но Сперат шел впереди, вслед за своей феей. Он за ней, остальные за ним. А Горун периодически давал дельные советы, поэтому его терпели.

Совсем уж необжитым подземелье не было. Постоянно попадались следы человеческой деятельности. Как основательные, вроде вырубленных среди на крутых спусках ступеней, так и мелкие, вроде остатков от собранных грибов или привалов. А в одном место обнаружилось, внезапно, россыпь чешуи.

— Тут что, рыба есть? — удивились в колонне.

— По Таэну течет одна река, под ним четыре, —тут же отозвался случившийся поблизости Горун.

— А рыбные места покажешь? — тут же включились местные остряки.

Местечко для моих людей было непривычное. Даже мне, хоть я в свое время и походил по подземельям. Люди все время были настороже и быстро уставали.

— Надо хорошее место для ночевки, мойсеньор, — сказал подошедший Дукат на коротком отдыхе. — Надежное. Чтобы люди поспали спокойно. А то все им мнится, что в темноте шорохи.

Им не мнилось. Видя в темноте лучше остальных, я минимум четыре раза замечал разведчиков, которые следили за нашим отрядом из темноты, прячась в ответвлениях и за камнями. Подземники за нами присматривали.

Я задумчиво кивнул. Сколько нам идти неизвестно. Но силы надо беречь.

— Слышь, местный, — тут же сориентировался Дукат.

Мои слуги привели нашего пленника.

— Тут местечко есть одно, — сказал Горун, после того как Дукат велел ему подсказать место для лагеря. — Там и свет есть.

Несмотря на возмущенное попискивание феи, мы повернули в сторону. Пройдя по широкому тоннелю, по центру которого тек ручеек с кристально чистой и вкусной водой, мы дошли до стены. Стена была так себе. Чувствовалось, что сложившиеся её люди не умели толком работать с камнем, да и раствора у них не было. Стена была в полтора человеческих роста и могла бы всеравно стать проблемой, но её никто не охранял.

— Увидели сколько вас, да и сбежали, — объяснил Горун. И добавил, с заметным раздражением. — Клан Тардада Тени тут живет. Трусоватые они. Ушли в дальние пещеры, видать.

Перебравшись, не без труда, через стену, мы увидели впереди свет. Со всеми предосторожностями, выпустив вперед Гвену, мы двинулись вперед. Вскоре мы оказались в гроте, приспособленном под жилье. Кто-то, упорно и долго вырубал в стенах комнаты, кровати, столы. Не могу сказать, что объем работ поражал — мой отряд разместился с трудом. Зато поразило меня другое — в центре грота, на живописном островке, который огибал ручеек, рос цветок. Цветок был высотой метра три, и сильно напоминал подсолнух. Но все эти его приметы были не так важны, как то, что он испускал яркий свет. Как огромная настольная лампа. Под цветком был разбит небольшой огород, вокруг, по краю светового пятна расставлены каменные лавки.

— Беру свои слова обратно, — тихо сказал я. — Тут могут быть крестьяне.

— Цветосвет, — пояснил Горун. Его аж распирало от гордости. К тому же я, зачем то, срастил ему сломанную руку. И он теперь старался держаться поближе ко мне и казаться полезным. Получалось плохо, мои слуги то и дело со смехом прогоняли его пинками. но подземник был настырен. — У нас тоже такие есть. Аж четыре!

И он тут же закаменел лицом, сгорбился. Явно лишнего сболтнул. Видать, эти цветы тут ценность.

— Нам надо обязательно взять с собой отросток! — очень по женски всплеснула руками Адель.

— Помрет, — не удержался от комментария Горун. — Чародейный он. Знающего человека надо.

Под землей трудно определить течение времени. Очень скоро стало ясно, что с привалом я поторопился. Люди, слегка отдохнув, вскоре начали веселиться. Оставшиеся «белошвейки» принялись за работу — кто стирать белье в ручейке, а кто и принимать пехтуру в отдаленных комнатах. Остальные смеялись, пили и орали песни. Впрочем, я не сильно расстроился. Пусть отдохнут. Наш путь был извилистый аж сразу в трех измерениях, но даже если посчитать, что нам придется пройти под землей втрое дольше чем поверху, чтобы выйти за стены Таэна, это все равно от силы пару дней. Куда важнее, чтобы люди были не вымотаны и готовы к бою, когда мы наконец дойдем до того места, куда ведет нас фея. Я нашел взглядом Сперата, который, вместе с Гвеной, как раз проверял посты. Я быстрым шагом направился к нему. Волшебная злобная тварь зашипела на меня, когда я подошел к Сперату, и даже вспорхнула, в знакомом мне пируете, явно готовясь выстрелить в меня магией так же, как тогда, у Пана. Сперат ловко её перехватил двумя пальцами за тельце, и спрятал в ладонях.

Я расспросил Сперата, тот сказал, что мы прошли уже треть пути. Но, это если по прямой. А сейчас двигаемся в сторону от того места, куда тянет мелкую. Он так её и называл, «Мелкая»

— Свои, свои, — строго заговорил он.

— Я тут ни разу не была, хотя в той, большой пещере была, — Гвена хмуро посмотрела на Горуна. — Странно, что он показал нам это место. Обычно подземники свои лёжки даже под пытками не сдают.

— Хотел навести нас на конкурентов, — кивнул я.

Горун издалека поймал мой задумчивый взгляд. И крикнул:

— Сеньор Золотой Змей! — Горун, видимо, спросил у пехтуры как меня звать. Ну что же, не самое плохое прозвище. — Простите великодушно, велите сказать!

Я кивнул свите, разрешая пропустить к себе подземника. Тот избавился от корзины, подошел ближе и согнулся в неумелом поклоне.

— Вы, сеньоры, за своей волшебной зверюшкой идете, — сказал Горюн, не поднимая лица. — А так она ж вас напряму тянет. Ну дык, как же бы сказать. Вы ж Вратный камень ищите? Я сам не видел, но тех,кто видел, знавал. Большие такие, неровные, с белыми рисунками?

— Да, — неожиданно пробасил Сперат, пока я раздумывал над ответом. — Их! Откуда знаешь?

— Так вы не первые, — Горун опять поднял рожу и самодовольно хмыкнул. Меня он стал раздражать.

— Говори, что хотел, — процедил я. — Ты тратишь моё время.

— Так я ж о том жеж! — отозвался подземник. Он растерянно оглянулся. А потом оборвал нитку, торчащую из рукава. Один конец зажал в кулаке, и спрятал за спиной. Потянул за неё другой рукой.

— Вот так зверюшку вашу, значит, тянет. И она ходы ищет, все углы собирая, — и он медленно обвел вокруг себя рукой со вторым концом нитки. — Так мы тут долго ходить будем. Нет, дойти-то дойдем, не сомневайтесь. Подземье как, оно как кротом накапано. Входов мало, а ходов полно, в нужную сторону завсегда найдется. Но я короче ход знаю!

Он наклонился ниже, пропустив нитку между ног.

— Ежели вниз спуститься. И по Старому Городу напрямик пройдем, — он подвигал нитку вперед-назад между ног. — Опять же, тут и рядом и скатник есть. Крот зажариться не успеет, как мы дойдем!

Я прикинул. Если он о гигантском кроте, который размером с гуся, то это часа два. Соблазнительно.

— Тебе то с этого что? — спросила Гвена. Подозрительная она. Спросила в своем стиле. Скользнула к Горуну, схватил за промежность и сжала. Тот взывал. — Говори, крот вонючий!

— С собой меня возьмите! — завопил Горун, отчаянно пытаясь избавиться от захвата. Извиваясь всем телом, отталкиваясь руками, бился как гусеница на булавке. — С вами хочууу…

Вопли Горуна окончательно перешли в вой. Я не отказал себе в удовольствии послушать его пару секунд, прежде чем остановить Гвену. Горун упал, свернулся в плотный калачик и тихонько подвывал. Когда подземник отдышался, я наклонился над ним и спросил:

— Зачем тебе наверх?

Горун скосил на меня глаза. Ответил тонким голоском:

— Не наверх, сеньор Змей. С вами хочу. Ваши горлорезы говорят, мол землю даете. И деньги.

— Это надо заслужить, — покачал головой я.

— Заслужу, — ответил подземник и закрыл глаза. И даже улыбнулся, преодолевая боль. — Ох и заслужу…

Спускник оказался лифтом. Он и в самом деле находился недалеко, буквально в ста метров пути по одному из широких проходов. В глубину уходила наклонная шахта, примерно три метра шириной и два высотой. Наверху находился треугольный блок, верхняя часть которого, параллельна полу, напоминала каменный бассейн и тщательно отполировано. Немного сколов, но в общем конструкция впечатляла.

— Тут крови надо. Ща покажу, — Горун запрыгнул в каменную ванну. И яростно укусил себя за палец. До крови. Похож, часть зубов у него сколота с одной стороны, вот их обломками себе кожу разрезал. Иначе я этот фокус объяснить не могу. Посмотрел на нас.

— Так покажи, — велел ему Дукат.

Горун кивнул и приложил окровавленный палец к небольшому символу-петроглифу. Платформа дернулась, и плавно поехала вниз по проходу. Горун остановился, нажал на другой символ и платформа вернулась. Все, как по команде, сделали шаг назад.

Честно говоря, я разделял опасения своих людей. Но я, в конце концов, в прошлой жизни и не такое видел. И даже, случалось, в поездах ездил. Мне ли лифтов бояться. Я шагнул вперед. Вскоре со мной обнаружились Сперат и Гвена. Вот уж правду говорят, самые преданные друзья, они из юности. Правда. Адель тоже порывалась, но я махнул ей рукой, чтобы осталась на месте.

Горун уверенно ткнул «кнопку» и многотонная плита заскользила вниз. Внутри чувствовалось, что она скрипит и вибрирует, царапая днищем пол. После томительных минут, во время которых я пытался смириться с этим ощущением, мы выскочили из тоннеля. Я охнул. Горун, впрочем, тоже. Даже Гвена едва заметно взвизгнула. А фейка вырвалась из ладони Сперата, но побоялась улетать, оставшись сидеть у него на плече, крепко вцепившись в края шлема. Мы неслись по косой стене. Вокруг было гулко и темно — свет факела Сперата сдувало потоком воздуха, но я и без нег мог видеть в темноте метров на сто. И видел только по настоящему огромные, циклопические формы.

— Старый город, — тихо сказал Горун. — Тот, что был еще до Таэна. До людей.

«Причальная» Площадка собирала в себя три 'лифта. Сама была широкой, окруженной высокими, голыми стенами. Знакомая утилитарность без надписей, знакомая мне по поземельям Древней Империи по Волоком. Скорее всего, все же это построила Древняя Империя, просто Горун не может в это поверить.

Фея Сперата быстро пришла себя. Взлетела повыше, и с пищащим возгласом кинулась в один из темных проемов. Впрочем, Сперат смог её вызвать назад. Быстро осмотрев все вокруг и не обнаружив ничего, кроме нескольких пятен слабо фосфоресцирующих мха, мы прошли метров сто пятьдесят в ту сторону, куда вела нас фея и нашли совсем уж неприличный проход среди огромных руин. Фея вела нас туда. Из тьмы доносился тихий плеск, а в воздухе пахло сыростью. Я заметил, что Горун приотстал. Я оглянулся.

— Вот, там… Водный зал. Через него пройти, так же второй спускник будет. И прямо к Вратному камню поднимет. Вода в зале хорошая, чистая, пить можно.

Горун явно нервничал. Больше, чем когда ехал на «лифте», хотя и тогда он явно трусил.

— Чего ты боишься? — спросил я прямо.

— Да подумал вдруг, — он в первый момент отвел глаза. Потом потер место перелома на руке и заглянул в глаза. — А не обманете? Не бросите меня тут?

— Я даю тебе слово Итвис. Я не брошу тебя и буду оберегать тебя по мере сил, Горун Гнилой. Если я благополучно выберусь из Таэна, — сказал я официальным тоном. — И ты будешь при мне, то обещаю воздать тебе по заслугам.

— Хорошо, — кивнул он. И твердым шагом направился вперед. — Не отставайте, верховики!

— Нет, — остановил я его. — Надо вернуться за остальными.

— Тоже верно! — чему-то улыбнулся Горун.

Перевезти вниз весь отряд оказалось не трудно. Уложились в несколько рейсов, и то, только потому, что я со Сператом и Горуном катались туда-сюда, занимая место. Если сначала народ очень боялся лезть в каменную ванну, то уже вскоре, когда надо было идти дальше, все жаловались, почему бы не сделать такой же, только по земле. Подозреваю, хитрая магия которая приводит в действие этот «лифт» весьма дорогая штука.

Когда весь отряд был в сборе, мы двинулись вперед. Облазившая все вокруг Гвена успела проверить и Водный зал. И вполголоса сообщила мне, что он очень похож на тот, который мы нашли под Волоком. Не у меня одного флешбеки.

Я оказался готов к огромному помещению и сравнительно тонкой дорожке, окруженной темной водой. Как и Сперат. А вот остальные нет. Пришлось мне пойти вперед, рядом со Сператом. Гвена уже ждала нас впереди.

Я нервно поглядывал на потолок, в десяти метрах надо мной. Зал был, по моим ощущениям метров сорок в ширину и около ста в длину. И ни одной колонны. Магия-магией, но все же как-то неосновательно Древние строили. Без запаса прочности. Не считая узких, двухметровых дорожек по бокам и по центру, в середине была довольно просторная квадратная площадка со стороной метров двадцать. Наверное, для обслуживания элементалей. Вода тут подходила к самому краю и настороженно всматривался в темную воду. Но никаких признаков элементалей не было. Мы остановились и крикнули остальным, чтоб шли к нам. Пришлось Адель грозно прикрикнуть, прежде чем люди преодолели свой страх перед водой и потянулись редкой цепочкой по узкой тропинке, окруженной водой. Дождавшись, пока на площадке соберется примерно половина отряда, я со Сператом двинулся дальше, сопровождаемые моими тяжело вздыхающими щитоносцами. Прихватив с собой Горуна. Раз уж обещал за ним присматривать. Гвена усвистела на разведку еще раньше. За нами потянулись остальные.

Но до выхода из Водного зала мы не дошли. Сначала я услышал плеск воды. Потом увидел, как через край дороги перехлестнуло водой. Будто что-то огромное ворочается на глубине.

Я отступил в сторону, давая дорогу тем, кто идет за мной, отодвинул в сторону и тупящего Горуна, и щитоносца, хорошохоть Сперат сам сообразил к краю встать, его тяжело сдвинуть. Фейка металась над ним, опасно близко к факелу. Ей так недолго крылышки подпалить. И пищит что-то Похоже, тоже элементаля чует. Я повернулся отряду и крикнул:

— Быстрее! Быстрее! Шевелите задницами! Кто последний, ноги сломаю, залечу, и снова сломаю! Бегом, Сердце Императора вам в задницу!

— Не успеееют, — протянул рядом Горун и гнусненько хихикнул. Он мелко дрожал, но продолжал улыбаться. А потом поднял на меня взгляд. В его расширенных, как у наркомана глазах, плескался ужас. — Хозяин боли достанет всех.

И, завопил, заикаясь.

— Вы все у-умрете!

А потом вцепился в меня и попытался столкнуть в воду.

Глава 15

Хозяин Боли

Горун был отчаянный. Кидаться на человека в латах с голыми руками. А может, просто он просто плохо меня знал — удар латной перчаткой в лицо едва выбил из его головы все иллюзии, а его самого чуть не отбросил через залитую водой дорожку в воду, но я успел той же рукой схватить его за куртку и дернуть назад. Толстая, грубая ткань его одежды выдержала, но сам он безвольно мотался в моей руке, как набитая ватой кукла. Я небрежно бросил его на мокрые камни — у меня были срочные дела.

Как это часто бывает, стремление к лучшему само по себе не делает ничего лучше. Мне следовало сохранять спокойствие и подгонять людей более размеренно, идя вдоль строя. Вместо этого мой окрик, подхваченный ревем Сперата, скорее всех переполошил. Если идущие впереди и смогли ускориться, то остальным для этого пришлось бы бежать, расталкивая остальных. К счастью, вместо этого все скорее растерянно замерли — колонна практически остановилась. Люди испуганно прислушивались к плеску воды, недовольно ругались, когда волны захлестывали им ноги и спрашивали друг у друга, что происходит. Пока еще они не успели испугаться, но я кожей чуял, как нарастает напряжение, готовое вылиться в панику.

Я заторопился назад. Вдоль кромки оставалось небольшое свободное расстояние — в этом мире редко кто умел плавать и люди в большинстве жались к середине ничем не огражденной тропки, подальше от глубокой, даже на вид, воды. Не забывая выдавать поощрительные шлепки ладонью по плечам я вполголоса приказывал поторопиться тем, мимо кого проталкивался. Умница Сперат тоже сообразил, что кричать не стоит. Чуть в стороне раздался плеск. Обернувшись туда, я увидел существо, которое мне очень не понравилось. Оно находилось метрах в пятидесяти от центральной площадки и быстро приближалось к ней. Кажется, оно шло, или ползло, по скрытой под водой дорожке. Шло быстро. Буруны от его движения расходились в стороны, как от катера. Люди слышали шум, но пока не видели его источник — они не так хорошо видели в темноте, как я.

И меня это в первый момент порадовало. Поскольку тварюшка как будто из кошмаров Лавкрафта выпрыгнула. Гроздья глаз на башке, явно самовыращенный панцирь на теле, как у броненосца, и множество многосуставных лапок спереди, которые не заканчивались ладонями, а продолжались и продолжались, уходя в воду. И все это, вместе с тем, из человека сделано — никакого хитина и сетчатых глаз, только отвратная бледная кожа. Омерзительное зрелище, хорошо, что его никто не видит.

Я проследил за траекторией движения тварюшки и похолодел. Оно двигалась примерно в середину колонны. Как раз туда, где сейчас находилась Адель с моим сыном.

— Сперат! — рявкнул я. И протянул руку. В неё тут же легка увесистая рукоять Крушителя. Я бы предпочел что-то, вроде топора. Побольше. Вот только ничего подходящего у Сперата нет… Хотя, нет, есть! — Сперат отдай свой топор, а сам доставай арбалет!

Он ловко поменял Крушитель на свой топор, не задавая лишних вопросом. Люди вокруг ахнули и стали показывать на меня пальцем. Я и сам заметил, что вокруг стало светлее. Лезвие топора, освобожденное от чехла, сияло как будто его топорищем в задницу высшему вампиру воткнули. Вероятно, это давало подсказку к природе твари, что сейчас приближается.

Мозг работал с жуткой скоростью, все вокруг как будто замедлилось. Едва пальцы сомкнулись на топоре Сперата я рванулся вперед, едва не сбивая с ног тех, кому не повезло быть задетым моим плечом. Кажется, я даже крикнул что-то, чтобы привлечь к себе внимание. Тварюшка навела на меня одну из гроздей из глаз, но курс не сменила. Надо было срочно остановить эту тварь!

— Арбалетчики! — заорал я.

Это был жест отчаяния. Они не видят опасность в темноте и ничего не успеют… И тут мозг, наконец, прострелила идея. Которая показалась мне в тот момент гениальной. Я, не останавливаясь, сорвал у рыцаря, мимо которого пробегал, лампу подземников с пояса. Хоть я и «пожелал», чтобы их экономили, на самом деле почти каждый, у кому эти лампы достались, их зажег. Света они давали не очень много, но удобно освещали дорогу под ногами. Сейчас это сыграло мне на руку.

Я метнул лампу в тварь, целясь прямо в глаза. Лампа полетела быстро, как мячик от удара ракетки чемпиона мира по теннису. Я взял слишком высоко — лампа преодолела все водное пространство, долетела до стены и разбилась, ударившись о камень у самой кромки воды. Масло разлилось по воде и вспыхнуло ярким, хоть и дымным, огнем. Из чего бы там подземники не делали этот состав, надо будет взять у них рецепт.

Звук разбившийся лампы заставил тварь слегка притормозить. Удивление на той породии на человеческое лицо, что у него было на голове, я не заметил, но часть глаз, из тех, что были на стебельках, посмотрела назад. А часть, на меня. Почти не глядя, я нащупал и метнул вторую лампу. В этот раз я сделал поправки. И попал прямо в морду твари. Лампа с каким-то неприличным чмоканьем проникла в гроздь глаз, разорвав по дороге парочку, а потом, судя по звуку, разбилась о тело чудища. Я увидел как в воду падают черепки и плещется масло. Вот только надеяться на то, что она загорится, как первая, не приходилось — как назло, во второй раз я взял лампу либо у экономного, либо у послушного пехотинца. И он не поджег в ней фитиль. А в запарке я не обратил на это внимание. Оглядевшись, я увидел человека с горящей лампой. Как назло, метров на десять позади меня. Я потянул к нему руку и двинулся назад. Но тот оказался сообразителен — сам сорвал лампу и бросил мне. В тусклом свете мелькнули перья и длинный нос. Грач. Надо будет его потом отметить. Легко поймав лампу, я развернулся и бросил лампу в третий раз.

На удивление ловко я бросаю эти шарообразные штуковины. И дело даже не в том, что я быстр, силен и умен. Нет, я все равно не пушка, а лампы не аэродинамичные пули, и летят по затейливой траектории. Просто я прямо чувствую, как нужно бросить, слегка подкрутив пальцами, чтобы попасть куда надо.

Третий раз я кинул уже с уверенностью, точно зная, что попаду твари в башку. И тут тварь мне напомнила, почему я не люблю конфликты. Из-за противодействия. Она резко остановилась и шарахнулась в сторону, избегая столкновения. И ей бы это удалось, лампа теперь явно летела мимо. Тварь подвела чрезмерная осторожность — она вскинула свои верхние конечности, оказавшиеся невероятно длинными. Сегментированные, отдаленно напоминающие многоножек, только без лапок, зато с хищными кривыми зубьями, настоящей бахромой идущими по краю. Не удивительно, что он опустил их в воду, держать такое на весу было насмешкой над всеми законами физики. И эта насмешка удалась — попытавшись закрыться от моего броска, тварь буквально сложила перед собой настоящую стену. И, вместо того чтобы пролететь мимо, лампа врезалась в неё. Разбилась. Огонь охватил сегменты конечностей, но не успел толком даже разгореться — тварь тут же опустила конечности в воду, смывая с себя горящее масло, оставляя его гореть безобидными островками в отдалении.

Но несколько горящих брызг достигли морды твари. Заставили его дернуться, затрясти гроздьями глаз… А потом вспыхнуло то масло, что осталось от второй лампы. Тварь закричала. По крайней мере, именно так я расценил этот свистящий звук. И вот тут его увидели остальные. И в тот же момент, одновременно с испуганными криками, застучали арбалеты. Испуг испытанных бойцов — выстрелить в что-то страшное, перезарядить, и еще раз выстрелить.

К моему удивлению, многие попали. Тварь бросало от ударов, как будто её за веревки в разные стороны дергали. Лопались глаза, появлялись оперения арбалетных болтов в теле и лапах. Но я уже понял, что природа этой гадости ближе к нежити. Поэтому не рассчитывал, что арбалетчики её убьют. Так и вышло, пережив обстрел, тварь упала в воду, вызвав у многих крик радости, но тут же вынырнула — просто смыла с себя большую часть горящего масла. А потом напружинилась и ответила. Выстрелила по нам своими конечностями. Сегменты двигались под водой, распрямляясь, набирая скорость, как распрямляющиеся пружины. И ударили в строй моих людей. На конце каждой конечности, опасно-чуждой, как будто кто-то гениальный сделал новый концепт Чужого, были длинные, черные когти. По одному на каждую. Длинные, как сабли. Именно ими её членистоногие тентакли, распрямившись, выскочили из воды и ударили в наш строй. Один из таких полетел прямо в Адель.

Моя жена повела себя не как женщина, но как воин. Шагнула на встречу, пряча за спиной кормилицу. Тетка охала и хватала ртом воздух, как рыба. Однако, орать боялась. Это странное чувство, когда люди боятся твою жену больше, чем пугало с гроздьями глаз вместо лица. Ивейн лупал глазами и тянулся к кирасе Адель, но та не обращала на него внимания. Перехватив молот поудобнее, она дождалась нужного момента, ушла с линии удара и ударила по лапе, прямо билом в сустав, сломив его. Одна из её телохранительниц подсуетилась со вторым, так же пропустив удар мимо себя и рубанув мечом.

Так успешно получилось не везде. По меньшей мере двух жертв тварь себе нашла. Черные когти пробили тела людей насквозь, словно не заметив броню. Проткнула и сталь, и стеганные поддоспешники, как нож мокрый картон. И тут же сдернула свои жертвы вниз, под воду. Я уже почти добрался до центральной площадки. Хорошо, что люди отшатнулись назад, от твари, тем самым давая мне дорогу. Бежать было почти удобно. Тем временем в тварь полетели огненные и ледяные магические заряды, и арбалетные болты самых расторопных арбалетчиков. Последние метры я пробежал пригнувшись, рискуя попасть под огонь своих.

