Алексей Ар

Пилигримы

Глава 1

Меж стен покачивалось мясо. Хотя согласен — надо бы уточнить. Тогда так — меж стен покачивалось сухое мясо. И еще наддать — охренительно сухое мясо. И стены под стать — покрытые трещинами плиты жилых массивов. Квартал плотной застройки, низведенный в перемолотые клети, накрытые вечным сумраком. Типичное такое говнецо, сотворенное катастрофой.

Широкую улочку заполняли тела — если шпротам дать подгнить и утрамбовать, то получится почти оно. Серая грязная масса, колыхавшаяся в такт. Танец костей и осколков. Редкие цветные пятнышки, вроде грязно-розового чепчика, случались и невольно притягивали взгляд. И тогда в кишках, а то и пониже что-то недобро ныло, сука.

Орда.

На психику давило отменно — когда не можешь увидеть край смерти, а в воздухе разлит хоровой клекот и запах стухшего киселя, нервишки немного шалят. Самую малость, если понимаете. В довесок изрядно наносило адхарами — смесью под номером два для тех, кто любит определенность. А может и под номером три. А может и похрену какой. В стрекочущей массе щедро замешаны обращенные. Точка.

Я отлип от прицела и аккуратно присел у стенки, пристроив винтовку между ног.

— Фу-у… — не выдержала Крыса, посчитав мое молчание за знак.

Замес покрутил пальцем у виска, но чутка запоздал с предупреждением.

— Мелкая берешь левых, умник — правых, — кивнул я задумчиво.

Но грызуна уже просто так не сбить, поднаторела зараза в делах командных. Спросила с интересом:

— А откуда отсчитывать?

— Чего? — не осознал и вмешался Шест.

Стихийный диалог, так называю. Но время ждет, времени у нас вагон.

— Право, лево, — охотно пояснила Крыса.

— А вы уверены? — осторожно спросила бледная Ива, которую отчаянно тянуло еще раз взгромоздиться на скол стены и глянуть вниз — на протяженность улочки, забитой мертвечиной. — Они же чуют…

— Далеко, не бойся, — успокоила Фрау. Хотя нервно сглатывала, чем, несомненно, расстраивала.

Я же не против — стремайтесь. Но не играйте чужие роли, в которых класть хотели на страх. Я за естественность. Вот теперь и правда смешно, Джимми.

От нашего великого похода прошло чуть больше двух циклов. Двух, сука, циклов. Разменяли знаковые вехи — те, что приметил на схемах, одолели небольшой, но странный парк, забитый разложившимися фургонами, и снискали счастье. Прям удивительное путешествие — и все туда, но не обратно… Шест вовремя учуял неладное, мы укатили Марту во дворы и заняли ближайшую смотровую точку в переломанной свечке здания.

Орда.

В контексте описания от местных сторожил часто звучало понятие кочевого сухостоя. Но встреченные утырки о мобильности не слыхивали — заняли позиции, ограниченные стенами, и вяло колыхались, потрескивая да подванивая.

В бесконечной перспективе тускло светила ниточка Оси. Где-то там нас ждал метущийся сигнал. А мы тихо протирали камень и слушали. Хорошо зашли — на два полных цикла счастья, где из интересного стоило отметить только редкие звуки перестрелок, черные столбы дыма над отдельными локациями и не самую удобную дорогу. А спустя еще часок — распишитесь путники, закатайте губенки и подожмите органы.

— Зато безопасно, — выдал тощий. Тут не возражу, никто в здравом уме не приблизится к исполинскому скоплению тварей.

Ива задохнулась, вобрала воздух и видя, что никто не возражает, сдулась. Попыталась осмыслить.

— Командир? — Замес по обыкновению первым намекнул на конструктивное.

— Так правые все еще живы, боец, — выказал я недоумение. — Не слышу удалой атаки. Я бы даже сказал, чет подозрительно тихо.

— Думаю, сможем обойти, — кивнул умник.

— Метнусь, проверю, — выдала торопливое предложение Крыса. Полагаю, в кавалерийский наскок они не спешат. А мне не нравится ограниченность тактических вариантов, потому чутка зудит на подкорке, потому медлю. Либо функция плохо реагирует на близость сухого. Вот и догадайся, падла, откуда дует бриз… Хорош мяться. Я Джимми.

— Отходим на параллельную и движемся направо. Крыса вперед, но не спеши, как только поймешь, что орда редеет, возвращаешься. Любое подозрение на опасность — назад. Если движение затянется — назад, — отдал команду. Тупо пройдем вдоль сухого сабантуя — на всю силу воли. Приценимся, потому как сдавать назад — моветон.

— Если нет мозгов — назад, — буркнул Шест.

— Командир, — возмутилась мелкая. — Хочу пристроить Малюту.

— В тощем? — уточнил для порядка.

— В нем, — твердо сказала она.

— Не согласен, — возразил Шест.

На том разошлись. Спустились к телеге, и мелкая под облегченной нагрузкой юркнула в развалины. Улочку, по которой можно разминуться с упырями, присмотрели заранее. Не самый шик, но потихоньку пройдем, а с помощью гео — пройдем наверняка. Из вероятных опасностей — группы сухих, периодически расползающиеся по дворам в бессистемном стремлении и вновь возвращавшиеся к массе. Точно щупальца большого тухлого монстра. И надо бы, сука, убавить накал воображаемого.

Минут десять двигались ровно, поскрипывая рессорами Марты. Скрипела галька, шуршал мусор. Из клетей зданий летела песня зоны — шепелявая мелодия сухой любви. Тянуло пригнуться и попутно стрелять, если верить побледневшим костяшкам на оружейном. Нервы-нервишки, куда же без них, да. В определенных случаях закаляют удачливые характеры, а иногда — убивает нахер.

Восьмерка сухих. Почти карточная масть, что город разыграл по нашему курсу. Выпали из окон первого этажа приземистых останков магазинчика и удивительно быстро навелись. Приникая мордой к асфальту, раскрыли пасти в речах смрадных. И это я еще без пафоса, сука…

Техничным маневром Замес обошел цели справа и отбил щитом мясо к тощему, который эпично восстал на телеге в позе снулого варвара. Отклячил жопу в мою сторону, чем удивил. Посыл неясен, мотивы непонятны, как говорится.

Потихоньку смещаясь, проследил за ударами Ивы. Выплескивает нервное дивчина, расчерчивая воздух черными кляксами. Но движется достойно.

А Фрау вдруг вспомнила, что она прям колдун-колдун и вскинула руки в отталкивающем жесте.

— А-ха… — захлопал губами Замес, утаскиваемый вслед за сухостоем.

— Ой, — подвела итог кулинар.

Охренеть. Вот откуда вылазит? Вроде подчистишь хвосты у команды, порадуешься как справно хреначат по вражеским клювам, а потом — сюрприз-сюрприз и ты стоишь морально пользованный в чистой незамутненной злости.

Перехватил сухого в прыжке и приложил о кусок плиты — чавкнуло, плеснуло и тело подростка поползло вниз, отдаваясь великой силе гравитации.

Тощий упал. Большего не добавлю. Потому как он раздавил двоих. С небольшого газончика вернулся мрачный Замес, с щита которого капало. Погрозил Фрау кулаком и зачем-то заглянул под телегу. Шест испуганно подорвался:

— Чего там?!

— Ни-че-го, — по слогам ответил умник и замолк.

— Зараза начитанная, — выдал заготовку костлявый.

— Ива молодец, — подвел я итог.

— Научусь, — поджала губы Фрау, чем немного реабилитировалась. Перестала рефлексировать и говорит по делу. Хорошо. А рабочие моменты случаются.

Стали богаче на три био. Не весть какой цимес, но по крохам заберем весь мир, да. На соседнем здании нарисовалась Крыса — отсалютовав блеснувшим Малютой, показала средний палец и убыла.

— Даже боюсь предположить, — аккуратно высказался Замес, следя за моей реакцией. Сам виноват — бойца тупо сдуло с поля боя. Сдуло!

— Бойтесь человеки, вы следующие, — озвучил Шест. Подумал и добавил. — Потом послала наху….

Я молча обогнул телегу, перешагнул трупы и встал на курс, прислушиваясь, как позади выстраивается походная композиция. Шаг, шаг, шорох, скрип. И повторить. И еще разок. Начало пути — завсегда так. Бойцы мандражируют, строят догадки, зубоскалят, скрывая тревогу. Привыкают к мысли, что впереди долгие километры. Выплескивают накипь. Был таким же… А потом угадайте что? Правильно — инструктора. А Крыса просто стебалась, и раз могла себе это позволить — орда ведет себя штатно и сраться рано. Почти четкий невербальный доклад.

— Заткнулись, — сказал, не оборачиваясь. — Самые разговорчивые пойдут параллельным курсом. Примут сука вправо.

— Там орда, — терпеливо пояснил Замес в ответ на вопросительный тычок Шеста.

— И Крыса, — осклабился тощий.

Чет их не унять. Может и правда свернуть, да по самые жаберки в мутную вонь? Хорошая драчка оставляет в бойце самое правильное, если не убивает, конечно.

Минут тридцать двигались штатно. Иначе говоря, смерть держалась отведенных берегов. Невидимая орда давила прям сквозь развалины — звуком и запахом и еще чем-то нематериальным, игравшим с нервами.

А затем из неприметного проулка вырвалась Крыса. И судя по сосредоточенному молчанию ее стремительного образа, дела только что ухудшились.

— А можно Крысу больше не посылать? — спросил у пространства Шест, тормозя колесницу.

— Запрос официальный? — прищурился я. Слуха коснулись множественные шорохи.

Мелкая надбавила, смазывая картинку.

— Бл… — Тощий вздрогнул.

Из-за угла выплеснуло серым и черным, немного цветным, но самую малость — для контраста. Стая не стая, но страшно тянуло назвать клекотавшую массу малой ордой. Тела спотыкались, кувыркались, рвали мясо в одном стремлении…

— Не я! — пискнула Крыса, приближаясь. Вопрос спорный, но бойцу поверю. Потому как в сумраке подворотни нетипично подвывало, отчего твари, заслышав вой, ощутимо дергались в слепом желании отведать человечинки. Не иначе, всратый сухой командир на полставки. И это — проблема, которая наступала.

Быстрее, резче, целеустремленнее.

— Разгон, — сказал, пристраиваясь по правому борту.

Замешкавшийся тощий обрадованно кивнул и подналег. Рядом нарисовался Замес. И Марта полетела.

Промелькнула в торможении Крыса, нелепо кувыркнувшись в скопище досок. На подстраховке — Ива. Есть секунда.

Три патрона убыло в надвигавшуюся волну.

— Фрау!

Воздух колыхнулся перед нападавшими, взметнув легкий мусор точно морось. Мгновение в сумму жизни. Формула проста — или успеем, или второго не дано. Только так.

Краем глаза уловил, как санитарка толчком отправляет мелкую вослед телеге и орет на ультразвуке. Удивительно, но умник понял — отпустил оглоблю, успел перехватить стремление Крысы и закинул ее на телегу. Шест коротко выразился. Топот и хрип скрали звук, но догадаться не сложно.

Отработал одиночными, теряя темп. Черные фонтанчики гнилой крови, затерялись в сухой лавине.

Кулинар нехорошо всхлипнула, спотыкаясь. Аэро сожрало силы и прообраз местечкового урагана спал до легкой трепки. Секунда в минус.

А Марта божила скилом. По-другому не скажу. Бронированные борта смазали по касательной надвигавшихся упырей и сломанные тела воспарили, чтобы в мешанине рук и ног сплести спасительный затор.

Я рывком протолкнул Иву за бегущими. Героиня занесла меч навстречу черному валу. Реально занесла. И надо полагать хотела подарить нам возможность уйти. С возмущенным воплем она упорхнула, а я успел крутнуть в броске рьяного утырка, что хотел навалиться поджарыми телесами. Суки неплохо питаются — отметило сознание и вновь ушло в автомат.

Долго темп нам не выдержать, тела сдадут под меркнущим сознанием и станет нехорошо. Вот прям конкретно плохо, сука.

Решение, решение, решение.

Фрау на бегу разрядила шмалабой, перехватила второй, брошенный ей Крысой с телеги, и повторила. А надо тупо бежать.

— На щиты? — вопросительно рявкнул Шест.

Команда мечты, герой на герое.

— Бежать! — скрежетнул я. — Не стрелять!

Дыхание мгновенно сбилось.

Вторую неприятность подбросила улочка. Если ранее телега проходила сквозь торосы обломков с минимальным лавированием, то затор из кузовного, возникший по курсу, намекал, что счастье недолговечно. И некая упорядоченность затора мне определенно не нравилась…

По левую руку домик. Три этажа, кирпичные надломанные стены, но судя по кладке здание из стародавних, когда материала не жалели. Окна узкие, многообещающие. В черноте внутренних помещений пыльная стылая пустота.

— Бери лево! — рявкнул.

Тощий понял мгновенно, и телега лихо заложила вираж. Зло выдохнувший умник коротко подвис на оглобле.

А вот времени, чтобы укрыться, у нас не осталось.

— Держитесь!

Крик принадлежал не смене — первое, что осознал, нисходя в позицию стрельбы.

Четверка мужичков обрушилась с кузовного затора и лихо дала залп — три арбалета, один шмалабой не первой свежести. Два попадания. И кто кого спасает, бл…?

— В дом! — приказал своим.

Удар. Кулак смял серую челюсть прыгнувшего упыря. Нагнали уроды… Доворот, пинок и тела толчком ушли под ноги преследователям.

— Держитесь!

— Хорош! — выдал легкий намек. А то никак не догадаться, чего делать.

Мимо пролетело бревно и удачно закрутило упырей в травмирующем танце. Ладно, принимается — мужички выказали сметку. В одном из окон мелькнула Крыса и над улицей прокатились звуки выстрелов. Вспомнила про пистолет? Молодца.

Тощий расклинил телегу в тесном парадном и теперь страдал. Орущий ему в лицо Замес пытался донести спасительную мысль, но пока не преуспел. Помог заход с ноги — одолев препятствие, я сходу приласкал костлявую жопу. От чистого сердца, костлявый, от чистого сердца.

— Второй этаж! Второй этаж! — заорали над ухом. Незнакомцы уже рядом и на брезентовой куртке ближайшего ясно различима буква «М». Паранойя слега убавила накал, да и функция отнеслась благосклонно, хотя последние дни инсталляция особо не проявлялась, точно и нет внутри меня электронной компонентной базы, сука.

На втором этаж нашлась просторная комнатка — целые крепкие стены, дверной проем и бойница окна. Секунд за тридцать бойцы набились внутрь, и я добросовестно пересчитал штатные единицы

— Все! — хрипло гаркнул понятливый умник. — Даже лишние!

— В жопу пошел! — отметился кряжистый незнакомец, примериваясь к короткому копьецу.

— Щиты! — У нас есть пару ударов сердца, прежде чем шаркающее мясо достигнет убежища.

Умник с тощим на пару заслонили проход металлом — получилось неплохо, небольшая щель внизу, чутка побольше вверху. Яичный отдел прикрыт и большего не надо. О преграду ударили первые тела, жадные руки заскребли кромку. Покореженные страстью морды клацали в незатейливом желании добраться.

Гео повело назад, сапоги скрежетнули о стоптанный пол.

— Бодрит! — прохрипел Шест, багровея. И подналег на долгом выдохе.

— Самара, навались! — один из незнакомцев прошел защите в ноги и уперся. Замес, почувствовав чужие руки, выпучился, но смолчал.

А мы тыкали — где сабелькой, где мечом, а где и копье пригодилось. Заносили колюще-режущее в мертвую плоть, щедро орошая щит черными потоками. Через окно лился клекот, в коридоре хрипело и булькало. Акустика прям божественная и действительно бодрит.

— А-а-а! — затянул тощий. По ту сторону барьера зачавкали. Мертвое пожирало более мертвое.

Сквозь нижнюю щель по полу заскребли заскорузлые сточенные пальцы — сантиметров 30 до хрипящего метростроевца, что создавал упор защите. Мужик заблажил одним большим и жирным намеком. Ива рубанула наотмашь. И еще.

И новый крик. И новый хрип.

— Это выплеск! Выплеск! — заорал непонятное словоохотливый незнакомец.

— Насрать! — Крыса подпрыгнула, ткнула, упала, поскользнувшись на склизких остатках паркета. Не ее день. Определенно.

Рывком поднимая бойца, с хрустом потоптал культяпку упыря. Не понял — откуда запчасть?

— Минут 15! Держимся! — уже более определенный посыл.

Тела в коридоре рвали и размазывали, не позволяя создать затор из трупов, на что слегка надеялся. Адский голод побеждал — упыри чуяли и стремились, поневоле неплохо справляясь с завалами. Через верхнее щитовое ребро перевалилась голова, подвиснув на жиле и слепо выпучилась на Шеста.

— Уберите! Уберите, нахер!

Немного психоза, заправленного отвращением. Если честно, от тощего не ожидал.

А через несколько минут грохот плоти о стены резко пошел на убыль. Крыса не поленилась — высунулась в окно. И озвучила нечто удивленно-пораженное с легким присвистом:

— Уходят, командир! Утекают!

Бойцы у щита неверующе разогнули натруженные тела, оглянулись.

— В сторону! Контролируем проход, — отдал приказ, занимая позицию. Если в коридоре, кто уцелел, самое время исправить оплошность.

Через порог перевалилось растерзанное месиво. Пару тел дернулось, словило сталь и убыло.

— Повезло, — констатировал незнакомец, приглядываясь к моей скромной персоне. — Согласен?

— Пояснишь? — спросил вежливо. Есть пару неясных моментов и мне не хотелось бы стрелять.

— Вы реально отмороженные пилигримы, — весело хмыкнул второй. — Прям вдоль Вудстока поперли…

— Да они не шарят, Самара, — отмахнулся третий.

— Чего? — тихо и страшно спросила Крыса, отлипая от подоконника. И ведь получилось. Красава.

— Стоп! — Ива вскинула руки. — Всем выдохнуть!

А я и не вдыхал — так скажу. Просто стоял и улыбался. Но злой адреналин еще омывал мышцы, потряхивал. Так что да — выдохнули.

— Не в обиду, — торопливо объяснился мужчина. — В смысле, вы здесь раньше не хаживали, не знаете.

— Орда на вечном приколе, — терпеливо пояснил словоохотливый. — Один из старых окрестил ее Вудстоком и прижилось. Добыча био просто на загляденье, если держаться края и вовремя отступать. Хрен знает как получается, но время от времени сухие выплескивают в соседние кварталы — на пару десятков минут. Потолкаются, помечутся и уползают обратно. Всегда. Вроде пульсации. Старые уверены, что там под улочкой намешано жирное био, но по мне так херня…

— Иначе откуда пульсация, — вступил любопытствующий Замес. Проняло бойца. Разминулся со смертушкой и уже на коне — мчится сука к стране знания. Но тема и вправду интересная. Хоть и отдает нелюбимой мистикой.

— Вудсток, — попробовал я на слух и усмехнулся. Старик, обозвавший орду, был в теме. Уважаю. — Есть, где перевести дыхалку?

— Био делим? — свернул метростроевец в практическую канву.

— Поровну, — кивнул. — Не вопрос.

— Уважаю правильных пилигримов, — согласился Самара, протиравший копье. На лице у него замешалось добродушие и жестокость. Контраст на загляденье. А вот борода звереватая и грязная.

— Марта, — опомнился Шест и рванул на выход.

— Забыли кого? — встревожился метростроевец.

— Ага. Телегу, — фыркнула Крыса. — Тощий фетишист.

— Замес? — Я оглянулся. — Слова подбирай, когда учишь.

— Да она сама набирается, — возмутился умник. Но глазки слишком честные, так скажу.

— Идем? — заторопился говорливый. — У нас неподалеку точка. Мы вроде как на промысле. Группа Шумного. Шумный это я. — Он улыбнулся, демонстрируя отсутствие отдельных зубов. — Метрострой завсегда привечал пилигримов. Может расскажите, чего нового…

Я молча продрался сквозь мертвечину, оскользнулся на лесенке и притормозил, разглядывая приникшего к телеге Шеста. Марта достойно пережила нашествие, как и груз. Немного раздергали, помяли, но ничего фатального.

— Оргазмируешь? — поинтересовался у бойца, спускаясь.

— А могли и сломать, — буркнул тощий, вытаскивая колесницу. Скрежетнул металл.

Ничего не меняется. За то и люблю смену № 7. Другого не надо.

На несколько минут задержались перед затором из ржавого транспорта. Вблизи видно, что к конструкту приложились человеческие руки. Где надо подправили, зацепили, создавая барьер, где надо оставили удобные пролазы, что легко контролировать. И в глаза сильно не бросается — просто одна из многих апокалиптических картин, если не присматриваться на паранойе.

— Отсекатель, — представил Шумный. — Удобно охотиться, когда орда выплескивает.

— Дело, — согласился Замес. — Понесли?

Марта благородно поднялась на гео-силе. Железная королева на ручном приводе. Царица дорог, судя по взгляду довольного Шеста. Пусть тешится, мне не жалко.

Минут двадцать кружения по околоткам, заваленным бетоном и кирпичом, вывели нас в просторный дворик, отмеченный не иначе как вехой. На штабеле из строительных плит пристроилась кабина экскаватора, в которой на обветшалом сиденье чинно восседал мужской пожелтелый скелет, созерцая клети домов. Посыл, мягко говоря, не ясен, но внушал, заставляя призадуматься.

— И в чем смысл? — спросила удивленная Ива, обходя композицию.

— Это Иван, — просто сказал Самара.

Помолчали, осознавая. Лишние слова только портят замысел, как говаривал инструктор номер 8. А потом бил, сука. Таков путь, да.

Метров через тридцать, впритык к сложившемуся дому, нашлась теплушка, отреставрированная фанерой и жестью. Заткнули дыры, пристроили навес, ящики под седалища. На подходах, обозначенных подчищенным газончиком, скромно шаяла бочка, исходя сизым дымком. Пахло дымом и немного мочой. Уют за концом мира.

— Одиннадцатый форпост. Старательский, — отрекомендовал Шумный. — Добро пожаловать.

— Телегу сзади приткните, — посоветовал один из метростроевцев.

Обустраивалась недолго. Выставили припасы с обеих сторон, разобрали посадочные места и пока Фрау колдовала над меню, запалили костерок, овеявший седушки мирным теплом. На раскочегаренную бочку водрузили решетку и помятый чайник. Без суеты и почти на автопилоте, точно после рядового выхода в зону. И Метрострой начал мне почти нравиться. Хотя отработать с ножа я успею…

— С Фермы? — жадно спросил Шумный, едва устроились и закончили приглядываться.

Бойцы посмотрели на меня. А мне, неожиданно, похрену. Взрослые мальчики и девочки сами знают о чем и как говорить. Таиться смысла не вижу, да и нечего скрывать рядовым пилигримам. Нам помогли, нас приняли и пока не убивают.

— Замес, — сказал коротко, и боец широко улыбнулся. А ведь любит поболтать, отметил мимоходом. Да и остальные оживились. А мне в радость помолчать и послушать, делая выводы.

— Проходили, — вступил умник. — Попали прям на самое горячее…

А дальше потекла сарафанная беседа — информация текла в благодарные уши, создавая положительный имидж у обеих участвующих сторон. В сухом остатке и без шуток — метростроевцы нормальные ребята — поддерживают порядок, соблюдают нехитрые правила, способствующие выживанию. Своего не отдадут, чужого не ищут, падаль истребляют.

Шумный заговорщически наклонился вперед:

— Слышал, Амиго там пригрел каких-то бойцов. Чисто звери, из восходников картинки позорные слагали, прям кишками полотна выписывали. Залетные рассказывали — народ срался при одном взгляде.

Фрау закашлялась и замахала рукой, делая вид, что отгоняет дым. Крыса радостно кивала — ее ЧСВ, походу, близилось к стратосфере. Вот только нет там нихера стратосферы.

— Вранье, — вступил я в разговор.

— Чего? — не понял Самара.

— Пизд…, говорю, — кивнул и чутка помолчал, акцентируя внимание. — Если вы знаете Амиго.

— А-а, — понимающе хмыкнул Шумный. — Сам не встречался, но да. Амиго помощники не нужны.

— Только вот напряг он зону, — с легким сожалением отметил метростроевец с забавным погонялом Хрусть.

— Поясни, — перехватил инициативу Шест. — Амиго, сука, надо памятник поставить. При жизни. Смекаешь?

— Да я и не спорю, — вскинул руки Хрусть. — Но всегда есть нюансы. Восход нагнули, да, честь хвала и все такое. Но теперь сучата расползлись и пытаются укрепиться на каждой встреченной точке. Наши за последние дни штук пять предъяв погасили. Без Хаша они совсем отмороженными стали…

— Ага, а с Хашем просто пели соловьями, — хмыкнул Замес. — И нечего не отжимали.

— Тоже верно, — кивнул Шумный. — Но мы старатели, пасем Вудсток. Самара вон пытался перевестись в боевое звено, но Марфа сказала, что драчливых много, а хозяйственников с гулькин хер. И вернула на форпост.

— Дура, — тихо отметил метростроевец. Но сказал для проформы, в расчете, чтобы не услышали.

За нехитрой снедью, облагороженной рукой кулинара, весомо помолчали. Маленький пятачок бытового счастья посреди смрадного океана мертвого города. Момент важен — психическое остывает, бренное отдыхает. Кто в теме — тот поймет, да.

— Куда путь держите? — осторожно спросил Шумный, отставляя тарелку. — Я в том смысле, что можете пройти через базу. Цикл, полтора пути, а там безопасно и гостей жалуют, если гости справные. А вы вроде норм, я такое чую…

— Нам туда, — дал я отмашку на Ось. Сигнал, зараза, как раз соблаговолил проявиться и скакал сраным кузнечиком на подкорке. Бесит.

— Так там ничего, — удивился Самара. — Есть конечно мелочевка, как и везде. Поживиться можно, но никого серьезного, насколько слышал. Больших группировок нет, ширм нет, а сухостоя вдоволь.

— Все, как мы любим, — хмыкнул Шест.

— Уверены? — Метростроевец искренне не понимал. Но его интерес, лишь дань отголоскам гостеприимства. Уйдем, через цикл не вспомнит.

— Мы там не были. Но хочется, — улыбнулся я.

И вопросы резко иссякли.

— На всякий случай, — Самара протянул Замесу набросок по вехам до культурного очага Метростроя. Уверен, помимо охоты и сбора, таким группам вменяется зазывать правильных гостей. Приток свежей крови и рабочих рук. Вопросы сраного выживания любой группировки.

— Может заночуете? — без огонька спросил Шумный. — Место хорошее, потеснимся.

— Дорога зовет, — отмахнулся Замес. — Сами знаете. Пилигримам должно идти, нести вести.

— Хорошее дело, — степенно поддержал Самара. — Через пару кварталов насторожитесь, на днях там видел обращенного сухого.

Говорю же, хорошие парни. Зоны, осколки мира, полны контрастов — говно мешается с добром и важно успеть разобраться.

Шест смачно рыгнул, пристраиваясь к оглоблям. Философия момента ушла. А путь продолжился.

Окончание главы 1)

Глава 2

Орду еще слышно. Точно далекий прибой — накатывает, омывает, крадется меж обломков. И тем страшнее тишина, что поселилась в протяженности изломанного квартала. Пустота, как мертвая вечность…

Сука. Я помотал головой, отгоняя мысль, и еще разок пересчитал бойцов. Идут, хмурятся и пытаются издавать звуки, чтобы заполнить вакуум. Херня вопрос — еще пару перекрестков и клекот сухих окончательно стихнет, вернув нам зону в исконном шепоте развалин.

А пока не свершилось, стоит поразмыслить над новой информацией. К метростроевцам зашли очень не зря, так скажу. Получили данные по ближнему окружению и самое главное — выяснили, что впереди нас ничего не ждет. Нет там нихера. Барьеры есть, а ширмы нет. А честный и во всех аспектах положительный проводник сильно не хочет пробивать новый проход.

Комплимент не помог. В памяти еще свежи кадры огненного шторма, что накрыл смену в крайней попытке пробиться через зональную перемычку. Да и слова Амиго помнились — проводники расхожий материал, от того и фланируют в области легенд. Но сраться раньше времени тоже дурной тон.

Я криво усмехнулся, чем мгновенно насторожил бдительную Иву. Она крепче стиснула сумку. Отмашкой указал ей по курсу — на дорогу смотри эскулап, на дорогу. Или в район тощей задницы, что мерно двигалась за колесницей.

Как дойдем, там и подумаю. Каждому решению свое время, говаривал старик Годри. А ему я верю. Хоть и с оговорками. В идеале найдем местного аборигена и пополним копилку знаний, а там и новый потенциал раскроется. Зона полна сюрпризов — рвет жопы на раз-два и не дает застояться, куда бы не завела тропинка, сука.

Через пару часов, после хитрого зигзага по перемолотой магистральной, вышли на знаковый перекресток. Провалы улиц утекали в серость, скалились каменные изломы, но зацепило другое. Шест дернул Марту в торможении и воззрился, как впереди идущий.

На пересечении дорог в растрескавшийся асфальт вбита танковая башня — дулом вниз, вроде нелепого флагштока защитных оттенков. В меру подкопчена, в меру покорежена. На боковине полустертый номер 33, на маковке нарисована жирная стрелка с кривой припиской «Танков тама нету».

Не сговариваясь, посмотрели в указанном направлении — в мертвое ущелье улицы. А глубина не ответила. И чет застремало от новой волны тишины.

— Это чего, блять? — тихо уточнил Шест.

— Танки нужны? — спросил я, прищурившись. В ближних развалах ровная завеса грязи и никаких намеков на угрозу.

— Вроде нет, — пожал плечами тощий. И засемафорил бровями Замесу по поводу разъяснений. Умник озадаченно молчал.

— Значит, тебе не туда, — кивнул и обозрел примечательное здание небольшого торгового центра, немного углубленного за бетонные отвалы у обочин. Состояние неидеальное, но форма еще прослеживается, а фасад отличим от задника.

— О, — навелась Крыса. И логично завершила: — А мы ведь пилигримы…

Согласен, в перспективе нас кормит мародерка, о чем стоит помнить. Мы на дороге и впереди еще многие дни на подножном. Заботливая Фрау уже ввела учет припасов и на каждой стоянке бдит — готовит и считает, а ее взгляды, бросаемые на далекую нить Оси заставляют призадуматься. Извечная проблема восполняемости.

— Командир? — Замес почти откровенно намекал.

— Вопрос, чье пастбище? — сказал Шест. С ним понятно, в свое время гонял пилигримов от закромов группировки, в которой состоял. А потом ракурсы изменились. Случается.

— Познакомимся при случае, — согласился я. Функция ведет себя ровно, прям конкретно ровно. А вывод один — директивное задание в такой далекой жопе, что пока рыпаться и рваться не имеет смысла. Мне бы ширму найти… Хорош, Джимми, надо отвлечься.

Ступили под гулкие своды магазина с осторожностью ученых прозой жизни. Скрадем по сантиметру, стреляем по намеку. А по итогу, выстояли в гулком пространстве минуты три — приглядывались, прислушивались и наполнялись верой. Островок живого из настороженных бродяг и одного железного коня под обветшалыми сводами. Масштабы посредственные, антураж на троечку.

Три этажа на минимуме обзора. Несколько разбитых парадных лестниц, уводящих к верхним завалам и много стен, перегородок в прообразе лохматого от древности лабиринта. Нецелевое здание приспособили под магазинчик с мажорными нотками, но катастрофа расставила все по местам.

Постояли еще с минуту. Крыса выдала нечто пыхтящее. Дивчина на низком старте — всегда готова тряхнуть стариной. Легкие сомнения только у Ивы — вертит головой, рассматривая застывшие изломы и пытается оценить.

Следов нет, только пыль, слеживавшаяся грязь и разложившийся декор, подвисший над проходами. Да тут, сука, только память осталась и никакой интриги.

— Странно, — выдал умник. И опытные товарищи быстро закивали.

А вот из принципа не задам вопрос. Просто изучу перспективу этажных пролетов.

— Обычно, такие места хорошо разбирают, — пояснил Замес. И вновь кивки. — Следы есть всегда.

— Тогда чего стоите? — спросил недоуменно. — Крыса сейчас перегорит…

— Наговоры, командир, — важно ответила мелкая.

— Вот, — выдал непонятное умный образец пилигрима.

— Фрау с тощим на второй, начитанный с мелкой на третий, — сдался я. Хватит расшаркиваний на пороге неизведанного. Наученные практикой бойцы не спешат с инициативой, но оружие держат на взводе. Принимается.

— Осмотрим первый, — встрепенулась Ива. А в ней-то откуда бродяжьи нотки поживы? Хотя трудно устоять перед посылом смены № 7, понимаю. Мы в любопытной локации, а неведомое манит.

Команда убыла по намеченным векторам. Без суеты, но с жаждой улова. Успел отметить, что при проходе территорию контролируют справно — смотрят, куда положено, отсекают вероятные векторы угрозы и лишних нервов не накидывают. Хотя несколько точек для вражеской закладки зевнули на раз. И будь я по другую сторону, никто из магазина не вышел бы…

— Там вроде зал, — объявила Ива, делая шаг в направлении сумрачного провала.

— Вроде?

— Осмотрим?

А я типа бесплатного дополнения к новому опыту для медички. Но справедливости ради, она не мельтешила — коротко глянула и замкнулась в позицию для короткого приставного. Жало меча плавно приценилось к инфраструктуре. Озвучивать намек на возможного стрелка не стал — Ива старалась и пока этого достаточно.

— Меч чутка ниже, — прокомментировал, двигаясь следом. — Первый удар на отмашку, просто реакция на угрозу, чтобы противник слегка притормозил и дал тебе мгновение на оценку. Центр тяжести старайся смещать назад.

— Хорошо, — скупо улыбнулась она. И постаралась.

Я рыскнул взглядом по пыльным углам. Зальчик посредственный и на удивление загроможденный узкими решетчатыми стеллажами. Металл немного сдал от времени, но еще пригоден для пользования. И опять же невостребован.

Прошли пару поворотов, оценивая наполнение меблировки. Из основного — ветошь, сдобренная кусками непонятного. Я для интереса пошевелил пару кучек. Резче запахло тленом. Так пахнет пустота и никчёмность, сука. В тусклом свете, проникающем через разломы высоких оконец, картина незамысловата — навевает черное, если понимаете.

Еще десяток метров кривого пути и очередные стойки. Чем жил магазинчик не понять, если мы в торговом зале, конечно. Помещение неясной этиологии — гадай, домысливай пилигрим.

— Командир, — окликнула Ива из пересечения угловатых теней. В голосе тревога.

Девушка стояла перед крепеньким низким стеллажом, растянувшимся в горизонталь. На дальнем углу лежал целый с виду молоток — крепкая желтоватая ручка и темный набалдашник без следов побежалости. А рядом еще десяток схожих инструментов различной степени изношенности. Дополнительно с пяток гнилых остатков пролетарской радости на полке ниже. На полу просто труха и ржавые остатки ударной части инструмента.

— Дрожь, — пояснила девушка, видя мое недоумение. И даже порадовалась, что знает мне неизвестное. Легкий акт самоудовлетворения. Нехай.

Знаковый эффект зоны, на котором пасутся выжившие. Из неведомого сыпется иногда полезное, иногда говно, а жадные ручонки аборигенов тащат все в закрома. Хотя в данном случае схема дала сбой — молотки прибывали, шли десятилетия, а никто не сподобился.

— С хрена не подобрали? — спросил об очевидном.

— Если сюда никто не ходит…. — Ива пригнулась и тревожно присмотрелась к застывшему сумраку. Сонм угроз вольготно притаился в сплетениях ветхой отделки, демоны играли тенями, намекая тихим шорохом.

— Бу, — сказал, наклонившись к медичке.

— Блять! — Она дернулась. И спохватилась. — Прости, командир.

— За что? — не понял.

— Хотела ткнуть тебя металлом. — Она демонстрировала избыточную искренность. — Очень хотела.

— Смешно, — кивнул.

Угроза свернула призрачные щупальца и чутка рассосалась, позволяя ищущим одолеть еще десяток метров.

Вышли к дальней стенке и притормозили. В углу обустроен бивуак — туристическая пенка, аккуратно заправленное тряпье, пару ящиков, небольшая походная плитка. Видна заботливая рука педанта — все по линеечке в пределах доступа. Почти уютно. И слой залежалой пыли — хозяин ушел, а вот вернуться не обещал. На подчищенной стене размашисто выведено углем «Я жил».

Ива нехорошо поморщилась. Чувства, эмоции, тонкие, сука, материи. Даже могу не спрашивать. Человек жил, а потом перестал. История зоны в двух словах. То, что уготовано каждому.

Чутка наклонился и зарядил ладонью по девичьей ягодице. Отработал хорошо — до эха.

— Айя! — Она выпучилась. Хитрая штука — эмоциональный диссонанс.

— Больно? — спросил вежливо.

— Ну… — Ива пыталась сообразить, как реагировать. Хреново. Так и жизнь просрет.

— Больно?! — рыкнул с намеком.

— Да, — напряглась она.

— Хорошо. — И потопал на выход. Терапия от Джимми. Старайтесь избегать, так скажу.

Молча обойдя еще с пяток помещений, вернулись на исходные к Марте. Из полезного лишь молоток, который не поленился прихватить. Будь мы рядовыми мусорщиками крупной группировки, поживились бы на порядок лучше — стройматериалов в достатке. Знай, ломай и уноси. Но мы не они.

Со второго этажа, перегнувшись через погнутые ограждения, замахал тощий. Боец искренне полагал, что хорошо различим в мешанине декора. Я присмотрелся — допустим, тень враждебна и агрессивна, если верить рваным движениям.

— Командир! — проявил смекалку Шест. — Я же вижу, что ты видишь!

— В чем его ошибка, Ива? — повернулся я к девушке.

— Засветил позицию, — прищурилась она. Честь и хвала Амиго, честь и хвала.

— Поднимаемся.

Поднялись. Секунд десять я демонстративно держал тощего на прицеле, доводя его попытки сместиться с вектора выстрела.

— Мы же проверили, нет тут никого, — сдался костлявый. — Понятие имею. Но командир, глянь чего нашли…

Вот она, незамутненная радость первооткрывателя. Жажда поделиться эмоциональным с ближним. Хотя для Шеста не совсем типично и надо убедиться, что там нет ничего, способного превращать разумное в неразумное.

Додумывал, уже переступая порог небольшого офиса на 30–40 квадратов. Остатки мебели забиты по углам, окон нет, в скудном свете от входа лишь одно большое ничто. И крайне характерные следы — точно в помещение запихнули шар, утыканный шипами, и от души раскрутили, швырнув на свободу. Стены, пол, потолок располосованы глубокими бороздами — бессистемно, в тупой первозданной ярости или боли. На полу обильные черные кляксы — надо полагать древняя кровь, что превратилась в камень. С десяток лет я накину — тот, кто любит царапаться, убыл слишком давно.

— Охренеть. — На пороге возникла Крыса с черным пакетом наперевес. Без добычи не ушла, что ожидаемо. — Может свалим по-тихому?

— Следы старые, — сказал Замес, принюхиваясь и морщась.

— Дурное место, — выдал тощий. Прозвучало значительно и с большой буквы.

Я обвел ласковым взглядом собравшихся. Допустим, только допустим, что мне нихрена не понятно. Умник сообразил:

— Бывает, проползет слушок, мол видели в одном месте нечто жуткое, что из человека душу выгрызает на раз. Бойтесь, мясо, и все такое. Слухи ширятся, находятся очевидцы, показывают следы и народ начинает обходить место десятой дорогой, хотя там может и нет ничего. Дурное место.

— Вот сюда и не ползают, — проявил дедукцию тощий. Замес покосился и вздохнул.

— Я бы не хотела встречаться… с этим. — Ива ткнула пальцем во вспоротую перегородку.

Угрозы я не чувствовал, как и функция. На психику слегка давило, но скорее от общей разрухи и запустелости. Так бывает, когда попадаешь в место, где долгое время не бывало живой души. Что-то пропадает, уходит, даже несмотря на то, что весь мир накрылся сраной катастрофой и люди априори не могут наполнить собой все норки. Выверты психики, которой важно знать, что по этим камням кто-то прошел в обозримом прошлом.

Принято и убрано на задворки сознания. Ибо нехер.

— Что нашла? — спокойно спросил я у мелкой. Пора вернуть команду из мистических высот.

— Да, — она расплылась в улыбке. Выудила из мешка и перебросила мне пластинку упаковки. Сантиметра 3 в ширину, 7 в длину с выцветшим рисунком непонятного животного. В надорванном краешке виднелась закаменелая коричневатая масса.

— Пастила, — гордо объявила девушка. — Там вроде передвижной лавки было. Пастила уцелела.

Возможно, мне не видна картина в целом, но я терпелив и добр, сука. Коротко размахнулся, и пластинка аккуратно воткнулась в кусок шкафной створки. А могла и в горло, да… Команда изучила метательный снаряд, помолчала и Шест важно кивнул:

— Значит, нажористая.

Я глубоко вздохнул. И еще разок. Фрау поспешила объяснить:

— Просто дольше кипятить.

— Часто попадается на зоне, — вмешалась Крыса. — Я ела разок. Не сказать, что вкусно, но сытно.

— Надо душицу добавлять, — хмыкнула кулинар. — И дольше кипятить.

— У нас есть душица? — спросил я ровно.

— Командир? — вклинилась Ива. — Наверное, ты просто не встречал пастилу? На Ферме у Плешивой Кармэн фирменное блюдо…

Надо признать, пилигрим из меня не опытный. Но я хорошо убиваю. Некий вселенский компромисс. Развернувшись, потопал к спуску. Точка изучена, акценты расставлены, пора уходить. Смена № 7 поняла правильно — подтянулись и дружно рванули к Марте. Мы в плюсе — у нас молоток и пастила. А еще, блять, душица.

Выбрались из магазина и на секунду остановились. Горьковатый воздух зоны показался чистым раем. И уличный простор, где обломки лишь мирная перспектива. Эффект немного неожиданный, так скажу. Но непонятная странность в торговом намешана, признаю. А странности лучше оставлять позади.

Скрипнула ось колесницы. Третий день пути. И я сильно подозреваю, что о подручных средствах для техобслуживания Марты никто не позаботился. У команды небольшой опыт с постапокалиптическими средствами транспорта, а я тупо не подумал в стремлении уйти. Занесем в список желаемого, где и без того дохрена позиций. Хочу тяжелое вооружение, чтобы творить добро.

Мимо тянулись осевшие дома — бетонные скалы, рассеченные темными проулками. И вроде нам обещали изобилие сухих. Послать что ли Крысу — у нее талант, не иначе.

— Мелкая, не хочешь осмотреть дворы?

— Командир, — вздрогнул тощий. Марта подпрыгнула на ухабе.

— Дебил, — коротко отозвалась Крыса. — Сказали же тебе, выплеск был. Я не причем.

— Накаркали, — фыркнула Ива.

11 экземпляров сухостоя прямо по курсу. Я пересчитал. Кучкуются у опрокинутого киоска и нелепо трутся о стенку. Вроде как на якоре в последнем порту. И это хорошо. Потому что что? Правильно — рядом нет жадных до искр людишек. Время позднее, пора присмотреть живописное место для ночлега, чтобы душа отдыхала, а глаз, сука, радовался.

— Дворик слева, — присмотрелся Замес. Правильные мысли в правильных головах. — Для лагеря подойдет.

— Осмотрю. — Крыса ушла в отрыв, показав тощему ведущий и самый главный палец.

И да — есть еще 11 упырей, что начали выказывать признаки волнения. Легкое амбре прямоходящего био действовало безотказно. Поскрипывая, пощелкивая, сухостой отлип от обломков и развернулся в должную сторону. Наддал шаркающих шажков.

— Возьму. — На лице Замеса откровенное желание реабилитироваться. Понимаю, но не приветствую. У правильной драчки только одна правильная цель — убрать мешающее. Отработать и забыть.

— Ива, контроль, — сказал скупо, пока умник набирал скорость. Тускло поблескивал выставленный щит, отсекая пыхтение хозяина. Справно идет, пилигрим.

Санитарка дала короткую отмашку мечом и проследовала трусцой. Шест покосился на меня, узрел отрицательный жест и кивнул. Фрау вздохнула. Часто дышит, так скажу и все с какой-то подоплекой.

Таранный удар Замеса уполовинил команду противника. А широкий взмах мечом даровал победу. Хотя Ива из принципа ткнула железкой подергивающуюся тварь, что выпростала из брюха черные кишки. Типа милосердие? Или что-то нервное? Остановлю мысль на паре био, что прибыло в копилку смены. Позитивно? Позитивно.

Из проулка замахала Крыса — путь чист, но тернист. Ведомая Шестом колесница опасно накренилась, преодолевая развалы. Довольный Замес поспешил ухватиться за борт. Шаг и скрип, шаг и скрип. Мелодия зоны в ля-миноре.

Дворик попался удачный — несколько легко контролируемых проходов, плотные завалы из жилых массивов, которые не одолеть без специального оборудования и остатки дворовой площадки — некогда корт, песочные отвалы, седой кустарник и три потемневших лавочки. Почти ландшафтный дизайн.

Обустроились у лавки за неполный десяток минут. Крыса правильно доложила о результатах пробежки среди окрестного мусора, и довольная смена приготовилась к вечере. Накинул багрянца костерок, расплескав тени. Забулькал котелок и пряный аромат поплыл над утоптанным песком. Иными словами, мы подали миру максимальное количество знаков — осталось только поорать, радуя первобытную душу.

— Пройдусь, — объявил команде. Пусть пообщаются в отсутствие командира. Завсегда полезная практика.

Сумрак вечера отретушировал разруху, скрал детали вездесущего упадка. Углы и тени, куда не кинь взгляд. На втором кругу обхода понял, что иного не увидеть и присмотрел небольшой подъем на три этажа — при должной сноровке смогу поскакать газелью, хотя с ветхими кирпичами надо бы поосторожней. Надломятся и спланирую в незамутненной радости полета.

С высоты вид не открылся — силуэты разбитых домов скрадывали перспективу. Темнота истекала шорохами. Сиди и медитируй Джимми, приглядывайся к бездне. В округе ни единой искры, в чем хотел еще разок убедиться. Никто не идет по нашу душу — чуйка молчала, хотя в такой темноте легко надумать легион врагов.

Прицелился. Опустил оружие. Вновь прицелился.

Наверное, пора пожрать. Мысль дельная и своевременная. Отблески костра призывно манили.

Ужин прошел под нескончаемый треп Шеста и Замеса, вспоминавшими охотничье прошлое. Байка на байке и байкой погоняет. Слова смешные, смысл исконно народный. Стоит привыкнуть, потому как впереди долгая череда вечеров и стоянок. Хотя загадывать не стану — не к добру. Двигаться постепенно — помните, да? И первой значимой вехой обозначу выход к барьеру зоны по выбранному курсу.

— Дежурим в обычном распорядке, — объявил подопечным. — Но сперва, Замес, будь ласка, расскажи еще разок про синюю птицу.

— Так она не синяя, — встрепенулся умник.

— И не птица, — фыркнула Крыса.

— Насрать, — улыбнулся им одобрительно. — Расскажи.

Десяток минут степенного монолога. Под него хорошо думается или же наоборот — можно дать отдых мозгам, в которых простреливают тревожные мысли. Нехер. Новое принесет только новое, а гадать не по мне, так скажу. Глоток горького чая из помятой кружки, потрескивание углей, скрип портупеи — все простое, все свое.

— И улетела нахуй, — кивнул Замес.

— Прикольно, — в очередной раз улыбнулась Крыса. — Лады, я в обход. Будут убивать, свисну.

— Сплюнуть. — Ива покрутила пальцем у виска. — Ось слышит.

— Отставить суеверия, — хмыкнул я. — Свистеть не на надо, мелкая. Просто всех убей.

— Приняла, командир.

Важный и знаковый момент — отбой. Смог убыть ко сну — значит жив. Гражданским не понять, но и я не служил, да.

Ночь, утро, день. Цикличность, сука, бытия, если еще не поняли. Смена № 7 двигалась к цели.

Сухостоя, вопреки обещаниям, встречалось немного. Чаще попадались скелеты — белесые кости в свободных позах. Иногда со следами зубов. Еще через полтора цикла стали встречаться следы мародерки — не первой свежести, но и не то, чтобы очень давние. Мысль подцепить и допросить местного аборигена обретала под собой весомую почву. Узнать, чем дышат туземцы и кого покарать при случае. Всегда есть виноватые. Всегда.

А еще через цикл впереди показался барьер. Мутная пелена, соединившая небеса и развалины, и только Ось неизменно светила сквозь завесу. С виду, просто серое перетекало в серое, скрадывая детали нескончаемого города. Если не приглядываться, то барьер можно принять за туман, но мы то пилигримы со стажем. Бойцы так точно, а я присоседюсь к опытным.

Шест тормознул колесницу, и мы остановились посреди магистральной улицы. Помолчали, осознавая. Зона Фермы казалась нескончаемой и вот впереди та грань, что окончательно отсечет аграрную реальность. Колхоз финита. А ширмы нихрена не чувствовалось. Далековато, конечно, но я бы не отказался. Сильно, сильно, не отказался бы от маломальского прохода в иное. Настолько, что предпочту потратить время на поиски местной разумной жизни. Нужны ответы.

— Поищем местных, командир? — нарушил тишину Замес.

Вариант рабочий, но отчего-то мнится бесперспективным. Вроде как буквы знаю, но слова не понял. Разрушенные дома и загаженные дворы под стать увиденным цикл назад, или два цикла, или три. Эдакая дохлая мозаика из незамысловатых элементов. Дорожки, тротуары, щербатые трассы. Различия минимальны, но оптимизма не внушают. Или же близость барьера запарывает мозг. На грани слышимости различим легкий гул, точно работает далекий невидимый генератор.

— Слышите? — спросил осторожно. Пожелтелые обрывки бумаги прибились к надломленным фундаментам и сношали позитив.

— Командир? — Ива среагировала первой. — Где болит?

— Не слышите, — сделал вывод. Ну-ка инсталляция — ушла к херам. Изыди наносное и привнесенное.

Мантра не помогла.

Замес ткнул в остатки высотки — ближайшую возвышенность, что слегка доминировала над оползнями. Правильно, не надо акцентироваться на отклонениях командира — командир может расстроиться. Но глаза у медика слишком заботливые — грех оставлять в неведении.

— Барьер слышу. Зудит.

— А-а, — девушка выдохнула. Забавно. А может я слышу и дохну одновременно.

Поднялись на импровизированный наблюдательный пункт, оставив Шеста в охранке. Тощему в радость — пристроил Марту и по-хозяйски обошел блочные наносы — не иначе, мыслил лагерек на десяточку. Где седалище, где кострище, а куда можно и в горизонталь упасть, давая отдых натруженному телу. А нам вверх — насколько позволяли шаткие лестничные пролеты.

Обзор, надо отметить, получился средненький. Хреновый, надо отметить, получился обзор. Барьер, конечно, расцвел мутной серостью, за которой угадывалось нечто угловато-приземистое. Плетение улиц накинуло пару-тройку новых деталей, развалины обрели ракурс… Да и все.

Пусто у края мира.

Минут десять изучали и слушали — как положено, на полной выкладке. Новые локации, которым пока не верим. По правую руку, вдали разглядел небольшую сизую дымку. Костер? Стоянка? Пыль? Отмечено и отложено за неудобным расстоянием.

Зона ждала проводника. Прям фонила жирными буквами. Приди и пробей, Джимми, воспользуйся даром.

— Встаем на прикол, — сказал вопрошающим лицам.

Умник порадовал здоровым оптимизмом:

— Может кто выйдет на огонек, и мы его не убьем.

Ива нахмурилась и Замес упредительно вскинул руки:

— Шучу. Мы пилигримы мирные.

— Ага, — подтвердила Крыса.

Наверное, лучше никому не выходить к нашей будущей стоянке. Подумал, хмыкнул и полез вниз. Отработаем по факту, но сперва закинемся протеином и био. И запалим пламя, да.

Окончание главы 2)

Глава 3

Никто не вышел на добрый огонек. Запалили на славу — в уютных развалинах муниципального здания. Три криво стесанных стены и много кирпича, а костерок мирно попыхивал на каменном ложе. Ну кто испугается столь мирной пасторали? Усталые пилигримы на привале — кашеварят и общаются под черными небесами. Вокруг тьма разрушенного города, а у нас тепло, светло, и покормить смогут, если не бздеть.

Никого. Точка.

А Фрау забодяжила пастилу с душицей. Если честно откровенно пахло сеном. Но возвращало аграрное и позволяло немного поностальгировать об ушедшем. На вкус, когда устроились с ложками и горячими мисками наперевес, тоже ниче — вроде глины с кислинкой.

— Фирменное, говоришь? — спросил у Ивы, прислушиваясь к организму. Отложим бомбу у великой преграды, что говорится. Хотя кишки урчали мирно.

— У Фрау вкуснее, — безапелляционно объявила девушка.

— Липнет, нет? — уточнил Шест и поперхнулся под взглядом кулинара.

Спокойные минуты. И легкий привкус паранойи — не хрустнет ли камень в тенях, не налетят ли супостаты, занося недоброе в пилигримский быт.

— Удивительно пусто, — подвел итог Замес, бултыхая изысканным чайным напитком на просроченном пакетике двойного пользования. Но горло смазывал, ЖКТ согревал.

— Пожива слабая, проблемы острые, — выдала философское Крыса и замолчала, наблюдая за багрянцем огня.

— Пережрала? — посочувствовал Шест.

Ему лениво показали Малюту.

— Проверяем снарягу, чинимся, — отдал приказ. Встал, потоптался, проверяя опорно-двигательный. Давно не хаживал столь плотно, могут случиться нюансы. А такое лучше проверять в деле. — Пройдусь вдоль улицы.

— На живца, — важным шепотом сказала Крыса. Ива вздрогнула, отставляя рюкзак, а Замес выразительно посмотрел.

Думаю, разберутся. А подерутся — только на пользу, отточат навык. Уцелевших задавлю, павших воскрешу. Справедливость от Джимми, с легкой подоплекой переваренной пастилы. Настроение смурное и мысли гадские.

А город ровный. Тьма вокруг и большего не надо. Постоял на обломке рекламного эпатажа с автоматом наперевес. Корпус направо — смутные тени в тоннели ночи, корпус налево — та же херня. Пару далеких зарниц слегка накинули света, но лучше не стало. Расцвет грязи и пустоты.

По движению ноль. Отсчет закончен.

Осторожно ступая, прошел вдоль остатков бордюра. Метров тридцать полуслепой радости. Разум готов домыслить звуки, что таятся в провалах. И хочется выстрелить… Спокойствие по линии функции даже радует, позволяя не сорваться. Вера машине?

На обратном пути думал над концептом — не так просто сманить оператора вкусными плюшками, железная, не так просто. Но определенные перспективы заманчивы… Стоять Джимми.

Вздрогнул и вскинул АК, припадая на колено. В определённой части темноты, дальше по улице, стало более темно. Секунду густилось и ушло. А может моргнул неудачно. Шиза в ночных променадах присутствует, не отнять — нормальные люди сидят по закромам и терпеливо ждут утра. Прошло две минуты, три, пять… и никто никого не убил, что счел за благоприятный знак.

На подходах к лагерю, у стены, едва подсвеченной отблесками пламени, углядел костлявую фигуру. Бдит, партизан. Возможно — за командиром.

Проходя мимо, молча стукнул по подставленной ладони. Все чисто, боец, отбой. Но за проявленную сознательность благодарю. На нервы ощутимо давило непонятное говнецо, увиденное среди скомканных развалин. Если не показалось, конечно.

Фрау подбросила кусок доски в костер и огонь чутка раздвинул границы бивуака. Ярче проявились текстуры камня.

— Может не стоит, того… — Ива мотнула головой в сторону улицы. — Одному.

Забавно и познавательно. Я изучил санитарку от макушки до крепких полуботинок — медленно и добродушно. Кулинар почти встала на защиту, но умник просто светился намеком, что лезть не стоит. Прям фонтанировал, сука, предупреждением. А я смотрел. Забавно и познавательно.

— Дело говоришь, — кивнул, присаживаясь.

— Не поняла? — Крыса захлопала глазами. — Тощий вали самозванца, мы потеряли командира!

— Дура что ли? — вздрогнул Шест. — Совсем?

— Полагаешь, я злой, Крыса? — повернулся к бойцу.

— Предупреждал, — выдохнул Замес и отодвинулся, самоустраняясь.

— Джимми? — девушка слегка напряглась. — Думала, шутили…

— Вообще-то было забавно, — вмешалась Ива. И смотрела требовательно.

Держатся командой — хорошо. Короткая проверка извечным жупелом командира и достойный результат. Мне нужна спайка — зубастая дружная стая. И на полпути я не остановлюсь.

С утра неспеша свернули лагерь — барьер близко, непонятное и опасное еще ближе, а время позволяет. Да и ползти всего ничего. Один квартал и мы у цели. Груды перекошенных домов тянулись вдоль серого полотна, растворявшегося в небе. Насколько двориков, улочек, что обозначились выходами к барьеру. Подойди и возьми причитающееся.

Команда смотрела настороженно и вопросительно. Облепили Марту и визуально препарируют командира, что сделал шаг навстречу решению. Херня и мотивация. Выбрал, сука, и пошел.

Лукавить и мяться не стал. Выбрал проходимый тротуар, оценил укрытия, созданные обрушенной инфраструктурой, и оперативно распихал бойцов по норам из расчета посмотреть и, при необходимости, свалить по-быстрому. Вектор наводки, вектор отступления, как по учебнику. Если сквозь вскрытую преграду хлынет, команда успеет. А мне опять же пора.

Ива показала большой палец. Должно быть на удачу. И Крыса на нее зашипела. Тонкие материи зоны легко сглазить.

Шаг. Второй.

Серое марево ровно зудит и плевать хочет на близившееся мясо. Лады, вскрывал прежде и вскрою вновь. Поболтал сервис-наручем, обводя дымчатую стену. Реакция нулевая — из разряда, а че ты творишь, оператор? И может еще несколько неприятных слов. А задумка в мыслях была неплоха — дружелюбная техника на службе исполнителя и все такое.

— Нахер. — Упер ладонь в чуть дрогнувшую преграду и пожелал.

Вблизи барьер чувствовался иначе — если уместно сравнение, матерее. Точно предыдущие были так — молодняком, мыльной пленкой, хотя и казались на тот момент непреодолимой стеной. Сравнение и относительность всегда готовы поднасрать. Думал, там сложно, а вот попробуй новый вкус.

Тепло пробежало по ладони, торкнулось в плечо, затылок и вернулось покалываниями. Дернуло нерв, и я надавил сильнее.

Херануло не сразу, если что. Со вспышкой резкой боли в барьере мелькнул изумрудный блик, намечая небольшой абрис сантиметров на тридцать. Вроде наброска, что раздался рябью — расширился, наливаясь прозрачностью.

Инсталляция недобро дернулась и вот тогда уже херануло.

С резким хлопком образовалась призматическая ширма. По другую сторону порскнуло мутью и вроде как песчаным вихрем. Видимость нулевая, но зрение — меньшее из проблем. Меня рвануло вперед — прям грубо и необоснованно, как на дилетантских разборках. На рефлексе обрушился вниз, создавая максимальную сцепку с поверхностью и ухватился за нечто. Нечто хрустнуло.

Камень. Щель в асфальте. Кусок стены. Одна нога почти достигла вихря, что крутился беззвучной мясорубкой, вторая удачно рубанула в барьер. Ну как удачно — мышцы намекнули на скорый разрыв в виду отсутствия должной гибкости.

— Командир! — прорвался голос.

А отвечать мне нечем. Как-то тупо. Воздуха нет — вокруг свистит, кружит, поет, а воздуха нет. Остается только хлопать губами в попытке заорать.

Очередной обломок поддался давлению пальцев, и я проиграл сантиметров десять. Мимо просвистел кирпич, утянутый в бездну. Следом обломки скамьи, куски сайдинга. Если кому посчастливилось, ну или не посчастливилось наблюдать вакуумный взрыв, то очень, сука, похоже.

— Командир!! — голос определенно ближе.

— Кха! — выдал экспромтом. На командирском языке «Бегите нахуй!»

Шест пролетел два метра в чисто героическом стиле. Извернулся, цепляясь ногой за разваленную стену и сумел дотянуться — цапнул меня за шкирку. Теперь нас утягивало вместе.

На бреющем зашел валун, рассекая спины. Мою — так точно.

Пространство неожиданно очнулось и басовито завыло.

Крысу я успел поймать. Она попыталась ухватить тощего, но порыв ветра переметнул ее через тела и направил точнехонько в бездну. Как результат — потеря одной опоры с моей стороны и перехват мелкого визжащего тела. Тощий побагровел, начиная напрягаться. Нездоровым треском отозвалась стена.

— Веревка! Веревка! — заметалось меж стен.

Замес мотанул несколько витков на Марту и заорал матерно. Свободным концом завладела Ива и попробовала ползти.

А дышать по-прежнему нечем. И если не ошибаюсь в накатывающем дурмане, Крыса заимела небольшую благородную синеву, трепыхаясь мотыльком.

Марту дернуло тягой, и я увидел нешуточный моральный надрыв тощего. Боец держал командира и терял фетиш. Ну это я огрубляю высокое, сами понимаете. Приземляю неземное и благородное.

— Фрау!! — выдал умник, пристраиваясь к телеге. Уперся доступным и захрустел галькой. Тащит парнишку, дергает.

Секунда. Метр.

— Я Фрау!! — зачем-то объявила женщина и гордо раскинула руки.

Поток воздуха ослаб до умеренного. А благодарных легких достигла толика кислорода. Два надсадных вдоха отметили перемены к лучшему. Даже пальцы вновь нашли щелки, которые позволили уцепиться за жизнь.

— Давай! Давай! Давай! — орал умник, сдвигая колесницу.

Вот только на Фрау больно смотреть. Перекрученная судорогой, бледная и немного потусторонняя. Аэро ударно пожирало силы.

— Вяжи! — сумел я повернуть голову к мелкой и на выплеске функции швырнул ее наперехват Иве.

Справилась. Дернулась на ускорении, вырывая веревку из руки медика, и рухнула на Шеста, отчаянно накручивая петли.

— Ива, био!!

