Книга I: Марш обреченных

Глава 1

Два десятка озарённых, в числе которых был и я, расселись вокруг костра и внимательно слушали наставника. Кто-то подложил под зад седло, кто-то притащил пустые бочонки из обоза, а иные довольствовались тем, что просто расстелили плащи на голой земле. Да, это далеко не благоустроенный тренировочный зал, но таковы уж реалии военного похода. Обучаться премудростям магического искусства нам предстояло прямо на бегу.

— Ну что ж, почтенные экселенсы, дальше откладывать уже невозможно! — громогласно объявил полковой магистр, заменяющий нам преподавателя. — Совсем скоро мы вступим на приграничные земли. А к тому дню вы все должны уже уметь обращать врага в пепел с расстояния в две дюжины шагов! Основную теорию вам объяснили, посему сегодняшний день мы целиком посвятим практике. Поэтому я с гордостью вручу вам ученические перстни…

По рядам собравшихся пронеслись воодушевленные шепотки. Похоже, многие ждали этого момента с великим предвкушением. Но наставник тут же решительно остудил пыл у особо ретивых:

— Экселенсы, вы все потомки знатных фамилий и привыкли к соответствующему обращению. Вот только я сейчас скажу такую вещь, которая многим из вас покажется обидной или даже оскорбительной. Прошу простить мою прямоту, но то, что вы озарённые, не дает вам права зваться боевыми магами. И овладение элементарными чарами вас ими не сделает тоже. Поймите, магистры — это военная элита Южной Патриархии или любого другого человеческого княжества. И путь даже к первой ступени извилист, долог и тернист. Про более высокие ранги я и не смею упоминать. Поэтому не мечтайте, что я в кратчайшие сроки сделаю из вас полноценных милитариев. Моя задача всего лишь повысить ваши шансы выжить на поле боя, и ни капли сверх этого. Так что молю вас, не вздумайте мнить о себе лишнего. Ибо это приведет только к разочарованию или того хуже — к смерти. Я рассчитываю на ваше благоразумие и сдержанность!

Офицер обвел всех нас суровым взглядом, словно бы приглашая к спору. Но никто из молодых озарённых не посмел ему возразить. Атмосфера воодушевления, всего мгновение назад царившая вокруг костра, заметно помрачнела. И учителя произведенный эффект вполне устроил.

— А теперь давайте займемся освоением элементарных чар, которые зовутся «Объятия ифрита». Как вы, наверное, догадались, они имеют огненную направленность, то есть, наиболее легкую в покорении. Но не обманывайтесь, почтенные экселенсы. С одной стороны, не каждому суждено укротить даже их. А с другой, разрушительного потенциала Объятий хватает для того, чтобы сжечь плоть простого неозарённого до самых костей. Поэтому прошу отнестись к моему заданию со всем тщанием и осторожностью. Итак, наденьте перстни, они станут проводниками вашей внутренней энергии. Без них нечего и пытаться сотворить заклинание. Магистры полной руки тратят десятилетия усердной практики, чтобы научиться колдовать без вспомогательных инструментов. Но нам с вами до них так же далеко, как и до звезд. А теперь слушайте внимательно. Для плетения чар нам потребуется обратиться всего к трем истинным слогам. К «Адай», «Мнима» и «Ун». Сконцентрируйте каждый на отдельной грани кристалла, вставленного в ваши кольца. Но не допускайте слияния! Напитывать силой их следует очень аккуратно, чтобы не вызвать каскадный распад…

Зевок сам собой прорвался наружу, как только офицер пустился в нудное объяснение давно знакомых для меня вещей. Здешняя магическая теория на девяносто девять процентов повторяла музыкальную грамоту из моего прошлого мира. А уж в ней-то я хорошенько успел поднатореть в силу профессии. Более того, в теоретическом плане я на две головы превосходил местных колдунов, которые тут звались озарёнными. Уж не ведаю, как так вышло, но «мелодии» своих чар они творили в пределах одной лишь первой октавы. А выход за её рамки тут считался чем-то сродни спринту по минному полю с завязанными глазами. Плюсом к этому, никто из магов не имел понятия о таких тонкостях, как полутона, неустойчивые ступени, альтерация, гармонические интервалы и многом другом. Они просто с неутомимым усердием тасовали семь известных им Истинных Слогов, умудряясь каким-то непостижимым образом создавать из них жизнеспособную волшбу различной направленности.