— Полуха! Полуха! — надрывался крупный и молодой парнишка. По его, искаженному от рыдания лицу, текли текли слезы. Я узнал его только по валяющейся рядом телеге — один из тех двоих арбалетчиков, что ходили со мной на верх лестницы. При этом, однако, парнишка не забывал орудовать рычагом, натягивая арбалет. — Он Полуха утащииил!

На него нервно поглядывали. Позади пехотинец со знакомым грубым рубилом, но в добротной пластинчатой броне подземников и пехотном шлеме зыркал по сторонам. Очень подозрительно зыркал. Спокойно, внимательно, явно собираясь дать деру не теряя присутствия духа. Так, надо затыкать паникера. Я затормозил, скользя подошвами сапог по мокрым камням и вздымая целую стену брызг, схватил рыдающего арбалетчика за плечо левой рукой и тряхнул так, чтобы у того зубы клацнули.

— Что⁈ — заревел я ему в лицо. — Он Полуху забрал⁈ Вот же шлюха собаки! Ну я ему сейчас рожу изрублю! Прикрой спину, понял?

И не сильно ткнул его латной перчаткой в подбородок. Свободная-то у меня осталась только правая рука, с топором Сперата, ей и ткнул. Но от нервов получилось жестковато. Острые грани брони все равно рассекли кожу на щеке арбалетчика. Зато взгляд паренька сразу прояснился, он сглотнул слезы и кивнул. Я отпустил его и бросился к краю площадки. Попробовал перед собой ногой. Как когда собираешься купаться и проверяешь глубину. Хотел пощупать топорищем, но вовремя удержался — нет ничего хуже, чем скользкая рукоять оружия. Как я и предполагал, вода скрывала пару ступенек и дорожку, ведущую от центральной площадки к стенкам. Над ней сантиметров сорок воды, терпимо. Именно на этой дорожке и стоял наш глазастый хмырь. Уже рядом, метров двадцать. Я решительно двинулся вперед. Первые мои шаги были медленными и осторожными, но я все не проваливался и не проваливался в пустоту. Это придавало уверенности. И я набирал скорость, поднимая тучи брызг. За спиной я услышал боевые кличи графства Адвес. Ну конечно, без жены никак. И боевые кличи других рыцарей. К которым присоеденился угрюмый рык Дуката «Выдеру» и заливистый девичий смех чистого счастья. О, значит и Гвена меня догнала. Такое она не пропустит.

Древнее зло, мрачный ужас подземного мира бомжей-убийц, тот кого назвали Хозяином Боли, некоторое время пялился на приближающихся к нему людей полусотней глаз. А потом заторопился назад, одновременно лихорадочно притягивая к себе сусчавтатые тентакли и пытаясь ими отбиться от нас. Его, как обещание скорой смерти, уже подсветил золотистый свет моего топора. Увернувшись от одного черного когтя, потом от другого, походя срубив первый, я с разбегу воткнул топор Сперата прямо в середину опаленных гроздей бешено вращающихся безумных глаз. Не сбавляя темп перескочил через него, придерживаясь за чудовище рукой. Даже через кожу латной перчатки почув — нежить. Древняя, сильная, и очень тупая тварь. Оказавшись у неё за спиной я отрезал ей путь к отступлению. И тут же заработал топором со скоростью, которой бы позавидовал даже победитель соревнований канадских лесорубов. К моим частым, дробным, похожим на барабанный проигрыш «тук-тук-тук-тук», очень скоро добавился визг костяного меча Гвены и хлюпающие удары остальных.

Мы перестали бить его, когда устали. Но оно все еще шевелилось.

— Сердце, — выдохнула Адель. — Надо вырвать ему сердце!

Этим пришлось заняться мне. Повинуясь чутью своего магического таланта и ориентируясь на блестящие нити тьмы, которые я замечал магическим зрением, я выдрал из твари её суть. Это мало походило на сердце. Целая конструкция из черного материала, с кусками всякой гадости.

И только после этого я почувствовал, что «присутствие», до этого словно звенящее в ушах на меня, как от перепада давления в самолете, наконец, отпустило.

За время боя чудовище убило всего двоих. Один из них Полуха. Ещё несколько человек упали сами или их столкнули в воду. И один из них умудрился утонуть, хотя бой вряд ли продлился больше пары минут.

Хотел бы я сказать, что люди криками радостно приветствовали нашу победу, но нет. Люди остались настороженные. Но и не поторопились покинуть зал. Несколько человек остались пинать Горуна, а остальные, по двое-трое, как в плохом ужастике, разбрелись по дорожкам, то и дело останавливаясь и всматриваясь в темную воду.

— Что это они? — спросил Сперат, спасая меня от необходимости задавать этот глупый вопрос.

— Так нежить же, — ответил Дукат. — Они страсть, как золото любят.

Я вопросительно посмотрел на Адель. Та, едва заметно отрицательно покачала головой. Я кивнул. Но вставать на пути алчности своих преданных бойцов, разумеется, не стал. Мы выловили трупы — бедняга Полуха, над которым безудержно рыдал его напарник, как и второй, попавшие на когти чудовища, напоминали египетских мумий. Это навело меня на мысль.

Но сначала мы все же вынесли наших погибших из зала — за выходом обнаружилась удобная площадка для лагеря. Нашлось полтора десятка вменяемых людей, которых я выставил в дозор, оставив над ними Гвену. Которая так же выполнила и обязанности штатного гробовщика — а именно, отрубила нашим павшим головы. Учитывая обстоятельства гибели, на всякий случай были отсечены и конечности. И разложены по разным кучам в стороне.

Я, тем временем, вернулся назад и обнаружил, что несколько отчаянных смельчаков уже разделись, обвязались веревками и готовятся нырнуть. Как и предполагала Адель, никаких сокровищ в Водном Зале не обнаружилось. Поэтому теперь следовало исследовать дно. Я бы и за десять тысяч дукатов не полез голым в воду, в которой хрен знает сколько времени барахталась подобная тварь. Но у меня были эти десять тысяч дукатов, а у них нет. Теперь самое страшное, что может случиться, это если они действительно найдут что-то ценное. Как бы до резни дело не дошло. Вон, Дукат с рыцарями и их слугами стоит на площадке, высматривает, кто что вытащит.

— Нашедшему золото половину, остальное на общак! — крикнул я, неожиданно для самого себя. Немного подумал, и понял, что так будет правильно. — И еще, кто выловит мне эти его черные когти, получит сто сольдо во время следующей выплаты жалованья!

Мы задержались у Водного Зала надолго. Дно водного резервуара оказалось покрыто костями. В некоторых местах были настоящие завалы по нескольку метров толщиной. Удивительно, как вода оставалась чистой. Впрочем, нет, не удивительно, вскоре я почуял присутствие водного элементаля. Похоже, именно им питался этот вампир-мутант. Слабый, истерзанный дух выдавал себя едва видимым мне голубым отблеском на воде.

Мои опасения оказались не напрасны. Скоро пошли первые находки. Добровольные ныряльщики мерзли, выныривали с белыми от холода и ужаса лицами, нащупав под водой очередной череп. И… ныряли снова. Потому что то один, то другой, доставали то изъеденный ржавчиной комок слежавшийся кольчуги, то рассыпающийся в руках шлем. Мне пришлось давить своим авторитетом попытки прыгнуть в воду людей, которые не умели плавать. Одна из бой-баб Адель выпросила у неё разрешение присоединиться к ныряльщикам. Лаванда, если я правильно запомнил ей имя. Раздевшись до одного белья, напоминающего набедренную повязку, скромно прикрывая аккуратную грудь мускулистой рукой, под сдержанное обсуждение мужчин вокруг, она тоже присоединилась к искателям сокровищ. Плавала она и в самом деле неплохо — веревка из запасов Сперата, которой мы её обвязали, нам практически не пригодилась. Хотя остальных то и дело вытаскивали, как сомов.

Вскоре она оказалась и самой результативной — сначала нашла украшенный золотом эфес меча. Потом золотую монету, очень древней печати, сейчас дукаты весят раза в два меньше. На это место набежали другие и вскоре нашли еще несколько.

Среди найденного мусора попадались любопытные вещи. Две бронзовые «мускульные» кирасы, похожие на те, что были у античных гоплитов. Бронзовый шлем с развитым назатыльником, этот больше походил на шлем легионера. Я брал каждую из бронзовых вещей в руки и видел внутри тонкие отблески паутины из света. Наверняка, будь у меня больше опыта или привычки, я разглядел бы такую в бронзовом шлеме Хуго. Том самом, что давал владельцу ночное зрение. Поэтому я громко объявил, что все бронзовые вещи я хочу забрать себе в коллекцию древностей. Но плачу как за настоящие.

— У вас есть коллекция древностей, сеньор Магн? — спросил Дукат.

Я придавил его тяжелым взглядом. Он смутился и замолчал. Нет, он не спорил, он и в самом деле удивился, что не знал про это. Я сжалился и ответил.

— Да. Видел же эти три штуковины. Первые в колекции будут.

Дукат хмыкнул. Не думаю, что он что-то заподозрил. В конце концов, я и так вел раскопки в Великой Топи, так что от меня можно ожидать и банальную страсть к старине.

Когда все вдоволь намерзлись, нахлебались воды, а одного ныряльщика даже пришлось откачивать, я изъявил желание продолжить путь. И в этот момент из воды вынырнула Лаванда.

— Тяните! — прошептала она, явно выбившись из сил.

Когда её подтянули к краю бассейна, она напрягая все мышцы, вынула из воды и положила на камни меч. Бронзовый. Лишь слегка покрытый патиной, с цельнолитой, ребристой рукоятью под хват в полторы руки. И широким, почти как штыковая лопата, покрытым густым орнаментом лезвием. Я поднял меч. Тяжелый. Мне чуть маловат для двуручного, и крупноват для одноручного. Почти классический бастард, яблоко рукояти на середине груди.

— Золотой меч, — ахнул кто-то в толпе. Я оглядел лица. Смотрели они на меня, как голуби на бабку с булкой хлеба.

— Это бронза, чурбаны, — рявкнул я. И бросил меч Дукату. Тот стоял метрах в десяти и должен был поймать. Но либо был был не готов к моему броску, либо не успел восстановиться после боя, среагировал плохо. Не поймав меч, он уронил его на камни. Меч ударился лезвием. Самым острием. У меня аж скулы свело. Дукат поднял все еще звенящий от удара меч, осмотрел лезвие.

— Не щербинки! — объявил он.

Люди с явным разочарованием выдохнули. Точно не золото. А вот невероятная стойкость бронзы их не впечатлила. И тут вдруг Грач, стоявший неподалеку и державший факел, вдруг поднял свой факел повыше и крикнул:

— Золотой меч для Золотого Змея! Золотой меч Золотому Змею!

Этот крик быстро подхватили.

В конце концов, через пару часов, когда мне удалось выгнать своих водолазов-убийц из бассейна, собрать и отправить дальше в поход, меч красовался у меня за спиной, привязанный ремнем с двумя петлями. Меч все еще был очень остр, а когда я брал его в руку и держал некоторое время, то чувствовал покалывание от переполнявшей его магии. Поэтому брать его в руку в ближайшее время я не планировал. Я помнил побочки от привыкания к шлему того же Хуго. Не хватало еще потерять боеспособность в этот сложный момент моей жизни.

Следующие двести метров нашего пути мы преодолели без приключений, но куда осторожнее, чем раньше. Горун не соврал — мы вышли к очередному спускнику, от которого так же расходились в разные стороны три пути. Дойдя до него, я остановился, а вокруг медленно собирались люди. Все молчали.

Когда мы спускались, вокруг была полная тьма, лишь слегка разгоняемая нашими трофейными лампами и факелами. А тут сверху падал дневной свет. Видимо, обвалился кусок потолка. Не могу сказать, что света было много, но косые лучи позволяли оценить насколько же огромен этот Старый Город. Это не станции московского метрополитена, как я себе нафантазировал. Нет, это гигантская каверна, в которой можно упрятать пару кварталов. Явно естественная пещера колоссальных размеров, в которой построили город, который мог бы впечатлить своими размерами даже меня, видевшего на экране все чудеса Древнего Мира на Земле. Сокрушенное величие до сих пор поражало. Люди молчали в благоговейном почтении, рассматривая невероятные арки, квадратные колонны, гигантские блоки мостов и переходов, зияющие пустыми проемами дворцы высотой в десятки метров.

— А что там? — рявкнула Гвена, выкрутив Горуну ухо и показав направление. Я сказал «люди». На демоницу зрелище павшего величия не произвело особого впечатления.

— Имперская сокровищница, — невнятно ответил Горун. Отдубасили его знатно, один глаз заплыл, рожа опухла, губы как оладьи. И, судя по тому как он говорит, лишился части зубов. Стоп, это я зря. Били его люди опытные, больно но не чтобы покалечить. А рожа у него кривая после встречи с моей латной рукавицей. А он неплохо держиться, хотя чвно сотрясение мозга, то и дело пытается упасть. Лечить я его не торопился.

— Имперская сокровищница⁈ — повторил кто-то за моей спиной.

Я посмотрел в указанном направлении. Остатки циклопических триумфальных арок, ряд колонн — местечко заметно выделялось праздничной архитектурой от утилитарного стиля Древней Империи.

— И что же внутри сокровищницы? — промурлыкала Гвена. Смотрела она при этом на меня, но Горун принял вопрос на свой счет.

— Не знаю. Надо не иметь мозгов и желания жить, чтобы войти в неё. Оттуда мало кто возвращается.

Я снова внимательно осмотрел широкую лестницу, залитую светом. И почти скрытый в тени ряд колонн шикарного здания за ней. И громко сказал:

— А что парни! Раз уж мы здесь, зайдем, посмотрим, что там за сокровищница такая?

И не дожидаясь ответа, я шагнул в направлении Имперской сокровищницы. Я, похоже, немного помял доспехи в сочленениях, пока бегал по Водному Залу. Теперь они скрипели и лязгали при движении. А латные ботинки грохотали при каждом шаге. Вдобавок, еще и тяжеленный бронзовый меч за спиной звенел, ударясь о кирасу. Я шумел и стучал как паровоз. Но даже так я без труда расслышал одобрительный гул и топот уверенных шагов за спиной. Да, Вокула был прав. Нет человека надежнее, чем тот, чья верность обеспечивается его алчностью.

Глава 16

Сложности кладоискательства

Иногда имя это просто имя. Как у обычных людей. Иногда имя это капитал. Как у Сперата или актеров моего мира. Иногда имя это сила. Называя его ты можешь угрожать или наоборот, отвести от себя угрозу. Как имя «весового» на районе, или моё имя в этом мире. Почти всегда это будут три разных имени, потому что слишком большая известность не нужна силе, а если нет силы и денег, то трудно стать известным.

С местами всё по другому. В моем мире для кого-то лондонский «Сити» центр всех денег, а для кого-то тесный анклав старых зданий, посредственная туристическая достопримечательность. В этом мире то, что Горун назвал «Сокровищницей» тоже действовало на людей по разному. Не могу сказать, что подземник до этого проявлял чудеса самообладания, но и трусом его назвать было нельзя. И все же, он трясся от страха. Даже несмотря на отек, его зубы стучали а руки тряслись, как будто он оделся по летнему и уже полчаса ждет автобус промозглым октябрьским утром. Взгляд метался, дыхание было неглубоким и частым. Подозреваю, давление у него было как у американского пилота, сажающего самолет на палубу авианосца.

И чем больше мы углублялись внутрь этого строения, тем сильнее бедолага впадал в панику. И это было особенно хорошо видно на фоне остальных моих людей — весело перекидывающихся шутками и подначками, улыбающихся, собранных и внимательных но полных энтузиазма. Они шустро и споро разбились на тройки-четверки и тщательно обшаривали многочисленные комнаты этой «сокровищницы» не нуждаясь ни в каких особых указаниях. Горун стал бесполезен, на все вопросы твердя «не знаю» и прося меня уйти из этого места. Связав подземника и сдав его в «обоз», я избавился от его испуганной рожи. Чтобы не мешал мне не торопясь продвигаться вперед.

Его страх пока не был обоснован, ведь мы не встретили ничего особо пугающего.

Пара вендикатов — тусклые, едва заметные фигуры, слабо светящиеся зеленым светом. Они бросились на нас недалеко от входа, в большом зале, среди леса великолепно обработанных колонн. Их развеяли так же легко и походя, как деревенский пацан срубает палкой стебель крапивы. Чуть позже мы нашли их источник — в основном, по запаху. Десяток тел раскиданные среди колонн, несколько в одной из комнат. Следы схватки, закончившейся резней. Тела были уже частично скелетированные — над ними хорошо поработала местная живность. Были еще видны остатки плоти, облепленные светящимися личинками местных жуков-светляков. Целый рой их вспорхнул с тел, потревоженный вошедшими, заполнив комнаты как конфетти. Красиво. Если забыть, на чем они так процветают. Вообще местной экосистеме было очень по вкусу мясо — тела проросли светящейся синим грибницей и бледными, похожими на поганки, плодовыми телами грибов, вокруг шустрили всякие многоножки.

Красивая мерзость отвратительно вдвойне. Я побрезговал подходить ближе. Как и многие другие. А вот Леонхарт проявил удивительную невозмутимость. Либо привычка, либо психологические отклонения. Врожденные или приобретенные. Надо было его назвать «Железный желудок».

— А головы-то, порублены, — доложил он мне результаты осмотра. — Только Император знает, сколько они там лежат. Как оно тут, под землей, я ж не знаю. Ежели по вендикатам смотреть, то месяца четыре, сами развеялись почти. А если по тушкам, то наверху я бы сказал, и трех недель не пролежали. Там не токмо мужики, ещё бабы и пара деток в комнате. Одежду у многих оставили, не бедные, значит, их порешили. Сначала мужиков побили, потом баб. Я так мыслю, кто-то их на выходе встретил. Что-то они вынесли снизу, я видел лямки от мешков срезанные, и у одного, вон там, руки вот так сложены.

Он сложил руки на груди, показывая.

— Император не дай соврать, дыркой в заднице чую, нёс он что-то, до конца к себе прижимал, у него потом пальцы срезали, шоб, значит, из рук вынуть…

Надо ли говорить, что эти сведения только добавили оптимизма всей компании. И люди ломанулись в темноту запутанных переходов не жалея факелы. Да ладно, на первой волне энтузиазма я и сам полез в темноту переходов.

Находок все не было. Некоторое время меня слегка отпустило и я вернулся к Адель, которая с двумя десятком слуг и прачек и своей свитой, сохранила самообладание и осталась у входа. Там я провел некоторое время, размышляя, не разбить ли лагерь. Пока просто повалился на пол, отдыхая — набегался в полных доспехах. Кажется, даже успел немного вздремнуть. А потом меня позвали смотреть упокоенного. Обычная нежить — некромагия слегка иссушила ему плоть, не остановив, впрочем, процесс гниения полностью. Он безобразно распух и стал зеленого цвета. Упокоили его арбалетным болтом в голову. Аккуратно в центр лба. Хороший выстрел, учитывая не располагающую к спокойному прицеливанию мишень. На упокоенном болтались лохмотья оставшиеся от одежды. Когда-то, не плохой. Широкий кожанный ремень и на одной из рук, почти скрытый кусками отслаивающегося гнилого мяса, наруч. Явные признаки воина. Возможно, один из тех, кого мы встретили у входа. Убежал от врагов, но истек кровью во тьме. И вместо того, чтобы выпустить из себя вендиката, сразу переродился.

— Молодой мертвяк, глупый, — сказал парнишка с арбалетом, стоявший рядом. Тот самый, который был другом Полуха. — Увидел меня, и сам за булькал, и на встречу побрел.

— Тебя, кстати, как зовут? — спросил я этого меткого арбалетчика.

— Мелкий, Сеньор Магн,— сказал парень. И зачастил:

— То есть, ваше святейшество, я хотел сказать Четвертак, сын Третьяка Зудливого, мой отец арендатор земли в Трех Хвостах, это имение сеньора…

Мелким парень не был. Мне он доставал макушкой до скулы. А я, как мне кажется, за последнее время будто подрос. Наверное, сейчас рост метр девяносто. И мышц добавилось — на моих старых латах ремни на ногах и руках до конца не затягивали. Здоровяк Леонхарт был выше большинства пехотинцев на голову и примерно одного роста с рыцарями. И то доставал мне макушкой только до подбородка. Прозвище «Мелкий» — пример простого сольдатского юмора. Я перебил паренька, и сказал как можно громче, сурово оглядываясь вокруг на остальных:

— А давай ты будешь не Мелкий, а Меткий! Точно, с этого момента ты Меткий! — на самом деле я просто не хотел слушать историю его жизни. Положил руку на плечо переименованному. И, уже тише, добавил, наклонясь к нему. Кстати, парнишка явно старался мыться, воняло от него не сильно. — И, Меткий, мне очень жаль, что Полуха погиб. Тяжело терять друзей. Я знаю. Я не могу ничем помочь, но я разделяю твою горечь.

Парнишка кивнул, хотел что-то сказать, открыл рот… Но закрыл его и только шмыгнул носом, кивая. Как же легко их растрогать. Хотя, если бы меня в моем мире за плечо пощупал кто-то вроде Илона Маска и сказал банальность, да хотя бы в соцсетях в комменте что-то сочувственное написал, я бы тоже потек.

— Не, не. Сочный мертвяк, настоенный, — встрял в разговор вездесущий Леонхарт. Внимание перетягивает. — Так то он старый. Просто оголодал. Вон, видите, мойсень, мясо с костей уже отваливается. Скоро скелетом бы стал.

Метаморфозы местной дикой нежити сильно зависели от того, сколько эта нежить в процессе умертвит живых людей. Или других разумных — магия, поднимающая мертвых, действовала только на разумных. Магну это даже преподавали, но увы, ученик он был так себе. Запомнил главное, зомбяк, вроде этого, очень сильный, лучше бить издалека — а то от их хватки не то что кости ломаются, даже доспехи, бывает, гнутся. Может и придушить. Зато зомбяки медленные. Скелеты легкие, если без оружия, почти не опасны. Могут ударить, с ног сбить, даже цапнуть — зубы у них растут. Но в основном как человек, только легче, и рассыпать легко. А вот дикие гули, со здоровенными пастями, опасны — быстрые, хитрые, любят нападать из засады. Но и воняют тухлятиной так, что мимо не пройдешь. Хуже мертвяков. Говорить это вслух я не стал — Леонхарт и сам начал раздавать команды. Которые, в основном свелись к «смотреть глазами, а дыркой от жопы и нюхать, если воняет сразу назад, подмогу звать».

Не считая десятков, если не сотен, кучек старых человеческих костей по углам со следами горения или естественного разложения, больше мы никого не встретили. Куда больше проблем нам создало само здание.

Большой, заполненный десятками колонн зал у входа в имел стенах проходы. Аж в два ряда. Проходы вели в коридоры. Которые вели дальше, переплетались, дробились и, как ветви деревьев листья, выводили в множество комнат. Большие, маленькие, совсем крохотные. Проходные, сквозные, узловые…

Некоторые планировки живо напомнили мне опенспейс. Сохранились даже ряды каменных скамей, а отдельно, на приподнятом полу, за колоннами, место начальника. Другие комнаты, как заподозрил, раньше были мастерскими — пол и стены все еще хранили технологичного вида ниши от оборудования и освещения. Некоторые комнаты явно были чем-то вроде туалетов и душевых. Только тут были не душевые, а бассейны, теперь пустые. Были и жилые комнаты — единственные, что несли на себе следы отделки. Раскрашенная штукатурка. Какие-то рыбки, птички. Нейтральный узор. Пол щербленый, видимо отделку скололи и унесли. Зато кое-где сохранились каменные кадки. Скорее всего и в самом деле кадки, хотя какой цветок может расти под землей? На кадках сохранились облупленные краски, дававшие представление о том, что когда-то они были ярко окрашены. Как, должно быть, и все остальное в этом месте.

Нагромождение комнат само по себе напоминало лабиринт, но дело усугублялось еще и тем, что этот лабиринт был трехмерным. То и дело встречались колодцы винтовых лестниц. Не такие глубокие, с сохранившимся ограждением — но все равно ведущие на несколько уровней и вверх, и вниз. Да, это сооружение может и задумывалось для иного, но строилось явно без строго плана. И получился просто отличный лабиринт.

Я сам пару раз заплутал. Вернее, я то и не парился — но моя свита заблудилась. К счастью, у нас с собой была фея Сперата. Это существо явно имело встроенный радар — она вывела нас обратно, всего пару раз уткнув в тупики.