Она поняла правильно. С низким хрипом сменила вектор движения и сумела продвинуться к кулинару. Затем рявкнула, просчитала варианты и, в рывке извлекая блистеры из кармана, прыгнула.

А я уловил легкий трепет красного мотылька на сервис-наруче. Мышцы руки сократились помимо воли под адовый всплеск функции, и конечность занырнула в провал ширмы. Кисть мгновенно ожгло точно наждаком.

«Анализ».

«Обеднение среды — 93 %»

«Блокировка».

Чья мысль? Чья, сука, мысль, спрашиваю?!

— Давай железная, — прошипел в приступе вдохновения. Где еще найдешь смену?

«Извлечение»

Меня дернуло назад, впечатывая в асфальт. Тянувший за веревку тощий приложился к дому. А ширма закрылась. И что, сука, примечательно — мило чпокнула на исходе. Вроде бывайте ребята, я закончила.

Несколько секунд смена № 7 пребывала в интересных позах. Не в силах одолеть мышечный спазм, прохрипел в тротуар:

— Ива, статус!

— Держу Фрау! Держу Фрау!

Этого достаточно. Как сладко дышать пылью. И денек, блять, задался.

Надо встать и вернуть контроль. Одна мысль, вторая, а там и третья ушли в бессознательное. Завалившись набок, сумел выцелить в мутной дымке перхающего Шеста и обиженную Крысу под боком. Мелкая всхлипнула немного по-детски, осознала мое внимание и посуровела:

— Я сильная. — Подумала и справедливо добавила. — Но легкая.

И ведь не смешно, нихера. Встал, Джимми. Собрался.

В процессе напряжения бренного успел оценить операторские травмы — кисть у наруча, располосованную мелкими порезами, и подранную ногу, что тыкала в потустороннее. Пришла боль, окатывая горячим. А раз чувствую, значит есть чем.

Фрау распласталась на руках медика и хрипло дышала. Вздрагивала в судороге и вновь обмякала. Ива слепо шарила по карманам. Сообразительный Замес отлип от телеги и рванул к рюкзаку с запасами био. Секундный маневр — разодранная ткань и блистеры, перекинутые в должные руки.

Каюсь, невольно задержал дыхание, точно это мне пихали в рот адхары. И с первыми оттенками розового на белом лице кулинара выдохнул. Сраная ширма. Почему, в чем причина? Первые барьеры вскрывались болезненно, но не несли смертельной угрозы. Тупо дырка и алга. Но чем ближе к Оси, тем барьеры массивнее, а последствия неприятнее. Обосрешься, вскрывая, и попадешь далеко не в парк развлечений.

Вроде рулетки… если мыслить оптимистично. Рулетка дает шанс поставить на четное и выиграть — за очередной безумной попыткой попасть на райские пажити. А вот и бред из меня попер на нервном выхлопе.

Моргнул и стены перестали качаться.

— Говорят, первый заход — не показатель, — выдал солидное Замес.

Крыса начала нервно хихикать и человеколюбивый Шест отвесил ей легкий подзатыльник. Мелкая поперхнулась, выдохнула и буркнула:

— Спасибо.

Я склонился к Фрау, чей взгляд мало-помалу фокусировался на мире. Она увидела командира и дернувшись, спросила:

— Я справилась?

— Кто лучший боец? — спросил, распрямляясь.

— Фрау! — пять голосов слились в нестройный хор. Глаза у женщины заблестели.

— Кто?!

— Фрау!

Лады, с мотивационной составляющей разобрались и пора вернуть команду в строй.

— Делаем привал, приходим в себя, — отдал команду. — Далее смещаемся туда, — указал вдоль барьера направо. Там непонятные сизые клочки от вероятного местного анклава. Совместим практическое с потенциальным. Пощупаем барьер в другом месте и на удачу встретим туземцев.

Место под стоянку подобрала Крыса, что заметалась в непонятном стремлении. Считает, что налажала? Возьму на заметку, понаблюдаю. Контроль и превентивное слово — на том стоим, на том заходим во враждебный мир. Но лирика побоку. Надо крепко пожрать, не скупясь на био, и восстановить силы.

Собрали костерок, придвинули обломки, обустроили верную Марту. Ива безапелляционно объявила, что кулинару нужен отдых и вызвалась готовить. На вопросительную мимику, коротко отрезала:

— Мне показывали.

Вопросов нет. Люблю инициативных, с ними весело. И пока на прокопченной треноге заваривался обед, разбавляя горечь ароматами химии, отдался куцым мыслям, попутно мотая раны под неодобрительное ворчание медчасти. Тощий философски вздохнул и вызвался помогать с готовкой. Пища насущная в крепких руках — уже хорошо, понимаете?

Повертел рукой, осматривая наруч. Непритязательная с виду штука. Но кое-что может, да. Очень даже сильно может, если знать как. Анализировать среду и закрывать ширмы — да тут потенциала херова туча плюс тактические возможности. Словно в ответ на мысль трепыхнулся зеленый мотылек индикатора. Общение? Контакт? Констатация? Ответы добуду, дайте время. Практика и не такое вскрывала, иногда, правда, летально… И опять нахлынул холод пустоты.

Присмотрелся к сосредоточенным лицам. Молчат, сопят, обдумывают. Отходняк — дело интимное по большей части. Пережитое укладывается кирпичиками на возбужденную психику и важно правильно утрясти груз. ПТСР никто не отменял — размягчает мозги на раз. А мягкие вооруженные мозги — такое себе удовольствие.

— Кому понравилось? — нарушил я тишину. Ива сбилась с ритма помешивания.

Треснул костерок, резче обозначился шорох зоны.

— Вопрос с подвохом? — решился умник, откладывая нож, который излишне методично затачивал.

— Чего? — улыбнулся ему.

Шест спокойно поднял руку. И вернулся к перебору рюкзака. Фыркнул, извлекая пачку печенья:

— Нашел. Говорил же — была.

— Ты сказал, вафли, — возразила Ива. — Прозвучало, вафли.

— А есть вафли? — встрепенулась Крыса.

— Ну вот видите, — кивнул я.

И темное ушло, сгинуло между обшарпанных стен, рассосалось в сером небе, где органично текли белесые полосы от далекой Оси. Опыт — лишь опыт, если смог унести. Слова не помню, которого инструктора. Помню, что жилистый был и нос характерным клювом. Смеяться любил и женщин.

Поели от души. А Фрау, не смотря на протесты, выдали двойную. Партия сказала — надо, за возражения — расстрел. Утрирую, конечно, но кулинар верно истолковала мою добрую улыбку. И чая байхового приняли, примиряя насущное с ожидаемым. Царапины замазаны, разгрузки подтянуты, обувка осмотрена. В моем случае, топтуны пришлось сменить — изнанке барьера не понравилось, что зашел с ноги, если образно.

Я прислушался к сигналу, что последние полчаса базировался градусов на 5 от Оси. Прием более уверенный, значит чутка приблизились, что сочту за достижение. А то, что направление цели менялось — херня. Может ячейка нервная или еще чего.

Через часок выдвинулись. Фрау пока водрузили на телегу — копить силы. Типа главный колдун — им положено в паланкинах.

— Не ерзай, — попросил Шест, задавая кривую объезда через бетонный завал.

Первый же перекресток не порадовал торосами мусора. И подземные коммуникации вскрыты, точно взрывом. Знай, лавируй, да присматривайся, чтобы не навернуться. С горки в канаву, из канавы в провал.

— Через перекресток сойду, — твердо сказала женщина. — Ноги держат.

— Ива? — спросил я, изучая дырявый остов дома по левую руку. Было движение или нет? Дал отмашку мелкой: — Проверь. На скорости.

Взметнулась пыль, а санитар задумчиво констатировала:

— Пусть сойдет. Посмотрим.

Научный подход — уважаю. Через 15 секунд вернулась мелкая, лихо приложилась о борт колесницы и под ворчание тощего доложила:

— Нихера.

Тогда почему нервы царапает червячок угрозы? Минуту назад нет, а сейчас, сука, да. Слог высокопарный, признаю, но суть прослеживается… Чутка сдвинув автомат, спокойно сказал:

— Собрались. Контролируем фланги.

Бойцы переглянулись и насупились. Смотрятся внушительно, не отнять. Перевалившаяся через борт Фрау тряхнула руками, вроде как разминая. Я укоризненно посмотрел:

— Арбалет. Живо.

Пару часов шли ровно. Барьер под боком тянулся нескончаемой пеленой, мешая дороги и здания. Где-то вдалеке потрескивало, поскрипывало, напрягая слух. Вроде звона комара — с определенного момента бесит. Застарелых следов людского присутствия в достатке — банки, смятые обертки, вскрытые обломки со следами инструмента. И сухими не пахнет по уверениям тощего. Можно не гадать — пастбища обжиты, но несколько заброшены, что уже интереснее. Причины запустения, порой, случаются престранные.

Я покосился на барьер. Мозолит, падла, глаз. Отсюда чувствую непробиваемую равнодушную мощь. Остатки стен на ее фоне — тупо пожеванный картон. Даже немного любопытно — что станется с преградами ближе к Оси. Задавят монументальностью? Тенденция непонятная и нерадостная.

А спустя пару десятков перекрестков, двориков, проулков запахло дымом. Запах нехороший, неправильный — без терпких ноток уютного очага. Только тяжелая мертвая горечь. Тощий шумно вдохнул и придержал телегу. Хмурясь, обернулся:

— Командир?

Чуйка насторожилась — сделала легкую стойку, ну или припала и чутка оскалилась, кому как нравится. Наруч моргнул зеленым, потом красным, вновь зеленым. И погас, зараза. Встряска не помогла.

— Хорошо, — процедил я. — Оператор злопамятный. Внимание, смена. По команде «Раз» рушитесь на пузо и занимаете оборону. По команде «Два» рвете в развалины и атакуете выявленную угрозу по флангам. По команде «Три» тактически отступаете.

— Это как? — не поняла мелкая.

— Жопой вперед и огонь на подавление, — пояснил охотно. — Теперь вперед.

— Может по дворам метнуться? — предложила Крыса и под моим взглядом стушевалась. Говорю же, злопамятный.

— За щит, — скупо сказал умник, поднимая железо и мелкая виновато послушалась. Повторюсь, инициативных люблю, и многих — посмертно. Поймите правильно, зачастую их убивал не я, а сама инициатива.

Первый перекресток, узкий едва проходимый дворик. Чисто, хоть и мрачно.

Переулок с обвисшей решетчатой конструкцией навесного крепежа — вроде ржавой арки неясного назначения. Несколько секунд прицельно разглядывал конструкцию. Сомнительно, но чисто. Дальше.

Источник дыма нашли минут через 40 — на небольшом дворовом стадиончике. Живучий люд использовал площадку с умом — обустроили лагерь из нескольких теплушек и помятого трейлера. Наладили фортификации из мусорных контейнеров, грубо склоченные, но надежные столы, стулья. Кострища, факельные стойки и бытовая мелочевка в разнобой. В наличии имелась даже будка биотуалета.

А потом кто-то все это сжег к херам.

Пожарище жадно прокоптило стены и песок, разметало скарб на чадящие угли. Скрюченные тела лежали у трейлера — багрово-черные, не опознаваемые. Восемь штук средней комплекции и два меньшего размера.

— Что? — шепотом выдохнула Ива, тиская рукоять меча. — Как?

Я сделал шаг к небольшому иссохшему кустику, у которого заметил примечательный блеск. Поднял гильзу — повертел, понюхал. Автоматная, 7,62х39, отстреляна пару дней как.

— Уходим к барьеру. Резко, — надбавил стали в голос.

— А с ними? — вздрогнула Ива.

— Их нет, — вмешался Замес. Крыса, готовая выйти на мародерку, прикусила губу и отступила к телеге. А могла еще разок окараться и поиметь короткую разъяснительную беседу. Она искоса глянула на меня и вздрогнула. Да, мелкая. Да, слежу. Да, считаю.

Скрипнула, разворачиваясь, Марта. Отступили слаженно, контролируя развалины. Иными словами — по сторонам смотрели точно. Слишком тихо, слишком.

На квартальной дороге притормозили — до преграды метров 50, если щемить через черную груду поломанного магазина. Или чуть дальше — если использовать технический подъезд.

Функция коротко плеснула красным. Падая от яростной судороги, заорал:

— Раз!!

Пуля взбила асфальт позади. Хорошо занесли, твари, почти метко.

Ударила короткая очередь, звоном пройдясь по бронированному борту колесницы. Шест, коротко взревев, засадил с позиции лежа из шмалабоя. В развалинах хрустнуло.

Вторая очередь, третья. Вскрикнула мелкая, пытавшаяся перезарядить арбалет. Ива потянула за сумку.

Три огневых точки — метров 100–150 дальше по улице, в коробе жилого здания. Три багровых отсвета, три сучьих цветка. И на сломе стены крепенькая женская фигура.

Рахель.

Точно почувствовав мой взгляд, она опрокинулась назад, уйдя в кувырок.

— Нахуй пошла! — рявкнул я в такт трем патронам. Не успел, твою ж… Попадания взметнули каменную крошку на позиции расчетчицы.

— Джимми! Джимми! — раздалось над улицей. — Нашла тебя!

Да сколько ж у них патронов?! Хотя чего это я — торговцы же, сраные коммерсанты на жирных запасах.

— Марта! — тощий нехорошо подвывал. Борта колесницы обзавелись неположенными дырками.

Один из стрелков противника грамотно сменил позицию, приблизившись. По щиту умника звонко цокнуло. И еще раз.

Ответные два болта и один заряд шмалабоя противника не впечатлили. Тогда, сука, пора сменить пластинку.

— Тощий в упор! Остальным к барьеру!

— Марта! — Шест грохнул щитом об асфальт.

— Беру! — умник рванул за оглобли и словил пулю. Заперхал, спотыкаясь.

Я приткнулся у костлявого бока и выдал гостинцев на рожок, отсекая вражеские точки. Грохотало знатно. Шеста дернуло — в щит прилетело.

— Держу! — голос Ивы.

Торговец за горбом будочки замолк. Минус. А мне обожгло плечо, вслед за одиночным винтовочным выстрелом.

— На клочки, Джимми! — визг расчетчицы.

Гордо не ответил, меняя магазин. Тощий коротко обернулся, и хлопнул меня по плечу. Наши ушли в технический пролаз к магазинному двору. Целиком или нет, пока не знаю.

— Все? — спросил, сосредотачивая огонь на мелькнувшем черном силуэте.

— Кого-то тащили! — рявкнул тощий. И повторил, наливаясь яростью. — Кого-то тащили!

Засада была посредственной, я бы даже сказал, безграмотной — просто на голых эмоциях. Торговцы вычислили направление и не стали мудрствовать — рванули вперед, попутно вырезав неизвестный лагерь, и фланировали вдоль барьера, прислушиваясь к зоне. Догадаться не сложно. А мы не то, чтобы скрывались. О Рахель я помнил, но так — в числе второстепенных проблем. Ошибся. Добротно вооруженный противник даже без тактики всегда проблемен.

— Три, — выдохнул и сделал шаг.

Согбенный тощий потянул щит. Тактическое отступление в не самом достойном исполнении. Я рубил, по нам рубили и пули щедро кромсали камень, исходя белесыми фонтанчиками.

— По ногам! — не унималась расчетчица 2 класса.

Тощий среагировал и металл заскреб о выщербленный асфальт.

Вдох, выдох. Выстрел.

Второй торговец сломался на перебежке. Глупо бегать перед Джимми, так скажу.

Вдох, выдох. Два шага назад.

Визг рикошета. Сколотый край щита. Тощему разворотило скулу.

— Ушел прыжком, — прошипел ему в ухо.

— Командир?!

— Пошел!!

Вспомню старый добрый маятник. И третий рожок. Прям жаба душит, считаю и скалюсь.

Удалось трижды сменить вектор, пока не закатился в проулок. Дважды попали по касательной, и функция недовольно заворочалась, как старый пес, призванный на службу. Таков путь.

Сунув автомат хрипящему Шесту, махнул рукой назад:

— Стреляй туда.

Сам проковылял мимо Ивы, которая металась между Фрау и Крысой, оставил позади Замеса, повисшего на изрешеченной Марте и, не сбавляя темпа, воткнул ладонь в барьер:

— А как тебе такое, блять?! — И выплеснул наболевшее. Ты ответишь, железная, клянусь Осью.

Сервис-наруч мигнул индикатором, на секунду развернулся облачком модулей и вновь собрался, а барьер с треском разрезала щель. Колыхнулся воздух, запахло чем-то солоноватым. По ту сторону преграды виднелось нечто беловато-серое и не спешащее убивать дерзкого проводника.

— Уходим! — приказал. Скакнув к тощему, отобрал автомат и начал методично тратить. Из-за угла выстрелили, щеки коснулся легкий ветерок.

— Командир! — окликнул тощий.

Преследуемый по пятам высверками попаданий щеманул назад. Перекатился через ширму, извернувшись, проконтролировал тыл. В проулок забегали силуэты и впереди самый злобный, грудастенький. Но наруч уже пристроен в абрисе прохода и требование оператора оформлено четко и недвусмысленно. Новые фокусы надо пользовать, так считаю, да.

«Блокировка»

«Извлечение»

Согласитесь, финальные аккорды важны. Прежде чем ширма схлопнулась, я показал нужный палец набегавшей торгашке и отвалился назад. Полежал пару секунд, прислушиваясь к горячечному дыханию. Мы живы, хвала машине и все такое. Жаль, трудно сосчитать сколько бойцов дышит. Вставай, Джимми. Пора.

— Глянь, командир, — нарушил тишину невнятный голос тощего. — Где это мы?

Организм невольно поджался.

Окончание главы 3)

Глава 4

Побаливало плечо и немного стреляло в правом ухе. Странно — красное льется из ноги, а болит плечо. В каком сраном осколке столь хреновая причинно-следственная связь? Наверное, надо посмотреть, да? Впустить реальность, так сказать, в сознание.

Поняв, что немного затягиваю, перевалился на бок и изучил кривой рассохшийся штакетник. Плети бывших кустов, немного потрескавшегося грунта и кладка из некогда белого камня. С образами смерти, вроде, не сочетается, прямой угрозы не несет — смотрел бы и смотрел, сужая мир до точки. Хреновый настрой, Джимми.

Перебирая руками — ногами, слегка довернул корпус на шум, издаваемый сменой. Мимо взгляда рывками проплыл рядок изувеченных палисадников, что тянулся вдоль брусчатки на легком подъеме. Мощеная и древняя улочка снуло уползала наверх — к перекошенным силуэтам одноэтажных домиков на фоне серого неба. Вроде коттеджного поселка, на который дунуло катастрофой. Дунуло странно, если верить следам, но выводы сделаю после — когда рассмотрю поближе.

Еще движение и первый знакомый объект — Марта. Сквозь прорехи бортов темнел груз. Стоит почти ровно — литые шины почти не пострадали, так — по кусочку, по клочку. Если мыслить позитивно. А я сейчас, сука, позитивен, как никогда.

У правой оглобли скособочился Замес — вяло пихал под разгрузку ветошь и периодически нехорошо вздрагивал. Первый — фиксация. А ледяной комочек в груди, падла, не спешил рассасываться.

В поле зрения попали ноги, а затем и тела. Наборы потрепанных женских прелестей в количестве трех штук. У небольшого бордюрного столбика привалилась тяжело дышавшая Крыса — смотрелась недобро и бледно, тиская оружие ладонью, скользкой от багрянца. Смерть пока осторожничала. Вторая — фиксация. Рядом навзничь лежала Ива — дрожала, кашляла и вяло отдавалась рукам Фрау, что занимались активной обработкой ран. Сама кулинар выглядела призраком, обильно залитым кровью. Что-то из японского сюра, так думаю. Но я посчитал — третья и четвертая — фиксация. А теперь скажите, что сейчас, сука, не праздник?

Финальным аккордом углядел Шеста, стоявшего у противоположной обочины и эпично тянувшего костлявую длань к непонятному. Теоретически — к горизонту. Я посмотрел, приподнимаясь… и невольно пружиной развернулся по вертикали.

Организм охнул, функция взбрыкнула, боль прояснила картинку. Но сейчас не до нее. Пару шагов к тощему лишь усугубили видение. За брусчаткой дорожки проявился пологий спуск к развороченной набережной — с широким изгибом, некогда облагороженным плиткой, и декоративным заборчиком. Вдали, где серость сливалась с тенями, изгиб набережной терялся в смутных очертаниях городских развалин. А мы вроде как в пригородной черте, в местечке для прибрежного отдыха, если правильно идентифицировал ряд обветшалых построек.

Но то херня — предварительный антураж. За щербатыми сколками берега короткий обрыв переходил в бескрайнее иссушенное дно — холмистую беловато-серую пустыню, усыпанную мусором. Ржавыми монументами виднелись несколько корабельных остовов — лежали живописно, оттеняя барханы. С виду, что-то из грузовых плавсредств — массивных и громоздких, темневших вскрытым нутром.

И опять же не главная вишенка. Ближе к горизонту дно терялось в стене песчаной бури, если уместно сравнение для пылевой взвеси, отстреливавшей коричневатые языки к небесам. Из взвеси торчало нечто металлическое — вроде гигантского диска, воткнутого в бывшую лагуну. Нижнюю часть скрывала беснующаяся пыль, верхняя, приплюснутая тускло поблескивала технологичным орнаментом. Разбитым, оплывшим, смазанным временем, но орнаментом.

Приближаться к этому не хотелось. Никак. Хотя функция равнодушно помалкивала, точно непомерные фрисби, заслонившие горизонт, в порядке вещей. Уверен — любого приблизившегося ждет смерть. И не факт, что от прообраза вечной бури.

— Что это? — Тощий опустил руку. На окровавленном лице характерно выделялись пятаки удивленных глаз. Не, сказано мягко — охреневших глаз, так точнее.

— Сам удивлен, не поверишь, — пожал я плечами и поморщился. Хреновина торчит в иссохшем море достаточно давно и на берег не собирается, а нам потребно выжить.

Шест эпилогом задрал голову и присмотрелся к небесам. Поплыл касатик. Но сентенции верные — нечто пришло сверху и вряд ли вылезло снизу. Почти научное обоснование, да. А могу и ошибаться — больно уж режет глаз картинка. А пытающийся осмыслить мозг тихо сдает позиции. Предполагать не стану, а значит что? Сами же знаете.

— Проверь груз, — подал я спасительную мысль бойцу. Если нам что-то продырявили, а нам непременно что-то продырявили, хочу знать и реагировать.

— Еб… — Шест обернулся и осознал. Заковылял к Марте, являя лик тревожный и сомнительный. Но я отметил радостное — боец на ходу, раны подсохли и можно вернуться к женской части коллектива.

Ива вздрогнула при моем приближении и, не смотря на физический протест кулинара, попыталась привстать:

— Вывела их командир… Я вывела их…

— Фрау? — задал я справедливый вопрос.

— Забила зеленкой все щели, — отрапортовала кулинар, с трудом фокусируясь. Крыса издала непонятный звук.

— Тогда почему она звучит так драматично? — высказал я непонимание. Прям королева фильма, где никто нихрена не уезжает в прекрасный закат.

— Стебется, — прохрипела мелкая. — А у меня дыра в боку, командир.

— Ива, ты стебешься? — спросил спокойно. Надо выяснить, согласитесь. Санитарка кашлянула и взглянула несколько осмысленней. Адхары потянули тельце из пропасти. Хорошо.

— Прошу… повторить… вопрос, — смогла сказать девушка. — Отходила.

— Говорю же. — Крыса выпустила из руки Малюту и удивленно посмотрела на ладонь.

Несколько минут потратил на то, чтобы достать из запасов пару мед-пакетов и блистеры с био. Заткнул возражения дам, и оказал им посильную помощь — накинул бинтов в положенном и забил зеленку в нужное. Замес терпеливо провожал взглядом мое курсирование.

— Потратил? — спросил его попутно.

— Карман прострелили, — ответил он, кренясь. И получил тройку био. Живи боец, одно прошу.

— Зараза! — раздалось из телеги, над которой торчала костлявая задница, обтянутая грязными штанами.

Ситуация, походу, усугубилась. Заметив мой вопросительный образ, Шест, что спрыгнул на брусчатку, мрачно отметил:

— Канистру пробили. И бидон. Я залепил, но мы слегка потеряли.

— Аквы? — поинтересовался коротко.

— Целы. — Тощий осторожно коснулся скулы. — А ведь потерпим, да. Там еще шмот подрало, но ерунда, не на смотрины.

— Командир, — донеслось от женской группы, где наметился определенный прогресс. Они приняли осмысленное сидячее положение и начали познавать новую зону. Голос подала Ива: — Ты почему в красном?

— Так в нем лишние дырочки, милочка, — выдала Крыса и сама удивленно захлопала глазами.

А смена № 7 охренела.

— Да чтоб, — отметил Замес, делая вид, что озабочен раной. Правильно, я быстро найду крайнего.

— Может ей в башку прилетело? — выказал тревогу Шест.

— Щас тебе прилетит, толстый, — непреклонно объявила мелкая, но попытки пошевелиться не сделала.

Немного посидели, а то и постояли в статике — кого-где застала секунда пустоты. Случается — рвешь жилы, раскидываешь, прорываешься, делая необходимое в пространстве возможного, а потом пауза… и ничего. Уходят мысли и желания, теряются формулировки, рассыпаются конструкции. И нет ничего существенного — лишь ты и статичная картинка вокруг. А может то от постоянных драчек? Ведь, сука, потоком идут — в столь славном мире, где только добро и уважение, да…

Повело? Повело. Я закрыл глаза, выдохнул, и открыл. Недовольным и сомневающимся скажу просто — в жопу, товарищи. Компренде? Мы на Дороге.

Звякнул металл — Замес подтянул щит и обозначил инициативу:

— Командир, перевяжись.

Тощий, стряхнув одурь, преисполнился болезненной деловитости:

— Надо уйти с открытого места.

Правильно — из нас ходоки пока никакие. Кинуть мясо на подстилки и заняться незамысловатым бытом — предел командной работы. Цикл походного уюта, чтобы привести в порядок тела и психику. Ну чем не план для удалой команды.

Я одолел пару-тройку метров по брусчатке в сторону далеких городских теней. Как же неуютно, падла — когда на левой периферии торчит непонятная хрень, облизываемая тихим шепотом песчаных вихрей. Лучше бы грохотала и низвергала небеса, била энергией, фонтанировала смертью — тихий коллапс гигантских размеров напрягал сильнее. Но пара метров позади, а я чуть ближе к следующему домику.

— Как там? — догнал неуверенный голос умника. Остальные тревожно промолчали. Вот только за оружие не взялись. Минус в карму — с занесением.

Отчего-то сдержался и намекать, что нас сейчас начнут убивать, не стал. Развалины пусты, угрозы нет. Хотя левый фланг я бы, сука, оспорил. Сильно оспорил, не нравится мне там. А рядом вроде норм — если рассуждать конструктивно и довериться функции. Молчит зараза в ноль. Даже не смотря на сильно окрепший сигнал, что уверенно елозил в направлении Оси. Не близко, но уже и не в бесконечности.

Я ступил на подъездную дорожку очередного полуразваленного коттеджа. Пошевелил ногой мусорные наносы, что серели залежалым пятном и присмотрелся к стенам. Чуйка молчала, а рука не тянулась к оружию. Хотя на стене четко прослеживалась черная полоса от удара высокоэнергетического оружия. Видел такое на испытаниях под три подписки — помню, как чудаковатый всклокоченный разработчик, утирая пот, вещал высоким чинам о перспективах, пока установка отрабатывала по низким целям. Но кому интересно, правда?

Подошел к стене, поколупал пальцем в сплавленной текстуре. Чудные вещи творятся под небом. Разве что запахи приличные — гнильца и сухая горечь с нотками солоноватости. И еще немного кислого.

Ткнув кулаком остатки штукатурки, прислушался к тихому шороху дома. В разваленной двери темнел небольшой коридорчик с рухнувшими антресолями и перекошенным шкафчиком. Типичное такое пространство — пыль, обломки и рванина. Войди путник — насладись. Но я не притязателен — небольшая кухонька, гостиная и спальня под просевшей крышей, сквозь которую видны пятна высоты, достаточны для потребления и постоя.

— Командир? — донеслось с улицы.

— Готовность пять минут, — объявил на автомате. Подумал и не стал уточнять. А ведь на секунду померещилось, что на внешке моя команда призраков — ждет отмашки на заход. Кречет, Бобма, Амир, Султан, Фурия и Чебурек. Ушедшие и не вернувшиеся.

Я помотал головой, а под рукой треснула дверная створка. Уймись сучья память — не ко времени, да и никогда. Здесь и сейчас — средоточие в моменте. Собрался, Джимми, хоть боль и расползается змеей по мышцам.

А в гостиной неплохо — грязно, затхло и неплохо. Четыре стены — уже подарок для усталого путника. Но мне немного дальше — на задний двор для комплексной оценки будущего номера люкс. Чую, далеко не уйдем, а значит это место ничем не хуже других. Есть где приткнуть плоть и обустроить очаг.

На заднем дворе меня ждало новое откровение. Сам дворик — квадратов на 30–40 огорожен сухой изгородью с подтеками черноты. Некогда живая, а ныне дохлая оградка для тайных дел отдыхающих. Ржавые качели, вросший в землю мангал, упавший на бок стол и трехколесный велосипед с остатками оранжевой краски — если описывать вкратце. А вот за изгородью прям событие года.

Некогда поселок подпирал парк с разветвленной сетью аккуратных дорожек. Небольшие магазинчики, рекламные будки и прочая мишура зоны культурного отдыха. Катастрофа, понятное дело, иссушила и спутала инфраструктуру. Но некто добавил акцента — выжег круг на пару километров со сферическим углублением, что краем цеплял остатки парка. В туманной дали, по радиальному вектору, виднелись угловатые тени пригородных построек. И я даже знаю название случившемуся — орбитальный удар. Вот только в моей памяти радиус воронки не превышал пары сотни метров, а ударной волне положено было разметать поселок к херам. А здесь точно прижгли — большим и жирным космическим пальцем.

Уже поняли, да? Очередные вопросы, сука. Сглатывай и наслаждайся, оператор.

Вернулся в дом. Просто и тупо вернулся, очистив мысли от загадок — не хочу заморачиваться в данном отрезке времени. Лучше по-простому — обустроить пилигримский быт на пятерочку и предаться благословенному отдыху, оставив игры разума для тех, кому не похер. Со временем разгадка придет, даже не сомневаюсь, но сейчас мне голодно и больно. И вроде как знобит немного.

Сквозь отсутствующее окно команда смотрелась посредственно. Тощий подкатил телегу к крыльцу, и бойцы подвисли вдоль бортов. Оружие в землю, глаза в кучу, что называется. Случись в мертвом мире допусковая комиссия — осмотр закончился бы, не начавшись. Всех пинком на реабилитацию и жирную красную печать в личном деле. Хотя порозовевшая Крыса поблескивает любопытными глазенками в преддверии новой локации, а значит еще не все потеряно. Вольный дух возродится, дайте время.

Короткая отмашка заставила бойцов встрепенуться:

— Заходим. Встаем на постой и наслаждаемся жизнью.

Задвигались, на просветлевших лицах обозначилась толика радости. И даже назад не косились — чудная штука в иссушенном заливе просто деталь, вроде привычной стены барьера, чья туманная дымка отсекала перспективу с левого фланга. Есть и есть, тревогу в жопу.

Ива целенаправленно проковыляла ко мне с бинтами наперевес — прям кровавый зомби восьмидесятого уровня. И взгляд сосредоточенно недобрый:

— Кровью хочешь истечь? — прохрипела на подходе. — Из лишних дырочек?

— Говорила же, — поддакнула мелкая, сунувшись к покосившемуся серванту. Скрипнула дверца. Легкое облачко пыли повисло в воздухе.

А я всасывал био и послушно отдавался в руки медицины. Броник и разгрузку скинул у стены, как и бойцы — потом разберем и обслужим. А пока лишь общая движуха — подчистить, разместить. Добавить немного жизни в застывший дом.

Во дворе что-то грохнуло и голос тощего терпеливо пояснил:

— Двумя руками.

— Вторая болит, — прозвучал логичный ответ умника.

— Дурак, да?

— Тяни уже…

Люблю смотреть на командную работу. И слушать люблю — как из хаоса рождается порядок. С крепким словцом и добрым посылом.

— Готово, — Ива хлопнула меня по плечу и поморщилась. — Присяду на секундочку…

— Молодец, — сказал ей весомо. Бледная ответная улыбка чутка скрасила запустелую комнатенку.

— Охренеть! — Выбравшая во двор Крыса оценила вид. — Это че?

— Есть разница? — Судя по напряженному голосу тощий чего-то тащил.

Пора мне присоединиться к трудовому подвигу. Вышел под открытое небо, осмотрелся и не присоединился. Ни к чему — усилиям подопечных мангал приспособили под кострище, рядом пристроили стол и ящики для посидушек. Кто-то поставил велосипед на попа и сверху присобачил сигнальный флажок. Судя по довольной физиономии — творчество тощего.

Крыса оглянулась на мое появление и еще разок махнула в сторону воронки:

— Это чего, командир?

— Плевок бога, — кивнул, присматриваясь к сиденьям. Хочу сесть, хочу тепло огня и хочу горячую кружку в руку.

— А? — мелкая захлопала глазами.

— Не зли богов, Крыса, — сказал ей. У оградки вроде валяется пара досок, почти мечта.

— Так не планировала, — удивилась она, теряя интерес к непознанному. Практичная натура, не отнять. Если никто не тыкает пальцем в черную проплешину, так и думать о ней нечего.

С полей вернулся Замес таща пару бревнышек — остатков деревьев, смолотых катаклизмом. А мне вдруг стало интересно — если воронка фонит, то как долго мы продержимся? И стоит ли заморачиваться?

Вздохнув, подсобрал волевое и попер за ограду. На мне ответственность, принятая добровольно. Сотенку метров разменять сумею — песчаные дорожки, пепельные останки, в отдельных местах недогоревшая мешанина древесного. У разваленного киоска остановился, изучая обрывки, желтевшие в металлическом каркасе — вроде пластиковых оплавленных побрякушек. Взрывной волны не было, но жар достойно порезвился по периметру. О такой херне не слышал — все, что могу сказать.

Вторая остановка случилась у края черной проплешины. Присев на корточки, осмотрел спёкшийся грунт и, не мудрствуя, сунул в пепел руку с наручем. Результаты впечатлили полным отсутствием — типа сижу как дурак и рыхлю пальцами седые клочья.

— Уверена? — спросил у пространства. Коротко мигнул зеленый огонек индикатора, и я чутка прифигел. Осмысленный же диалог получается — вопрос-ответ и все по-взрослому. Хотя зеленая метка — не факт, что хорошо в интерпретации машины.

— А мигни красным, — попросил на интересе.

Руку дернуло короткой судорогой. Лады, оператор не дурак и способен понять, когда посылают нахуй. Но немного обидно — в профессиональном плане.

— И тебе того же, — сказал, распрямляясь.

У пролома в оградке избранного дома нарисовалась фигурка Шеста. Тощий махнул рукой — мол, контролирую, слежу и не пора ли вернуться. А может додумываю и множу сущности, а боец просто разминает руку. Хотя согласен — я с минимумом защиты и вооружения торчу посреди открытого пространства — открытый для невзгод и лихого люда.

Присмотрелся к далеким теням городских окраин. Нам предстоит туда зайти и насладиться новизной зоны. Но почему-то не хочется и не пойму отчего. Есть что-то такое в воздухе — тревожное и непонятное, на грани чувств.

— Норма? — спросил тощий, едва я приблизился.

— Чуешь чего? — спросил вместо ответа.

Шест добросовестно вдохнул, подумал и мотнул головой:

— Сухими не пахнет, если ты про это командир, но…

— Чем-то пахнет, — закончил я.

— Да, — серьезно кивнул боец. Вижу, что тревожится от непонимания, теряя свой обычный дурашливый шарм.

Я присмотрелся к костерку, над которым уже колдовала Фрау. Милота, прям глаз радуется, а червячок сомнений уходит в стазис. Тощий понимающе кивнул:

— Обойду соседние участки.

— Крысу возьми. По одиночке не ходить, ясно?

— Согласен. — И убыл в дом, где мелкая придавалась обыску.

Вслед за коротким эмоциональным диалогом вроде «дура-дебильный шланг» пара убыла на набережную, а затем к соседнему строению, откуда незамедлительно послышался рабочий треск. Обломки становились чуть более обломками, если понимаете. Никакого пиетета к древним останкам — только функциональность и здоровый пилигримский интерес.

— Суп? — спросила у легкого дымка Фрау. Я добросовестно постоял рядом, изучая припасы под рукой кулинара. Два синих пакетика и один черный. В скованном усталостью разуме крутилась непонятная мысль о супе и вопрос «почему?».

Сердито зашипела Ива, обустроившаяся близ качелей на сотворенном полешке. А через миг достала из бедра пулю — ход, несомненно, сильный для впечатлительных. Но меня порадовал — у остальных, значит, просто подрало мясо, и свинцовых гостинцев организмы не затаили. Вероятность не стопроцентная, но лучшей мне не надобно.

— В остальных ничего не застряло? — уточнил на всякий случай.

Медик мотнула головой, закусив губу и мотая бинт. Подумавши, решилась на вербальное:

— Проверю, командир.

Вроде управленческие дела поделаны, а роли распределены и можно слегка ослабить вожжи. Работаем на износ и желающих поднасрать бравой смене все больше, хоть и подчищаю хвосты из-за врожденного добродушия. Смешно? Не очень, да…

— Командир! — долетело приглушенное с соседнего участка. Любопытно, как тощий разговаривает с покалеченной челюстью? А может био за щекой утаил? Такой нехитрый ораторский прием.

Думал и спешно ковылял по дорожке, занося пистолет в позицию. Скупо отработал вектора прицелов по передней полусфере — на 11 и на 13. Ничего не чувствую и оттого лишь сильнее закручивается комок нервов.

В дом ворвался уже готовый покарать. Типовая планировка ничем не порадовала. Запустение и мусор — показатели ключевые и ожидаемые. За спиной звякнул о косяк щит Замеса. За металлическим ребром три лица — показательно суровое умника, болезненное Ивы и тревожное Фрау. Молодцы, так скажу.

— Контроль по территории, — сказал, разворачиваясь к парочке, застывшей посреди гостиной.

— Да ты глянь, — ткнул пальцем тощий.

Глянули все — прям скучковались и посмотрели. И есть на что. На полу в судороге посмертия замер трехногий иссушенный краб. Хотя с крабом я, конечно, поспешил. Три суставчатых конечности, панцирь веретеном — в передней части морда на четыре крупных глаза и оскаленный рот. Ротик показательный — такой пастью не медок хлебать, а рвать плоть и упиваться кровью. А еще у твари под пастью скрючены небольшие антропоморфные лапки, на которые отчего-то не хотелось смотреть.

— Мерзость, — выдохнула Крыса. — Сука. Мерзость.

— Мы поняли, — вскинул я руку.

— Идей ноль, — сказал Замес и осторожно ткнул умертвие носком ботинка. Хрустнуло, сухая плоть осела и резче запахло тем неуловимо тревожным.

— Оно, — объявил тощий и потянул шмалабой.

— Местные сухие? — выдала здравую мысль Ива.

На нее выразительно посмотрели. Пилигримы — люди суеверные, и я, вопреки здравому смыслу, начинаю их почти понимать. Накличешь хрень и хрень придет — сучья проза от жизни.

— В спальне череп и левая рука. Череп мужской, рука женская, — поставил весомую точку Шест.

— Вот зачем? — вздрогнул Замес.

— Возвращаемся, — дал я отмашку. Функция твердо проигнорировала изменения реальности. А оператор воспоследует, но с большой-большой оглядкой. — Цикл на восстановление и в путь. Попробуем местные развалины на зубок.

Остатки дня прошли обыденно — в тревогах и починке. Съестное и горячие напитки немного скрасили картину, разбавляя застывшее пространство, что тихо шелестело за обжитым пятачком. Никто не покусился на смену № 7, что сочли положительным знаком и почти примирились с неудобным трупом под боком. Многовато вводных данных — странных данных, из которых трудно сложить паззл. Но они мне вчистую не нравились от слова «совсем» — до желания пройтись через непонятное танковым треком.

Закатай губенку, Джимми. У нас хардкор.

Ночь привнесла несколько новых деталей. В черноте, сгустившейся за оградой, зажглись несколько далеких красноватых искр. Костры. Если правильно оцениваю дистанцию — в пригородных развалинах.

— Живут, — задумчиво протянул Замес, привалившийся к изгороди в метре правее. Мы изучали ночь и делали выводы. Почти всегда — полезно. — Палят открыто.

— Люблю бесстрашных, — кивнул с усмешкой. — Меньше сюрпризов.

— Ага, а потом ловушка, поза раком и ай-ай-ай, — вклинилась Крыса, грызущая комочек прессованной лапши. Она, не отрываясь, смотрела на искры пламени неизвестных лагерей.

— Они еще не знают, — вздохнул я задумчиво.

— О чем? — заинтересовался тощий.

— К ним пришла смена № 7.

— О да, — распылалась в улыбке мелкая.

И чет я не позавидовал вероятным злопыхателям. Крыса одна не ходит — с ней Малюта и немного мы.

Окончание главы 4)

Глава 5

Утро началось штатно. Я отвлекся от изучения изгороди и среагировал на храп Шеста, что донесся из дома. Следом глухо стукнуло и недовольный сонный голос спросил:

— С хера ли доской?

Пора вставать детишки — птички не поют, земля мертва, кишки на подсосе, вражины за углом, так что да — пора начинать новый день, родные. Волчий час дежурства позади, и я не против сменить обстановку.

Чуть шаяли угли в прокаленном мангале — играли толикой багрянца, грея алчные ладони караульного оператора на полной ставке. Я зевнул, подцепил с земли пару досок и аккуратно пристроил в кострище. Слышу, в доме шевелится Фрау, а значит близится время готовки.

Можно встать, сделать пару шагов, прислушиваясь к реакции мясного храма, и набросать выводы. Сон и био, замешанные на дежурстве, где бдительность чередовалась с ровными мыслями о бытие, сильно способствовали здоровью. Хотя о бытие думалось в разрезе местных говнистых странностей — не так высокопарно, как представлялось, но полезно. По итогу, тело слушалось, в голове не кипело.

Взгляд за ограду только успокоил. В первых отблесках Оси все та искореженная земля с явными признаками массированного удара. И неровная гряда далеких зданий без признаков костров. Но мы не гордые, мы можем и нагнать при случае.

— Командир, — прозвучало от дверей.

Великолепная возможность оценить боеготовность Фрау. Я потер руки, избавляясь от фантомной утренней зыбкости, и вернулся к разгоревшемуся огню. Женщина держится прилично — немного бледна, на лице затертые следы крови, но в тонкую березку на ветру не играет. Спасибо био и доброму слову. Иногда короткие передышки просто необходимы, да.

— Фрау — кивнул, присаживаясь. Не удержался, зевнул.

— Может отдохнешь? — Она придирчиво осмотрела котелок. — Тощий мыл.

— И справился достойно, — буркнули с порога. Шест потирал плечо. — Командир, если Крысу ушибет доской, то это просто карма.

— Принято, — согласился.

— Ох, — коротко провозгласила Ива и замерла, стараясь не показать мне, насколько за ночь одеревенело подраненное тельце. — Прям радостно.

— Тогда разомнемся с полчасика, — прикинул я программу. — И станет радостней.

— Молодец, подруга, — фыркнула Крыса. — Говорила же, выходи и сияй.

Почти общий сбор и настроение приподнятое. Отчетливо видно желание прокачать мышцу и порадовать командира. Иного в помятых лицах не замечаю.

Замес что-то пробурчал и начал показательно крениться — ать вправо, ать влево. Немного наивно, не находите.

А через тридцать минут я заставил их вспотеть. У Ивы и умника разошлись швы, но дело поправимо если верить заверениям санитарки. Хотя подозреваю, настаивая на процедурах, она попыталась сократить время тренировки. Лады, приму — внутри меня тоже не райские пажити, а скорее нудные иглы застарелой и растревоженной боли.

— Расходуем био, — намекнула от костра кулинар.

— Интересно, из этой херни с панцирем чего-нибудь выпадает? — оживилась Крыса.

Помолчали, усваивая мысль. Я бы не спешил с поисками ответа — чуйка просто обеими руками «за». Оглянуться не успеешь, как найдешь столько, что не унести. Зона щедра на неприятные сюрпризы — точно отрицательная планида, что уверенно ведет на мизер и печаль. Надо отметить, с голодухи мысли складываются не очень позитивные, я бы даже сказал — мысли складываются хреновые.

— Уже почти, — понятливо объявила Фрау и народ приободрился.

А запасы не бесконечны, о чем должен помнить командир. Я бы вынес контакт с местными в приоритет. Хороший ли, плохой, но полноценный контакт. Если откровенно, без разницы какой — с пустыми карманами по зонам не ходят. Типа аксиома, которой нередко пользуюсь.

— В обед уходим, — сказал, получая миску от кулинара. Вроде как с кашей, если каша может принимать синеватый оттенок. Но запах нейтральный и сойдет. Тем более, что бойцы накинулись с радостью.

— Есть время осмотреться, — сделала верный вывод мелкая. — Пойду с Замесом.

— Вот и правильно, — размеренно сказал Шест. — А то споткнешься, стукнешься…

— Схожу, — философски отметил умник.

— Ива, со мной. Пройдемся вдоль бережка, — решился я обозначить согласие. А то как-то бодро решают без батьки. — Шест и Фрау, готовьте колесницу.

— Да, — ответил почти стройный хор. Коротко, ясно и в глазах нет потаенного — все как люблю. Четкий распорядок, где отсутствует непонятное, способствующее ошибкам.

Бодренько расправившись с пищей насущной, подтянули пояса и выдвинулись. Парочка мародеров поднялись на взгорок, обойдя дом с высушенным монстром, и занырнули в следующий особняк с крышей, ощетинившейся разбитыми балками. Выбор спорный, но разницы никакой. А мы с медработником осторожно спустились на набережную.

Первое, что отметил — на тротуарной плитке характерные следы термического удара, замешенного на взрывной волне. Неумолимое время сгладило следы, но, имея опыт, увидеть легко. И с источником удара понятно. Шаркнув ботинком по облицовке, я присмотрелся к исполинскому диску. Назвать его кораблем, что ли… Или не спешить?

— Жуть, — рядом на остатки балюстрады облокотилась Ива. Мысли вслух, да.

— Откуда бесстрашие? — спросил задумчиво.

— Не поняла.

— Хреновина пугает до усрачки, перед тобой пересеченка, где в каждой складке может скрываться еще более жуткая хрень, но ты никуда не целишься. И даже приклад не под рукой. Так откуда бесстрашие?

— Поняла. — Она прикусила губу и подтянула арбалет. Стала чуть больше походить на бойца. — Но и ты не…

Девушка осеклась, потому как дуло пистолета уже смотрело ей в лоб. Вопросы сняты, мнения учтены. Молча убрав оружие, я продолжил рассматривать конструкт. Легче не становилось — вроде глаз привык, но мозги упорно сигнализировали — подойдешь, умрешь, подойдешь, умрешь. Сдохнешь сука, лютой смертью. Эффект мне непонятный. Может излучение, остаточный фон или еще чего?

— Не понимаю, — признал минут через пять. Ива обозначила бровями вопрос. — Не понимаю, что давит на психику.

Санитарка торопливо кивнула и осторожно наклонилась вперед, рассматривая песочные холмики:

— Мы ведь туда не полезем?

Лично мне бы хотелось — вопреки, чтобы разобраться и закрыть гештальт. Но функция в кое веке проявилась легким запретом — не ходи оператор, не надо. Почти дружеский посыл с железными нотками. И я отчего-то верю древней.

Махнул рукой вдоль берега:

— Разменяем пару-тройку сотенок. — И пошагал. За спиной хрустнула галька, боец молча проследовала.

Ну что могу сказать — самые бесполезные две сотни метров. Вид один и тот же — песок, разбитая плитка и откос, перепаханный ударом. Единственные отличия — клочки иссохшей желтовато-серой травы, что уцелели неким чудом. Кстати да — почему они уцелели?

Вопросу потребен ответ. Я приблизился к склону — клочок травы ничем не примечателен. Вот только рядом, присыпанный землей, скалится надтреснутый череп. Кого-то размазало по насыпи. Крепло подозрение, что катастрофу пережили немногие. Хотя «плодитесь и размножайтесь» никто не отменял и делать выводы о численности населения местной зоны рановато.

— Бедолага, — прокомментировала Ива.

— Жалеешь кости?

Девушка не ответила. Да мне и не надобно. Отвлекаться, пока взбираюсь к брусчатке, не стану. Берег я увидел, пора присмотреться к перспективе, что открывалась за дорожным перевалом.

А перспектива посредственная. Тротуар убегал вниз, отсекая типовые домики, и сливался с парковочной площадкой, на которой ржавели остовы. Остатки стен по периметру, с заваленными островерхими крышами, обозначили ряд мелких лавок, если верить клочкам вывески. Далее темнел кусок магистрали, рытвины поля и отдельные груды развалин. Проходимость средняя, но для Марты сойдет — городской черты достигнет на минимуме гео-усилий.

Окраинам уделил особое внимание. Строения — те, что уцелели — солидные, без трущобных нагромождений. За дальностью расстояния деталей не оценить, но общие впечатления от населенного пункта балансировали в переделах благоустроенности. Навскидку — отсеченный зоной кусок принадлежал крупному полису из числа активно развивающихся, пока катастрофа не поставила жирную точку.

— Что думаешь? — покосился на Иву.

— Места выглядят богато. — Она прищурилась. — А богатые места пустыми не бывают.

— Дрожь?

— Дрожь.

Вечное пастбище для старожилов. А мы тут понаехали. Лады, темпы продвижения снизим и пойдем с осторожностью. Приглядываясь, принюхиваясь.

— Слышишь? — вздрогнула медик.

Со стороны города донеслось несколько щелчков, что резко контрастировали с привычными шорохами. Самое стремное — принадлежность звуков я определить не смог. Похожи на акустику от ударов кнута, но более механическую. Да и кварталы скрадывают эхом.

— Выстрелы? — Ива ощутимо напряглась.

— Маловероятно, — ответил уклончиво. Хрен пойми что, хрен пойми где, хрен пойми как, если вкратце. Главное — у нас на пути. — Хочешь совет?

Ива искренне заинтересовалась, прям приготовилась к откровению. А с меня не убудет:

— Стреляй первой.

— Не смешно, — набычилась она.

— Знаю.

И мы пошагали в обратный путь. Метров через 50 наткнулись на поисковую команду, и Крыса радостно продемонстрировала синий пластиковый тазик. Считаю, день задался. Замес вздохнул и глянул немного виновато — мол пытался воспрепятствовать, но тазик есть тазик.

— Еще два дома и назад, — приказал мимоходом. — Услышите что-то подозрительное, сразу назад.

— Командир? — Умник мгновенно подобрался. Щит блеснул легким отсветом.

— Гипотетически, — выдал ему новое слово.

— Понял. — Они свернули на подъездную дорожку. К крыльцу подступили уже не столь радостно, а с нервами. Вот и правильно, обносить бесхозное лучше из расчета появления непрошенных гостей или сюрпризов, что притаились на показной заброшке. Все любят синие тазики — они вроде краеугольного камня вселенной.

Я помотал головой, отгоняя образ. Неужто расслабился? Рука Ивы крепче стиснула эфес — дивчина неправильно интерпретировала меланхоличный образ командира. А я тем временем придержал шаг — со стороны лагеря донесся равномерный стук. Удивительно, правда?

— Чтобы, значится, долго не искать, — выдал я задумчиво. — Уважаю.

— Так мы затем и проверили, — оглянулась девушка. — Пусто в округе.

Я посмотрел, и медик смутилась:

— Но Шест смелый, согласна.

Вот только колотила Фрау — мастерила подобие распорки, а тощий лупал глазами и пытался подобрать слова. Кулинар деловито отряхнула руки и подергала крепление:

— Примерно так. Воткнем меж бортов.

— Командир, клянусь, не успел, — вздрогнул тощий, едва я выглянул во внутренний дворик.

Кивнув, я поколупал остатки краски на дверном косяке.

— Почти не слышно, — торопливо вмешалась Ива.

На пороге тоже можно сбить пару комочков грязи — весомо и молча.

— Вот и пиздец, — не логично подвел итог тощий.

Фрау почти защитилась — вернее, успела блокировать первый удар, что я отметил и зачел, но затем ей прилетело доской. Бил по рукам, что так славно умели готовить. Бремя руководства — оно такое, зачастую херовое.

— Требуются объяснения? — спросил, отступая.

— Мы палили костер, — нарушил тишину Шест, пока Ива, смерив меня грозным взглядом, метнулась к кулинару. — Кто хотел — увидел.

— Прям уверен? — заинтересовался я. — Прям точно, сука, уверен?

Тощий, к моему великому сожалению, не вытянул — отступил. Я кивнул:

— С распоркой мысль дельная. Но мы в зоне потенциального риска с минимумом информации о вероятных угрозах.

— Я поняла, командир. — Бледная Фрау выпрямилась и перестала растирать руки, которые уже осмотрела санитарка. Пару синяков я оставил, но не более. Когда учили меня, руки тупо ломали.

— Теперь ты, тощий. — Я подступил к бойцу. — Остановить мог? Решил подставить женщину? Охуел?

— Доска же поломается, — буркнул костлявый.

— Упал. Живо. 50 отжиманий, — рыкнул в полтона.

— А кто стучал? — донеслось из комнаты. Замес перевел дух и опустил щит. — Думали, сигнал какой.

Крыса молча покрутила пальцем у виска. Но на пыхтящего тощего смотрела с удовольствием. Тяжело в учении, да… но легче не станет. Мелкая присмотрелась к кулинару и присвистнула:

— Косякнула, подруга. Случается.

Философский вывод, что поставил правильную точку. Далее заморачиваться не хочу, пока Ива не прожгла во мне дыру. Сообразительный Замес аккуратно к ней подошел и почти украдкой шепнул пару слов. Помогло.

Умник едва заметно мне подмигнул и занялся кострищем. Громко объявил:

— А я еще не готовил свое фирменное из тушняка…

— Которое зеленое? — активно включилась мелкая.

Я вышел за ограду. Надо продышаться и поправить мысли — немного притушить злость и удариться в практические аспекты. Изучить даль, облагороженную черными клетями, прикинуть варианты и маршруты, выстроить карту угроз. Рядовые командирские труды.

Рядом задышали. Фрау подошла, ткнула кулаком в плечо, точно пушинка коснулась:

— Правда поняла, командир.

— Не косячь. Косячишь — учись.

— Принято — И ушла во двор, где разгорался спор на повышенных между мелкой и умником. Отжавшийся тощий заинтересовано хмыкал. Инцидент исчерпан, а если кто затаил, я всегда открыт для диалога.

Обед рассосался вмиг — единственное, что отметил, примеряясь к разгрузке. Опять раздергано, надорвано и скручено. Защита сколота, подсумки пусты. И еще много отрицательного, если акцентироваться. Зона тратит — давно пора смириться и закатать губешки. Но не хочу — выжму из потенциала все доступное и даже больше. Где-то нас ждут наши вещи — обильные, полезные и красивые. Только так, сука. Пардон муа.

Напоследок, вставая на плиточную тропу, огляделись. Провели в лагере всего ничего, но стылость и затхлость ушли. Дворик, да и комнаты выглядели почти уютно для непритязательного пилигримского вкуса — типично для места, в котором люди задерживаются дольше, чем на пять минут. И без снобизма, да.

Но мы уходим. Разумеется — в поисках нового и лучшего. Под легкий скрип колесницы, шорох песка и ровное дыхание. А то, что тощий бзданул, стартуя — так мы выше этого, понимаете.

— Фирменный тушняк, как же, — пробормотала Крыса, чем распрощалась с локацией.

Дорога знакома — в том плане, что видел и знаковые кочки зафиксировал. Парковка, разваленные магазинчики и магистральный простор, что горбатой выщербленной лентой уводил к городской окраине. На вскидку — час-два пути если без фанатизма. Где-то объехать, избегая покореженный транспорт и оскальзываясь на обочинах, где-то поднять телегу на руки и гордо прошествовать, пыхтя и выражаясь. Походные будни — в размеренном ритме.

Тени города плавно нарастали, расчерчивая серое полотно неба. Яснее видны следы катастрофы, что прошлась по кварталам — разбила, надрезала, смешала. Но дома, на удивление, выглядят более целыми нежели на Ферме. Вот только росчерки ударов на стенах мне не нравятся — в далеком прошлом на улицах велись боевые действия и дрались отнюдь не камнями и палками.

— Не видел такого, — прошептал Замес, когда придержали шаг у первого перекрестка.

Улочки убегали в теснину технических построек перед кривыми кондоминиумами. Не самая яркая окраина, но есть, куда податься и что выбрать. Асфальтовая дорожка у расплавленных контейнеров, тротуар у покореженной балюстрады, отнорки и проулки. Клочки, обломки и пустота.

Сигнал четок, хоть и не стационарен. Общее направление в сторону Оси подразумевало выбор — направо, налево, прямо, только сверни в нужный момент. Бойцы переглянулись и не сговариваясь посмотрели в сторону улочки, обозначенной баками. За бетонными осыпями виднелась площадка, на которой возможно сманеврировать и выбрать один из темных провалов под нависшими конструктами. Звучит не очень, но то лишь проулки, задрапированные пылью. Волю в кулак и бодрым шагом.

— Пахнет, — встрепенулся тощий. И я бы даже накинул восклицательный знак.

С площадки донесся клекот — знакомый и почти родной. Согласитесь, привычная угроза немного успокаивает, когда знаешь, чего ждать. Троица сухих выдрались из плетей кустарника и бодренько поковыляли. Сразу видно — ребята на активном подкорме, измазаны кровью и говном. Шаркают и щелкают, перетирают мослами, щерясь в вечном голоде.

— Потрудимся? — с ленцой спросил тощий, отпуская оглобли.

Эта ленивая нотка меня всегда бесит. За такими нотками жопу рвут на раз и остается только проблеск удивления — ведь все было ровно, так откуда? Шест уловил негатив и бодро тряхнул щитом — готов и собран, а спросил просто так — камрадов позлить.

Атаковать не успели. Из-за отвала мусора выметнулись «крабы» в четыре клюва. Защелкали, бодро перебирая суставчатыми лапами, и раззявили пасти, в которые легко провалится баскетбольный мяч.

— Стоим, — рыкнул я. Есть несколько секунд для оценки нового противника.

Твари очень неудобно двигаются — анатомия позволяет им шустро менять вектор, и инерция на минимуме. Но заходят слаженно, хоть и немного дергано. И не понять — то ли сами иссушены, то ли природа постаралась. Вот только какая к хренам природа? И лапки мерзкие.

Прыжок, удар, смачный хруст плоти. Черные брызги над падающими телами. Упырь на упыря. Сухие попытались вцепиться, но лишь впустую проскребли панцири. Хотя одному крабику отхреначили ногу — конечность поджалась на асфальте в посмертной судороге.

— Шевелится, — пробормотала Ива. — Шевелится.

Нас заметили. Твари аккуратно сползли с трупов, издав ряд щелчков, и рванули к угощению. Все же сухостой — слепая жажда плоти прям чувствуется, накатывая мутными флюидами.

— Щиты, — приказал спокойно. — Опрокинуть, проткнуть.

Команда выдохнула. Главное выдержать тон и не дать развернуться нервному. Есть цели, и мы просто работаем.

Сшиблись. Кость на металл и хриплый выдох.

Крыса мгновенно забрала обезноженную тварь — крутнулась юлой над бетонкой и вспорола брюхо. Запахло чем-то кислым вслед за выплеском синеватых кишок.

Фиксируем детали, учимся.

Замес рубанул щитом как гильотиной и крабик расползся в надломе. Фрау доработала — бесхитростно засадив копьем. И завизжала, когда насаженный упырь забарахтался в судороге. Картинка неприглядная, согласен. Визжащий боец…

Шаг, уклонение на корпус. Удар ножом пришелся под правую переднюю ногу атакующему сухостою. А нехрен прыгать на оператора, сука. Я успел разглядеть желтые клинья зубов и довернул нож, уходя в кувырок.

Картинка замерла в статике. Быстрая оценка меня удовлетворила — бойцы немного ошарашены, дышат тяжело, но дышат. А тощий лежит на щите с удивленной миной, потому как щит пытается подняться.

— Поймал, — выдал он сакраментальное.

— Зачем? — задала самый логичный вопрос Крыса.

И последовал самый логичный ответ:

— Не знаю.

Из-под щита послышалось ядовитое шипение. Как-то напрягает, не находите? Есть нечто мерзкое и неестественное в иссушенных тварях. И я даже знаю что — их, сука, не должно быть.

Сделав шаг, приник к дорожке, уловил момент, когда тощего вновь приподняло, и засадил в щель пулю. А вот эхо выстрела мне не понравилось — далеко ушло.

Поднялись, постояли. Шест недоверчиво смотрел на щит, точно металл принял неверное решение без спроса хозяина. А краб сдох — гостинец выбил глаз и резко прервал существование живой мертвечины.

— Норм дохнут, — опередил меня умник. Вывод правильный и мне приятный. Все, что надо знать о сраных тварях.

— И никакой мистики, — фыркнула мелкая, оттирая Малюту от синеватых разводов.

— Смотрите, — выдохнула Ива, тыкая пальцем в трупы.

Наверное, слово станет моим нелюбимым. После случается всякая хрень и смене № 7 приходится выгребать. Но мы посмотрели. Над изломанными телами вспыхнули ярко-зеленые искры адхар. Точно светляки — оттенок прям кислотный.

— Био? — спросила у пространства Фрау.

— Тянет на десяточку «М», — почему-то шепотом сказал Замес.

— Если это био, — прошептала Ива.

— Шептунов клеймим позором, — отметил я ровно. Шагнул, подхватил искру и засосал. И я не дебил, функция среагировала на адхару привычно-недовольно, как на объект, который машина считает непотребной флуктуацией. А значит всасывать можно.

По кишкам ударило тепло и организму резко захорошело. Бойцы, отвесив челюсти, наблюдали.

— Нам нужно больше крабов, — выдохнул, мотнув головой. — Прям стаю.

— Био, — расплылся в улыбке тощий.