Однако подлинный потенциал озарённых был значительно… нет, ЗНАЧИТЕЛЬНО выше. И, похоже, никому, кроме меня, не по зубам его полноценно исследовать. Но этот момент наступит нескоро. Мне самому нужно еще постичь очень и очень многое.

Заметив, что я витаю где-то в облаках, магистр грозно навис надо мной, требовательно уперев кулаки в пояс. Чую, он решил прибегнуть к известному педагогическому приему и сделать мне публичный выговор, чтобы остальные не нюхавшие пороха обалдуи старались усерднее.

— Молодой господин, пожалуйста, напомните ваше имя.

— Младший эльдмистр Ризант нор Адамастро первый, мой экселенс! — в полном соответствии с этикетом представился я, поднимаясь с седла.

— Что ж, Ризант нор Адамастро, поведайте: вам мои слова кажутся чем-то несущественным?

— Ни в коем случае, экселенс! — категорично помотал я головой.

— Тогда почему вы считаете ворон, пока я рассказываю о вещах, которые, вполне вероятно, спасут вашу жизнь? — не собирался отступать офицер.

— Не хочу показаться чрезмерно самоуверенным, но вы не сказали ничего нового для меня, — честно ответил я.

— Вы раньше обучались творению волшбы?

— Нет, экселенс. Только знакомился с теорией.

— Если так, то мне всё с вами понятно, господин младший эльдмистр. Будьте любезны, отойдите вон туда, — милитарий многообещающе ухмыльнулся и указал на кривой пень, торчащий из земли шагах в десяти от костра.

Пришлось подчиниться. Всё-таки я теперь человек военный, и за неисполнение приказов вполне могу попасть под трибунал.

— Вот там и практикуйтесь в создании Объятий ифрита, — с издевкой разрешил наставник. — Уверен, что эрудит вроде вас справится и без моих подсказок. А заодно ваше избыточное разумение никому не навредит с такого расстояния.

Офицер наградил меня выразительным взглядом, будто проверял непослушного ребёнка, поставленного в угол. А затем с видом победителя вернулся к лекции:

— А пока господин нор Адамастро демонстрирует свои недюжинные способности, мы продолжим. Очень важно понимать, что точное попадание в фазы есть основа всего. Без этого ваши чары в лучшем случае безвредно распадутся, а в худшем, выйдут из-под контроля и нанесут увечье. Поэтому я всегда рекомендую…

— Готово! — известил я учителя о том, что справился с заданием.

В мою сторону тотчас же повернулось все двадцать голов. Увидев, что я невозмутимо катаю в своей ладони пульсирующий огненный сгусток, половина озарённых уронили челюсти. Но ниже всех она отвалилась у самого полкового магистра. Он-то явно рассчитывал, что я провожусь с чарами до самого рассвета, но так и не смогу сотворить это простейшее заклятье.

— Вы обманули меня, нор Адамастро⁈ — хрипло выдохнул он наконец. — Всё же вас кто-то обучал владению магии⁈

— Я сказал чистейшую правду. Зачем вы так оскорбляете меня, экселенс? — ледяным тоном отозвался я.

И это еще была весьма мягкая реакция. Ведь за обвинение во лжи в среде высокородных запросто можно было получить вызов на дуэль.

— Кхм… мне… да, прошу прощения за мои необдуманные речи, Ризант нор Адамастро, — нашел офицер в себе силы признать собственную неправоту. — Слишком уж вы меня потрясли своим быстрым успехом. Однако позвольте спросить, почему ваше Объятие горит синим пламенем, а не желтым?

— Тут всё просто, мой экселенс. Я всего лишь добавил «Фазис» к тем трём ступеням, которые вы назвали. Это позволило стабилизировать конструкт и повысить температуру горения.

— Невероятно… Но как вы решились на подобное⁈ Вслепую вносить изменения в готовую формулу заклинания это же безумный риск!

Наплевав на все условности, магистр проворно подскочил ко мне и принялся рассматривать пляшущий огонек со всех сторон. Если он его на зуб решит попробовать, то я нисколько не удивлюсь.

— Э-э-э… Ризант? — вмиг осипшим голосом обратился ко мне офицер.

— Да, мой экселенс?

— А где ваше ученическое кольцо?

— Ну как же? Оно на моём… пальце… — только под конец фразы до меня дошло, что я держу сотворенные чары не в той руке, на которую надет перстень с камнем.