Я велел Леонхарту собрать людей. Не хватало еще потерять половину отряда в лабиринте. Видя, с какой неохотой он на это согласился, я понял, что я поторопился с этой вылазкой. Люди все еще надеются найти в этой заброшке жесткий диск с биткоинами и страшно разбогатеть. А это не те люди, и не то время, что можно просто приказать им двигаться дальше. Я не боялся бунта, но и не хотел терять популярность, которую так долго взращивал.

— Муж мой, прости за то, что отвлекаю. Но я прошу тебя об одолжении, — подошла ко мне Адель. Я вопросительно поднял бровь. Она осторожно показала взглядом в сторону.

— Ждите здесь! — рявкнул я свите. — Я говорю с женой, никого не подпускать.

Покинув свиту, я с Адель отошел в сторону. Одна из её служанок достала бутыль из под вина и протянула мне. Внутри был лепесток Светоцветка. В воде.

— Мы взяли несколько отростков, — залепетала служанка…

— Оставь их и иди, — велела ей Адель. После чего она по очереди подавала мне бутыли с цветком, я брал их в руки и заставлял прорасти из каждого листочка крохотные корни. Прямо в воду. Это было не трудно. Я бы мог так рассаду на десять соток приготовить. Лечить было куда сложнее и маны тратилось раз в сто больше. Но я не торопился. Вполголоса мы обсуждали с женой создавшееся положение.

— Не думаю, что стоит сейчас уходить. Следует лишь ограничить использование факелов и обустроить лагерь, — сказала Адель. — Эти люди с оружием словно браконьеры в лесах Адвес. Их легко обратить в бегство, когда они еще только намереваются войти в графский лес. Они опасны, когда возвращаются с добычей, но и тогда можно заставить их бежать, бросив часть добычи, лишь показавшись им на глаза. Но если встретить их в лесу, когда они только начали охоту, и только расставили ловушки, это значит обязательно нарваться на стрелу или удар копья из замады. Ведь тогда они сражаются не за зайца в своем мешке, а за тушу кабана, или даже лапу Кокатриза в своих мечтах.

Я задумчиво покрутил бутылку в руках. Посмотрел сквозь неё на свет лампы на поясе Адель. Я зря отношусь к своей пехтуре, да и к рыцарям, как друзьям или сотрудникам. Некоторые из них, может даже многие, мне лояльны. Но это люди с совсем другой картиной мира. В которой нет абстрактной верности идеалам или государствам. А договор, скрепляющий наши отношения, можно и пересмотреть. Да и сами люди не обычные. Как минимум, это такие люди, которые готовы рисковать своей жизнью и убивать за деньги. И сейчас они распаляют свое воображение сокровищами. Может, я рановато отмахнулся от возможности бунта?

— Сколько ты им предложила, чтобы они пошли с тобой? — спросил я жену.

— Три месячных платы, — коротко ответила она.

Тосно. Тут еще и срез, так сказать, общества, своеобразный. Кто-то, может, и в самом деле пошел на это ради меня. Однако, я уверен, большинство было готово драться против целого города просто за горсть серебряных сольдо. Не стоит испытывать силу их алчности. Я мельком взглянул через плечо. Первые поисковые партии уже возвращались. Они были уставшие, и очень злые. Никогда не видел их злыми. Собранными, готовыми к драке, испуганными — да. Злыми — нет. Действительно, остается только разбить лагерь и ждать, пока они не налазятся тут вдоволь. И, совершенно точно, половина заблудиться в этом лабиринте…

— Нет тут ничего. Даже штукатурку со стен почти везде соскоблили. Наверно заново пережгли, — ворвалась в мои размышления выскочившая из тьмы Гвена. — Все вынесено. Я и вниз, и вверх смоталась. Дальше надо идти. Я еле вас нашла, хорошо хоть твоё дурачье гремит и орет на половину подземелья…

Она раздраженно взмахнула своим костяным мечом в их сторону, подчеркивая свои слова.

— Помолчи, — сказал я и закрыл глаза. Надо подумать.

Все это здание мне что-то напоминало. Но это было никак не связано с тем, что ворочалось внутри меня после Сердца бога. И справочник Магна молчал. Нет, это было что-то мое, личное. Пришлось напрячься, чтобы понять. Торговый развлекательный центр и офисное здание. Вот что это такое. Только построено безумными таджиками без оглядки на план и здравый смысл. И что это дает? Это понимание есть у меня, но нет у местных. Что есть в офисном здании такого, о чем могут не знать местные? Квартиры люкс на верхних этажах? Я их уже видел, разграблены. Что еще? Техэтаж с насосами? Скорее всего это те несколько странных закутков, в которых сходятся маленькие тоннели. Вентиляция, а может и водопровод. Они тоже пусты. Что еще? Гаражи… Стоп.

— Гвена, — сказал я. — Вернись к выходу, и внимательно осмотри фасад этого здания снаружи.

— Чего осмотреть? — переспросила она. Я опять применил слово из своей прошлой жизни. Тут не знают слова «фасад».

— Мы вошли через главный вход. Праздничный. Поищи потайные ходы. Маленькие, замаскированные. Или наоборот, большие, через которые можно затаскивать сюда большие грузы, — попытался объяснить я ей. Она смотрела на меня с сомнением. — Смотри, если бы я был тут главным, разве стал бы я заходить сюда вместе со всеми? А ведь тут, похоже, жило сотни, если не тысячи, людей.

— Нет, тебе бы сделали отдельный ход, — хмыкнула она. И блеснула в улыбке идеальными зубами. — Или отдельный выход. Как раз от сокровищницы или из личных покоев. Которые, может, еще и заперты до сих пор! Поняла!

И она, позвякивая наплечниками, умчалась в темноту.

Закончив с рассадой Адель, я вернулся к своим людям. И начал давать ценные указания.

— Тут легко заблудиться. Поэтому я хочу, чтобы вы оставляли метки! — начал я. Напрягая память Магна, припомнил в общих чертах то, что он знал о способах ориентироваться у долгобородов.

— На каждой развилке оставляйте стрелку, указывающую, откуда вы пришли. Вот так! — и я рисовал. — Всегда на левой стене! Можно на обоих, но на левой всегда! Надо выцарапать глубоко, чтобы можно было нащупать даже во тьме. Так, если заблудитесь, сможете нащупать дорогу назад!

Пока я этого говорил, потом повторял для вновь подошедших, заставлял повторять тех кто слышал, прошло не мало времени. Люди наскоро перекусывали, злость из их лиц уходила, теперь они выражали скорее нетерпение. Но слушали меня внимательно — уже поняли, что тут заблудиться легче, чем помочиться. Эту и другие аналогичные шутки из толпы я терпел, улыбаясь и пережидая смех. Леонхарт появился в самом конце, с несколькими своими людьми. Похоже, искал потерявшихся. Мне тоже казалось, что не хватает человек десять. Для Леонхарта я повторять не стал, устроив экзамен для нескольких рыцарей. Рыцари вели свои поисковые партии. Это было естественно. Всадники не привыкли отвечать у доски, дело шло медленно. Вот только их торопить и перебивать тупыми шутками пока стеснялись. Так, шепотом и в задних рядах. Дукат оказался сообразительней всех остальных, остальные всадники отчаянно тупили. Хуже пехотинцев. И срывались, хватались за меч, и пытались немедленно устроить поножовщину с шутниками из толпы. Лишь бы не думать.

— Не отвлекайтесь на смех! В этих коридорах вас может отвлечь что-то более неприятное, — говорил я. — Сеньор Дукат, будьте добры, придержите сеньора Сандо.

Гвена вернулась, когда я уже сформировал поисковые партии и распределял между ними лампы подземников — оставшиеся факелы, всего штук десять, я отобрал и отдал Сперату. Может в полутьме им быстрее надоест тут шариться и они запросятся идти дальше. Демоница встала в стороне, и довольно лыбилась. Явно что-то нашла.

— Ну, — спросил я у неё, отойдя в сторону. — Что ты нашла? Маленький, потайной, или большой?

Чуть не ляпнул «технологический». Сколько я уже на ногах? Кажется я уже начинаю уставать.

— И ни такой, и ни такой. Лучше, — хихикнула Гвена.

Вскоре мы стояли перед её находкой. Я вынужден был признать. Это было лучше. В стороне от главного хода, укрытая за пьедесталом, прямо в стене, была рваная, грубая дыра. Я разглядывал её с мрачным удовольствием.

— Что это, мойсень⁈ — не выдержал Леонхарт. — Будто выполз кто!

— Ставлю дукат против ченти, — сказал Дукат. — Не выполз, а вполз.

— От этого не легче! — Леохарт явно нервничал. Это вызвало у Гвены и Дуката смешки. А вот пехотинцы за моей спиной хранили настороженное молчание.

Я вздохнул. Как только у нас появился шанс действительно что-то найти, пехтура вдруг решила испугаться.

— Это тоннель грабителей, — сказал я. — Кто-то пробил его, точно зная, где храниться все самое ценное.

Леонхарт думал меньше минуты. После чего решительно двинулся вперед.

— Стоять! — рявкнул я. Скорее устало, чем зло. — Впереди могут быть ловушки. Первой пойдет Гвена и я.

Глава 17

Тоннель воров

Охота за сокровищами и поиск женщин похожи опустошением и безразличием, наступающим в случае неудачи. Люди выдохлись. Чего уж там, я и сам начал сдавать. Совершенно не ясно, как давно мы в пути. Вполне возможно, пора уже разбивать лагерь вставать на ночлег. Хотя в проломе потолка вроде еще видно лучи местного светила. После небольшого колебания, я решил все же объявить привал.

Внезапно, хлопоты по обустройству лагеря взяла на себя Адель. И справилась она не плохо. У нас все ещё было полно вина, но она проследила, чтобы его пили только разбавленным водой, взятой в источнике подземников у спускника. Я видел, как во время пути то один, то другой прикладывались к вину. Но не пехотинцы, не рыцари не были пьяными — не хотели подводить других, поэтому сдерживались. Теперь следовало проследить, чтобы они не сильно расслаблялись на привале.

Мы нашли небольшой закуток, с одной стороны стена с дырой, с другой высоченные ступени, с третьей пропасть. Вверху пустота, внизу громадные плиты, которыми было выложено пространство вокруг этого древнего административного комплекса, или что это там такое. Плиты пола кончались метрах в десяти от нашего лагеря, обрывались резко вниз, в отвесную пропасть. Кидать в пропасть факел я не разрешил, но метров двадцать она высотой точно была.

Кто-то тут, еще до нас, соорудил туалет, положив пару продолговатых кусков камня так, что можно было присесть на них и все лишнее и ненужное в тебе упадет вниз.

Аттракцион, конечно, такой себе, но людям нравилось.

Вначале мое «пожелание» разбить лагерь на ночь встретило недоумение, но едва люди устроились поудобнее, усталость и вино взяло свое. Люди буквально вырубались. Очень скоро на ногах остались только я, Сперат, мои два щитоносца, которые последнее время старались проявить себя с лучшей стороны, Адель со своими двумя бой-бабами на магостероидах ну и еще человек пять. В общем, соблюдая местные традиции, можно сказать, на ногах остались только мы с Адель. Мы прошлись вдоль края обрыва — недалеко. С одной стороны, тоже хотелось сходить в туалет, с другой, отходить от своих далеко не хотелось.

Не самое романтичное время провождение, но к такой манере хождения в туалет я привык еще во время путешествия в Таэн. Это сначала толпа народу вокруг напрягает, а потом привыкаешь и даже находишь в этом некоторое необходимое условие. Так же как кто-то не может без сигареты, кому-то нужно почитать, аж за освежитель воздуха хватаются — так и у меня процесс облегчения от тяжести бытия шел куда легче, когда вокруг толпа народа стоит ко мне спиной, с оружием наготове, нервно посматривают по сторонам, и весело переговаривариваются. Так спокойно, как в этом мире, в своем я никогда не дефикацировал. Но всем советовать не буду, это на любителя.

Как это часто бывает с Гвеной, едва я успел закончить и проводил гигиенические процедуры с помощью облитой виной тряпицы, протянутой Сператом, в самый интимный момент, она и появилась.

Демоница в своём образе черноволосой девушки выскочила из темноты, и с интересом уставилась на меня, приподняв бровь. Но дорогу ей заступила Адель. Одновременно с лязгом захлопнув забрало. Гвена немедленно шагнула назад и отвернулась. И отчиталась, стараясь сдержать хихиканье:

— Сбегала я вниз. Тысячи две шагов. Ход загибается и вниз опускается, на манер лестницы. Давно там никого не было, время следы сгладило.

Я наконец закончил. Выбросил тряпицу. Одел штаны, поправил броню, и подошел к Гвене поближе.

— Что-то странное заметила? — спросил я у демоницы.

Разумеется, она не упустила момента. Скорчила умильную гримаску, опустила глазки мне на пах и сказала:

— Да нет, все как у всех. Ну, может тут чуть холодно…

— Заткни свою грязную пасть! — рявкнула Адель. Перехватила свой молот поудобней. И отступила на полшага в сторону и назад — встала на удобную для атаки позицию. Её бой-бабы тут же с лязгом вытащили оружие. Моя свита растерянно схватилась за оружие, но обнажать его не спешили, вопросительно глядя на меня. Гвена молча юркнула за спину Сперата.

— Спокойно! — прикрикнул я. — Давайте в сторону отойдем, тут запа…

Но Адель не закончила. Впервые, на моей памяти, она перебила меня:

— Еще раз посмотришь на моего мужа, ты, грязная… Мерзкая… — она задохнулась от гнева. Я был уверен, она раскраснелась от злости внутри своего шлема. Такая яркая ревность от жены оказалась неожиданно приятной. К несчастью, как погасить эту вспышку, я не знал. Опыта не было. Пока я думал, подала голос Гвена:

— Какая разница, кто смотрит на него. Главное, куда смотрит он! — Гвена выглянула из-за Сперата. — Раз уж он не посмотрел на меня, когда не было вас, сеньора, то сейчас вам и подавно нечего злиться!

Как ни странно, это подействовало. Я достаточно хорошо знал Адель, чтобы понять, что она успокаивается, даже не видя её лица за закрытым забралом.

— Отойдем в сторону, — напомнил я свое пожелание и зашагал первым. Отойдя подальше, мы с Адель остановились, смотря в ту сторону, откуда пришли. Гвена мудро не попадалась нам на глаза, отстав по дороге.

— Простите меня, мой муж, — вдруг сказала Адель, подняв забрало. — Я знаю, это… эта…

— Твоя фрейлина, кстати, — не смог я сдержать подколки. Оказывается, Адель очень шло, когда злилась. Жена фыркнула.

— Надо было согласиться и отослать её, как вы предлагали! Я ненавижу её ужимки!

Я глянул через плечо на Гвену. Обычно, демоница постоянно строила глазки, её брови то и дело взлетали то вверх,то вниз, губы, носик, ручки так и порхали — она постоянно кривлялась, как игро-стримерша в купальнике. Надо её еще научить язык показывать. Правда, при Адель она отчаянно сдерживалась, смотрела в пол и разве что плечами дергала, да иногда гримаски корчила. Но едва заметно. Это резко контрастировало с полной достоинства и сдержанной манерой поведения Адель.

— Ты относишься к ней, как к человеку, — сказал я. — Это ошибка. Она опасный и непредсказуемый союзник, её мотивы не такие, как у людей. То же можно сказать и обо всем остальном. Не надо думать, что она делает что-то, что нельзя объяснить её безумием.

— Мне кажется, она сейчас со Сператом, — вдруг сказала Адель. — Может пора их поженить? Он точно не будет против. А женщину спрашивать не принято как в Королевстве, так и в Регентстве.

Я удивленно обернулся. Гвена висла на Сперате, который тоже отстал от меня шагов на десять. Подтянулась, зацепившись за его облаченное в кольчугу плечо пальчиками, и что-то шептала ему в ухо, хихикая. Сперат придерживал её одной лапищей за талию и улыбался как дурак.

— Напомни мне об этом, когда мы выберемся, — сказал я. — Но я не уверен, что это пойдет ему на пользу.

— Польза человека, его собственная забота. Сеньор должен стараться сделать своих людей счастливыми, — ответила Адель. — Хотя, обычно сеньору от своих слуг достаточно просто страха перед ним.

Я задумался над её словами. Как бы ни был хорошо подготовлен к своему образу жизни Магн, никто его не учил править. А вот Адель явно что-то в этом понимала. Однако, то что она говорит, это популизм пополам с авторитаризмом. Хотя, нет. Авторитаризм, это не развесистая клюква про Советский Союз со снегом, меховыми шапками и серым бетоном. Нет, это такое общество, в котором большинство населения не просто поддерживает власть, но готова убивать и умирать за него. Как Третий Рейх. До автотуризма в этом мире еще далеко. Адель говорит о диктатуре. Я резко против диктатуры, но… Диктатура это если бы я просто отдал приказ, и тысячи людей отправились расчищать каналы у Караэна, и если бы я просто давал четкие и ясные приказы касаемые ополчения, арсенала, налогов и правил в городе, вместо этой бесконечной возни, которую устроил парламент. Так ли это плохо? Я заметил впереди движение и потерял мысль.

— Гвена, — позвал я вполголоса. — Подойди. Видишь, вон там, в тени подъемника. Это человек?

Демоница примчалась, не забыв немного подурачиться. Попрыгала на одной ноге, весело помахала ручками, сделала умильную мордочку Адель. Жена закатила глаза.

За все время свои ужимок Гвена бросила в сторону указанной мной тени только один быстрый взгляд. Но его хватило.

— Ой, узнаю эту грустную моську, это же Рудо! — сообщила она. И поправила висящий на спине костяной меч. — Первый человек, который смотрит мне не задницу, когда я прохожу мимо, а на меч. Можно я его немного порежу?

Я даже немного залюбовался демоницей. Как же мне не хватало её веселой непосредственности. А брызги крови на лице в тусклом свете ламп вполне могли сойти за веснушки.

— Рудо? — пробасил Сперат за моей спиной. — Не помню, чтобы видел его с той толкотни на лестнице.

— Скорее всего, потерялся в тенях, — кивнул я. Я его тоже не видел сразу после схватки с подземниками. Нельзя отказать Рудо в профессионализме, момент для бегства из нашего отряда был выбран идеально. — Гвена, приведи его. Справишься одна?

Но демоница уже побежала в сторону Рудо, не стесняясь весело подпрыгивать то на одной, то на другой ножке, и неприлично размахивать подолом юбки. Что не мешало ей двигаться по настоящему быстро. Она в голос напевала наемничью песенку:

Вон идёт он, в шёлках да сапогах,

Думает, что мир в его руках.

Эй, ребята, встаём, не зевай,

Обдерём его, как липку, — давай!

Перевод, конечно теряет соль. Например, «обдерём», перевод точный. Только тут в этом был более глубокий смысл. Снимать кожу считалось одной из самых хороших пыток — заживо освежевываемый человек быстро ломался и выдавал все свои заначки. А талант к лечению, как правило, не давал ему умереть достаточно долго, чтобы можно было расспросить как следует. Таких, озорных и веселых куплетов в песенке было с полсотни. Но при мне её старались не петь — там было много про сеньоров вообще и рыцарей в частности. Всё очень непочтительное.

Помощь Гвене не понадобилась. Поняв, что его заметили, Рудо вышел из тени и пошел к нам сам. Даже сделал вид, что торопится. Сопровождаемый Гвеной он подошел к нашей группе. Недоходя до нас десяток шагов бросил чуть в сторону предмет, который нес в руках. Это была человеческая голова.

— Вот, следил за нами. Послали подземники. Соглядатай, — хрипло сказал Рудо.

— Что, не получилось договориться⁈ — с сочувствием протянула Гвена за его спиной. — Ой, не пустили Рудика наверх, пришлось идти вместе со всеми!

Рудо положил руки на оружие и исподлобья глянул на меня и остальных. Руки положил на ножи, не меч. Ставлю ченти против сольдо, он неплохо их метает.

— Хорошо, что ты нагнал нас сейчас, — сказал я. — Мне как раз был нужен человек, который пойдет в подозрительный тоннель первым.

Рудо криво улыбнулся и пошел к лагерю, обходя нас по широкой дуге. На нем прибавилось оружия и за спиной болтался мешок. Прибарахлился чем-то.

— Предавший один раз, обязательно предаст второй, — сказала Адель, глядя перед собой.

Рудо застыл на месте.

— Вы, как всегда, абсолютно правы, сеньора Итвис, — сказал я, мягко напомнив Адель её место. — Но в нашей семье правило. Мы всегда даем людям шанс. Только один. Но даем.

— Я запомню эту глупую традицию, — процедила Адель. Развернулась и пошла к лагерю, сопровождаемая своими боевыми фрейлинами. Я посмотрел ей в спину. Ну вот, начались споры. Скоро и до скандалов дело дойдет. Пора к семейному психологу?

Рудо еще некоторое время по волчьи позыркал по сторонам, но продолжил движение к лагерю.

— А разве Рудик уже не получил свой шанс, когда мы выпустили его из клетки в Караэне? — прошептала Гвена.

— Да. Я и забыл, — хмыкнул я. Но убивать Рудо все равно не хотелось. — Ну, значит он заслужил еще один.

Следующие несколько часов прошли без приключений. Я даже успел поесть и поспать, оставив Гвену на страже. Она спала очень мало. Когда мы проснулись, было очень темно — свет, попадающий в эту каверну через пролом, пропал. Видимо, на улице наступила ночь. Но люди отдохнули, а в тоннелях разницы никакой, так что я скомандовал сбор. Рудо, без напоминаний, сам двинулся в тоннель первым. Немного выждав, за ним пошел и я со свитой. Адель осталась с сыном.

Кто бы не пробил этот ход, это явно был человек. Очень по человечески сделано. В начале вход был широкий — вдвоем со Сператом плечом к плечу шли. То есть нормальных человек штуки три бы в ряд поместилось. Может, даже четыре, если без доспехов. Ход резко нырял вниз и очень быстро, уже метров через двадцать начинал сужаться. А уже через сто метров окончательно превращался в узкую кишку, по которой даже мне приходилось идти слегка повернувшись боком. Так хреново только люди роют.

Во-первых, тут были ступеньки. Разновеликие. Долгобороды делают ступени только в своих торжественных залах, это элемент декора. Потому что по ним тачку с породой не потаскаешь, а на себе они не дураки переть. А те кто долбил камень тут, видимо таскали его вверх на себе. Вынутую породу, видимо, сбрасывали в проспать — там в начале, рядом с дыркой входа, как раз потертый каменный пол резко обрывался в глубокую естественную пропасть. В которую я пожадничал кидать факел. И это второй верный признак людей — долгобороды бы обязательно из отклотого камня что-то нагородили. Как минимум, стену вокруг временного лагеря. А то и башню. Ну и последнее, конечно, это очень неаккуратные следы работы. Грубые сколы, видна работа тяжелой кирки, отваливающей булыганы из скалы каждым ударом. Но никто не озаботился потом стены аккуратно подравнять. Долгобороды бы проход сделали и пошире, чтобы не толкаться, и стены бы обработали. И обязательно каждые сто-двести метров у них был отнорок с небольшой комнатой. Принято у них так. То ли на случай завала, то ли сторожка, но постоянно такие делают. Черный от копоти потолок тоже явно чисто людское — жечь под землей факела в таких количествах только люди могут. Ведь это же закрытое помещение, технически ты один раз посмотрел, и потом знаешь куда идти. Зачем факела тратить.

Тоннель почти сразу начал потихоньку загибать налево — так удобнее работать киркой. И подниматься, придерживаясь рукой за стену. Очень скоро нам пришлось идти гуськом. Об осторожности пришлось забыть — даже ловкая Гвена то и дело задевала кирасой о стены. Грохот, как будто железяку на веревке подвесили и молотком в неё бьют. Впрочем, я от неё в этом почти не отстаю, только кольчуга Сперата звенит потише.

Вскоре идущая перед нами Гвена сказала, что впереди Рудо что-то нашел. Мы ускорили шаг. Это оказалась сложенная без раствора, из больших и грубых камней стена с одной стороны коридора. Сам тоннель, словно испугавшись, резко вилял в сторону и огибал помещение, на которое наткнулся.

На стене, прямо среди камней, был выложен универсальный человеческий знак опасности. Человеческий череп с двумя скрещенными костями под ним.

Разумеется, это нас не остановила. Потратив немного времени, я со Сператом разобрали кусок стены. Мы подняли лампы, посветив внутрь. Стена внутри оказалась затянута толстым слоем паутины. Что меня очень удивило. Я вдруг понял, что еще ни разу не видел в этом мире пауков.

— Там какие-то корзинки! Прям вон на том скелете! — возбужденно заговорила Гвена и ткнула пальчиком.