А Фрау уже деловито расчехлила блистеры и пошла на сбор. Практичная женщина, хоть и визжит. Но усугублять не стану — трехногие херовины с пастью-убийцей мне тоже не понравились. Хотя улов шикарный — био просто сказка. Немного обидно за человеческий сухостой, не способный произвести столь нажористую искру, но я справлюсь.

Ива успела осмотреть местных антропоморфных представителей сухого общества. Два мужских экземпляра и один предположительно женский. Подранные формы трудно распознаются и грудь странная, как по мне. Медик перехватила мой взгляд и кивнула:

— Обычные. Но хорошо кормились.

Выводы просты — было че пожрать. И тем более удивительно, почему в окрестных дворах столь яркая атмосфера стылой пустоты. Никаких признаков аборигенов, охочих до подарков. Ведь команде есть, что предложить. И даже не посмертно.

— Уходим, — махнул рукой. Эйфория от био ушла и вернулась тревога. Чуйка советовала двигаться и двигаться резво.

За пару часов разменяли пяток кварталов. Проходимость посредственная — отдельные здания смололо в труху, накрыв дороги. А рядом высились дырявые высотки. В чем принцип избирательного разрушения понять сложно — типа это к херам, а это пусть оседает естественным путем.

У одного здания, тускло бликующего металлической отделкой остановились. На фасаде сохранилась часть вывески — стилизованный рисунок ракеты и остаток надписи «Инжини…». В разломанном парадном застыли тени изломанных офисных стоек и рваный декор. Уныло висели пучки проводки.

— Может глянуть на пару этажей? — с надеждой спросила Крыса. — Выглядит достойно.

— Замес, двигай с мелкой, — согласился.

Пара осторожно убыла. Вроде тактического щупа — ткнуть в непознанное и посмотреть на реакцию. Не по канону, конечно, но мне сойдет. Я присмотрелся к провалам окон, уводящим вверх. Остронаправленной угрозы нет, но рука тянулась к автомату. Плохо и концептуально неверно.

Сжал, разжал кулак. И еще раз.

Через 15 минут вернулась импровизированная разведка. Унылая Крыса поболтала пустой ладонью — результатов ноль.

— Пусто, — озвучил Замес. — Но здание обыскивали до нас. Следов много.

— Давно? — спросил лаконично.

— Несколько десятков циклов, трудно сказать… И это, командир… там части тел.

— Три руки и нога, — конкретизировала Крыса.

Частей немного, но тенденция неприятная. И сказать нечего, только переглядываться. Вернее, бойцы смотрели на меня, я — в ответ. Слишком мало информации для адекватного реагирования. И пора уже задуматься о месте для ночлега — заныкаться в надежной норе для просветления. Даже видимость охранного периметра успокаивает, плюс живой огонь — на радость пиро, которому потребно жечь.

— Стремная зона, — нарушил молчание Шест. — Непонятная.

Зрит в корень, тощий. Но пора командиру проявиться, не находите. Осмотрев полосу неба в обрамлении квартального ущелья, оценил степень насыщения жемчужных потоков, что раскинула Ось. Достал и глянул на хронометр. Солидно? Солидно.

— Еще часок и в люльки, — сказал просто, и бойцы расслаблено выдохнули. Великая сила определенности.

Но часа нам не дали.

За очередным поворотом, отсеченным столкнувшимися фурами, акустическая картина резко поменялась. Что-то с грохотом обрушилось, метнув эхо меж домов, зашуршало вперемешку с резким треском и над дорогой прокатился вопль. Женский крик быстро захлебнулся, ниспадая в булькающий хрип. Следом лязгнуло и визгливым росчерком прозвучал шмалабой. Заголосили матерно.

До источника метров сто, с заходом во дворы.

А вот и праздник подоспел. Сука. Справа трехэтажная контора, расколотая исполинским ударом, слева длинное приземистое здание, выщербленное катастрофой. Позади сраные фуры, впереди угроза.

— Уходим право! — рявкнул, перекидывая автомат.

Через десяток секунд на улицу выметнулись двое — замотанные в нечто бесформенное и вооруженные. Один из бегущих повторно шмальнул в щель проулка и заорал:

— На крест!

Голос опять же женский. Чет однобоко, как-то. Додумывал, припадая к борту Марты и наводясь. Бойцы грамотно приткнули щиты и выставили оружие. До парадного конторы рукой подать — успеем в рывке если прижмёт. Так что мы, сука, готовы.

— Да нахуй! — бегущая заметила нашу доблестную команду и наддала. Прямо к нам, если что.

А затем из проулка выплеснули преследователи.

Я хотел стаю, я получил стаю.

Окончание главы 5)

Глава 6

Топот, хрипы, клекот. Прям волна, что заметалась над останками улочки. И много, сука, много гостей.

Двое местных бежали тяжело, но целеустремленно. Навскидку, у них еще метров пять жизни, если тропинка ляжет гладко — без забоин под каблуками. Карты сданы.

Преследовали двигались кучно и дергано, черно-серой массой застилая бетон. Опять же назову их крабами, потому как люди жрут крабов и вроде не так жутко от волны накатывающих панцирей. Активная закуска, да.

Шест уперся покрепче, выцеливая противника поверх щита. Замес выдохнул и слегка побледнел. Крыса посуровела, аккуратно выдвигая арбалет. Фрау и Ива, хоть и целились, в образе накинули излишки нервного. А я чутка пожалел, что не успел проработать выбор оружия. Но знаю по себе, как неопытная рука сливает патроны и что-то менять сейчас тупо вредно. Выдастся спокойная минутка подучу бойцов, чтобы сеяли свинец осмысленно и эффективно.

— Не хватит нихрена, — озвучил я задумчиво.

Позиций достигли ароматы кислой тухлятинки. Амбре нетипичное для сухостоя и от того тревожное.

— А? — вздрогнула Ива. И купилась: — Чего?

— Блистеров, — пояснил охотно. — Я посчитал — не хватит.

Бегущие приняли чуть влево и, надсадно пыхтя, проследовали мимо. Вот тут удивили, не скрою. На бегу одна из бесформенных фигур оглянулась и гаркнула:

— На крест, придурки!

Допустим, только допустим, что послала. Есть ли смысл затаить?

А время вышло.

— Два залпа и в подъезд. Щиты блок, — выдал целеуказание.

Выстрелили почти с облегчением. Первые тела кувыркнулись, раскидывая мусор — задергались, заскребли ножонками. А ручки под воющими челюстями все равно мерзкие.

Второй заход. Треск панцирей точно реквием.

АК отработал на десятку. Я чуть сместился на правый фланг и повторил. Легло широкой дугой — на упреждение. Но следует признать — целей дохера.

Шустрый крабик метнулся вдоль стены и толчком зашел на группу. Умеют прыгать, твари, не отнять. Тощий отмахнулся щитом — плеснуло синим под глухой треск. И еще разок — с новым летуном.

Я злобно глянул — кто из бойцов не умеет считать? Но нет, отстрелялись и рванули в парадное. Замес приглашающе отставил щит — для шустрой тушки командира, что теоретически успеет проскользнуть, пока крабьи массы бьются о телегу.

Цапнув с колесницы рюкзачок с запасами адхар, я перекатился по асфальту и нырнул. Лязгнул металл защиты, отсекая противника. Над верхней щитовой кромкой показались тонкие суставчатые пальцы — вцепились в преграду до белизны. А следом щелчки и стрекот — в щель у стены сунулась лапа, мелькнули оскалы.

Тощий, багровея от усилия, покосился на меня, и я кивнул:

— Делай проход!

Сухая масса поперла — определение точное и болезненное. Выдавилась точно из тюбика в мешанине конечностей и панцирей. Белесые глаза мазнули хороводом… и приняли удар. Копье, мечи и немного колун. А я не подумал про багор. Сука.

Выстрелы в теснине подъезда зазвучали канонадой. Не самая удобная позиция, так скажу — ступенек на пять выше группы, в оползне лестничного пролета. Хотя поверх голов видно достаточно целей и я укладывал пулю за пулей, чуть поводя стволом. Ива беззвучно открывала рот — сильно подозреваю, что она орала. А будь мир идеальным — издавала боевой клич.

Первой ранили Крысу. Она не удержалась — рванула на аэро вплотную к щитам и словила добротный кусь в ногу. Вот теперь я услышал визг. Тощий сумел извернуться, подцепить мелкую и продернуть назад — под ноги санитарке, которая тут же забыла про меч и расчехлила медицину.

Да чтоб вас Осью… Рухнув в прыжке, сбил двоих упырей, воспользовавшихся брешью. Под плечом смачно хрустнуло. Радует одно — не во мне, сука.

— Сейчас! — заорал тощий, отъезжая назад под слепым рвением сухостоя.

Немного не понял. Да мы прям в моменте, прям здесь — чего сейчас? Кулаком своротил щелкавшую пасть. Ударил ножом, руку сдвинул и вдоль пола и выстрелил — на всю обойму. На четвертом выстреле боек сухо щелкнул, а на меня выплеснулось черное и синее.

— Держи, блять! — Замес постарался нивелировать пробой периметра и отработать соло, пока Шест пытался вернуться в строй.

— Пальцы, пальцы!

Умника выручила Фрау — приникла сзади и надавила. Почти эротично, да.

Волна тварей начала перехлестывать импровизированный барьер.

Скажу, хоть и не люблю данный посыл — тактику в жопу. Они против нас и точка. Парадное смерти, подъезд сечи, лестница стоицизма и прочая херня, что может придать сил.

— Держаться! — рявкнул, отдирая вражью лапу. Походу меня куда-то укусили. — Выполнять!

— Иду! — Разлюбезная Ива и верное био.

Сглотнул, что говорится, не глядя. А потом меня укусили за наруч.

«Ввод?»

Успел удивиться мысли, не осознавая в горячке ее принадлежность.

«Ввод?»

— Угроза смене! — каркнул, а то и булькнул из-под частей тел, которыми щедро делился впавший в ярость тощий

«Некорректный ввод»

И красный индикатор потух.

— Да пошел ты нахуй!! — Во злобе засадил руку под панцирь очередного упыря, и пиро развернулось жаркой короной.

Заорал умник, чью ногу лизнуло пламя. Терпи боец, держись боец! Болид горящего трупа от толчка вынесло из подъезда и щедро расплескало о панцирный прибой. Звук, что ударил в ответ, накинул изрядных децибел — прям адское шипение на повышенных тонах. Твари сдали назад, разнося пламя, закружили панически и не поверите — припустили в обратку, утекая в проходы, щели.

Истерически хохотнул тощий, оседая вдоль стенки. Согласен — героическая оборона завершилась чутка не штатно. Но мы учимся и вот теперь знаем, что крабы не переносят большого огня, рожденного адхарой.

— Бойтесь! — Крыса погрозила пустоте Малютой. — Смена № 7!

Одобряю и за истерику не сочту. Но надо делать дело:

— Ива, статус.

Доклад занял 15 секунд. Если вкратце — нас немного пожевали, а Замес лишился мизинца на правой руке. И еще эскулап категорически и резко настояла на антисептической обработке, чем немного удивила. И пока мы озадаченно на нее смотрели, начала решительно пробиваться к телеге сквозь завал тел.

— Точно, Марта! — опомнился тощий и убыл следом.

— Рюкзак, — кашлянул я. — Адхары.

Красноречие, да. Продвинутый навык слово-отделения. Фрау сползала на площадку выше, куда я в экстазе зашвырнул груз, и вернулась:

— Целехонек.

Вот и славно. Было у меня подозрение, что оставь мы искры в телеге, сильно бы не досчитались запасов. Не верю крабам, подозрительные, сука, твари. И хорошо наводятся на био — лучше, чем сухостой Хомо Сапиенс.

— Командир! — окликнула от телеги Ива. Голос недобрый, пора выходить.

Оскальзываясь на фиолетово-черных потрохах и хрустя кусками тел, выбрался под открытое небо. А воздух-то сладок. Только сейчас понял, что в подъезде от вони можно впасть в анафилактический шок. И запах не трупный, нет — просто чужой.

Метрах в десяти от телеги стояли двое аборигенов, точнее аборигенок. Они слегка расчехлили одежонку и стали видны общие контуры, как и чумазые лица. Дамочки на любителя — жизнь не слишком их щадила, выковав образы суровых тертых бродяг. Одна из незнакомок, демонстративно закинув шмалабой на плечо, сплюнула и спросила:

— Вы че творите, дебилы?

— Командир? — чересчур спокойно спросил Шест, отлипая от борта Марты.

Чего-то я недопонимаю. И это сраное ощущение уже становится привычным. Но мне положено реагировать.

— А зачем нам две? — задал наводящий вопрос.

— Так одна может сломаться, — буркнула копавшаяся в грузе Ива.

Вы когда-нибудь наблюдали вербальный шок? А я его испытал. Не поленился, уточнил:

— Ива?

— Жжешь подруга, — раздался довольный голос Крысы. Мелкая пинками расщипала дверной проем.

Я заинтересованно посмотрел на дуло шмалабоя, что неуверенно перебирало смену как цели. Хозяйка оружия выглядела искренне удивленной. И задала ожидаемый вопрос:

— Вы че?

— Так я не понял. — Тощий нахмурился. — Мне кидаться или нет?

Лады, накал достигнут, можно перейти к конструктивному, пока смертушка не разгулялась. Хотя злобное нутро и требовало, признаю.

— Выдыхайте, — попросил вежливо. — В чем суть претензий?

— Нулевые, — вторая незнакомка подергала напарницу за рукав. Удивительное суждение, учитывая количество трупов на дороге. А яркие искры био — прям на загляденье. Но как уже понял, нулевые не всегда звучит обидно.

— Пилигримы что ль? — туземка опустила шмалабой и ощутимо сбавила напряжение. — Сто лет не видала…

— Сто? — заинтересовался я.

— Давно, ага. — Она покивала. — Предлагаю найти спокойное место и перетереть. Там и био поделим.

— А-ха… — Тощий подавился воздухом. Я заинтересованно покосился.

А Замес вовремя пресек эмоциональный монолог Крысы. Конфликт от нас не убежит, но сперва надо понять местные расклады. Время для прямого контакта — тут, как говорится, прям в жилу. Едва наметил приоритет и приоритет случился.

Био собирали долго, что наполнило души легкой радостью. Каждый крабе поделился искрой, что статистически переплюнуло Ферму в разы. Местные поделились тарой — вроде блистерных лент, где каждое углубление фиксировалось колпачком. Конструкция с виду нехитрая, но технологически незнакомая. Упрощая — хрен я видел такую ранее.

Пока бойцы заканчивали ворошить тела, незнакомки сползали в проулок, из которого их выдавил сухостой. Я молча пристроился в кильватер, на что получил мрачный взгляд и хмурое молчание. Без комментариев. Пусть воспринимают как хотят, мне не жалко. И автомат под рукой. Если что, на оружие девчата смотрели необъяснимо равнодушно, чем полностью соответствовали общему зональному менталитету, который лично мне по-прежнему нихера не понятен.

В проулке обнаружилась типичная картина вселенского нежданчика — люди шли, враги накинулись и все пошло по жопе. Несколько подстреленных крабов привалились у цокольного пролома, где застыл сумрак и виднелись изгибы ржавых труб. Могу покляться, подвальчик глубокий — веяло оттуда нечто эдакое — безграничное и горькое. Чуть ближе лежал подранный труп — скрюченное женское тело в багровой кляксе. Походу, нам светит немного феминизма, судя по составу пришлой команды. Так-то без разницы — умирают все одинаково.

Туземки деловито и скупо забрали у покойницы памятную мелочовку и оружие. Затем оттащили в небольшой закуток под живописно сложенными плитами и привалили кусками шифера. Молча, почти безэмоционально.

Сурово постояли рядом с импровизированной могилой. Хотя подозреваю, в силу их образа, любая движуха выйдет суровой. Прощание не затянулось — чуть меньше минуты на внутренние монологи, о которых только гадать. Затем одна из женщин достала кусочек угля и размашисто нарисовала на плите подле могилы крест с удлиненным нижним хвостиком. Подписала «Борис».

Я кашлянул. На меня немедля ощерились:

— Прояви уважение, сука.

А на плите по-прежнему написано «Борис».

— Вы потеряли Бориса? — спросил ровно.

— Ты издеваешься? — дамочка со шмалабоем вновь напряглась. Резкие и дерзкие, прям любопытно, на чем замешан посыл.

Ее напарница сменила суровость на зачаточный укор:

— Нулевые же. Не кипятись. — Посмотрела на меня: — Да, мы потеряли Бориса.

— Бывает, — кивнул и убыл к расположению смены. Вникать не стану, а то чет в висках стучит.

У телеги царили нетерпеливое ожидание и вонь. Набор понятный и предсказуемый. Замес вопросительно глянул, прерывая изучение оттяпанного пальца, и я отрицательно мотнул головой. Пока работаем в пассивном режиме. Но незнакомые люди необоснованно обратились ко мне, как к суке, а на память я не жалуюсь.

— Двигайте за нами, — прибыли туземки. И без экивоков проследовали в направлении, куда ранее промчались, спасая жизни. Надо полагать — на крест.

Крест мы увидели да — за перекрестком, что случился на пятой минуте ходьбы. Визуально — очередной разбитый домик на два этажа. Административный ресурс, что пощадила катастрофа. Есть стены, обозначен вход, за которым присутствует небольшое парадное и часть лестницы. На фронтальной стене нарисован крест с тем же приметным хвостиком.

— Крест, — ткнула пальцем лидер двойки.

— Крест, — согласился я.

— Стебешься, сука?

У дамочки совершенно неадекватное восприятие реальности, согласитесь. Или талон на бессмертие.

Тощий дернул телегу и начал раздуваться. Процесс почти завораживающий — понаблюдал с удовольствием. Затем аккуратно подступил к говорившей, улыбнулся и коротко пробил в корпус. На довороте — срезал в челюсть. Тело осело. Вторая туземка торопливо вскинула руки — шутка ли, два арбалета и пара шмалабоев, что держат тушку на прицеле.

— Ива. Приведи собеседницу в чувство, — попросил скромно.

— Да командир.

Показалось или санитарка украдкой облегченно выдохнула? Мысленно помечу, обработаю позже. Дамочка, которой в рот сунули био, вздрогнула и резко села на длинном судорожном выдохе — уставилась на меня, чуть склонившегося к цели. Дистанция важна — понимаете.

— Не. Называй. Меня. Сукой.

— А… — Она моргнула и осторожно потрогала челюсть. — Ну да… Так я… Ну да…

После секундной паузы кивнула:

— Лады, мой косяк, не подумала. Привычка, пилигрим, не серчай.

— Не серчаю. — Подал ей руку, и она с легкой заминкой приняла помощь. Не все так плохо, как думалось. Шансы на контакт остались. Местная из понятливых — ее вырубили, но не убили. Считай, почти дружеский диалог. В иных местах за подобные косяки пускают красное и забывают через мгновение, как о бесполезном мясе.

— Нихера ты резкий, — почти с уважением выдохнула вторая. Именно «вторая», пронумерую пока — в силу неполной идентификации. — Вы точно пилигримы?

— А есть сомнения? — удивился тощий. Я одобрительно кивнул — отыграл по Станиславскому, уважаю.

— Пристроимся во дворике, — решила перейти к практичному первая. Согласен, тереться словесным можно бесконечно. А мы не то, чтобы в безопасности.

Дворик порадовал — за зданием с крестом, на три выхода и с завалами, что могли сойти за фортификации. Территория подчищена и по нынешним меркам почти облагорожена — несколько бетонных блоков вместо скамеек, мусорный бак под склад и прогорелая бочка, как центр композиции. Лепота, иного для взаимовыгодного обмена информацией не треба.

Крыса шустро метнулась по периметру в порядке инициативы, сунулась в обозначенные проходы и показала большой палец. Продано под временное стойбище. Хотя меня немного беспокоили крабики — утекли легко и столь же легко могут вернуться в извечном голоде. Либо я чего-то не понимаю, что вернее.

— Здесь безопасно? — спросил, оглядывая провалы стен.

— Не шутишь? — осторожно спросила ученая первая. — Не подумай, но, если знаешь реально безопасное место, скажи. Я метнусь туда фенечкой и нихера не вылезу.

— Понял, — хмыкнул скупо. — И ты поняла.

— Твари ушли. Через цикл-два оклемаются и вернутся. А пока расслабь жопу, здесь безопасно.

Люблю полезную информацию — из очевидного, да. В коротком порыве бойцы обустроили быт и под легкий дымок зачинавшегося костерка приготовились внимать. Фрау почти меланхолично начала собирать ужин в ракурсе уходящего дня — плавными гипнотическими движениями, с мирным звяканьем посуды и шуршаньем пакетов под треск дров.

Первая аборигенка сглотнула и бесхитростно спросила:

— Поделитесь? Зачтем по био, если что…

— Поделимся, — порадовал собравшихся. — Но давай по порядку. Помнишь, мы нулевые, а нулевых потребно что?

Возникла легкая заминка. Умник не выдержал:

— Учить, — и ускромнился, потупился.

— А, — закивала первая. — Говорю же, давно не встречала пилигримов. Я Таша, это Хвостатая.

Вторая женщина подняла руку и щербато улыбнулась, понизив градус суровости.

— Клан Вобля, — весомо представила женщина. — Скромный, но гордый.

И что тут скажешь? Правильно — промолчали, а Замес опять пресек монолог Крысы, которая слегка впечатлилась услышанным.

— Смена номер 7, - представил я команду. — Топчем зоны, ищем счастья.

— Считай, нашли, — фыркнула Хвостатая. — Прям дохуя.

Уютно забулькал котелок. Огонь разбросал тени, даря тепло.

— Не гони, — Таша резким взмахом осадила подругу. — Акватория, зона спорная. Но свое урвать можно.

— Акватория? — прищурился Замес. Чет с контролем у него не очень. Но информация пусть льется, я промолчу.

— А-а, типа, добро пожаловать в Акваторию, — развела руками Таша.

— Ознакомь с подробностями, — попросил терпеливо.

— Само собой. Нулевых поддержи, это вроде заповеди. Плюс к удаче и все такое. Все разумное базируется в Парке. Единственное место, куда нет доступа нечам.

— Нечи? — акцентировал Замес.

— Замес, — акцентировал я. Моя харизма перевесила, и умник виновато засопел.

— Твари, — ткнула за спину Хвостатая. Спокойно так показала. — Не человеки. Нечи.

— Считаете их сухими? — спросил осторожно.

— Само собой, — не поняла Таша. — Есть и гнилая человечинка, если ты про это. Ось всех прибирает. А есть нечи. Тоже сухостой — добыча. Кланы предпочитают охотиться на нечей — навар шикарный.

— Откуда они? — перефразировал интерес.

— Всегда были, — пожала плечами женщина и с интересом принюхалась к котелку. — Справно готовишь подруга.

— Умею, — лаконично ответила Фрау.

Всосем данные по капле, что говорится. Но именно сейчас я терпелив. И даже готов подогреть интерес местных — вижу, как косятся на рюкзачок с адхарами и готовы перейти к сладкому. Био — их главный цимес, хоть и гордо не спешат демонстрировать интерес.

— Как поделим? — махнул Иве, и девушка перебросила мне груз собранной зеленки. — Чтоб не осталось недопонимания.

— 30 нам, 70 вам, — рубанула женщина и сама замерла от сказанного. Ей сильно надо, прям реальная нужда и смысл бытия, но просить не привыкла. Я промолчал, и она заторопилась: — Акватория поделена на охотничьи сектора. Закреплено решением совета кланов и обжалованию не подлежит. Топовые кланы, понятно, отхватили самое лакомое, но мы не жалуемся. Сектор не простой, переменчивый, но наш, понимаешь? Вы в охотничьих угодьях клана. Пришла инфа о гнезде, и моя тройка рискнула. Вот только с цифрами сучий информатор ошибся. Борис легла, а мы решили расконсервировать крест.

Блеклый и привычный расклад, как по мне. Мы куснули от чужого пирожка и создали прецендент, а дальше зависит от понятий местных. Бойцы отчего-то покивали с пониманием — в их реальности развалины могут быть собственностью и брать без спроса — дурной тон для правильных пилигримов. Имидж сука и карма.

— 30 на 70, - подтвердил без напряга. И все выдохнули, местные ожидаемо, а свои немного удивили. Я ведь не кровожадный, нет.

Рассчитались и Таша на радостях затараторила:

— Понимаю, основную охоту сделали вы, но нам нельзя назад без добычи. Оторва не поймет, мы уже пару раз косякнули, а лидер клана не любит косячных. Наш клан едва поднялся, даже территорию выделили, но в Парке легко потеряться. Сильные кланы сожрут, не побрезгуют, а зеленка правит миром. Согласны?

— Что значит расконсервировать крест? — Я еще не насладился полезной информацией.

— Оторва придумала. Готовим ловушку, загоняем тварей и палим пламя. Нечи боятся огня до усрачки, обычным сухим ваще похуй, а нечи боятся. Разбегаются и ныкаются минимум на цикл. Вот только мы обсчитались с гнездом.

— И много в округе ловушек? — спросил с любопытством. Интерес не праздный.

— Наши помечены крестом. Топовые пользуют горючку, но заряды дорогие к хренам. Одна бутылка под пару десятков био на эмочку. Да и топливный подсос поделен давно и надолго. Вот мы по старинке и работаем — ветошь и спички. Главное, чтобы резко и сильно пыхнуло, тогда нечи пугаются.

Достал из сумки и перебросил Таше еще десяток блистеров.

— Я не просила, — сказала она гордо.

Клан Вобля, что выгрыз место под Осью.

— За информацию, — объяснил плату. — Я плачу за полезное. Почему нечи не лезут в Парк?

— Парк вроде островка, — вступила Хвостатая. — По сути, конечно, поселение, какие-то городские древности, что кланы приспособили под жилье. Но окружены глубоким рвом, по периметру которого натыканы пугала.

— Пугала?

— С виду просто столбы метра по три. Без всяких примочек. Ни звука, ни запаха, но нечи отрубаются при приближении. Может кто и знает, что это за херня, но мы не слышали.

— Парк принимает всех?

— Так залетных не бывает. Не выживают залетные. По зоне ныкаются отдельные отморозки, но там реально ушибленные на голову, — с толикой зависти сказала Таша. Тянет ее вольница, уважает свободную силу, которая никому не отчитывается. Знавал таких, работал с такими, убивал таких. — По большому счету кланам и совету похер, пока соблюдаешь правила. Вне клана выжить трудно… И знаешь, что — думаю, вы можете считаться нашими гостями. Я поручусь.

— Слово, — важно кивнула Хвостатая. Чудно и немного отдает сюром, точно действо оторвано от реальности. — Хоть вы и сломали нам охоту.

— Да мы вас… — Тощий осадил и засопел, медитируя на котелок.

— Может и спасли, — хмыкнула Таша. — Но ты не можешь поручиться.

— А еще вы не знаете дороги к Парку, — поддержала вторая. Прям детский оскал и игра мускулами. Тетки неправильно реагировали и сдается мне, я понимаю суть претензий лидера их клана. Хотя судить рановато — потому как там клан Вобля. Чувствуете посыл?

Я мысленно прикинул варианты — диспозиция не самая плохая. Считай, агенты внедрения, и поле возможностей многообещающее. Нам главное, пополнить припасы и вникнуть в суть происходящего, чтобы без проблем достигнуть источника сигнала. Который, зараза, опять сместился на пару градусов, хоть и приблизился. Мне что, бегать за ним? А функция? Скажи веско, порадуй оператора.

— Командир? — отвлек Замес. — Спрошу?

— Да.

— Насколько опасны нечи?

Женщины переглянулись и недоверчиво хохотнули — немного истерично. Но я уловил мысль умника и пояснил:

— Насколько опасна охота? Для одиночки, команды?

— Обычно они мигрируют, тупо шастают по подвалам малыми отарами. Их подлавливают на переходах — у слаженной команды все шансы уйти с добычей. Иногда сбиваются, кучкуются и тогда лучше быть из топового клана. Гнезда тоже пользуем, но риск очень большой. Если гнездо старое, рискуешь нарваться на выводок под сотню. Для мелких кланов беда и геморно.

— Клану Синих ваще похер, — вздохнула Хвостатая.

— Так они топ. Оружейка зачетная, припасов до жопы, бойцы не косячат. Да подруга?

— Да я же уже объясняла…

— Откуда пришли нечи? — перебил я грозное сопение леди. Повторюсь с вопросом, не побрезгую.

— Старые говорили, из пустыни, — отмахнулась Таша. — Где буря. Вот только старых не осталось, сожрали. Правда, нет, не знаю. Никто туда не ходит.

— Почему? — подбодрил Замес.

— Там стремно. — терпеливо, как малому ребенку, объяснила женщина. — И там плешь. Огромная выжженная земля. Брать нечего. Дрожь не работает.

Я покосился на мелкую, мелкая — на краешек синего тазика. И фыркнула — мусорщик от Оси.

— Поселение большое?

— Парк, — просто ответила Таша. Видя мое непонимание, пояснила: — 132 клана, не считая одиночек. И не тесно.

— Нам продадут припасов?

— Все-таки стебешься, — укоризненно сказала женщина. — Доставай био и тебе впарят все, что пожелаешь. Мы закупаемся у клана Март. Ребята из середнячков, но цену не дерут в отличие от топов. Есть народ, кто чисто на торговле поднялся.

— А пришлые торговцы случались? — поинтересовался равнодушно.

— Не слышала, — пожала плечами Таша. — Нам своих хватает. И не в обиду — может пожрем? Кишки, сука, уже сводит… — Она осеклась. — Сука — это я в общем плане.

И мы поели. Кусочек мирного в подступавшей тьме. Вдалеке полыхнула скромная зарница и оставила всех равнодушными. Мы греем руки и нутро, радуем глаз игрой костра, а слух — незначимым трепом. Пилигримы несут вести, а местные жадно внемлют — чем дышат незнакомые зоны. Тощий откровенно заливал, но я ловил себя на мысли, что порой сам слушаю с интересом. Жую и слушаю. Мир тебе, Акватория.

Ночку переждем в готовности реагировать, хотя клановцы и заверили в благополучном исходе отдыха. А утром выдвинемся к Парку — у нас два проводника и много стали. Хотя по пути я бы не отказался свести еще одно знакомство с нечами — пообщаться плотненько и с пользой, сея вечное и доброе. Если не принимать во внимание мизинец Замеса, выгода очевидна. И что-то мне подсказывает — жизнь в Парке очень дорогая штука.

— Тоже подежурим, — независимо сказала Таша. — Типа для усиления.

— В паре со мной и с тощим, — согласился.

— Командир тоже не любит, когда косячат, — страшным шепотом намекнула Крыса, обустраивая лежанку в отсветах пламени.

— Мелкая, — попеняла Ива. — Мы вроде порешали…

— Так мое дело предупредить, — пожала плечами девушка. — О вас же забочусь.

— Весело с вами, — хмыкнула Таша. — Но мы видели страх. Мы охотники.

— Даже не сомневаюсь. — Я посмотрел на Крысу и она, смутившись, отбыла. — Отбой, бойцы.

День закончен с положительным итогом. Если опять же, сука, не вспоминать про руку умника.

Окончание главы 6)

Глава 7

Трагедии не случилось. Серое полотно утра подкралось незаметно и чутка приукрасило россыпи обломков. И никаких сюрпризов — в темнеющих проходах виднелись тихие кусочки зданий и улочек, сухостой не присутствовал, городские шорохи воспринимались за мертвую тишину.

Местные добросовестно отстояли караул, успели даже обменяться парой слов во мраке, едва подсвеченном кострищем. Вроде бонуса для усталого организма — когда рядом еще одно живое тело, а мертвечина заныкана по глубоким норам. Самообман, конечно, и раскрытие позиции вероятному противнику, но я смолчал. Потенциальных союзников надо поберечь — им еще вести группу.

Ярче вспыхнули угли, разворошенные Фрау. Привычный распорядок команды — жопы оторвали, переместили и занялись утренним моционом, раз уж ночь не добила. Святое правило пилигрима. Таша и Хвостатая отнеслись с полным пониманием и занялись меланхоличной проверкой экипировки.

— Едим и выходим, — озвучил план.

— Да, пора, — степенно кивнула Таша. Смотрю за ночь отошла, сбросила мандраж и хлебнула уверенности. Радушный и сильный хозяин, готовый принять залетных гостей.

Замес неопределенно хмыкнул, что стало единственной реакцией на слова клановой. Я укоризненно качнул головой — воспитание и манеры, умник, воспитания и манеры. С нами рядом еще не друзья.

— А сколько может длиться охота? — неожиданно спросила Ива, завершая бинтовку «профессора».

На дельный вопрос стойку не сделаю, пусть отдельные бойцы не косятся. Спрашивать о нужном в требуемый момент — почти искусство.

— По-разному, — уклончиво ответила Хвостатая, жадно рассматривая парок над котлом. — Но клан ждет до последнего. Хотя пропавших ищут редко. Смысла нет, понимаете? Проверят, конечно, обычные делянки, но в черноту не полезут.

— Не ссым, — объявила Таша. — Нас еще не списали, и мы за вас поручимся.

— Прям бальзамом, — одобрил я. Главное, не наткнемся на нервничающих спасателей, а с остальным разберемся. В секторе, отданном клану, вряд ли действует только одна команда, но чужаки — редкость, а между своими, думаю, перетрут штатно.

Стоянку покинули через полчаса. Бойцы готовы, проводники готовы, а Марта бодро поскрипывает, заставляя тощего тревожно прислушиваться. Условия для выхода почти идеальные.

Двигаем телом, шевелим конечностями в привычном рваном ритме. Обогнуть, перелезть протолкнуть — оставить позади изломы, растоптать лежалую грязь, разминуться с нависшей массой кладки. Улочки и дворики, а порой, сука и проспекты с площадями утекали за поворот — в извечный призрачный скрип зоны.

Бойцы почти не разговаривали — так, короткие посылы о способах преодоления очередных развалов. Ну или тощего взбодрить, когда мелкая возвращалась с коротких пробежек по окрестным закуткам и начинала скучать. Клановые слушали и хмыкали без задней мысли — привыкли ходить на минимуме звука, но и в чужие правила не лезли, что мне почти симпатично.

— Уходим в проулок. — Таша рубанула рукой в сторону одной из черных щелей меж неровных стен.

Я пригляделся. На одной из стен — под нависшим козырьком из оторванного сайдинга — белел значок креста, цифра 23 и стрелка «влево». Вот и ответ на причину уверенного продвижения. Последний час высматривал нечто подобное и здесь, на широком дворе, имевшим некое ключевое значение, нашел искомое.

— Да, — Таша перехватила мой взгляд. — Так все метят, развилки более-менее открыто, а тропы только для посвященных.

— А есть тропы? — поддержал беседу. Умник, мерно вышагивающий рядом с колесницей, навострил уши.

— Условно, — фыркнула Таша, и ее напарница согласно оскалилась. Но лучше бы не улыбалась, нервирует на контрасте. — Шанс напороться ниже, ну или сухих давно не встречалось. Сектор отошел клану недавно, так что активно метим.

— Толку-то, — буркнула Хвостатая. — Нестабильный сектор…

— Заткнись, — спокойно попросила Таша. — Просто, заткнись. Хочешь уйти на подсос к сильным?

Ива заморгала — надо полагать, пыталась невербально донести откровение до тупенького командира. Надо же, зона несправедлива и слабого приходуют раком. Проигнорировал и вежливо кашлянул:

— Нахер ваш терки.

Клановые сурово поспешили, мы — следом. Хотя ушли недалеко, до первого отнорка в проулке, что случился метров через 15. Не поверите, но я увидел панцирь. Или точнее, я узрел и охуел, если расставлять правильные акценты.

Трехметровая надколотая хреновина лежала за скособоченными плитами. В анатомических дырах подвисла неприятная белесая «лапша». Иссушенная плоть обратилась в пыль, но, к сожалению, не до конца.

— Это? Что? — в два приема выдала замершая Крыса.

— Где? — встрепенулась Таша, перекидывая шмалабой.

Мелкая активно затыкала цель пальцем.

— Поддерживаю, — поддержал тощий, стопоря телегу. Как мужик — сказал, сделал.

Мне захотелось выпустить немного свинца в сумрак. Да и остальные бойцы нехорошо напряглись.

— Панцирь, — не поняла Таша. — Материал — говно. Хрупкий. А так бы само собой взяли.

— А не крупноват? — спросил я осторожно.

— Нулевые, — почти не сговариваясь сказали клановые. — Нечи случаются разные. В старых гнездах можно наткнуться на такую вот милоту, а то и поболее. И, если ты из первой десятки кланов — даже поохотиться.

— Да ладно, — Хвостатая сплюнула. — Все пытаются. Если свезет, навар поднимешь до Оси.

— И дохнут, — отрезала Таша. — Помнишь клан Болт? Весь боевой состав к херам и нету, бля, Болта… Хотя ладно, там неизвестно кто их поимел, но мне думается без такой хрени не обошлось.

Смена № 7 переглянулась. Легкая неуверенность прям чувствовалась — теория относительности, сука. Когда ты меньше добычи, тянет уйти домой.

— А где такие водятся? — поинтересовался я ненавязчиво.

— Да чтоб! — не сдержалась Крыса.

Нервная она какая-то, может аэро шалит. Или дивчина от радости — в предвкушении шикарной охоты? Я усмехнулся в ответ на неожиданную бледность местных:

— Но мы идем в Парк.

— С тобой что-то не так, — выдала укоризненное Таша. — Мы идем в Парк.

— А там уже решим, — посмотрел я на Крысу. Нехорошо заржал тощий.

— Да чтоб! — Мелкая вздрогнула и погрозила Шесту кулаком.

Вроде немного попустило от открытия. Злобные крабики вырастают и нагибают. И мне вот интересно — ручки о них тоже увеличиваются? Потому что ручки — мерзкие. И лучше избавиться от образа, пока уходим от знаковых останков. Чистота мысли и все такое. А проблемы решим по мере поступления.

Через пару часов прибыли к сожженной колокольне, где местные планировали легкую передышку. Под знаком креста и с цифрой 11 в довеске — нацарапано от души на посыпавшейся кирпичной кладке. Вокруг строения мощенная площадка на три десятка метров, на которой три скрученных катаклизмом фуры, один ларек точно взорванный изнутри и не поверите — ведроид. Если запамятовали — механизм Аади, по-родственному идентифицируемый функцией, вроде тупенького, но верного подчиненного. Гигантский усеченный конус с щупальцами, отмеченный тусклой маркировкой трилистника.

Машина привалилась к остаткам дома, подобрав щупальца. В корпусе зияла черная дыра метрового диаметра, на днище плели узоры ржавые текстуры с подпалинами. Мертвое древнее железо, павшее в схватке. И стало неуютно — до легко холода под ребрами. Инсталляция торкнулась непонятно и вновь ушла в тень, продолжая транслировать сигнал.

— Чего встали? — Таша обернулась на команду, замершую подле телеги. А бойцы пытались оценить мою реакцию, хотя сами угрозы не видели. Лишь общий посыл нетипичной ситуации.

Мертвое железо.

— Это что? — указал я на машину.

— Древняя херня, — пожала плечами Таша. — Есть, пить не просит, как говорится. И клану посрать.

— Типа всегда лежала, — поддакнула Хвостатая. — А че? Знаете чего? Можно навариться?

— Разбейте лагерь, — приказал коротко и направился к разбитой машине. Прям манит, падла — тянет поводком непознанного. Что же с тобой приключилось, брат? Какая сука обидела? И с хрена ли я принимаю металлолом за свояка?

Оставив позади удивленный шепоток группы, медленно обошел агрегат. В колокольне зашуршало, затрещало под бодрые посылы бойцов, разворачивающих стойбище. Перешли к практическому и насущному, оставив командиру бремя знаний.

А знаний ноль. Ну может и есть после запятой пару десятичных, но то смешно и непотребно. Железо молчало, я молчал — композиция века. Попинал щупальце, подняв легкое облачко седой пыли. Добросовестно заглянул в пробоину — внутри сплавленные детали и желтовато черная накипь. Но конструкт серьезный.

Несколько секунд рассматривал полустертую эмблему трилистника. И что в сухом остатке? Зараза. Некогда было нечто — до усрачки шикарный вывод. Я ткнул в железо наручем. Мотылек индикатора неожиданно трепыхнулся красным.

— И что? — спросил у машинерии. — Ждешь команду?

«Ввод?»

Опять, сука, началось. Виртуальный приход оператора 1 разряда.

— Может список команд выдашь? — спросил устало. Руку дернуло короткой судорогой. Ответ понятен, интерфейс, блядь, совсем не дружелюбный. Но пара идей присутствует: — Анализ.

«Анализ».

«Контакт. Идентификация»

«Динамический модуль-носитель. Сетевая метка не считывается. Не функционален».

Ну что — я прифигел от развернутого доклада. С виду ведь — простая нашлепка на руку, что может осыпаться металлическим дождем. И очень богатый внутренний мир, если понимаете. Технологическая диковина из древности, в которой уже сомневаюсь. Точно поток времени показал кукиш, а то и средний палец и лихо закрутился, запутался назло любопытному оператору.

В порядке эксперимента подошел к разрушенной стене и приложился сервис-модулем:

— Анализ, s'il vous plaît.

«Анализ».

«Контакт. Идентификация»

«Пустота»

— Не понял?

Судорога пояснила. Но и без того рад — новые подвижки в машинном диалоге. А если, допустим, ткнуть в Шеста? Возможности анализа открывают достойные перспективы. Легкая определенность в дороге нам не повредит. Но почему «пустота»?

Хлопнув по бетону, отправился к лагерю, обозначенному легким дымком из проломленной стены колокольни. Пахло нажористой химией и желудок требовательно пискнул. Пора закинуться калориями и немного передохнуть. Хотя дорожка пока необременительна — намеченные тропы, выбираемые проводниками, ничем угрожающим не порадовали. Значит схема работает, и я бы не отказался изучить условные обозначения безопасных клановых троп, что подозреваю, крайне затруднительно. Я бы такой информацией не разбрасывался.

— Командир? — встретил на входе Замес. В глазах — вопрос, в душе — напряг. И шмат неуемного любопытства.

— Мертво, — отрицательно качнул головой. — Как позиция?

Умник оглянулся на сумрак небольшого зала, где трепетал костер и двигались тени. Просто сто первая нора, чуть более защищенная от взгляда зоны.

— Норм. Видно, что пользуют и поддерживают. Здесь вообще хорошо налажены маршруты…

— А клан не из первых, — усмехнулся понимающе. Замес покивал. Зрит в корень, башковитый. Тем интересней пересечься с лидирующими позициями кланового списка, а то в совет нагрянуть. Но надо ли, Джимми? Время ограничено, а силы конечны.

— И еще командир, — Замес уловил возможность поделиться мыслью и спешил выдать на максимум. Я поощрительно глянул. — Кланы охотятся и у каждого свой сектор. А мы уже изрядно отмотали по землям маленького, но гордого клана Вобля.

— Ну да — Акватория обширна, — согласился с выводом. Оно, как бы бросается в глаза.

— Может чем ближе к Оси, тем зоны больше? — сбавил тон Замес. И прям задышал с отзвуками таинственного. Боец, уходящий в отрыв.

— А тебе не похер? — спросил с любопытством.

— Интересно же, — вздохнул Замес.

— Да ладно, не напрягайся. Стремление правильное. Нам важна любая информация. Только помни о главном.

— Смена № 7, — выдал боец и заулыбался, видя, что попал в точку.

Локации меняются, новое приходит, старое уходит, а команда остается. И похер на размеры лужи, из которой выгребаем, важно, кто дойдет и никак иначе. И умник понял, на то и мозговитый товарищ, как отмечено не раз. Такие хорошо поднимаются, если их не пристрелят из чувства самосохранения.

От костра, расположившись на перевернутом ящике, вопросительно смотрела Таша. Ее земли — ее интерес.

— Просто железо, — пожал я плечами, пристраиваясь у тепла. Огонек послушно дрогнул. — Большая куча материала.

— А-а, — поняла Клановая. — Собираем в другом месте. Там без маеты, подогнал тачки, загрузил, увез. Дрожь плюс минус в 20 циклов. Ваще без проблем.

Бойцы натурально выпучились в бессловесном посыле. Ива попыталась что-то сказать и сглотнула.

— 20 циклов? — выдохнул Замес.

— Ну да, — удивилась Таша. — Слабенькие правда, не всегда обновляют. Но хватает. Говорят, у топовых есть места, где товара прям хоть жопой ешь. Вывозить не успевают.

— Так у вас тут рай, — прищурился умник.

— Не знаю такого слова, — отмела подозрения Таша. — Но, если полагаешь, что в Акватории хорошо, поймай стихийную миграцию нечей. Или в гнездо сунься. Или попади на отмороженных.

— Мы поняли, — поднял я руку. — Смерть ходит по пятам.

— Нечей меньше не становится. А то и прибывают суки, — с толикой обреченности сказала Хвостатая. — Навар хороший, да, вот только люди мрут.

— Но-но, — посуровела Таша. — Утри соплю, младшая. Не позорь.

— Обед, — на чутье вмешалась Фрау. — Хватит зубоскалить.

Крыса показала кулинару большой палец и лихо подсела к огню. Простая и правильная мотивация, одобряю. Картинка пока складывается противоречивая. Богатые угодья, подмятые скопищем боевиков, и шикарная угроза непонятного сухостоя. Вписаться трудно, помереть легко. И где-то в этой смертоносной клоаке мечется сигнал. Судя по размерам Акватории, чтобы найти источник не потребуется преодолевать новых щирм — несомненный плюс, если ты оптимист.

— Долго еще идти? — спросил, откладывая опустевшую миску. Варева на один зубок, как отметил уставший организм. Нужен условно безопасный уголок, где можно приткнуться и восстановить команду в некой протяженности времени. Как командир вижу напряженные лица и тревожные огоньки в глубине глаз.

— Часа три-четыре. У вас телега, так что пройдем подземкой. Это немного дольше.

— А поверху? — спросил осторожно. Чет не нравится мне расклад.

— Полоса отчуждения, — выдала Таша. — Забываю, сука, что вы нулевые… И я сказала «сука».

— Теперь можно, — усмехнулся я. — Теперь я вас знаю.

— Глубокий посыл, уважаю, — фыркнула женщина. — Поверху кучкуются нечи, что жаждут свежего мяска, но не могут подойти к Парку. На своих двоих проскочить можно, тропки проложены, но с грузоходом встрянем.

— А синие и поверху возят, — поджала губы Хвостатая.

— Заебала, — лаконично ответила Таша.

— Уходим, — поставил я точку. Мне и моих подопечных хватает с их высокими отношениями. Еще парочка и рука сама потянется к оружию, я себя знаю.

Собрались, свернулись и почти бодренько покинули гостеприимную колокольню. Место и правда достойное, в некотором роде даже колоритное. Вот только колокола нет, и луковица крыши не сияет позолотой. Но одинокая башенка посреди мощенной площадки для меня всегда в плюс. Когда-то давно меня в такую загнали подлые супостаты — их было девять, а я выжил.

На ход ноги всегда вспоминается лишнее, да.

На тротуар перед группой шмякнулся краб. Навскидку, сиганул из окна третьего этажа домика по левому флангу. Упал, треснул и заскреб лапами, кулачки под мордой судорожно сжимались. Я выждал секунду — никто не выстрелил.

— И как это понимать? — спросил вкрадчиво.

— Неч, — ткнула пальцем Таша.

Шест, честь ему и хвала, сообразил первым, рявкнул:

— Мелкая, контролируем дом. — И затопал к парадному с щитом наперевес. Юркая фигурка мгновенно пристроилась чуть сзади и сбоку. Зачтено, черти.

Замес приблизился приставным к агонизирующему телу и аккуратно ткнул мечом. Ива и Фрау торопливо схватились за арбалеты и навелись на соседние здания. Клановые хлопали глазами. Хвостатая не выдержала:

— А че вы делаете?

— Почему спрашиваешь? — насторожился.

— Так неч самоубился. С ними случается, когда отстают от стаи. Иначе, нас бы уже накрыло.

В подъезде грохнуло и матерно выразилось. Через минуту под открытое небо выбралась бледная Крыса, пытавшаяся оттереть куртку от синевы. Следом выбрался довольный тощий, демонстрируя сочную адхару. Оглянувшись, мелкая повертела пальцем у виска.

— Еще один ныкался под лестницей, — доложил тощий. — Был раздавлен.

— Вот нахрена было бить? — не удержалась Крыса. — Малюта бы зарешал.

Говорю же, мне и своих клоунов хватает. А клановые немного напряглись, запереглядывались. Вот теперь уже любопытно. Я щелкнул пальцами, привлекая внимание. И Таша торопливо сказала:

— Пара — это нехорошо. Не к добру это.

— Ускоримся?

— Вот и мы думаем.

Ускорились. Условно, конечно — тропа, отмеченная знаками, которые не всегда различал, вышла извилистая, со сменой направлений в череде двориков жилого квартала и преодолений завалов, никак не приспособленных для транспорта. Пыхтели, но шли, как говорится.

Через час на очередном перекрестке, отмеченном желтым потрепанным флагштоком, обозначился широкий расчищенный путь под землю. Судя по развалинам окрест — станция метро, хотя никаких характерных деталей не сохранилось. Просто спуск с отдельными сохранившимися ступенями. В глубине сквозь сумрак пробивались отсветы пламени.

— Общая территория, вроде развязки, — пояснила Таша. — За проходом присматривают кланы по назначению совета. Типа дежурят, наводят порядок, если приведешь хвост помогут отбиться, а потом наваляют в кровь.

— И долго вы там собираетесь торчать?! — раздался оклик снизу. У стены шевельнулась тень, блеснуло оружие. — Или нам уже стрелять?!

Сомнительная выучка, как отметил. Ребята видят угрозу только в нечах, что немного послабило бдительность. А может и накручиваю лишнего. Акватория — зона слегка нетипичная.

— Вот просто так орут? — удивился тощий. — Каждому встречному?

— А чем им станется? — не поняла Таша. — Они же от совета, а значит из топовых кланов. Дернешься и тебя потеряют за секунду.

Выдержав благородную паузу, осторожно спустились под мерные колыхания телеги на выбоинах ступеней. Навскидку, углубились средне — в серости подземной инфраструктуры проступили очертания залы и нового захода вниз. Для метрополитена мелковато, но предпочту идентифицировать нечто знакомое, чтоб не ломать мозги. Подземка и подземка. Плюс охранка числом в шесть единиц. Один выступил навстречу, позволяя себя разглядеть, еще пятеро шевельнулись у вездесущих бочек, наполнявших зал багрянцем. Аутентично и привычно. И пахнет знакомо.

Крепыш с коротким ежиком светлых волос деловито осмотрел нашу компанию и задержал взгляд на клановых. Прищурился:

— Без знаков, — фыркнул пренебрежительно. На лацкане его куртки зеленела отметка — кружок, пробитый стрелой.

— Робины, — шепнула Хвостатая мне в спину. — Седьмая позиция.

— Клан Вобля, — немного потеряно объявила Таша. И где, спрашивается, гонор? — И пилигримы.

— Вобля и пилигримы, — задумчиво протянул мужичок. Нравиться он мне перестал еще пару секунд назад.

От костров подтянулась пара новых персонажей. Женщина пугающей комплекции, сотканной мышцами, и жилистый мужчина неопределенного возраста. Если необходима отличительная черта, то она у них одна — хорошая экипировка. Одежонка по типу «горки» и накладные элементы кустарной брони, что смотрелись неожиданно органично. Поцарапаны, потерты, вида не парадного, а рабочего. Вооружены шмалабоями, на поясе жилистого — тактическая кобура, из которой торчит внушительная рукоять с гравировкой. На одежде женщины — метка Робинов, у мужчины — стилизованная морда собаки.

— Клан Ищейки. Шестая позиция. — торопливо выдала Хвостатая.

— Они че? Нулевые? — не выдержал блондин.

Таша настороженно кивнула. А ведь не все гладко в королевстве датском, сука — далеко не все.

— Че везем? — начал нагнетать сторожевой. И сунулся прям к Марте — эдак нагловато по-свойски.

Я молча и с улыбкой смотрел на жилистого. Она — на меня. И морда — отрешенно-спокойная. Парниша искренне напрягал.

— Отойди в сторону, Вик, — проскрипел он, не отрывая от меня взгляда.

Блондин вздрогнул и торопливо отступил, огляделся в приступе непонимания. Но судя по всему — шестая позиция в непонятном рейтинге сильно бьет седьмую. Возражения и претензии проглочены влет.

— Проезжайте, — отступил в сторону Ищейка.

— Дыру протрешь, — намекнул я ему вежливо.

— Соблюдай правила, — попросил он. Прозвучало, на удивление, мирно.

Габаритная дамочка выпучилась на соратника:

— Ты че, Клин? Это же просто пилигримы, да еще и нулевые…

— Конечно, — кивнул мужчина. — А мой клан уважает пилигримов. Двигайте, уже.

Когда пересекли зал и подступили ко второму спуску, Таша не сдержалась и сдавленно зашипела:

— Это че щас было?

— Мы нулевые, — напомнил я. — Вам лучше знать.

— Клин из топов, ему человека сломать, как два пальца…

— А мы пилигримы, — привел я достойный аргумент.

Шест и Крыса довольно фыркнули. Замес немного озабоченно потер подбородок. Да умник, на нас обратили внимание и возможно сподобятся задать вопросы. А мы ответим — со всем достоинством, присущим смене.

Очередной разбитый проход углубил нас еще на семь-восемь метров. Что примечательно, спуск приспособили для грузовых повозок — добросовестно выровняли, где надо проложили настил из досок, что затерт шинами. Реально возят — и часто, что подтверждает слова Таши. Товар мы увидим, вопрос только за ценой. Но пока надо просто дойти, не обременяя реальность догадками.

В широкой бетонной кишке, что выступала в роли тоннеля, нас встретил очередной клановец — боец, не отлипая от ящика, который оседлал, вяло махнул налево — мол проходите нахер гости дорогие, не задерживайтесь. В немного обветшалом проходе ровно чадили факелы, отмеряя метраж — редкие огоньки убегали вдаль и сливались в мутное марево на повороте.

Таша расслабленно вздохнула:

— Почти дома. Выдыхайте.

Я кроткой отмашкой направил бойцов вперед. Повременю с выводами — из мыслей не шел чертов Клин, потому как я не смог его просчитать. Из контекста понятно, что хороший боец, но с чем тебя едят, сука? Чувствую угрозу и от того хочу немного потанцевать с Клином — стальное па с ароматом пороха.

Помотал головой, отгоняя черное. Мы, вроде, гости — открывать с ноги хоть и научены, но имеем принципы, да.

За три сотни метров ровного марша происшествий не случилось. Скрип гальки под ногами, полное отсутствие намеков на шпалы-рельсы и гипнотические факельные ореолы. В одном месте, сразу за плавным изгибом поворота немного придавило психику — точно над нами проявилась весомая тьма, вроде многотонной плиты, что опасно балансирует на грани и вот-вот обрушится на бредущее мясо.

— Чет давит командир, — подала голос Ива, тиская сумку. А лучше бы целила сталью. Но то поправимо.

— Ага, — прошипела мелкая. — У меня мураши размером с тощего.

— Нечи, — Таша ткнула пальцем вверх. — Много.

Мы дружно посмотрели на высокие подкопченные своды. Ощущения неприятные. А местные привычные, судя по ровным суровым мордахам. Вырвались вперед и оглядываются призывно. Топим, пилигримы — сжимаем очко и топим.

Перед выходом на поверхность удостоились второй аудиенции. Новая шестерка местных бойцов встрепенулась, едва мы нахлынули из тоннеля шорохом и скрипом, оценила принадлежность гостей и мгновенно потеряла интерес. Вроде как таракашки проползли. Один повелительно буркнул, отрываясь от банки консервов:

— Уебывайте. Скоро Чумки повезут груз с восемнадцатой, попадетесь под руку, сами понимаете…

— Лучше уйти, — пояснила Таша. — 17 позиция в рейтинге, но жопу рвут, хотят подняться. А мы для них так — закуска…

— Кхе, — выдал Шест.

— Тощий? — покосился я строго.

— Пыль.

Миновали подъем, классический зал — предбанник и вынырнули на поверхность на хриплом выдохе. Свет дня с первыми тусклыми нотками вечери сильно порадовал, хотя простором и не пахло. Небольшая площадь, с одной стороны ограниченная развалинами, небольшие фортификации окрест, сложенные из строительных блоков, и венцом вспученный тротуар, упиравшийся в мосток, что перекинут над бетонным желобом.

А за желобом — Парк. Ранее упоминался островок и место таковой сильно напоминало. Стоило нам приблизиться к рытвине, и картина прояснилась. Некогда широкий канал глубиной в десяток-другой метров опоясывал гипотетически курортную зону. Возможно, парк развлечений, скрещенный с отельной тематикой. Ныне все лишнее к хренами вынесли и понатыкали самостроя, если судить по живописной композиции из судовых контейнеров, модульных жилых частей, дощатых конструктов и непонятных арматурных плетений. С виду — просто стена обитаемого хаоса. Чуть дальше виднелись остатки офисных зданий со следами восстановления — вроде вишенки на кучке говна.

Но это мы успеем увидеть и пощупать. А то и сломаем парочку сараев. Интереснее — сам канал, вернее его наполнение. На дне, понятно, нанесло останков и остовов, черневших угловатыми тенями, но главное — по внешнему периметру высились Пугала. Пресловутые столбы, что торчали по линии, проложенной на двух третях высоты бетонного склона. Видно, что агрегаты приткнули позднее создания канала — нет технологических креплений и специальных посадочных мест. Впечатление, что столбы просто воткнули, взломав покрытие.

Функция непонятно трепыхнулась. Я глянул на наруч и успел уловить легкий красный блик индикатора. А дальше тишина.

— Пощупать можно, — повернулся к Таше и показал на столбы. Я не против провести анализ, прям сильно не против.

— Не стоит, — лаконично ответила она. — Пугала единственное, что оберегает нас от нечей. Кланы могут неправильно понять.

— Ваще ничего не чувствую. — Замес препарировал взглядом ближайший столб. — И выглядит слишком…

— Просто, — поддакнула Ива. Спелись голубчики на почве изысканий. И это тоже отмечу.

— Сколько всего мостов? — притормозил рвение клановой. Дивчина едва копытом не била, торопясь оставить зону. Мертвые соты зданий и правда стремали.

— Двенадцать, по всему радиусу, — пожала она плечами. И внушительно добавила, — Все под охраной.

— Вижу, — кивнул. На противоположном конце зашевелись сторожевые. Но рвения не приметил, что хорошо.

Смена № 7 прибыла, встречайте.

Окончание главы 7)

Глава 8

Вопросы, порожденные непонятным, как вечная постоянная в пути. Раздражают сознательное, а то и откровенно бесят. Но как пройти без них — тупым калачиком по разбитой дороге? Всегда успею скатится, как говорится. Уходят все, а вопросы остаются.

На середине моста придержал шаг, заглядывая через поручень. Вот нахрена эта композиция? Некогда канал наполняла вода, подозреваю даже, что морская, поступающая из залива, и творила великолепие праздничного отдыха. Такой не дают застояться и такую не дают засрать, а лишь эстетично облагораживают, накидывая романтики и светлого флера. Затем грянула катастрофа…

Обрыв, ноль, финиш. И появились пугала — нечто отпугивающее тварей. Зачем, для кого? Если причастны выжившие, то почему скатились в технологическое непотребство? Если не причастны, то, где истинные виновники? Говорю же — сучьи вопросы.

— Хочешь прыгнуть? — почти весело спросила Таша, оглядываясь. — Некоторые прыгают.

— Зачем? — спросил задумчиво.

Она растерялась. Подумала, собралась и махнула рукой, предпочитая следовать дальше.

— Пугала, — сказал Замес. — Не люблю непонятки.

Под шинами колесницы звонко цокнула металлическая заплатка. Разрушенный мир ветшает, бросая вызов людям. Но уже вижу, что Акватория держится бодро, хотя, по сути, их загнали в резервацию и планомерно давят. А гибкая психика позволяет считать потери за естественную убыль — типа двое сдохли от нечей, но ведь не одновременно.

— Вы изучали Пугала? — спросил у спины проводницы.

— Не по адресу вопрос, — миролюбиво ответила она. — Лично мне насрать. Дело делают и ладно. Спроси у топов, там привечают мастеровых.

— А у вас кого привечают? — спросил на инерции. Лишний интерес, вектор информационного поиска уже намечен.

— А у нас 112 позиция, — резко помрачнела женщина. — Нам как бы не сдохнуть.

Честно и понятно. Мост закончился — короткий пандус вывел к площадке, с признаками укреплений. Немного досок, мешков, арматуры и говна — вроде брустверов для людей с богатой фантазией. Чадил живописный костерок в клине слившихся тротуаров, что убегали за контейнерные надстройки. Видимость посредственная и в ней превалирует стылость — бытовой движухи не чувствуется.

Троица бойцов, обозначив постовое рвение, смерили команду равнодушным взглядом. Чуть пристальнее изучили телегу, чем немного напрягли Шеста. Одеты добротно, но до боевых единиц сильно не дотягивают — крепкие мужики в возрасте с заточенным металлом, не более. И опознавательных меток нет.

— Проезжайте, — махнул рукой один. — Мост ангажировали Чумки.

— Ангажировали? — встрепенулся умник.

— Нетипично зашли, — прошипела Таша в мою сторону. Громче добавила: — Клан Вобля.

— Похуй, — отозвалась охрана, возвращаясь к седушкам при костре.

Просто апогей гостеприимства. А клановая резко приободрилась и призывно замахала в сторону одной из кривых улочек меж черноты построек. Инфраструктура не то, чтобы плотная, но образ мрачноватых трущоб накидывает. И первыми ласточками среди стен протащились непонятные сутулые мужички — кантовали бревнышко метра на четыре.

— Ваще хорошо, — подала голос Хвостатая. — Могли и тормознуть… Прилипалы, бля.

Разменивая метры подванивающей улицы, я охотно уточнил:

— Прилипалы?

— Видел же, на них нет знаков. Значит на подсосе у топов и совета, выслужились и теперь пользуют ровное местечко. Себя считают ветеранами. Сильно, конечно, не борзеют, но пару адхар отжать могут — на развитие Парка.

Потоковая информация, как заказывал. Хотя по большей части мелочевка — абрис большого социального клубка по имени Акватория. Но не побрезгую, приму дары маленького и гордого клана. Понятно, что успели отхватить проблем, пока восставали со дна, и сейчас нестерпимо хотят укрепиться, чтобы одним дерзким словом открывать все двери. Классический, сука, расклад.