— Это не корзины. Это дохлые пауки, — сказал я. Просто когда они дохнут и складывают вот так лапки кверху, то немного похожи. Да и паутины был не толстый слой. Это паутина была толстая. Я скомандовал. — Закладываем обратно и идем дальше.

Следующие полкилометра нам ничего больше не попадалось, но нервов добавилось. Я все время передавал назад, чтобы никто не лез за завал, но был почти уверен, что кто-то особенно умный все же разберет стенку из залезет. К счастью, вскоре мы дошли до конца тоннеля. Он выходил в большой, красиво отделанный зал, наполовину заваленный породой. Но даже так, открывшийся мне вид отчасти меня успокоил. Понятно, что если и искать сокровища, то именно здесь. Рудо не торопился бежать в темноту. Ну и я не стал. Надо подождать, пока спускающиеся гуськом люди накопятся тут. Я велел передать по цепи, что мы нашли что-то интересное. Это вызвало глухой гомон в тоннели.

Я встал перед ним, а люди, выходя из тоннеля выстраивались за мной по правую и левую руку.

— Что это за ведьмино логово⁈ — недовольно прорычал шедшие одним из первых Дукат.

— Ты никогда не был в ведьминском логове, Дукатик? — хохотнула Гвена. — Напрасно! Ведь там есть такие ведьмочки!

Она выразительно цокнула язычком, заставив Дуката задохнуться.

— Похоже на музей, — сказал я. На меня посмотрели с недоумением. Слово «музей» я сказал по-русски. — Такое место, где есть древние вещи. Некоторые могут быть ценные.

— Тут почти все было ценное, — грустно вздохнул Дукат. — Иначе бы это не стали забирать.

Дукат был прав. Помещение отдаленно напоминало музей. Но увы, качественно ограбленный музей.

Глава 18

Залы имперских сокровищ

Готовность к драке штука своеобразная. От неё устаешь морально. Если ты нормальный. Физиология там всякая. Как говорили у нас во дворе «адреналин перегорает». Уж не знаю, насколько там адреналин, и где он горит, но пару раз было, после напряжённой такой ситуации, когда она долго не разрешается, становишься потом вялым и сонливым.

Поэтому, когда жизнь у тебя не спокойная, то настрой надо вырабатывать такой, своеобразный. Нельзя слишком уж серьезно относиться к своей смерти, если она постоянно бродит рядом. Надо как-то с юмором. Я уже давно подметил — человек у которого в вариантах действий постоянно висит опция «воткнуть в собеседника острое», редко делает это с ожидаемыми эмоциями. Ярость, гнев — все эти спусковые крючки нужны для обывателя, чтобы сломать психологические барьеры и преодолеть социальные нормы. Опытный убийца обычно перед дракой шутит. У Магна, похоже, вообще встроенное отклонение, этот его «кураж». Вот и сейчас, идя по залу я гыгыкал над туповатыми шутками пехоты и рыцарей, не переставая осторожно перекладывать из рук в руки Крушитель, любезно предоставленный мне Сператом. Буквально в каждый отдельный момент готовый обрушить шипастый шар на любую дрянь, выпрыгнувшую из тьмы. Обстановка располагала к настороженности.

— Если бы у меня так в замке отделано было, я бы срать в нем не разрешал! — орал Дукат. Его лысый и уродливый слуга угодливо хихикал, но многие нашли шутку остроумной и засмеялись. Ладно, чего уж там, даже я гоготнул. Это просто настроение такое, особенное.

— Так а куда э тогда? Каждый раз за ров бегать? — ехидно спросил кто-то из пехтуры, из задних рядов.

— Подставь руки, покажу как! — вступился я за Дуката. Пехотные шуточки над начальниками надо гасить в зародыше, это я уже понимал.

Теперь угодливо хихикали почти все. Но это лучше, чем обиженный рыцарь. Я все еще помнил, что поножовщину затевают именно благородные всадники, и очень редко пускают друг другу кровь простолюдины. Разные сообщества. Статус рыцаря как в сицилийской мафии. Зависит от количества трупов на нем и выказываемого окружающими уважения. Недостаток второго легко купируется увеличением первого. Конечно, власть, богатство, да даже на голову превосходящее окружающих оружие и доспехи помогают. Вот только у Дуката нет ничего из этого, только готовность убивать и болезненное самолюбие. Может, именно это я и проглядел в Лансе?

Шуточки продолжились после паузы, но я слушал их уже не так внимательно. Меня все серьезнее интересовало место, в которое мы попали. Я уже понял, что опасностей тут ждать не стоит. А сокровища тут если и остались, то они скорее интеллектуальные. То есть, мало принимая в жизни. Однако, моё любопытно разгоралось все сильнее, вытесняя настороженность и буквально заставляя меня периодически останавливаться и подолгу осматривать заинтересовавшие меня места. Я даже разрешил зажечь Сперату факел. Один. Да, я жадный. Но в принципе, люди уже привыкли к свету от ламп подземников. Удобная штука, в сем-то даже лучше факелов.

Первый зал был завален рассыпающимися в труху остатками некогда солидной мебели. Он был длинным, красиво оформленным — на стенах шли барельефы где люди в разнообразной одежде несли фигурам на тронах подношения. Даже не зал, а галерея. Хотя, я не силен в архитектурных терминах. Барельефы, конечно, не Ангкор-Ват. Хреново сделаны. Чувствовалась в них какая-то трафаретность, как в древнеегипетских рисункав. Повторяющиеся позы, какие-то схематические изображения. Зато повторяющиеся мотивы сразу бросались в глаза. Например, все сидящие фигуры были явно побогаче одеты и раза в два больше. А люди тащили им какие-то коробки, украшенные, видимо, цветами. Этот мотив повторялся на протяжении всей галереи, отличаясь только мелкими деталями и размерами коробок. Если не считать парочки барельефов, где сидящие гиганты отличались от остальных лишней парой рук, или крыльями, или рогами. Зал был шириной всего метров десять — видимо, боялись, что рухнут своды и не стали делать слишком уж широким. Зато потолки высокие, метров пять. А барельеф шел на высоте двух метров. И толщ иной в метр. Мне видно, остальным не очень. Это хорошо, потому что многие сидящие фигуры были издолбаны так, как будто тут ранние христиане побывали.

Пока я разглядывал барельефы, остальные тяжело вздыхали, шебурша каменный мусор и не догнившую ветошь под ним. Даже пехотинцам было понятно, что раньше этот зал был буквально забит чем-то. Наверняка, ценным. Меня удивило обилие каменных ящиков, сейчас разбитых. Похоже, те самые, что тащат люди. Вот только такие ящики весят килограмм… По многу. Не факт, что я даже сейчас такой подниму, а на барельефах в вчетвером таскают. Хотя, может это условность. Я изучил пару ящиков. Увы, сейчас все они были пусты.

Именно в этот зал с барельефами и каменными ящиками и привел нас воровской тоннель. Выходил в него примерно в середине. Знали, знали куда копали. И пограбили хорошо, тщательно — зал был длинный, не меньше ста метров. Длиннее, чем станция метро. Много всего тут было, всякие постаменты каменные еще сохранились, с выемками под сундуки и экспонаты. Выгребли, гады, все подчистую. Однако, из зала с сокровищами был еще один выход. Красивая, большая арка — потолки тут высокие. В проходе арки еще сохранились куски дерева, и даже одна массивная бронзовая петля на самом верху, в каменном косяке. Остатки ворот, солидных таких, не стыдно на замок повесить.

Небольшой тоннель резко поворачивал под углом и приводил во второй зал. Такая же длинная галерея, только в этот раз сохранились не только барельефы. Но и некоторые экспонаты.

Огромные кости были разбросаны по всей галерее, расколотые черепа, нечто вроде хитина. И пара статуй, изображавших существ. Парочка хреновин не могла быть ничем иным, как чучелом — я все еще угадывал общие очертания огромной птицы, рядом валялось что-то, что не могло быть ничем иным как гигантским, размером с чемодан, клювом. За площадкой с этой штукой, на стене был барельеф, где крохотные люди тыкают копьями в здоровенных птиц. Такие же площадки с барельефами позади уходили длинным рядом в темноту. Короче, музей естествознания в которой недели две пьянствовали инженеры. Полный разгром, и все, что можно и нельзя, пропили.

На некоторых изображениях были знакомые по первым барельефам крылатые и рукастые фигуры, убивающие различных существ. Противниками гигантов выступали быки, змеи, крокодилы, львы. Последних, кстати, душили, всех остальных обычно лупили дубинами.

Я шел не торопясь, разглядывая барельефы. Явно сильно стилизованные изображения, на всех примерно одинаковая композиция. Люди обычно были только в паре мест. Обычно в центре фигуры гигантов, мочащих всякую живность разной степени пакости.

В принципе, я понимаю, почему тут все разгромлено. Вот этот барельеф, где пара существ с дубинами гвоздят паучков, а над ними летает еще пара человекообразных с крыльями, пуляя чем-то из рук. Среди паучков валяется несколько фигурок поменьше, в похожих на гоплитские доспехах — ставлю ченти против дуката, люди. Если соотнести размеры, то люди парням с дубинами до середины бедра. А паучки, выходит, человеку минимум по пояс. Площадка перед этим барельефом несла на себе следы огня. Наверно, очень натуральное чучело паука стояло. «Ганс, неси огнемет!» — понятная реакция.

Кроме знакомых зверей переростков, попадалось и несколько откровенно непонятных изображений. А одно меня неприятно удивило, в стилизованном существе я отчетливо разглядел «Чужого» из того самого фильма. Прямо сильно похож. На барельефе его подняли на копья люди, пока большая фигура, прячась за щитами людей, замахивалась дубиной, очевидно намереваясь раскроить 'чужому" черповидную башку. Несмотря на то, что существо было размером примерно с человека, к умерщвлению подошли основательно. Площадка перед барельефом тоже была разгромлена в ноль.

Я на некоторое время задержался у одного места. Тут, по каким-то причинам, инсталляция была сделана не только из недолговечных материалов. Тут была попытка изобразить существо в виде статуи. Может на чучело шкуры не нашлось. Но становилось понятно, почему они предпочитали делать чучела — скульптура была гавно. Дело даже не в том, что не ценящие прошлое негодяи, побывавшие тут до нас, отбили статуе голову и руки. И по оставшейся части видно — в Древней Империи не умели ваять. Барельефы тоже были так себе, но статуя вообще ни о чём. Не то, что древней Египет или Древняя Греция, мне кажется я бы лучше сделал. Если из пластилина. Тут зачем-то с камнем заморочились. И очень зря. Почти необработанный булыжник.

Пояснящий барельеф на стене ща статуей изображал коренастых, квадратных, человекообразных существ с клыкастыми пастями, вооруженных топорами и копьями, сошедшихся в битве с людьми, ведомыми гигантами. Барельеф был большой, битву пытались показать масштабно. Куча человеческих фигурок валялись под ногами «квадратных».

Весело у них тут было, как я посмотрю. Конечно, Гибельные земли нет-нет да изрыгают из себя всякую дрянь, которую только толпой гасить. Но и Древняя Империя, судя по всему, до их появления имела некоторые разногласия с окружающей фауной. Хорошо, что они плотно её зачистили. Вон та штука, похожая на вставшего на задние лапы таракана скрещенного с многоножкой, которого гвоздят дубинами и какими-то метательными снарядами разом аж шесть гигантов, мне почему-то особенно сильно не нравится. Хорошо, что таких тут больше не водится.

Как не пугали людей большие кости и мрачные барельефы, ничего опасного мы так и не встретили. Что хуже, не нашлось и ничего ценного. В моем магическом зрении мелькали среди хлама какие-то отголоски магии. Подозреваю, алхимик бы тут нашел что-то полезное. Но мне рыться в сгнившем сотни лет назад мусоре не пристало.

Мы прошли и этот зал насквозь. В этот раз коридор сразу расстраивался. Проходов почти не было, как и дверей. Практически сразу за арками начинались новые залы. Один сводчатый проход шел дальше, и два по сторонам. Я решительно повернул налево. Большая часть людей двинулась за мной.

Этот зал был не так, чтобы разграблен. Скорее разгромлен. Барельефов тут не было, стены встретили меня привычной для Древней Империи техногенной простотой. Зато вдоль стен было множество каменных, пустых постаментов. И множество битого камня.

— Карта, — сказала Гвена, остановившись у одной такой каменной россыпи. — Раньше это было картой.

Зал был небольшой, метров через двадцать он оканчивался тупиком. Я растерянно посмотрел на разбитые черепки у своих ног. Пазл на тысячу кусков. Или десять пазлов на сто кусков каждый. Сюда бы Бруно Джакобиана, он такое любит. Я нет. Да и наверняка все самое ценное было сделано из серебра и золота, как любили в Древней Империи. На века. Кто ж знал что потом придут всякие дикари и переплавят. А то что в камне, судя по барельефам, и новое было такое себе.

— Сеньор Магн, — окликнул меня Дукат. — Там рисунки оружия и… Написано что-то. Может быть вы сможете прочесть?

Зал напротив зала с картами был примерно того же размера, и оформлен схожим образом. Только каменные постаменты сохранили выемки от содержимого, к тому же, на их каменных боках красовались крупные буквы. Зал не был заполнен и наполовину, каменных постаментов десятка полтора. Вокруг бродили мои люди, с интересом примеряя свое оружие к выемкам в постаментах. Некоторые явно были сделаны под мечи, секиры или копья. Другие вызывали недоумение и профессиональный интерес людей, часто пользующимся оружием.

Я остановился у одного постамента. И понял, что с небольшим трудом, но читаю очень грубо выбитую на камне надпись. «Пожиратель душ, великого и могучего ревнителя пожирателя сердец, того чьи руки всегда истекают кровью, того, кто алчет битвы, владыки Кейна»

Штуковина, что лежала в этих углублениях раньше, сильно превосходила размерами мой Крушитель. В очертаниях угадывалась похожая булава.

Я пошел дальше. Из-за небольшого количества и относительной сохранности постаментов, было ясно видно, как росло искусство неизвестных оформителей. Уже к пятому постаменту и качество обработки самих постаментов выросло, они стали аккуратнее, углы правильнее, поверхности полированными. Буквы стали ровнее, меньше, четче. Язык стал понятнее. Вместо многочисленных эпитетов, не несущих смысла, стали давать короткие справки. Я остановился у камня, в котором не могло лежать ничего, кроме мегакатаны. Такой, как Эглантайн. Я прочитал надпись:

«Меч пришедших с Великой Матерью, что заключает в себе душу великого воина лесного народа. Опасен для людей, изъят по требованию владыки Япета и помещен тут».

Сколько новых имен. И так много новых вопросов.

— Сеньор Магн, посмотрите сюда, — позвал меня Сперат.

Я подошел к очередному пьедесталу. Молча повернулся к Сперату спиной. Он догадливо снял с моей спины бронзовый меч. Я положил на пьедестал. Вокруг собрались люди и кто-то прокомментировал:

— Ежели и не для него делали, то для такого же точно.

Неизвестный был прав — бронзовый меч вошел в выемки камня идеально. Текст под ним гласил:

«Аспект созданный перед исходом владык народа горного. Меч, что сделал Страж гор, Несломленный, называемый горным народом также Харгрим. Меч сей будет в горных людях ярость и желание войны, отчего владыка Япет велел Харгриму сделать своему народу щит, а меч этот запереть тут.»

У меня такое чувство, что я опять наткнулся на пазлы. Только тут куски из цельной истории, и большей её части не хватает. А я не люблю пазлы. Кто такой Япет? Похоже, местный главнюк. Почему о нем никто не знает? Господи, если ты есть, услышь меня и дай ответы понятные. Хочу, чтобы как в учебнике, с разделами. Я тяжело вздохнул.

— Сперат, надо все эти штуки зарисовать. И переписать текст…

— Мойсень! — почти перебил меня Дукат. — Простите, но тут… Лысый пропал. Я хотел лысого погонять, а он пропал.

— Что? — не понял я.

— Ну, слуга мой. Лысый Гриб, видели же, у него бородавка еще вот тут, на глазу? И лысый он. Пронырливый, как караэнский купец, уж простите. Хотел его погонять вокруг, может что найдет, а его нет. Спросил, сказали он прямо пошел. Ну я его позвал, значит, а он молчит. А он не один туда пошел. И никто не отзывается!

Я забрал бронзовый меч, закрепил его на спину и вернулся к развилке. Встал спиной к тому месту, откуда мы пришли. Позвал Гвену, которая залипла в зале с картами, собирая из них пазл. Посмотрел в темноту последнего зала, в котором еще не был. Зычно крикнул, зовя тех, кто пошел туда.

Люди стали собираться за моей спиной. Из темноты последнего зала никто не отозвался. Я перехватил Крушитель поудобнее, немного подумал, велел:

— Сперат, зажги четыре факела и раздай людям. А один кинь вперед.

Он так и сделал. Факел упал шагах в двадцати от нас на каменный пол. Из тех же аккуратно подогнанных плит, что и везде. Вот только я видел от силы шагов на пять вокруг факела. Остальное тонуло во тьме. Неужели остальные бедолаги так видят вокруг? Еле-еле… Стоп. Но я то вижу в темноте куда лучше. Что-то не так с этой тьмой.

Пока я растерянно смотрел на горящий факел, рядом появился Рудо. Выдернул из рук один из факелов. Зыркнул на меня волком. Сказал:

— Моя очередь идти первым, — и двинулся в глубину зала.

Тьма вокруг него клубилась, как дым. Возможно остальные этого не видели — но я видел, как темные нити между им и мной пляшут и вьются, стараясь не приближаться к свету факела. Рудо шел очень осторожно. А потом резким броском сместился в сторону. Я все еще видел пятно света на полу от его факела.

— Рудо, что там? — обеспокоенно крикнул Дукат.

— Тут золото! — ответил Рудо.

Прошло меньше секунды, как гомонящий поток людей двинулся мимо меня. Осторожно, не торопясь, настороженно, целя по сторонам остриями мечей и арбалетами. Но неуклонно. Люди шли в странную темноту впереди, влекомые жаждой наживы надежнее, чем рыба леской.

— Стоять! — рявкнул я.

Они сделали вид, что не слышали. Скоро со мной остался только Сперат, Гвена, Дукат с парой рыцарей и Леонхарт с пятком бойцов.

— Не нравится мне эта тьма, — попытался объяснить я свои сомнения.

— Золото! Сколько тут золота! — донеслись до нас крики.

— Ждем, — жестко сказал я.

— Похвальная осторожность, — раздался голос, и сверху, прямо перед нами опустилась окутанная тьмой фигура. Голос у фигуры был неприятный. Как будто пыльный песок высыпается из разбитой вазы, удивительным образом складываясь в слова. Фигура поплыла к нам по воздуху. Окутывая пространство вокруг уже отчетливо видимыми щупальцами тьмы. — Вот только, вы уже, в моей власти.

Глава 19

Хозяин тьмы

Итак, неведомая хтонь выползла из тьмы и давай замогильным голосом угрожать. Зря это он так. Будь он гопником в моем мире, я бы испугался. В этом мире у меня был ствол, вернее меч, и право судить кому жить, а кому нет. А главное, исполнительной власть тоже был я, и у меня были не только широкие полномочия, выданный мне мной, но и широкие возможности для исполнения своих постановлений. Едва тварюшка начала шептать, я тут же решил — ей не стоит жить.И принялся воплощать её не жизнь в жизнь.

Уже почти инстинктивно пропустив про себя веселящий ток, я рванулся вперед занося булаву. Мне навстречу заклубились черные ленты. Как будто кто черный дым от покрышки сумел в канаты скрутить и шевелить ими. Пришлось махать Крушителем — железо не подвело, развевая магия как… Да как дым. После соприкосновения с металлом сотканные из тьмы жгуты рвались и развеивались.

Но это меня задержало — переосторожничал. Отмахиваться от дымных щупалец Крушителем, это не веером обмахиваться. Все равно у него есть инерция, слишком уж большой вес. Я подарил бякушке секунду. Но эта секунда ничего не изменила — следующим рывком я его достал. Он начал подниматься над полом, к потолку. В арсенале Магна была пара ударов на такой случай, для работы по всадникам. Вот только оружие в моих руках сейчас для них не подходило. Поэтому пришлось импровизировать. Я высоко подпрыгнул и махнул Крушителем, как ракеткой в теннисе. Очень тяжелой ракеткой. Прямо добивающий удар. Будь эта муха размером с человека, убил бы. Бледная немощь, окутанная бурлящим скопищем тьмы шарахнулась в сторону, но не успела выйти из под удара, шипастое пушечное ядро Крушителя угодило в район бедра и… не встретив никакого сопротивления, продолжило свой путь. Нет, эффект от попадания был — прежде чем меня перевернуло инерцией, я успел заметить, как стремная сучность расплескалась во все стороны. Знакомый эффект. Я уже такое однажды видел. Ещё в Караэне, под Университетом.

Грохнулся я знатно. Крушитель потянул меня вперед, но и я уже не тот. Доспехи штука удобная, я в них бы сейчас, наверно, полосу препятствий легко смог пройти. Не особо стесняют движения. Раньше и без них бы, наверно, не смог, но до это детали. Суть в том, что несмотря на все железо и страшный грохот, я умудрился приземлиться на все четыре конечности, позволив Крушителю ударить в каменный пол. Брызнула каменная крошка. А я обнаружил себя стоящим на одном колене и упирающимся одной рукой в пол. Крушитель не выпустил. Супергеройское приземление. Наверняка, со стороны очень красиво смотрелось.

Как я уже стал замечать, в спорах на остром оружии в которых участвуют много людей, очень трудно уловить момент, когда твоя команда проиграла. Вот и сейчас, я был уверен, что всё идет хорошо, а потом развернулся и увидел, что все просто прахом пошло.

Кроме меня, в атаке участвовала только Гвена. Остальные или уже лежали или едва стояли. А тянущиеся из призрака темные нити проникали в них через неприкрытые сталью участки тела. Последний на ногах держался Сперат. Прямо на моих глазах он попытался вскинуть свой тяжелый арбалет, но рухнул лицом вперед на камни. Впрочем, торчащие пучком в его лице щупальца не дали ему рухнуть — придержали, отчего он опустился на колени. Странно, почему он не пытается выдернуть из себя эту дрянь… Задница Великой Матери, да они же их не видят!

Гвена была опутана темными полосами и висела над полом. Совсем рядом с мрачным призраком. Он подлетел к ней поближе и внимательно всмотрелся ей в лицо.

— Шпион Кейна? — прозвучал голос в моей голове. — Что ты тут делаешь?

Гвена умудрилась махнуть рукой, в которой еще сжимала костяной меч Хотя локоть был прижат к её телу, все же ей хватило свободы движения, чтобы полоснуть кончиком меча по роже призрака. Та ненадолго закрутилась в завихрениях, но быстро вернулась в «нормальное» состояние. А меч Гвены опутали черные нити, прижав его к её телу. То, как этот призрак не развеивается, тоже знакомое явления. Что-то очень похожее призвал против нас Ректор Фро.

— Это вендикат, — объявил я очевидное и обернулся назад, в темноту последнего зала. — Надо искать его черепушку!

— Ведикат⁈ — взвыл за моей спиной призрак. — Да как ты смеешь!

Я повернулся назад и столкнулся с ним чуть-ли не нос к носу. Рожа как у упыря. Нос длинный, крючком, морда бледная, синюшная, вместо глаз черные дыры. На папашу Магна похож. Не соврали предки, значит, реально из древних аристократов род ведём. Я отпрыгнул в сторону, машинально взмахнув Крушителем, отбивая кинувшиеся мне в лицо дымные ленты. Призрак продолжал возмущаться. Я⁈ Я великий Зартан Нахтир! Теперь ты осознаешь свою нечтожно…

— Врешь ты все, морда вендикатская, — ответил я. Так, просто, чтобы не молчать. Сам я лихорадочно шарил взглядом по сторонам. В процессе моего общения и прыжков-уворотов, я зашел достаточно глубоко в зал. Как я и предполагал, непроглядная тьма оказалась не естественного происхождения. Просто все тут сплошь было окутано темными лентами мрака. Они то и дело атаковали меня, рассыпаясь от соприкосновения со сталью доспехов. Метили в сочленения, прикрытые только кольчугой. А лицо я не давал атаковать. Махать каждый раз Крушителем стало тяжеловато, но тут и пригодился кинжал. Я взял его в левую руку и просто постоянно быстрыми движениями «крестил» наискось перед собой воздух. Как тут было принято избавляться от морока. О, а вот и мои люди. Они лежали недалеко от входа в зал плотной группой.

Призрак минуту молча тупил на меня черными дырками. Что не сказалось на его атаках. Все новые и новые темные щупальца развеивались под клинком моего кинжала. За его спиной, за нами наблюдал Дукат. Его лица я почти не видел, из-за черных лент. Поняв, как я остаюсь на ногах и такой живчик, он в отчаянном усилии махнул перед собой латной рукавицей, с той же легкостью «обрубив» дымную дрянь. А потом захлопнул забрало и рванулся. Назад, к выходу. С трудом, будто очень уставший человек. Призрак не обратил на это внимание.

— Я докажу, — прошипел он в моей голове. Про что это он? А, про вендиката. Все не никак не упокоится. Точно, нежить жи, аутист долбанный. Зациклился. Надо это как-то использовать…

Придумать я ничего не успел — меня с жуткой силой дернуло назад. Я полетел в темноту и вверх. От неожиданности я едва не выронил оружие, а это о чем-то да говорит.

Призрак летел за мной, рядом с ним летела забытая им, но не выпущенная из хватки дымных тентаклей Гвена, мимо меня проносились стены очередного зала с сокровищами. В этот раз не разграбленного.

Почти все мои люди остались у входа. Не могу сказать, что моя борьба с черной дрянью принесла плоды — я не заметил, чтобы её стало меньше. Но я явно переключил внимание нежити на себя. До этого молчаливо лежавшие, люди стали подавать признаки жизни. Я услышал тихие стоны, знакомые мне по полям битв. Неприятные звуки, такие получаются, когда человек хочет кричать от боли, но у него получается только вот так.

Краем глаза отметив стоящие вдоль стен неплохо сохранившиеся деревянные полки, заваленные свитками, я врезался в груду костей. Старые, истлевшие кости с трескам ломались под моим весом, а потом меня потащило по ним вверх. Целый курган, костей. С глухим стуком и мои латы бились черепа, отскакивали, катились вниз, тут же подхватывались лентами ожившей тьмы и водружались на место. Я беспорядочно замахал Крушителем, пытаясь за что-то зацепиться — но груда слежавшихся костей ушла из под ног, оставшись внизу. В темноте я заметил скрючившуюся фигуру. Рудо. Он был довольно далеко, я бы его не заметил, если бы не золотистый ореол вокруг его головы, видимый в моем магическом зрении. Он медленно прижал палец к своим губам. Универсальный призыв к тишине. Впрочем, наша встреча длилась меньше секунды — меня опять рвануло вверх и назад.

Теперь я буквально летел под потолком.

Только сейчас я сообразил, что меня тянет. Улучшил момент, и полоснул веревку, за которую к моей спине был привязан бронзовый меч. Веревка лопнула и я упал на пол. В этот раз с большой высоты и не очень удачно. На бок. К счастью, старые, трухлявые кости покрывали тут пол не меньше, чем по колено. Они смягчили падение, хотя я повредил руку с кинжалом. Пришлось бросить Крушитель и перехватить кинжал правой рукой. Я прогнал по телу лечение, острая, оглушающая боль отступила, в плече и локте что-то хрустнуло. Разбираться, что там, перелом или вывих было некогда. Теперь левая рука слушалась плохо. Очень некстати. Я некоторое время неуклюже ворочался в груде костей, не забывая отмахиваться от постоянно атакующих мое лицо щупалец из тьмы. Некоторое время раздумывал, не захлопнуть ли забрало. Но решил, что жертвовать обзором нет смысла — в забрале всё равно полно отверстий. Хотя, кольчуга вполне спасает. Главное беречь лицо и ладони.

Я с трудом встал. Оглянулся. И понял, что мы на месте.

Знакомая мне по подземельям, которые находились прямо под караэнским Университетом, золотистая сфера. Видно половинку, но я знал, что она круглая, просто половина скрыта камнем. И сильно меньшего размера. Внутри сферы поместились только большой стол с массивным, вычурным креслом. В кресле фигура давно потерявшая человеческий облик.

— Видишь! — прошипел в моей голове призрак. — Я не вендикат! Я жив и великолепен!

Очень спорное заявление. Отсюда видно, что в кресле какая-то дрянь не великолепная.

— Хватит меня своими тентаклями тыкать, — сказал я на русском. И перешел на местный. — Дай посмотрю.

Непрестанные атаки щупальцами не прекратились. Но я и в самом деле подошел поближе. Думать мешали панические мысли о том, где в моих доспехах могут быть бреши. Можно пролезть между задней частью шлема и спиной, там есть зазор, чтобы можно было башкой вертеть. Правда там кольчуга… Можно же в пах пробраться, там кольчужная юбка. Эх, есть же тут и что-то типа кольчужных трусов…

Хоровод моих мыслей замер когда я, наконец, понял, на что смотрю.

Существо на кресле когда-то явно было человеком. Это можно было определить по телу, рукам и ногам, которые были пробиты железными крюками. А вот портретное сходство увы, было утрачено — голова превратилась в здоровенную пасть, как у миноги. Отдаленно напоминала цветок, с четырьмя челюстями-лепестками, усеянными зубами. И гроздьями глаз у основания. Самое омерзительное, что эта конструкция двигалась в такт со словами призрака внутри моей головы.

— Эти дураки думали, что Пелены Япета удержит меня! Но я презрел и время, и силу богов! Узри, моё величие духа! Я воплотил свой дух по ту сторону Пелены! Ничто не в силах меня сдержать…

— Кроме железа, — сказал я.

Остатки дерева и обивки кресла частично истлели, обнажая скрывающуюся под ней конструкцию. Железная, сложная, с пружинами. Прямо виртуозный механизм. Сейчас покрытый красным налетом ржавчины, все еще выглядел солидно. Надежно. Железные крючья сработали как капкан, захлопнувшись и заключив внутри себя существо, севшее в него.

— Даже железо падет перед временем. Я же вечен! — провозгласил этот нахер надо мной. Его тело в кресле в такт прошлепала лепестками пасти. Гроздь белесых буркал неприятно пялились на меня. Невежливо как-то. Так и хочется сблевануть и сжечь тут все.

Меня начало утомлять постоянная необходимость махать перед собой рукой с кинжалом. Но просить нахера перестать тыкать мне в лицо своими отростками я не спешил. Пусть держит меня в тонусе. Куда опасней неожиданная атака. Проблема была в том, что у меня начала уставать рука. Я осторожно согнул левую руку. Боли почти не было, но слушалась она меня плохо. Что хуже, у меня потихоньку утекала мана — похоже, ожившая тьма вытягивала силы и ману даже через железо. Пусть и понемногу, но вытягивала. Я прогнал еще волну лечения через руку. В ней опять что-то хрустнуло и я почувствовал облегчение. Рука стала гнуться лучше, но теперь надо было время, пока восстановленная плоть придет в норму. Я начал сгибать и разгибать руку, «разрабатывать». Все это время пакость, под синхронное чавканье прикованного тела, продолжала бубнить в моей голове:

— Ну, ты увидел то, зачем пришел? Теперь пришло время напитать меня своей сущностью. Но ты силен и бесстрашен. Хочешь, я одарю тебя благословением вечной жизни и ты уподобишься мне? Превзойдешь даже богов!

— Слышь, нахер, — сказал я. — А сколько камней в стенах этого зала?

Я особенно не надеялся на уловки против обычной нежити. Если новообращенные вампиры и вправду так тупы, то в отличии от них та тварь, которые мы встретили под Университетом, легко преодолевала свой аутизм. А этот, судя по всему, старее её раз в сто.

Кстати, а почему нет паралича?

— Нахер? Я Зартан Нахтир! — отозвался обиженным тоном этот летающий кошмар. — Хотя, столько лет прошло, неудивительно, что моё имя исказили. Зато меня помнят, все еще помнят… Тысяча лет! Кого еще помнят? Может тебя, Мирин? Или тебя Терек⁈

При этих словах он подлетал к местам рядом с золотистой сферой. Пол был густо покрыт осколками костей, обрывками одежды и ржавым оружием с обломками доспехов вперемешку. Но сквозь этот мусор проступали линии пентаграммы. На концах лучей которой еще угадывались следы стоявших там когда-то подставок.

— Думали запереть меня? Но мое величие не запереть! Тысячу лет ко мне приходят люди, чтобы коснуться моего величия!

— И ты их жрешь⁈ — уточнил я. — А точно тысячу лет тут сидишь? Я тут на днях датировкой озадачился…

— Я не считал, — ответил не нахер. Задумчиво оглянулся вокруг. — Зачем считать камни?

Вот же тормоз. До него реально доходит долго. Он повернулся ко мне своими черными дырками глаз. Они плыли по краям, как будто это были дыры не в его лице, а прямо два очка ужаса посередине самой ткани мироздания. Я отвернулся. Даже на прикованное нечто в железных зубьях было смотреть приятнее. Интересно, где у него мозг? Башка превратилась в пасть уже какую-то. Может в жопе? Провалились? Того отдаленно похожего, который в Водном Зале, пришлось основательно кромсать, хотя мы постарались с головы начать. Как с обычной нежитью не прокатило, потеря головы его не успокоила. Я внимательно осмотрел почти человеческое тело, на котором еще кое где остались обрывки ткани. Кисти рук и ноги ниже колен, оставшиеся вне пределов железных захватов тоже мутировали. Пальцы выросли, добавили суставов. До тех сусчавтатых тентаклей, что были у твари в Водном зале пока далеко, но все равно внушает. Метров по три каждый палец, кончается длинным когтем, свернулись вокруг кресла, стараясь не касаться железа. Целый ковер из бледной, шевелящейся плоти, с кусками костей и черепами между ней. Спагетти больше никогда есть не смогу. Потому что его нет в этом мире. Я странно хладнокровен, тут же просто какой-то кошмар вокруг творится. А я проголодался и о спагетти думаю. Я прислушался к бубнежу не нахера. Он вдруг, не с того не с сего, решил погрузиться в воспоминания. Хотя, это логично, в его-то возрасте.

— А вот тут принесла себя в жертву моя дочь. Какая глупость! Какое предательство!

— Так, что? — я с удивлением поднял бровь. — Зачем?

— Что бы воздвигнуть Пелену Япета, конечно, — почти сразу ответил он, всего секунд пять попырившись в мою сторону. И продолжил. — Кто же знал, что даже после того как сам Старый бог сгинет, его дары будут работать? Ведь он говорил, что это часть его силы. Но это была ложь. Запомни, ученик, боги всегда лгут. Даже если они говорят правду, это лишь значит что она нужна для обмана. Япет создал закон, и теперь каждый дурачок, прочитавший правильно стишок, может создать Пелену. Ценой своей жизни. Хорошо, что таких дураков нужно пять, плохо, что дураков слишком много. Конечно, раньше мы думали что в Пелене часть силы бога. И я не боялся этого, после того, как Япета свергли. А на деле это лишь зеркало, отражающее нашу силу. Мою силу. Силу, страшную для богов. И чем сильнее я, тем прочнее барьер. Но я нашел способ вырваться. Посмотри на меня! Я воплотился за пределами Пелены! Я превзошел законы Старого бога!

— Но далеко от тела ты отойти не можешь, — продолжил я. Это логично, иначе он бы же по всей Клоаке шустрил. — Ты просто сидишь и ждешь очередных грабителей музея, чтобы их сожрать. Был бы телевизор, было бы легче, а так…

Я болтаю чушь, помахивая перед собой ножиком, потому что в моей голове созрел отчаянный план. Надо на него решаться, но мне кажется в нем есть слабые места. А подумать как следует над следующим ходом трудно, когда надо параллельно отбиваться от всяких вейперов потусторонних, да и обстановка не располагает вообще к умственной деятельности.

— Тебе тут скучно, наверно, — сказал я.

Дымные щупальца вдруг перестали ко мне подбираться. Призрак долго молчал. А потом ответил:

— Да. Я прочел все свитки этого зала по тысячу раз. Прежде, чем они стали рассыпаться в прах. Выучил их наизусть. А книгу Свершений Владык я разорвал на мелкие кусочки, стер в прах…

— А что в этих свитках? — уточнил я.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Как что? Ты не знаешь, что находишься в сокровищнице храмового ведомства? Самое ценное. Бухгалтерия. Спроси меня, сколько коз было поставлено для жертвоприношения в четвертом месяце шестисотого года от Основания в южное поместье владыке Черпай Кашку? Сорок семь. Было шестьдесят, но пастухи утверждают, что на них в дороге напали волки. Врут. Я думаю, они часть съели, а часть продали. Я бы на месте цензора Юга велел казнить их, их детей и родителей. Это верное решение по трем причинам. Если они виновны, это послужит уроком для остальных и все впредь будут лучше стараться выполнять наши поручения. Если не виновны, то это ничего не меняет. А главное, это заставляет людей серьезней относиться к нам. Ведь мы те, кто содержит владык, мы самые важные, на нас держится вообще всё, вся, и каждое! Ну разве не ясно, что…

— А тебе не интересно, что происходит наверху сейчас? — перебил я его. Увлекательный разговор, конечно. Но дымные щупальца снова начали подбираться к моему лицу. А мне надо отдохнуть. Протупив пять секунд, призрак спустился пониже и сказал:

— Там страдают люди. Несчастные, глупые смертные, лишенные владык, которые бы могли их защитить и нас, которые могли бы им сказать, что делать. Они погрязли в голоде, холоде, ютятся среди старых развалин…

Ненахер внезапно пустил полупрозрачные слезы. Прямо выстрелил в мою сторону двойной очередью капель. Которые, впрочем, рассеялись в воздухе, не долетев. Переигрывает.

— Владыки, — сказал я. — Кто они? Что они такое?

Глава 20

Планы А и Б

Как бы не был тебе интересен даже самый адски увлекательный факт, своё любопытство лучше удовлетворять в удобном кресле под чай со сладостями. Сейчас обстановка совершенно не располагала к умным беседам. Но Рудо, скотина, спускаясь с груды костей зацепил ногами какой-то хлам и, нелепо взмахнув руками, вернее одной рукой с факелом, вторую он не отнял от рукояти кинжала на перевязи, рухнул мордой вниз. И покатился по склону, вызвав настоящей оползень. Призрак дернулся, но не обернулся. Зато его тело в тисках схлопнуло пасть и вытаращилась мутными буркалами прямо на Рудо.

Скорее всего, это была игра моего воображения. И призрак не дергался, и тварина в зажимах повела по костям небрежным взглядом. Если он тут сотни лет сидит, то кости наверняка не раз самообрушались. Привык. Даром что глаз у него штук сорок, Рудо он в упор ими не видел. Тем не менее убийца застыл, лежа мордой вниз, а я ляпнул первое, что пришло на ум. Хотя, первое, что пришло мне на ум, это совсем другие вопросы. Не умерли ли там мои люди, пока я тут разговоры разговариваю, и как бы тебя убить надежно, захер недобитый. Но эти острые вопросы показались мне слегка невежливыми для столь изысканной беседы, пришлось быстро придумать хоть что-то еще.

Удивительно, но я попал в сферу интересов древней твари. Как говорится, и сто мудрецов не ответят на вопрос заданный дураком. Похоже, сейчас как раз тот случай. Призрачная фигура подняла вверх палец, и с надменными нотками провозгласила:

— Очень хороший вопрос, ученик! — спустилась пониже и стала «расхаживать» передо мной взад вперед. — Эти существа, что мы называем владыками, крайне скрытны. Мы даже не знаем их самоназвания. Да мы о них не знаем почти ничего! Конечно, темные крестьяне отождествляют их с людьми, и даже выводят одного от другого, словно семьи людей, но я тебя уверяю, ученик, они размножаются иначе. А то, что они говорят о себе, всегда ложь. Помни, они всегда или лгут, или говорят правду, чтобы обмануть.

Призрак внимательно посмотрел на меня.

— Но главное их отличие от нас, это, конечно, их непостижимые силы. Так, однажды тот кого мы называем Флоренарис, захотел себе людей. А это было лет через двести после того, как их сбросили в этот мир, прошло всего сто лет после Основания, людей на всех не хватало. И этот Флоренарис решил сделать их себе сам. Он сел на камень, и сидел там сорок лет. Наблюдал за тем, как растут ягоды, плоды на деревьях, и грибы. И пытался вырастить вместо плодов новых людей.

Призрак совсем по человечески потер свой длинный нос. В сочетании с откровенно старохолюдной бледной рожей и черными провалами вместо глаз, такие естественные движения почему-то холодили мне сердце даже сильнее, чем зловещий шепот. Видимо, с такой рожей ты ожидаешь, что на тебя сейчас будут с могильными интонациями наезжать. А вот что он нос почешет, не ожидаешь. Это прям заново перезапускает весь ужас ситуации.

— Почему-то, именно с грибами у него получилось, — продолжил призрак. — Другими словами, эти существа способные менять мир усилием воли. Конечно, обычно в пример приводят тех, кто управляет ветром или огнем, но это может любой элементаль. А вот создать копию человека⁈ Вырастить из гриба⁈ Да, такое не под силу даже величайшим чудотворцам из людей. В нас есть огонь, что вложили в нас сыновья Япета, но он далеко не так ярок…

Призрак сокрушенно покачал головой. У местных была своя космогония, с созданием человека и мира. Япет, как бог отец и создатель всего, там упоминался. Остальные боги состояли с ним в разной степени родства, но сам он редко участвовал в действии. Однако, стройного канона не было. Каждый жрец тянул одеяло на себя. Вернее, на своего бога, приписывая ему всякие свершения. Это одна из причин, почему Магн относился к местным верованиям с иронией. Как и все аристократы, предпочитая почитать предков. «Послушай одного жреца, и ты слышал их всех» — говорили всадники друг другу. В храмовых историях только имена богов менялись.

Правда, однажды Культ Императора охамел настолько, что заявил — именно Император создал мир и Древнюю Империю, ну и людей до кучи. Впрочем, может Культ не охамел, а создал системный подход, включив в пантеон тех владык, которых местные еще помнили, в виде архонтов, помощников Императора. Всех, кроме Великой Матери, её Культ почему-то в себя интегрировать не хотел. Из-за этого в долине Караэна экспансия Культа Императора и не удалась. Они хотели убить всех её жрецов, и разрушить храмы. А эта богиня, как я уже успел убедиться лично, не совсем мертва и вполне активна. Видать, смогла организовать оппозицию.

Впрочем, аристократия Караэна все равно демонстративно придерживается своего собственного культа Солнца. Явная калька с имперского культа, только очень хреновая, без глубины. Чисто политический ход, надо полагать.

Рудо начал осторожно подниматься. Сухие кости под ним ломались с громким треском. Я повысил голос и спросил:

— Кто-кто нас создал?

— Ты и этого не знаешь⁈ — возмутился хер-как-его-там. — О, наше обучение грозит затянуться.

Он обернулся на звук. В этот раз точно не игра воображения.

— А зачем владыкам люди? — я хотел его позвать, но так и не вспомнил имени. Пришлось на ходу выдумать новый вопрос.

— Игрушки… Мы для них игрушки, — призрак обернулся обратно ко мне и вытаращил на меня тьму вместо глаз. Ух, до чего у него морда страшная. И грустная. — Вечность бывает очень скучной. Теперь я знаю.

— А какие они, владыки?

— Они очень глупы. Неудивительно, ведь они могут создать из ничего почти все. Они не всемогущи, о нет. Тот же Флоренарис, он ведь не создал настоящих людей. Те люди, что вырастали по его воле, были тупы, не умели говорить, и умирали через пару дней. Да, это хороший пример. Видя, что ничего не получилось, он просто потерял к ним интерес. Владыки как дети, легко теряют интерес к своим игрушкам. И, как дети, бывают очень жестоки, если игрушки перестают их развлекать… Только Япет был мудр и разумен. Только этот владыка заслуживал уважения. И он так глупо и позорно…

Призрак вздохнул. Махнул рукой.

— О чем я? А, о том, что владыки глупы. Они редко понимают последствия своих действий. Те люди, которые вырастают из грибов, ведь так и продолжили появляться. И стали постепенно становиться умнее. Мы изучили этот вопрос. Оказывается, эти грибы… Они соединены между собой. Как будто деревья в лесу, выросшие из одного корня. И этот гриб стал немного разумным. И он продолжает растить все новых зеленых людей, повинуясь воли капризного владыки. С каждым разом у него получается все лучше. Я слышал, зеленокожие уже стали говорить, а некоторые даже овладели искусством менять мир своей волей… Кажется, вы их называете гоблинами?

Что-то похожее я слышал и в своем мире. Забавно. Информация может проникать между мирами?

— Так вот как появились гоблины! — восхищенно протянул я. — А откуда появились демоны?

— Один из владык, Кейн… Мы называли его Кроваворукий, потому что боялись произносить имя, — призрак внимательно посмотрел на Гвену. — Создал себе армию. Он был самый неприятный владыка. Любил, когда страдают. Вместо танцев заставлял своих людей драться насмерть между собой. И пил людскую кровь. Хотя владыкам вообще не нужна еда в нашем понимании, они любят вдыхать дым от жаровен, на которых горят внутренности животных. Это им нравится, но они могут обойтись и без этого. Они не вполне материальны, потому и не чувствуют боли или усталости, и безразличны к комфорту. Сделаешь им каменный стул, и владыка будет сидеть в нем годами. Если, конечно, ему понравится. И ведь ничего у них не затекает… Этого свойства мне очень не хватает… О чем я? Ах, да, Кейн. Кажется, он был безумен. Япет запретил его развлечения. Тогда Кроваворукий нашел себе потаенное место. Складку между мирами. Построил там крепость в виде черепа, похитил людей и превратил их в то, что вы называете демонами. Сделал разных, воинов, шпионов и писцов. Япет пошел на него войной, победил, крепость черепа разрушил, а самого Кейна связал страшными клятвами. Мы их использовали демонов против…

Призрак отвернулся от Гвены. Посмотрел на меня.

— Их всех надо уничтожить. Это плохая компания! Почему ты привел сюда шпиона? Расскажи мне подробно, как она оказалась рядом с тобой!

Морда у него стала жесткая. Щупальца свои распушил.

— Да я даже не знаю, кто это. По дороге приблудилась, — пожал плечами я, и постарался перевести разговор. Это существо легко проваливалось в прошлое, с удовольствием делясь информацией. И явно нарывалось на лесть. Надо спросить что-то умное, одновременно лизнув. Но, как назло, на ум ничего не шло. — А ты, я так понял, великий чудотворец? А расскажи еще о владыках, ты ведь с ними явно сам общался, — и после паузы, я выдавил. — Кому еще, как не такому великому человеку…

Я заткнулся. Не пошли у меня что-то комплименты. Эх, сюда бы Вокулу. Вот этот бы понял что надо сказать.

— Как и ты. Думал, я не увижу на тебе метку Пана? — оскалил пасть призрак.

— Что за метка? Где? — разговор перешел в интересное русло, я даже сделал шажок поближе к призраку. Не сильно близко, чтобы случайно не полоснуть его ножиком, во время своих полосований воздуха. Еще обидится. — Чем это мне грозит?

— Как тавро на скот. Видно лишь зрением духа, таким как моё. Не бойся, ничем. Просто Пан пометил тебя, как свою собственность. Ты видел только его? Он, Эльфийская Сука и Водяной. Неужели выжили только эти трое?

Рудо, наконец, выбрался из кучи костей и встал на ноги. Поднял над головой факел. И, крадучись, стал подбираться ближе.

— Выжили? Разве владыки не бессмертны? Я думал они только этим и отличаются от людей. Этим и способностью менять мир, точнее, — говоря это я шагнул назад, поближе к золотистой сфере. Меня кольнуло холодом, от воспоминания про заднюю часть колена. Пластины брони там перекрывают друг друга, но остается большой зазор. Ткнуть чем-то острым очень трудно, но просунуть туда щупальце тьмы, вполне можно. И я упаду замертво, так же, как Сперат. Я не постеснялся почти прижаться к золотистой сфере. Её щупальца тьмы не просто избегали, ближе чем на метр не подлетали.

— Не заходи за пентаграмму, — ткнул мне под ноги призрак.

Я бросил быстрый взгляд назад. Спагетти из пальцев пришло в движение и аж волнами копошилось. Волны шли в мою сторону. Подбирались. Но не вплотную, золотистой стенки они избегали так же, как дымные щупальца призрака. Пальцы шевелились в метре от меня и нетерпеливо подрагивали, надеясь, что я шагну внутрь сферы. Хм, хорошо что я не бросился реализовывать свой план сразу.

— А я думал, ты меня в ученики берешь, — обиженно протянул я. — А ты сожрать меня хочешь.

— Запомни, смертный, у всех есть свои слабости. У меня их только две. Это учить и питаться от людей, — призрак поднял вверх палец. Призрачный палец был парадоксально человечен. Те вендиката, которых я встретил в этом мире первыми, были больше гротескно извращены внешне и кочепатки у них были уродливыми пародиями на людские руки. А этот прямо идеально скопировал, с маникюром. Компенсирует? Значит, он где-то внутри понимает, во что превратился.