— Воронку обойдем и почти на месте, — минут через десять объявила Таша.

Народу вокруг чутка прибыло — или же просто теснины окраинной застройки слегка раздались, позволяя увидеть перспективу — социум парка в естественной среде обитания. Если вкратце — от Фермы отличалось немногим, разве что бойцов, открыто демонстрирующим роль, на порядок больше. Рядовая картина — мужик с боевым топором и табуреткой — несет мебеля гордо, зыркает весомо. Но по сути — припахан к быту, хоть и готов навалять встречным-поперечным. И таких много. А вот внутренней охранки не видно.

На соседней улочке послышался вопль и звук падения, нарушившие общий зудящий гомон. Лязгнул металл. Клановые и ухом не повели.

— А кто решает проблемы внутри? — попал в десяточку Замес. Прям с языка снял.

— Совет, — отрезала Таша. — Накосячишь сверх меры, придут синие и а-та-та.

— Чего? — вздрогнул тощий. — Извращения, командир?

— Боец не любит а-та-та, — терпеливо пояснил я удивленной женщине.

— Ноги переломают и выкинут за периметр, — пояснила Хвостатая. — Если виновник под сильным кланом, предъявят на откуп. А там по обстоятельствам.

— Синие, — выжал главное умник. Согласен, совет кланов хорошо, но музыку заказывает самый зубастый.

Мы вышли к воронке, и я откровенно замер. Стало не до вопросов, точнее отдельные моменты прояснились, но в глобальном плане стало дохрена непонятнее. Глубины в провале метров 30 — неровный опрокинутый конус погружался в легкую дымку сумрака, скрывая дно, склоны частично спеклись, увековечив фрагменты подземных коммуникаций. Среди таковых выделялись несколько — витки разорванных гофрированных труб под куском обширного помещения, залитого желтовато-черной пеной. Из пены торчали части агрегатов, на которые функция нехорошо возбудилась.

«Базовый операторский модуль 7-24»

«Остаточная сигнатура питания. Дисфункция»

«Недопустимо»

И красным по нервам — до жгучей боли под лопаткой.

— Командир? — тревожно подступила Ива.

— Покарай, — выкашлял я.

— Оу, пилигрим?! Что за тема? — отступила любопытствующая Таша.

— Кто? — я ткнул пальцем вниз.

— Кто — что? — не поняла женщина.

Крыса начала пригибаться, готовясь уйти в рывок.

— Всем стоять. — проскрежетал я, стараясь избавиться от алой пелены. — Кто взорвал?

— А нам почем знать? — обиженно ответила клановая. — Я родилась, уже было. По молодости с корешами пытались спуститься вниз, отгребли от старших и завязали с темой.

— Почему? — я немного продышался, возвращаясь к осмысленному диалогу.

— Давит там. Чуть занырнешь и в башке начинает чесаться. А потом блюешь дня три. Мне не понравилось.

— Интересно, — выдал фирменное Замес, подступая к провалу. Исследователь-практик, сука. Такому пинок от старшего только на пользу.

— Отойди, — попросил его ровно и умник вздрогнул.

Функция немного успокоилась, принимая тот факт, что акт вандализма случился не вчера и кулачками махать поздно. Но вторичное директивное задание стало давить чутка весомей. Карающая дань оператора — и хруст костей под каблуком. Черное и красное…

Вдох. Выдох.

Темное опало мысленной крошкой. А то уж слишком глубоко нырнул во злобе. Адреналин немного спал, позволяя складывать ровные кирпичики выводов и предположений.

Базовый операторский модуль — звучит весомо и вроде как знаково для персонала Аади. Навскидку — рекреационная зона для служивых, откуда большие чины дергают подопечных согласно распорядку — суют по ячейкам и до новых встреч рабочая лошадка. Или же модуль для брифингов и функционального распределения. В любом случае — связано с рабочей силой и должно быть близко функционирующему оператору.

Остаточное питание подразумевало проблески машинной жизни и мне сильно хотелось связать ее с Пугалами. Прям фрагмент из прошлого — казарма и охранный периметр. И тогда часть вопросов можно закрыть. Но столбы заточены под нечей, а значит они, потенциально, из развеселых будней Аади. Проблема в том, что большой логики в обрисованной картине не вижу.

— Че замер? — подступила Таша. — Нам идти всего-ничего…

— Веди, — буркнул, сворачивая мыслительный процесс. Приму догадки за рабочую версию, ибо нехер — операторский модуль полезным не выглядит и может отойти на вторичные роли задания. Будет возможность, сползаю, порадую наруч близкими контактами.

Остатки пути заняли минут 15. Свернули с тротуара, огибавшего дорожку, углубились в проход между бывших технических будок, а ныне живописной обители, преодолели куцее пожарище на пару сараев и вышли к обособленной площадке, зажатой стенами невысоких кирпичных пакгаузов, если правильно оценил формацию.

Метров 30 на 40 пространства, заставленного тентами, палатками и хлипкими сарайчиками. В центре вяло кипела работа по возведению домика из почернелого бруса и металла. С десяток местных ползали по конструктиву, хаотично перемещая материал. За ними приглядывал коренастый бородач квадратного сечения с багровым морщинистым лицом, на котором застыла гримаса вечного недовольства.

Один из работяг с грохотом завалил кусок гофра, и смотрящий с удовольствием прописал ему поджопник:

— Кантуй, дебил!

— Отстроимся и заживем, — несколько заученно выступила Таша.

Штаб-квартира клана. Зачаточное состояние будущего эпицентра пафоса и силы. А вывод прост — 112 позиция рейтинга не располагала большими возможностями — тупо выжить и немного приподняться.

— Ну… не Ферма, — задумчиво протянула Ива. И опасливо зыркнула на меня — не приму ли за слабость.

А я принял, для справки. Но пока заинтересованно изучал двоих дамочек, вынырнувших из-за ближайшего сарая. Одна помоложе, в неплохой кустарной переделке броника, и вторая постарше — в кожаном потертом прикиде, с портупей и ежиком седых волос. Но назвать ее старухой трудно — движения шустрые и в глазах звереватый лихой огонек.

— Оторва, — потупилась Таша.

— Выжили, значит, — сочным голосом объявила глава клана. — А Борис?

— Схарчили, — сказала тротуару клановая.

— А ведь вы меня заебали, — немного устало пояснила глава. — Может тебе не нравится в клане? Может хочешь сама гнезда чистить?

— Так про гнездо Шаман сказал, я и повелась…

Оторва коротко шагнула и саданула подчиненной в челюсть. Удар поставлен плохо, но выполнен от души, отметил я мимоходом. Прям спектакль, и деньги с нас не требуют. Милота. Напарница главной хищно оскалилась и выполнила бедрами непонятный подмах:

— Предупреждала, сука.

— Здравствуйте, женщины, — махнул я рукой. Посмотрели и хватит, да и Крыса подозрительно заскучала.

Установилась тишина. Таша побледнела.

— Че сказал? — удивилась Оторва.

— Здравствуйте, женщины, — повторил я послушно. Подумавши, добавил: — Мы, блять, с миром.

— О… — Глава помотала головой. Рассмотрела бойцов, дважды смерила Шеста суровым взглядом, мазнула вниманием по мне, подумала, еще раз мазнула и вздрогнула, фокусируясь на операторской персоне:

— Ты кого к нам привела, дура?!

— Пилигримов, — призналась Таша.

— Коля? — Оторва в показном удивлении обернулась к напарнице.

Бронированная сплюнула и демонстративно подергала ремень шмалабоя. Моделька продвинутая, я бы даже сказал любопытная. Мнение высказано, надо понимать.

— Коля? — уточнил я. — Николай?

— Че-то не нравится, сука? — Женщина набычилась. Ну ведь смешно, правда.

— Не-не-не! — торопливо сказала Таша, вскидывая руки. — Не называй его…

Пинком подрубил бронированную и протолкнул под рывок Шеста. На довороте отбил руку дернувшейся Оторвы, позволил ей сместиться на инерции и зафиксировал сзади, приставив нож к горлу:

— Думай, блять! Ты глава, думай! Мы вытянули вашу команду, принесли адхары, и вы еще живы! Думай!

Коленька, раскоряченная, подергивалась под коленом непринужденного тощего.

— Диалог… — подорвалась Ива и была грубовато остановлена Фрау.

— Диалог, — прохрипела Оторва. — Помахаться успеем.

Шипящая бронированная, освободившись, развернулась пружиной и гневного засопела в попытке сдуть меня первобытной яростью. Таша торопливо подступила:

— Не называй его сукой, не любит. Потом, когда тебя узнает, можно.

Я кашлянул от лишнего глотка воздуха. Выводы неожиданные, но сочту за удачное начало переговоров.

— Пилигримы, да? — скептически спросила Оторва, потирая шею. И сразу ухватилась за главное: — Сколько зеленки принесли?

Клановые выставили блистеры, я кивнул Замесу. Умник под недобрым взглядом Шеста достал пару лент из наших запасов и присовокупил. И надо же — клан Вобля резко подобрел, прям пыхнул лучиками суровой доброты.

— С этого и надо было начинать, — фыркнула Коля. — Но мы не закончили, пилигрим, имей ввиду.

— Да, Николай, — согласился равнодушно.

— Стебешься?

— Нет, Николай.

— Хватит! — поставила весомую точку Оторва, и я почувствовал — место главы тетка занимает по праву. Авторитет в слове и взгляде присутствует, не отнять. — Начнем с чистого листа. Типа добро пожаловать, пилигримы.

Собравшиеся ощутимо выдохнули. По мне так, рановато, но пусть тешатся. Я постарался нейтрально улыбнуться:

— Нам обещали гостеприимство.

Глава не удержалась, покосилась на замершую Ташу. А Колябма просто пожирала ее глазами.

— Клан Вобля привечает путников, — выдала Оторва, и сама удивилась. — Хотя вы первые. Можете остановиться там — Она махнула рукой влево. — Синий тент, эти двое проводят. Располагайтесь, я тут пока порешаю пару вопросов и подойду. Перетрем. Лады?

— Принято.

И мы разошлись на мирной нотке. Люблю переговоры без лишних экивоков — после них жизнь немного светлеет. Да и себя можно поздравить — не ошибся с маневром, хотя оценку делал поверхностно и наспех.

Отойдя метров 15, за первые палатки, Таша длинно и нервно выдохнула. Посмотрела недоверчиво:

— Резковато начал, нет?

— Нет, — отмел предъяву.

Под колесом Марты захрустел щебень. Декор минималистический — где нет асфальта, там галька, где нет камня, там нагромождено полезных обломков из дерева и пластика. Одно плохо — с телегой разгон не возьмешь, если только не захочешь нанести травмирующий урон любопытствующим членам клана. И выглядят они, не то, чтобы презентабельно.

— Чет не похожи на бойцов, — сделала оценку Крыса, наблюдая за худосочной теткой в залатанном халате.

— У нас 5 семей, — гордо сказала Хвостатая. — Даем жизнь мирным. Клан Вобля.

— Доклад закончен, — кивнул. — Тут и детишки водятся?

— А тебе зачем? — с подозрением спросила Таша. — За детей кланы рвут, не спрашивая. Без детей нет будущего.

Ее напарница поморщилась, но смолчала. Надо полагать, будущего она уже не видела. Но наблюдение интересное — есть гражданская прослойка, которую берегут. Хотя сомневаюсь, что все так радужно.

— Ну че ты морду воротишь, Хвост? — сплюнула Таша. — Скажи уже…

— У Чумок только бойцы. И поднимаются, — фыркнула женщина. — Быстро поднимаются.

Есть нюансы, говорю же. Опять же, хорошо там, где нас нет — завсегда так. И надо примечать детали, чтобы пафосно не обосраться с выводами. Особо вникать в клановую реальность не хочу — в наметках сделать работу и уйти к горизонту, указанному машиной, так привычней и понятней. Красота, сука, в простоте, да.

Синий тент, не поверите, оказался просто синим тентом. И более ничего — кусок крашенного брезента на кривой арматуре и утоптанный пятачок земли с черным пятнам кострища. Конец описания. Рядом седая от пыли стена — граница кланового участка и два штабеля подгнивших досок.

— Уютно, — Шест лихо приткну телегу к стенке и потянулся, разминая кости. — А ссать куда?

Таша ткнула пальцем куда-то вправо — за пиломатериалы, и они с подругой торопливо убыли. Надо полгать компания смены № 7 их чутка нервировала, а может просто спешили хлебнуть отдыха на родной земле.

— Располагаемся по минимуму, пока не переговорим с начальством. В ближайшей перспективе пожрать, а Иве отжаться сотенку.

Санитарка открыла рот, подумала, перехватила взгляд умника и приняла упор. Я присел рядом и монотонно выдал:

— Типаж местного руководства просто по классике. Поднялись из говна и хотят быть сильными, но заматереть еще не успели и хорошо помнят каково это — ползать внизу, поглядывая на успешных и состоявшихся. Если адекватно прессануть и дать возможность выйти из проблемы, не теряя лицо, они будут сотрудничать. Затаят, конечно, но предпочтут мирный исход, пока не дашь слабину. Запомнила?

— Да, командир, — Ива покраснела. Руки согнуть, руки разогнуть. Молодца. — Я не хотела…

— Но сделала, — усмехнулся я. — Сочла меня не способным решить вопрос.

— Да она просто по доброте, — вскинулась Фрау, отрываясь от рюкзака с припасами.

— Я сказал, что научу, — проигнорировал защитницу. — И научу.

— Поняла, командир, — в голосе медика не осталось сомнений. Уже лучше.

— С кланом синих бы не получилось, — полувопросительно сказал Замес, пристраивая дровишки.

— Короли песочницы, — я усмехнулся. — Там другое, да…

С десяток минут занимались мирными делами, придавая кусочку пространства схожесть с лагерем. Позаимствовали пару досок, тощий нашел у пристенка надтреснутый ящик, Крыса шустрым зверьком обернулась в лабиринте построек и вернулась с приличными кусками жести. За ближним сарайчиком кто-то от души матюгнулся и забубнил недовольно, ему вторили успокаивающие голоса.

— Сперла что ли? — полюбопытствовал Шест, конструируя посадочные места.

— Сам дурак, — гордо ответила мелкая.

— Позаимствовала, — подсказал умник.

— Во, оно. — Девушка согласно кивнула.

Под горячее, едва расположились с парящими мисками, прибыла Оторва. С ходу принюхалась и одобрительно цокнула. Фрау молча протянула ей запасную посуду.

— Благодарствую, — она притерлась к доске. — Гляжу, материала взяли… Пользуйтесь, клан не обеднеет.

И аппетитно засосала первую ложку варева. Простые сельские нравы, уважаю. Ты мне, я тебе, и никто не уйдет обиженным, если сможет унести. А под нажористые калории и разговаривается лучше — посылы открытее, намерения чище. И есть положительные перспективы.

Глава клана с сожалением заглянула на дно тарелки:

— Справно сготовлено, пилигримы. — Вот и точка отсчета, с которой только информативное и познавательное. С толикой политес. — Эти две дебилки рассказали общий расклад?

— Недолюбливаешь?

— Косячат, — отмахнулась женщина. — Их боевая тройка — та еще жопоболь. Но они мои люди, если намекаешь. Мой клан.

— Ничего не имею против, — согласился. Молчаливо одобрил неопределенное движение Фрау с мешочком пересушенного чая, и кулинар понятливо улыбнулась. Время показать, что мы чуть выше нулевых: — Есть кланы, есть нечи и есть охота. Добыча богатая, дрожь частая, перспективы говнистые.

— Суть ухватил, — хмыкнула женщина. В глубине ее глаз мелькнули волевые искры, да и по лицу прошлась тень интеллекта. Дамочка не проста, когда хочет. Но мней с ней из одной миски не лакать. Она угрюмо вбила гвоздь посыла: — Но я верю.

— Ага, — поддержал я духовное. — Но может вернемся к практике?

— Пилигримов не видела лет пять. Может тряска взболтала ширмы или еще чего, но твои давно не заглядывали в Парк. Да и никто не заглядывал, — справедливо уточнила она. — Ну и похер, верно?

— А тощий знает много баек, — сказал я, принимая кружку от Фрау. Кивнул на Замеса: — А этот вообще умный.

— Устроим вечерю, расскажите, — подхватила Оторва с готовностью. А с развлечениями у них не очень, как отметил. Да, Джимми, смешно — зона тот еще массовик-затейник. — А теперь скажи мне, пилигрим, зачем вы здесь?

И взгляд прям режет проницательностью продвинутого управленца, что не хочет упустить возможности.

— Пополнить запасы, — честно ответил я. — Может подработать. Давно идем, требуется передохнуть.

— Лады, — Она немного сбавила давление. — Выдам тебе Ташу, покажет, расскажет. Да и при деле будет, а не попрется искать удачи в нестабильную зону.

— Наш груз? — Я кивнул в сторону телеги, что мягко купалась в завитках дыма от костра.

— Прощу на первый раз, — сплюнула Оторва. — Клан принял вас как гостей, клан отвечает. Скажу честно, не у всех так, далеко не у всех. Но у клана Вобля только так.

— Типа репутация, да? — прищурился я. — Трудно поднять, легко потерять.

— 112 позиция, — гордо ответила женщина. — И я не собираюсь останавливаться.

— Командир? — не удержался Замес. Не услышав возражений, жадно спросил: — А на чем основан рейтинг?

— Точно умный? — с сомнением уточнила женщина. — Кто сильней, тот и топит. Вывали гору био и совет поднимет тебя в пищевой цепочке. Потом придут Синие и спросят: «Зачем так сделал, вай?» Ответа слушать не станут, просто нагнут и вдуют.

— Извращения, — подорвался тощий. Точно уличил сказку в непотребстве. — Так и знал… Командир, отметь, я против.

— Отмечено, — сказал спокойно.

Оторва с сомнением покосилась на чай, на небо, на костлявого:

— Это че щас было?

— Он натурал, — объяснил я терпеливо. — Но схема ясна. Зеленка решает.

— Зеленка решает, — подтвердила глава. — Без био нам тупо не выжить. Еды, воды хватает, если ты в серьезном клане…

А дальше можно не продолжать — дальше та самая схема, где выживает сильнейший, поглощая слабое мясо. Учтем в работе, как говорится. Думаю, в ближайшие дни хлебнем парковой реальности и станет понятнее, где, кого и насколько.

— С работой могу подсобить. Скажу честно, у кланов повыше в рейтинге, если договоритесь, можно получить более перспективную тему. Но если подсобите, сведу с одним торговцем из мартовского клана. И выдам рекомендацию. — Оторва говорила подчеркнуто независимо. Хочешь бери, хочешь ищи счастья в другом месте.

Ива, Фрау и Замес, не сговариваясь превратились в один большой и откровенный намек — соглашайся командир, пока само в руки лезет. Крыса меланхолично осматривала Малюту, а тощий, судя по одухотворенному лицу, пытался придумать, как мелкую поддеть — чтоб гром и молнии, и крики. Для ценителей.

— У топовых кланов есть обращенные? — спросил невзначай. Еще один маленький кирпичик в схему.

— В достатке, — пожала плечами женщина. — Они же топы. Есть боевые, есть спецы.

— Спецы? — Каюсь, слегка удивился. Хотя чему? Адхары могут и точка.

— Ну там с землей подшаманить, с водой. Всякое болтают, думаю привирают… Разок видела, как один из Ищеек дул. Знакомый работяга попал под струю, потом болтал, что дышалось охренительно…

— Дышалось охренительно, — посмотрел я в горящие глаза Замеса. Новые фокусы искр мне всегда в радость. Пара ненавязчивых предложений для машины у меня уже есть, а будет, сука, еще больше.

— Вы вроде норм, — неожиданно объявила Оторва. — Не косячные. Хоть ты и резкий необоснованно.

— Джимми, — протянул я руку.

— Только не улыбайся, — торопливо сказала женщина, отвечая на рукопожатие. — Напрягаешь. Так что насчет работы?

Ей надо — сильно надо. Призрак успеха уверенно подмахивает у горизонта, манит и зовет верную рабу Оторву.

— Завтра с утра, — обозначил я регламент. — Отдохнем, немного восстановимся и завтра с утра обсудим. Доброй работе мы завсегда.

— Вот и хорошо. — Оторва легко поднялась и небрежно отряхнула филей. — Тогда и Таша завтра.

Пару секунд и смена осталась в оригинальном составе.

— Вроде норм тетка, — осторожно сказал Замес. Получил тычок от Ивы и выказал недоумение: — Охренела?

— К нам проявили уважение, — попеняла санитарка.

— Вроде приличная женщина? — уточнил боец.

Опять шоу для любознательных — типичное начало для короткого отдыха доблестной смены. Я изучал багряные извивы в углях — взял кусочек с едва видимой короной огня, размял в ладони. Приятное тепло торкнулось меж пальцев. Пиро довольно, пиро одобряет. А мне надо подумать, прикинуть варианты в остатке дня. Оценить степень моего доверия.

В парке придется задержаться — уже понятно. Хочу вернуть смене благополучие материальных запасов. Чтоб, значится, глаз радовался, а очко не сжималось тревожно.

— Ненавязчиво бдим, — нарушил я внезапную тишину. Бойцы оторвались от изучения подкопченной руки командира и с облегчением закивали. — Располагаемся, выказываем признаки доверия. Чинимся, приводим себя в порядок, подсчитываем запасы.

— Прикину, что купить в первую очередь, — сказала Фрау. Умница.

— И во вторую, — поддержал я. — Работу возьмем. Мы опытные пилигримы на подхвате у мелкого клана, стремящегося выбиться в люди. В душу не лезем, своего не упустим.

— А если борзые случатся? — накинул немного серьезности Шест.

— Это вопрос?

— Понял. — Тощий хмыкнул и поднялся. Марта ждет, а он джентльмен.

Спокойное течение времени — редкий и зачастую шикарный подарок. Гомон лагеря, звуки стройки, мирная акустика среди бытового фланирования обитателей. На нас косились, нас изучали, но большого ажиотажа команда не вызвала. Так, элемент декора у периметра, что в теории, может пригодиться, если знать куда приткнуть.

А мы не светились. Размеренно коротали часы в привычном распорядке походного останова. Благодарные организмы жадно намекали — еще бы баньку, да хоть воды ковшик, и свежее белье, и притереться к подстилке. А машина и Ось пусть подождут. Рядовые мечты уставшего путника в изящном обрамлении нецензурной реальности.

Ночь прошла ровно, хоть и спалось в полглаза. Парк гудел в лихой тьме, празднуя окончание дня. Массовка звенела, грохотала и кричала под жадный трепет пламени. На клановой площадке, у строящегося дома, у кострища собрались самые стойкие и вторили парковому ритму. Метались тени, звенела посуда, тренькала расстроенная гитара. Полный набор для здорового сна в условиях постоянного стресса, если понимаете.

А на утро меня ждало легкое откровение. Едва сел на лежанке, познавая утреннюю серость и вдыхая не самые изысканные ароматы, функция сделала стойку. Бди, оператор и постарайся не упустить.

Искомый сигнал за ночь ощутимо приблизился.

Окончание главы 8)

Глава 9

Если представить сигнал верным, но потерянным псом, за ночь животина сделала серьезную заявку на воссоединение с хозяином. Почуяла амбре оператора? В совпадение не верилось — наивное «да всякое случается» из меня выбили пудовые кулаки инструкторов.

Ячейка 7-24-тэта. Самая хитрожопая ячейка сломанного мира.

Я нахмурился, краем глаза наблюдая, как подопечные раскачивают бренное в привычных утренних маневрах. Ситуацию надо обдумать, пока позволяет время. Ячейка демонстрирует своеволие — смену позиций, сближение с коллегой по цеху Аади, так недалеко и до вежливого хлопка по спине — здорово, брат, как сам, где был и почему, сука, так долго? Функция с конкретикой не спешила — факт приближения отмечен, а дальше — в силу собственной компетентности, служивый.

В одном уверен — рвать жилы не стану, поспешу медленно, с оглядкой. В идеале — выждать несколько циклов и посмотреть, как поведет себя сигнал. Если удалится, то все херня и провокация. Если метнется по округе, то стоит поразмыслить — зачем оно случилось. В бесцельности машину и ее производные обвинить сложно.

— Командир? — осторожно поинтересовался Замес.

— Нам туда, — ткнул я пальцем в обветшалую стену. — Задание каждому — при случае узнать, что там интересного.

Крыса вознамерилась пошутить, и умник с нажимом сказал:

— За пределами лагеря, мелкая.

— Сломал юмор, — огорчилась девушка. — А у меня про стенку было…

— Придумай новую, — предложил я. Она вздрогнула. — Отжимаясь.

— Сколько? — гордо спросил грызун.

— Да, — ответил коротко.

Ива сочувственно вздохнула и украдкой помассировала руки. Ничего эскулап, разогрев я обеспечу — болеть будет везде. Но сперва приятная часть дня — завтрак, что по содержимому сильно напоминает ужин.

— Экономим? — без претензий спросил тощий.

Кулинар кивнула. Вот оно — первостепенное и важное. Цель-прима подождет… Инсталляция коротко пробила по непонятному внутреннему органу. А я простоват — с намеками, падла, совсем плохо. Охнул и задышал с наслаждением, тревожа бойцов.

— Витамины шумят, — буркнул навскидку. Подопечные слегка озадачились.

Для протокола готов объяснить — будет только один план — мой. К сигналу выдвинусь, лишь обретя дзен, либо — если прижмет, что, будучи честным, очень даже вероятно.

— Идут, — приметила гостей Ива.

А мы готовы — завтрак подчищен, позиции заняты. Но так уж и быть, чаем напоим, мы же не жадные. Мы правильные пилигримы, на правильном пути. Добро пожаловать в очаг понимания и терпения, без учета отдельных бойцов.

— Тощий, перебери оружие, — сказал я тихо. — Твоя ухмылка вызывает сомнения.

— Я ж по-доброму, — показательно удивился Шест.

— Развернулся, — буркнул и приветливо махнул рукой.

Оторва и Николас. Не то, чтобы разнообразие и богатый командный состав, но какая разница? Донесут мысль и славно. Идут ровно и немного с ленцой, ярких эмоций не выказывают, но двигаются целеустремленно. Работодатели от Оси, что несут добрую весть пришлым.

— Утречка, — объявила Оторва, сходу притираясь к седалищу. Коля опять же демонстративно подвигала шмалабоем и пристроилась рядом.

Играют в силу разумения — так принято, так воспитали.

— Нашел! — обрадовался тощий, разворачиваясь с винтовкой наперевес.

— Чаю? — почти одновременно спросила Фрау.

Тревожная мизансцена, если понимаете. Дуализм, как он есть.

Ну а я чего… Честно предложил:

— Выбирайте.

Замершая Николаевна осторожно спросила:

— Вы совсем ебанутые?

— Отвечает Ива, — улыбнулся щедро.

Медик немного укоризненно выдохнула:

— А давайте хлебнем и обсудим все, как цивилизованные люди.

— Мне нравится, — внезапно расплылась в улыбке Оторва. — Прям бодрит и детство вспоминается. Когда все дерзкие, а ты учишься.

После первых шумных глотков с придыханием и ладоней, что грело тепло кружек, накал несколько спал. Мы вроде свояков у меланхоличного потрескивания костра под ровный фон лагеря. А кирпичная стенка рядом — просто константа мироздания.

— Про работу, — подбодрил я. — Нам надо и вам надо.

Оторва прищурилась, пожевала губами. Обстоятельно приложилась к кружке, поглядывая из-за легкой дымки пара, еще пожевала — принимала некое решение в своем небольшом мирке. А нам терпения и ровной постной мины на лицах.

Осознав, что дальше тянуть — только портить, глава уважительно кивнула:

— Таша рассказала, как вы шлифанули неучтенное гнездо… Впечатлена, если честно. Тупо лоб в лоб забрать навар. — Она секунду помолчала, нагнетая весомости. — Сможете повторить?

Почти не сомневался в предложении — ну куда еще пристроить бродяг с претензиями? Биение мысли просто на загляденье — био, био и только био. А сгинут — смахнем скупую слезу и найдем новых.

— Да, — кивнул безэмоционально.

Клановые удивились, пытаясь прочитать операторскую мимику. Наивные, мне в морду утюгами светили, я привыкший. Для протокола — светили инструктора, а они дело знали.

Главная сдалась на седьмой секунде и осторожно начала:

— 112 позиция не подразумевает богатых угодий — ползаем, щупаем помаленьку, пытаемся выжать доступные крохи. Чтобы понимали, у тех же синих 8 секторов на подбор — отжато и зафиксировано в совете. Сунешься, отгребешь.

Издалека зашла дамочка, прям развернутая справка о том, почему нельзя трогать чужое и как херово выживать. Такие всратые брифинги, как правило, заканчиваются только одним.

— А есть ничейные сектора, — решилась женщина и стиснула кулаки для значимости. — Слишком проблемные, слишком непонятные — матерые гнезда за каждым углом, до мест дрожи хрен доберешься и все такое. Прибирают борзое мясо на раз. Но если свезет, навар случится отменный. И кланы ползают втихую, иногда особнячком, иногда рейдами, но не суть.

— И в чем проблема? — поторопил я историю. Дикие поля узнаю в любой интерпретации. Место, где нет правил. И хочется, сука, конкретики.

— Получила наводку на гнездо… — Оторва заметила мою скромную ухмылку и нахмурилась. — Не от Шамана, я не Таша. Информация почти верняк. Но то, что знает один, узнает и другой.

— Можем стыкнуться с другим кланом, — не выдержала долгой раскачки Николя.

— И чего? — улыбнулся я. Как же они не привыкли выдавать задания.

— И пиздец, — отрубила Глава. — Подпишитесь?

— Уже сказал.

— От нас пойду я и Наивная, — весомо сказала Коля. — Выдвигаемся через час, пойдем верхами. План прост — проникаем, чистим, выносим. Ставку делаю на скорость.

Охренительный план, не прибавить, не отнять. Я несколько секунд смотрел на призадумавшихся бойцов — возражений не созрело, хотя мимику держал поощрительную. Ну и ладно, все мое призрачное прошлое, когда не служил, — это ворваться, накинуть летального и рассосаться в закате. Звучит грубовато, понимаю, но очень точно передает суть.

— Принято, — нарушил затянувшуюся паузу. — Идем полным составом, телегу оставляем на попечение клана.

— Все пересчитано, — торопливо объявил Шест.

— Джимми, — надавила голосом Оторва. И я чутка поморщился от внезапного приступа ностальгии — вот совсем не Амиго. — Я могу и обидеться.

— Тощий, — вздохнул я. — А хорошо сосчитал?

— Дважды, — отрезал боец, наводясь на клановых. Его уже не смутить, растет товарищ.

— Молодец. А теперь отлипни от Марты. Готовимся к выходу.

Оторва мрачновато махнула Николаевне и поднялась. Обиделась что ли? Но обиженные в моей практике откидываются первыми — немного грустная статистика, если честно. Бронированная смерила костлявого недобрым взглядом, цокнула языком и убыла за командованием.

— Нам обязателен конфликт? — спросила Ива, придвигая рюкзак.

— Слушай, подруга… — Замес поморщился. — А ты вообще обучаема?

— Сказала, что думаю, — подобралась медик.

— Уважаю, — кивнул я одобрительно. — Че замерли? Сбор, я сказал.

Бойцам положено свое мнение, вопрос в другом — выбрать правильный момент для высказываний. Посреди обжитого лагеря, в периметре условной безопасности, чужое мнение я привечаю и даже порой выслушиваю. А некий контраст мирного и воинственного отчасти полезен — расширяет горизонты и не дает зацикливаться. Судя по задумчивым лицам, определенные выводы команда сделала.

Касательно подготовки, реальность немного огорчила — тратим запасы непозволительно быстро. Хотя как по-другому? Наш путь не из простых, я бы даже сказал, в нем присутствует толика фатальности и жопоболи. Да, Джимми, мысль забавная, зона, сука, любит шутников.

Прошелся перед бойцами, стукнул костяшками в погнутый щит Замеса, поколупал разгрузку тощего. У Ивы подтянул ремни, и дивчина отчего-то покраснела. А потом поняла, что покраснела и покраснела еще больше.

— Прилив что ли? — уточнил я спокойно.

— Нет, командир. — Она старалась не смотреть по сторонам. И правильно — Крыса натянула подозрительную лыбу и готовилась к комментариям.

Но не случилась. Я рявкнул:

— Где Малюта, мелкая?!

— А! — Она испуганно цапнула бедро и нащупала сталь. — Так вот…

— Чет задерживаются, — меланхолично протянул Замес.

Видок у смены совсем не бравый — скорее потрепанный и наспех восстановленный коротким отдыхом. Сам чувствую — мышцы реагируют слегка неадекватно, транслируя нервам отдельные очаги боли. Но кто ж их спрашивает, да.

С десяток секунд смотрел на импровизированную лавочку подле россыпи углей. Манящий образ, так скажу.

— Утречка! — прозвучало решительное. Из-за ближайшей развалюхи выступили клановые — Николя в привычном имидже и низенькая поджарая женщина неопределенного возраста в комбезе, переделанном в тактический аналог. Короткая прилизанная стрижка, поджатые губы и хмурый взгляд узких карих глаз.

— Наивная, — отрекомендовала бронированная, сближаясь.

Маломерка прищурилась и категорично объявила:

— Предупреждаю сразу, не наебете.

Смена № 7 переглянулась в легком диссоциативном расстройстве. Николаевна попыталась смутиться, кашлянула и опомнилась, возвращая командный образ:

— Выступаем.

Вот и славно, а то чуть было не прокомментировал наивность Наивной. Странностей Парку не занимать — точно смотришь через искривленное стекло и пытаешься выстроить более привычную картинку. Хотя зачем? Работаем по факту и нахрен сюр.

Разминувшись с четверкой работяг, тащивших доски, выбрались на дорожку, уводящую к периметру. Вялые утренние перестуки и голоса стекались тихими ручейками. Никакой экспрессии — ровная серость в зачаточном движении местных обитателей. Отметил и сглазил.

У памятного кратера вынужденно задержались. Плотно сбитый мужичок покачивался у провала, выцеливая нижние ярусы из допотопного револьвера. Через мгновение жахнул, икнул и рявкнул:

— Где я?!

Выписал ногами хитрую кривую в попытке удержать равновесие и заслал вторую пулю:

— Где я?!

— Оу, братишка! — Коля примирительно вскинула руки. — Посмотри на меня.

Товарищ просьбу перевыполнил — прицелился. Мне стало любопытно.

— Ты синий, — твердо сказала женщина.

— Я синий?

На куртке чужака, заляпанной непотребным, синела небольшая звездочка. Да тут у нас сучий небожитель во плоти. Команда затаила дыхание.

— Синий, — подтвердила Николаевна. — Твой лагерь там.

Она показала на одну из непримечательных улочек. Мужик с третьей попытки сунул оружие в кобуру и навелся по указанному курсу.

— Я синий. — И потопал в наклоне, борясь с неумолимой гравитацией.

— И тебе повезло, сука, — пробормотала Наивная.

Коля посмотрела на нас — скромно недоумевающих и немного виновато объяснила:

— Покалечится, будут выяснять, кто причастен. Назначат виноватым и до свидания. А наша база ближе всех.

— Так мы не спрашивали, — вежливо попенял я. — Нам, как бы, похрен.

— Уверен? — надулась Наивная.

— Посмотрим на вас в деле, — буркнула Николя и развернулась, пресекая конфликт. Шагнула, надо отметить, бодро. Только галька брызнула из-под каблуков. Прям замесила наземные говна в целевом стремлении.

Расстояние до моста одолели минут за 15. У перехода картинка почти не изменилась — таже охранка на обжитом пятачке. Двое бодрствовали, хмуро созерцая язычки пламени, один завернулся в брезент и похрапывал грязной кучкой. На наше появление отреагировали ожидаемо — никак.

— Клан Вобля, на промысел, — сказала клановая, придерживая шаг.

Один из охранки повернул рябую морду, присмотрелся и махнул рукой. Под глазом у него цвел свежий бланш, придававший образу бандитски нотки. Сразу видно — козырное место занято по праву, и служба служится.

Мост отозвался глухим стуком на уверенные шаги. И все же мне немного непонятен посыл местных служителей порядка — переход имел признаки стратегического объекта, но всем насрать. А если я сейчас чутка поиграюсь с гранатой? Или пугало завалю, чтобы зазвать нечей на роскошный пир?

— Кто-нибудь пытался разрушить мост? — спросил я у спины бронированной.

— Зачем? — она даже с шага сбилась в недоумении. — Про отмороженных спрашиваешь? Так сторожевым достаточно свистнуть и придут топы. Каждый дурак знает — тронешь Парк и тебе хана. Это типа наш единственный дом, сечешь? Есть правила.

— А за периметром, значится, можно? — спросил задумчиво.

— Мне не нравятся той вопросы, — вмешалась Наивная. Отстучала пальчиками по прикладу и с намеком прищурилась.

— Наивная, — пробормотал Замес, обозначая очевидное.

— Мое имя, — гордо тряхнула головой клановая. — Ношу, не тужу.

— Николай, — сказал я спокойно. И она поняла — не мудрствуя, отвесила напарнице легкий подзатыльник и грозно повращала глазами. Охренительное внушение. Тощий впечатлился настолько, что приоткрыл рот.

За мостом свернули направо — к руинам жилых зданий, что кучковались черным неровным плато. Из любопытного, точнее из очень любопытного — наш курс пролегал в сторону сигнала, что с утра не соизволил поменять дислокацию. Сократил дистанцию и точно замер, принюхиваясь. И если правильно оцениваю топографию, расположился в районе ничейного сектора. Или же за ним — мелькнула справедливая мысль. Оценка преждевременна, главное — мы движемся в нужном направлении.

Едва миновали первую линию зданий, для определенности — две-три разбитых хрущевки, в голове чутка зашумело. Нервы дернул легкий тревожный посыл — что-то из психосоматики, когда вокруг лишь оскал бетона, но ты уверен — пиздец уже близок.

Тощий шумно втянул воздух, перехватывая щит. Николя покосилась и вскинула сжатый кулак.

Стоим. Слушаем.

Знаковый жест воспринялся на инстинкте. Плавно подтянув автомат, я пригляделся к проломам в жилых корпусах. Шорохи, поскрипывания и веяния чужого. Так подкрадывается первобытный страх — в тенях и призраках мертвечины.

— Второй или третий? — прошептала Наивная.

— Второй, — ответила Коля. — До третьего сегодня не дотянем.

Вопрос у меня конечно возник. Но отмечу с гордостью — сдержался к хренам и лишь проверил готовность бойцов. Напряжены, но собраны — защита бдит, стрелки на взводе.

Подчиняясь короткой отмашке клановой, свернули в небольшой проходной дворик, где посередине независимо ржавела детская ракета. Похабные надписи на бортах упущу, но к верхушке приделаны красные замызганные труселя, просто взывающие к словесному.

— Зачетно, — фыркнула Крыса. — У меня такие же.

Тощий поперхнулся и словил суровый сглаз от Николая. Клановая тыкнула пальцем в неопределенность разрушенного квартала и провела пальцем поперек горла. Догадаться не трудно — а-та-та совсем близко.

А дальше мы занырнули в ничем непримечательный подъезд. Местные двигались хоть и осторожно, но вполне уверенно — место пройдено не раз и хорошо знакомо. На третьем перекрытии Коля вновь замерла и прислушалась. Закрыла глаза на секунду, подвигала головой, ловя акустику.

— Красные, значит чисто, — прошипела Наивная. — Тропа свободна.

— А нечи знают? — повернулась к ней женщина. Эдакий гневный междусобойчик не для лишних ушей. Вот только мы ступенькой ниже — стоим и внимаем, а в случае тощего — еще и цинично ухмыляемся. На месте клановых я бы задумался. Но их ведет локальная планида…

Не почуяв подвоха, Николай продвинулась в комнатенку, что сохранилась за скособоченной дверью. Много пустоты и пыльного налета с легкой примесью обрывков — чтоб вы понимали. Просто шорох под ногами и отзвуки дыхания — шаг, еще, затем повторить. Минимум эффективности при максимуме напряга. За коридором комната, за комнатой коридор, а дальше дыра в соседний блок и новый подъем. Реальная тропа в урбанистических джунглях, замешанных катастрофой.

Сдерживали дыхание и шли — поднялись еще на два этажа, пересекли очередную жилплощадь, вновь поднялись. Метров на 30, по итогу, вознеслись, что для разрушенного города могло считаться приличной высотой. Еще и продвинулись к цели, не выходя на магистраль.

За крайней комнатенкой, ограниченной занавесью из куска брезента, нашлась небольшая стесанная площадка — открытая небу, возможностям и бесстрашию. Над провалом улицы протянулся кривоватый канатный мостик — до соседней гряды покореженного здания, метров 30 счастья и заполошного дыхания.

— Реально? — выдохнула Ива. Сама удивилась вопросу и постаралась обрести вид удалой и чтоб никто не догадался. Но бояться нечего — на слабость медика никто не обратил внимания. Потому как заглянули вниз…

Скажу честно — посмотрел и пожалел. Внизу присутствовали нечи — не колыхались вяло в ожидании, как принято у сухостоя, а сновали бодрячком между нор цокольных провалов. Самое мерзкое, сука — серые шустрые тени, что перечеркивают улицу в жадных рывках. Иногда замирают посреди обломов, подрагивают в поиске и шустро срываются, растворяясь в сумраке. А мысль одна — задерут хитиновую башку, увидят и заблажат.

Николя прижала палец к губам и жестом показала посыл к очень осторожному движению. Вот только мостик нехорошо покачивался, играя вестибулярной — вроде веселых качелей над пропастью, наполненной смертью. Пробирает по самые пяточки, держу в курсе.

Метр за метром — движение и дыхание. Аккуратным приставным и чтоб, не дай Ось, не скрипнуло.

Внизу откровенно клекотало и щелкало — звук сухой, стремный и нервирующий.

Крайние метры одолели, задержав дыхание. Перевалились через фронтальную стесанную стену квартиры и приникли к растрескавшемуся паркету. Дышать и радоваться — необоснованно, но от души. Коля показала большой палец, и я невольно проникся — ребята смелые, умелые. Живут в постоянном контакте с ля муэрте и еще в разуме. Хотя, по справедливости — у кого по-другому?

— Полоса отчуждения, — едва уловимо прошептала клановая и для акцента ткнула пальцем вниз.

Дальше чуть попроще. Переход по соседствующим квартирам, поэтапный спуск в арматурно-бетонной мешанине и выход на узкую улочку, огороженную кирпичными оползнями. Видимость ноль, понимания еще меньше. Но тихий шепот зоны почти приятен в отсутствии сухой музыки. Погнутый фонарь, перекрученная оградка, надломленные от сухости деревца, чутка ржавчины от машин на вечном приколе и надтреснутый баскетбольный щиток с красной футболкой.

— И как долго держится тропа? — спросил я у проводниц спустя минуту, потраченную на дыхание и созерцание красного.

— Нам хватит, — отрезала Николя.

— Кто прокладывает? — шепнул в мою сторону Замес. И опять в яблочко. Мне все больше хочется пересечься с топовыми позициями парковой общности. Поговорить за жизнь, то да се…

— Часа за два дойдем, — определилась Николаевна.

И не сглазила, чертовка — дошли ровно, без эксцессов. Двигались медленно, с оглядкой, используя неприметные квартальные отнорки. Десяток метров к цели, выждать, прислушаться и еще десяток метров. Зональные осторожные черепашки на повышенной бдительности. Одобряю и приветствую.

В секторе мне резко не понравилось — без видимых причин. Вроде как подышал, понюхал — и захотелось выжечь достопримечательности. Непонятная реакция напряженного сознания. Но не функция и уже хорошо — с электронным пассажиром общаться пока не готов. Слишком стремает.

Николаевна замерла на дорожном повороте — в прямой видимости от просевшего короба подстанции. Стенка, стенка, дырка и много почернелых кирпичей. Выцветший асфальт, пыльные пятна земли, непонятные обломки, темневшие зубьям металла.

Вы дыре мелькнула тень.

— Не соврали, — прошипела клановая с видимым облегчением. — Теперь бы выманить сучат…

— Тощий, Замес, со щитами право сзади. По команде рывок и удар. На максимум. Остальным контроль провала.

— Ты че… — растерялась Наивная. А ведь почти молчала всю дорогу, создавая образ основательности.

Я бодро потрусил к развалинам — одна рабочая схема имеется, пользовал в прошлом, но тогда у меня был бульдозер. Херня вопрос — гео шустрее.

Грохнул выстрел — пуля подловила тень, и из сумрака дыры вывалилась членистая лапа. Сказать, что зашумело — соврать. Звук нахлынул и прям разбередил инстинкты — ускорение, смещение, прицел.

Жахнул шмалабой. За спиной усиленно задышали бойцы защиты.

В темноте зашевелилась масса, по-другому не скажешь. Лапы и оскалы, бельма глаз, текстуры панцирей — пятна скудного освещения лепили мозаику угрозы.

Выстрел, рывок, выстрел. Дал отмашку:

— В стену справа!

Любо дорого посмотреть, как два тарана состыковались с кладкой. Лязгнуло на славу — до легкого оглушения. Под эпичный хруст тощий нырнул в заваливавшуюся стену, а Замес отпал колобком.

Контроль, анализ.

— Прикрытие, вперед! — рявкнул, не оборачиваясь. — Чистим!

Сухостой помят и дезориентирован — чует био, хочет, но мертвая плоть дает осечки, ломается, рвется.

Рванул Шеста за ногу и без расшаркиваний выдернул на тротуар. Глаза у бойца нетипично круглые, рот раззявлен в попытке совместить дыхание с криком.

Выстрел, второй.

— Вобля! — налетела Коля и рухнула стальным коршуном на раздавленную плоть, что пыталась выбраться из-под обломков.

— Командир! — обрел звук тощий. И панические нотки мне не понравились. — Там…

Передо мной опустилась лапа — то есть херовина, которая не заканчивалась на высоте моего роста, а уходила в пылевую взвесь, где сгущалась тень, Удивительно — если сказать вежливо.

— Матерый!! — завизжала Наивная. Но к ее чести — не дрогнула, а разрядила оружие в надвигавшийся клекот.

— Командир!! — вопль Ивы, спешившей на помощь. Конечно, с сумкой. Ну вот какого, а?

А затем резко, из неопределенности света, ко мне придвинулась оскаленная пасть, из которой разило химической горечью. Навскидку, в такую глотку я зараз войду наполовину. И зубки под стать — с мою ладонь.

— Стреляй, стреляй, стреляй! — непонятно кому орала Николя.

На Фрау навелась мелочь крабьего племени, и женщина заработала сталью — дважды попала, на третий заорала — потеряв кусок плоти.

— А вот не надо, сука! — предложил я клекотавшей пасти. Просел в уклон, задвинул автомат под верхнюю челюсть и выжал спусковой.

Тварь эпилептически дернулась и откусила дуло. Обиделся ли муа? Да, блять!

Раскаленная ладонь вошла в первый выпученный глаз. Зашипело, накатило дымной вонью. А я надавил, чувствуя пальцами подобие сетчатой плоти. Радуйся пиро, сегодня у тебя целая оргия.

— Шиты! — прохрипел. Как же воняет… — Поджимай!

Откликнулся Замес, в броске подперев содрогавшуюся тварь. Немного не понял — а костлявая смертушка где?

— Взяла! — гаркнула Наивная. — Ребром бей! Ребром!

— Дави!

— Сдохни, — предложил я твари и вложил остатки сил в давление.

Жарко полыхнуло — над непомерным панцирем развернулась корона пламени под аккомпанемент испуганного стрекота. Сухостой дрогнул, пытаясь забиться в нору. Только кто же ему позволит?

— Статус! — нарушил я боевое пыхтение через пару минут.

— Фрау удержала. Шеста удержала, — донесся из тылов рапорт Ивы. Голос болезненный, надо отметить.

— Бинтуйся, дура, — жесткий посыл Крысы. — Дай сюда!

Николаевна дышала, точно загнанная лошадь — обтекала синевой и поочередно смотрела на трупы, да на меня. Потом вздрогнула:

— Завалили матерого… — И опять смотрела. Через десяток секунд выдала с придыханием: — Ты же псих. Прям на всю голову долбанутый.

— Благодарю, — кивнул степенно. — Собираем и валим.

— Командир, — прошептал Замес. Да что за день-то такой — нельзя выдать чет из положительных интонаций?

Но умника можно понять — он разглядывал, как у туши гигантского неча сформировалось био размером с кулак, три аквы, два гео, а чуть дальше в развалинах вроде и аэро подоспело.

— Это нормально? — спросил я у клановой.

Опомнившаяся Николаевна торопливо кивнула:

— Даже маловато для такой туши. Говорила же, можно навариться…

Пока шел сбор, успел наведаться к Иве и Фрау, приткнувшимся у бетонного блока. Жестом заткнув попытку доклада, быстро осмотрел бойцов на предмет повреждений. Лады, жить будут — раны обработаны и замотаны. Выцепил взглядом тощего, пытавшегося пролезть в развалины, и повернулся к бледной Иве:

— С ним что?

— Руку подрали, — честно призналась она. — Когда неча от меня отдирал. Не успела среагировать, командир…

— Согласен, — кивнул. — И мы над этим поработаем. Фрау, еще раз изобразишь сочувствие, я расстроюсь.

— Исправлюсь, — решительно ответила женщина.

— Хорошо зашли, — потрясла сумкой Наивная.

Вот только Ось мгновенно внесла коррективы в приступ радости. Из-за дома, откуда ранее прибыли и мы, выдвинулся десяток бойцов в разномастной, но справной экипировке. Обвес любительский, подвержен критике, но призадуматься заставляет.

Чужаки целенаправленно двинулись к нам. Вблизи на амуниции стал виден стилизованный значок — неч, вставший на дыбы.

— Чумки, — с неожиданной обреченностью выдавила Коля. — Сука.

— Здравствуйте, — помахал нам рукой крепенький мужичок, что немного опередил сотоварищей. — Как урожай?

— Они сразу шмаляют, — едва слышно сказала клановая.

— Здравствуй, Чумка, — радостно объявил я, делая шаг вперед.

Улыбку у мужика резко стерло.

Окончание главы 9)

Глава 10

И все же ушлепки далеки от статуса профи. У обученных время между намерением и реализацией минимально — во избежание риска словить ответную реакцию. А передо мной группа продвинутых, на чьих лицах медленно проявляется триггер действа. Губы поджимаются, взгляд перестает бегать, напрягаются толчковые мышцы и как же это сука медленно, чтоб вы знали.

— А у меня проблема, Чумка, — продолжил я не менее радостно. Шаг держал ровный и непринужденный. На словесный понос есть от 4 до 5 секунд, если навскидку. — Жирная падла откусила мне дуло к херам. Просто в ноль. Сечешь? А как стрелять? Без дула, я не могу. Дуло же откусили. И это проблема, Чумка.

Я показал искореженный автомат и позволил ремню соскочить с ладони. Завороженные клановые вздрогнули от звона металла и добросовестно отследили, как оружие притирается к обочине.

Но надо отдать должное — первый заговоривший вынырнул из вербального потока и потянулся к оружию:

— Ты че, сука…

Вот только я уже рядом. И почти в режиме.

Закрученная спираль многоцелевой скоростной стрельбы, как обзывал ее инструктор № 3. Короткая фиксация векторов, и кобура щелкнула, высвобождая пистолет под хват.

Четыре вспышки, слитный грохот и меня вывернуло к бочине неизвестного мужика. Справедливости ради, я и в лучшие времена не успевал сделать больше четырех выстрелов. Зависит, конечно, от разброса целевых меток — дистанция решает, да. Но сейчас я постарался замещать толпу в хаотичный орущий вертеп — так выше шанс.

Отметка, попадание — и темные тягучие брызги в районе удивленных лиц.

Не прерывая маневр, дернул финиш точку чужого тела, заваливаясь на асфальт. Вражеская плоть дернулась от попаданий и у меня под лопаткой поселилась тупая боль. Это чем таким пальнули суки?

— Крыса! Максимум! — гаркнул, подняв облачко пыли.

Перекат.

Хруст смешался с воплем и грохотом.

Над тротуаром коротко просвистело фрисби щита. Отличился Замес — сообразил и запулил на всю широту бродячей души.

Перекат.

Удар под колено, выстрел по восходящей в доступный пах. И еще разок повторить, и закрепить результат, да. Упоительно пахло порохом — чувствую, живу.

Шесту сбили таранный на третьем метре — кряжистый чумка просто набычился и рванул встречным. Тела героически состыковались и ушли за бордюр в напряженном мычании.

Ракурс сменился одновременно с легким уколом функции. Чует недоброе электронная, нивелирует. Самый напряг — никто не кричал. Хрипели, пыхтели, сопели и цедили звуки, что немного напрягало.

— Падай! — рявкнула Ива и я послушно нырнул. Санитарка разрядила шмалабой, снеся угрозе левую половину черепа. Труп затрясся припадочно и начал подгибаться…

В метре от меня, вновь перешедшего в партер, прокатилась голова. Влажно чмокнула плоть, затрещала ткань. Коротким лязгом отметилась сталь.

Стойка на колено чутка приподняла горизонт событий. Мазнул прицелом по флангам — живое переплелось с неживым. Фрау удерживала копьем конвульсии вражины, чуть сзади перед Крысой оседал булькающий туземец, скользя по лезвию багрового Малюты. Мелкая нехорошо подергивалась, точно борясь с желанием сорваться.

А клан Вобля хлопал глазами в тылу и кривил рты в приступе ужаса.

— Крыса, — окликнул я. Она стремительно обернулась, зыркнув бусинами диких глаз. — Пугаешь тощего.

Девушка помотала головой и вздрогнула, выдыхая. Безумие медленно отступило, но в перспективе добавило командиру головняков.

— Статус, — уже привычно запросил у мертвого воздуха.

— Царапины, — бодро отрапортовала медик. По голосу чувствуется — радуется удаче. Окончание доклада чутка смазало картину: — Но много.

— Тогда глянь, что у меня под лопаткой, — попросил, борясь с накатывающей усталостью. Инсталляция вновь порскнула теплом по венам. Давай, железная, не подкачай.

— Командир?! — градус тревоги резко возрос.

И лучшего момента, чтобы очнуться, клановые не придумали. Николя то ли всхлипнула, то ли пискнула:

— Вы че наделали?!

— Положили чумок, положили… — затянула на одной ноте Наивная, размазывая по лицу непонятную кровь.

— Не всех, — вклинился Замес, наступая на вскрикнувшего мужика из проигравшей команды. — Под трупом ныкался…

— Придержи, — попросил я и охнул от прикосновения Ивы.

— Что с ним? — подскочила Крыса. — Не молчи подруга.

— А клану пиздец, — глухим ровным голосом объявила Николаевна и сломанной куклой плюхнулась на филей. Вот и весь гонор, но мне пока похер — отметил в памяти и отложил. Сперва насущное, затем маленький и гордый клан.

Ива сосредоточенно сопела, копаясь в извечной растрепанной сумке. Через мгновение достала щипцы и прежде, чем я успел выказать недоумение, всадила мне в спину. Стало хорошо — белая вспышка прям освежила чувства. Выгибаясь, я прошипел:

— Жестковато…

— Сейчас… Мелкая держи. — Женщина затаила дыхание, провернула очаг боли и дернула. А я почти заломал потуги грызуна. Но Крысы одни не ходят, рядом с ними всегда есть тощие образины, что одной ладонью могут придавить и успокоить.

— Уже почти командир, — успокоительно пробасил Шест.

Повязка с зарядом био легла как откровение — по мышцам растеклась приятная прохлада и в туповатом омуте мыслей прояснилось. Я сел, рассматривая улыбавшуюся Иву — сработала на сто и по праву гордится успехом. Девушка показала мне деформированный шарик — заряд шмалабоя пробил тела, броню и застрял на излете. Внутри немного поджалось.

— Молодца, — похвалил скупо и поднялся в два приема. Чуть повертел корпусом. Повязка наложена достойно, но антилопой уже не попрыгать.

— Собираем? — не утерпела Крыса, жадно рассматривая тела. Очень практичная натура, как уже отмечал.

— Все полезное, — кивнул.

— Вы че? — очнулась Коля.

— Теперь с вами, — подступил я спокойно. — У меня один вопрос.

И пробил с ноги. Выдохнул от укола боли, наблюдая как клановую воткнуло в тротуар. Наивная дернулась и вездесущий Шест, что тенью пристроился рядом, опять применил магическую ладонь — вроде как аккуратно хлопнул по макушке, но дивчина мгновенно поплыла на ослабевших конечностях. Конец дискуссии.

Через десяток секунд Николаевна продышалась, сплюнула кровь и резковато глянула. Немного осмысленной злости ей не повредит, а то потекла вяловатым говнецом.

— Ты не задал вопрос, — процедила она.

— Извини, — покаялся. — Не успел.

— Стебешься, сука, — она уже не спрашивала. Наконец-то, а то сомнительные вопросы меня слегка притомили.

Женщина потянула нож и начала подниматься на полусогнутых:

— Дам бой. Не сдамся, — рубила словами, точно лезвием. По классике.

— Кто еще думает, что она неадекватная? — спросил я с любопытством.

— Просто объясни ей командир, — вмешалась сердобольная Фрау. — Просто объясни.

— Убери нож, Николай, — попросил я вежливо. — Вопрос простой — ты хотела отдаться Чумкам? Просто лечь под них и сдохнуть? Или хотела нас положить?

— Это три вопроса, — буркнула женщина.

Я качнулся, и она вздрогнула, торопливо отступая. Потрогала синеющую челюсть:

— Ладно, ладно, ты прав. Они бы положили нас за добычу. Но теперь мы перешли дорогу клану на 17 позиции, который рвет жопу в попытке запрыгнуть на вершину рейтинга. Они вычислят, кто и зачем ходил в ничейный сектор, и предъявят.

— Еще как, — прохрипел незнакомый голосок из-под ноги Замеса. — Пизда вам недокормыши…

Умник равнодушно пожал плечами, и мужичок не выдержал, застонал, теряя брутальность.

— А сейчас ты живая, — вклинилась Ива.

Дисциплина в команде по-прежнему хромает, но мне сейчас немного индифферентно. Ныла спина и в ноге чего-то похрустывало.

— Завалили Чумок, — очнулась Наивная. Сказала осмысленно, с изрядной долей фатализма. — Они правы, Ник. Клан на клан и наша взяла.

— А когда они придут в лагерь? — с горечью спросила Николаевна. — Когда потребуют жизнь за жизнь?

— Без ведома Совета не смогут, — осторожно сказала Наивная.

— Дура, — констатировала бронированная. — Как только наши отряды выйдут в зону, совету станет насрать.

— О, а это чего? — Крыса вывернула карманы одного из чумок и подняла над головой половинку шоколадной плитки. — Пахнет странно.

— Шоколад, — отмахнулась Ива.

Простой обмен словами неожиданно вогнал клановых в ступор. Они прекратили спорить и дружно посмотрели на меня. Лады, думал на утрясание нервов уйдет больше времени — готовился еще, минимум, к пяти секундам повышенных тонов.

— Выдохнули? — спросил у молчавших.

— В смысле?

Я покачал головой — публика трудная, а нервы не казенные. И боль не ходит. Какого хера не уходит боль, а? Понятливая Ива в ультимативной форме протянула мне бутылку с коктейлем из био и заставила выпить.

— Шест, Фрау, поделите с клановыми добычу. — Может немного приземленного вернет участникам твердость духа. Клановые и вправду оживились, расправив горестные моськи. Ну что сказать — Чумки пришли не с пустыми руками.

— Охренеть, — прозвучало восторженное в секундной паузе. Крыса смотрела округлившими глазами, на ее губах темнели мазки шоколада.

— Не поняла? — холодно спросила Фрау. Мелкая залезла в святую вотчину пищевого распределения, о чем мгновенно пожалела.

Девушка протянула кулинару остатки плитки и торопливо замотала головой:

— Извини, интересно же… Никогда не пробовала, да и надкусила чутка. Я больше не буду.

Такое вот нешуточное противоречие в одной мелковатой персоне. Фрау мгновенно смягчилась и для вида погрозила кулаком. Клановые молча охреневали.

— Теперь с тобой, — присел я перед пленником. Замес отступил, и чумка надсадно заперхал.

— Хер те в рыло. И в жопу. Бойся… — послышалось через пару секунд.

— То есть на поставленные вопросы отвечать не будем? — уточнил я.

Мужик насторожился, но дерзко сплюнул и изобразил оскалом отрицание. Богатая мимика для такого грубого лица.

— Примотай его к тому обломку, — попросил я умника. — В сидячую позицию.

Сам подошел к Иве, инспектирующей запасы бинтов, и заглянул в сумку у нее под боком. А ведь не показалось — среди медицинского инструментария наличествовало портняжное шило. Любопытный набор, не находите? Прям холодком пробирает.

Санитарка недоуменно посмотрела, как я извлекаю инструмент, и на всякий случай сказала:

— Могу объяснить, для чего нужен.

— Не надо, — ответил твердо и убыл.

Чумка уже настойчиво подергивался в путах, призывая проклятия и кары на головы собравшихся. Послушать его, нам осталось недолго и последние минуты будут достаточно гаденькими — с извращениями и все такое.

Я молча распорол ему штанину на правом колене. Экспресс допросу в полевых условиях призраков готовили факультативно, потому как если работа была сделана качественно — допрашивать некого. Но для инструкторов слово «факультативно» сродни ругательному, поэтому чумке не повезло.

Нащупав ямочку под коленом ушлепка, отсчитал положенные миллиметры и ввел шило. Мужичонка с расширившимися глазами приготовился заорать, но первичная вспышка боли быстро превратилась в ноющую и очень даже терпимую.

— Не больно, — фыркнул Чумка.

— А так? — я щелкнул по рукояти. И мужик захлебнулся от крика, затрясся, натягивая веревку.

Бойцы заинтересовались, но разумно не спешили приближаться. Через несколько секунд допрашиваемого попустило. Обливаясь потом, он неверующе смотрел на шило, торчавшее из колена. Да, сучонок, это называется нервная система.

— А теперь смотри, — Я поводил рукой над инструментом. — Могу щелкнуть, смотри… А нет, не щелкнул. А может теперь? Веду, веду и… опять, сука не щелкаю. Может со мной что-то не так? А теперь угадай, щелкну или нет?

Вновь качнул шило и клановый обморочно заголосил.