— Подожди! Стой! — крикнул я. Не нехеру, а Рудо за его спиной. Пока Рудо крался вдоль стенок зала все было нормально, но сейчас он стал приближаться к нам, а вокруг призрака этих черных дымных жгутов носится, как обещаний у депутата. Просто тьма. И сейчас несколько прямо перед Рудо. А он их явно не видит. Если заденет, то его может парализовать. После моего окрика и Рудо и призрак замерли. И у обоих недоумение на роже. — Я спросить хочу! Чуть не забыл… Ээээ… А что с владыками-то случилось?

— Мы их их изгнали, — самодовольно заявил призрак. — Как мстительных призраков. Легко.

Я подчеркнуто демонстративно, косым крестом, полоснул перед собой воздух. Потом снова. Рудо некоторое время задумчиво смотрел на мою пантомиму. Свет факела уже до меня доставал, но я боялся, что он меня едва видит. Но потом он кивнул. Я с облегчением выдохнул. Рудо осторожно показал пальцем руки, в которой был факел, на другую руку. Вернее, на зажатый в ней кинжал. Только сейчас я заметил, что лезвие прозрачное, как будто сделано из стекла. Потом показал на тварь в кресле. И сделал несколько движений, как будто бьет кинжалом. Ага, он хочет пырнуть эту гадость стеклянной заточкой. Похоже на мой первый план. Сверху раздался тихий свист. Я поднял глаза и увидел, как Гвена осторожно, тихонько, мне кивает. И показывает рукой без меча, знак «хорошо». Она считает это хорошим планом, а это верный признак плохого плана.

— Конечно же нет, — между тем разглагольствовал призрак. — Это было невероятно, невозможно, но я… Ну ладно, с некоторой помощью, но я все же смог это сделать…

— Что, и Япета? — притворно изумился я.

— Конечно же нет! — гаркнул в моей голове призрак. Я аж поморщился. — Эти идиоты, эти владыки, сами сплели заговор против него. Козьи жопы! Ты знаешь, как они тупы? Да ты даже представление не имеешь! Ничтожества! Всемогущие, бессмертные ничтожества!

Он даже руками начал размахивать и быстро-быстро вперед назад заметался. Даже меня атаковать перестал. Рудо застыл, следя прищуренными глазами за мечущимся призраком.

— Эти дураки что-то сделали с Великим Япетом. Не способные ни на что, они всегда завидовали силе его и его сыновей! И его мудрости! А потом, когда он принял бородатых карликов, а их владыки их бросили и бежали, они стали просить Япета отправить вслед и их. И он ведь предупреждал, что это невозможно для тех, кто был изгнан с Перекрестка! Он говорил им! А они объединились, напали на его, разбили на куски и заключили в янтарь! Это самое близкое к смерти, что может случиться с такими, как они!

— Сердце бога, — озарило меня.

— Да, теперь люди называют это так, — по-человечески вздохнул призрак. — Все еще поклоняются, давно забыв, что это.

— Так, это уже интересно, — сказал я. Значит, революция началась сверху. Ну, давай, выкладывай, дальше. — Дай угадаю, как только они скинули Япета, все стало очень плохо?

— Им всегда было мало. В отличии от владык бородатых карликов, из двух сотен владык, что скинули из нашего мира не было ни одного толкового. Разве что Пан, Водяной и Кроваворукий. Но эти трое и так создали себе карманные миры и неплохо проводили время. Остальные не могли толком ничего. Только ныть и требовать большего. Больше жертв, больше людей обученных танцам, некоторые пристрастились к вину, другие к людским женщинам… Основание разваливалось, люди бежали, а те что оставались, голодали…

Призрак устало махнул рукой.

— И ты организовал заговор против богов. Впечатляет, — искренне сказал я.

Призрак долго смотрел в сторону.

— Не я. Та, что привела лесной народ, — он злобно сплюнул. Слюна исчезла не долетев до пола, но он сделал движение, как будто растирает её ногой по полу. — Это было тысячу лет назад. Глупо врать себе. Да и тебе. Лживая сука. Она обманула нас, людей что хотели спасти себя. Мы сделали устройства. С помощью них можно было общаться на расстоянии, просто посмотрев в зеркало и назвав имя. Конечно же, каждый из владык захотел себе такое. Но это был обман. Зеркала и так показывали того, кого укажешь, всё чудо было в них. А те штуки, которая сотворила вместе с нами та, что её народ называет Великой Матерью, были ловушками. Когда такие стояли во дворце у каждого владыки… Знаешь, они ведь не терпят рядом себе подобных. Поэтому и было так трудно. Каждому дворец, не хуже чем у других, каждому жертвы… Сто лет мы готовились. А потом, когда каждый был рядом со своей ловушкой, одновременно, мы запустили их. Но вместо того, чтобы просто исчезнуть, владыки выдавлены в нижние миры, и при этом разорвало саму ткань этого мира. И с низу хлынула такая гадость… Столько хороших людей погибло…

Он замолчал, опустив голову. Совсем как человек, потерявшийся в прошлом.

— Это тогда тебя так? — сочувственно спросил я, махнув кинжалом за спину, указав лезвием на кресло.

— Нет. Как только остальные владыки исчезли, а Пан и Водяной оказались заперты в своих мирах, Великая Мать стала убивать нас. И повела своих лесных тварей на оставшихся в живых людей. — Нехер гордо вздернул голову. — И тогда мы показали ей, как умеем воевать. Тупая сука не знала, что вместе с первыми из владык и под началом Япета мы очистили этот мир от таких существ, перед которыми она и её остроухие просто как вшивая коза по сравнению со стаей волков. Мы очистили этот мир, наполнили его жизнью, растениями, зверями.

Вот прямо «мы». Но я кивал, не спеша перебивать. Растеребил я мертвое сердце своими расспросами о его жизни молодой, призрак разошелся. Расчувствовался. Ща бы выпить еще, для закрепления хороших отношений. Вот только он не пьет. Вино. Отсюда и все беды с его социализаций. Черные жгуты стянулись, и собрались в клубок над ним. Только несколько десятков уходили за гору из костей, надо думать продолжая удерживать моих людей. Зато для Рудо теперь была свободна дорога. Я поманил его, махнув левой рукой. И сделав вид, что просто её разминаю.

— Итак, я раскрыл тебе множество тайн мироздания. И оказал великую честь, разрешив мне внимать. Готов ли ты пойти дальше и принять от меня дар вечной жизни? — спросил призрак.

Я как-то даже проникся к этому человеку. Ну, как человеку. Не самое плохое, по сути, чудовище. Если сразу не сожрет, можно и поговорить душевно. Вот только эта его агитация на темную сторону перейти и ориентиры сменить, всё впечатление портит.

— А может, просто ещё поболтаем, да я домой пойду? — сделал я попытку избежать столь неприятной перспективы. Это как в коррупционную схему вступить. Обещают, что все будет хорошо и красиво. А на деле сначала заставят мочу самого важного человека пить, для демонстрации верности, а потом ещё и все нервы вымотают, чтобы тупыми схемами бабло воровал. Для всех. А в конце еще и сядешь. За всех. Я и в том мире такое счастливо избежал, самому заммэра отказав. А уж в этом точно в кровопийцы не впишусь.

— Нет, — не пошел навстречу моим желаниям призрак. В этот раз он даже на заммэра стал похож. Ладно, это я погорячился. У заммэра рожа поуродливее была. И страшнее, по ощущениям.

— Тогда последний вопрос, — сказал я. — Как появились вампиры? Такие как ты?

Вопрос с подвохом. Я давно понял, что эта дрянь, что в кресле, или та, в Водном зале, явно близкородственна с вампирами. Просто не все вампиры доживают до столь преклонных лет, чтобы у них всякие новообразования повырастали. Интересен мне источник заразы. Не то, чтобы я особенно верил неживому чудищу, которого в подвале привязали, и которое людей жрет. Его слова я проверить никак не мог. Но послушать все равно интересно. Тем более, что Рудо уже шагах в двадцати. Мне нужен последний комментарий, в конце которого лектора пырнут заточкой. И, если верить Гвене, все будет хорошо.

— Это что, тени? — вдруг спросил призрак. Он странно дергал головой. Я обернулся на его тело. Белесые буркала раздувались, пульсировали, и шевелились, как водоросли в воде. Обшаривали взглядом пол под моими ногами. В голове пронеслись способы увидеть морок, которым учили Магна — посмотреть мимо, краем глаза, посмотреть через зеркало, отвлечь разум, проверить как падает тень. Блин, на определение картинки от нейросети похоже. Не суть, нас раскрыли. План Б провален, пришло время плана А. Я шагнул назад, за границу пентаграммы, отделяя себя от черных лент сиянием золотой сферы. А потом развернулся, поудобнее перехватил, кинжал.

— Ну, чо, сука, — сказал я невежливо распахнувшейся мне на встречу пасти. — Пылая красотой.

И прыгнул вперед.

Глава 21

Внеплановая ситуация

Лучшая работа, это всегда приключение. Но что делать, когда приключение становится работой? Только смириться. Я бросаю себя в воздух. Как бы не был удобен и хорош мой доспех, он весит килограмм тридцать, плюс килограмм шесть на кольчугу. Предполагается, что в таком вообще не будут бегать и прыгать, а будут ездить на коне. Это не значит, что человек в нем неповоротливый, как робот Вертер, особенно если к доспехам его приучали с детства. И все же, рекордов по прыжку в длину от одетого в такой доспех ждать не стоит. Тем более, если он мастер спорта по фигурной рубке мяса, а не по прыжкам. Но я не просто человек. И всё же, даже мне приходится сделать пару шагов для разгона перед прыжком. Свободного места на полу рядом с золотым барьером «Пелены» не так много, и мне приходится наступить на бледную, мрачно-мерзкую плоть. Спагетти из ада, лежащие на полу, не успевают среагировать, я отталкиваюсь от него и запрыгиваю на стол. Древнее дерево скрипит, трещит, но выдерживает, пока я делаю пару быстрых шагов и спрыгиваю со стола прямо на относительно человеческую грудь чудовища в железных оковах. Оно дергается, разевает пасть, которую я начинаю кромсать кинжалом.

Это короткое, но тяжелое, мощное оружие. Вот только плоть твари поддается плохо. Чуть лучше, чем если бы я пытался изрезать автомобильную покрышку кухонным ножом. Еще и гибкая пасть мешается.

Призрак за «Пеленой» нечленораздельно вопит. Я перехватываю второй рукой его за одну из челюстей, пытаюсь свернуть его башку в сторону, чтобы добраться до шеи. Не получается — тварь нечеловечески сильна. Она умудряется зажевать мою левую руку. Десятки зубов, усеивающих её поверхность, со скрежетом снимают стальную стружку с наручей, портя изящный орнамент, стальная перчатка сминается под давлением. Больно, примерно как в детстве, когда кто-то сжимает руку во время рукопожатия. Вокруг меня словно бы вырос бледный лес из сине-белых тросов — пальце-щупальца поднялись с пола и принялись молотить меня по доспехам. Черные когти пробивают сталь. Это, технически, невозможно, даже если бы они были из алмаза. Но я уже знаю по опыту владения своим Когтем — эти черные штуки работают на иных физических принципах. И все же, доспех работает — силы длинным пальцам не хватает для того чтобы пробить доспех достаточно глубоко и добраться до тела. Вязнут в поддоспешнике. Но их много, они стучат по мне, как дождь, каждый раз оставляя после удара небольшую дыру.

И тут один из черных когтей вдруг попадает в поножи. Тщательно подогнанная по ноге сталь плотно прилегает к телу, коготь достает до икры. Меня пронизывает боль, на фоне которой меркнет боль в левой руке. В ноге распространяется холодное онемение, я чувствую как из меня выкачивают силы.

Так я и знал, что план говно. Однако, мой опыт мне подсказывал — первоначальный план всегда проваливается. К этому надо быть готовым, и просто подстраивать его под меняющиеся обстоятельства. Я перестаю осыпать ударами тварь в кресле, отталкиваюсь от него и отскакиваю назад, на стол. Хватаюсь за торчащий из моей ноги палец, ломаю ему сустав и прижимаю к столешнице. Представляю лезвие кинжала и отрубаю его. Ты наказан, сучка.

— Ты будешь страдать, аааа! Какое страдание! — вопит Захер или как его там в моей голове. Тавтология. Волнуется, значит. Рано волнуется.

Пока меня не зацепили другими когтями я разворачиваюсь, отталкиваю от себя мутировавшие отростки, напоминающие бледные омерзительные водоросли, и прыгаю со стола в сторону призрака. Он по прежнему низко, у самого пола. Как и Гвена в его плену.

Он некоторое время тупит. Это я уже понял, смена обстановки заставляет его подвисать. Не атакует меня сразу. Я успеваю рвануть в сторону, подпрыгнуть и просто своим телом и сталью доспеха развеять темные нити, что опутывают Гвену. Она визжит от восторга и бросается в бой. Внутрь «Пелены», за золотой свет. Я следую за ней.

Следующая минута заполнена напряженной работой. Прикованная тварь готова к нашей атаке. Костяной меч Гвены лучше моего кинжала, но вовсе не ультимативен — демоница, несмотря на оглушающие вопли и дикую ярость, с трудом отпиливает пару пальцев. Честно говоря, теперь, когда он готов к атаке, нам с трудом удается вновь к нему подобраться. Я ломаю ему пальцы которые он втыкает в Гвену, Гвена рубит те, которыми он пытается её остановить, в какой-то момент мы ломаем его сопротивление и Гвена втыкает свой меч прямо в его пасть. Во все стороны брызжет ихор, ошметки мяса, вырванные зубы. Но меч идет туго. Думаю, бензопила бы пилила твердый дуб быстрее, чем этот волшебный меч древнюю плоть. Магия, мать её.

Чудовище смыкает челюсти вокруг меча, сжимает их, и костяной меч с громким треском ломается.

Гвена растерянно смотрит на обломок меча. Потом на меня. Потом на Рудо, который подобрался к самой границе Золотистого круга, с противоположной от призрака стороны. Она даже не вспотела, но все же видно, что бой дался ей нелегко — вся забрызгана сине-черной жижей, к щеке прилип зуб с куском плоти, черные волосы висят сосульками. И тем не менее, она делает умильную рожицу и мурлычет:

— Рудо, давай, присоединяйся, воткни в него свой ножик, ты же видишь, мы ни как не можем кончить!

Я едва её слышу — призрак орет в моей голове.

— Имя! Назови мне своё имя, подлое ничтожество! Я хочу знать имя того, кто смог нанести мне раны! Второй за тысячу лет!

— Магн Итвис, — на автомате говорю я. Привык же, что имя это важно. Мозги у меня заняты больше пальцещупальцами вокруг — они готовятся атаковать, поднимаются над нами, раскачиваясь, как змеи и я мрачно замечаю, что сломанные уже срослись. Надо их как-то пообрывать, что ли…

— Итвис⁈ — орёт призрак. — Опять Итвис⁈

Из темноты, вращаясь, вылетает мой трофейный бронзовый меч. Я успеваю схватить Гвену и пригнуться вместе с ней. Опутал черными лентами и запулил в нас. Ловко. Меч со свистом пролетает мимо. Он бы и так не попал, призрак промахнулся не меньше, чем на метр. Пальцы обрушиваются на нас сверху, норовя воткнуться в Гвену. Я пытаюсь собрать их в охапку и удержать. Получается плохо, я понял, что изрядно устал. Гвена деловито ломает пальцам суставы, долбя их обломком своего меча — это все еще увесистая штука. Тело захера тянется к нам пастью, почти достает, и в этот момент у кресла появляется Рудо и втыкает свой прозрачный клинок ему в открывшуюся, почти человеческую, шею.

— Уиии! — радостно визжит Гвена. Потом сдвигает коленки, прижимает ручки к кирасе на груди, а затем подпрыгивает, выбросив кулачок вверх. Кажется, я её этому научил. И тут же ей в шлем сбоку прилетает череп. Череп вдребезги. К счастью, не Гвены. От удара её бросает на землю, но она тут же вскакивает. Пальце-щупальца в моих руках дергаются особенно сильно. Я их выпускаю — руки дрожат от перенапряжения. Но они нас не атакуют. Это похоже на конвульсии. Некоторые распрямляются, выстреливая в темноту за «Пелену», и рассыпаются пеплом, пройдя золотой барьер.

— Я буду пытать вас вечность, котоебы! — выдает призрак. — Но ты, Итвис, ты… Я вырежу весь твой род!

Я не особенно его слушаю, я смотрю на Рудо. Его клинок вошел в шею твари сантиметров на пять. Очень неплохой показатель. Из всего того, что мы уже перепробовали, это первый инструмент, дающий такой результат. Пожалуй, с таким ножиком я переработаю нахера в рубленый фарш часов за шесть. Терпимо. Рудо находит меня взглядом. На его бандитской, суровой роже искреннее, почти детское недоумение.

— Странное дело, — делится он со мной своим недоумением. — Обычно, когда их такой штукой ткнешь, они сгорают в пыль. А этот…

Рудо пошерудил клинком в шее тела захера, заставив чудовище дергаться. Пасть затрепыхалась, как полотенца на ветру, без какой-то цели. Это все же заставило Рудо дернуться в сторону. Я отчетливо услышал треск. Призрак бросал в нас кости и черепа, но безбожно мазал, и треск рассыпающихся костей был другой. Рудо поднял руку и посмотрел на рукоять кинжала, оставшегося в нем. Стеклянный клинок сломался.

— Вот дерьмо, — сказал Рудо.

— У каждого мужчины такое бывает, — отозвалась Гвена. С натугой. Она схватилась за один из трепыхающихся пальце-щупалец, росших у захера из ноги. Обеими руками. Легла на пол. Уперлась ногами в железное кресло-ловушку. И потянула за него. Раскраснелась, мордочку перекосило от напряжения. Уверен, и на шейке вздулись жилы. Но желания подколоть это у неё не убавило. — Главное, не зацикливаться.

— Огонь, — вспомнил Рудо. И ткнул факелом прямо в пасть. Тварина снова дернулась, сомкнула пасть, гася пламя. Но я заметил след от огня.

Кусок плоти будто подтаял. Рудо выдернул факел обратно. Спрятался за кресло, прячась от летящих в нас импровизированных снарядов призрака. Деловито достал огниво и начал зажигать факел снова. Я наступил на захера, перебрался через него, и уселся рядом с Рудо. Устал. К нам присоединилась потная Гвена. Пальцещупальце она оторвать так и не смогла.

— Хорошо бы его на солнце вытащить, конечно, — заметил Рудо.

— Солнце-цветок, — осенило меня. — У жены как раз есть рассада. Можно попросить один.

— Долго ждать надо будет. Садить, поливать, — с сомнением сказала Гвена. — А как в такой обстановке, когда всякие психи орут и мусором бросаются?

Призрак перешел на совсем уж нечленораздельный вой. Это сильно раздражало. Я вытащил из ножен Рудо его меч, повернулся лицом к креслу и ударил мечом тело нехера-захера или как там его. Небольшая зарубка. Что ж, будем работать с тем что есть. Я приставил меч к зарубке и стал с силой водить лезвием, буквально пиля тысячелетнюю плоть. Дело пошло хорошо. Меч не столько резал, сколько просто сама сталь заставляла магическую плоть отступать под напором. Гвена забрала у меня кинжал и присоединилась. Мне в спину что-то с силой ударило. Но я не обратил внимание. Рудо внимательно посмотрел на нас, достал кинжал, лениво потыкал им в бочину тела, опасливо посматривая на дергающиеся сверху челюсти. Отвернулся и снова занялся факелом.

— Есть охота, — через некоторое время грустненьким голоском протянула Гвена. — Магник, может смотаешься к Сператику, еды у него возьмешь. И масло для ламп а то темно.

Да, сжечь эту тварь было бы легче.

— У меня вся броня в дырках. И устал я. И без магии, — ответил я. Я и сам об этом подумывал.

— Так ты отдохни, мойсень, — сказал Рудо. Он, наконец, разжег факел. Увернулся от берцовой кости, которая ударилась в железный зажим и раскололась на кучу острых кусков, оставив на покрытом красным налетом металле крохотную отметину. Такими отметинами, впрочем, зажимы были покрыты почти сплошь. И крохотными щербинками, видимо от ударов черных когтей. Хорошее железо. И не ржавеет совсем.

— Так я и отдыхаю, — сказал я. Вернее, ману коплю. На энергетик. — Может ща спать лягу.

— Так орет же? — удивилась Гвена, кивнув на призрака.

Тоже верно. Хрен поспишь в таких условиях. Но я чувствовал, что у меня маны на донышке. А без неё устраивать забег к выходу не хотелось.

Рудо развернулся к креслу и стал жечь нахера. Сначала попытался поджечь пасть. Но лепестки задергались, и убрались. Тогда он подставил факел к виднеющейся между железяками синюшней плоти. Эффект стал виден сразу. Как будто кусок пластмассы в огонь сунули. Плоть плавилась, истекала в воздух черной дымкой. Но слишком медленно и не загоралась. Призрак заткнулся. Тишина, в которой стало слышно только шорох и шум от пролетающих мимо костей и наше тяжелое дыхание, плюс потрескивающий факел. Да, после воплей призрака, это воспринималось как тишина.

— Можно и поспать, — мурлыкнула Гвена и скосила на меня глазки. — Можно и вместе…

— А что за кинжал у тебя такой, Рудо? — не стал я обращать на неё внимания.

— Гвена дала, — ответил Рудо.

— Тебя послушать, она всем дает! — тут же вскинулась Гвена.

— Кинжал дала. Вы, мойсень, у нас сильно не спрашивали, как мы вампиров в Караэне чистили. Ну так вот, кинжал этот, главный секрет. А где она её его взяла, теперь и не спросишь. — он с явным намеком посмотрел на Гвену. — Умерла же эта рыжая чертовка.

Последняя фраза была произнесена, скорее, с вопросительной интонацией.

— О, эта рыжая сучка! — подхватила Гвена. — Представляете, сеньор Магн, она без вашего ведома пробралась в сокровищницу Итвис в их фамильном замке Горящий пик, и скрала оттуда кучу артефактов!

— Каких артефактов? — я даже пилить захера перестал.

— В основном всякий мусор. Но парочка прямо полезных, — промурлыкала Гвена.

— А почему мне не рассказала? — удивился я.

— А вы, сеньор, и не спрашивали.

Я задумался. Горящий Пик символ Итвис. Один из двух сильнейших замков. Второй, оплот семьи, находящийся в предгорьях, давно потерял своё значение. А вот Горящий Пик находился недалеко от Караэна. Не сказать, что на пересечении всех дорог, но в общем хорошее расположение. Я воспринимал Горящий Пик просто как одно из укреплений, хоть и самое большое, но не самое полезное. Больше того, Магн там ни разу не был. А вот Гонорат с отцом посещали его довольно часто.

— О таком надо рассказывать, даже если не спрашивают, — сказал я.

— Надо, — легко согласилась Гвена. — Но тут важно подходящий момент выбрать, чтобы сразу не наказали. А потом или забудут, или уже не до того будет.

Логично. За мой спиной раздался глухой удар. Рудо дернулся и выронил факел.

— От дерьмо, — прохрипел он, и повалился на меня. Я машинально его подхватил. И увидел, что из Рудо торчит тот самый, трофейный, здоровенный бронзовый меч. Вошел острием в спину, в район печени, и вышел спереди, под ребрами. Легко пробив кольчугу. Все же меч не простой. Жаль, что бронзовый, его призрак схватить может.

— Ты смотри, попал, — удивился Рудо, поглядев на клинок, торчащий из него.

— Нет, — грустно отозвался призрак. — Я целился в Итвиса.

— Мойсень, лечите давайте, — сказал Рудо.

Я тяжело вздохнул, и устроил его поудобнее на своих руках. Да, будь со мной демоническая жемчужина, да будь у меня хотя бы полная мана, я уверен, я бы выдернул меч и если бы не поставил Рудо на ноги, то не дал бы ему умереть.

— От же дерьмище, — простонал Рудо, поняв все по моему виду. — Вот как знал, не надо за тобой идти, Змей дерьмовый.

— Это ты про самый первый раз? — отозвалась Гвена. Она забрала меч, который я пятью минутами раньше забрал у Рудо и снова принялась разделывать захера.

— И меч мой сломали, — пожаловался Рудо. — А я ж с этим мечом…

По его обветренной щеке покатилась слеза. У него всегда было лицо человека, который как будто против ветра идет. И сейчас, предвидя скорую смерть, он только чуть сильнее нахмурился. Слезу, скорее всего, выдавила боль а не сожаление.

— Мне не нравится, когда все скрытничают, — раздраженно заявил я. — Что-то там мутят-крутят за моей спиной. Магические артефакты скрывают, свои игры играют. Раздражает это.