— Да чтоб… — прошептал бледный Замес.

— Дыши чумка, — попросил я. — Смотри, моя рука рядом. Так задену или нет? Задену? О, не угадал…

— Спрашивай, спрашивай, спрашивай! — сломался он. Три минуты, мой личный рекорд.

— Какими судьбами сюда заглянули? — задал единственный интересующий вопрос. На остальное насрать.

— Шершень продал наводку на гнездо, — захлебываясь, выдал мужик. — Сказал верняк, сказал поторопиться, инфа ждать не любит.

Я оглянулся на замершую Николаевну и обозначил бровями вопрос. Женщина сплюнула:

— Сучий Шершень. Загнал инфу всем желающим. Торгаш, конечно, не отнять, но Оторва доплатила, чтобы он придержал информацию.

— А он не стал, — хмыкнул я. Дьявол кроется в простоте и очевидности. Ты думал, а тебя наебали. Проза жизни.

— Еще спрашивай! — Чумка завороженно смотрел на шило. Нож вошел ему под горло и клановый убыл хриплым выдохом.

— С тобой что-то не так, — обреченно подвела итог Никки. — Сильно не так.

— Пардон? — спросил на автомате. Анализ не складывался. Мыслей немного, но ни одна мне не нравится. И хочется лечь, что уже совсем дурной признак.

— Командир, — радостно потерла руки Крыса. — Мы в плюсе.

— Патроны? — уточнил, возвращаясь к реальности.

— К шмалабою в достатке, — ответил тощий. — Других нет. Полезной мелочевки с мешок. Шмотье брать не стали, кровищи много. И очень хорошо по био.

— Работа выполнена? — встал я перед бронированной. Она поежилась, но постаралась удержать имидж.

— Выполнена.

— Теперь бы унести, — справедливо буркнула Наивная.

Я жестом обозначил начало движения — собираемся и встаем на тропу. Напоследок, по легкому настоянию функции, прислушался к сигналу. Мы вроде как разменяли километры по ничейной зоне в направлении метки, но результат неприятно удивил — сигнал удалился. Незначительно, в пределах сектора — если опять же накинуть образного, зверек принюхался к хозяину и предпочел отступить. И эта непонятная осторожность напрягала, обещая не самый простой контакт. Инсталляция тупо свернула активность, никак не реагируя на операторские выводы. Зараза.

На обратной дороге свезло меньше. В очередном безликом дворике, задекорированном оползнями кладки, словили партию нечей на 12 единиц. Точнее, они ловко выметнулись из подвальной пыли и сочли себя за ловцов — глупое мясо пришло само, да прямо в мерзкие ручки.

Как же стремает от маленьких пальчиков, хищно загребавших воздух.

Клановые, наверстывая промедление в стычке с чумками, подорвались вперед — выстрелили и доблестно замахали сталью. Отметил, что железяки сродни укороченным палашам — не признал конструкцию и отмел за ненадобностью.

— Командир? — подобралась Ива. Хорошо хоть спросила, прежде чем спасать жизни.

— Стрельните для порядка, — согласился равнодушно. — Постарайтесь попасть.

Сглазил? Сглазил. Крыса пропорола Наивной бедро — болт чиркнул по касательной, но женщина от неожиданности завалилась на бок.

— О… — растерялась мелкая.

— Ива, Замес, на сближение, — отдал приказ. — Остальным еще залп. — Подумав, добавил: — Может и Николая подстрелите.

Тощий фыркнул.

В хрипящий, клекотавший клубок врубился щит, а следом широкая отмашка меча. На таком замахе умник открылся секунды на три, но кто ж меня спрашивает. Хотя не постесняюсь выступить в инициативном порядке.

Санитарка успела подрезать неча, оседлавшего клановую, и набросила повязку ей на бедро, следом подкормила био. Наивная настолько охренела, что выбыла из рисунка боя.

— Красава, — прокомментировал тощий действия умника. Тусклый высверк стали отправил к развалинам куски плоти и синеватые росчерки чужой биологической субстанции. Со словом «кровь» у меня случился внезапный затык. Странно.

Вернулись потрепанные атакующие. Хромающая Наивная зыркнула грозно и при некотором размышлении сбавила обороты:

— Кто косой, бля?

— Че сразу косой? — возмутилась Крыса. — Случай единичный.

— Кхм, — обозначился Замес. Мне вот любопытно — когда успевает натаскивать команду. И ведь попадают в тему, да.

— Не кашляй, братишка, — важно сказала мелкая.

— Осторожней надо, — буркнула клановая. — Нам и нечей хватает.

А я уже вышагивал прочь со двора. Плюс двенадцать био — единственное описание для короткой стычки. Так и отложится в памяти.

Еще через полчаса услышали вдалеке активную стрельбу. К визгливым отзвукам шмалабоев примешивался огнестрел, чем несказанно порадовал — мне нужны патроны, мне очень нужны патроны. А в Парке их есть, выражаясь обывательским языком.

— Рядом сектор Шах-шахов, — в инициативном порядке пояснила Николя. — 37 позиция. Ниче так клан.

— Любят пострелять? — уточнил я.

— А кто ж не любит, — пожала плечами женщина.

Солидарен, да. Но не фанатею — оружие лишь дань намерению и цели, а с огнестрелом просто чуть легче. Искусственные сложности оставим для натур тонких и увлекающихся. Мы типа матерые крестьяне, люди от сохи — увидели, вспахали, пошли дальше. И вот опять потянуло на стремные сравнения. Перебивая сожаления, спросил у Коли:

— Насколько большой ничейный сектор?

— Ну как… — Она поскребла подбородок. — Цикла три на пересечение. Сектор сильно вытянут — вначале поджат клановыми угодьями и только потом расползается. Но слышала сама — за 3 цикла народ доходил до зоны синих. Там мутно, сам понимаешь, знаки условные. Хотя, если синие сказали, что это их земля, — никто спрашивать не станет.

И что в сухом остатке? Ноги стоптать успеем, даже если источник сигнала поведет себя смирно. А локация непростая — несколько неудобных гнезд с матерыми и никакая тактика тебя не спасет, тупо задавят.

Хочу пулемет. Вот прям резко захотелось. Тощему в руки и сенокос, сука.

На площадке у баскетбольного щитка с красной футболкой сделали привал. Так и так собирался, но клановые узрели желтую ленточку, примотанную подле футболки, и немного сбледнули. Сбросили рюкзаки у ближайшей расколотой стенки и принялись гипнотизировать знак.

— Перекусим в легкую, — отдал я приказ. Без костерка и удобств — филей на камень, брикет в зубы. — Что значит желтое?

— Опасность, — отозвалась Коля. — Кто-то цепанул нечей на переходе, и твари встревожились. Пройти можно, но рискованно.

— Но можно, — подвел я итог. Размял плечи, морщась от рези в спине, и пристроился на кучке кирпичей. Сухпай почти безвкусный — только хрустит заманчиво. Уже позитив, согласитесь.

Клановые сидели, точно палку проглотили — нервничали, крутили головами, иногда замирая в наводке на вектор Парка. Их нервозность поневоле передавалась группе — еду молотили почти в суровом молчании.

Замес не выдержал — иногда большой ум оказывает пагубное влияние на самоконтроль, доказано эмпирически, если что. Спросил тихо, наклоняясь в мою сторону:

— Справимся, командир?

Так и множатся никчемные сущности, подтачивая волю. Я погонял во рту глоток затхлой воды, побулькал и уточнил:

— Допустим, я скажу «нет», попросишь себя пристрелить? Я могу, ты не стесняйся.

— Важны лишь намерения и путь, сомнения чужды, — не своим голосом объявила Ива. Посмотрела строго: — И все получится.

— Кодекс? — усмехнулся я. Тень Амиго прям, как живая — кроется в сумраке развалин.

— Кодекс.

— Слышал, боец? — глянул я на Замеса. — Еще вопросы?

— Теперь точно сдохнем, — буркнула Николаевна и поднялась. — Хватит мяться, либо сожрут, либо дойдем.

Не сожрали. Группа проползла почти на кортах над серыми панцирными волнами, что бились о стены — стрекот и шуршание почти оглушали, как и набат сердец. Нечи сильно частили с выплесками на уличные развалы — замирали, лупая набором глаз, щупали воздух. Но мы прошли.

В дворике с ржавой ракетой нас встретила пара клановых — мужчина в возрасте и женщина лет под тридцать. Плотно замотаны в камуфляжную защиту, на открытых шрамированных лицах изрядная толика сомнения. При нашем появлении из подъездного блока они торопливо навелись на шум.

— Шах-шах, — вскинула руку Николя. — Клан Вобля.

— Слышал, — степенно кивнул мужик, не опуская начищенный шмалабой. Оружие на полном серьезе поблескивало формами. — На ничейную ходили?

А выбор ответа небогат — либо топтали чужие земли, либо правда. Наивная закивала китайским болванчиком. Мужик одобрительно цокнул и опустил оружие:

— Вернулись живыми, молодцы. Слышал, нечи возбудились?

— Проползти можно.

И мы разошлись. Убыли в переулок, провожаемые внимательными взглядами. Николя для кого-то пояснила:

— Это Сидр с дочкой. Крутой. Но не топ.

А еще минут через двадцать команда вышла к парковому рву. К горьковатому запаху разрухи примешались ароматы быта — сложная консистенция большого скопления людей. Но надо отметить — успокаивает.

За мостом удостоились вялого кивка сторожевых и слегка ускорились — точнее клановые надбавили, мы последовали. На лице тощего брезжила лишь одна мысль — Марта. И я его понимаю.

Дорожки, сарайчики, тентованное непознаваемое, контейнеры в хаотичном многообразии — мимо, мимо и мимо. Знаковый провал мелькнул тенью на периферии и убыл. А впереди базовый лагерек, где кричат и стучат, где пахнет ароматным дымком и консервами. И почти не чувствуется напряжение, которое сквозит во всех жестах Николаевны.

На второй минуте захода к нам вывернула Оторва. Явно ждала, мотая круги на подступах, — торопливо приблизилась, изучила мимику Никки и встревожилась. Прям зарделась мыслью и догадками, мрачнея с каждой секундой. На подходе сказала весомо:

— Рассказывай.

— Шершень продал точку Чумкам.

И более не надо слов. Оторва сообразила мгновенно, мазнув по нам взглядом. Заиграла желваками, выдохнула гневно, цедяще вдохнула и припечатала:

— Сука! — Помотала головой в попытке разогнать мыслительное. — Всех положили?

Кивок. Смена № 7 с интересом внимала — косилась на меня и слушала. А мне хотелось к костру, да нормально пожрать.

— Никаких выходов в ближайшие дни, — проскрежетала женщина. — Сидим в лагере, ждем гостей.

Она подступила ко мне и смерила гневным зрительным контактом:

— Так и знала, сука, что от вас будут проблемы.

— Еще раз? — спросил, добавляя холодка.

Она дрогнула, скалясь:

— Сраный Шершень!

— Уже лучше, — кивнул. — Мы у себя, если что. А то тощему невмоготу.

— Так Марта же командир, — возмутился Шест.

Оторва сопоставила, прикинула и сделала правильные выводы, чутка светлея лицом:

— Позовем?

— Зовите, — согласился.

И мы ушли. А минут через пять костлявый уже по пояс занырнул в колесницу. Справедливости ради, Фрау от него почти не отстала — так что в закромах они копались на пару.

Дальше, как водится — костер, личный досмотр, готовка и ожидание. Подкрался сумрак, привнеся в лагерь факельных огней. Суета пошла на убыль — дневная клановая жизнь перетекала в вечернюю настороженную. Нас не трогали, мы не настаивали. На периферии пару раз мелькала глава в сопровождении Коленьки — выглядели чутка загнанно и напряженно. Хотя, где в зонах можно найти расслабленного человека? Да, Джимми, вопрос с подвохом.

Распределив дежурство и сделав мотивирующее внушение, я убыл ко сну. Вахту по обыкновению взял волчью — так мне спокойнее. Да и нравится мне предрассветная тишина, когда Ось запускает первые пульсации. А может, сука, и обманываю себя — никогда не рассматривал рассвет с позиций лирики.

С первыми утренними шепотками, что прокатились над просыпающимся лагерем, встал, прошелся в ближнем радиусе, разминая ноги, и замер на траверсе прохода к базе. На тротуаре стоял памятный боец из Ищеек — Клин. И его приближение я не услышал.

Постояли, помолчали.

— Опять? — спросил я настороженно. Передо мной, точно стенка — понимаю, человек опасный, но просчитать не могу. С любого бока — нейтральное дерьмо. И мне не нравится.

Боец хмыкнул:

— Чумки идут. Через час другой случатся. Совет разрешил им спросить с клана Вобля.

— Узнали быстро, — закинул я удочку.

— Им посрать, — пожал плечами мужчина. — А в секторах, даже ничейных, полно глаз. Ты же понимаешь?

Опять помолчали. Мне вот нихрена не понятно, но спросить первому — в определенных кругах считается за дурной знак. Но Клин и тут удивил. Не меняя ровного фона намерений, усмехнулся:

— Спрашивай.

А под рукой у него шмалабой — верный и неистребимый. И тактическая разгрузка с правильной композицией.

— Не служил? — озвучил ровно.

Клин вздрогнул, чем немного озадачил. Где-то я ошибся. Мужчина зыркнул по сторонам и прищурился:

— Местный, родился и вырос, как говорится. Но Ось по малолетке свела с человеком из целого мира — старый был, но крепкий. Учил меня, занимался мной, стал для пацана богом. Бухал, не отрицаю. По пьяни любил повторять, что не служил и ржал гаденько. Любил называть себя инструктором.

Я непроизвольно сглотнул. Вроде как потемнело, нет? И сучья тишина. Только на мгновение с меня схлынуло все показное и ненастоящее, но Клину хватило — он обозначил крохотное движение назад, в позицию упреждающей защиты. Потом мотнул кудлатой башкой, возвращая контроль.

— У него был номер? — проскрипел я.

— Не называл, — ответил боец. — Но однажды сказал — увидишь меня в ком-то, бойся. Прям конкретно бойся, а лучше беги, потому что муэрте сдала тебе хреновые карты.

— Увидел? — С голосом реальные нелады. Хоть кашляй.

— Еще в тоннеле. Сейчас убедился, — Клин разжал побледневшие пальцы на цевье. — Ты стремаешь. Сильно. А я топ.

— Что случилось с инструктором?

— Устал, перегорел, — накинул сумрачности Клин. — Напился и пошел с ножом на матерого. А я не успел.

— Матерый сдох?

— Да. Позже, от ран. Распотрошил деда и сдох. Никто не поверил, что такое возможно, но мне плевать.

Узнаю работу инструктора, вот только есть одно маленькое «но» — в моем прошлом инструкторов не осталось. По совокупности весомых причин, о которых не хочу думать, номерные закончились — финита и в добрый, сука, путь.

Клин что-то высмотрел на моем лице и сухо добавил:

— Чумки придут с представителем совета. Когда предъявят, потребуй решить вопрос по праву сильного. Дальше разберешься.

— Зачем помогаешь? — вопрос насущный и почти животрепещущий. Мужик сумел выбить меня из колеи, мне не понравилось.

— Мне интересно, — накинул диковатую улыбку клановый. Почти нужный саспенс, но немного не дотягивает. — И мне не нравятся чумки.

Он отступил, собираясь уходить, но по канону задержался, иначе и быть не могло. Должен прозвучать весомый аргумент, близкий к правде:

— Создашь угрозу для Ищеек, приду за тобой.

Ответа не будет, ибо пошел нахрен. Я молча развернулся и вернулся к стоянке. Сходу отбил по борту колесницы несложный ритм. Смена № 7 технично подорвалась — любо дорого посмотреть, каждый цапнул оружие и вытаращился в осознании. Затем сфокусировались на командире и проснулись.

— Подъем, бродяги, — озвучил спокойно. — Готовимся.

— А че-то уже случилось? — с полной выкладкой зевнула Крыса.

— Чумки близко. — Я махнул Иве: — Обнови-ка мне повязки, доктор.

Окончание главы 10)

Глава 11

Сперва помолчали, переваривая информацию. Я выказал бойцам кредит доверия на 30 секунд и щелкнул пальцами:

— Ускорились.

Картинка отмерла — зашуршали деловыми калачиками, расставаясь с сонливостью и пытаясь ухватить необходимое. На лицо неполное понимание термина «готовность». Фрау подхватила котелок и полешко — рванула с низкого старта, но у кострища замерла. Любопытная игра мысли — что первым приходит на ум, когда думаешь, что смертельная угроза точит коготки у порога.

— Не-не-не, — убрала Малюту Крыса. — Завтрак самое оно, подруга.

Замес, потерев уши и видимо поднявшись на новый уровень осмысления, спросил:

— Сколько у нас времени?

— Час, — конкретизировал я показания Клина. — Может меньше.

— Так да или нет? — строго спросила кулинар. Молодца — ищет определенность в неопределенной ситуации.

В результате, быстро погрызли пайков с кипятком — под вялое шевеление просыпавшегося лагеря клана. Рабочие силуэты нарушили стылость построек — обозначили движение теней, голоса, первые пробные звуки утреннего моциона. И не сказать, что рядом местная страшилка, возжелавшая крови.

Закончив перекус, бойцы в ритме марша свернули нехитрый скарб в короб Марты — сгребли и зафиксировали, если кто любит точность. Мобильность при данном раскладе несомненный плюс — возможность сорваться по команде, без оглядки на стойбище.

Не сказал бы, что смена готова, но лучшее — враг хорошего. Оружие под рукой, взгляды скользят по лагерным отноркам, на лицах признаки волнения и бледности. Хотя вроде поели — а прилива не случилось. И в чем дело, командир?

— Шест, — покосился я. — Озвучь самое главное. Вот прямо то, без чего сейчас полна жопа.

Тощий подумал, заставив меня усомниться, и неожиданно хмыкнул:

— Да ладно… Смена № 7.

Настрой качнулся в нужном направлении. Мы ждем. Мы готовы.

При некотором размышлении для поднятия общего тонуса прогнал команду через легкую разминку — до первого блеска в глазах. Чтобы немного снизить градус ожидания и почувствовать жизнь. Способ верный, к тому же позволяет узнать о себе нечто новое.

Ива озабоченно поглядывала, как я кручу корпусом. Пришлось показать ей большой палец, и девушка с облегчением улыбнулась. Повязки заменены с должным умением — грех жаловаться, хотя мышцу тянуло и слегка простреливало болью. Но дело привычки, кто понимает.

Спустя минут 15 с центральных позиций лагеря мелькнули знакомые образы — Оторва и Николя. Двигались суетно, теряясь меж клочков лагерного быта, но короткого взгляда хватило, чтобы понять — вряд ли спали и накрутили себя до степени выхода в стратосферу. Как говорится, один пук и ты наслаждаешься неконтролируемым полетом. Не доводилось им раньше решать проблемы с превосходящими силами — подняться хотели, да, а последствия оставляли за скобками. Частая ошибка…

Вот и поправим. Я одернул разгрузку, еще разок проверил автомат, что достал из запасника, подвигал ножом в креплениях — типичный такой образ почти опытного бойца. Не знаю, наблюдают за нами или примут по факту, но пусть сложится имидж.

Еще через полчаса от центрального прохода в клановую зону прокатился легкий шумок — вроде нервного шепотка, что сродни крику перехваченного горла. Благо, смена № 7 недалеко — кривенькие штакетники, облагородившие остатки жилых вагончиков, позволяли увидеть подходы.

Следуя за мной, команда чуть приблизилась — замесила песчаник на горбатом тротуаре в прямой видимости от пятачка входа, на котором разворачивалось действо. Ну как разворачивалось — трое артистов лениво прибыли, статисты рассосались по стенкам сарайчиков и командование клана, скрепя очко и сердце, героически шагнуло навстречу опасности. Метров двадцать до сцены — по мне, дистанция оптимальная. Вот только сдается, топтаться в тылу осталось недолго.

Двое из прибывших носили клановый знак чумок. Один здоровый, коренастый, с типажом борца, облачен в перекроенную военно-полевую форму — держит на плече приличных размеров молот и надменно щерится. Второй более гибкий, в брезентовой накидке, скрывающей детали, смотрит презрительно и холодно. Третий мужичок лет под тридцать знаков не носил и замер чуть в стороне — и, если я правильно понимаю в физиогномике, откровенно скучал. Типа работа есть, но искры уже нет.

Типажи знаковые и читаемые, в отличие от Клина, что немного порадовало.

— Стойте, контролируйте подступы, — сказал подопечным и тихо побрел вперед, держа ровный непринужденный ритм. Ну может я гуляю, такой вот сука весь на расслабоне. Первое что услышал, приблизившись, был нагловатый риторический вопрос:

— Че, пиздец не излечим?

Голос подал здоровяк. И сразу понятно — беседа глубоко формальная и на возражения не рассчитана. Оторва бледнела, неуловимо ежилась, стараясь соответствовать моменту, но уже безнадежно проигрывала в гонке маскулинности. Николя за ее плечом держалась ровно и невзрачно — вроде и стоит, а эго размером с канарейку.

Представитель совета картинно вздохнул:

— Соблюдай правила, Юст, — сказал он здоровому чумке. — И давай уже покороче.

Ну и с кем мне поиграться? Ребятки неинтересные, без огонька. Я приблизился еще на пару метров и чутка притормозил. Ошибочка вышла — от крупного чумки ощутимо разило гео, но удивил его коллега, нетипично фонивший аквой. Уже лучше — прям вызов дня.

— Я в своем праве, Карачун, — буркнул Юст и поводил плечами, натягивая тесную одежонку.

Пришлось на секунду закрыть глаза. Карачун, сука. Только вдумайтесь — за правила ратует Карачун. Немного сюрреалистично, как по мне.

Скучающий человече отмахнулся — мол задрал и давай к делу. Шевельнулся третий — двинулся слишком изящно и плавно, типа балерун от 17 позиции рейтинга, что в некоторых простоватых местах трактуется специфически. Человек и пидорас, хотя простите конечно — в кругах образованных — человек пластичный, элегантный и гибкий.

И эта сука меня срисовала — мужичонка зафиксировал мое приближение, чуть наклонил голову и принялся смотреть. Изучал молча, что ему в плюс, а мне на подумать.

— Чего хотел Юст? — хрипло спросила Оторва. Откашлялась, подергала ворот. Сдает позиции дамочка, сдает еще до начала.

— Шутишь так? — удивился клановый. — Страх потеряла? Карачун?

Наблюдатель от совета кивнул:

— Подтверждаю претензию клана Чумки к клану Вобля.

— Озвучь уже, и пойдем, — тихо выдохнул гибкий, не отрывая взгляда от моей персоны, фланирующей на задворках. А под накидкой у него что-то металлическое — ткань топорщится, да не в одном месте.

— Я потерял 10 человек, — перестал щерится Юст. Надбавил, надо понимать, жесткости и авторитета.

— Они пришли за нашей добычей в ничейном секторе, — сказала Оторва, точно в омут кинулась.

— Вот только они остались там, а твои все целы. — фыркнул мужчина. — Если бы мои люди напали первыми, ваши недокормыши не вывезли бы. Я это знаю, и ты это знаешь. А значит имеет место быть серьезный косяк.

— Подтверждаю, — китайским болванчиком проявился наблюдатель.

Женщины переглянулись, Оторва зачем-то с тоской окинула взглядом лагерь, заметила меня и помрачнела. Сплюнула:

— Убивали не мои.

Чет долго крепилась, так скажу. Но заявка подана и можно выползать на пыльную сцену.

— Так мне насрать, — развел руками чумка. — Отдашь убийц и 30 био на четверочку разово. Чтоб, значится, погасить мой праведный гнев. Каждые семь циклов будешь приносить по 50 единиц зеленки. Чтоб, значится, гнев не вернулся. Пока приносишь, я буду думать, как с вами поступить.

— Юст, — сказал наблюдатель, добавляя немного хмурости на физиономию. — Соблюдай правила.

— Так я и говорю. Пока платят, все будет тип-топ.

Оторва задохнулась, стремительно бледнея. Как понимаю, цена озвучена непомерная, низводящая клан в позицию сексуальную и характерную. По мне так банальный рейдерский захват — сильный воспользовался моментом, пришел и нагнул, заимев полезного раба.

— Ты кто? — не выдержал гибкий, обращаясь ко мне. Ну да, дольше игнорировать не смог — между нами метра три, а на такой дистанции непонятные мужики вызывают справедливые сомнения.

— Это он положил чумок, — вмешалась Николаевна. Сама поняла, что звучит, как мелковатая падла и потупилась.

Юст взбух в показном гневе и запыхтел. А наблюдатель перестал скучать, впервые проявляя толику интереса.

Для начала я решил выступить молча — душевно показал гостям соответствующий палец. Они удивились — почти искренне. Пластичный увел руку под плащ — но скорее на автомате, нежели осознанно. И действие на секунду замерло, истекая тишиной. За сараями что-то с хрустом упало.

— Охуел? — вздрогнул главный чумка.

— Да. — Зачем врать-то, согласитесь? Не люблю — ложь типа отягощает карму и все такое.

Народ, мягко говоря, удивился, выражаясь цивилизованно.

— Назови себя, — собрался первым Карачун и начал посматривать на дорожку, уводящую в просторы Парка. — Мой гарант — Синие. Глупо заставлять меня нервничать.

— Да кто сука нервничает?! — Юст по-настоящему разозлился, даже глубоко посаженные глазенки побелели. — Пойдешь с нами падла! Резко.

Наверное привык, что его слушаются. Но мне не жалко, могу и пояснить:

— Ты, жирный, не видишь всей перспективы.

— Кто ты?! — у гибкого из голоса пропали текучие шепчущие нотки. Меж складок накидки блеснула сталь.

— Здравствуйте, я Джимми, — улыбнулся вежливо.

Они призадумались. А теперь на подогретую почву, с которой собеседникам уже не свернуть, поскольку в мозгах плещется горячая похлебка, следует накинуть предложение:

— Слышал, вопрос можно решить по праву силы? — спросил у наблюдателя.

Тот немного растерялся. В его мирке рядовой случай внезапно перестал быть таковым, и что-то пошло не по плану. Случается, и я живое тому доказательство. Ушлепки начинали раздражать.

— Э-э-э, — глубокомысленно изрекло официальное лицо. Осознало, что выглядит минорно и откашлялось: — От кого заявляешься?

— От маленького, но гордого клана Вобля, — пояснил. По флангу непонятно хрюкнула Оторва. Но смолчала, чем немного заработала на баланс. — Тетки, конечно, кривенькие, неблагодарные, но других у меня нет.

— Октагон. Через полчаса, — прорычал Юст, багровея. — Ты и я, сука. По праву силы.

— А, — теперь и я зазвучал интеллектуально. — Так это типа драчка?

— Ты вообще в себе? — наблюдатель прищурился, не до конца понимая, как реагировать.

— Нет. — Очевидные ответы на очевидные вопросы. Иногда получается забавно.

— За тобой пришлют, — проскрипел мужичок, таки решив, что я ему совсем не нравлюсь. — Совет подтверждает вызов.

— А мои люди присмотрят за выходами. — Юст покосился на напарника. Тот мрачновато кивнул, препарируя меня нехорошим взглядом. Был бы я чувствительным, обосрался. Но чего нет, того нет. Джимми сухарик, если что.

Делегация убыла, излучая мощную жажду смерти. Прям как заказывали. Я повернулся к притихшим клановым и спокойно посмотрел на отшатнувшуюся Оторву:

— Ты мне еще должна, палевная.

— Был шанс, я воспользовалась, — собралась силами женщина. Лады, достойно уважения. Не ломается, только гнется. — Ты понимаешь, что сделал?

— А смысл?

— Да говорю же, — не выдержала Николя и даже покраснела от наплыва эмоций. — Он же долбанутый! На всю сраную голову!

— Заткнись! — резанула глава. — Умолкни. Уйди к херам.

— Ну че, кого? — рядышком образовались Крыса и Малюта. — Ты их отпустил что ли, командир?

— Вы вроде должны присматривать за периметром? — намекнул я аккуратно.

Мелкая отставила дурашливый тон и подтянулась:

— Да, командир. Но я решила присмотреться чуть ближе. За периметром мелькают непонятные хмыри, которые мне не нравятся и, цитирую Замеса: «Топай к Джимми, пока кого-нибудь не прирезала».

— Стукачок, — прозвучало с соседних позиций. Я взглянул на умника и тот показал большой палец. Ситуация под контролем.

— Сам дурак, — отмахнулась мелкая.

— Вы выйдете на арену, — гнула за свое Оторва. — А дальше просто — кто сдохнет, тот неправ.

— И с вас снимут предъяву? — уточнил я. Тупенькая, но действенная система, которая не дает никаких гарантий.

— Официально. На зоне, без пригляда совета, крутись как хочешь. Но если успеешь пожаловаться, синие за тебя впишутся. По крайней мере, так утверждает совет. Только ведь это Юст, он и матерого в одну харю завалит, не побрезгует.

— А второй?

— Его правая рука. Лисан. Человек во всех отношениях неприятный. — Какие-то осторожные формулировки стала изрекать госпожа Оторва. До оскомины.

— Страшно? — усмехнулся я.

— Пойду био собирать, — речи проигравшего. Ну и хер с ней, пусть плачется в родные сиськи Никки.

В сопровождении Крысы вернулся к смене, где наткнулся на жгучее любопытство. Прям потеплело на душе — ни одной пораженческой мысли в отношении командира. Только интерес — как же, сука, будет дальше. Не зря учу, не зря стругаю — ребятушки верят в команду.

— Он гео, — буркнул тощий.

— Правильным будут сказать, что с гео должны драться гео, — Замес сказал и даже зажмурился на секунду в ожидании реакции. Поняв, что жив, приоткрыл один глаз и рассмотрел мою ухмылку. — Должен был сказать, командир.

— Принято, — кивнул. — И похерено.

— Джимми, — Ива смотрела твердо и честно. — Будь осторожней.

— Подруга, — окликнула ее Крыса и выразительно повертела пальцем у виска.

Легкие улыбки немного развеяли густой стылый воздух. Все же нервничают, а мне легко — мертвое нельзя убить, простая природная аксиома. Лучше сесть на подвернувшуюся лавочку и отдаться акустике пришибленного лагеря. Народ осознал и затихарился в нервном напряжении — лишь отдельные поскрипывания витали меж построек. Немного тоскливый звук, подкрепленный затухавшими шепотками.

Почти тишина. Смена под боком — сидят и присматривают за отнорками. Переглядываются в невербальных посылах — понятных лишь тем, кто долго идет плечом к плечу по одной дороге. Таков путь, да.

Через положенное время из-за домиков со стороны провала бодро выдвинулся шустрый паренек — экипированный, подтянутый, но не к месту любопытный. Убедившись, что никто не бросается к нему с распростертыми объятиями, вычленил искомое среди пейзажа и бодро засеменил в нашу сторону. На подходах приосанился, набирая воздуха, и по его разумению стал выглядеть грозно.

— От чумок, — прохрипел он. — За мной, недокормыши.

Не поверю, что такое юное говнецо послали просто так. Но мое отношение ни для кого не секрет, поэтому аккуратно встал, улыбнулся и пробил брюшину гостю — ровно настолько, чтобы товарищ согнулся и выхаркал калории, если таковые принял. А он принял.

Минуту слушали кашель.

— Может поторопимся? — спросил вежливо.

— Ты ответишь… — со стороны тротуара на меня смотрели гневные серенькие глазки.

— Да сами дорогу найдем, — отмахнулся тощий. — У нас нормально с ориентацией…

— Ориентированием, — поправил Замес меланхолично. — И правда командир, какая разница за сколько трупов отвечать?

— Я покажу, — клановый торопливо подорвался в путь-дорожку.

Сегодня увидим кое-что новое — из центральной части Парка, где застройка теснее и выше, а тропинки мудреней. Команда с любопытством вертела головами, отмечая достопримечательности, я не препятствовал. Хотя красоты не то, чтобы примечательные. В памяти откладывались лишь отдельные фрагменты в череде конструкций из дерева, металла и бетона. Вроде кустарного творчества, украсившего стены хитросплетением шипов, а на крышу водрузившего грубо вытесанную статую неча. Смотрится самобытно, но не более.

Ощутимо прибыли звуки — гомон, стук, скрип, лязг, что сочились из темных проходов и витали над почернелыми крышами. Яснее различимы центральные строения Парка — переделка административно-офисной архитектуры под нужды кланов. В отдельных надстройках, что ульями прилепились к зданиям, различимы обвисшие стяги на минимуме колора.

Очередной поворот, отмеченный сосредоточенным пыхтением провожатого, два дворика — самостроя, технические будки, в которых что-то солидно грохотало и финиш точка — Октагон. Тот, кто назвал, обладал большой фантазией. Пятачок утоптанной земли метров на пятнадцать огражден низким заборчиком из рабицы и частично контейнерами. Есть посадочные места, вроде настилов, поднятых амфитеатром, и есть зрители.

Стало понятно, отчего Юст выдал аванс на 30 минут. Зрителей требовалось собрать — местные не гнушались зрелищами и плотненько обступили арену. Орали, блажили и спорили. Подванивали потом, гарью и чем-то жареным. Не удивлюсь, если сподобились сделать ставки, хоть и считали чужаков априори проигравшими. На отдельной возвышенности, сложенной из решетчатых конструкций, восседали ребята посерьезнее — у некоторых синела искра значка на лацкане. Полагаю — представители совета и те, кто при них кормится.

В политику мне не интересно, пусть сидят черти. У помоста нашелся и Клин, равнодушно привалившийся к опоре и беседующий с высоким, немного сутулым гражданином в комбезе. При нашем появлении они замолчали и переключились в режим просмотра. Толпа чуть сбавила децибелы.

Затягивать не станем, так думаю. Тем более Юст уже перемахнул ограду и картинно воздел руки под одобрительный гул зрителей.

— Разрешены только ножи. За любое нарушение — смерть и проигрыш, — буркнул сопровождавший и постарался рассосаться среди населения, что откровенно разглядывало команду. На лицах лишь азарт и предвкушение, а мы вроде бесплатного мяса.

Шест нахмурился и захолодел в образе равнодушной смерти. Народ мгновенно осознал, делая вид, что нас как бы нет. А я с ножом тяжеловато полез на ринг. Перевалившись, потоптался, вздымая облачка пыли.

Юст, скалясь, указал на меня внушительным кинжалом. Размениваться на приветствия и сопутствующие обещания не стал, что зачтем в плюс. Но через мгновение он заиграл корпусом в легких обманных маневрах — беспричинно поменял хват, затем обратно, демонстрируя умение, и подступил на шаг. Дешевый психологический прием из подворотни.

— Чумка! Чумка! — раздалось со зрительских мест.

Крыса умеет визжать, я уже говорил да. И аэро это усугубило.

— Смена № 7!!

Слух чутка придавило — тут уже что-то из ультразвука. Может еще одна грань адхары — помнится, ведьм разок услышишь и уже не забудешь, сука, никогда.

Зрители озадачились в раздумьях. но примолкли — словить еще один акустический удар, такое себе удовольствие.

Чумка начал забирать радиус в нехитром маневре. Сталь холодно поблескивала. До чего же знакомо — перед глазами последний инструктор, как живой…

Я спокойно приблизился к цели без всякого акробатического непотребства и протянул левую руку:

— Клюнь в ладошку, жирный.

Чумка, как ни крути, боец опытный — озадачился на мгновение, но увидел возможность и на коротком рывке ударил ножом по конечности. Ему бы осознать, что над пальцами противника подозрительно дрожит воздух. Но зачем? Ведь рисунок боя ясен.

Я перехватил запястье ушлепка и мгновенно понял, что пытаюсь удержать локомотив на разгоне. Вот только короткого контакта достаточно — пиро всегда голодно, а гео для него лишь неудобство.

Мужик заорал, теряя концентрацию — подарил мне секунду и глаз в прямом доступе, широко распахнутый от боли. Глазное яблоко едва слышно чпокнуло, принимая удар, и я хлопком загнал сталь поглубже. Вот почему гео не думают о глазах? Ведь, сука, очевидно же.

У Юста подогнулись колени и он, подрагивая, пополз вниз — к бренной земле. В грянувшем молчании прозвучал хриплый звериный визг:

— Нет!!

Лисан перемахнул оградку и исполнил невозможное для человеческой анатомии — проскользнул на полусогнутых разом метра на три, исполнив затяжной зигзаг. Аква в действии — полезное знание, как по мне.

Когда ты нечеловечески гибок и обучен азам боя, можно доставить противнику пару неприятных моментов. Но лучше все же стрелять, а не бросаться в ярости наперевес с железякой. Кто знает, что прилетит тебе навстречу. Лисану вот достался труп главнокомандующего клана. Надо отметить, Гибкий справился с инстинктом и не поймал мясо, но постарался обогнуть, крутнувшись юлой. И все бы ничего, но за трупом следовал я…

Второй по значимости Чумка охнул и неверующе посмотрел на уходящий под мышку кинжал, некогда принадлежавший главе. Говорю же, инструмент зверский, хоть и разбалансирован в ноль.

— Подмышка дело такое, — посочувствовал я. — Редко кто защищает.

У содрогнувшегося Лисана под накидкой обнаружился целый арсенал колюще-режущего и легкая бронька, не препятствующая гибкости. Пока он клонился набок, я примерился и засадил кинжал вражине под челюсть, уводя в бок.

— Сейчас он вам улыбнется! — пообещал онемевшей толпе.

— Стоять! — На арену ступило третье действующее лицо, в котором я опознал сутулого собеседника Клина. Теперь, в относительной близости, я разглядел на его куртке эмблему неча. Любопытно.

— А ты, бля, заставь, — Я подступил.

Через секунду по флангу обозначилось движение — хренов Клин собственной персоной. Быстр и цепок — замер в открытой позиции, еще и руки развел для убедительности:

— Остановись. Ты победил. Вопрос решен.

— А этот? — Я ткнул ножом в сутулого, что подступал, демонстрируя признаки агрессии. Играл не по Станиславскому, если хотите знать мое мнение. И думается, только что, при моем участии, случился большой-большой развод.

— Этот с нами, — прошипел Клин. — Угомонись. Фарш, скажи ему.

— Клан Чумок снимает претензии с клана Вобля, — громогласно объявил товарищ. На трибунах совета задвигались, запереглядывались. — Совет подтверждает?

— Да, — привстал знакомый Карачун. — Право силы удовлетворено. Расходитесь.

Но уйти сразу не получилось. На площадку выбралась решительная Оторва:

— Клан Вобля ходатайствует о повышении рейтинга! — И ткнула пальцем в скрюченного Юста. — Наша сила доказана. И признана.

Прям акула, цепной пес, что почуял запах крови и возможность. Я заинтересованно присмотрелся к женщине — боится, но не ломается. И страшно ей, прежде всего, от моего соседства. Даже обидно.

Карачун пошептался с товарищами, почесал подбородок и обреченно махнул рукой, смазывая образ небожителя:

— Размеры взноса тебе известны?

— О да! — клановая аж покраснела.

— В здании совета. Через час. Тебя примут.

Растерянный народ вяловато потек прочь, поминутно оглядываясь на арену, точно пытаясь изменить картину сообразно надеждам.

— Клин, — наддал я металлического. — А познакомь-ка меня с Фаршем.

От заборчика ненавязчиво приблизилась смена № 7. Чумка досадливо поморщился. А вот представитель клана Ищеек понимающе улыбнулся:

— Лисан был правой рука Юста, а это левая. И да, он очень лоялен к Ищейкам. И да, я воспользовался моментом по самое не балуйся. Но пока все в плюсе, предлагаю разойтись миром, а за мной случится должок. Как тебе такое?

Да никак. Небольшой переворот и опускание клана, что слишком быстро рвется к власти. Судя по бледному лицу Фарша с испариной, он не в восторге, но роль отыграет до конца. Хотя насрать — опять же политика, опять же закулисье и вникать, только пачкаться.

— Должен, — сказал я односложно, наблюдая как спорые мужичонки утаскивают трупы и наводят лоск в Октагоне. Командование клана Вобля смылось еще раньше, оттягивая разговор. Но мне не в падлу и подойти — спросить. Потому как, если тебя пользуют дважды, — это уже дурная тенденция. И минус на личный счет.

— На днях загляну, — с облегчением выдохнул Клин. — Обсудим, перетрем. Ищейки не забывают добро.

И убыл, на ходу втолковывая что-то новому лидеру Чумок. Бойцы помялись, и Ива решительно нарушила непонятную паузу:

— Идем, командир. Проверю раны. А то скачешь, как молодой…

— Забавно, — протянул умник. — Не, правда забавно.

— Ты меня старпером назвала что ли? — уточнил я, непонимающе. Смешливо фыркнула Крыса, следом — тощий. — Лады, спишу на нервы. А теперь бодрым маршем к лагерю. У нас еще дела. Много дел.

Окончание главы 11)

Глава 12

На пути к базовому лагерю немного заплутали. Свернули не туда, хапнув парковой реальности в виде людского ажиотажа. Разминулись с непонятной стройкой, где под яростный мат возводилось каркасное непотребство, и вышли к провалу со стороны, где местные некогда обустроили веревочный спуск вниз.

За давностью лет конструкция обветшала, топорщась грязными надрывами, но несколько идей в головы занесла. Изгиб тротуара, на который выбрались, удачно изолирован самостроем, в прямой видимости минимум любопытных глаз, а редкие прохожие, что суетно мелькали в проходах, не спешили привлекать внимание непонятной группы вооруженных людей.

А мы такие, да — стоим и поджидаем жертву. Тощий излюблено закинул шмалабой на плечо, выдвинул челюсть и смотрел не по-доброму.

— Спустишься, командир? — понял Замес, облокачиваясь на видимость оградки. Маленький камешек из-под его ботинка скакнул по выбоине и канул в тень провала, точно рассосался.

— Продолжайте доминировать, — кивнул я. — И дайте мне пару минут.

Мелкая, выдвинувшая челюсть на манер тощего, выглядела спорно — на контрасте. Шест покосился и наддал мимики. Ива и Фрау переглянулись в непонятной солидарности. Лады — надо бы успеть, пока бойцы не вывели спектакль на новый уровень.

Растрепанный канат под руками чувствовался ненадежно. Но если вспомнить все, на чем успел повисеть в далеком прошлом, у меня, считай, красная ковровая дорожка — достаточно, чтобы проскользнуть вниз, пользуя размытые уступы и слушая затяжные шорохи осыпей, перебраться по куску перекрытия к отвалу из черно-желтой пены и коснуться первых осколков оборудования.

Мышцы легким намеком обозначили, что стоит поспешить, да и в целом, организм выразил несогласие с любительской акробатикой. Но многого и не надо… Окстись, Джимми, многого ты и не получишь. Стоит взглянуть на вывороченные части агрегатов и вопросы отпадут — черное, серое, ржавое и кривое, прям набор бесполезности.

На исходе, ради чего все и затевалось, мазнул наручем по искореженному куску аппаратного конструкта, в котором еще мало-мальски различались составные части. Веревочное плетение спуска опасно тряхнуло. Меж висков нездорово торкнулся легкий спазм.

— Анализ, — успел выдохнуть, фиксируя тряску. И лучше поспешить — функция активизировалась в легком приступе паранойи. Что-то не так на дне, скрытом тенями и пылью. И вот какого хрена я не могу разглядеть подробности?

«Шлюзовой контроллер базового операторского модуля 7-24. Дисфункция»

— И все? — спросил, изучая любопытные мордахи наверху. Силуэты бойцов прям нависли в неуемном познании. Хотя вроде как просил о другом. — А развернутую справку?

«Ввод?»

Досадно — болтаешься в непонятном и стремном месте, пытаешься найти ответы, рвешь жилы и нервы, а тебе сука — машинным минимализмом в светлую душу и вся обратная связь. И я почти готов расстроиться, но инсталляция, точно почуяв, легкими коликами скользнула по мышце, что выродилось в заветное дополнение:

«Остаточная метка аварийной блокировки. Недопустимо. Перенаправление цепей питания на внешний периметр. Недопустимо»

«Сбой»

«Сбой»

— Прекратить истерику, — прошипел, перехватывая веревки.

Пора возвращаться. Чтобы не случилось в прошлом операторского модуля, оно фонило яркими нотками катастрофы, в которой операторы застывали вековыми мумиями в креслах, а подсобная машинерия нещадно взламывалась. Такое мне знакомо, такое сам проворачивал, когда не служил. И вот просто догадка, сука — внешний периметр там, где Пугала?

Информация на первый взгляд не несет большой практической пользы, но, если подумать — задерживаться в месте, хранимым остаточной машинерией — из разряда смелого и кармического. А я не фаталист.

Спеша расстаться с мутью провала, вскарабкался наверх, попытался одолеть бордюр и был мягко поднят Шестом — прям как подъемником цепанули, только в запястье, за которое ухватил боец, торкнуло болью.

Тротуар под ногами сошел за приятную твердь. И можно выпустить из рук шершавую бахрому веревки, обретя надежную опору. Я покрутил кистью и покосился на тощего, который философски пожал плечами:

— Зато быстро.

Смелое и яркое выступление. Нетерпеливый Замес отодвинулся от грани провала и спросил со значением:

— Ну че там?

— Не до конца мертвое, — сказал я задумчиво, отвлекаясь от раздумий о ближайшем будущем костлявого. И вправду поднял, как два пальца. Мяско благодарно, а воля пусть крепнет. Шест, почувствовав, что пронесло, слегка выдохнул.

— Не до конца… — протянул Замес, чем заставил соратников напрячься. Творец саспенса от Оси и бесплатно.

— И мне не нравится, — закончил я.

Смена № 7 важно покивала — хотя вижу, что из простой солидарности. Для них реальность пока сущий ништячок — в перспективах лишь полезное, а с негативом разберемся единой командой и нас не остановить. Что ж, разочаровывать не стану:

— Трусцой, марш. — И подал пример, уходя в легкое ускорение. Позади забренчало. — Кто звучит?

Через мгновение меж ускользавших назад пейзажей слышались лишь дыхание и топот. А спустя пару десятков метров Крыса сдавленно прошипела на грани слышимости:

— Да знаю, знаю…

Клановое стойбище встретило суетой — по первому впечатлению тела бессистемно кружили вокруг построек, выполняя мелочные работы, лишенные смысла, а иногда и просто наматывая метры с выпученными глазами и невнятным словесным поносом. Денек у них, несомненно, знаковый, что не слишком полезно для гостей, не вхожих в тусовку.

С минуту команда потолклась на входе в попытке наделить клановые метания толикой смысла и по моей отмашке свернула к позициям, отданным нам под стоянку. Там будет поспокойнее в плане тяжелого нервного духа, повисшего над застройками.

Тощий опять же сунулся к телеге, пока мы размеренно располагались. Умник, скупо потянувшись, отложил шмалабой и присмотрелся, как Фрау ворошит угли:

— У нас интерес к Оторве? — умеет чертяка задавать нейтральные вопросы.

Ива настороженно глянула на ощерившуюся мелкую и проглотила комментарий. Понимает, либо своевременно интерпретирует мою усмешку.

— Чай будет в самый раз, — пробормотала кулинар. Зазвенела посуда.

И бойцы немного оплыли, перестав напоминать сурикатов на стреме. Тощий, не отрываясь от колесницы, внес весомый аргумент:

— Нам должны.

— Так айда, спросим, — воспряла Крыса. — Если вы их подержите…

— Да ладно, — сдалась Ива. — Лишняя агрессия всегда приводит к последствиям…

— Само собой, — не поняла мелкая.

Я поднял руку, и подопечные с готовностью замолчали. Да и говорили они лишь с одной целью — вытянуть из меня определенность. Потому не особо вникали в анализ и просто озвучивали очевидное — простенько и дерзко. Но я переплюну:

— А чай совсем хорошо, — одобрительно посмотрел на Фрау. Женщина с легкой улыбкой сунула руку в рюкзак. С десяток секунд царило молчание под аккомпанемент лагерного жужжания. — Замес?

— Сидим, сами придут. Мы пилигримы солидные, — отозвался мужчина. Есть в нем потенциал, не отнять.

— Во, — закивала Ива. — С языка снял.

И я согласен — на данный момент у смены № 7 позиция нестабильная, но с хорошим задатком на положительный исход — нам должны, нас опасаются и не до конца понимают, кого Ось занесла в отлаженное болотце Парка. Самое время добавить непоняток и тихо посидеть у потрескивавшего костерка.

Ива, не торопясь осмотрела командирскую рану, поцокала для виду, поправила повязку и отсела, приняв у кулинара парящую кружку. Образ второй, позиции те же — сидим, солидно треплемся по мелочам и стойко игнорируем любопытные взгляды местных. Чужое внимание слегка давило, обозначая жгучий интерес, но знакомых персонажей пока не видно.

— Может надеются, что сами сгинем? — предположила Крыса. — Могу пробежаться, намекнуть.

— Аэро, — вмешался Замес, точно оправдываясь. Я кивнул. Достав хронометр полюбовался на истертое стекло, за которым двигались стрелки, прикинул варианты и еще разок подвигал головой — в ближайшей перспективе грядут перемены.

Через часок в проходе со стороны центральных районов Парка наметилось движение. Почти угадал — свершилось даже раньше, чем предполагал. Оторва, Никки и человек десять сопровождения — по виду трудяги с начальными боевыми навыками. Не самое бесполезное мясо, без учета общей потасканности образа. Мягко говоря, бомжи с претензией.

Оторва широкими жестами раздала целеуказания подскочившим клановым, и непонятная суета приобрела толику осмысленности. С минуту понаблюдав, как народ утекает в обозначенных направлениях, она вздохнула и повернулась в нашу сторону, безошибочно наведясь на уголок, из которого дерзкие гости наблюдали за цирком. По правую руку от нее замерла Николаевна с постной миной, а с тылов подпирала Таша, скорее любопытствующая нежели озабоченная. Почти делегация, так скажу.

А мы сидели ровненько, Фрау меланхолично поворошила угли, оживляя пламя, и клановые, точно по сигналу двинулись к цели. Шли не спеша, но и не затягивали явку с повинной. Правильно — они маленькие и дюже гордые. Таким просто сломать имидж, а восстановить — мучительно.

Подошли, обозначившись скрипом гальки, потоптались.

— Скажу первой, — рубанула Никки. Глава дернулась в попытке упредить и сдержалась, тяжело выдохнув. А Николаевну уже не остановить — почти церемониально припала на одно колено, смотря упрямо и дерзко. — За мной косяк, я знаю. Серьезный косяк. Недостойный косяк. Я думала, что могу предложить на откуп…

— Ник, — активизировалась Оторва. Я посмотрел с добрым прищуром, и глава проглотила слова.

— Знаю, знаю, — отмахнулась клановая. — Ты можешь забрать мое имя. Это хорошее имя, сильное. Я многое отдала, чтобы получить его. Теперь забирай.

У Ивы что-то случилось с глазами — больно уж круглыми стали и челюсть нехорошо поддалась гравитации. Остальная команда молча переглядывалась. Да я и сам чутка поплыл — вот что можно, сука, ответить, когда тебе отдают имя?

— Имя Николай? — уточнил я осторожно.

— Да, — она тяжело моргнула. — Имя Николай. Сильное имя.

— То есть раньше тебя звали иначе? — спросил немного туповато.

— А что? — мгновенно набычилась женщина. — Хочешь все забрать?

Я мягко качнулся в ее сторону, и клановая показательно дернулась. Боится тетенька, крепится, цедя дыхание. Хмыкнул:

— А я Джимми.

Местные посмотрели с недоумением. Лады, могу и разжевать:

— Я привык звать тебя Николаем. А на привычки я падок.

— Чего? — вздрогнул народ.

— В жопу, говорю, тебя и твоё имя. Так понятнее? — улыбнулся и собеседников покоробило. — Ты еще жива, а значит смена № 7 не зачла тебе косяк в карму. Просто отметили, что есть в тебе гнильца и дальше пошли. Не льсти себя Вобля.

Николаевна поперхнулась воздухом. А мне сейчас насрать на их правила, мне хочется к полезной сути, что плещется на донышке взгляда Оторвы. Глава жестом погасила кипение соратницы и с упорством заведенной марионетки уточнила:

— Предъявы не будет?

— На тебе долг, — покачал я головой. — И как мне, сука, еще намекнуть, что долги пора отдавать.

— Малюта… — мекнула Крыса по ту сторону костерка и была остановлена заботливой рукой тощего.

Глава чутка просветлела лицом, как-то быстро уверовав, что я не затаил. Да и соратницы ее неуловимо расслабились, хотя Николя еще пыталась гневно переваривать мой посыл.

— Как совет? — наметил я канву диалога.

— Сотая позиция рейтинга. Враз на 12 пунктов уважили, — с плохо скрываемой гордостью объявила глава. — В зачет, на. И сразу рекруты поперли. Пока из дешевеньких, но уверена, подтянутся и мастеровые, просто цену себе набивают.

— Командир? — обозначил интерес Замес. Дождавшись кивка, вкрадчиво уточнил: — То есть вы подвинули в рейтинге 12 бригад? Их позиции ухудшились?

— Ну да, — согласилась Оторва. — Так заведено. Они могут оспорить — через совет или прямо в секторе накинуть проблему, но не станут. Претензий не будет. Хотя совет оттяпал у старой соточки и передал нам кусок зоны, примыкающий к нашему сектору.

— И почему не будет претензий? — упорствовал Замес.

— А ты его, сука, на арене видел? — Никки ткнула в меня пальцем. — Люди хотят жить.

— Сука? — захолодел умник. Молодец, почти должные интонации и накал.

— В хорошем смысле, — кашлянула женщина и молчаливая Таша на заднем плане одобрительно поболтала рукой.

— Может хватит накалять? — спросила Оторва с толикой искренней просьбы. — Дел по горло. Мы изрядно потратились на взнос, надо успеть разместить новеньких и выйти в зону на промысел. А там не сдохнуть, потому как недоброжелателей у нас откровенно прибавилось. И еще вы.

— И еще мы, — подтвердил. — Очень сильно мы. Совет спрашивал про пришлых?

— Откуда знаешь? — вздрогнула клановая.

— И?

— Борис Николаевич, лидер синих, поинтересовался, кто такие, откуда прибыли. Сказала, что пилигримы, пришли со стороны плеши. Хотите пополнить припасы. — Женщина замялась. И добавила. — Они поржали.

— Борис Николаевич, — сказал я задумчиво. — Наверное тоже сильное имя?

— Не шути, так, — нахмурилась Никки. — Не уважаешь имена, твое дело. Но это глава Синих, говорят, он застал времена, когда мир был целым. Его имя не может быть слабым.

— Угм, — сделал я мысленную пометку. Разговор со столь одиозным персонажем сочту за удачу. Прям хочется. Но пока интересно другое — то, что обозначил, но не дожал Замес. — Скажи-ка мне, Оторва, кто входит в совет?

— Главы первой десятки кланов. Ну и на подхвате ребята помельче. Как их выбирают, понятия не имею. Да и похрену если честно.

— Тогда ответь, как давно в рейтинге менялась первая десятка?

Замес прищурился — на его лице проявилось нечто схожее озарению. Женщина не спешила отвечать, копаясь в памяти. Но я и так знаю ответ — «никто не помнит». И тогда схема становится более-менее логичной — есть много-много полезного мяса ниже десятой позиции, что приносит цимес первым из первых. Гонятся за сладкой косточкой, рвут плоть и жилы в заветной мечте — и дохнут, когда выходят из-под контроля.

— Как же вас имеют, — выдохнул Замес, махнув рукой в ответ на вопросительные взгляды: — Не берите в голову.

— Мы так живем, — насупилась Оторва. Согласен, ее храм, ее вера. А мы лишь гости, которым нужны припасы. Думаю, более полезную информацию из стана совета подкинет Клин. Он хочет пообщаться, а теперь, учитывая наметившийся интерес власть предержащих, хочет вдвойне.

— Живите, — согласился я. — А теперь о полезном. Нам нужны припасы и выход в ничейный сектор на пару циклов.

Оторва обрадовалась — резко и сразу. Не надо быть аналитиком, чтобы понять — глава надеется, что зона приберет чужаков и одной проблемой станет меньше. Она добавила солидности в образ и весомо сказала:

— Как и сказала, Таша проведет к торговцу, обеспечит сделку. А в ничейный сектор хоть сейчас, с уходящих не спрашивают.

— Могу проводником, — решилась Николя, игнорируя грозный взгляд начальства. — В счет долга.

— Не, твой косяк останется с тобой, — хмыкнул я. — А мы как-нибудь сами.

— Принято. — торопливо сказала Оторва. — Тогда мы к делам насущным, а Таша останется.

И шустро ретировались, потерявшись силуэтами в тенях построек. Таша, с тоской проводив их взглядом, повернулась и судорожно вздохнула.

— Бу! — звякнул шмалабоем тощий и тут же отгреб тычок под бок от Фрау. — Ну а че она жмется? Мы правильные пилигримы. Обидно.

— Да какие вы пилигримы… — не сдержалась клановая. — А меня вот так, за простулечку, на растерзание.

— Вот! — возмущенно привстал тощий. — А ты тыкаешь.

— Садись, — скрежетнул я. — Фрау, чая гостю.

Минут десять потратили на успокоительные посиделки. Клановая шумно хлебала чай в прикуску с галетой, зыркала исподлобья, но по итогу немного успокоилась, примирившись с участью. Оттаяла, убрав с лица морщинки обреченности, и даже обрела толику деловитости:

— Знаете, чего купить? — поинтересовалась, с сожалением отставляя чашку. Недоедают-недопивают клановые.

— Фрау, — покосился я.

Женщина кивнула:

— Мы с Шестом прикинули, наметили. С шиком не получится, но первую необходимость погасим.

— Будет скидка, — напомнила Таша.

— А нам дохрена надо, — фыркнула кулинар.

— Фрау, Шест со мной. — Я встал и слега повращал корпусом, разгоняя кровь. — Остальным бдеть. Амуницию, включая запасную, проверить, недочеты устранить.

— Про мое не забудь, — Ива дернула кулинара за подол куртки.

— Само-собой.

Уточнять не стал — подопечные сами разберутся, а мне полагается чутка доверится. Самую малость и с большой оглядкой, потому как иначе не могу. Выучка смены движется в правильном направлении, но как говаривал старик Годри — не расслабляй булки, обосрешься.

Дорожки, тротуары закрутили в хитрой кривой пути. Парковый уклад замелькал схожими пейзажами, замешанными на рядовых буднях. Постройки горбились, асфальт пучился, а тени множились.

За очередным резким поворотом, что увел нас меж двух башенок, обшитых исшарканной фанерой, я спросил у спины проводницы:

— А прямые тропки у вас есть?

— Так клановые территории. — Таша полуобернулась, изобразив ладонью текучую змейку. — Приходится обходить. Те, что повыше в рейтинге, могут выдать специальное разрешение на проход. С теми, кто попроще, можно договориться. Опять же если кланы в союзе, то проход открыт, а иначе придется слегка повилять жопой. — Она повторила нехитрый жест. — С топами лучше лишний раз не светиться.

Мы одолели сквозной товарный вагон — вроде крытого тоннеля, свернули в очередной проулок и побрели вдоль кирпичной стены. Кладка относительно свежая и вдосталь облагорожена граффити. Рисунки незамысловатые, но без дворовой эклектики — есть смысл, сфокусированный на клановом бытие. Хотя голые тетки тоже присутствуют — на удивление, в героических позах.

Таша, заметив интерес тощего, равнодушно покосилась на стену:

— Сезам рисовал. Крашенная из синих потом спросила у него, почему мол, нет голых мужиков? Ответ ее не устроил и Сезам умер.

Шест призадумался, но от стены отвернулся. Затем мы выбрались, но широкую аллею, огражденную криво поставленными бытовыми вагончиками. Почти проспект и народу вдосталь — шуршат, матюгаются, снуют из сумрака в сумрак, прожигая день в деловой суете. И пахнет почти прилично — химией с примесью фекалий. У одного из вагончиков деловито махал метлой жилистый дедок в ватнике.

— Променад, — представила Таша. — Торговая жила Парка. Из общедоступных.

— А самый смак, надо полагать, в тихих клановых двориках, куда посторонним нельзя?

— Ну да, — пожала плечами женщина. — Хочешь чего-нибудь навороченного, договаривайся. Может свезет и топы выбросят на рынок чего ненужное. Нам сюда.

Клановая протиснулась между нагромождений пластиковых ящиков, одолела при нашем участии пяток метров узкого прохода, зажатого черно-серыми стенами, и выбралась в небольшой пятачок дворика. Пара контейнеров, немного стройматериала в навалку, сеть веревок в углу с обвисшим драным тентом — на гипермаркет откровенно не тянуло. По правую руку в теплушке виднеется дверь с небольшим кустарным крылечком, над которым подвешен мутный фонарь. Рядом кривенькая вывеска — «Март № 5».

— Клан Март, — отрекомендовала Таша. — Нос не воротим, лавка справная. А то, что выглядит неказисто, так это мартовский стиль.

— Чет не проникся, — озвучил Шест. — Командир?

— Ну может конфетка внутри, — хмыкнул я. Тощий не понял, но послушно проследовал за проводницей.

Вошли, погрузившись в полумрак, тревожимый легким ореолом керосинки. А запах на удивление приличный — смесь пищевого и горюче-смазочного. Вроде технически-бытового коктейля, что игриво щекочет ноздри. На стенках немного декора, пара тюков в одном торце, в другом — высокий прилавок, на который тяжело опирается бородатый мужик в возрасте.

При нашем появлении он захлопнул некое подобие амбарной книги и воззрился, держа угрюмо-нейтральную мимику. Лицо, прям скажем, не первой свежести, но взгляд живой, с деревенской хитринкой.

— Таша, — приветственно кивнул мужик. — Кого привела?

— Поздорову, Фунт, — спокойно улыбнулась клановая. — Как дела?

— А капает помаленьку. С благословения Оси. Так кого привела?

Бойцы скучковались у порога. Лады, выделю пару минут на вежливость и взаимное обнюхивание. Мы-таки в храме торговли, где важны ритуалы. Подумал и вздохнул — может и правда стареешь Джимми.

— Нас, — сказал тихо. — Она привела нас.

Торговец отлип от прилавка и нахмурился. Закатившая глаза Таша досадливо выдохнула:

— Они оказали клану услугу, мы обещали скидку. И твой должок Оторве будет погашен.

— А не та ли это страхолюдина, что завалила главного Чумку? — прищурился мужичок.

— Командир? — возгласы тощего и Фрау слились в один. Молодцы, не дают в обиду командира.