— А у тебя, — грубовато отозвался Рудо со стоном, — выбора нет. Ты ж важный, как козел среди коз. Чо теперь тебе, о каждом засранном очке докладывать, чтобы ты виновного наказал? Нет, тебе ж надо, чтобы все проблемы без тебя решались. А как, ты и слушать не хочешь.

— Точно сказано, — подмахнула ему Гвена.

— Мне нужно, чтобы вы вместе со мной, мои цели преследовали. А не под себя все гребли! — рявкнул я.

— Так ты проясни, Змей, какие у тебя цели? — прокряхтел Рудо. Я старался не тревожить меч, но судя по тому как Рудо дергался в моих руках, его все равно то и дело пронизывали спазмы боли. С паузами, Рудо продолжил. — Все в себя сожрать? Ну так и мои те же. Золота нахапать да бабу покрасивее завалить. Вместе к ним идем.

Гвена хихикнула.

Мне в шлем ударился обломок копья. С остатком древка. Видать за дерево захер его и ухватил, чтобы бросить. Похоже щупальцами предметы трудно кидать, но он приноровился. Сразу видно интеллигентный человек, просто молча пытается убить, не лезет с комментариями, видит что люди о важном говорят. Заботливо стряхнув с лица Рудо щепку, я сказал:

— Цели у меня простые. Сделать так, чтобы людям, всем людям, жить лучше стало.

Гвена снова захихикала. Явно сдерживаясь, чтобы не прокомментировать. Даже Рудо хмыкнул, но тут же застонал:

— Хватит, Змей, больно мне смеяться!

— О, как странно слышать свои мысли от своего врага, — прошипел захер. — А теперь посмотри, к чему они привели меня!

Я встал с Рудо на руках. Внутри моей головы плескалась веселая злость. И созрел новый план.

Глава 22

Когда все смеются

В институте, наш преподаватель имел привычку останавливаться на середине предложения и просить случайного человека из аудитории продолжить. Скучные лекции от которых хочется спать, после этого небольшого нововведения, превращались в полное внимание и требующее полной мыслительной вовлеченности упражнение на выживание. Ибо аудитория однокурсников не прощает ошибок. Простые и понятные, выверенные определения и пояснения из учебника, которые обычно вызывают лишь скуку — ну сколько можно талдычить одно и то же — оказывались вовсе не так очевидны, если их надо продолжить самому с середины.

Попытки несчастного, который был избран жертвой закончить, первое время неизменно вызывали смех. Преподаватель обязательно спрашивал ещё двух-трех, потом требовал, чтобы мы всей кодлой решили, кто из жертв ответил правильно или хотя бы был ближе всего к ответу.

Не знаю, откуда этот очень пожилой, родившийся сразу после войны, человек взял такой прием педагогики. Но работало это отлично. Его предмет я зал. Не только потому, что слушал. А потому, что приходилось на его парах ещё и думать.

Однако, самое главное, что я из этого вынес, так это то, что над теми кто чаще всего был ближе всего к истине, обычно и сильнее всего смеялись. Я не могу сказать, почему это так работало, но это работало. Поэтому меня всегда немного напрягало то, что все смеются над Жириновским. Хотя, честно говоря, он ведь говорит такую дичь, что это нельзя воспринимать всерьез.

Сейчас, когда ехидная Гвена и даже умирающий как гусеница на булавке Рудо, захихикали, я не был обескуражен. Я не то, чтобы привык, но я был готов к такой реакции.

— Вот видите, вы смеетесь, — сказал я. — А почему вы смеётесь? Думаете, что люди должны жить как скот, страдать и умирать?

— Нууу… — протянула Гвена.

— За просто так? — быстро добавил я. И приказал. — Встань!

Гвена с недоумением на мордочке поднялась, перестав пилить тело. Я всучил ей вскрикнувшего от боли Рудо.

— На, подержи, — и принялся искать вокруг палец с когтем. — А вот в чем смысл твоей жизни, Рудо? Где твоя вершина, где тот момент, когда ты скажешь, что тебе больше нечего желать? Пожрать, потискать девку и чтобы все тебе завидовали? Ну вот я богат, все мне завидуют и все девки мои. Я стою на этой вершине давно. Тут очень скучно, Рудо. Внизу куда веселее, и некогда думать о большем. Но сверху каждый, у кого есть глаза, видит, как все хреново устроено в этом мире.

Говоря это, я наконец добыл искомое. Машинально отбив рукой в сторону ловко пущенный мне прямо в лицо Зартаном окованный медью круглый щит, я подтащил пальце-щупальце к столу. И отрубил его мечом Рудо, как мясник на колоде отрубает лишнее. Меч оставил на столе едва заметную зарубку. Хорошая столешница, наверно из мореного дуба. Я немного перестарался, слишком много силы вложил в удар. Меч такого обращения не выдержал и отломился в верхней трети. Досадно. С другой стороны, очень кстати что у него пальцы не такие прочные. Я подозреваю, это как-то связано с магией внутри этого тела.

— А ведь, если подумать, что может быть достойнее и невероятнее, чем сделать жизнь людей лучше? Не раздать каждому монетку, а сделать так, чтобы им было легче жить? Это долгая и трудная задача. Но, если разбить её на меленькие, и выполнять постепенно? Сначала дать людям возможность противостоять тем, кто их притесняет. Пусть и ограниченно, через представителей в палатах. Создать правило помощи тем, кому не повезло. Найти способ дать им землю с которой они будут кормиться. Защитить их. Пусть не полностью, не всегда, не сразу. Но хоть как-то, чтобы они не оставались с бедой наедине.

Говоря это, я копался в адском спагетти. Палец отлетел на пол и потерялся среди переплетений остальных пальце-щупалец. Тело Зартана периодически конвульсивно дергалось, распрямляя и сжимая свои отростки. Это несколько осложняло задачу. С другой стороны, он то и дело высовывался за границы Пелены, отжигая себе пальцы. Поэтому большинство уже были сравнительно короткими обрубками. Наконец, я нашел отрубленный палец. Он яростно дергался в моих руках, пытаясь уползти или даже ударить меня когтем. Я приложил его к столешнице, используя обломок меча Рудо отрубил палец у самого когтя. В моих руках оказался мерзкая острая дрянь длинной сантиметров десять.

— Красивые слова, — пропела Гвена. — Примерно такие говорят себе те, кто заключает договоры с демонами. Половина, не меньше, утверждает что все это ради людей. А потом приносят кровавые жертвы.

Рудо на её руках закашлялся. Из его горла пошла кровь, потекла из уголков рта. Значит и кишечник задет. Плохо. Рудо недовольно вытер кровь рукавом, посмотрел на меня. Искоса, лицом он старательно прижимался к кирасе демоницы. Гримаса боли отпустила его. Похоже, несмотря ни на что, ему полегче, от близости к Гвене. А потом сказал.

— Тебе стоило родиться с талантом огня, как у твоего отца. Только представь, как бы ты облегчил жизнь нам всем! — и Рудо засмеялся. Впрочем, смеялся он не долго, боль прервала его смех, заменив на болезненный стон.

Я с размаху воткнул черный коготь в грудь Зартана. Черная дрянь вошла в белую кожу легко. Так, как и должен был войти стальной клинок. Сначала ничего не происходило. Но потом я увидел, как мутный поток, видный в моем магическом зрении, заструился в мою руку.

— Что ты делаешь? — удивленно спросил призрак.

— Магн, — позвала меня Гвена.

Я не слушал их обоих. Я продолжил говорить. Возможно, как это часто бывает, я убеждал скорее себя, чем их.

— Всегда кажется, что есть другой способ. И время. И люди, у которых получится лучше, — сказал я, не оборачиваясь. Черная магия из тела Зартана, проникала в мое тело, я чувствовал это. Но она была какая-то… Сырая? Пожалуй. Именно так я бы мог описать это ощущение. В меня явно текла мана, но я никак не мог её переварить, превратить в лечение.

— Магн, — снова сказала Гвена.

— Нет, Рудо. Иногда нужно просто делать то, что ты можешь. Молча. Ведь если ты скажешь, как делать правильно, над тобой будут смеяться…

— Магн! — громко сказала Гвена. Я обернулся к ней. Она показала мне Рудо. — Он умер.

Глава 23

Черная меланхолия

Я молча кивнул и повернулся обратно к Зартану. Призрак клубился своими дымными тентаклями и не проявлял злобной и мстительной радости, которой я от него ждал. Меня жгла внутри досада. И злость. Та, казалось, давно забытая. Которая возникает от бессилия. Я уже давно не тот испуганный парнишка, каким был, когда попал сюда. Я многому научился, и многое мог. Не просто закрывать раны, даже приращивать конечности и лечить рак. Будь со мной жемчужина демонов и будь я до краев наполнен маной, Рудо бы не умер. Но прямо сейчас я чувствовал себя пустым и уставшим. А еще во мне шевелилось черная, чуждая сила. Как будто ком свинца в желудке. Я отпустил черный коготь.

Гвена, положила тело Рудо на стол, и со злобным взвизгом ткнула Зартана кинжалом между ног. Там все прямо паутиной поросло, однако, кажется, кинжал вошел. Гвена, тоже это почувствовала. И ткнула тело в бок, явно на пробу. Кинжал вошел сантиметров на пять. Учитывая силу Гвены и то, насколько легко обычно сталь проникает в человека, это все равно было немного. Но после того, как плоть древнего чудовища вообще почти не поддавалась стали, это было уже что-то.

— Это нехорошо, — грустно прокомментировал наши действия призрак. Я ожидал, что что он удвоит усилия по обстрелу нас чем-то тяжелым, но он пока тупил. А мне тупить не следовало. Я обернулся, ища оружие. И увидел Рудо. Вытащил из него бронзовый меч, развернулся, и единым движением, с разворота, рубанул по шее Зартана. Оно то ли стало приходить в себя, то ли это была очередные конвульсии, но как раз распахнуло пасть и вытянула в разные стороны гроздья мутных глаз, одновременно этим открыв шею. Открылось шеи не сильно много, но удар у меня получился хорошим, точным. Башка Зартана отскочила от тела и упала на пол.

— Совсем не хорошо, — ещё сильнее расстроился призрак.

Тело в железных зажимах, впрочем, умирать явно не планировало. Хуже того, стеклянный клинок оказался на срезе шеи, и выпал. И теперь тварина начала отбиваться с удвоенной силой, хлеща нас своими пальце-щупальцами. К счастью, потеря головы на их точности все же сказалось.

— Ну всё, коза черная, сейчас ты мне за меч ответишь! — зашипела Гвена, сделав совсем не милое, а очень злое лицо. И начала кромсать пах Зартана. Да с такой скоростью и силой, как будто планируя минуты через две до его легких добраться. Если у него есть легкие. Блин, может надо было попробовать его придушить просто?

Я тем временем яростно отмахивался бронзовым мечом от пальце-щупалец. Они как-то уж удачно навалились и потащили меня к краю очерченной золотистым сиянием площадки. Рубил бронзовый меч пальце-щупальца плохо, но не намного хуже стального меча.

В процессе я улучшил момент, и пнул голову Зартана в «Пелену». Она полетела в золотистое сияние, которое так легко проходил я, и вспыхнула когда его коснулась. Да так ярко, что я аж присел. Во все стороны брызнули куски плоти, жарко горящие, как порох. Как будто здоровенный фейерверк взорвался.

— Даже, я бы сказал, очень плохо, — совсем скис призрак.

Потеря головы во вспышке тело Зартана, наконец, проняло. Оно все выгнулось, как от нестерпимой боли. Потом попыталось скрючиться, беспомощно обнимая себя пальце-щупальцами и начало мелко дрожать. Я обернулся к призраку. А вот он был на удивление спокоен. И лицо почти человеческое, если бы не черные дыры вместо глаз. И, какое-то задумчивое. Я показал на тело, лежащее на столе.

— Его звали Рудо. Ты умрешь из-за него, Хертам! — рявкнул я.

— Зартан, — поправил он меня, а потом коснулся своим прозрачным пальцем такого же уха. — Послушай.

Я давно уже слышал что-то на периферии сознания. Какой-то шум вдалеке. Но был очень занят, чтобы обратить на него внимание. А сейчас, я, наконец, прислушался.

— Магн! — женский крик. Издалека. Но я узнал голос. Адель.

— Женщина, — сказал Зартан. — Я знал многих людей, великих людей, устоявших против невообразимых сил, и которых легко сминали женские ладошки. Ты, похоже, из таких, Итвис. Я вижу это по твоему лицу.

Врёт, скотина полупрозрачная. У меня рожа кирпичём. Это врожденное, плюс каждодневные тренировки. Призрак подлетел поближе к «Пелене», заставив меня задуматься, а нельзя ли его как-то об неё приложить.

— Там есть ребенок. Я могу убить его быстрее, чем ты выпьешь бокал вина, — в этот раз у меня дернулся глаз. Призрак удовлетворенно кивнул. И взвыл ввысь. — Кажется, у нас есть предмет для торга.

Рядом появилась Гвена и вырвала у меня из руки меч.

— Сам не пользуешься, мне отдай! — она по лисьи фыркнула и вернулась обратно, к разделочному столу, в которое превратилось кресло Зартана.

— И что ты хочешь? — спросил я призрака. Вполне возможно, мне удастся потянуть время. — Хочешь, чтобы я освободил тебя? А как? Как можно снять Пелену Япета?

— Никак, пока я внутри. Разве что это может сделать другой владыка… Странное дело, Итвис. Ты отрубил мне голову, но я будто стал соображать лучше…

— Ты хотел меня обратить! — напомнил я. — Я готов! Стану тебе служить!

— Не будь дураком. Если я обращу тебя, ты останешься вместе со мной внутри Пелены. А там и так не очень мало места. Мое предложение было обманом. Просто хотелось почувствовать мясо на зубах… Какие низменные страсти…

Призрак внимательно посмотрел на меня. Я на него. Влажные «тюк-тюк-тюк» за моей спиной показывали, что Гвена не теряет время даром. А я сам завис, как нежить, не зная что сказать. В голове только билась мысль «Не трогай их, сука!», вытесняя все остальное. Кажется, я поддаюсь панике. Совсем никуда не годиться.

— Мне вдруг пришло в голову. Разве это не унизительно, Итвис, сидеть тут, в темноте, на страже древних сокровищ. Жрать воров и негодяев, как какое-то животное… Как же низко я пал… Я, Зартан Нахтир!

Он прямо таки «провозгласил» свое имя. Хорошо, что он болтает, это его отвлечет. Криков Адель больше не было слышно. Мозг пронзила сцена, где Адель и Ивейн лежат неподвижно, опутанные и пронзенные черными, дымными тентаклями. Я сделал шаг вперед. Мое лицо оказалось за золотистой сферой.

— Зартан, — голос меня слушался плохо. Горло сдавило спазмом, я едва выдавил его имя. И на этом мое красноречие кончилось. Я не мог сказать «Возьми меня» или ещё как-то "поторговаться'. С таким же успехом можно поторговаться со старостью. Эта тварь убьет всех, до кого дотянется. Единственный способ этого избежать — бороться. Обмануть, пропетлять… В голове пусто, как в холодильнике наркомана. Только всякие ужасы мелькают.

— Убей меня, — прозвучало в моей голове. Это было так неожиданно, что я даже немного растерялся. Древняя тварь совсем потеряла голову и теперь её посещают суицидальные мысли. Как всегда, сразу после появления женщин. Звучит слишком уж хорошо, чтобы быть правдой.

— Убей меня! — заорал в моей голове призрак. Сопроводив это маленьким перфомансом. Резко опустился вниз, приблизил свую перекособоченую морду ко мне, пасть безобразно раззявил, тьмой из глаз брызнул. Я даже прикрылся латной рукавицей. Однако, свои отростки он мне в лицо больше не норовил сунуть, и на том спасибо. Наши отношения вышли на новый уровень.

— Слушай, сеньор Зартан, я же пытаюсь! — раздраженно ответил я. — Я тут тоже ночевать не планирую. Вот только это не так уж и просто, поэтому быстро не выходит. Если есть дельные предложения, я готов выслушать.

— Пусть меч мой починит! Или другой отдаст, такой же. Но лучше! — тут же вставила Гвена, с очень женской требовательностью.

Я не обратил на неё внимание, Зартан, кажется, тоже. Он шел волнами, как будто его на дым проецировали. Не иначе, у него внутри сложная борьба. Что-то приллетело сверху, ударилось мне об наплечник и отскочило в сторону. Одно из дымных щупалец протянулось к этому предмету и бросило его мне под ноги.

— Это должно помочь. Поторопись, я теряю ясность мысли, — зловеще прошипел призрак в моей голове. Я наклонился поднял предмет с пола. Отступил обратно за Пелену. А потом посмотрел наверх, в то место откуда эта штука прилетела. Для этого мне пришлось сильно отклонить тело назад и придержать рукой шлем. Над нами с Гвеной, у потолка, опутанные дымными нитями, висели десятки предметов. Пара длинных кусков дерева, видимо когда-то бывших тут частью обстановки. На вид хрупкие, но большие. Пяток бронзовых и медных частей доспехов. И несколько книг — толстые, увесистые стопки пластинок из металла, скрепленные на удивление неплохо сохранившимися шнурами. Вот такая по шлему попадет, точно почувствуешь. Может, даже вмятину оставит. Хитрый призрак готовил атаку сверху, однако, похоже, передумал.

Только после этого я опустил глаза и посмотрел на бронзовую штуковину в своей руке. И поразился ей так, как не поражался в этом мире ничему уже давно.

— Что там? — высунула из-за моего плеча любопытную мордочку Гвена.

Я открыл рот, но потом закрыл его, ничего не ответив. Не смог перевести на караэнский словосочетание «гаечный ключ». Гвена нетерпеливо выхватила его у меня из руки и потыкала им тело Зартана. Без видимого результата.

— И что с ним делать⁈ — крикнула она призраку.

— Я не помню. Я… Я опять теряю себя… — очень грустно заныл призрак. — Опять… Превращаюсь в цепного пса…

За его спиной я увидел зарево над кучей костей. Факелы и лампы, полагаю. Адель хватало ума не орать. Впрочем, скорее всего Зартан её все равно чует. Ладно, раз человек просит, надо бы его убить побыстрее. Чего тянуть, в самом деле.

Я отнял у Гвены ключ, а потом опустился на колено и обрушил удар на основание кресла. Древнее дерево разлетелось трухой, обнажив за собой основание металлической конструкции. В пол была вмонтирована металлическая плита, из которой торчало четыре толстых выступа. И уже к этим выступам крепилось кресло. На четырех болтах. Как удачно, у меня как раз и ключ с собой.

Не могу сказать, что откручивать заржавевшие и сросшиеся с конструкцией болты было сильно проще, чем пилить Зартана. Зато они были заметно меньше, а мы с Гвеной довольно сильны. Первый болт отнял у нас пару минут, зато последний был извлечен всего за минуту. Просто скручиваешь голову болта, а потом со всей дури лупишь по нему, выбивая из отверстия — резьба все равно давно уже заржавела и сплавилась, но железо тут сохранилось хуже, в местах стыков буквально выкрашивалось. Если меня выкинет обратно в мой мир, пойду на железную дорогу работать. Скорость, сила, точность — самое то железные костыли забивать. Хотя, там наверняка уже специальные машины для этого есть. Чертовы роботы, отнимают работу у простых людей.

Мы с Гвеной рывком перевернули кресло, вместе с телом Зартана, на бок. Закрытое деревом основание пострадало от времени куда сильнее, чем все остальное — нас окутало облаком поднятой ржавчины. Гвена тут же начала чихать. Смешно, как котенок. Но подряд и часто. Я оттолкнул её в сторону — судя по тому, что демоны предпочитают бронзу, у них тоже аллергия на железо, пусть и не такая сильная, как у престарелых чудищ. Ещё надышится. Я начал толкать кресло к Пелене. Оглушающий треск и потоки адской пиротехники четко обозначили, что тело Зартана коснулось Пелены. Преодолевая сопротивление, я вытолкал его за пределы золотой сферы. Которая, внезапно, побледнела и исчезла.

— Я мертв! Наконец-то я мертв! — радостно крикнул призрак в моей голове. И добавил, уже куда более печально. — Какая трагедия. Столько бесценных знаний, какой великий опыт потеряны навсегда!

Я перегнулся через кресло и убедился, что от Зартана не осталось ничего, кроме тлеющих обрывков лохмотьев, пары десятков золотых побрякушек и здоровенного куска черной стеклянистой массы. Сердце вампира, надо полагать. Я посмотрел на призрака. Хорошо, что он не развеялся, можно с ним еще поболтать.

— Мой сеньор! — крикнули сзади. Я обернулся на крик. С груды костей скатывался Сперат, держа в руках ярко пылающий белым светом топор. Идти ему помогала одна из боевых фрейлин Адель. Сама Адель, со второй фрейлиной, вырвались далеко вперед и была уже шагах в тридцати. Призрак взмыл вверх, перелетел через меня и завис перед ними. Раскинул руки и пафосным голосом провозгласил.

— Возрадуйтесь, люди, ибо я, ваш самый ст… — фрейлина Адель, судя по доспехам, Лаванда, метнула в него свой двуручный топор. Здоровенная железяка на окованном железными полосами древке прошел через призрака, улетев мне за спину. Хороший бросок. Призрак споткнулся на полуслове, посмотрел себе на живот, куда попал топор. Там образовалась дыра, которая стремительно расширялась, и не думая затягиваться. Призрак прокомментировал это куда менее пафосным голосом. — О? А!

И призрак Зартана Нахтира распался на клочки, а затем и они развеялись. Вокруг меня на землю стали падать предметы, которые Зартан удерживал в воздухе. Яркий свет топора Сперата стал быстро угасать.

Глава 24

Огни дома

Кроме Рудо мы потеряли ещё четверых. Плюс фея Сперата. Я не уверен, что её стоит записывать в мой отряд.

Местная нежить редко пила кровь буквально — она тянула жизнь запуская в людей свои когти. Или, даже просто через касание, оставляя после себя следы, похожие на синяки. Вендикаты разрушали в человеке что-то важное, просто проходя через него. Странная помесь, которую сотворил из себя Зартан, делало понемногу и то и другое.

Кроме, конечно же, Рудо, вначале все тронутые им оклемались. По их лицам и рукам, там где их коснулись невидимые для них конечности призрака, расплывались синие пятна лопнувших сосудов и быстро наливались чернотой. А сами люди были вялыми, уставшими, но живыми. После непродолжительного всплеска активности они резко унывали, присаживались там, где кто стоял, и впадали либо в дремоту, либо просто сидели, уставившись в пустоту. Я послал за оставшимися наверху. Оттуда принесли уже в таком виде обычно жизнерадостного Дуката. На все вопросы он отвечал односложно, и что у него все хорошо. А потом молчал и смотрел мимо. Даже идти не мог — его нес Горун. Который был сильно избит, но снисхождений никто давать ему не стал.

Адель рассказала, что Дукат прибежал к ней за помощью и порывался идти обратно, но сник по в процессе.

Лечение и даже мой энергетик не особо помогали. К счастью, уже через пару часов людей стало отпускать. Но не всех. Некоторые просто тихо умирали. Их тела относили к Рудо, рядом с которым, шмыгающий носом Сперат, первым положил крохотный трупик своей лютиковой феи. Из этого создания вытянуло всё волшебство превратив в крохотную, скрюченную мумию, буквально рассыпающуюся в руках.

Я немного нервничал, мне казалось, что отряд упал духом. Ведь так это и выглядело. Однако, как только люди немного восстановились, я понял, что все хорошо. И даже все новые смерти не сказались на веселом гомоне рыщущих в поиске добычи людей.

Смерть стоит у каждого за плечом, каждое мгновение его жизни. К этому приходится привыкнуть, как же жить иначе. Люди начинают бояться смерть, только когда она станет прямо перед ними и протянет свою костлявую руку к их сердцу. Все остальное время она или позади, отстала, забрав других. Или далеко впереди. Те, кто обменивают свои танцы со смертью на монеты, особенно ценят этим моменты когда они разминулись с их столь близкой спутницей, заполняя их жизнью.

Добыча, к моему удивлению, тут нашлась. Мне пришлось ударить Крушителем по полу и напомнить, что я уже ввел правила дележа — поэтому всё найденное старались свалить в одну кучу. Мелкие, не больше ногтя на мизинце, бесформенные кусочки золота — видимо то, что осталось от золотой книги с какими-то деяниями. И множество золотых и серебряных оправ от свитков, сожранных временем. Изрядную часть добычи составили доспехи и оружие, часто богато украшенные, ржавые, но по большей части, годные к использованию после небольшого ремонта. Сухой воздух зала, видимо специально спроектированного для хранения пергаментов, этому весьма способствовал.

Золото, которое увидел Рудо, было ловушкой — дорожка из монет, ведущая к разбитому, древнему сундуку. Очевидно, когда-то Зартан так подманивал случайных воров поближе к своему телу — у него явно были ограничения на радиус перемещения. Монет в общую кучу скинули совсем не много, явно раз в десять меньше, чем валялось на полу.