— Блять, — вздрогнула Таша. И с надеждой спросила: — А может все-таки поторгуем?

Я медленно приблизился к прилавку, наблюдая как руки торговца ненавязчиво опускаются в закрома. Чего-то там припрятано из болезненного. Но вы знаете ответ, да…

— Доставай Фунт, — попросил вежливо. — Спаси бизнес.

— Чего спасти? — Торговец замер, не в силах оторвать взгляда. Вот и вся история — поскребли черствую тушку, а под ней мякоть — не белая и нихера не пушистая.

— Я Джимми, — признался, держа ровный тон. — И я не страшный.

— Да как же! — не выдержал товарищ. И Таша солидарно закивала.

— Не наговаривайте на командира, — попросил спокойный голос Фрау. — Пожалуйста.

Я удивился. Да все удивились — Тощий забыл, что хотел сказать и просто смотрел. Условия для психологического давления, что начал развертывать, тупо сломаны. Но торгаш мгновенно ожил, прокашлялся и осторожно сказал:

— Вроде познакомились. Как насчет купить-продать?

Таша длинно выдохнула. Я махнул подопечным — к делу, пора забыть идейные разногласия. Бойцы бодро подкатили и озвучили — список не то, чтобы большой, но бизнесмен проникся, о чем свидетельствовала широкая улыбка и гаркнул:

— Сикки!

Вторая дверца, что просматривалась за прилавком, незамедлительно открылась и оттуда высунулась чумазая мордаха молодого паренька. Он состроил вопрос на курносом лице и Фунт кивнул:

— Топайте с ним, подберете товар. Так будет проще.

Через минуту мы остались с продавцом наедине. Клановая шмыгнула в закрома едва ли не раньше смены — надо полагать, не хотела о себе напоминать.

— Такие как ты редко ко мне заходят, — примирительно сказал торгаш. — Мы мартовские все больше по нижним строчкам рейтинга — кланы простые, без особых претензий, а био не хуже если понимаешь.

— Мы пилигримы, — намекнул весомо.

— Мигни, если шутка, — попросил мужчина. — Я посмеюсь.

Я не мигнул, и у торговца в глазах промелькнула явная оценка меня, как клиента тяжелого и неудобного.

— Вы на 67 позиции, — припомнил я. — Судя по тому, что не развернул наши хотелки, выбор у тебя неплохой. Хорошие угодья?

Фунт перетек в привычную позу, вновь облокотившись на засаленный прилавок, и прищурился:

— Гадаешь, откуда у 67 позиции хорошие сектора для промысла?

— Ответишь?

— Ну ты ведь не думаешь, что сектора распределяют чисто из рейтинга. В парке очень много условностей… — Мужчина фыркнул. — Очень много.

— А 67, чтобы сильно не борзеть? — На миг мелькнула мысль — зачем лезу в ненужное? От Парка мне нужна конкретика, никак не связанная с политикой. Но к информации, даже с виду никчемной, я привык относиться бережно.

— Чумки сильно борзели, — философски протянул мужчина. — И случился ты. А мы аккуратно пользуем дрожь в удобных секторах, отстегиваем, кому положено, и имеем достойный навар.

— Вот только я могу случиться и сам по себе, — порадовал собеседника. — Не напрягайся, у нас просто торговля. В довесок к обозначенному бойцами, меня интересует огнестрел и главное, патроны.

— Огнестрел контролируют топы, — явно огорчился Фунт. — Надо договариваться. Если сильно повезет, то продадут в личное пользование. Сразу предупреждаю, стоит дорого. Очень.

Мужик не договаривал, отделываясь полуправдой, но давить я не стал. Мы пока для него неизвестная величина со слабой рекомендацией Оторвы — таким все вкусняшки на первом свидании не отваливают. Пусть мнется, у меня есть Клин и его интерес. Сука, до чего же не хватает восполняемости боезапаса. Хоть в гоп-стоп иди.

Из кладовой магазинчика с шумом вывалился довольный тощий с тюками и улыбающаяся Фрау. Следом гневно сопел покрасневший подручный. Владелец торговой точки с удивлением покосился:

— Какие-то проблемы?

— Малец носки зажал, — отмахнулся Шест. — Фигня.

— С крокодильчиком, — прорвало юнца. — Зелененькие.

— Сикки, — надавил голосом Фунт. — Мы торгуем.

— Ага, — паренек шмыгнул, препарируя взглядом баул. — А я хожу в тех, что Петровна шьет. Все знают, что она хреново шьет.

— Заткнулся и ушел, — тяжело припечатал мужчина.

— Тощий, — окликнул я довольного бойца. — Зеленые носки с крокодильчиком — женские.

— И че? — не понял Шест. — Я прикладывал, налезут.

— Плати, — махнул я рукой. Бывай неизвестный Сикки, не ходить тебе в зачетных портянках. Да и посрать — человеколюбие призракам не свойственно.

Фунт потер руки — прям по классике образа. И мы потратили 30 минут на урегулирование сучьих финансовых вопросов. Осознав, что через секунду в нем образуются лишние отверстия, торговец сдался и подтвердил сделку. А мы с тощим насильно увели Фрау, которая всерьез приготовилась к членовредительству — кипела бойлером, стравливая шипящее дыхание. Немного жутковато, если что. Довольная Таша — типа долг исполнен — нетерпеливо мялась на дорожке, поторапливая.

— Нужно био, — наконец осмысленно высказалась кулинар. — Цены охренеть… Торгуется, падла, охренеть… Падла.

— Мы поняли, — похлопал я женщину по плечу. — Выдыхай.

Обратный путь, как водится, воспринялся короче — десяток поворотов, лавирование между коренным населением и кантуемым грузом, короткие рывки вдоль периметров чужих кланов под приглядом внимательных глаз и финалочка — десяток метров дорожки к лагерю Оторвы, где кричало и стучало в приливе трудового ажиотажа.

Таша едва махнула на прощание и рассосалась на максимальной скорости. А мы тихо прошествовали к стоянке. Прям родное гнездо — в условиях постоянного марша не требуется много времени, чтобы свыкнуться с отдельной точкой пространства, в которой задержался. Да и успели слегка обустроиться — облагородить зону отдыха близ кострища.

— Все спокойно, — доложил Замес, щербато улыбаясь.

Я кивнул, прикидывая, как организовать бойцам помывку. Смена № 7 — справная команда, а не скопище чертей. Сделав мысленную пометку, устроился на лавке близ шаявшего костерка:

— Разбирайте припасы. Переупаковывайте.

— Чего-нибудь горяченького? — задала риторический вопрос Фрау.

— И это тоже.

Приятно посмотреть на работу подопечных — стараются для себя, стараются для группы, демонстрируя кровную заинтересованность. Их вещи, их пища, их жизнь в не самых благоприятных условиях зоны. Они понимают и мне тепло.

— Мое! — Крыса прижала зеленые носочки к груди и приготовилась к обороне.

— Для тебя и взял, дура, — фыркнул Шест.

И вновь размеренный ритм. Поели, попили, хотя вода, несмотря на акву, оставляла желать лучшего, и занялись подготовкой к завтрашнему выходу. Выйдем с утречка в ничейный сектор, а там возьмем свое и никак иначе. Сигнал, что по первости сдал назад, сохранял позицию, но не факт, что наш выход не сподвигнет машинерию на повторное бегство. Или на атаку. Или на хер знает что. Гадать не стану.

К вечеру расфасовали насущный груз, успели размяться и расположились на законный отдых, украшенный сытным ужином из обновленных припасов. Каша с прожилками сои — почти Мишлен. Нас старательно игнорировали — не удивлюсь, если Оторва отдала прямой приказ — обходить стороной, не контактировать, пока не убудем к хренам. Но так даже проще — меньше нервов.

Ночь, подсвеченная факелами и кострами, подступила исконно резко и щедро накрыла лагерь. Звуки убыли, мысли прибыли, отягощая слабые разумы. Я присмотрелся к бойцам — сидят ровно, играют словами и серьезных тревог не демонстрируют. Лучшее лекарство от нервов — правильный распорядок, когда руки при деле и головы заняты обработкой приказов. А посыл прост — дежурства по расписанию и здоровый сон в нездоровом климате.

Все знакомо, все пройдено… отчего грохот взрыва, что разметал тишину, прозвучал слегка неожиданно.

Цапнув автомат, я укатился на пару оборотов и рыскнул прицелом. В слабых отсветах пламени игрались тени, но ни одна не несла метки угрозы. Дежуривший Замес привстал и пялился на зарево, пульсирующее над домами со стороны центра.

— Командир? — хрипло выдохнула Ива. В голоске еще сонная одурь, но с правильными нотками готовности.

— Подъем. В ружье, — рыкнул сухо, приподнимаясь на колено.

— Куда?

— Оружие взяли и к Марте, — пояснил сухо. — За следующий тупой вопрос сломаю к херам.

Бойцы задвигались более осмысленно. Тускло блеснуло колюще-режущее и рядом со мной зашуршало, задышало. Позиция заняты, колесница надежным холодком подпирает плечо.

На территории повторно грохнуло — взвился огненный всполох, разметав тени. С десяток выстрелов переплелись с уходящим эхом взрыва. Сука, что-то серьезное, что-то нехорошее… От сарайчиков клана Вобля послышались крики встревоженных людей и отрывистые команды.

— Держим позицию, — надавил голосом. — Целим подходы.

Перестрелка сместилась, наполняясь объемом — звуки метались меж стен, путая картину. А функция спелась с чуйкой и подвывала на повышенных оборотах.

Дыхание у бойцов нехорошее — нет правильной ритмики.

В проход, что вел от провала выплеснуло с десяток теней — выплеснуло грамотно, с использованием тактических укрытий, короткими бросками, что усложняло прицеливание.

Прежде чем я успел скомандовать, неизвестные дали залп из шмалабоев с достаточной примесью огнестрела. Дистанция далеко не оптимальная, выстрелы не прицельные, но хреново другое. Ушлепки метили в позицию смены № 7.

Ну так здравствуйте, суки.

Окончание главы 12)

Глава 13

О борт Марты искрой чиркнул рикошет, резанув коротким звоном.

— Пригнулись! — рыкнул бойцам.

Настроение дурное и злобное — как всегда при незапланированном пробуждении. Хочется, сука, насаждать и заносить.

Треснула расщепленная оградка, крики и топот множились, сплетая хаос и тьму — сплав, в котором легко царить призракам.

Вражеский залп. Топот.

Тени сместились, старательно подавляя огнем — прям раздражает непривычная грамотность противника. Точнее отвык от необходимости избегать кинжальной атаки — когда жмешься к укрытию под трескучей канонадой и ждешь мгновения — той самой секунды для адекватного ответа.

По щиту Замеса ушел искристый зигзаг попадания — звук нетипичный, позволивший врагу определиться. Умник подогнулся, рядом вздрогнула Фрау.

А пожалуй, достаточно.

Нападавшие, в отсутствие реакции жертв, вошли в ритм — бросок, нырок, выстрел, смещение. Психология заточена на повторяемость того, что работает. А повтор позволяет упредить.

— По команде, — прошипел сопящим бойцам.

Две секунды, три…

— Огонь.

Могло случиться лучше, если уж быть откровенным. На нерве подопечные немного поторопились и попал только Замес, отправив бегущий силуэт в скомканное падение. Захрустела галька и хриплый голос рявкнул:

— На семь и на пять!

Уже интереснее. Тогда как вам, блять, мое на двенадцать?

Стрелял с отсечкой, чтобы на душевном подъеме не опустошить рожок. Коротко доводил стволом, выходя на намеченные вектора, и заносил гостинцы. Три-четыре попадания могу записать, вот только выстрелы обозначили проблему наличия пассивной защиты. Сучата теряли рвение, но поднимались.

— Крыса, право — обходишь по флангу, ждешь моей атаки. Шест, Замес, первый выплеск на щиты и ответный удар. Ива, Фрау, на колесницу — к броне на две четверти, стрельба по готовности.

Главное держать тон, не позволяя бойцам усомниться. Вражины рвутся к позиции, которую мы шикарно засветили — теперь полумрак лишь досадная помеха упырями, возжелавшим крови.

Я ошибся.

Боестолкновение на сокращенной дистанции в первые же секунды показало, насколько я неправ и куда могу засунуть боевую раскадровку, намеченную на инстинкте.

Улучив момент, когда противник чутка сбавил напор при перезарядке, медик и кулинар прыгнули на борт, переваливаясь в укрытие. А следом захотели подарить врагу выстрел. Вот только пригнулись недостаточно, что спишу на адреналин, поднимающий тела в жажде стрельнуть и нивелировать.

Женщины вскинулись над бортом, и противник воспользовался — жахнул из подручного короткоствола, наплевав на перезарядку, — увидел возможность и воспользовался.

Марта скрежетнула, качнувшись, и санитарку опрокинуло на груз.

— Ива!

Минус стрелки, отметил на автомате. Анализ минимальный, на грани удержания — принять к сведению и откорректировать маневр. Почти, сука, на автопилоте.

Замес постарался приподнять щит, чтобы прикрыть копошение в телеге — тусклый отблеск костра скользнул по металлу, обозначая траекторию. Легко различимо и грех не заметить. Последующие вспышки выстрелов занесли гостинцы умнику в ноги. Крик боли слился со стуком тела.

Еще левее. Я ударился о штабель, рванул на пару метров, ныряя в позицию флангового удара. Цели взяты, готов работать. АК послушно дрогнул, отрабатывая. Хриплые подвывания смешались с хрустом и глухими шлепками.

Еще левее!

Что-то быстрое мелькнуло на периферии — определенно крупнее Крысы и внушающее тревогу. В абрисе стремительного силуэта скупо блеснула сталь. У гостей есть аэро… А у нас есть автомат.

Черкнул очередью диагональ, уходя в короткий кувырок назад. На финише застопорился в полуприседе и оформил противоположную отсечку — вроде крест-накрест. И сразу скользящий бросок, что вывел к неуверенно замершей цели.

Невысокий мужичок преодолевал — сочился кровью из двух дырок в отвороте куртки и пытался сорваться в движение, медленно опускаясь на колени. Подергивался марионеткой, пуча мутный глаз.

Мимо, падла. Коротко хлестнул ножом по судорожному кадыку и вновь ушел в партер, откуда и засадил остатки магазина.

А потом в воздухе распустился темный багрянец кровавой взвеси. И визг, что принадлежал комку ярости.

Важины не дрогнули, только перегруппировались к хренам, уходя по новым векторам. В отсветах пламени я разглядел символику Чумок и стало немного понятнее. Семнадцатой позиции сучата достигли обоснованно — чувствовалась определенная командная выучка, которая достигается «цатым» повторением. А моим вот не хватило. И точка.

Позиций смены № 7 противник достиг числом более одного — при условии фронтальной атаки запишу себе в минус. Смелые упыри в лобовой не должны выживать, если только их не дохера. А их не дохера, и присутствует моя серьезная недоработка.

Невнятно рявкнул Шест, делая выпад щитом. Звук получился какой-то подозрительно глухой. В общий завывающе-грохочущий фон добавился треск.

Нож в мягкой плоти, горячее на пальцах. Вражеское горло булькает. Я рвусь, спотыкаюсь… И кадры сменяются диковатым хороводом.

На вытянутой руке чумки болтается мелкая, суча конечностями. Безумный оскал мужика обтекает багрянцем, и мне не успеть…

Шея упыря надломилась, а позади завершила рывок Николя в двуручном хвате крупной заточенной железяки. К ней дернулась нервная тень и расцвела фонтанчиками крови. Отблески пламени отвоевали у сумрака Оторву, целившую из непонятного пистолета, — с виду чуть ли не кремниевый, но выдавший серьезную серию.

— Вобля!!

Клан пришел. В проходах нарисовались вооруженные силуэты, криками и лязгом обозначая намерения.

Глава напрыгнула, хрустом вмяв каблуками попавшуюся голову, и от души заслала пару выстрелов в конвульсии подранка:

— Это мой лагерь, блять!

И вот не поверите — прошло от силы минут пять. Говно пришло, наследило и разрушило ночь.

Я почти успел заметить движение в небольшом отнорке по правую руку. Скользнул в защиту, срывая нож и… не перешел в атаку. Из прохода с занесенным топориком выпал чумка — прям неэстетично лег мясом в полный рост. Следом выдвинулся чуть запыхавшийся Клин, короткой отмашкой избавляя сталь от багрянца:

— Цел?

— Обрисуй, — издал я первый звук. В горле першило.

— Не все чумки приняли перемены. Часть решили поднасрать и раствориться в зоне.

— И?

— Поднасрали. — Мужчина оглянулся на зарево пожара. — Основная часть прорвалась, но с десяток решили предъявить обидчику. Я заметил.

— Почти помог, — согласился. — Насколько серьезно?

— Ушли матерые. А они любят делать больно, — нехотя ответил Ищейка. — Совет организует преследование…

— Удачи. — Незаданный вопрос, получил неявный ответ. Пусть справляются сами, у меня есть, чем заняться. Клин понял, и молча ушел в тень, только мусор хрустнул. Опять же шустер, чертяка. Но сейчас о другом.

До телеги метров пять — на один рывок и вопрос:

— Статус?

А ответа нет. Нервы окатило холодком, но я отчетливо вижу движение у Марты. Одним прыжком достигнув телеги, зафиксировал метания кулинара на телеге и врезался в борт.

— Помощь нужна? — вырвалась из темноты Николя.

Я отмахнулся, одолевая броню. Фрау безумно оглянулась, продолжая зажимать рану на груди медика. Ива мелко дрожала в попытке сфокусироваться:

— Командир… Джимми…

— Био! — оттолкнул я кулинара. Короткий взгляд обрисовал проблему. Комбез справа под ключицей сочился багровым. Но это еще не показатель, видали и похуже. Ведь так, да?

Несколькими взмахами ножа расширил дыру в защитном комплекте, заголяя бледную синеватую кожу с черной дыркой, из которой сифонила жизнь. Чутка повернул тело и распорол защиту на спине.

Есть выходное и можно чуть выдохнуть. Глаза защипало от капелек пота. Побоку. Калибр не серьезный, но проделать сквозное сумел — кровь не пузырится, уходит слабыми толчками. И если припомнить краткие курсы полевой медицины, то большую часть я, сука, забыл.

— Ива! — у колесницы возникла Крыса, хрипя садненным горлом.

— Замеса смотри! — рявкнул, не оглядываясь.

Зажать, не зажать?! Рядом в позе Самсона пыхтела Фрау, мучая рюкзак — сыпалось, разлеталось барахлишко. На исходе десятой секунды мелькнули зеленые искры в блистерах.

— В рану давай! — поторопил женщину.

Не мудрствуя, заколотили с десяток био прям в дыру — кровь, насыщаясь изумрудом, на краткий миг точно наливалась светом и густела. Ива дернулась, выгибаясь — вышла на сложный изгиб и опала, начав дышать более глубоко и свободно. Синюшные оттенки на лице сменились нездоровой бледностью, но во взгляде проявилось больше осмысленности.

— Раствор. Живее! — одернул замершего кулинара. Она точно чудо узрела, разве что ручки не сложила.

— Да, да…

Над бортом возникла физиономия тощего, расцвеченная гематомой на половину лица. Доклад был краток и суров:

— Замесу ногу пробило. В двух местах.

— Кость проверь!

Из-под телеги заорали.

— Крыса! — Замес выдал матерную серию и снова заорал.

— Да не дергай! — я шаркнул ладонями, изгвазданными кровью, по штанам, и вывалился на землю. Сместился к багровеющему умнику.

— Командир… убери… убери…

Тощий поймал зеленку, переброшенную Фрау, и плюхнулся рядом.

— Нога шевелится, — Крыса шмыгнула носом. Переволновалась дивчина, вижу по глазам, блестящим влагой. Убивать умеет, но удар держит посредственно.

— Дура, — выдохнул Шест.

Я вновь покусился на одежду бойца — нож послушно разделал штанину. Одна дырка, вторая — легко кучно, если что, стрелок неплох. Но кость не задета, артерии тоже, а разодранное мяско заживет.

— Повязку наложите, эскулапы. Био не жалеть, — сказал и недоверчиво глянул на правую руку. Трясется что ли? Да не в жизнь, просто свет от разведенных костров и набежавших факелов лег неудачно. Сжал кулак… Очень, ну просто очень захотелось погрузить костяшки в плоть любого чумки — чтобы на разрыв и до красных пузырей на губах.

— Био нужно? — Оторва заняла скромные позиции в паре метров от стоянки.

— Косяк снят, — сказал я Никки, что мялась по флангу от главы.

Женщина судорожно кивнула и резковато махнула подскочившим клановым:

— Собираем навар. Падаль в отстойник, покажем совету.

Я уже в телеге, где порозовевшая Ива вцепилась в мою ладонь.

— Даже понять не успела, командир, — сказала она виновато. — Даже понять… Удар и падаю.

— Статус, — посмотрел я спокойно. Лирика закончена.

— Все целы? — спросила она, на мгновение прикрыв глаза.

— Умнику ногу отстрелили.

— Командир, — раздалось укоризненное из-под телеги. Фыркнул тощий и Замес, шипя от боли, посоветовал ему отправиться нахер.

— Не до конца, — уточнил я в ответ на испуг санитарки.

— Тогда двое раненых, но исход благополучный. Встанем на ноги за пару циклов, — не растерялась девушка.

С минуту я понаблюдал, как Фрау бережно бинтует пациентку, и вновь полез за борт. Прям туда и обратно, сука. Все хорошо, вот только чуйка уверенно сигнализировала — надо торопиться, рвать коготки из гадюшника. Клин может и обучен, но мимику контролирует не до конца — в его понимании случилась серьезная незапланированная проблема, которая принесет последствия. Где-то совет просчитался с Чумками и мне не хочется разгребать чужие говна.

— Чего? — я непонимающе глянул на шмыгнувшую Крысу, что подступила ко мне с бинтом. Девушка молча ткнула пальцем в мое левое плечо. А там распоротая куртка и оттенки красного — рвануло по касательной, распахав мышцу. Мелкая опять ткнула, но уже в челюсть. Я послушно потрогал… и сразу подтупила боль, организм точно очнулся и намекнул.

Вслед за моим кивком мелкая приступила к процедуре. Дерганая она какая-то, фонит потаенными горькими мыслями:

— Троих убрала хорошо, — сказал я ровно. Дернулся под неосторожными пальцами. — Но не проконтролировала фланги. Двигалась в ритме, а значит предсказуемо. Аэро не панацея.

— Я поняла, командир, — Она прикусила губу. — Но ведь троих хорошо забрала?

— Уже сказал, — усмехнулся я, глядя как она оттаивает. Невозможно всегда идти по красоте, иногда полезно и оступиться, чтобы научиться подниматься. Тема не помню, какого инструктора, но человече был справный.

— Сраные чумки, — подступила Оторва. Ей неймется расставить точки над «и», что объяснимо. — Если их упустят, быть беде. А нам еще зону топтать.

— Не клич стремное, — посоветовал. — Просто сделай, а проблему реши.

— Как навар поделим? — мгновенно перешла она к практичному.

— 60 на 40? — спросил равнодушно. Глава ощутимо обрадовалась. Пусть, мне бы порешать с ближайшими планами, а прибылью пусть тощий займется. Уже и ушки навострил, морща побитую лицевую часть. Кстати, любопытно: — Обо что оцарапался, боец?

— Обращенные, — буркнул костлявый. — Недолюбливаю.

— Справедливо. — покивал. — Займись приходом, хватит сачковать.

— Само собой. — Он попытался улыбнуться и скривился. — Ну че, клановая, сдавай богатства.

Бойцы клана потихоньку рассосались, отступив к центральным кострищам. Остаток ночи пройдет в бурных дискуссиях, не иначе, а может и по пять капель намахнут, да под горячее. Типа победа — доблестные воины отбились, укрепив позиции. Посрать. Чего же так зудит на подкорке и нервы шальные — надо двигаться, Джимми, надо двигаться.

С телеги тяжеловато спрыгнула Фрау. Я присмотрелся, щелчком подозвал, развернул спиной. Так и есть, одежонка разорвана, в прорехах алые росчерки.

— Доктора собой прикрывала? — спросил аккуратно.

Женщина с легким вызовом кивнула. Чует недоброе. Но, пожалуй, героическое сегодня умалять не стану, хотя по мне — лучше бы стреляла. И вижу, что она думает в схожем направлении, отчего пытается защититься.

— Мелкая, осмотри спину героине, — попросил и побрел к костру. Окликнул тощего, нависающего над Оторвой: — Закончишь, перетащи медика к огоньку.

— Я сама, — возмутился голосок.

Какие все правильные и самостоятельные. Замес под шумок, перекатился на лежанку и принял независимый вид — помогать не надо, все под контролем, а гримаса боли — просто для полноты образа.

Итак, выводы. Я протянул руки к огню, поводил ладонями, чувствуя токи тепла. Пиро благодарно. И как же, сука, поступить? Запасы смена пополнила, хотя я бы удвоил — чисто из природной жадности. Остался маленький гештальт с сигналом и можно аки птицы уйти к свободному горизонту. Утрирую, конечно — нас наверняка пошлют в новый секс-тур, где боль и сумрак.

В наметившейся проблеме парка спешка оправдана. Мои бойцы не готовы противостоять обученным уродам с численным превосходством. И это на секундочку — только 17 позиция. Когда придет ответка, предпочту находиться за периметром разборок, хотя местечко хлебное — при должной сноровке можно поднять хороший куш.

На входе в клановую локацию возникла короткая суета — прибыл народишко от совета, если правильно понял. Оторва деловито расписала им обстановку — жестами обозначила точки интереса и формальности закончились. Совету не интересен гордый клан Вобля — глянули на трупы, посчитали и убыли к херам, оставив клановых на облегченном выдохе. Оторва успела помахать в нашу сторону, что счел за успокоительный намек, и зашагала к центру стоянки — насаждать власть и поддерживать дисциплину, которая, на нервах, дала легкую слабину.

А далее мне не интересно. Фрау, звеня посудой, вознамерилась оформить кипяточка и едва не выронила чайник. Тощий поддержал, и успокоительно похлопал женщину:

— Спокойно. Уже все.

— Ай! — раздалось от телеги. Шест досадливо закатил глаза и торопливо проследовал на звук.

Через десяток секунд у огонька прикорнула Ива, что отчаянно не хотела казаться обузой. Намерения похвальные, но нихера не своевременные — для выстраивания прогноза важна правдивая, целостная картина.

— Ты ведь считаешься доктором? — спросил с усмешкой. — Да? Тогда хватит спектакля. Ты серьезно ранена.

— Через пару циклов поднимемся, — торопливо вставил Замес, непроизвольно оглаживая ногу. Уже понял, башковитый, куда ветер дует. — Командир?

— Время дорого, — покачал я головой. — Что-то назревает в Парке, и через пару дней я предпочту оказаться подальше, выполнив задание.

— Пойдешь к сигналу? — сделал вывод умник. — А мы?

— Пойду с тобой, — безапелляционно объявила Крыса. — Хоть режь.

— Да, — кивнул, и девушка захлопала глазами от удивления. — Остальным готовиться к выходу. В идеале еще разок затариться, сбыть излишки. Нет, тощий.

Я посмотрел, и Шест осекся, насупился. Он посмотрел на Иву, готовую пустить слезу, на мрачного Замеса и растерянную Фрау. Именно так, боец — ты их защита.

— Сделаем командир, — твердо без обычной издевки сказал тощий. Показал кулак несогласной Иве и повторил с нажимом: — Сделаем, я сказал.

— Выходим утром. — Я потрогал саднящую челюсть. Интересно, чем прилетело. — А пока, как там с напитками?

— Я бы чего-нибудь зажевала, — скромно намекнула довольная мелкая.

— Уже почти, — устало выдохнула кулинар.

Время до утра пролетело незаметно — на фоне вяло колыхалась клановая жизнь, скидывая активность по экспоненте. Нервишки попустило, тревоги затерла усталость. Сбавили накалы костры и огненные бочки, все реже звучали оклики и топот.

Смена № 7 перекусила, приняла био, и тощий затянул очередной рассказ о непростой зональной жизни охотников, где мистика и дурость создавали любопытный коктейль интереса. Мало-помалу команда втянулась, перестав гонять по извилинам тяжелые мысли — командир решил и к диалогу не склонен.

Все правильно — чуйка при поддержке функции дали положительную оценку сделанному выбору. Наруч коротко блеснул зеленой искрой индикатора, что не совсем понял, если честно, но счел за эквивалент поддержки. Так спокойнее. А то может хреновина почуяла чего и все мои планы сломаются карточным домиком.

Под аккомпанемент монолога Шеста я перебрал оружейные магазины, дооснастил и мысленно поморщился. По факту — неполный рожок к АК и 3 магазина к ТТ. И финита раскаленным гостинцам, что несут мою волю. Есть небольшие запасы к винтовкам и ПП, но таскать на себе арсенал — хорошо только в подростковой фантазии. Я бы еще взял СВД, но душит жаба — позиционных войн я вести не собираюсь, а для скоротечных схваток припасу ножи, запас которых благоразумно пополнил. Второй вопрос — одежда. И положительного ответа, сука, нет. Правда есть Фрау, деловито отобравшая у меня куртку и занявшаяся прикладным шитьем.

— Может склеить чем? — Крыса осмотрела прореху в рукаве пресловутого защитного комплекта JIN-1. — А то иголка не берет.

— Не держит пулю, — выдала Ива из личных наблюдений и порозовела от взглядов.

Права дивчина, я, грешным делом, надеялся, что защитный комплект проявит себя лучше. И может с каким-нибудь JIN-6 так и будет, но за неимением гербовой, как говорится… Досадно. Хотя справедливости ради, комплекты предназначены для технического персонала — досадовать на машинерию глупо.

С первыми лучами Оси, что бледной взвесью проступили на серости, я дал отмашку на выход. Долгие проводы — херовые чувства. Бойцы смотрели неправильно — с тоской расставания, мол идем в самую жопу мира и не факт, что вернемся. Доля правды, конечно, есть, но портить настрой, которого и так не ахти, считаю неверным.

Сухо осведомился:

— Приказы ясны?

Покивали.

— Че киснете, болезные? — фыркнула Крыса. — Прям душите…

— Командир, — на полном серьезе сказал Тощий. И физиономию озабоченную состроил. — Не дай мелкой втянуть тебя в непотребное.

— Охренел? — возбухла девушка. — Так-то Малюта злопамятный.

Я развернулся и потопал в намеченный проулок — пройдем знакомым путем, к ничейному сектору. Позади зашуршало и на фланге нарисовалась бодренькая Крыса под рюкзаком. Показала мне большой палец и пристроилась на марш.

У моста царило оживление. Хотя нет — определение неверно. На лавочках, что пристроились меж легких фортификаций, ерзало с пяток человек. Леность и похеризм ушли, смещенные нервозностью. Один из охранки бодренько высматривал угрозу по другую сторону канала — в темноте жилых сот. Пальцы тискали оружие, желваки играли, а про очко не скажу.

На наше появление служивые отреагировали с должным рвением — на контрасте с прежним равнодушием. Посмотрели, приценились и не сочли за угрозу. Всегда бы так.

— Куда? — Невысокий мужичок состроил внушительную мину. При деле человечек — поставлен бдеть и контролировать. И сразу понятно — ночной инцидент хорошо перетряхнул караульно-постовую часть функционала совета. Властное мяско напряглось.

— В ничейную, — Я пожал плечами и для весомости добавил: — От клана Вобля.

А служивые оказались правильные — переглянулись и один, который постарше, доверительно сообщил:

— Смело. Но лучше бы вам пару циклов перекантоваться за стенами. Движуха пошла по зоне. Нехорошая.

— Так может движуха это мы? — усмехнулся краешком губ. Крыса нездорово ощерилась. Может тренировалась? А постовые немного сбледнули, переваривая информацию.

— Притащите недоброе к периметру, не серчайте, — свернул беседу первый охранник и вернулся на седушку. Тема закрыта, участники из числа смелых могут пройти нахер.

Самый лучший выбор. Одолев мост и положенные изломы тротуара подле линии зданий, на минутку притормозили, вслушиваясь. Памятного давления на психику не случилось — в стылом воздухе лишь серая пустота и мертвое. Но иногда отсутствие ожидаемой угрозы делает только хуже.

Крыса сумрачно пересчитывала провалы окон — ряд за рядом и неосознанно трепала рукоять Малюты. Пришлось слегка ткнуть ее кулаком — для разгона тактических способностей. Девушка проследила за моим указующим пальцем и медленно двинулась по курсу.

Шли медленно, короткими шорохами скользя меж бетона. Одолели памятный проулок и выбрались во дворик, что служил отправной точкой перехода над зоной отчуждения. И все бы ничего — прям ровная картинка в смазанных тонах, если бы не одна деталь — на детской ракете ничего не висело.

— И чего теперь? — прошипела Крыса, оседая в позицию для стрельбы. Повела арбалетом по абрису двора.

— Ждет десять минут, — обозначил приоритеты. Привычная тактика в преддверии непонятного — обернуться статуей и впитать доступные намеки пространства.

— Если вернемся, тощий начнет глумиться, — не выдержала девушка через несколько минут.

— Над кем? — открыл я глаза. Никаких признаков угрозы, что опять же странно.

— Ну ясен хер не над тобой, командир, — фыркнула она.

— Угм, — ответил односложно и выдвинулся к подъезду, откуда местные проложили тропу.

Опять же ноль — в ближнем радиусе нет ничего, способного накинуть проблему. Ну или нечто хорошо таится, поджидая порядочных пилигримов. А каждые шорох на грани слышимости — ровно гром и серпом по нервам. В развалинах комнат замерли тени и звуки. Но целей нет — лишь воображение.

Я прижал палец к губам и выразительно посмотрел. Крыса закрыла рот, пытаясь бисеринами глаза донести понимание — боец осознал, боец обещает не лажать.

На мостках, прокинутых над дорогой, некогда заполненной нечами, притормозили еще разок. Тенденция, однако — красных трусов нет, нечи отсутствуют и что остается? В цокольных провалах мелькают намеки на движение, у одного расползшегося крылечка можно разглядеть замершего «краба» средних габаритов и все. Шелестящий, цокающий ужас рассосался без намека на причину исхода. Хотя на мозги немного давит — вроде остаточных флюидов.

Хорошо, примем за отправную точку и алга.

В сухом остатке выбрались в ничейную зону без происшествий — знаков по-прежнему нет, что никак не хотело складываться в единую картину. Но пока оставлю аналитику — сигнал ячейки чутка сместился… и приблизился. Пусть немного, но сочту за позитив. Охранник прав — по зоне пошла движуха.

Обед встретили в бывшем гаражном комплексе, превращенном катастрофой в горку из металла и кирпича. В мешанине обломков встречались уютные норки из уцелевших каркасов, если не обращать внимание за окаменевшее гнилье и следы биологического характера. Крыса, метнувшаяся по ближним техногенным пещеркам, приволокла человеческий череп со следами надкусов и чутка обиделась, когда я не оценил.

— Человек кусал, — буркнула она, выбрасывая кость. — Показать хотела

— Галету в зубы, мелкая. — И сам последовал приказу. Организм пискнул в потребности и недовольно заурчал. И водица мерзкая, и перекус на любителя. А хочется сожрать чего-нибудь запеченного, обложенного зеленью.

— Командир, думаешь в Парке есть заведения? — быстро оттаяла Крыса. — Чтоб по красоте закинуться? Как на Ферме?

— Перед уходом свожу, обещаю, — сдался я. По любому думал об этом — смене положены бонусы от правильного командира.

— Так мы не задержимся? — осторожно уточнила девушка.

— Что-то назревает, боец, — ответил уклончиво. — И мы должны быть что?

— Готовы, — Она поджала губы и на удивление прибавила годков в образе. — Смена № 7.

— Правильно мыслишь, — одобрил посыл. Отогнал мысль о реальном возрасте подопечной и встал. Пора уходить, тихими отзвуками растворяясь в развалинах.

Маршрут, по наводке сигнала сильно отклонился от предыдущего — до гнезда. Но пейзажи ничуть не лучше — отдельные композиции откровенно напоминали вехи. Беда в том, что некому пояснить о подноготной ботинок, подвешенных на проволоке, о ржавом щитке со знаком биологической опасности и неровной подписью «Чумароз» или о полустертом нарисованном человечке с поднятой рукой, что тянется к облачку, в которое вписано требование «Верни!».

Иногда вдалеке постреливали, либо звенел металл, коротким эхом затухая в обломках. Где-то, кто-то, что-то. Каждый раз Крыса вздрагивала и потом минут пять виновато сопела. Но мы продвигались — одолевали лабиринты троп. И не поверите — за пару-тройку часов встретили двух мелких нечей.

— Мне не нравится, — объявила Крыса, когда второй «краб» шустро улизнул в ближайшую трещину.

— Согласен, — откомментировал кратко. Впечатления стремные — точно на периферии набухает нарыв и вот-вот лопнет, утопив прямоходящее мясо.

Где? Сраные? Нечи?

В следующую минуту шутница Ось дала развернутый ответ.

Два события слились в одно — в останках офисного здания, мимо которого мы двигались, с грохотом взметнулись завалы, выпуская нечто темное, массивное и воняющее горькой химией. А сигнал, что ровно подтачивал операторские мозги, рванул на сближение.

И прям хочется спросить — а нельзя, сука, по отдельности?

Окончание главы 13)

Глава 14

Ну что сказать? Будем решать проблему в привычной канве — заноси и уноси. На оптимизме, сука.

Короткая оценка возможностей, сдобренная близившимся грохотом, обрисовала рабочий вариант — рывок вправо, до черного зева парадного, над которым нависло сплетение плит. Серый сумрак позволял разглядеть короткий отнорок в завале, дающий шанс отсрочить контакт.

Стены бывшей конторы, выпустившей матерого, показательно рухнули под напором. Взметнулась пыль, скрадывая изломы балок. Треск вторил клекоту и набату сердец. Акустический микс прям на десяточку и бодрит.

Взвесь оседавших перекрытий пробила суставчатая нога, чьи размеры заставили Крысу взвизгнуть и механически выстрелить. На удивление болт подбил мелкого неча, что вскинулся на обочине. Да тут целый хренов комитет к накрытой полянке и мы вроде шустрого сашими.

— Собралась! — рявкнул, вскидывая автомат. И коротко мотнул дулом в сторону потенциального спасения. — Прыжком в укрытие.

Матерый продрался сквозь преграду, и ручки под раззявленной пастью проявились образом адского голода — хватали, крючились, заставляя немного рефлексировать. Их и ручками уже не назвать — крепкие лапища, покореженные обращением.

Вопрос — сученок отожрался или откинулся, уже будучи полноразмерным? Есть подозрение, что видовая дифференциация нечей чутка сложнее расклада — крабик один и крабик два. И да, Джимми, время для размышлений выбрано идеально.

Падла. Ломится целеустремленно, подавляя волю.

Стрелять все же пришлось — в мелочь, замесившую мусор в преследовании. На ступеньках под козырьком дал короткую очередь на отмашку. Несколько тушек послушно кувыркнулись, разбрасывая синие капли.

И враз заклекотало на тональность выше. Прям резануло вербальным.

— Командир! — прорвался вопль мелкой. — Нашла щель! Нашла щель!

— Уходи!

Кувыркнулся, чувствуя приятные покалывания камней по бренной тушке. И раны порадовались — так держать хозяин, так держать зараза.

Выстрел. Смещение.

Спиной врезался в остатки лестничного пролета.

Три патрона от щедрот. Комки тел снесло в уголок. А отсветы дня в парадном срезала дерганная тень.

— Командир!

Звучит глухо и отдаленно. Пора. Идею пободаться с матерым пока не отброшу, но больно уж здоровая хреновина. Ее бы притормозить для начала…

Пуля чиркнула правее рогового щитка над одним из глаз твари. Траектория слишком загрязнена, а твари не терпится. Месит обломки, дробит останки и попирает, сука, материальное.

Я рывком ввинтился в проход, где поползновения Крысы оставили следы. Разбитый конструкт здания ощутимо потряхивало, ссыпая фактуру пыльным дождем. Под рукой что-то скрежетнуло, изгибы обвала нехорошо проскребли плечо. А я верткий червячок… и мою ногу дернули назад.

Рискуя обрушением, наддал — пару выпирающих частей инфраструктуры сломал, остальное сгладил. Икроножную серьезно рвануло. И хрен поймешь в свистопляске теней, насколько плох расклад. Хотя утрирую, конечно — меня уже сношают в портере. А жадный клекот громче с каждым метром.

Чутка провернулся, выходя боком в изгиб. Намек на свободу маневра позволил цапнуть пистоль и заслать горячего в тылы. Хватка на ноге ослабла, но я вроде как чего-то отстрелил в конечности. Без шуток. Боль смыло адреналином, а вопль мелкой позволил собраться.

За очередным смещением разглядел в отсветах шарящую руку бойца и уцепился. Конечность немедля схватили:

— Командир!

По спине прилетело куском бетона, а может и кирпича — по любому неприятно. Тварь терзала здание в тупом порыве, оставляя жертвам мгновения.

Если что, вылетел из прохода пробкой, перевалившись через Крысу во избежание травм у подопечной, и сумел ударно финишировать головой о перекрытие. Пока моргал в попытке очистить картинку, руки подтянули автомат. Давай без осечек друг — ведь грязь ерунда, досадная помеха…

— Я Крыса! — объявила Крыса. Малюта подтвердил, располовинивая тушки мелочевки.

Запах — охренеть. Прям до слез и сухого кашля.

Не поверите, но я успел — едва обрел подобие фокуса, сорвался в броске, сметая жадную до крови мелкую. Ушли технично — болезненным кувырканием на три-четыре метра, пока с тылов поджимали падавшие части здания. Вот ведь здоровая хреновина…

— Здоровая, — выкашляла боец. Рад, что наши мнения совпали.

Нас приютил сквозной дворик, судя по живописно разбросанным кучкам отходов. А большего и не надо.

Захлестнул ножом шустрого неча и махнул рукой в сторону выхода из дворового развала, где раскидана очередная мешанина материалов подле скал устоявших остовов. Крыса, тенью мотанув кружок, осознала посыл и дернулась в нужном направлении. Затем расщедрилась на вопрос:

— А ты?!

Ладно, надо отдать ей должное — сумела добавить мне незамутненной злости. Чувствуя, как сводит лицо в хорошо знакомой гримасе, я коротко оскалился в сторону подопечной — мелкая непроизвольно отскочила на десяток метров.

Остался я и пиро. Поправка — матерого мой жалкий всполох на подручном мусоре ни хера не впечатлил. Тварь протиснулась через завал, наведясь буркалами глаз, раззявила пасть и усилила психологическое давление. Огненная вспышка ее только раззадорила.

Новая информация в копилку знаний. И нехорошие перспективы.

Выстрел, второй… С третьего вынес упырю крайний верхний глаз.

Скотина не оценила. Мелочь нечей зажалась, припадая к земле — изобразила нечто вроде испуга, когда слабому хочется слиться с текстурой. А матка, ну или альфа-самец чуждого сухостоя заблажил дурниной, ускоренно перебирая конечностями.

— Укрытие! — гаркнул я, срываясь в бег. Мелкая замахала бешенной мельницей, указывая немного в сторону от выхода со двора. А вот слов не разобрать — видно только отрывающийся рот. Отдельные звуки сильно отдают паникой, чего принять не могу.

А давай-ка, большой ублюдок, сашими встанет у тебя поперек горла. Я типа рыбка фугу с подвохом — и готовил меня не сертифицированный специалист.

Увидев, что мелкая успела юркнуть в щель и даже выстрелить, как порядочная, развернулся к накатывающему силуэту.

— А давай! — заорал ужасу. Нож в левой начал раскаляться… А правой я, пожалуй, выпущу остатки рожка.

Громадина неча вскинулась на дыбы, готовясь обрушиться и пожрать.

Вот как-то так Джимми…

Белая вспышка функции заставила операторское тело винтом уйти в присед. Да что за херня? Ответ пришел нестерпимым скрежетом и гулом — сигнал-бродяга полыхал на подкорке, вышибая здравые мысли. Оставалось только подергиваться и смотреть.

Если вкратце — неча пригвоздило сегментированное металлическое щупальце, что тусклым изгибом уходило вверх и терялось в пылевом облаке, где темнело нечто крупное. Охренительно крупное, если хотите определенности. Средоточие механического гула, потрескиваний и нехороших флюидов.

От неожиданности, едва подвижная колонна превратила неча в мотылька на булавке, я дернулся назад и плюхнулся на филей. Неэстетично, непрофессионально и рот открыл по-дурацки.

Сухостой исходил соком, подергивая лапами, точно придавленный паук — клекот становился тише, глаза мутнели. Но то вторично — новое щупальце, разбив стену, разметало обломки и укоренилось на асфальте. Пробило твердь клешней манипулятора и завибрировало, рождая звук на грани слышимости.

Я поймал себя на мысли, что тупо шамкаю. Позади почти истерично звучала Крыса.

Стоп.

— Не стрелять! — прохрипел сипло.

Тень над развалинами обрела материальные черты — близилась, окатывая теплом и акустикой работы большого механизма. Полное ощущение, что на тебя рушится ожившая сраная высотка. Или кран, или спутник или… Выдохни Джимми.

Мелочь нечей утекла в щели. Конструкты, потревоженные вторжением серьезной массы, мало-помалу перестали сыпаться, обретая тишину.

— Драсте, — объявил я машине.

Метрах в десяти надо мной покачивалась укрупненная модель ведроида Аади. Единственное отличие — на макушке усеченного конуса присутствовали тороидальные надстройки — вроде помятой короны, если попытаться хоть немного осмыслить образ.

Стоило глазам свыкнуться, а разуму понять, что смертушка замерла, сознание выхватило из общей картинки новые детали. Скромная, немного мутная индикация по ободу — цепочка зеленоватых огоньков, что мигали в непонятном ритме. Трилистник Аади, перечеркнутый шрамом кинетического удара. Вмятины, подпалины по корпусу, как немые свидетели бурного прошлого объекта. И венцом — тороиды «короны», в которых поблескивали синеватые отблески энергий. Смотреть на них отчего-то больно — точно невидимая рука дергает главный нерв и начинает ласково прокручивать, падла.

Вдох, выдох, Джимми.

Хреновина смотрела — чем непонятно, но взгляд тяжелый, холодный и оценивающий. Функция нехорошо и как-то жалобно подергивалась — ловко ушла с лидирующих позиций, зараза. и прикинулась ветошью. А вот сервис-наруч в унисон сигналам ведроида подмигивал зеленым. Засланный казачок, не иначе.

— Командир, — раздалось паническое шипение из обломков. — Скажи, что делать. Скажи…

— Замри, — посоветовал. Собрался, напряг волю и аккуратно перетек в вертикаль, для надежности демонстрируя открытые ладони. С ячейкой что-то не так — сильно не так. И у нее щупальца шире моих плеч. Намного.

Асфальт скупо потрескивал от едва приметных подвижек манипуляторов. Надо полагать остальные опорные конечности где-то на параллельной улочке. Если кто наткнется — дефекация обеспечена. Я вот, например не хочу встретить на марше огромную металлическую змею, что аркой воткнута в развалины.

— Как поступим, железная? — задал я вопрос, обращаясь в район эмблемы. — Типа диалог, или сшибемся во славу Аади?

Корпус машины чутка опустился. И сразу захотелось выстрелить. Нет, поймите правильно, стрелять хотелось сразу, но вот сейчас стало прям не в терпеж. До боли в пальцах, стиснувших приклад. А патронов, надо отметить, хрен да немножко. Ну может какой-нибудь индикатор отстрелю — все вперед.

Тональность машинного гула изменилась. Ведроид на опорных сместился к центру дворика, подтянул конечности, попутно разлохматив остатки жилого комплекса, и мягко опустился на растрескавшуюся землю бывших газончиков. Хрустнуло, скрежетнуло, и манипуляторы свернулись в некий упорядоченный периметр. Одна из конечностей образовала подобие пандуса к выщербленному борту аппарата.

Добро пожаловать. И не факт, что уйдешь. А доверия во мне нет, хотя функция в корне не согласна. Подкидыш уже опомнился, начиная раздавать непрошенные советы. Скажу, как есть — сука и насрать.

Руку с наручем ощутимо дернуло — сродни электрического удара. Не медли, оператор — директивное задание не шутка.

— Секунду, — покивал я охотно. Где же ты родное? Тепленькое яичко гранаты. Искренне жаль расставаться, но пора чутка изменить танец. Сменить позицию, если понимаете.

Ячейка дунула. То есть трубный звук, что прокатился меж стен, воспринялся именно так — прям иерихонская труба на минималках. И думай, что хочешь. Хотя наруч мгновенно свернул активность, а в корпусе отошла заслонка, за которой мягкой зеленью проявилась контактная панель.

— То есть диалог?

Через секунду я был еще жив, что можно счесть за положительный ответ. Вот и гранату сэкономил. Угроза, конечно, детская для такой махины, но что-то в ячейке склонно поберечь оператора.

Вскарабкался по щупальцу, цепляясь за сегменты, и укоренился на пятачке перед пультом. Удобств никаких — мышцы заныли еще до начала контакта. Как там у осенаторов — Ось велела терпеть… В жопу конформизм.

В корпус заглублен упрощенный вариант сенсорного контактного модуля — знай, суй ладошку. Грубоватые крепления, витки гофрированных шлангов, пару непонятных технологических разъемов и полное отсутствие источников визуальной информации. Общение на пальцах, но вряд ли по понятиям. В мыслях тяжесть, в нервах звон — оттого и лезет ересь в осознанное.

Ладонь плотно вошла в контактные углубления, и крепления щелкнули. А следом сказка закончилась. Ведроид дрогнул, один из манипуляторов взвился, изгибаясь и нацелился клешнями точнехонько мне в затылок. А руку уже не вырвать, более того, организм нешуточно сотряс наплыв энергии.

Я с трудом повернулся голову, пытаясь разглядеть сквозь подкатывающую муть подступы к машине:

— Крыса, нет… Назад!

Мелкая рубанула Малютой по доступному, завизжала:

— Отпусти, блять! Отпусти!

— Назад!

Визг перекрыл гул.

Ведроид остался индифферентен. Мелкая с десяток секунд помахала оружием, высекая искры, и озадачилась:

— Командир?

— Уйди… пожалуйста…

Девушка настолько впечатлилась, что отступила и плюхнулась на поребрик, замерев с открытым ртом. Минус проблема. А вот хищные клешни, нацеленные в оператора, выглядят очень даже серьезно. Еще и подрагивают, точно в нетерпении — сомкнуться на мозговой косточке и сделать «чпок».

«Операторская служба дискредитирована»

Послание отразилось прямо на подкорке. И правда, зачем сраные мониторы, когда есть прямая мозговая пенетрация. И заявление под стать — многообещающее.

— С хрена ли? — возразил аргументировано.

«Оператор?»

— Первого, сука, разряда. Аади навеки.

«Операторская служба дискредитирована»

В послании проявились легкие нотки сомнения. А может, пытаюсь выдать желаемое за действительное. Одно знаю точно — вслед за фатальной ошибкой манипулятор ударит, украсив борт живописной кляксой.

— Причины дискредитации? — перешел я на казенный слог. И сразу вспомнились брифинги в далеком и почти нереальном прошлом.

«Оператор?»

Тупит железная. Давно не общалась с мясными придатками. Или ограничена в виду специфики мобильного конструкта. Вариантов больше одного.

— Че случилось, говорю? Оператор хочет знать, почему ему в жопу нацелен металл?

С минуту царила тишина — машинерия сбавила внешнюю активность. Крыса по-прежнему офигевала.

«КОНФЛИКТ. СБОЙ»

«Нештатная ситуация»

«Базовый операторский модуль 7-24 разрушен. Топология нарушена. Место приписки обнулено»

«КОНФЛИКТ. СБОЙ»

— Ты была приписана к операторскому модулю? — заинтересовался, забывая о жалящей боли. Точнее, контролируя в надежде разжиться информацией от первоисточника.

«Создание контура. Функционал»

— Приму за «да». И что случилось?

«ОПЕРАТОР. ДИАЛОГ. СБОЙ??»

— Нормально общаемся, железная, — заверил машину. Вроде боль пошла на убыль, а вот манипулятор приблизился. — Ты там электрику то расслабь. Диалог, да.

«Операторская служба дискредитирована»

«Нарушение базовой директивы»

«Неподчинение. Оператор. Дисфункция. Оператор»

— Хочешь сказать одни технари сунули отвертки в неположенные места другим технарям? Брат на брата, хочешь сказать?

«Базовый операторский модуль 7-24 разрушен»

Схема рабочая — операторский междусобойчик объясняет увиденное в других сенсах, ячейках. Но не объясняет причины. Хотя легкие подвижки во вторичном директивном задании могу принять — виновников следует искать среди команды Аади. Согласен, смешно — знал бы, где икать упырей, не мотался бы между сраных ячеек, а занес поздравления напрямую.

«Оператор? Аади?»

Сигнал тревожился и на удивление полнился надеждой. Для справки — эмоциональность электроники меня напрягает — что-то из разряда, когда вбил в поисковик простой запрос, где пожрать, а через пару минут терминатор тебе отстрелил башку. Машина точно гадала — правильный ли оператор попался, или гнида с замыслами темными и стремными? И это тоже напрягало — в отсутствие полноты данных.

— Свои! — рявкнул весомо. — Хватит дурить.

Давай же, решайся… тебе достался справный оператор, сущая милашка с полезными навыками.

«Открытие доступа к внутренней сети»

«Прием маршрутного пакета»

Меня затрясло эпилептической куклой в железной беспощадной хватке. И мечта только одна — о большой, реально большой пушке, которую вставлю куда положено и разряжу, выплескивая наболевшее.

— Командир?! Может по корпусу? Я допрыгну! — заорала очнувшаяся Крыса.

— Хе… ту… Ина…!

Не уверен, но вроде поняла, отступила и задумчиво повертела в руках Малюту.

«Статус сети… функциональность 74 %… Получены отклики. Обмен информацией»

Можно выдохнуть — текстовка привычна. Щупальце за моей спиной изогнулось, точно оглядывая окрестности, и плавно опустилось к основанию — прям рядом с мелкой. Боец не утерпела — гордо улыбнулась и попрала — ногой. Победила своего Голиафа.

Машина опять же проигнорировала. Техник — что возьмешь с безразрядного?

«Ячейка 7-24-тэта приветствует оператора»

«Удовлетворение»

«РАДОСТЬ»

Вновь эмоциональная окраска. Почти облегчение — когда уже не надеялся, тяня лямку долга, а чудо взяло и случилось. И можно тряхнуть стариной, вернувшись в корпоративный строй Аади. Стать винтиком, поддерживающим великий поток…

— Хватит, — Я вздрогнул. Чужие радости мне без надобности, свои бы разгрести. — Давай без оргазмов.

«Ячейка 7-24-тэта приветствует оператора»

«ААДИ благодарит оператора»

Наверное, надо просто выждать, пока электроника не переварит восторг.

— Мелкая, — окликнул фигурку внизу. — Собери адхары. По-тихому.

Бойца, во избежание эксцессов, необходимо пристроить к делу, а то на чумазой мордашке проступил излишек любопытства. Не двор, а кружок анонимных радостей. А мне по-прежнему хочется сделать кому-нибудь больно. Так что да — никакого сука веселья на зоне. Только работа.

«Оператор?»

— Еще здесь, железная. И жду. — Куда я денусь из сенсорного захвата. Но машину просто прет в приливе электронной эйфории. Может воспользоваться? Вскрыть коробочку знаний и подобрать парочку паззлов к выстраиваемой картине. Ячейка нетипичная, может и подкинуть от щедрот. — И что в тебе особенного 7-24-тэта?

«Оператор. Запрос?»

— Запрос, запрос. Твои функции, спрашиваю?

«Мобильная ячейка оперативного реагирования. Малое развертывание на базе динамического модуля носителя. Сетевая метка носителя 7-24- VRJL»

Пожалуй, одно из самых длинных сообщений машинерии. И если учесть, что единственные различия с ранее виденными ведроидами заключаются в размерах и наличии тороидальных пристроек, то…

Я отклонился чутка назад и посмотрел на кусок «короны», выступающий из-за верхнего среза. Ну здравствуй ячейка. Любопытно, вы все такие? Или это просто машинная выжимка — ядро, приделанное к ножкам.

Синеватые отблески в надстройке ощутимо усилились. Почти красиво — сродни монохромному северному сиянию, о котором только вспоминать.

— И чем нынче занимаются мобильные ячейки?

«Поддержка маршрутизации. Отладка топологии»

«Обмен информацией завершен»

Ладонь в зажимах контактного модуля кольнуло холодом. Неожиданно закружилась голова. И как это понимать? Мой организм уже не совсем мой и своевольничает? Гости играются в храме, а хозяин заперт в кладовке?

Почуяв недовольство, функция мгновенно нивелировала проблему — окатила теплом, возвращая зрению ясность, а мыслям относительную упорядоченность. Но стало только хуже — от понимания своей роли. Мобильный, сука, оператор.

«Аади благодарит оператора»

— Заткнись, — прошипел. — Просто делай дело.

«Построение топологии. Подготовка маршрутной инициализации узла № 7»

«Зафиксирован отказ в доступе. Сбой протокола. Активация исходного кода»

«Подготовка узла № 7 к сбросу»

Вот это по-нашему. Не можешь починить — обнули. Вышиби неугодное, чтобы построить должное. Сильно экономит время на уговорах. А вот следующее сообщение мгновенно стерло ухмылку с моих губ. Прими, оператор, не обляпайся.

«Накопление энерго-квот»

«Время выполнения — 3 цикла. Директивное задание для смены № 7 — ожидание»

— Чего? — спросил осторожно. Пальцы на сенсорах начали нехорошо подергиваться.

— Командир? — Крыса внизу уловила смену интонаций. Адхары она уже собрала, и теперь меланхолично оседлала кусок бетона, играясь с Малютой. Отсюда вижу — дивчине скучно.

«Зафиксирована флуктуация. Код красный»

«Активирован периметр безопасности»

«Срыв директивного задания неприемлем»

Следующую матерную фразу проглотил и тревожно огляделся. Вопрос первый — что за периметр? Вопрос второй — что считается флуктуацией? Хрен с ним с ожиданием, не в первый раз на сцене. У машины не хватает батареек, чтобы отвесить пендаля с надлежащей силой — понято и принято. А вспышка злости — то просто несбывшаяся надежда о скором разрешении вопроса. Когда-то давно за подобную надежду инструктора посадили бы призрака в холодную и забыли на пару суток, уча ждать.

Щелкнули фиксаторы панели, высвобождая руку — конец диалога. Несогласные могут убыть. Возражать не стал — тем более, что смогу покинуть холодный пятачок подле борта и наконец-то размять ноги.

Соскользнул по щупальцу вниз под пристальным наблюдением Крысы, потоптался и довольно повращал корпусом. Бурли кровь, радуйся мышца. Только вот вопросы никуда не делись. Как не хотелось разменять местную реальность на дорогу к загадочному форту, где видятся заманчивые перспективы, машинная реальность внесла коррективы — знакомую команду сидеть и ждать, наслаждаясь видами.

— Ну че там? — подступила Крыса. Дивчина уже на низком старте и готова вершить историю.

Я окинул взглядом верхушку агрегата — с отдаленной перспективы, что позволяла увидеть чуть больше кусочков нежели от борта. А посмотреть есть на что, да. Тороиды надстройки активно играли лазурью, воздух подрагивал зыбким маревом, но самое интересное творилось в небесах над действом — серость просветлела, расходясь радиальными жемчужными кругами, нарушающими извечную осевую разметку.

Красиво? Ни хера.

Глазам больно, разуму смутно. И в кишках урчит.

— Э-э… — выдала мелкая, задравши голову. Ткнула пальцем в светопреставление: — Это нормально?

— Ждем, — ответил разом на поставленные вопросы. — Три цикла.

— Здесь? — Она вздрогнула, уставившись на громаду ведроида. — Не подумай, не очкую. Но если тощий нас не дождется…

— Они отправятся на поиски, — кивнул я. — Нет боец, мы вернемся в гостеприимный Парк и выдоим столько вкусностей, сколько успеем.

Сказал уверенно, отсекая вариации. Муравейник парка разворошен, и мы попали в поле зрения бонз. Но бойцам ни к чему сомнения. Плюсом, сам не уверен в реакции ячейки на уход оператора — не зря же заявлен непонятный периметр.

— Согласна. — Девушка радостно потерла руки и ухватилась за лямки сброшенного рюкзака. — Прям конкретно, за.

— Выдохни. У нас короткий привал, озаботься.

— Че, рядом с херовиной? — перешла она на шепот.

Понимаю, много железа под боком нервирует. А если железо способно к волеизъявлению и искрит праздничным фейерверком, то легкие проблемы с желудочно-кишечным обеспечены. Но кто мы? Правильно — смена № 7.

— Да. — И другого посыла не будет.

Чутка понаблюдав за стараниями подопечной, сместился к кольцу уложенных манипуляторов. Проверю пару идей, пока время и зона позволяют. Дела командирские, глобальные, чтобы не словить позицию раком от несвоевременной истины. Вопросы же, сука, остались.

Сегментированные щупальца даже в покое выглядели грозно. Судя по забоинам, потертостям текстуры, инструмент рабочий, не раз пользованный супротив факторов, неугодных машине. Узнать бы полный список объектов, нелюбимых ячейкой. Допустим, на остатки архитектуры железяке плевать — разносит на раз.

Я присмотрелся к разлому в жилом массиве — точно ущелье, ощерившееся зубьями перекрытий. След динамического модуля-носителя. Силища адская — и не скрою, страшно хочется воспользоваться. Как говорится, на белом коне в гнездо невежества. Окстись, Джимми, и закатай.

Взгляд остановился на матером, чья туша распласталась ближе к выходу со двора. Сейчас и узнаем, по какой статье проходит сухое мясо. Я перелез через щупальце и поморщился — ногу, потрепанную мелочевкой нечей, резануло болью. Охренеть — и почему только сейчас? К тебе, инсталляция, взываю — почему, а? Штанина подрана и заляпана красным. О таком нервной системе положено сигнализировать. Адреналин? Горячка боя?

— Мелкая, — окликнул. — Био наведи.

Девушка отложила доску, которую пыталась пристроить к взломанному бордюру, и показала большой палец. А я побрел дальше. У неча, не задумываясь, ткнул наручем в расколотый панцирь:

— Анализ.