Я уверен, что множество мелких находок осело в карманах моих людей, но был на них не в обиде — они так тщательно просеивали кости и осматривали каждый сантиметр помещения, что заслуживали награду.

В счет своей части добычи я забрал две серебряные и три каменные книги. Пострадавшие от времени, они не открывались, а кожанные оплетки снаружи превратились в что-то вроде окаменевшего куска плесени, прочитать их название я не смог.

Дальнейшее наше путешествие прошло относительно спокойно. Мы нашли выход из этого хранилища на противоположном конце зала, за железным креслом-ловушкой. Разбитые створки выводили в большой, многоуровневый зал, в который сходилось множество выходов. Террасы и балконы заросли светящимися грибами и мхом, среди которых кружились светляки и стрекозы. Вокруг ворот было относительно чистое пятно голого камня — похоже Зартан не стеснялся и мох загубить, от голодухи. На каменной стеле, установленной перед воротами, еще сохранилась надпись: «Стой, путник! Поворотись и беги, ведь тут пленен и скован Зартан Нахтир. Величайший благодетель людей и страшнейшее для них проклятье».

Чуть ниже шли имена героев, пожертвовавших собой в процессе. Тут буквы немного поел мох, и было уже не разобрать строчки, кроме самой верхней — Селина Нахтир. Надо думать, та самая дочура. Вот и заводи детей после такого.

Нельзя сказать что дальше нас ждала совсем уж легкая прогулка. Сперат сыграл свою призывную песню. На грибах это тоже работало. Мы обзавелись ещё одной феей- проводником, и она уверенно повела нас в самый заросший проход. Пару раз люди столкнулись с какой-то дрянью, но я уже переварил силу Зартана и был с полным манокомплектом. Обошлось без потерь, а раненых я поставил в строй. Да и идти пришлось не долго. Вратарный камень нашелся в большом зале. Он был здоровенным булыганом, высотой метров пять, без следов обработки. Одна его сторона была плоская. Только я, в своем магическом зрении видел, что его сплошь покрывает магический узор из слабых синих линий.

Фея радостно кинулась к нему, и не замедляя полета, влетела в него, исчезнув во вспышке желтых искр. От камня пошло свечение, камень с плоской стороны исчез, вместо него в темноту пещер полился солнечный свет.

Щуря глаза от вызывающего боль света, мы разглядели за ним траву, деревья и небо.

Никого уговаривать не пришлось — люди не сразу, но потом все быстрее, потянулись к порталу. Первые шагнули через границу с большой осторожностью, а потом стали кататься по траве, крича от счастья. Остальные кинулись к выходу — у нас чуть не случилась давка.

Мы оказались в окрестностях Города Цветов, довольно далеко от Таэна, на берегу Сорского моря. Горожане Цветограда удерживали за собой весьма удобную бухту, поэтому мог позволить себе стену, наемный отряд и наглость немедленно потребовать меня убраться с их земли. Впрочем, я не торопился представляться, хотя они и пытались выяснить, кто командует внезапно появившимся в их владениях отрядом.

Впрочем, разошлись мы полюбовно — мы осели на небольшой укрепленной вилле в ближайших горах, и нам еще и подвозили еду. Это стоило мне всего двести дукатов. Мы разослали вести, и через неделю к нам пришёл Фрозен с остальными.

Пора было возвращаться домой.

Я потратил эту неделю на удивление продуктивно — отправившись в бухту Цветограда для найма кораблей, я увидел бухту с ремонтируемыми кораблями. А на кораблях я увидел выложенные кирпичами очаги. Не сказать, что что-то выдающееся — похоже на хорошо продуманный мангал. Но эти очаги берегли деревянные корабли от огня и позволяли готовить. Я заказал телегу с такой штукой. С небольшими усовершенствованиями. Получившееся сооружение сильно напоминало полевую кухню, разве что котла не было — таких больших сделать не могли. А вот с колесами и остальным все было хорошо. Возможно, потому что это шло на сторону, либо тут были сильны именно корабледелы. Мне успели построить четырнадцать полевых кухонь, прежде чем в порт вошел конвой из сорока толстых, неповоротливых купеческих кораблей, под охраной десятка юрких кораблей с Сорских островов. К моему удивлению, местные корабли были неплохи. Высокие борта, не меньше тридцати метров длинной и чуть больше двадцати шириной. С развитыми носовыми и кормовыми надстройками. И довольно примитивными парусами на двух-трех невысоких мачтах. На них мы и отплыли. Трюмы их были далеко не полны. Но моих людей туда все равно не пускали — товары были слишком ценные.

Мой отряд незаметно разбух до 209 человек обозной прислуги (в основном женщины и дети, но я заставил включить туда и десяток местных лекарей), 439 вооруженных людей, 98 телег вместе с моими полевыми кухнями, 147 волов, 56 всадников и 206 коней. Такая точность потому, что с меня содрали за каждое из этих наименований, и цена повышалась от двух сольдо с прислуги, до двадцати за коня. В этом был смысл, например, для коней пришлось строить практически конюшни. Да и благородные всадники требовали не намного меньше ухода.

Все это разместилось на палубах в ужасной тесноте. Разве что на моем корабле, самом большом, было относительно свободно.

Ситуацию спасало только то, что мы приставали к берегу каждую ночь. Практически всегда это происходило либо в удобных естественных бухтах, либо в искусственных, с волноломами их огромных камней, времен Древней Империи. Видимо, тогда тоже ходили по морю так же. А иногда наш конвой еще и пережидал волнение на море. Несмотря на все это, мы приплыли к устью реки Во всего через неделю. Тут пришлось высаживаться в одной из бухт недалеко от него — устье если и были раньше судоходным, сейчас обмелело. Почти все побережье было покрыто длинными деревянными причалами, с которых разгружали морские корабли, и грузили на плоскодонные речные баржи, которые бурлаки волокли вверх по Во.

Я хотел было продолжить путь на баржах, но воспротивились мои люди — и недели на воде им хватило. К тому же, меня уверяли, что на барже путь до Карэна займет недели три, а по прямой всего около двух.

Это из-за Тельтау — его приходилось обходить по другому берегу, а потом таскать баржи веслами, загоняя в нужные каналы.

И все же, я решил перед обратной дорогой сделать небольшой крюк. Проведать Эйрика. Мне не давал покоя замок Севаншаль, запирающий подходы к мосту через Башенную реку. Этому замку следовало как можно быстрее обрести нового хозяина, и у Эрика для этого были не только основания, как члена семьи прежнего владельца, но и мои добрые пожелания.

До замка Эйрика, с побережья где мы высадились, было примерно неделя пути. Но мы за десять дней прошли хорошо, если половину. Это все из-за меня. Я решил, что пора сколачивать из этой толпы армию. Не могу сказать, что все прошло гладко — многое приходило само, что-то подсказали. Например, практически стихийно получилось, что люди группируются вокруг полевых кухонь. Еда на них готовилась во время движения, но не больше, чем на сорок человек. Это сильно экономило время для лагеря, однако, освободившееся время я заставлял тратить на тренировки. Однажды даже сделав привал дня на три.

Я выстраивал пехоту и заставлял маневрировать. До слаженности караэнских сотен им было очень далеко, но хоть какой-то управляемости я достичь смог. Люди тащили с собой на поле кухни, вешали на них самодельные флаги, и ориентировались по ним. Сначала я был против, но Фрозен с Леонхартом мне наглядно показали, что так всем легче ориентироваться. Сорок человек вокруг каждой телеги были разбиты на два отряда по двадцать человек. В Цветограде с меня содрали слишком много денег. Хорошо если хоть у четверти моей пехоты было хоть что-то, кроме острой железяки или копья, у половины вообще были дубины. Зато, не менее четверти было стрелков. Полсотни арбалетчиков и полсотни человек со слабенькими охотничьими луками. Попытки создать однотипные отряды каждый раз терпели крах — при каждом новом построении стрелки, кроме пары десятков кесаенцев, растворялись в других отрядах, намеренно прячась от меня. Пришлось махнуть рукой.

Десятки так же не прижились. Получилось так, что в каждом отряде оказалось два командира. Один, основной, и ещё один, младший. Мне зачастую оставалось только закреплять то, что происходило самой силой вещей. Но распространять это на всю армию, чтобы получить хоть какое-то единообразное.

Во время большой остановки, во время маневров, когда пехота лениво передвигалась по холмистому лугу, повинуясь сигналам моего знамени — которых пока было всего пять — я натравил на них всадников. Те налетели на квадратики пехоты, норовя ударить бедолаг тупым концом древка копья или даже просто напугать. И, хотя всадников, согласившихся участвовать в этом балагане было от силы человек тридцать, они не только нарушили управление всей моей пехоты, так еще и разогнали несколько отрядов, заставив их бросить мои полевые кухни.

И это все при том, что вообще-то моя армия уже довольно давно была единым коллективом, неплохо спаянным общими трудностями.

Я не сильно расстраивался — все приходит с опытом. Уже на следующий день, неожиданно имитировав атаку, всадники смогли разогнать всего один отряд.

В принципе, впереди была осень. Листья желтели, убранные поля чернели, вечная головная боль по кормежке армии решалась предприимчивыми крестьянами, которые везли еду и гнали коз и овец. Я старался следить, чтобы их не грабили. Слишком уж сильно. И щедро платил.

Не хватало только дров для костров на ночь и зерна. Хлеб в этом году не уродился. Слишком жарко было тогда, когда нужны были дожди, и наоборот. Поэтому зерно стоило дорого, и его не продавали.

Однако, до начала местной зимы, когда ночью температура опускалась, по моим ощущениям, градусов до десяти тепла и были серьезные шансы замерзнуть, у меня еще было месяца три.

За пару месяцев путешествия до Караэна я смогу выковать из своих таэнских наемников, итак весьма дисциплинированных, настоящую армию.

Разумеется, мои планы были нарушены. Во время марша, в начале десятого дня, меня поднял Сперат. Разведчики, которых я не забывал рассылать во все стороны, обнаружили что к нам двигается крупный отряд всадников. Хорошо одоспешенный отряд. Двадцать копий. То есть, от шестидесяти, до ста двадцати человек.

Я велел трубить сигнал строиться и поднять флаг со значением «Оборона». Наши тренировки не прошли даром — отряды сплотились вокруг своих кухонь, заодно прикрыв сгрудившиеся в середине их построения телеги обоза. До идеального защитного круга было далеко, но командиры отрядов смогли разместиться приблизительно по кругу. С разрывами, некоторые друг за другом, некоторые растерялись и строились очень долго, некоторые вдруг волокли свои кухни в неправильное место. Я наблюдал за этим хладнокровно. Это все равно было лучше той беспомощности, какую я видел, когда на меня выскочил Старый Волк близ замка Мерт.

Когда отряд, замеченный разведчиками, наконец, показался, в нем было вряд ли больше двадцати человек. Из которых в кольчугах лишь четверо. Но они несли мои цвета — на копьях были повязаны белые и красные ленты. Я решил выехать им на встречу.

Вскоре мы встретились. Их предводитель снял шлем, и в сопровождении всего трех всадников бросился к моему стягу. Когда он подъехал поближе, я узнал Эйрика с несколькими незнакомыми рыцарями. Не доехав до меня двадцати шагов, он слез с коня и бросился ко мне пешком. Моя свита занервничала, но только Дукат оказался достаточно сообразителен и хорош в верховой езде, чтобы вырваться вперед и заступить ему дорогу конем, угрожающе занеся руку.

— Пусти его! — велел я.

Когда Эйрик подошел, я открыл забрало и наклонился ему навстречу, протягивая руку.

— Рад тебя видеть, мой верный друг! — сказал я. Мучительно думая, что сказать про Ланса. Не хотелось портить отношение с этим кланом из-за одного идиота с повадками пса.

— О, мой сеньор! Какое счастье, что вы наконец, вернулись! — закричал Эйрик и схватил меня обеими своими могучими руками. Лицо его, под открытым забралом, было полно грусти. — У нас тут война! Война всех, со всеми! Долина пылает, Магн Итвис! Пылает от края, до края!

Послесловие от автора. Еще пара слов о доспехах

Мой мир, ворочу, что хочу. Однакож, ворочу осмысленно одно на другое. Пришло время поговорить конкретно о мире Огня и Пепла. Начнем о моём любимом, то что меня заводит больше чем секс с рогатой демоницей, отчего я уделяю этому все свои жаркие описания. А именно, о доспехах. Мы уже говорили о доспехах, но теперь мы посмотрим на них применительно к миру «Огня и Пепла».

Сядьте поудобнее, так чтобы можно было листать страницу левой рукой — будет много фоточек. К моему удивлению, нейросетка, любезно рисующая мне обложки, весьма сносно рисует доспехи.

С поправкой на некоторые проблемы алгоритма, они часто получаются весьма правдоподобны, и даже красивы:

В запросах используется слова «рыцарь» и тому подобные. Это, видимо, говорит о небольшом когнитивном искажении нашего общества. Полные доспехи жандарма, как на картинке ниже, появились уже скорее на излете эпохи рыцарства. И носились, зачастую, уже не рыцарями.

Нет, конечно господа с деньгами щеголяли в удивительно дорогих гарнитурах, настоящих произведениях искусства:

Но это уже были не функциональные полные латы, не оружие войны, а знаком престижа.

Эти латные гарнитуры, богато украшенные, часто были турнирными

Большую часть времени эпохи европейского рыцарства, века с 6 по 12, рыцари вполне обходились кольчугой или ламеллярным доспехом со шлемом. Те, кто смог их достать, конечно.

В зависимости от времени и места доспехи сильно менялись внешне, и викинга с франком никто из современников бы не перепутал, однако при этом по сути их вооружение было идентично. Да, форма шлема отличается и множество других нюансов, но и только. Я и сам долгое время считал, что бригантины, латные элементы, со временем эволюционировавшие в полный латный, так называемый «белый доспех», были ответом на массовые армии лучников. Это если и правда, то только отчасти.

Всё упиралось в технологии. Вот так выглядело усреднённое снаряжение высокорангового английского рыцаря в 1330

И вот так примерно через 150 лет, в время войны алой и белой розы:

Полный латный доспех появился чуть раньше мушкетов. Собственно, именно под него и были созданы мушкеты, так что это не совпадение. Он весил примерно 25 килограмм, очень редко больше 30. Вес распределялся по всему телу, поэтому носить его, для подготовленного человека, было довольно комфортно. На ютубе есть несколько видео где в таких доспехах проходят полосы препятствий, бегают, поднимаются по лестницам и даже занимаются альпинизмом.

И этот доспех действительно хорошо защищает. Толщиной он не так велик, но благодаря мастерству оружейников и всяким техническим ухищрениям не только в плане металлургии, но и с помощью «ребер жесткости» и т.п. — хороший доспех практически нельзя было пробить холодным оружием.

Слово практически, потому что у нас есть свидетельства обратного от современников. Однако, то что люди об этом писали и рассказывали, показывает скорее редкость такого явления.

Стрелы из тяжелых арбалетов, пущенных с близкого расстояния, удары кавалерийскими копьями, и даже применение специальных инструментов, вроде люцернского молота, не давали никаких гарантий.

Карл Смелый был убит в битве со швейцарскими баталиями. Полный латный доспех лучшего качества его не сберег. Будучи персоной заметной, его раны подробно описаны — его укололи куда-то в район простаты, это не защищенноё латами место, и разрубили алебардой лицо — скорее всего, предварительно сняв шлем. Других ран нет — то есть его дорогущие латы блестяще справились со своей задачей, ведь перед тем как добраться до незащищенного участка, или прижать к земле, чтобы сорвать шлем, швейцарцы наверняка долго уговаривали его не дёргаться с помощью десятка алебард и прочих увесистых аргументов.

То есть у нас тут имба. Ладно, допустим, что с большими оговорками (далеко не все доспехи были хороши, полностью латными, и вообще были) рыцарь почти не уязвим для холодняка. А также лука. И слабо поддается арбалетному болту. Что насчет огнестрела?

С одной стороны, тут явный прогресс. Если приставить аркебузу прямо к латному доспеху и выстрелить, то человеку внутри него заметно поплохеет, даже если сталь выдержит, и пуля оставит только заметную выемку. Но для этого надо надежно зафиксировать одоспешенного рыцаря. Что так же просто, как прижать к земле профессионального борца — рыцарь в принципе с детва к такому готовился. Чтоб вокруг враги, а он с мечом и на коне. Или с секирой и пешком.

Испытания мушкетов, как реплик, так и стендовых имитаций, с черным порохом, дают нам уверенное пробитие доспехов конца 14, начала 15 века, примерно с пятидесяти метров.

Но это оооочень расплывчатые данные. Это средневековье, качество доспехов, пороха, калибра мушкетов, длинна их стволов, толщина доспехов, и даже их форма — гуляет в настолько широких пределах, что ни о какой унификации не может быть и речи.

Тем не менее, удар 60 граммовой мушкетной пули мог повредить (и повреждал) и плоть за броней. А уж если пули попадали в тело, то это был просто кошмар. Такая пуля человека просто разворотит. Плюс, в рану обязательно попадала всякая антисанитария (нитки от одежды особенно опасны) отчего раны неизбежно воспалялись. Очень долго считалось, что свинец ядовит, если попадет в кровь. На этом даже пытались построить схемы отравления, делая для убийц кинжалы или иголки со свинцовыми вставками.

При этом, однако, тяжелый арбалет с воротом, мало в чем уступал аркебузе. А во многом и превосходил её. Например, в прицельной дальности. При условии наличия умелого оператора. И вот это ключевой аспект.

Лучник готовился годы. И это был образ жизни, как в современном спорте. Многочисленные попытки создать аналог английских лучников провалились — увы, в средневековье не было достаточно мощных институтов, способных заставить людей буквально перековать себя. Но даже так, тяжеленые стрелы боевого лука редко находили слабые места в хорошей броне. Король Франции Шестой Филипп в Битве при Кресси трижды ходил в атаку. И в последней атаке был ранен в лицо — поднял забрало. До этого ему приходилось отступать, потому что под ним ранило коней.

Арбалетчики тоже штучный товар. Знаменитые своими умениями генуэзцы и венецианцы стоили огромных денег. И все же, вооруженное арбалетами городское ополчение так нигде особо и не отметилось, нет ярких эпизодов, где они прямо таки переломили исход битвы. Кроме успешных эпизодов, когда они на крайне удобных позициях на городских стенах во время осады. Может быть, просто у большинства были слишком слабые, дешевые арбалеты.

К тому же, в отличии от арбалетчиков, лучники могли массировать стрельбу. Из-за особенностей использования, арбалетчикам приходилось выстраиваться довольно свободным строем.

Стрелки из аркебуз могли встать тесно, могли научиться сносно стрелять, и даже попадать, в течении пары недель, и оружие делало страшный «бум» и много дыма, что впечатляло людей и пугало лошадей. А главное, это то, что каждый ъилый крестьянин, с таким длинным списком хроники из-за регулярного недоедания, что будь у него деньги, он бы стал любимым клиентом любой американской клиники, всегда, или почти всегда, наносил очень сильный дамаг. Для того, чтобы поставить удар в боксе вам потребуется от полугода. Если вы не дикая обезьяна, а человек разумный, то калечить людей вы предпочтете с помощью специальных инструментов. Но и тогда вам потребуется не меньше трех месяцев, чтобы в ваших ударах палкой появилась прямо таки сокрушительная сила. Вариант с длинным дрыном и замахом от жопы, конечно, хорош — только если против вас не тертый ветеран, или хуже того, профессиональный спортсмен-рыцарь, готовившийся к отражению такого удара с семи лет. Это как пнуть с разбега Хабиба Нурмагомедова. При удачном стечении обстоятельств шансы есть. Но если ситуация предполагает его готовность к таким вашем действиям, то кто кого пнет уже большой вопрос.

Но если у вас ствол, то вам не надо подходить к нему близко. Каждый выстрел, плюс минус, одинаково опасен. И сокрушительно силен. И ненужно изнурительно тренироваться долгие годы. Согласитесь, это удобно. Только вот есть нюанс. Скорее всего, ствол тоже будет у Хабиба.

Сам по себе огнестрел очень далеко не сразу развился до того уровня, чтобы обесценить доспехи. Поэтому в мире Огня и Пепла, где есть его боевая магия как некий его аналог, доспехи вполне себе распространены.

Вот только распространены так, как было в средневековье. Оказывается, для того чтобы сделать хорошую пластину брони, нужна магия. Или водяная мельница. Прикрутить к мельничному колесу много килограммовый молот и с помощью него проковывать заготовки добиваясь не только сложной формы брони но выбивая из неё шлак, впервые получилось у миланцев. Из в затылок дышали немцы, но увы, технологии не позволяли нивелировать качество исходного сырья.

Подавляющее большинство людей не то, что до самого конца не имела полных, лат, очень часто люди обходились эрзацами и в таких важных вещах как защита головы. Шлемы представляли собой железную чешую нашитую на толстую основу.

Ко времени Войны роз в Англии технологии уже распространились по всей Европе и пехота массово оделась в латы. И стала значительно организованной и устойчивее на поле боя. Но массовые дешевые латы были гораздо худшего качества. И вот уже их постепенно, начиная с Тридцатилетней войны, постепенно вытеснил такой же массовый огнестрел.

Последняя «кованная рать», если выражаться языком русских летописей, это польские «Крылатые гусары». И обратите внимание на их доспехи:

Это были богатые люди, но даже они упирались в технологии. Выковать цельную пластину на нагрудник, с изменяемой толщиной, без вкраплений шлака и изъянов, все еще невероятно трудно.

В моей книге идет длинный 14-й век. Поэтому пока сам Магн ходит в полных латных доспехах, примерно таких:

Только богато украшенных:

Многие довольствуются куда меньшим. То, что для Магна повод для шуток, доспех Дуката из сравнительно мелких пластин, для подавляющего большинства недостижимый идеал:

Караэн в моем мире пока единственный центр выделки латных доспехов, есть еще несколько крупных центров в других крупных городах Регенства, но все они заметно ему уступают. Плюс в разы большее количество латных элементов для защиты рук и ног. В Регентстве производится 10–20 латных гарнитуров в год, я упоминал, что еще два поколения назад доспехи были только такие, как у Крылатых гусар. То есть, мы говорим о сотнях полностью латных доспехах во всем мире Огня и Пепла. Причем, они распределены крайне не равномерно. Большая часть принадлежит знатным семьям Регентства, несколько десятков у рыцарей королевского домена Иль де Фрей, которых спонсирует сам Король. И совсем уж редкие, штучные экземпляры, встречаются в Железной Империи. Золотая Империя имеет свой собственный военный комплекс, которого пока касаться не будем.

Это вполне соответствует реальной исторической картине:

Пока в Регентстве прилично одоспешенный рыцарь выглядит примерно так:

То рыцари Королевства Фрей в своей массе обходятся только кольчугой и коническими шлемами.

Условно отставая от Регентства на сотни две лет. В Железной Империи из-за постоянной междоусобной войны есть запрос на улучшение защиты. В вооружении северных рыцарей много пластинчатых элементов брони, но пока им далеко до совершенства караэнских мастеров.

Всё это я держу за границами истории, поскольку это не сильно влияет на сюжет, хоть и важно для представления о мире. Конечно, как писатель, путем легких мазков, ярких образов и точных сравнений, я должен был превратить это:

Вот в это:

Вместо того чтобы писать исторические обзоры в конце книги. И я однажды так смогу. Но не сегодня )

Если вы начинаете путаться, я собрал свои черновики, легенды мира, описание мест и персонажей в отдельную книжку: https://author.today/work/376580, там есть и карты, если кому-то интересно. Спасибо за чтение и до скорой встречи!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Наследник огня и пепла. Том VII. Враг моего врага

Content

Наследник огня и пепла. Том VII. Враг моего врага

Глава 1 Кругом враги

Глава 2 Деловые переговоры

Глава 3 Возвращение блудницы

Глава 4 Немного правды

Глава 5 Ошибка

Глава 6 Караэн

Глава 7 Время отдавать долги

Глава 8 Бедная, глупая женщина

Глава 9 Лайфхак

Глава 10 Слышишь?

Глава 11 Большой каменный сфинктер

Глава 12 Вниз или вверх

Глава 13 Вы же люди⁈

Глава 14 Короткая дорога

Глава 15 Хозяин Боли

Глава 16 Сложности кладоискательства

Глава 17 Тоннель воров

Глава 18 Залы имперских сокровищ

Глава 19 Хозяин тьмы

Глава 20 Планы А и Б

Глава 21 Внеплановая ситуация

Глава 22 Когда все смеются

Глава 23 Черная меланхолия

Глава 24 Огни дома

Послесловие от автора. Еще пара слов о доспехах

Nota bene