«Флуктуация. Красный код»

«Пустота»

Вот и первый ответ — флуктуации не угодны машине, как нечто порочащее светлые электронные директивы. Но некоторые она почему-то терпит, а от некоторых активно и с успехом защищается.

Глаз уловил легкое движение у цокольного провала в дальнем углу дворика. Средних габаритов неч — немного дерганный, с неуверенными ломанными движениями. Выполз из сумрака, сунулся вперед и мгновенно осел на задние ноги — лапки под пастью заскребли воздух, точно ощупывая невидимую преграду. И, походу, нащупали — тварь щеманула прочь, только каменная крошка плеснула на старте. Вот и второй ответ.

Я вернулся к Крысе, расположившейся на импровизированной лавке. Девушка, тиская Малюту, тревожно смотрела в направлении, куда скрылся сухостой. Заметила и контролирует территорию. Хвалю.

Она посмотрела на меня, затем на ведроида и неуверенно спросила:

— Это вроде Пугала?

— Молодец, — одобрительно кивнул. И боец зарделся. Лады, не замечу.

Наблюдение на зависть — подвижное пугало, одна штука. Хочу такое в команду. Сильно, сука, хочу. В идеале — ведроида целиком, но подозреваю, что ячейка не покинет ареал. Расстроен ли муа? Есть немного, но заем хотелки нажористой галетой. И ногу перебинтую, погребя мечты под насущным. Десять минут на отдых.

Цепляя рюкзак и пробуя ногу на подвижность, приблизился к мерному гулу носителя:

— Вернемся через три цикла. Займемся вторичным заданием, то да се. Возражения?

Синие всполохи над ячейкой чутка потускнели. Следом над завалами прошелестел легкий звук — точно выдох. Интерпретирую в свою пользу. Ибо нехер ущемлять порядочного оператора.

— Уходим, — махнул я Крысе. — Пока никто не удумал плохого.

Двор мы покинули беспрепятственно, хоть и пришлось попотеть, одолевая мешанину расколотых стен. Пора возвращаться — тощий терпением не отличается.

Окончание главы 14)

Глава 15

Путь назад прошел на звенящем нерве — когда ждешь, но херня никак не случается. И лишь на подходах к полосе отчуждения сектор расщедрился на событие — в очередном проулке шустрая Крыса наткнулась на четыре мужских трупа.

При моем приближении дивчина досадливо поморщилась. Трупы обобраны — значимая экипировка снята, оставшееся серое бельишко — сугубо на любителя. Клановых знаков нет, что затрудняет идентификацию — нечесаные, поджарые тела безлики в смерти. Одарены дырами от выстрелов шмалабоя и добивающими рассечениями. Шли дяденьки и не дошли, попав в грамотные разборки. А то, что брошены в изломанных тенях, заставляет призадуматься. Пахнет вражиной, так скажу.

— Брать нечего, — вынесла вердикт мелкая. Как припечатала. И потеряла интерес.

Второй неприятный звоночек прозвучал, когда мы вновь не нашли сигнал-предупреждение при входе на тропу. Потоптались в знакомом дворике, Крыса в инициативном порядке осторожно скользнула вдоль периметра, надеясь увидеть намек на красное, и вернулась. Хренушки хренаськи. Никаких цветовых намеков посредством трусов, шорт, маек, носков или штанов. Злые руки убрали, давая ищущему право решать.

Я помедлил — чуйка недобро хмурилась, если образно. Что-то неприятное происходит в парковом закулисье. Свежие трупы на подходах, нарушенный режим прохода через опасный объект, и мы ползем в эпицентр, что притягивает столь отрицательные признаки. По мне, так три цикла, выделенных машиной, — сильно оптимистично. Я бы предпочел уйти раньше и затихариться у модуля-носителя. Там сучий периметр, там безопасно. И опять же смешно, Джимми. Собрался, призрак.

Решено — сделано. Только так.

Проползли по жилым блокам, меняя этажность. Проникшаяся Крыса аккуратно двигалась чуть позади меня и старалась издавать минимум шума. А я выцеливал непонятное в развалах комнат и коридоров.

До веревочного мостика добрались без проблем. А вот на середине раскачивающегося счастья словили немного тревожного. Я успел заметить, как боец расширившимися глазами уставилась вниз и попыталась издать звук. А затем и сам посмотрел в сторону, куда ткнул девичий палец.

Нечей по-прежнему не видно, лишь общее фантомное давление продолжает сочиться из провалов фундаментов. Там же шевелится серость, давая богатую пищу для воображения. И все бы ничего — сожми очко и преодолей, что называется. Но из одной дыры торчал сегмент внушительной лапы — щедрой сухой плотью на растрескавшемся асфальте. Тельце, о габаритах которого предпочту не думать, нежилось в темноте, а лапа просто и незатейливо возлежала — вроде как грелась под светом Оси. Больше всего стремала неподвижность конечности — точно сухостою похрен на суету жизни, а нужное придет само.

Я слегка подтолкнул мелкую вперед. Два матерых за один день — еще не перебор, но уже тенденция. Воздух загустел, затылка коснулся холодок. Хочется сорваться и избавится от бремени опасности. Огнем и сталью, сука, огнем и сталью.

Проскользнув на цыпочках остатки дома, задержались на выходе из парадного в попытке продышаться — убавить напряжение и разжать пальцы, онемевшие в хватке. Крыса чуть не выронила Малюту, виновато покосившись и засопев. Но и мне не лучше — непонятная херня, давившая на мозги, проявилась не столь явно, но в накопительном итоге изрядно нагнала мути. Интересно, как местные годами ползают над улочками смерти? Может незатейливый мотивчик гоняют в мозгах, или мантру какую пользуют? Хитрожопые аборигены.

На подходах к Парку нас мгновенно срисовала охрана моста — грозные силуэты вскинулись над фортификациями и показательно прицелились. Я поднял оружие над головой, мелкая удивилась. Не моргай, боец, — нервные очкующие люди порой неприятны в общении.

А теперь — ровными шажками на сближение. И улыбку поприличнее.

— Вобля? — спросил один из стрелков, отрываясь от прицела. — Вы вроде с утречка ушли?

— Мы, — кивнул. — Те самые.

— А можешь, сука, не улыбаться так мерзко? — распрямился второй. Остальные вроде выдохнули, но смотрели настороженно. И на развалины за периметром косились.

— А можешь пройти нахуй? — поинтересовался в унисон. Признаю, спросил на рефлексе.

— Ты че, он Юста завалил, — прошипели от костерка без конкретной адресации.

— Развелось борзых. — Охранник для порядка попыхтел и сдал назад, возвращаясь к уютному раскладному стульчику. Вот и правильно, мясо.

— Смиритесь, мужчинки, — весомо сказала Крыса.

Я кашлянул. Не, не подумайте, ничуть не удивлен — бойцы прогрессируют в правильном коллективе. Мелкая заметила командирскую ухмылку, и довольная зашагала прочь. А сторожевым досталось мое философское пожатие плечами. Смиритесь черти перед неизбежным, как говаривал старина Годри.

Дорожка, на которую выбрались, почти знакома, как и всякая дорожка, ведущая к пусть и временному, но пристанищу. Одолеть легко, если игнорировать тревожное роение клановых. Я лишь задержался у провала, рассматривая локацию с позиции новых знаний. А разницы никакой, надо отметить — те же древние обломки в черно-желтых тонах. И никаких табличек — мол гадских операторов ищите там и там.

Наруч, зараза, в очередной раз мигнул красным. И был проигнорирован. Не сейчас.

— Поздорову ущербные, — радостно объявила Крыса, одолевая тропинку к стоянке.

— Говорил же, — фыркнул тощий, вскакивая. Что-то хрустнуло. — Зона дуру не возьмет.

Замес, пытающийся выглядеть солидным, оглядел прибывших нас, не увидел фатальных отклонений и не сдержался — растянул щербатую лыбу. Фрау уже звенела посудой, а вот Ива напустила строгости.

— Это что? — Она указала на мою ногу.

— Ты че, подруга? — фыркнула мелкая. — Это нога. Только командирская.

— Насколько серьезно? — гнула за свое медик. — Не отвечай. Показывай.

— Комментарии? — уточнил я, обращаясь к онемевшему тощему. Какие-то непонятные отношения сложились в наше отсутствие. Мне почти любопытно.

Шест оправил куртку и доверительно сообщил:

— Перенервничала.

— Дурак что ли? — покраснела Ива. — А кто бегал к мосту каждый час?

— Ну договаривались же, — досадливо поморщился костлявый.

— А вернуться приятно, — заключила мелкая, потирая руки. — Есть че пожрать?

— Десять минут, — спокойно ответила Фрау, подсвеченная игрой пламени.

— Тогда может расскажешь, командир, — не утерпел Замес. — Как сходили?

Кто о чем, а умник себе не изменяет — продержался минуту, прежде чем вывести разговор в конструктивное русло.

— Машину нашли, пообщались, достигли консенсуса. Смене № 7 велено ждать, пока железная накопит силы.

— Долго? — напряглась Ива.

— Три цикла.

Легкое облегчение на лицах бойцов не замечу. Если они не чувствуют перспективы, пусть принимают по факту и учатся на практике при моей скромной поддержке. Стук костяшек танцующей Муэрто, как правило, стимулирует.

А пока можно с облегчением вытянуть раненную ногу и притереться к лавочке. Вдохнуть мирного и чутка помедитировать над вечерней суетой кланового лагеря. Люди бродят, носят, кантуют, укрепляют, подмазывают, связывают, обматывают — бессменные муравьишки, которым повезло выжить. Реальность скрипит и позвякивает, перекликаясь голосами.

— Охренеть. — Шест получил от мелкой блистеры с добычей и удивленно рассматривал на свет. — Гео, аква… Вы там кого завалили?

Крыса демонстративно развела руками, обозначая размеры жертвы. Подумала и добавила:

— И это только четвертинка.

После такого заявления без рассказа не обойтись — под горяченькое да в доброй компании. Мелкой польстило внимание и ее монолог нешуточно затянулся. Вот и хорошо — могу посидеть в тени, прикрыв глаза, и избавиться от назойливых мыслей.

Через часок подтянулась Оторва — с профилактическим визитом вежливости. Справилась о походе, о насущных потребностях и с облегчением отбыла. Да, клановая — когда мерещится недобрая хватка на горле, роль гостеприимного хозяина дается трудно. Но ушла и пусть. Прочь из мыслей, суровая тетка.

— Отбой, — очнулся я минут через сорок. — Замес, к торговцам, как понимаю, не ходили?

— Не срослось. — потупился мужчина. — Сам понимаешь, командир, к торговле настрой нужен…

— Поджопник вам нужен, — согласился я. Бойцы напряглись. — И поджопник будет. Но завтра. Когда воспользуемся моментом.

— Это каким? — задорно спросила Крыса. Она искренне верит, что ей ничего не грозит, как участнице похода. Лады, наивность лечится.

— Тем, в котором нас не пытаются убить.

— Типа спокойного сна, — фыркнул тощий, обустраивая лежанку. Смазал, гад, посыл.

Ночь промелькнула коротким пустым мгновением — без учета дежурства. Моргнул и очнулся, а дальше — извечные ночные шорохи подле багровых отсветов огня, да неровное сопение бойцов. Покой, сука, даже не снится.

Утро случилось. Если не заморачиваться в рефлексии, то уже благодарен. Хотя картинка побудки, как по мне, могла быть поприятнее. Пока совершали утренний моцион, я успел в деталях оценить состояние бойцов и выводы не порадовали. Сказал бы даже — огорчили к хренам.

Залатанные тушки, не первой свежести одежда, чумазые лица и общая помятость на фоне тусклого утра. А Шеста я бы вообще пристрелил от греха подальше — с таким раскрасом только адхары по углам отжимать, да помогать просраться запорным. И вот смотрю с командиром прищуром, а мысль простая — не дорабатывает командир, не обеспечивает обещанное. Хорошей команде положен хороший быт — аксиома службы.

— Консервы, — объявила Фрау. Первое слово, нарушившее легкий флер лагерных звуков. Притихшие бойцы, настороженно следящие за моей задумчивостью, оживились. Брякнула посуда, дополняя мирную картину. А командирский пендель так и остался обещанием.

Я усмехнулся. Принюхался к пище насущной — месиво странное и трудно идентифицируемое. Но пахнет чем-то овощным.

Минут через пять бодрой работы ложкой краем глаза заметил движение у прохода к периметру парка. Вернулись старатели, в числе которых приметил Николаевну и Ташу — видок у теток усталый, пожеванный. На лицах тени и грязные разводы, некоторые хромают, поджимая отдельные части тел. Но рюкзаки полны, из них торчат металлические рейки, трубки; ткань топорщится под угловатым грузом. Промысел задался, если правильно понимаю.

Я поднял руку в короткой приветственной отмашке, и сообразительная Никки отделилась от группы, раздав напоследок короткие приказы. Подошла неторопливо — с определенным достоинством. Сугубо по доброй воле и от хорошего настроения.

— Утречка, — сказала, приближаясь.

Я кивнул кулинару, и гостья дрогнула при виде протянутой тарелки. Чиниться не стала — приняла подарок и, скрипнув на выдохе, пристроилась на фанерке подле костерка. Жадно заглотила пару ложек. Люблю незамутненные натуры — красиво поработал, красиво поел. А мир подождет.

— Как сходили? — спросил нейтрально.

— Нормально сходили, — буркнула она. — Ноги болят, зараза. Давно на цикл не ходила.

— Нечей много?

— Встречались — ответила уклончиво. — Био нужно?

Я отрицательно мотнул головой, мерно хлебнул из чашки. Чай — говно, держу в курсе.

— Тогда чего звал? — рубанула женщина. Вижу, что устала и не хочет затягивать разговор. Но честный вопрос уважу.

— Есть у вас, где помыться?

— А… — И умокла, хлопая глазами. Образец интеллекта номер 2.

— Сломалась, походу, — буркнул Замес в сторону.

Команда заинтересованно оживилась, предчувствуя перспективу.

— Нахер пошел, — вздрогнула Николя. — Умник, блять.

— Откуда знаешь? — удивился боец. Чет с приоритетами у него не очень. — Куда-куда пошел?

— Выдохнули, — я хлопнул по колену. — Это приказ. Слово Николаю.

— Да не достроили мы, — она досадливо поморщилась. Ткнула пальцем в сторону вечной стройки, где ползали клановые муравьишки и разгружались старатели. — У правильных кланов свои помывочные. Удовольствие дорогое, но помогает расти в рейтинге. Народ тянется к хорошему, понимаешь? У нас и фильтры уже припасены, и аква достойная… Тупо не хватает рук.

— Благодарю за развернутый доклад, — кивнул я. — А где помыться-то?

— На променаде есть пару общественных душевых. Если не жалко био, то влегкую. Условия стремные, но соскрести лишнее можно. Проводить?

— Проводить, — согласился. — Смена, готовим чистое исподнее и перевязку. Ива?

— Все под контролем, — успокоила девушка.

Минут за десять собрались на радостном подъеме — блага цивилизации всегда привносят позитива, хоть и размягчают волю. Но собрать обратно кулачок смены мне не трудно — пусть чутка передохнут, почувствовав себя не просто мясом на ножках.

Торговой аллеи достигли бодрым маршем, без излишнего внимания со стороны местных. Любопытство парковых перекипело, а трудовые будни в стремлении выжить никто не отменял. Народ двигался по заученным тропкам, обмениваясь местечковыми новостями. Не сказать, что жизнь кипела, но чувствовалась определенная насыщенность лагерного мирка — на контрасте с мертвыми секторами. Почти столица.

Миновали сарайчики и фургоны лавок, прислушиваясь к повышенным голосам, сводящим дебет с кредитом, а то и требующих сатисфакции посредством извращенной пенетрации. Фразы простые, грубые и эмоционально насыщенные. Слышишь и проникаешься торговым ритмом — купи, продай и выживи, человече. Не будь падлой, мясо, прими добро за оговоренную цену.

Замес хищно поводил глазами, шевелил ноздрями, точно принюхивался — торгаш в нем слегка возбудился, не иначе. Но нам мимо — через два проулка, три дворика, едва проходимых от наваленной разномастной тары, к одноэтажному кирпичному строению с узкими бойницами окон под односкатной шиферной крышей. Сдается, домик построили уже после катастрофы — в парковую тематику он не вписывался. Но интересно другое.

У дальнего угла, считая от входа, приставлена лесенка, на ступеньках которой мялся неказистый мужичок — заглядывал в окошко и активно теребил паховую область. Место конечно не людное, но на тупичок любви никак не похоже.

— Это нормально? — заинтересовался тощий.

— Говорила же, — поморщилась Николя. — Условия на любителя.

— Ко входу, — отдал я короткий приказ. И зашагал к лесенке. Есть пару вопросов, которые не могут ждать.

— Э-э, ты чего? Сперва хоть клановые знаки узнай, — встревожилась Никки.

— Ага, — покивал. Конечно узнаю. Прям на подходе и выясню.

Коротким пинком подрубил стремянку, и мужичок скребнул челюстью о раму, срываясь вниз. С коротким вскриком тельце дернулось у пристенка. И зачем голосить? Высота детская — от силы метра три.

Я наклонился к испуганному аборигену:

— Кончил, нет?

— М-м…

Никаких бесплатных зрителей, пока смена проходит водные процедуры. Я против, если не поняли. Подскочившая Никки убедилась, что на жертве нет клановых меток и выдохнула. Двойные стандарты, не иначе. Хмыкнул в ответ на непонимание женщины и прошел ко входу в столь славное заведение.

Фанерная дверь нещадно скрипнула, пропуская меня в предбанник, ну или ресепшен, если по-модному. Небольшое помещение с парой засаленных лавок и грубо сколоченной стойкой, за которой любопытствовал плешивый мужичок в ветровке. Не услышав положенных слов, он кашлянул:

— Помыться?

— А у вас там дрочат на углу, — просветил я товарища.

— Жупел, рябая скотина! Опять. — Работник душевой рванул из-за стойки и шустро выскочил за порог. Через пару секунд снаружи смачно вдарили по мягкому. Возможно — ногой. — Ушел, я сказал! Ушел резко!

Послышались шаги и плешивый степенно вернулся, молча пройдя мимо команды и укоренившись на исконном месте.

— Помыться, значит?

На формальности потратили минут десять — из-за природной скупости тощего, которому крайне не понравились расценки. Пришлось коротко рявкнуть, пресекая базар — время невосполнимый ресурс и мне тупо надоело.

Николаевна с непонятной тоской проводила взглядом женскую часть смены, с радостной толчеей убывавшую в коридорчик, слабо подсвеченный мутной керосинкой. Душевая, не поверите, предоставляла раздельные услуги для помывки женского и мужского. Работник с ленцой указал нам на второй коридор.

— Присоединишься? — спросил я у клановой. Она вздрогнула.

— Да не жмись, — Фрау, шедшая последней, притормозила и улыбнулась. — Не обеднеем.

— Че? — встрепенулся тощий. Я подтолкнул его к процедурной. — Командир?

— Лады, — Николаевна чутка покраснела. — Буду должна.

— Да весь ваш клан… — прозвучал из коридора голос тощего. — Куда ты меня тянешь?

Замес нивелировал костлявую жадность. Вот и славно — меньше головняков командиру. Я улыбнулся плешивому, отчего тот резко перестал расплываться за стойкой:

— Ну че, проверим как вы льете?

— Никто не жаловался, — сорвался на шепот мужчина.

— Конечно. — Я отступил в коридор. — Конечно

Уже уходя, услышал тихое, сказанное куда-то в подмышку:

— Сука.

Думаю, нужный накал я создал, и мужчинка проследит за соблюдением процедуры в меру компетенции. Чего сложного — воды в достатке и немного приватности для женского коллектива.

Вода настолько резко пахла химией, что в носу засвербело. Лады, заодно пройдем обеззараживание. Хотя бойцы остались равнодушны к запахам, удовлетворенные сутью процесса. Потрескавшийся кафель под ногами вмиг покрылся темными разводами с оттенками красного.

— Жить можно, — оскалился тощий и отвесил Замесу легкий поджопник. — А не тяни старшого, да.

Замес с достоинством продемонстрировал соратнику средний палец.

В итоге, с очисткой справились минут за 20. Пользуясь случаем, простирнули грязное и упаковали в захваченный мешок. Чистое бельишко искренне порадовало — а радостей в мертвом мире осталось не то, чтобы много. Надо пользовать пока есть возможность.

К моему удивлению женщины выбрались в предбанник почти одновременно с нами — прям светились девоньки, включая Николаевну. Синяки и ссадины напоказ, да под заразительные улыбки — смесь специфическая, но командиру приятная.

— Все хорошо? — набрался вежливости плешивый. — Вам понравилось?

— Узнаю, что кто-то лишний обсуждает родинку на моей заднице, вернусь с Малютой и выпотрошу, — обыденно пообещала Крыса. — А так ниче, миленько.

— А где там родинка? — засомневался Шест.

— Дурак, да? — прищурилась мелкая.

— С вами не соскучишься, — неожиданно призналась Никки. — Но мне пора…

Под открытым небом дышалось приятней и лагерные запахи уже не столь напрягали обоняние. Хотелось замереть на мгновение и слегка отдаться ритму ничегонеделанья. Тупо и основательно замереть — вдох, выдох, а рядом плечи солидарных бойцов и Ось уже не такая стерва.

— Нашел, — сказали голосом Клина.

Я хмыкнул — ищейка специально пошуршал на подходе, чтобы обозначить присутствие. Видок у него немного потрепанный — вряд ли спал ночь. На лице пару свежих царапин, экипировка потускнела от пыли. Не иначе, прибыл прямиком с зонального бала, где из всех развлечений — изнурительный марш среди развалин.

— Нашел, — подтвердил я. Бойцы перестали лыбиться и насторожились.

— Не, все ровно, — отмахнулся клановый. — Не напрягайтесь, а то я, сука, нервничаю. Смотрю, успели ополоснуться.

— Так кожа лучше дышит, — пояснил я охотно. Очередная прелюдия, танцы с истиной, спрятанной под пустячной болтовней. — Слушай, а где здесь можно пожрать?

— Пожрать или чтобы вкусно? — не удивился мужчина.

— Вкусно, — пискнула несдержанная Крыса. Осознала и торопливо отступила за тощего.

Оставалось только пожать плечами — мелкая сдала все карты. Клин понимающе улыбнулся:

— Приглашаю. — И отступил, намекая что пора следовать за ним. — Заведение от ищеек. Для своих. Цены умеренные, жрачка обильная. Заодно и поговорим.

— Не сомневаюсь, — подтвердил я с холодком. И уже почти знаю, о чем пойдет разговор. Зверь чует зверя. Рискну предположить, что проблемы Парка усугубились и местные бонзы пытаются залатать дыру, откуда скоро, думается, плеснет горячим багрянцем. Или же ошибаюсь и Клину просто любопытно, что я за мясо. От него фонит темным холодком, отчего призрак во мне осторожно щерится и злобно морщит холку. Хочу ударить первым, сука, сильно хочу…

— Мы просто поговорим, — оглянулся клановый. И с нажимом добавил: — Убавь накал, а то у меня ладошка чешется. Могу поручиться кланом — я не нападу.

— Луше не надо, — посоветовал я. — Мне поручиться нечем.

— Принял, — равнодушно констатировал он. — Нам направо.

Бойцы, с интересом прислушивающиеся к репликам командования, послушно повернули. Одолели несколько дребезжавших мостков над канавами, окантованными мусором и плетением высохшего кустарника. На отдельных участках видны попытки приспособить рытвины под полезную нагрузку вроде помостов, тентов и заброшенных грядок.

Сомнительное хозяйство, как по мне. Дальше — чуть лучше. Чем ближе к центральным административным зданиям, тем больше осмысленности в планировке — проходы шире, самобытные дворики чище.

За очередным поворотом наткнулись на неявный КПП — пара мужичков и фактурная дама расположились за пластиковым столиком близ небольшой оградки с калиткой. Дорожка отсечена сараями — хочешь не хочешь, а в калитку войдешь. Троица с ленцой перекидывалась в картишки. На лацканах метка ищеек, у одного виднелся краешек поясной кобуры.

Клин кивнул в ответ на вопросительные взгляды клановых и молча проследовал за оградку. Вновь зашлепали карты. И никаких эксцессов. Люблю, когда вопросы решаются быстро — старшой обозначил допуск, а дальше хоть Осью накройтесь.

— Пускают не всех? — спросил у спины провожатого.

— Если внятно объяснишь, зачем нужен проход, пропустят, — не оборачиваясь, ответил мужчина. — С провожатым. Шестая позиция рейтинга, если понимаешь. Есть определенные правила.

— Только мало кто способен внятно объяснить, да?

— Смешно, — скупо хмыкнул мужчина. — Направо и до упора.

Прошли. С флангов тротуар подперли кирпичные стены зданий. В мутных окнах смутно двигались тени, видны угловатые намеки на интерьер. Показателен сам факт — стекла целы, жизнь продолжается.

Встречным курсом проследовали пятеро ищеек. Сразу видно — ребятки двигаются по делу, кашляни невовремя и вмиг окажешься на прицеле. Они покосились на гостей, обменялись с Клином невербальным и через пару метров забыли о нашем существовании. Приятные черти.

Проводник остановился перед домом, напоминающим теплицу, обшитую фанерой. Над низеньким крылечком рядом с темным фонарем приделана добротная чеканная вывеска — «Веселушка».

— Веселушка? — уточнил я, осматривая ряд окон. Видок мрачноватый, если что.

— Заходишь и смеешься, — обернулся Клин.

— Вопрос снят.

Вошли и нихера не засмеялись. В сумрачном зале, как положено, расставлены столики и лавки, на которых вразнобой расположились местные. Немного мужчин и женщин примерно одного детородного возраста — ни молодые, ни старые. И дюже нелюбопытные — оторвались от тарелок при скрипе двери, посмотрели незамутненно и вернулись к чревоугодию.

— Клин, — прозвучало мелодичное из-за стойки, что приткнулась вдоль стены по правую руку. Стук ложек перебила дамочка в белом передничке, с шикарной косой и румянцем. Прям резко аппетитно.

— Манана, — махнул рукой клановый. — Гостей привел.

— Дальний столик, как обычно, — с пониманием озвучила женщина. — Встреча деловая?

— Почти.

— Тогда и соседние места за тобой. Три группы на выходе, народу немного. Как звать? — Она внезапно уставилась на сомлевшего тощего.

— Боец номер два, — спокойно ответил я, делая шаг вперед.

— Тогда пусть боец номер два подберет слюни. У нас такое не любят.

— Тощий, слюни убрал, — сказал, не поворачиваясь.

— Да, командир, — прозвучало смущенное. — Задумался чего-то.

— А ты кто будешь, дерзкий? — Женщина с интересом прищурилась.

— Манана, — скрежетнул Клин. — Не надо.

— Я Джимми, — улыбнулся вежливо.

— Сука, — дрогнула хозяйка. — Ты где таких находишь, Клин?

Хорошая беседа способствует аппетиту. В желудке Ивы отчетливо заурчало. Понимаю — заведение вроде неказистое, но чистое и сдобренное очень, ну просто очень приятными ароматами. Провожатый, не удостоив Манану ответом, решительно протопал в дальний угол.

Расселись, притерлись, принюхались. Я поскреб пальцем отполированные доски столешницы. Ностальгия, сука. Прям конкретно накрывает, дергая ниточки прошлого. Через несколько минут у столика возник шустрый паренек, но заготовленная им фраза не прозвучала. Клин коротко сказал:

— Фирменное. И по кружке парковой закваски.

Смена № 7 хлопала глазами, но слюни на стол вроде не капали, за что благодарен. Соскучиться по обслуге не успели — спустя несколько минут на столе укоренился поднос с жарким, обложенным жареной картошкой и зеленью. А у меня чет со зрением — может мерещится? Мясо похоже на свинину. Захотелось надавить на глазное яблоко, возможно даже не себе, и проморгаться.

— Как? — не утерпела Фрау, дрогнув голосом.

— Если не жалеть адхар, то кое-что поддается оживлению, — уклончиво ответил мужчина. — И дрожь в последнее время частит, помогает с добычей. Не поверите, что хороший мастеровой может сделать с правильными ресурсами.

— Убедительно, — согласился я. Деталей не будет, только общеизвестная информация, чтобы впечатлить дремучих пилигримов. — Бойцы, нужна команда?

И смена выпала из реальности, вгрызаясь в аппетитное и поглощая пенное. А пиво почти похоже на настоящее, только сластит.

— Отсядем, — позвал Клин, и мы сдвинулись за соседний столик, отделяя деловую зону от гастрономической. Но жратву я забрал, да и клановый не стал отказываться от калорий, исходящих мясным соком.

С минуту просто ели, обмениваясь редкими взглядами. Хорошо, могу и начать — задобренный пищевыми эндорфинами.

— Упустили? — спросил односложно.

Собеседник поморщился — делать вид, что не понимает о ком речь, даже не пытался. Вот и еще один кирпичик в проблемную стенку.

— Чумки ушли через свой сектор, — сказал он, выдержав паузу. — А там у них схронов, хоть жопой ешь. Понаделали суки нор и рассосались на раз. Мы покрутились, сунулись в известную нычку, потеряли двоих на ловушках и свернули операцию.

— Эмоционально, — согласился я. — Накипело?

— Ушли самые отмороженные. Фарш говорит, там хватит дурнины, чтобы кинуть предъяву первой десятке.

— Намекаешь, что плохиши вернутся?

— Совет напряжен… слегка, — осторожно ответил мужчина. И сочно хрустнул непонятным стручком.

Я допил кружку, погонял глоток и выразительно посмотрел в сторону обслуги, караулящей у стойки. Клин не договаривает, но интересно ли мне? Три сраных цикла, целых три. Будь такая возможность, лично бы забил ведроид батарейками по самое электронное не могу. Но Ось — еще та забавница.

— Чего хочешь от меня? — спросил спокойно.

— Не откажусь, если твоя группа вступит в клан. Допустим, к Рубилам — одиннадцатая позиция рейтинга, хорошее довольствие, правильное руководство, поддержка совета. Много хороших бойцов, есть топы.

— И давно они одиннадцатые? — улыбнулся я скромно.

— Ты какой-то дохрена умный, — неодобрительно покачал головой мужчина. — И, сука, прямолинейный… Но и я могу. Да, желающие подвинуть первую десятку всегда ломаются на Рубилах. Таков порядок, так устроен Парк…

— Вообще насрать, — отмел я наметившиеся оправдания. — Творите, что хотите. Без нас.

— Предложение вступить в клан исходит от совета. Я сказал, что ничего не выйдет, но Борис Николаевич настоял. Говорит, попытка не пытка… Дурацкая присказка.

— Лживая, — подтвердил с усмешкой. — А теперь озвучь настоящую причину праздника.

Я поболтал в воздухе ладонью, обозначая милую атмосферу «Веселушки».

— Задержись, — просто и веско сказал клановый. — Дурное предчувствие, если понимаешь. Задержись. И если прижмет, выступи на стороне Парка. А я найду, чем отплатить.

— Да? — Смелое заявление. Вариантов, конечно, много, но Клин слегка специфичен в роли дарителя.

— Да. — Он выставил на стол упаковку патронов.

Я осторожно прощупал ее пальцем. 7.62, стандартная упаковка под цинк и даже, сука, скрепка на месте. Клин расплылся в довольной улыбке. Вот ведь зараза — подловил. Но вопрос остается, жирненький такой вопросец:

— Откуда?

— У ищеек хорошие сектора, Джимми. Но подробностей не будет. Ты сам отказался стать частью клана.

— И как много готов отдать?

— Шесть упаковок.

— Три цикла, — кивнул я. — Затем нас позовет дорога.

— Сделка, — серьезно сказал он. И убавил напряженности во взгляде. Кто в выигрыше — пока не понятно. Но пожрал я вкусно и сытно.

Судя по лицам команды, они счастливы в моменте — на краткий миг, избавленный от тревог и угроз. Почти позитив. А Клин еще надбавил — встал, перехватил взгляд хозяйки и объявил:

— Запиши на меня, Манана.

Женщина утвердительно махнула. Несколько посетителей удивленно повернулись, пытаясь внимательней разглядеть смену № 7. Надо полагать, щедростью Клин не славится. Задерживаться, рискуя услышать неприятные вопросы, не стоит.

Бойцы неохотно вылезли из-за стола, словили мое недоумение и шустро засеменили к выходу. День еще на закончен, а за командой легкий должок. Сторговать дополнительные припасы, продемонстрировать командиру уровень физической подготовки и перепаковать груз Марты. Последнее просто так — от моей природной доброты.

Чем занять бойцов я найду, не сомневайтесь. Чтобы не мучались раздумьями. В случае с Замесом особенно актуально — у него на лице написано желание обсудить услышанное. И сделать выводы. Но всему свое время, боец, всему свое время.

Муштру я прекратил только к вечеру, получив на выходе усталую команду и плодотворный день, убавивший запасы био. Кое-что мы продали, но спрос на пилигримское барахлишко аховый — в Парке ассортимент богаче и качественней, признаю.

Ужин, сготовленный Фрау, приняли с благодарностью — как свершение, что поставит точку в бурной деятельности и позволит отдохнуть, вспоминая изыски «Веселушки». Подопечные вздыхали в желании повторить. Есть-таки минус в сибаритстве — становится грустно, когда спускаешься с сучьей радуги.

— Вкусно? — требовательно спросила кулинар. И бойцы торопливо закивали. — Тогда ладно, живите.

Я одобрительно улыбнулся. А в следующее мгновение цапнул автомат. Со стороны периметра прозвучало несколько взрывов, что-то обрушилось, скрадывая крики и грохот выстрелов. Промчалась мимо Никки, размахивая шмалабоем. Следом заметались тревожные силуэты.

— К Марте, — приказал я. — В защиту. И не подставляться. Как поняли?!

— Отчетливо! — подтянулась Крыса.

Минут через пять, сдобренных отголосками боя и высверками багрянца над крышами, вернулась Николаевна, еще на подходе выложившись в крике:

— Чумки! Чумки вернулись! Завалили Пугало, периметр пробит к херам! — Она тормознула, пытаясь высмотреть смену № 7 в тенях. — Нечи прорываются!!

Как говорится, не прошло и цикла, да.

Окончание главы 15)

Глава 16

Ночь перестала быть томной, так скажу. В кишках захолодело. Ни отнять, сука, ни прибавить.

Николаевна, продышавшись, судорожно повторила:

— Нечи… — точно сама не до конца верила в сказанное.

Даже разрушенный мир можно разрушить, если ненавидеть с должной силой. И, судя по всему, отступники чумки видели место, что отринуло их право на возвышение, исключительно в черных тонах незамутненной ненависти. Вспоминая разговор с Клином, совет сильно недооценил реакцию клана, поставленного в неуютную позу.

Из сплетений факельного пламени и теней вырвалась Оторва, на ходу подтягивая ремни экипировки. За ней спешили верные клевреты, нагнетая шум и голоса. Классика. Глава тряхнула Никки за плечи и заорала:

— Собралась! Доски, мешки и прочую херню в проход! Делаем баррикады!

Я отлип от борта колесницы. Идея здравая и наиболее безопасная при нехватке информации. Подопечные тревожно переступили — Замес скрежетнул о броню сбруей и вздрогнул. Еще не началось, а очко уже на ультразвуке. Крыса перестала целиться в извечную темноту, разрываемую далекими воплями. Ну и мне пора:

— Помогите клану, — приказал коротко. Бегло приценился к амуниции. Автомат приберегу — учитывая количество патронов, сугубо для психологического давления. И поступлю чутка нелогично — возьму СВД, заодно и рекогносцировку периметра проведу. Повод? По мне так да.

— А ты? — разом набычился тощий. — Командир?

— Почему не вижу досок в руках? — спросил удивленно. И уточнил вкрадчиво: — Охренели?

— Нельзя идти без прикрытия, — рубанула словом Ива. Смелая, наивная Ива.

— Я только глазком, — пообещал. — Надо понять, как глубоко нырнул Парк. И я по-прежнему вас наблюдаю. Ушли рывком!!

Стальная подача голосом сорвала команду в указанном направлении. Ребятишки все не могут понять — когда можно дискутировать, а когда нет. Их забота почти приятна, но я запомню, я злопамятный.

Подумал, хмыкнул и рванул в переулок, что уводил в подходящем направлении. Ну как рванул — в мыслях я, конечно, сайгак, а на деле мышцы серьезно забиты, плюсом раны, несмотря на био, торкают болью. Прям букет подарков для организма — терпи и рви неблагодарную плоть. Дух силен и все такое.

Щербатая стена ускользнула назад. Поворот. Коротко отстучали каблуки по шаткому мостку. И вновь вдоль стены, криво сколоченной из досок. Сквозь щели видны метания человеческих силуэтов, красноватыми лучиками прорываются отсветы костров. Крик накладывается на крик, скрадывая смысл.

Мимо домов и огней. Мимо. Мимо.

Ткнувшись плечом в приземистую будку, быстро приценился к беготне местных. Кто, куда и за каким хреном? Осмысленность в маневрах прослеживалась, не спорю, но преобладала хаотичность, сталкивая тела и намерения.

Руку слега дернуло и в груди потеплело. Функция расщедрилась на непрошенную поддержку.

— Экономь, — обратился я к тротуару. — Примочки строго по приказу.

Наплыв тепла мгновенно свернулся куда-то в район печени. Оператор. Диалог. Сука. Машинная лаконичность заразна.

Пора бежать, оператор, хватит тереться о кладку.

Минуты через три вышел на финальную прямую перед эпицентром проблемы — пахло гарью, тротилом, кровью и незабываемой горечью. Мне необходима высота — метров десять в гору, чтобы прицениться. По правую руку забор и тентованные конструкты, по левую — несколько контейнеров, состыкованных в апокалиптическую жилую структуру. Видны остатки креплений с намотанным декором — почти лестница.

— Ты кто?! — С торца контейнера выглянул голый по пояс мужик. — Ты кто, сука?!

— Свои.

— Куда полез, свой?! Житомир!

15 секунд потратил на опрокидывание и вхождение локтем в тушку. Мужичок крякнул и призадумался. А затем подоспел Житомир, и я понял, что смотрю ему куда-то в пупок.

— Ты че? — спросил здоровяк.

— А ниче, — ответил честно, отработав прикладом. Не надо, просто не надо мешать мне в процессе исполнения. Бесит.

Второе восхождение на избранную смотровую точку далось проще. В запасе есть пару минут, пока бдительные мужички не очнутся. У бугая на куртке вроде какая-то метка, но мне, не побоюсь признаться, насрать.

С высоты картинка значительно прояснилась. Я торопливо приник к оптике в попытке раздвинуть сумрачные границы обозримого. Хотя можно не напрягаться — общая говнистость расклада хорошо различима.

Очередной мосток через канал периметра застлали сизые клочья дыма. На подчищенном участке перед тьмой развалин густым багрянцем догорали непонятные обломки и шевелилась серовато-черная масса. Чуть ближе в цепочке Пугал зияла прореха — несколько столбов скособочились в надломе, сыплясь крошевом на дно рытвины. У моста, на территории Парка, торопливыми залпами обозначились несколько огневых точек — шмаляли почти истерично и от души.

Поверьте, целей имелось в достатке. Но первым я заметил человека, бегущего по мосту в сторону Парка — трудно пропустить горящий факел, подвывающий на высокой ноте. Один взгляд в прицел выявил его принадлежность к чумкам. Хотя тратить патрон не пришлось — за нарушителем взметнулась крупная тень характерных крабьих форм и сходу пробила погорельца конечностью, точно пикой.

Матерый. Который нихера не боится огня.

Не размениваясь на мысль, довел бросок твари стволом и заслал гостинец в победно воющую пасть. Неч дернулся назад, оседая, и заклокотал на повышенных тонах. Горящее тело соскользнуло со вскинутой лапы, огненным комком уйдя на дно рытвины.

Сперва я не понял, что увидел в желтоватых отблесках — бетонная облицовка шевелилась, двигалась, растекаясь комочками. Разум чутка помедлил… а затем стало неуютно.

Крабий прибой — если утрированно. Твари жадно рвались сквозь прореху защиты, сползали вниз и в попытках одолеть внутренний склон канала, расползались в стороны. И число им — дохрена. От того и стрельба велась в заполошном темпе — народ при виде панцирного вала откровенно паниковал. Судя по размерам отдельных силуэтов, матерый на мосту далеко не одинок.

Раненный неч странно подергивался — вроде хотел рвануть дальше, но опорно-двигательный не слушался. А легкий затор на руку защитникам. Я перевел взгляд на отстреливающихся, продвинувшись ближе к краю контейнера. А дела не то, чтобы хорошие. Херовые, надо сказать, дела.

— Где совет?! — блажил хриплый голос.

— Валим! Валим!

— Стоять сука!

— Где совет?!!

Визг шмалабоев мешался с раскатистыми отсечками огнестрела. Хотя при таких раскладах предпочту услышать стаккато автоматического оружия. Закатай-ка губешку, оператор.

— Левее, Чан! Лезут!

Голоса планомерно срывались в ультразвук. Отменная сила воли — побежал только один, кувыркнувшись на полусогнутых в ближайший проулок. Ждут подмоги? Если принять реакцию Оторвы за типовую, кланы сперва предпочтут укрепить оборону собственных баз. А Парк останется неким обобщающим понятием — под прикрытием планктона из числа прихлебателей.

Над парапетом канала — метрах в 30 от стрелков — взметнулись две лапы, следом серым пятном обозначилась верещавшая пасть. Выстрел СВД рассосался коротким эхом. И зачем спрашивается? Тварей, выпучивающихся над ломанным краем, намного больше одного.

— Патроны! Патроны!

— Валим! — Мысль начинала превалировать.

Мне бы поспешить — несколько минут, отведенных на оценку ситуации, почти истекли. Но уйти не получилось. Причина? На сцену прибыли топы.

Три коротких очереди разлохматили сухостой в темные брызги. Я дернул прицелом к источнику и умилился. Из безликой улочки вырулила строевая «черепашка» — трое стрелков в броне двигались клином, подавляя противника, за ними в сцепке шли трое приверженцев ближнего боя со сталью наизготовку в качестве подстраховки и замыкала строй пара бойцов широкого профиля. У призраков таких называли сто двенадцатыми — и патронов подкинут и рану залатают, а при нужде наваляют так, что и чинить не придется.

Группа двигалась слаженно, контролируя подступы, — клинья оружейных выхлопов четко резали переднюю полусферу. И нечи мерли в неудержимом порыве.

— Синие! — разнеслось над блокпостом.

А я сглатываю горькую слюну. Завидую, сука, незамутненно. Как двигаются, черти, любо дорого посмотреть. Точно траки — неумолимо и ровно наматывают метры. Глухая защита матово чернеет, создавая впечатление неприступности. Да у них даже броневые воротники в наличии. А у меня, блять, футболка зачетная. Как так Ось, а?

Из вороха ящиков по флангу стрелков вырвался мелкий неч и напрыгнул, повиснув на своевременно подставленном рукаве мечника. Боец приподнял руку и коротко ударил ножом, срезая лишнее — ни секунды на раздумье. Прям отсюда чувствуется запашок адхар.

— Право два! — гаркнул лидер стрелкового клина.

От замыкающих в указанном направлении упорхнуло два темных комка. Через секунду вдоль канала разлилось белесое зарево воспламенившейся горючки. Визг и клекот резанули слух.

Это чем таким кинули? Я бы поставил на коктейль Молотова, но цвет пламени и обширность возгорания со мной не согласились. Хочу парочку зарядов, а лучше ящик и еще вчера. Есть такое слово — надо, понимаете?

Один из синих призывно махнул рукой и силы самообороны рванули под прикрытие группы. Правильно, чтобы развернуть ад на земле, сектор должен быть чист. Но далеко постовые не разбежались — рассредоточились по флангам, пособляя стрельбой.

Группа боевиков достигла моста. Лидер обозначил что-то пальцами на вскинутой руке, и формация сменилась — стрелки подчистили пятачок у начала мостового пролета и слаженно расступились. Вперед рванул крупногабаритный ближник, сходу одолев метров пять — влетел на мост, кинул вперед рюкзачок и красиво укатился назад.

— Заряд!!

Сообразить я не успел — ученое тело само перевалилось через край, стерпело болезненное приземление и сжалось у основания контейнера.

Рвануло отменно, отдавая небу пламя и фрагменты конструкции. Добротный кустик смерти, если что. По ушам ударило, затылок лизнула каменная крошка. И я понял, что скалюсь, отдаваясь памяти.

А затем рядом упал неч — средний экземпляр с оторванной конечностью, но еще дееспособный. Сухие действуют на инстинкте — экзальтация полета им незнакома. Щелкнула пасть, лапа жадно потянулась к добыче…

— Назад! — тот же зычный командирский голос.

Надо полагать, дело сделано. Синие замедлили проникновение тварей на территорию Парка, а заодно подчистили локацию. Мысль верная, хотя я бы оспорил, исходя из количества упырей на дне канала. Но думать некогда — меня, вроде как, собрались схарчить.

— Отсекай!

— Расползаются! — раздался новый голос из рядов синих. А голосок женский, тупо отметило сознание.

— Чистим лево!

Я сломал нечу лапку под челюстью, используя инерцию твари, и, перевалившись через опрокинутую тушку, отработал пистолетом. Хватило двух выстрелов. На лице осела холодная капель из треснувшей брюшины.

Не останавливаться. Двигаться. Синие отходят — судя по недоуменным крикам сторожевых, ребятки не уловили суть — топы отработали цель, а спасение сирых — дело сугубо сирых. Вопреки политическим заверениям Совета. Простая и циничная правда.

Мне в ноги метнулась тень, и я занырнул, ломая скромную оградку. Что не понравилось — тварь атаковала со стороны Парка. Шустрые крабики, которым подарили много мяса. Со стороны парковой глубинки зазвучали отзвуки первых столкновений. Чумки решили по классике — мол не достанься ты никому, предательская падла. И пока их посыл успешно разливался кровью по лагерю.

Синие кинжальным огнем подавили выплеск тварей, выиграли пяток метров и словили новый подарок — матерого, проломившегося сквозь сарай.

На секунду я потерял картинку — падая на сухостой и вгоняя нож в одну из мутных глазниц. Пиро послушно плеснуло энергией, и сухая морда заалела огненным цветком. Минус, сука. Конвульсия твари отдалась неприятной болью в брюшине.

Дышать, дышать… И видеть.

Здоровяк, подорвавший мост, скачком одолел метра два ближней стены по вертикали и обрушился вниз, разворачивая дугу удара. Коротко блеснул внушительны молот — прям живое воплощение комплексов.

Хрустнуло, чавкнуло, и сухая плоть вогнулась, расплескивая темное.

Глаз вроде радуется, но темп потерян — отметил я на автомате. За старшим собратом нахлынула мелочевка, повязав команду боем. А через пару секунд подоспел еще один сухой крупняк. Кого-то из охранки уже жрали, и он надрывно тянул «а-а-а».

Парк уверенно погружался в хаос.

— Чистим, чистим! — уверенных ноток в голосе командира поубавилось. Могу покляться, с математикой у него хорошо. — На пятнадцатую! Хомут, сигнальную давай!

— Цвет?!

— Желтый! Желтый!

Ну почти дискотека, так скажу. В темное небо ушло два желтых росчерка. Есть основание поторопиться — вот только местечковые развалы мне незнакомы, а планировка Парка далека от логичной.

Направо или налево? Я прикинул высоту сарая, к которому вывел бросок. Вверх? Сильно хотелось воспользоваться услугами топов и украдкой проскользнуть по расчищенной тропке. Вот только у элиты возникли определенные проблемы — они потеряли строй, несмотря на старания командира. Стрелки попытались уйти на высоту, чтобы освободить целевые вектора, ближники завязли в мясорубке, а поддержку оттеснили в щель между будок. Тактическая ошибка, как есть.

— Сбор! Держим пятнадцатую! — с крыши сарая слышны командирские потуги исправить ситуацию.

Меня рвануло за штанину. Да откуда же вы падлы лезете?!

А через пару секунд рядом со мной упал стрелок — сиганул с крыши, еще в палете начав стрелять по теням, что, визжа, посыпались следом. И ведь почти попал, пропустив лишь парочку — воздух обильно насытили запахи крови и пороха.

Синий ухнул, принимая на грудь неча, попытался ударить прикладом, но жадные ручонки уже вцепились, потянули. Отличная цель для пинка, отметил я краем сознания, ну и не поверите — пнул. Тварь кувыркнулась набок, увлекая мужика и словила три выстрела — грамотный товарищ, воспользовался инерцией. Через мгновение перевернулся и рявкнул:

— Право!

Я свернулся в нижнюю стойку, отдавая патроны. ТТ коротко харкнул огоньком у плеча. И еще разок.

Над головой пронеслась визжащая упырина — стартанула низко и недобровольно. Здоровяк с молотом ударил еще разок, вминая неча в кирпичную кладку, и продвинулся ближе:

— Подъем! — пробасил хрипло. Дыхалка у кланового начала сбиваться.

— Норма, — стрелок поднялся. И от души выдал очередь вдоль прохода. Послышались хрустящие звуки сминаемых тел, треск и чертов клекот, что резал нервы.

Через десяток секунд рядом запыхтели остальные бойцы команды — одного из сто двенадцатых, заляпанного кровью, аккуратно поддерживали товарищи. Надо понимать, в стычке возникла короткая пауза — глаз бури, если образно.

— Ты кто? — сурово уточнил высокий мужчина, поводя автоматом в мою сторону. По голосу — лидер группы. По манерам — черт. Но бронька зачетная, хоть и немного тяжеловата, как по мне. Хотя обращенным гео — лишний килограмм не повод, сами понимаете.

Автомат поднялся чуть выше.

— Он помог, Самсон, — вступил стрелок-летун, методично перезаряжаясь.

Клекот и характерное шорканье суставчатых ножек нарастали.

— Пора уходить, — намекнула поддержка. Опять знакомый голос — женщина. Она тревожно вертела головой и неосознанно горбилась.

Молотобоец с сомнением посмотрел, как я убираю за спину СВД, глянул на россыпь трупов, затем опять на СВД и озадаченно почесал броневую пластину на пузе:

— Со снайперской? На орду?

— Работаю прикладом, — ответил я с достоинством. Вроде как ребятки передумали крошить меня под горячую руку. Лидер синих неожиданно хмыкнул:

— Смешно. Будешь у синих, спроси группу Самсона. Вернем должок.

Времени почти не осталось. Я кивнул:

— В какой стороне Провал?

Синий молча ткнул пальцем. Бойцы торопливо подорвались, сформировали строй и потопали в один из проулков. Ну и нам пора — разменивать опасные метры. Посмотрел одним глазком, называется — в голове гудит, в ногах ноет.

Со стороны убывших синих послышалась активная стрельба и число стволов, если верить слуху, превышало численность группы. Подмога? Но уже не до этого — под ногами захрустело нечто костяное.

Я притормозил бег — коснулся дощатой стены, оценил ближнее окружение в слабых отсветах факелов… И успел сбить неча, прыгнувшего сверху — полоснул наотмашь и едва тварь впечаталась в асфальт, засадил каблуком промеж глазенок. Крабе конвульсивно заскреб лапами. Твари хорошо наводятся на био, а значит у большого скопления людей, ждут большие проблемы. И я к ним, сука, приближаюсь.

К провалу выбрался внезапно — повернул за угол и едва успел ухватиться за поручень. Конструкция жалобно скрипнула, пока я входил в торможение. Из темноты воронки веяло холодком — до мурашей по разгоряченному телу. Чего же так стремает? Запахи? Звуки?

Обогнув дыру, вышел на финишную прямую и быстро понял — звуки. А затем и образы — на улочку выплеснуло панцирное месиво и шустро засеменило в мою сторону. Ничего, сука, героического — я повернулся и побежал.

Близ лагеря Вобля дистанция с преследователями сократилась до десятка метров. Впереди уже видны наваленные укрепления — из дерьма и палок. Так себе баррикады, если хотите знать мое экспертное мнение. Но мне сгодятся любые.

— Командир! — над сцепкой из бревнышек поднялся долговязый тощий силуэт.

Я ускорился.

— Дурной пример, — философски отметил голос Замеса.

— А я при чем?! — возмутилась Крыса.

— Психи! — Оторва нарисовалась в импровизированной бойнице промеж ящиков и выставила шмалабой.

Вдоль баррикады прокатилось движение. А мне не понравилось — дурные пули любят беглецов. Хвала Иве — сообразительная дивчина взобралась на контейнер и активно семафорила, указывая на правый фланг. Должно быть мне туда — что бы не лезть, маяча задницей перед оголодавшими.

Повернул, прыгнул, поскользнулся. Нечто кармическое, не находите? Хотел взлететь, но ткнулся мордой.

— Огонь! — мужественно рявкнула глава клана.

Даже слов не осталось — змейкой ломанул к баррикадам, перекатился и попал цепкую хватку тощего.

— Опять?! — успел спросить, прежде чем неодолимая сила утянула меня под защиту наваленного.

— Ива, — Шест чет не повелся. Пропихнув меня за спину, приказал: — Проверь.

Каюсь, слегка прифигел. А под недоброжелательным дерганьем медика, даже впал в удивление. Это чего такое происходит под Осью?

— Сказали же, — санитарка ловко осмотрела командирскую ногу. И штаны почти не разрезала. — Нельзя разделяться…

— Не слышу тебя, — буркнул я.

Защитники разрядили оружие и слитный грохот придавил акустику.

— Так я повторю! — Она склонилась поближе.

Лады, шутка затянулась.

— Так попробуй, — уточнил холодно. И девушка вздрогнула, испуганно заморгав. Очнулась, нет? — А теперь на позицию. Пошла!

Ее сдуло. Воистину магия. Сам прихрамывая подобрался к наваленным ящикам и пристроил СВД в упор. Выдохнул. Замес рядом, дергая рычаг шмалабоя, намекнул:

— Смена переживала.

— У смены был приказ, — сказал я, не отрываясь от прицела. Оптика охотно делилась видами улочки, по которой кувыркались сухие тела. Часть нечей рванула куда-то вбок — в изменчивую темноту непонятного прохода. Матерых не видать, в чем и хотел убедиться. Есть достаточно массивные середнячки, но их грамотно нашпиговывают пулями. Клановые знают, чему противостоят. А командный рев Оторвы сильно способствует пониманию.

— Шест, Замес, на два часа! — Я напрягся. Есть силуэт, чьи габариты мне не понравились.

Ученые бойцы послушно навелись. Сюда бы продвинутый шмалабой с Фермы — зашло бы хорошо, прям в тему. СВД дрогнул, засылая гостинец, следом прокатилось визгливое эхо шмалабоев.

Матерый заголосил — другого определения не дам. Высоко модулированный звук, в котором мне не понравилось абсолютно все.

— Зов! — завизжал неизвестный клановый.

— Огонь, блять!! — Вопль Оторвы перекрыл общий шум противостояния. — Заткните тварь!

Матерый распался на осколки, что черными клочьями плеснули на дорогу.

— Командир? — рядом оказалась Крыса с Малютой наизготовку. Минус арбалет, отметил я и вернулся к прицелу. Давай, Джимми, узри. — Я что-то чувствую…

— Смена, щиты и сталь. Минутная готовность, — приказал.

— Какого… — Оторва не договорила.

Нечи посыпались с флангов. И если это не тактический маневр, я, сука, не служил. Но отставлять винтовку, рано — что-то мелькнуло на подходах. Тень, которую успел зафиксировать на оптической периферии.

Давай, падла, покажись!

Выстрел. Второй.

Матерый чуть более скромных размеров затряс лапами, заваливаясь на бок близ мертвого собрата. Почти семья, да. Додумывать не хотелось.

Лязг и крики смешались в какофонии схватки. Первых гостей гео заученно взяли на щиты, а женщины доработали тычковыми. Красиво, отточено. Затем все, как водится, смешалось и на меня навалилась тяжесть, пахнущая горечью.

Взмах Малюты я заметить не успел — просто короткий блеск сменил щедрый выплеск жидкости. Мелькнул оскал Крысы, а следом — оторванный панцирь.

ТТ сухо щелкнул. Хорошо поработал, друже, но время достать ножи. Знал бы, приготовил верный багор, что терпеливо ждет своего часа на телеге, но смогу порезвиться и с лезвиями.

Минут через пять мне едва не отхреначили руку — успел вырезать три глаза, прежде чем мышцу сдавили челюсти. Удар, еще удар. Да сдохни уже… Рядом рухнула на колени Ива и одним отработанным движением накинула повязку на раненную руку — хлопнула по плечу и растворилась в беснующихся тенях.

— Хусю! — Шест вошел в режим колуна.

Я выдохнул. Почему тихо?

— Не забываем био! — усталый голос Оторвы.

— Точно, — Крыса ускользнула шустрой тенью.

— Статус, — рискнул я спросить. Надо полагать, первая волна отбита, и я немного потерял контроль над масштабами. Есть над чем подумать, как полагаете?

— Смена в строю. — Ива держала ладошку у левого глаза. Под моим требовательным взглядом опустила и надо же. Отличный фингал — прям налитой.

— Молодец. — Я распрямился. — Тощий, подсоби мелкой на сборе. Чтобы без эксцессов.

— О, — Боец округлил глаза и грубоватым танком полез через баррикады.

Подошла Оторва, на ходу затягивая бинт у плеча. Следом тенью следовала Николаевна и незнакомый мужчина с лицом, иссеченным шрамами. В свете факелов, наспех притороченных к ближним стойкам, клановые смотрелись брутально.

— Что видел? — без церемоний спросила глава. Вопрос ее сильно беспокоит, что и понятно.

— Прорыв. — Я указал рукой в сторону проблемы. — Пару пугал завалили — щель не то, чтобы широкая, но нечам хватило. Синие подорвали мост и твари поползли по каналу.

— Совет поможет, совет спасет, — прошипела Николя и отгребла тычок от соседа. — Какого хера?!

— Совет справится, — сказал шрамированный. — Надо только удержать базу.

— Справится? — Оторва адресовала вопрос мне. И смотрела так по-женски требовательно.

— Зависит от того, сколько нечей накопилось в полосе отчуждения, — пожал я плечами.

— Сука, — с чувством высказалась глава. И прислушалась к нескончаемым отголоскам боя, что кружились над Парком. Отдельные звуки откровенно пугали.

— Повезло, что вы, несомненно, гордый, но маленький клан, — усмехнулся я.

— Нечи хорошо чуют био, — Николаевна прищурилась. — Поползут на жирное угощение…

— Крепим оборону, — Оторва со значением покосилась на шрамированного и тот кивнул. Отошел, зычно окликая соратников — мол не стоим, черти, не колыхаемся усталым говном, а исключительно работаем.

Вернулась Крыса и довольно лыбившийся Шест. Добыча справная, но я хочу больше. Стоит только дождаться рассвета. Глава приценилась к блистерам, что Крыса торопливо запихивала в рюкзачок и благоразумно смолчала. А мелкая не поняла:

— Смена в плюсе, командир. Откуда столько?

— А? — клановая непонимающе посмотрела на меня.

— Проблемы?

— Сам же сказал, что твари пришли с полосы отчуждения. Био будет в достатке — не сухих, так наших, — на минорной ноте закончила женщина.

— Командир? — теперь удивилась Крыса. — Мы же не видели нечей на полосе?

— А?

Содержательный, сука, диалог. И вопросы содержательные. А я присоединюсь:

— Что-то не так?

Стоявшие рядом бойцы ощутимо насторожились. Оторва побледнела, оглянулась на Николаевну, словно ища поддержки и решилась на вербальное:

— Нечи всегда на полосе. Всегда. Если их не видно, то скорее всего, на участке появился сильный матерый и согнал тварей в гнездо. Так бывало. А ты видел, что сильные матерые творят с мелочью. Это проблема.

— Жирнее добыча, — уточнил я. Бойцы смены немного призадумались, время подправить их приоритеты и немного замотивировать. Пессимизм на взлете, ведет к падению — так говорили инструктора. Хотя им не помогло, держу в курсе.

— Сходим к периметру? — мгновенно уловил тощий. А в глазах задорный блеск и жажда поживы.

— Непременно, — кивнул я. — Но утром.

— Вы какие-то неправильные пилигримы, — почти с одобрением сказала глава, круто развернулась и отправилась гонять подопечных.

— Чинимся, лечимся. И горячего хорошо бы.

— Думаешь успеем? — Замес прислушивался к канонаде. Судя по багровым отблескам на небе, число пожаров в Парке перевалило за десяток.

— Я успею, — безапелляционно объявила Фрау и промаршировала к стоянке, где темнел одинокий силуэт колесницы.

Думаю, с полчаса у команды есть. Более расторопные нечи достанутся крупным кланам, а до нас доберутся те, кому не хватило жирной кормушки. Но нам хватит — я реалист. На данный момент больше беспокоят возможности матерых — если Ось чутка не досушила тварей, возможны нюансы. И это даже не открытие года, сука. Вспомни, Джимми, — сухостой уже удивлял зачатками осмысленности. Так будь реалистом до конца.

Окончание главы 16)

Глава 17

За ночь отбили две волны. Клан потерял семерых бойцов и гражданскую семью, что пыталась укрыться в сарайчике близ окраины лагеря и словила прямое попадание двух средних нечей. Твари просто рухнули с пристройки, ограничивающей периметр лагеря, разворотили крышу сарая и случилось то, что случилось.

У смены немного пожевали Замеса, потерявшего в схватке щит. Его вытянула Фрау, она же и прикрывала умника, пока впавшая в ярость Крыса мелькала тенью на расчистке подступов. А у меня кончились патроны, что способствует общей говнистости ситуации.

Царапины и рассечения не считали. Хотя тварь залепила мне лапкой пощечину, и тощий поклялся, что отпечаток ладони на щеке командира смотрится тревожно.

А потом наступило утро. Ну знаете — мельтешение кадров, несущих обрывки информации, а затем по щелчку случается ожидаемое. А ты охреневший моргаешь в попытке осознать — где, куда и зачем?

Крыса душераздирающе зевнула, характеризуя момент. Люди устали, вымотались от постоянного ожидания. Серые грязные лица, темные круги под глазами, засохшие мазки крови — страшноватый хоровод, куда не глянь. Тела пытаются шевелиться, тратить время с пользой, восстанавливая многострадальные баррикады. Сухую мертвечину из сцепок уже не убирают, и панцири с белесой паутиной плоти служат дополнительной защитой — посмотри и обосрись, как говорится.

Воздух сизый и горький. Пожарища дымят с завидным постоянством — клановые объяснимо используют самый действенный инструмент против нечей и жгут к херам инфраструктуру. Отстроиться можно, вернуть жизнь — нет. Простая истина.

Со стороны паркового центра что-то с грохотом обрушилось. Ива вздрогнула, тиснув к груди арбалет, подумала и вновь плюхнулась на ящик.

— Смена № 7 — сказал я сухо. Хватит мяться — био потрачено больше, чем собрано. Пора прошвырнуться в ближнем радиусе и заодно проверить пару идей. Но официально мы, конечно, меркантильные пилигримы.

— Во, пора. — Мелкая помотала головой, подавляя зевок. Потопталась на месте. — Надо проветриться.

— Я пойду, — торопливо сказал Замес, запахивая куртку. Вроде фокуса — раз и бинтов не видно, да.

— Все пойдем, — успокоил я бойца. — Там может быть жарко.

Народ синхронно повернулся к сумраку проулка, устланного мертвечиной. Сараи, подпирающие тротуар, смотрелись угнетающе. Стремает, согласен. Но безопасных мест в Парке, походу, не осталось. Муэрте в загуле — танцует без устали.

— Зачем? — прозвучал усталый вопрос. Оторва привалилась к завалу неподалеку и меланхолично грызла сухарь. — Био придет само. Собирай, не обляпайся.

— А мы практичные, — оборвал я тетку. Чет скисла старшая после бодрой ночи. Но понять ее можно — помощью совета даже не пахнет. А учитывая канонаду в местах дислокации старших кланов, не запахнет еще долго. Один плюс — бонзы держатся и патронов не жалеют. И мне очень хочется приобщиться к оружейным закромам, чтобы стрелять столь же дерзко.

— Ну и валите, — фыркнула женщина. — Искать не стану.

Надо же, пару совместных боев и уже почти боевое братство, один за всех и все такое.

— А че нас искать? — осклабился тощий в показной браваде. — Мы сами найдемся. У нас ориентация…

Послышался короткий вздох, быстро затертый шумом лагеря. Умник сдержался. Нехай, в данный момент мне интересен кулинар. Фрау с задумчивым сомнением смотрела на сухарь в руках клановой. Я отрицательно покачал головой:

— Сперва дело.

— На голодный и бегается легче, — поддакнул Замес. Все боится, что оставлю. Ива успокаивающе похлопала его по плечу.

Ну и я комментировать не стану. Дал отмашку к выходу — пока еще теплятся силенки в подопечных, надо воспользоваться затишьем. Отголоски боев постоянно смещаются, бессистемно приближаясь и отдаляясь. И разум невольно оценивает — накроет сейчас или чуть позже? Нервы разматывает вмиг.

В проулке остановились — вроде как перед невидимой чертой, что надо пересечь волевым усилием. Я еще разок осмотрел бойцов и плавно надавил на шмалабой в руках Крысы, отводя ствол от спины Замеса. Остальные поняли посыл и стали выцеливать невидимые угрозы по флангам.

Метров тридцать прошли почти приставным шагом. Затем кучка мусора под ногой тощего нехорошо дрогнула, выпростав суставчатую лапу, и скрытность стала чем-то смешным и неактуальным.

— Стоять! — рыкнул я, когда бойцы попытались судорожно перезарядиться. — Замерли. Слушаем.

Мусор истекал синим. Тощий часто сглатывал. Возможно, только возможно, мне следовало идти одному.

Парк сражался — иного в акустике нет. Но в ближних подворотнях не слышно клекота, от которого перемыкает нервную систему. А часики тикают, девочки и мальчики, — неумолимо и равнодушно.

Я жестом указал направление — чутка сместимся и обогнем пару теплушек, что в перспективе позволит разминуться с провалом. Два поворота, три притопа, как говорится.

Минут через пять на нас рухнуло четыре неча — немного вяловатые комки жадности. Крыса успела срезать двоих, а Фрау от неожиданности колданула — воздушный поток отшвырнул тварей и Шеста. Расстроенный тощий, шипя что-то нечленораздельное, на эмоциях порвал одного крабе, а второго пинком запулил в стену.

Сука. Я моргнул. Ничего не изменилось.

— Молчать, — сказал виноватой Фрау. — Прекратили косячить. Крыса молодец.

Девушка потрясла Малютой, грозя небесам.

— Крыса больше не молодец, — закончил я и двинулся прочь.

— Но была, — буркнула девушка, глядя на тощего.

Команда посопела, но выстроила подобие строя и воспоследовала. Будет жизнь поспокойнее, уделю время тренингу — планомерному и злобному, чтобы засыпали в тарелках. Но то мечты, понимаю.

Стоп.

Контакт? Шорохи и скрипы трудно различимы за накатывающим трескучим эхом. С минуту бойцы пялились на разломанный вагончик, подступы к которому обильно заляпаны красным. Серое утро подчеркивало детали, давя на психику.

— Вперед.

Ближе к периметру наткнулись на десяток мертвецов — растерзаны, растасканы, так что и сосчитать трудно. Только если по головам. Кулинара замутило. Но она стоически помахала рукой в ответ на мой вопросительный взгляд — норма, могу идти.

А вот и памятный мост, что совсем недавно впустил команду в жизнь Парка. Первая целевая веха вылазки, чтоб вы понимали. За мостом должен сохраниться подземный переход, по которому сможем вывести Марту. На опустевшем блокпосту виден легкий погром, несколько мертвых нечей, черные пятна выгоревшего декора. Но в целом локация проходима, в чем и хотел убедиться.

За десяток минут, что потратили на наблюдение, затаившись в отнорке, не случилось ничего фатального. За периметром у развалин, изредка мелькали отдельные упыри, перебегая из тени в тень, но местные Пугала исправно очерчивали незримую границу упыриной смелости. Уже плюс.

— Сможем пройти, — озвучил вывод Замес, держась за бок. Ива хмурилась и неосознанно тянулась к сумке с медикаментами. — Возвращаемся?

— А био? — почти хором возмутились тощий и мелкая.

Согласен — второй частью запланированного действа проследуем до места прорыва нечей. Насколько сможем, разумеется. Осторожненько так, на цыпочках — по шажочку среди омертвелых красот.

Первую добычу нашли минут через десять — среди контейнерных развалов, в мешанине обгорелых обломков, тел и разбитого скарба. Порушено, поломано и отчасти сожрано. Но люди успели забрать достаточно тварей, включая двоих матерых.

— Сбор. — Я занял позицию на подходе. Досадливо повертел в руках шмалабой, прицелился. Мне срочно нужны патроны и АК.

Бойцы метнулись, бойцы вернулись. Универсальный сборщик радостно попискивал, усосав несколько аэро и гео. Да и в блистерах приятно зеленело. А то, что потревожили мертвых, так мы не брезгливы. Амуницию брать не стали, хоть мелкая и присматривалась — вещи слишком повреждены, а на тщательный обыск времени нет. Мародерка на минималках — из нелюбимого отдельных техников.

Еще метров 100 намотали сложным зигзагом, обходя постройки, в спешке покинутые обитателями. Видно, что местные пытались забрать нажитое добро, но тяга к жизни победила — разбросанное барахлишко втоптано в грязь и брошено.

— Пошарим? — не выдержала Крыса людской расточительности.

— Мы не воры, — вскинулась Ива. Совесть смены и во всех аспектах положительная дивчина.

— Отставить. — пресек я наметившийся диалог. — Уходим левее.

Очередной переулок порадовал ковром из нечей — не иначе поработала команда совета, щедро нашпиговав тварей. Зеленые искры адхар, точно звездное небо, опрокинутое наземь. Вопрос — успеем ли собрать?

Успели. Хотя под конец, у выхода из переулка, мозги нешуточно придавило — обложило точно черной ватой.

— Командир, — прохрипел тощий. — Впереди плохо.

Я присмотрелся к односкатному домику поблизости. Выше точки не сыскать.

— Подбрось, Шест.

Не успел даже выдохнуть — рубанул грудью о край крыши и забарахтался, скребя ногами.

— Ты как командир? — тревожно спросили снизу.

— Сука.

— Он в норме, — обрадовал соратников костлявый.

Видимость наверху оставляла желать лучшего — над парком стелился дым, ретушируя картинку. Но разрушенный мост виден, как и нечи, бессмысленно подергивающиеся на переходе. Что-то не так, сильно не так. Твари точно зависли, колыхаясь пятнистым панцирным ковром. Упыриные резервы? Бои в центральных районах не утихали, значит местным есть кого сношать.

Я бросил взгляд за периметр и нервную систему перетряхнуло. Напротив моста квартальные развалины серьезно просели, образовав пролом, скалившийся бетонными зубьями. И под этим урбанистическим оскалом в сплетении перекрытий что-то скрывалось — замерло, транслируя вовне холодный импульс вселенского голода. Желание пожрать всех и вся резало прям на физическом уровне, отчего мутнело в глазах и пальцы тянулись к стали.

«Красный код».

«Красный код».

Короткая активность сервис-наруча добила. Я скатился с крыши и рухнул под ноги команды. Ива склонилась в попытке заглянуть в лицо командира:

— Джимми?

Бойцы сбледнули, чувствуя неладное.

— Уходим нахер. Живо, — прошипел я злобно. Перед глазами кусок кирпича — самый сука ненавистный кусок. Чего ж так кроет-то?

— Что там? — испуганный голосок Крысы.

— Уходим!

Сорвались с места без учета топологии — тупо в направлении лагеря. Хотелось удалиться на максимальную дистанцию от жути, что готова точно нарыв хлынуть в парк. Свалить в закат, если образно. Ну или залечь поближе к сердцевине местного анклава и злобно щериться из темноты. И чтобы ни одна сука не смела приблизиться.

На деле сумели одолеть лишь несколько двориков и тротуарных развилок, а затем на повороте влетели в нечей. Три силуэта вскинулись тенями у стен, застрекотали. Вот и чудненько — есть повод выплеснуться. Наверное, тварина удивилась, когда предполагаемая жратва врезалась в нее плечом — к хренам тактику, кость на кость и только так. А дальше мир закувыркался, по темечку резануло чем-то острым, и я очнулся.

Успел ударить ножом, отводя щелкавшую пасть от шеи. Поверху мелькнуло лицо Замеса и крабе незамысловато треснул под усилием гео.

Переворот, уход.

Замыкаясь в защиту, заметил финалочку от тощего, который взял пример с командира и не тормозя размазал неча щитом по стене. Натюрморт в синих тонах — натуралистично-минималистический. Рядом дамы подняли на копье третью тушку, и враги неожиданно закончились.

— Что это было? — строго спросила Ива, отплевываясь. Неч у ее ног слабо подергивался.

Я прислушался к себе. Отпустило или нет? Функция подвывала на задворках, накачивая оператора тревожными сигналами. Слышу, железная, работаю. Мысли просветлели, и реакция на внешние раздражители стала более адекватной. Тыкать ножиком в тени хотелось уже через раз. Считаю, прогресс, да.

— Командир, — подошел тощий. — Что ты видел?

— Пиздец, — ответил лаконично. Встал, помял ударное плечо. Мышцы заныли. — За периметром.

— Что? — спросили Ива и Фрау одновременно.

— Не знаю, но, когда оно выйдет, парку конец. — Я подобрал шмалабой. Разбрасываться оружием — моветон и минус в операторскую карму. Уверенность в печальном исходе противостояния не стопроцентная, но чуйка упорствовала — труби сбор и вали, вали нахрен от накрытого стола. Труби и вали. Идея, конечно, заманчивая, только вот куда податься оператору при исполнении?

— Отобьемся. — Интонации у Замеса наполовину вопросительные.

Надо бы ответить, потому как варианты развития событий и возможные решения мне не нравятся. А смена ждет, тиская оружие. Побелевшие костяшки — они о многом говорят, если понимаете.

— Да, — сказал ровно. — Решу вопрос.

И мы вновь побежали. Метров 30 одолели спокойно, что при возросшей интенсивности стрельбы и грохота, можно счесть удачей. Либо нечи усилили натиск, либо топы вошли в раж. Но мы по любому скромненько переждем у периметра.

А на 35 метре вновь встряли. У тротуарного бордюра, прислонившись к бетонной оградке, скрючился мужик — постанывал, изредка горячечно бормотал. Из вспоротой брюшины тянулась петля кишок, отмечая путь, который прополз человече. Личность, надо полагать, волевая, — преодоленное расстояние впечатляло. У начала кровавой полосы на асфальте раскинулись тела нечей.

Ива торопливо склонилась, щупая пульс. Почти ностальгический жест, как отметил я мимоходом. Мужчина поднял голову:

— Кончились шпаги, кончились… Не потянул… Красный дом… Жгет…

Санитарка прикусила губу и отступила. Вывод — био давать поздно, есть пределы и у чудо-адхары.

— Не удержу. — Она постаралась твердо посмотреть мне в глаза. Уважаю.

— Красный дом… надо… красный дом… — забулькал умирающий. И вдруг спросил прояснившимся голосом — Есть кто рядом?

Через мгновение умер, обмякнув на стене.

— А че за дом? — Крыса присмотрелась к проулкам. — Ну чего уставились? Может там важное…

Просто еще один мертвец на дороге, чья история закончилась, не начавшись. А красный дом мы нашли, да — свернули в соседний дворик, откуда предположительно вела прямая дорожка к провалу, и нашли. Строение больше напоминало квадратный приземистый амбар, обшитый жестью. Краска на стенках давно выцвела и дом отдавал скорее ржавчиной, нежели багрянцем.

Я вскинул руку, тормозя бойцов. Вокруг дома присутствуют следы добротной стоянки — перепаханы, разломаны, но зажиточность еще чувствуется. В обломках намешаны тела людей и нечей — уже привычный утренний коктейль. Но тварей значительно больше, что пойдет в зачет справным защитникам. Полегли, забрав причитающееся. Ушли достойно.

А потом изнутри амбара кто-то ткнулся в запертую двустворчатую дверь. Женский голос покаянно сказал:

— Ой.

— Дура, — прошипели в ответ.

Кто сказал, что проблем маловато? Ось всегда готова подсобить Я вздохнул, покосился на Иву, начавшую осознавать, и подступил к двери. Стукнул кулаком — почти вежливо.

Через несколько секунд неуверенный мужской голос спросил:

— Кто там?

Я посмаковал вопрос. И как-то не до шуток, согласитесь.

— Клан Вобля.

Внутри амбара загрохотало, затрещало и под скрип дверной створки на свет высунулась неопрятная борода — приценилась к обстановке, кашлянула и обратилась к кому-то внутри:

— Померли.

Дальнейшее мгновенно превратилось в драму, где сопли, слезы и вой. 14 разновозрастных женщин, 10 мужчин за пятьдесят и 7 подростков от 8 до 14 лет — протиснулись мимо нас и рассосались по территории, припадая к трупам. А твари пусть подождут, да.

Я резковато повернулся к Иве, заодно и Фрау заарканил взглядом:

— Не сметь.

Женщины нехорошо подрагивали.

— Не ваша боль, я сказал.

— Оставим что ли… — Умник замялся. Тощий покрутил пальцем у виска.

Не люблю тупиковые ситуации. А вот рубить узлы люблю.

— Две минуты на сборы! — рявкнул я. — И уходим.

— Да как же… — затянул плаксивый голос.

— Кому там, блять, непонятно?! — надвинулся Шест, перекидывая шмалабой.

Через две минуты и правда ушли — нестройной минорной толпой, что выбесила меня еще до начала движения.

Хороший шведский стол для нечей. Помимо баулов в руках спасенных немного колюще-режущего, но навыки обращения с оружием на переходе отсутствуют как данность. Отдельная благодарность Иве и Фрау, которые, где словом, а где и делом сдерживали разброд и шатание толпы. И жирный плюс Крысе, наматывавшей круги вокруг идущих, точно сторожевой пес. Один условный «кусь» и отстающие перестают засматриваться на парковые отнорки, ускоряя шаг.

Я присмотрелся к дороге. Рядом сопел Шест, принюхиваясь. Нечи рядом — возможно доедают соседей и готовятся к поискам нового блюда. В районе административных зданий что-то с чувством взорвалось, насытив сизый воздух смолянистыми черными клубами.

— Резче шаг! — Я прибавил скорости. Хватит плестись, как стая жертвенных баранов.

Народ вроде прочувствовал — загнали боль поглубже и сосредоточились на выживании. Пыхтели, шипели изношенными паровозиками, но двигались. Благо, почти пришли — осталось обогнуть провал, к которому опять вышли с неожиданной стороны, и добро пожаловать к очагу спасения.

Опуская пару инцидентов с резко охромевшими, успели. Уже на подходе к баррикаде заметил пару тушек, мелькнувших в начале улочки, но то просто капля в море угроз — устаревший намек на обстоятельства. Пока что отработаем насущное.

— Не поняла! — Над баррикадой, нарастившей немного массы, воздвиглась Оторва.

— Поймешь, — пообещал, проникая по флангу на территорию базы. Нервные спасенные начали тесниться в попытке успеть.

— Под защиту клана? — грозно уточнила глава. Быстро сориентировалась, потенциал есть. Как есть и некая процедура.

— Чего молчите? — вклинилась Ива. — Жить хотите?

Нестройный хор подтвердил — все, что угодно, за кусочек безопасности. На том формальности закончились — Оторва распорядилась и подчиненные увлекли новобранцев вглубь лагеря.

— Я готов драться! — Пацан, маявшийся в числе крайних, требовательно протянул руку. И что примечательно — ко мне.

— Джимми! — воскликнула Ива.

Да ладно, один поджопник пареньку не повредит — скорее направит в правильную сторону. Мне некогда. Да и глава клана смотрит злобно, борясь с выплеском отрицательного. Ну так поможем даме высказаться:

— Что-то хотела? — спросил я с недоумением.

— Мне, сука, не прокормить всех. Это ведь Шпаги?

— Шпаги упоминались, — согласился.

— А где остальн… — Женщина осеклась и помрачнела. — Не удивительно.

— Да? — поторопил я информативное. У нас вроде как кризис на подходе.

— Они считали себя кланом, но не смогли получить официальное признание совета. Мало бойцов, много гражданских. Нет баланса, понимаешь? И теперь ты привел выживших сюда.

— Лишние руки не помешают, — вякнула в тылах Николаевна.

— Заткнулась к херам! — вызверилась женщина.

— Не очкуй, — подбодрил я ее. — Большую часть сожрут.

— А… Ты че… — Глава побагровела, присмотрелась к моему лицу и вздрогнула: — Видел чего?

— К периметру подобрался кто-то большой и страшный. — Я почесал саднивший подбородок. Звучит слабо. — Очень сука большой. И очень страшный.

— Да пошел ты в жопу! — воскликнула женщина. — Вот зачем сказал?! И так тошно — я не хочу закончить как они!

Она ткнула за спину, где остатки Шпаг суетливо принимали суровое гостеприимство клана. Я пожал плечами:

— Дело твое. Мы типа гости.

Развернулся и пошел к стоянке смены. Пусть кипит мадама, сдерживая кипяток. Подопечные с облегчением выдохнули и поспешили меня нагнать. Не уверен, что нам хватит времени, но, что сумею — выжму. Перекус и короткий отдых, пока клановые снуют подле баррикад. Думаю, с ролью охранки они справятся. А как загремит чуть громче, смена подтянется.

В несколько глотков осушив кружку воды, я кивнул бойцам:

— Отдыхаем. Фрау?

— Сделаю.

Крыса зевнула. Минус пауз — нервное спадает, отдавая тела во власть усталости.

— Что будем делать, командир? — Ива присела и, вытянув ноги, осматривала обувку, поворачивая ступни. Подошва левого ботинка вызывала сомнения.

— Парковым надо заткнуть прорыв. По любому. — Замес открыл глаза. Вечный страж аналитики. — Сомнительно, конечно. Можем попытаться прорваться — на зоне сейчас всяко тише.

— О! — Мелкая клацнула челюстями, разом взбодрившись. Уставилась на меня, как на откровение. — Машина…

Да, боец — идея здравая. Ячейка 7-24-тэта умеет развертывать периметр безопасности. Вопрос в другом — станет ли? Директивное задание имеет абсолютный приоритет — вот и функция согласна. Но в жопу условности, я Джимми.

— А че происходит? — осторожно уточнил тощий.

Крыса молчать не стала. Минут пять бойцы переваривали информацию. Сообразительный Замес по обыкновению первым пришел к нужным выводам. И возмутился:

— Командир!

— Да какого хера происходит?! — начал закипать Шест.

— Он пойдет один, — набычилась Ива. — Приведет машину.

Великая сила данного слова. Пообещал Клину и уже готов хавать полной ложкой. Сколько и кого ты готов отдать за слово, Джимми?

Я вскинул руку, упреждая хор голосов:

— Смена, повторю только раз. Ваша задача — удержать лагерь до моего возвращения. Да, сложно, почти невыполнимо, но не сомневаюсь, что справитесь. Как поняли?

Сперва, конечно, попытались уйти в отрицание, затем подумали, озадачились — мимика богатая, легко читаемая. Но ждать некогда — пора принимать решение и жить с последствиями. А решение не то, что бы сложное. Просто стремное.

— Как поняли? — добавил холодка.

— Сделаем, командир, — тяжеловесно объявил Шест.

Тянуть дальше нить беседы — только портить момент. Рюкзак на спину, шмалабой на плечо и багор в руку. Пора вернуться к классике. Приятная тяжесть оружия отдавала надежностью.

Время.

Провожаемый хмурыми взглядами тяжелой рысцой направился к боковому проходу. Идти на скорости — идея сомнительная, но по-другому никак. Хотя неизвестно, как отреагирует машина, когда заявлюсь раньше срока. Посмотрим, увидим, прочувствуем по факту — гадать не стану. И хорошо бы заткнуть организм с его намеками на усталость и общий раздрай. Функция, как насчет подсобить верному оператору?

По телу пробежала короткая волна тепла, а инсталляция даже не выразила недовольства — четко отработала по запросу и притихла в ожидании. Командная работа, не иначе.

За провалом ко мне пристал мелкий неч — вырвался из непонятной ямки и засеменил следом. Хрен с ним, пусть разминается в попытке догнать. Скорости у нас сопоставимы, хотя у меня проходимость повыше — скакнуть горным козликом не проблема. Не сбавляя темпа, перепрыгнуть трупы, обломки и отдельные пепелища.

Неч упорствовал. Не уверен, что они вообще способны сдаваться. Скорее наоборот — минут через пять за мной следовало уже трое. Какие-то дрыщовые подранки, которым не хватило места у главных кормушек. Даже, сука, обидно.

К периметру вырвался уже чутка запыхавшись — не удержал темп, подгоняемый голодным клекотом, и выложился чуть больше положенного. Хреново, что сказать. И некому попенять — мол, какого хрена, призрак, чему тебя учили, придурок, и все такое.

Мысли резкие и отрывистые — под стать движениям. Вдох, выдох, оператор — вдох и выдох.

Впереди мост, который проведали час назад. Ничего не изменилось — те же следы коротких боев и намеки на движение по фронту. И надо решиться — уйти в рывок, точно нырнуть, — вперед, напрямки через полосу отчуждения. В идеале могу использовать подземку для грузового транспорта, но что-то меня смущает в этом варианте. Закрытая локация, отсутствие маневра и неясный рисунок угроз.

Я навелся на предполагаемый участок прохода — разлом в жилом массиве, где подъездный блок частично сложился, образовав выемку в здании. Придется попрыгать на высокой динамике. Но есть плюс — нечи встрянут на обломках. Если обойдется без матерых, конечно.

Обошлось.

Я ворвался на второй уровень и ушел в перекат, гася инерцию. Бочину кольнула боль, следом пострадала спина. Но преследователи завязли на сломе перекрытия — 12 панцирных безобразий, середнячок. Одного прыгучего я подловил на багор, и композиция замерла — я на жопе, выставил инструмент и передо мной наколотая тушка, сочится синим.

Вдох и выдох.

Мимоходом слизнул био, что зеленой искрой выпало из раззявленной пасти, и продолжил забег — точнее рваную синусоиду преодоления завалов. Не знаю, была тут клановая тропа или нет, знаков муа не увидел. Да и трудно что-либо разглядеть в чехарде бетонной карусели, где черное сменяет серое и играется с ржавыми оттенками металла.

— Еб… — Рухнул метров с трех. На асфальт. В рюкзаке хрустнуло — ну я надеюсь, что в рюкзаке.

Функция коротко плеснула красным и стало полегче. Способность чувствовать мне пригодится — в прямой досягаемости кривая улочка, перегороженная рухнувшими столбами и кузовным металлоломом. Звуки боя отдалились, четче обозначился шепоток зоны, в котором достаточно неприятного.

Оригинальничать не стану — продышусь пяток секунд и побегу, хрустя каменной крошкой. В развалинах позади ворочается неугомонный сухостой и мне срочно требуется разорвать дистанцию. Только вот дышится трудно — легкие сбоят, да и воздух насыщен нестерпимой горечью. Сдается, совсем недавно на улочке было не протолкнуться от нечей.

К хренам пустые домыслы. Бежать, входя в ритм, слушать дыхание и контролировать подступы. Еще и ориентироваться не помешает, чтобы не заплутать в кварталах, что превращены катастрофой в близнецов-уродцев.

Час, второй, третий… На четвертый скатился в цокольное углубление и раскинулся звездой. Не подумайте, я хоть и споткнулся, но четко по плану — с легкой толикой импровизации, да. Своевременной и беспощадной.

А вокруг неожиданная тишина, точно активность у парка высосала из зоны все интересное. Хорошо, есть несколько минут — на пару глотков и легкую медитацию по типу — ты кремень, сука, стальной снаряд, запущенный волей, и похрен на боль.

— Кхе, — выдало тело. В горле надсадно першило.

Еще глоточек и в путь — с ученьем по жизни. Я же чертов призрак, если по-простому, по-народному.

Следующим, что охреневшее сознание посчитало нужным отметить, стал мой прыжок из проулка во дворик, занятый ячейкой. Занырнул рыбкой и позади щелкнули челюсти — прям падла с эхом. Не меньше десятка сухих встали на дыбы и замолотили лапками, исходя клекотом.

Каюсь, показал им соответствующий палец. Периметр незыблем, как незыблем и ведроид. Машина ровно в той позиции, в которой ее оставили — гудит, играется всполохами энергий и гоняет серость в небесах.

А ведь добрался, хоть чутка и потерял связь с реальностью — на чистом волевом импульсе и щедрых подачках инсталляции, которая все же изъявила недовольство тратами.

Скинув рюкзак и оружие, я поднялся на дрожащие ноги и махнул рукой:

— Железная, оператор вернулся!

Ноль реакции. Хорошо, могу и по-плохому.

— Красный код!

Вот теперь проняло. Один из манипуляторов извернулся змеей, формируя пандус к зоне контактирования. В корпусе мягко засветилось оконце с углублением под сенсорную стойку. Сочту за приглашение. А тревожный гул над тороидами короны — просто сопутствующий эффект.

Вскарабкавшись по щупальцу, мельком подосадовал на узкое пространство под седалище. Мне бы креслице, да под напитки. Сенс контакты сухо щелкнули, прерывая горячечные фантазии истощенного организма. Делаем дело, оператор делаем дело.

«Ячейка 7-24-тэта приветствует оператора»

«ОПЕРАТОР»

«ДОКЛАД»

Вот это по-нашему — сразу за жабры и в сердцевину. А мне бы продышаться, да мыслишки собрать. И преисполниться служебным красноречием. От этого зависит, как вы понимаете.

— Угроза директивному заданию, — зашел с козырей.

«Срыв директивного задания неприемлем»

«ДОКЛАД»

«ДОКЛАД»

Понял, не дурак.

— Смена № 7 под угрозой ликвидации. Флуктуация. Красный код. — Клянусь, формулировки родились без участия сознательного. И вот какого хрена? — Период ожидания неприемлем. Требуется вмешательство.

«Обработка. Задействование сенс-сети. Обмен данными»

«Угроза подтверждена»

«Поиск решения»

Ну да, как я мог подумать, что ячейка слепа и глуха в собственной зоне. Возвращение в строй ААДИ вернуло полноценный функционал. И подготовленное описание проблемы тихо скончалось на задворках операторского мозга.

«Оценка энерго-резерва модуля носителя. Сопоставление квот».

«Угроза»

«Блокировка программной оболочки модуля».

«УГРОЗА»

«Корректировка энерго-квот»

Чувствую легкие нестыковки в машинной реальности. Вроде как старший брат затыкает младшего во благо всеобщего. Похрен, лишь бы работало.

«Оператор»

«Диалог»

«Радость»

— А по существу? — уточнил я осторожно. Эта «радость» искренне напрягает. Я общаюсь с железом и только так.

«Ячейка 7-24-тэта рада помочь»

«ААДИ едины»

Над ведроидом развернулась корона синего пламени и по двору хлестнуло потоком воздуха. Запахло озоном. В небе что-то хлопнуло, точно лопнул натянутый жгут. Индикаторные капли по борту носителя резко потускнели. И стало как-то неуютно под боком у машины. Через мгновение понял — ладонь в сенсорных захватах начинает подгорать. Сука.

— Оператор хочет знать, — прохрипел саднящим горлом.

«Узел № 7 сброшен к исходному протоколу»

«Зафиксирован нештатный останов узловой метрики»

«Требуется вмешательство»

«Модификация пакета маршрутной инициализации»

И меня отрубило. Успел почти заорать от нахлынувшей боли, но функция полыхнула красным и свет померк. Если вкратце — чпок и темно. Когда просветлело, я с чувством донес до агрегата свое отношение к происходящему. Затем выдохся и просто зашипел, стравливая злобу.

«Директивное задание — активация узла № 7. Кодовая метка узла — 10 DeR. Условное обозначение узла — Грозовой»

«Время выполнения — 40 циклов»

— Да как два пальца! — рявкнул я, обращаясь к броневой обшивке. — Угроза смене!

Сказал и вздрогнул — поперек туловища сомкнулись манипуляторы второго щупальца. Меня выдрало с пятачка контакта и забросило на макушку аппарата — к тороидам надстройки, где и припечатало к приятному холодку корпуса.

Я на секунду замер — в точке, где совсем недавно игрался нешуточный факел энергий. А мне как-то не хочется вознестись горсткой пепла — оставить смену не готов. Но фееричная смерть не пришла — лишь машина дрогнула, обозначая начало движения. Я неосознанно уцепился за крепления ближнего тороида и попытался впитать полную картинку.

Никакого свечения, ничего лишнего. Только металл, что гудел и вибрировал. И потрясающая перспектива, открывшаяся сверху. Носить поднялся на манипуляторах, посыпая асфальт отвалившимся мусором, и горизонт разом отодвинулся.

Безумие разрушенных кварталов, мертвая стылость перекрестков и площадок, серые провалы улочек. Узор из камня, дерева и бетона — на сотни метров вокруг. Со стороны парка небо подпирали столбы дыма — зрелище мрачное и нервирующее.

На первом шаге ведроида я едва не покинул макушку. Тряхнуло знатно. А затем тряска вошла в ритм — ведроид пользовал любые намеки на возможность одолеть каменные джунгли — чуть ниже стена, обвал, срезавший здание, узкие, но проходимые улочки.

Скрежет и грохот резали облака пыли. А я охреневал — цеплялся бешеной макакой и тупо скалился. Есть некая первобытная радость, когда столько мощи да промеж твоих ног. Кровь бурлит, а жопа ноет. Вроде как оседлать баллистическую ракету. С огоньком по жизни, сука.

И воздух приятно овевает лицо.

Мимо пролетел кирпич. Насрать. Давай железная, шире шаг, поршни в бой и пусть враги обосрутся.

Взгляд упал на тыльную сторону кисти, отмеченную меткой Аади. Рисунок шрамирования изменился, я бы сказал — усложнился. К изначальному кольцу с тремя лучами, прибавилось две половинки окружности и пяток линий, соединявших лучи в непонятной последовательности.

Обдумать концепт не успел — ведроид прыгнул и я заорал, чувствуя, как ноги стремятся воссоединиться с небом. Но хуже всего приземление — старушка гравитация, как порядочная, вернула тельце оператора на макушку агрегата.

Шлепок не впечатлил. И боль не страшна.

— Наддай! — Мой крик заметался над развалинами. На железном коне да в пламя. Еще бы шашку наголо… Подумал и не стал хвататься за багор, лишь крепче уцепился за опору.

Дымы пожарища уже близки. Слышны стрельба и крики — сильно панические, как по мне.

Я опоздал.

Окончание главы 17)

Глава 18

К Парку носитель вышел у моста, соседствующего с разрушенным, если отслеживать по часовой. Новое место без претензий на оригинальность. Хотя прицениться к местным красотам, затертым флером дыма, я не успел.

С высоты видна точка проникновения у разрушенных Пугал. И нечей там уже нет. А есть четкий след, точно прошла тяжелая бронированная техника — сараи перемолоты, асфальт вспорот. И могу поспорить, разрушения нанесены в одно касание — что-то проделало широкую просеку, сея разрушения…

Хотя неопределенность в описании ни к чему. Источник проблем частично скрыт перекошенными конструктами, но пропустить такую херню невозможно.

Центральные административные корпуса, переделанные под нужды лидирующих кланов, подверглись яростной пенетрации. Часть здания с левого фланга обвалилась бетонной осыпью, и в мешанине обломков ворочался гигантский неч. Анатомия твари схожа с видовой, за исключением костяного гребня поверх панциря и непонятного пучка щупалец в тыловой части — серых плетей, что хлестали камни. А лапы тыкались в бетон, раздирая перекрытия, да под аккомпанемент нервирующего свиста. Если Муэрте научится свистеть, то будет один в один, сука.

Из темнеющих провалов этажей короткими вспышками выстрелов огрызались клановые. По бетону кувыркались мелкие упыри, что лезли на штурм.

Грохот бил набатом. И что-то поганенько трещало.

Когда не служил, инструктора учили расставлять приоритеты — сообразно влиянию на целевые показатели. Короткие сомнения задавил на корню. Работаем, черти.

— Красный код. Целевая метка. — Я прижал ладонь к обшивке. Притормозивший у канала ведроид загудел и поднялся — не иначе, принял боевую стойку. А затем шагнул — от души.

Металлическое щупальце пропороло кривой сарайчик и вонзилось в тротуар, взметнув асфальтовое покрытие. Следующими шагом носитель вмял в землю грузовой контейнер. Скрежет металла слился с выстрелами.

Считаю, лучше пригнуться — анфасом светить рано. Вдоль улицы, подбитый гудевшим манипулятором, пролетел матерый — на излете воткнулся в остатки осветительной мачты и повис неудачливым кузнечиком.

Сила и мощь.

Но трясет, сука. Оставляя позади кляксы раздавленных тел, ведроид приблизился к очагу схватки и издал гудок. Если что, термин «гудок» применил навскидку, потому как в ушах серьезно зазвенело от интенсивности звука.

Сам не понял, что ору, глядя как мать, а может и отче всех крабов отлипает от архитектуры и разворачивается к новой угрозе. Хвост разлохматил перекрытия, лапища изобразили чет хищное, а в мутном глазе — единственном из уцелевших — могу покляться, вспыхнуло удовлетворение.

Древность сошлась с древностью.

Меня играючи приложило к одному тороиду, полоснув болью, катнуло ко второму. В сухом остатке раскорячился медузой в надежде уцепиться…

Послышался крайне неприятный звук — сродни, когда гигантской костью скребут по металлу. Клекот слился с гулом машинерии… А я вроде совсем не при делах.

Толчком сумел передвинуться на прицельную позицию, цепляясь ногами и не скажу чем. Но больно.

Хер ты хочешь от призрака, членистоногое, а?!

Секунда замерла на пике движения и прицел шмалабоя совместился с мордой твари. Глаз, размером с покрышку легковушки, принял пулю и немного потускнел. Сейчас не понял?!

— Метка! — рявкнул в пространство и прижался к борту.

Манипулятор ударил копьем — пробил плоть сухостоя и примыкающую стенку.

— Кинжальным!! — раскатился над позицией командный рев. Хрена себе связки у человече. — Два! Пять! Девять!

Гигантский крабе немного обмяк, подвисая — засучил лапами. И тяжело осел, сползая по бетону. Рядом засуетились твари помельче — по ним ударило с десяток очередей, затем отшлифовало одиночными, некоторые из которых искристо чиркнули по носителю. Сочту за случайность, да. Пока. Но тварей еще в достатке…

И надо бы заткнуть пробочку, как считаете?

— К операторскому модулю, — задал следующую цель. Приоритеты, помните?

Ведроид, постанывая механизмом, совершил мгновенный разворот и меня вновь приложило. Карма, Джимми, — сучья карма. Но словить позитив не трудно, когда у используемого средства передвижения размах ходовой части за 50 метров. Пара дорожек, разбитых манипуляторами, и через несколько секунд под днищем обрисовался темный зев провала.

Носитель неловко дернулся, заскрипел, упираясь щупальцем в бетонку. Тихо стравил воздух, точно вздохнул. Памятное место, да? Базовый операторский модуль, где брат пошел н брата.

Движения машины словно надломились, стали более дерганными и менее точными. О световой индикации промолчу — считай, нет ее. А выводы делать не хочется — энерго ресурсы штука хитрая, батарейки любят садиться на самом интересном. Эдакая подлянка от планиды, что приземляет самонадеянных граждан.

Зараза, все же допустил мысль в осознанное. Я приложил ладонь к шершавой поверхности обшивки. Давай, камрад, еще немного.

На очередном шаге меня рвануло назад, и приступ мелодрамы закончился. Пальцы вновь стиснули крепление.

Три секунды — две сломанных будки плюс легкий боулинг с бочками. И пока железо гремело по тротуару, носитель успел переместиться к позиции клана Вобля.

Я закрыл глаза, открыл. На картинке все те же разваленные баррикады и жадное копошение панцирей. Только спустя мгновение замершее сознание отметило звуки стрельбы и чавканье стали, взламывающей плоть. Воздух покинул легкие судорожным выдохом. Отомри оператор.

Бой сместился ближе к стройке, где клановые на скорую руку наворотили заслоны из подручных материалов и отдавали тварям остатки боезапаса. На правом фланге две фигуры, обнявшись с четырехметровым бревном, кружили адский пируэт, занося древесное в сухие массы — крабики отлетали шустрыми кеглями.

Шест и Замес. Остальных не разглядел.

— Красный код, — выхаркал зло. — Уничтожить.

Манипулятор прошелся смертоносной отмашкой — нечи посыпались точно картонные, что, несомненно, в плюс. Ну и пару укрытий притерло к земле — а это вообще нихера не минус.

— Смена № 7!! — взревело снизу. Тощий походу преисполнился и психанул.

— Вобля!! — Оторва. Жива старушка.

Кроши, пытаясь не упасть. Слизывай сухое, орошая тропки синим. И пусть панцири парят, а стальная вьюга кружит части тел. Еще, сука, еще. Я кричу, трясясь комком плоти на макушке носителя, разносящего базу.

Три минуты.

Отсчет завершен. Пора поставить жирную точку в намеченном. Ячейка, хрустя панцирными наносами, развернула носитель. А через несколько минут мы уже выбрались к участку прорыва периметра, где серели сколы Пугал подле черного полотна взорванного моста. Неизменно и немного тоскливо — как все разрушенное и мертвое.

Не подведи ячейка 7-25 тэта.

«Вторичная цепь питания» — торкнулась чужая мысль.

Наруч? На сенсе трепетал красный огонек.

«Дисфункция периметра безопасности операторского модуля»

«Вмешательство»

Носитель перемахнул канал, грохнув о склоны, и притерся к мостовой близ обрушенных столбов. Клянусь, я даже не упал, хоть и прикусил губу от удара. Немного искр в затуманенных мозгах не повредит.

Пара манипуляторов раскинулись, точно желая обнять рытвину, и сходу пробили постаменты неисправных пугал. Максимальный разброс — незамысловато и эффективно. Внутри носителя начало подвывать — звук нехороший и неожиданно жалобный, точно у брошенного пса.

«Восстановление периметра. Распределение энерго-квот»

До меня стало доходить. Таков путь, да?

«Сбой»

«Сбой»

«Ячейка 7-24-тэта закончила работу»

«Оператор»

«Диалог»

«Радость»

И машина перестала вибрировать. Замерла самым большим Пугалом. Десяток нечей, подступивших со стороны городских трущоб, застрекотали и шарахнулись прочь, спеша укрыться в сумраке.

— Спи, братишка, — Я хлопнул машину по выступу тороида. Остались сущие пустяки — добить тварей внутри периметра.

Багор на изготовку и по накатанной вниз, тормозя острием о борт. Получилось средненько, чтоб вы знали — скатился, пересчитал хребтом обломки и замер враскорячку, уперев оружие в кусок кирпичной кладки. Подтянул шмалабой — хотя стрелок из меня на данный момент посредственный. Хотелось скалиться и рвать, погружая стальное в сухое.

Один. Вдох. Два. Выдох. Не по канону, конечно, но меня ждут и мне опять некогда.

Тяжелой трусцой добрался до следующего моста, попутно сбил подранка неча на дно канала и сходу одолел пяток метров пролета. Покрытие гудит под каблуками, в легких посвистывает. Да просто песня, сука.

На блокпосте столкнулся с охреневшими тварями — чет не заладилось в их системе координат. Но био они чувствовали исправно — перестали ошалело долбиться в фортификации и навелись.

— Не, не, не, — попенял я им. — Нахуй.

Я спешу, мне срочно. А кто не согласен, добро пожаловать. Пиро окатило левый кулак белесым маревом — шустрый неч словил боковой и заверещал, истекая сизым облачком дыма. Смещение — вторую цель на багор, по восходящей. И еще разок отработать кулаком.

На мгновение выпустив древко, подхватил шмалабой и отдал заряд твари, что кувыркнулась на встречном рывке. Поворот, смещение. Давай пожму ручонку, урод. Сухостой попытался откусить горячий багрянец, терзавший плоть, и во вспышке пиро потерял челюсть.

— Анализ! Объем! — гаркнул, пинком отпихивая подранка. Формулировка сложилась сама, думать о ее правильности некогда.

Сервис-наруч развернулся облаком, разрывая доступную плоть. А я продвинулся метра на три, ускользая от алчных лап.

Удар. Багор для дела, сука.

Раскаленным шлепком утрамбовал подвернувшуюся тварь. Коротко полыхнуло, запахло паленым. Следующим движением нарвался на бросок упыря и кувыркнулся на асфальт. Приклад чутка помог, травматично развернув вражью морду. Плечо рванули клыки, следом полыхнуло болью бедро.

Гори ясно. Радуй жаром.

Сухая тяжесть навалилась, радуя непосредственностью — вроде как, кто на нас возляжет… Сухостой булькнул, заглотив нож. Под пальцами хрустнул раскаленный панцирь. И вновь багор справился — я извернулся в рывке, избавляясь от пресса, и укатился в сторону, финишировав у непонятной стены.

Выиграно еще несколько метров.

Такое чувство, что функция развернулась огненной спиралью. Мир стал черно-белым, а слуха коснулось шкворчание стеновой отделки. И визг, сплетенный страхом.

Гори, пиро.

Когда цветность вернулась, я неэстетично завалился набок и попытался понять картинку, транслируемую сбоившим зрением. Улочка вроде та же, только в неправильной перспективе, нечи жмутся в проулке, истерично бьются — до них метров десять. А если повернуть голову, видна сумрачная площадка, куда стекаются несколько тропок.

А я только начал, держу в курсе.

Немного судорожно укоренился на ногах и шагнул к спасительной пустоте импровизированного перекрестка. Интенсивность клекота резко возросла. Чутка обугленный багор удобно устроился в руке, за шмалабоем пришлось наклоняться. Достало терять оружие, прям по-любительски как-то…

Выстрел сбил безликую тварь и активизировал сухое собрание.

Ну здравствуйте, черти. Я обозначил невнятный приглашающий жест. Стойка вроде сойдет, силенки найдутся и наруч меланхолично помаргивает. По любому чистить локацию, так почему бы не начать отсюда, верно? Вперед, призрак, почти павших.

А затем пришла смена.

— Хусю!! — два голоса слились в один.

Я покосился. И невольно оскалился. Замес и Шест держали памятное бревнышко на весу, развернув поперек улочки. В центральной части на бревне подвисли Фрау и Крыса, усердно делая вид, что помогают. Ива просто болталась тряпицей на опоре в попытках навести шмалабой. Композиция двигалась медленно, но верно — в такт нетвердым шагам гео.

— Почему так долго? — спросил на подходе.

— Мелкая тормозит, — буркнул тощий. — Расклеилась.

— Дебил, — откликнулась Крыса, стирая бессмысленную улыбку. — Драться-то будем?

— Да там херня осталась, — махнул я рукой на суетных тварей.

И мы победили. Точнее, мы — и десяток измученных бойцов Вобля, пригнанных Николаевной. Сама Никки держалась с трудом, мотыляя корпусом в метровом разбросе. Много крови, грязи и наложенных бинтов. Но в глазах искра задора и этого достаточно.

— Говорила же, подождать, — сходу высказала претензию клановая. — Не терпится сдохнуть?!

— А дайте био. — Я присел на кособокий ящик. Снизу хрустнуло. Посмотрел на Иву и передумал нагнетать. — Всем.

— Надо уходить. — Никки тревожно прислушалась к очагам стрельбы в центральных районах. — Топы чистят улицы, лучше не отсвечивать.

— А мы кто? — грозно подбоченился Шест. Бревно грохнуло об асфальт, и Замес эмоционально попенял другу.

— А мы пойдем к Марте, — выразил я согласие с позицией клана. Вскоре первая десятка сподобится осознать и, мне думается, лучше уйти в тень, когда щедрая клановая рука начнет раздавать поджопники и плюшки.

— Вот и я говорю, пора, — веско закончил костлявый, подхватывая медика.

Хорошее слово — пора. Емкое. За горизонтом трепетал новый сигнал — яркий виртуальный всполох, что напрягал интенсивностью и стабильностью. Не потеряешься, даже если захочешь. Но внутри чет муторно — надо полагать, от общей изношенности организма. Костерок, тарелка горячего и седушка без заусенцев сгладят симптомы, хотя для полноценного функционала показан добротный отдых, что избавит реальность от тоскливых ноток.

На разгромленной базе маленького, но гордого клана Вобля орала Оторва. Народ пытался следовать указаниям и вяло ползал среди обломков и тел. Глава ярилась, а скорее тупо выплескивала напряжение. Никки благоразумно увела подопечных — махнула рукой напоследок и растворилась в подступавших тенях.

Марта выбралась из боя с честью — пару нечей прилегло под колесами, прибавилось царапин, вмятин, но ничего фатального. Судя по следам, за колесницей присматривал кто-то тяжелый, дюже сильный и предположительно худой. Ответ известен, правда?

— Лечимся, не калечимся, — отдал я крайний приказ и плотно присел. Через некоторое время принял от Замеса порцию био и кружку подогретой воды. Со стороны центра опять рвануло — но то скорее финальный аккорд, нежели угроза. Звуки выстрелов стихали, отдаляясь к периметру. Все ярче звучали стоны и плач — как водится, да.

Можно не прислушиваться, смена в законном моменте передышки. Отдельным личностям даже моргать трудно.

— Что скажет медицина? — нарушил я молчание.

— Показан отдых, — просипела серовато-бледная Ива, пытаясь притереться к доскам.

— Сглазишь, — встрепенулся Замес.

И не поверите — сглазила.

Вечер и ночь пошли в усталом забытье — нас не трогали, мы не лезли. Цедили кислород под шум восстанавливаемого лагеря. Оторва, мелькавшая на периферии, кричать уже не могла — только воинственно хрипела, поражая волей и целеустремлённостью Клановые подчистили территорию, убрали крупные обломки, привели строительные запасы в более-менее цивильный вид и приготовились к долгому процессу починки.

А утром пришел Клин — нарисовался кособокой тенью рядом с бивуаком и мола застыл в отблесках пламени. Я махнул рукой и поморщился — в бочине кольнуло. Бойцы настороженно замерли. Да, согласен, есть от чего насторожиться. Гость знаковый и физиономия у него постная. Гематомная и мрачная. Мужчинку хорошо потрепало, не смотря на выучку.

Я помассировал бок. А мы, сука, хороши, да.

— Не мнись, — попросил я гостя. — Смена не в духе.

— Выслушаешь? — Он чутка обмяк.

— Жрать хочешь?

— Воздержусь, — покачал головой мужчина. — Словил проникающее, кишкам не понравилось.

— Много потеряли? — продолжил я необязательную программу. Надоело, если что.

Клановый мрачно кивнул, но глаза не отвел. Держит образ, не отнять. Спустя секунду он решился:

— Вам лучше уйти.

Тихо скрипнули доски. За стенами перекликались усталые голоса. Ничего нового, но стало чуть интереснее.

— Полагаешь? — спросил я с усмешкой.

— Ты привел большое Пугало, — прищурился Клин. Вскинул упреждающе руку: — Не обижай враньем, я видел. Скакал доблестно, признаю. В парке эти херовины называют скребунами. Встречаются изредка не периферии — само по себе, железо мертвое и бесполезное. Но в подземке находили еще функционирующие — на последней искре, если понимаешь. Находили по скребущему звуку — хреновины, как заведенные, царапали щупальцами по стене. Потом замирали, но лично я так и не рискнул их потрогать.

— Интересная история, — согласился я. — Познавательная.

Мужчина досадливо поморщился:

— Ты привел большую силу, непонятную силу, которую надо будет вписать в жизнь кланов. Но важно другое — ты отказался стать частью Парка и лидер синих велел присмотреться к странным пилигримам. Думаю, не надо объяснять чьей волей живет совет. Ты видел, как работают их чистильщики, ты понимаешь, как работаю я. Угроза первой десятке должна быть устранена.

— И ты нас отпускаешь? — уточнил я ровно. Ничего не меняется под Осью.

— Не дави, добром прошу, — нахмурился мужчина. Скинул с плеча рюкзачок, протянул. Я добросовестно заглянул — 12 коробок патронов. Щедрый клановый. — Бонус от меня. Ты сдержал слово. Не знаю, завалили бы мы ту тварь или нет, но ты помог. Хорошо так помог, а я добро не забываю.

— Тогда перефразирую. — Я чутка наклонился к собеседнику. — Совет примет наш уход?

— Им пока не до вас. Кланы восстанавливают позиции, надеются урвать кусочек у ослабевших. Чтобы уйти, времени хватит.

Бойцы мрачнели на глазах, сдерживая слова, готовые рассечь воздух. Реакция — прям бальзамом. Бориса Николаевича я бы навестил — спросил о планах, погоде, то да се. Хотелка откровенно жжется.

Клин почувствовал и укоризненно покачал головой:

— Очнись, Джимми. Ты может и выкарабкаешься, но вот твои бойцы совершенно точно нет.

— Командир? — задал наводящий вопрос Шест.

Аргумент сильный, признаю. И единственно рабочий, как по мне. Типичная схема взаимодействия зарвавшихся управленцев с окружением. Увидели непонятную херовину, оценили ее потенциал и захотели эксклюзивные права, чтобы сеять доброе и вечное, нагибать и пользовать. А мутный пилигрим, который взаимодействует с объектом и не идет на правильный контакт, вообще не проблема — таких теряют на раз. Да сам таким занимался, скрывать не стану. И Клин, проявляющий благодарность за спасение Парка, класть хотел на благодарность. Он просто подчищает поле игры, избавляется от лишних фигур, которыми не может управлять. У него на морде написано — человече настолько устал, что нихера не контролирует мимику.

Но знаете что? Дело сделано, дамы и господа. И нужный аргумент прозвучал.

— Уйдем к обеду, — ответил я тяжеловато. — Пожрем и уйдем.

— Куда направитесь? — оживился клановый. Переговорщик хренов. Я показал направление. — Ага, ну да… Правильный выбор. Сектора Шах-Шахов. Их клан сильно потрепало, не удивлюсь, если часть их собственности престанет быть таковой к вечеру. А значит никаких лишних глаз — пройдете втихую и без проблем.

— И ты знаешь, где нас искать. — Я улыбнулся.

Клин, вздрогнув, неосознанно потянулся к поясу и замер, напрягая волю. Не ссы боец, Муэрте пока не поет.

— Пришлю человека, проводит до шестого моста. Там можно пройти с телегой. — Клановый встал, переступил, прислушиваясь к чему-то, и кивнул: — Вряд ли еще свидимся, Джимми. Но оно и к лучшему да.

— Борису Николаевичу привет, — поддержал я посыл.

Ищейка удалился степенно, хотя явственно чувствовалось желание свалить побыстрее, перелистнув неудобную страницу истории. Шагай шире, топ, не мнись — игра твоя, а мне насрать.

— Мне не понравилось, — шумно выдохнула Крыса.

Я присмотрелся к подопечным. Чувствуют легкую несправедливость — они уже не просто потеряшки зоны, они команда, с которой положено считаться. Одобряю.

— Замес? — сказал я.

Умник понял правильно:

— Нахер чужие дрязги. У нас своя цель, до которой еще предстоит добраться. Так командир?

Бойцы вопросительно посмотрели, и я подтвердил — локальная работа сделана, труба зовет в дорогу. А отдых… Ну помечтаем лишний раз, нам не в падлу. Подкрепимся, обмажемся био и помечтаем.

Мечты прервали доблестные защитницы лагеря — Оторва и Николя вида предельно мрачного. Опять минор и ничего духовно-поэтического, сука. Прям, стабильность.

— Чего постные? — грубовато спросил тощий, еще не отошедший от визита Клина.

— Закончили считать потери, — веско сказала Оторва. — Некоторых считали по частям.

— И Ташу не нашли, — мрачно добавила Никки.

— А от нас чего хотите? — я показал на соседние чурбачки. Присаживайтесь, гости дорогие.

— Уходите? — резковато спросила глава. Неужто сожалеет? К смене № 7 легко привыкнуть, понимаю. — Ну и хрен с вами, скучать не стану.

— Но клан Вобля может поручиться за вас перед советом, — Николаевна твердо посмотрела на хмурившуюся Оторву. Уже прогресс, не находите? Почти романтика.

— Спасибо, не надо, — ответил я спокойно. — Нас позвала дорога.

— Все-таки стебешься, сука, — буркнула глава. — Вы странные пилигримы, но если когда-нибудь вернетесь, клан примет, помни.

— У тебя сильное имя, Джимми, — напряглась Никки. А вот и ее интерес.

— Хочешь попользоваться? — Я усмехнулся. Забавно, возможно, кличка переживет меня. — Бери.

— Право получено, — на полном серьезе объявила Оторва.

И дамы убыли к херам — точнее к вечной работе над туманным завтра. Ушли и ушли. Еще через несколько часов объявился проводник — шустрый справно одетый паренек. Терпеливо выждал, пока команда собиралась, и, едва Марта встала на колею, молча обозначил направление движения. Походу ему запретили с нами разговаривать. Лады.

Покинули парковую локацию через шестой мост, что ничем не отливался от соседних. Пустой блокпост, немного трупов нечей и горький дух отгремевшего боя. Колеса телеги отстучали по мостовому пандусу короткую мелодию пути. Я обернулся — проводник юркнул в ближний проулок и пропал как данность. Ни здравствуй, ни прощай. А нас вроде как выпнули за порог.

— Смена № 7, - сказал строго. — Парку повезло.

— Да? — не удержала скепсис Ива.

— Да. Мы их покинули.

Бойцы переварили, обдумали и посветлели лицами. С правильным настроем и шагается легче. Хотя по итогу, мы могли двигаться в любом настроении — кварталы развалин пусты, дороги мертвы, а редкие нечи потеряны. Вроде как рождены, чтобы жрать, но жрать не получается. Тоска.

Два дня слились в затяжной марш, где одна серость сменяла другую. День, костер, пожрать, ночь, костер пожрать. Точно заевшая пластинка — шагайте пилигримы, Ось ждет. Великая черта, что начала раздражать неизменностью. И мысли какие-то тусклые — под стать скрипу подвески колесницы.

На третий день вышли к магистрали, чуть приоткрывшей горизонт — заниженное искаженное полотно.

Ширма.

Раскинули наспех лагерек, чтобы свыкнуться с присутствием барьера. Разговоры не клеились — обрывистые фразы подвисали в стылом воздухе, и разум упорно акцентировался на туманной пелене завесы. Но мы же опытные пилигримы, тертые жизнью и в определенной степени отбитые на всю голову.

— Да че тянуть? — возмутилась мелкая. — Там наверняка лучше.

Ей не ответили. Хотя дивчина права — медлить, только тешить нервы. Встал, проводник, и сделал.

Наруч послушно сверкнул зеленым огоньком. Ширма проходима и сразу оператора не убьет. Функция трепыхнулась, отдавая покалыванием в ладони, прислоненной к барьеру, и свернулась в ноль. В груди пустота, вдоль хребта — мураши.

В открывшемся проходе виден темноватый кусок непонятного зала. А вот узловой сигнал прям полыхнул на радостях — цель почти достигнута, уже рукой подать — протяни и воздастся.

Я мотнул головой, покачнувшись — отвалите электронные демоны, изыдите суки. Цель близка, но ломится диким кабанчиком не стану. Та ли это зона или соседняя — время покажет. А пока просто выйдем в новый свет.

Замерли шаги, и слуха коснулись тихие шорохи — исконный шепот зоны. Пробой барьера добросовестно закрыт — наследил-уберись, как говорится. Да и не верится мне в благочестие парковых — могут начать упорствовать со всеми вытекающими. А так впереди лишь свежачок, который потребно оценить.

Торговый, выставочный или административный центр — зал мог с успехом принадлежать любому архитектурному изыску. Поверху галерея, широкие лестницы, внизу груды отделки. Свет проникает сквозь трещины в сводчатом куполе и разломанный портик входа. Типичный мазок катастрофы.

Да, еще есть сухой — потрепанный мужчинка в подранной спецовке с одной рукой. Услышал, почуял и выворотился из мешанины сайдинга. Прям ностальгия — точно старого знакомца встретил. И никаких сука лишних ног. Красота.

— Мой, — лаконично доложила Фрау и перехватила копье. Допекли кулинара кривые тропки.

Один удар и хрип твари перешел в сипение. Хорошая работа.

— Привал? — озвучил долгожданное Замес.

Хорошо бы, но предпочту слегка пройтись — пощупать местные реалии. Расслаблять булки на первых метрах неизведанного — моветон. Или дисквалификация — возможно, посмертная.

— Значит, нет, — правильно оценил молчание умник.

На улочке ничего странного, необычного или тревожного. Стоит шестерка пилигримов и Марта. По обе стороны обломки, полуразвалившиеся конструкты и много неприятных изломов. Но тротуар проходим, если поднапрячь мышцу и не привередничать. Следов мародерки не видать — территория производит впечатление давно забытой и никому не нужной.

— Нечего брать, — сказала Крыса, деловито оглядываясь. Отзвуки голоса колыхнулись меж разбитых стен и угасли. — Стремное место.

Как вариант — причина, почему нет следов. Примем и уйдем. Хочу понять, чем дышат местные реалии — найти маломальский признак постапокалиптической жизни, поддающийся анализу. Смятую жестянку или кучку говна. Надпись — «жизнь тама» или что-то более информативное.

Через 5 часов на уцелевшем фасаде офисного здания нашли цифру 6. Намалевано белой краской — броско и минималистично. Шестой легион? Судя по сигналу — мы в пределах пары циклов от искомого. Так почему бы и нет?

— Шесть, — задумчиво сказал тощий.

— Хорош, тебе не свойственно, — прищурилась усталая Крыса. Постоянные рейды по ближним отноркам ее порядком измотали.

— Чего? — покосился тощий.

— Думать, — отрезала девушка.

Фыркнула Ива. Лады, команда жива, команда готова продолжать.

— Командир! — Оклик Замеса подействовал отрезвляюще.

Умник тыкал шмалабоем в ближний проулок, из которого, пошатываясь, выбрался человек. Ряд вопросов сразу отпал — не узнать зализанные формы легионной брони Амиго невозможно. Пусть потрепаны, а местами разодраны — конструктив знаком. Разве что исполнение упрощено — без креплений под плеть и дополнительное оружие.

Лицо человека расписано густым багрянцем. Незнакомец притиснул руки к животу и шел, как идут в последний путь.

— Ива, — намекнул я. — Остальным в прицел.

— Кто…? — раненный обрушился на колени. Санитар бегло осмотрела, ощупала и показала большой палец. Шансы есть.

А ничего враждебного не видно, что немного беспокоит. Я опустил АК и на мгновение прикрыл глаза. Чуйка молчала — разломы проулков сочились тишиной и не более того. Не то, чтобы хочется, но можно подойти к объекту и присмотреться.

Мужичка хорошо потрепало — раны, в основном, резаные, но есть и пару рваных — пулевых. И чему удивляться? Ось не любит приятные сюрпризы — всегда готова поднасрать заместо цветов и шампанского.

— Он предал… предал… — Мужчина дернулся. Ива торопливо скормила ему парочку био. Но помогло слабо. — Она отказала…

— Чет мне не нравится, — прокомментировал тощий. — Какие-то сука страсти.

— Слышишь меня? — Я опустился на корточки и щелкнул пальцами перед лицом раненного. Ива торопливо копалась в сумке.

— Она отказала… прекратила доступ. А он предал…

— Кто прекратил доступ?

— Древняя. Репликаторы встали… — Боец стараниями медика стал чутка адекватнее. Но ответ мне не понравился. И не трудно догадаться почему, да.

— А где тут у вас репликаторы? — спросил я ненавязчиво.

— В форте. — Мужчина заоглядывался, пытаясь приподняться. — Какого хрена, вы кто?

— Так пилигримы мы, — раздалось сверху философское Шеста.

— Надо предупредить Форт, — заторопился вдруг мужчина. — Когорта Аджи предала кодекс, ударили в спину.

Мы определенно в искомой локации, и забавница Ось подкинула свежий паззл. Думаю, не стоит объявлять, что в форт прибыли пилигримы знакомые со словосочетанием «сброс к исходному протоколу».

— А это не… сделала выводы мелкая.

Замес торопливо зажал ей рот и твердо сказал:

— Нет.

А будет любопытно, не находите?

От автора:

Закончена пятая книга — смена № 7 прибыла в зону Грозового Форта. Благодарю за прочтение и поддержку — это, как никогда, необходимо) Приветствуются лайки, приветствуются комментарии. Согласны, да?

Больше книг на сайте — Knigoed.net

Content

Алексей Ар
Пилигримы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18