Однако мою оплошность уже заметили все. Не только наставник, но и его молодые ученики. Они вытаращились на меня, как на полуденного призрака. Некоторые даже рты распахнули в приступе небывалого ошеломления. Да-а-а… вот это я дал, конечно, маху. Ну что поделать, если мне без надобности костыли в виде колец, которыми тут пользуются озарённые? Не убивать же меня теперь за это…

Но, пожалуй, мне стоит поведать свою историю с самого начала. С того дня, когда меня знали не как Ризанта нор Адамастро, старшего сына главы рода Адамастро. А как заядлого картёжника, прожженного хитреца, профессионального шулера и кабацкого пианиста по имени Александр Горюнов. Вероятней всего, им мне и суждено было помереть. Причем весьма скоропостижно. Но меня спасло появление одного представительного господина, который предложил заключить с ним довольно необычную сделку. А я возьми, да согласись. Но кто ж мог знать, что тот незнакомец окажется богом обмана, а по совместительству покровителем всех авантюристов и пройдох? С этого-то и началась моя новая жизнь. Но обо всём по порядку…

Глава 2

Ранее в другом мире.

Придирчиво осмотрев в отражении свой концертный наряд, я внес последние штрихи в образ. Ох, каков красавец! Даже немного жалко, выгуливать этот великолепный фрак в каком-то там ресторане, пусть и весьма престижном, а не на большой оперной сцене. Впрочем, мое грядущее выступление было ничуть не менее ответственным. Ведь сегодня в «Мятном ликёре» отмечал юбилей один оч-чень важный в городе человек. Тот, кто может решить все мои проблемы щелчком пальцев. И раз уж он захотел видеть на своём празднике персонально меня, то грех было не воспользоваться подвернувшимся случаем.

Близился час «икс», и совсем скоро мне предстояло садиться за музыкальный инструмент. Поэтому я бестолково мерил шагами служебное помещение, приспособленное тут одновременно под гримёрку и под закулисье. Вот завершилось чьё-то выступление, и банкетный зал взорвался аплодисментами, сквозь которые прорывался восторженный свист. Это кто ж, интересно, умудрился так зажечь толпу?

Буквально через минуту ответ сам вышел ко мне. Дверь, ведущая к сцене, отворилась, и внутрь величаво вплыла фигуристая и весьма эффектная дамочка… оп-па! Да это ж Плисова Дарья собственной персоной! Я бы мог назвать её «кабацкой певичкой», но язык не поворачивается. В реальности, она настоящая звезда ночного города, которая по размеру гонораров не всякому артисту с большой сцены уступит. За ней бегают такие высокопоставленные почитатели, что впору их в музее выставлять. Настолько громкие у них фамилии. А Плисова перед ними лишь хвостиком крутит, но никому в руки не дается. Как она сама говорит: «Денег у меня и так хватает, а вот менять свободу на золотую клетку даже не подумаю!»

В общем, это настоящая кошка в человеческом обличии. С кем-то ласковая, с кем-то безразличная. Часто своенравная и неподатливая, но может стать покладистой и беспрекословной. Исключительно потому, что ей самой хочется сегодня побыть такой. Вдобавок она очень недурна собой. Умеет себя преподносить и, что немаловажно, знает цену себе и своей красоте. Оттого за ней и бегают воздыхатели толпами, мечтая покорить эту женщину-загадку.

— Привет, Даша! — преувеличенно дружелюбно замахал я девице. — Потрясающе выглядишь! Если что и способно твой образ затмить, то это только твоё восхитительное выступление!

— Оу, Саша? Здравствуй. Неужели слушал? — обаятельно улыбнулась мне певичка.

— Ну разумеется! — соврал я, не моргнув глазом. — Веришь, нет, но до мурашек пробрало!

— Спасибо, мой дорогой, от тебя особенно приятно такое слышать. Кстати, ты тоже потрясающе выглядишь. Я бы сказала, слишком хорошо для этой маленькой сцены.

Обменявшись комплиментами, мы с Плисовой символический обнялись, будто близкие знакомые. Хотя, по чести говоря, между нами никогда особо приятельских отношений и не было. Но это и нормально в нашей профессии. Ведь каждый вечер мы выходим на сцену, чтобы изображать из себя тех, кем не являемся. Мы общаемся с людьми, которые нам противны, но вынуждены им улыбаться, имитировать интерес, восхищение и умело поддерживать опостылевшие пьяные беседы. Это всё часть нашей работы. И в другой день я бы даже не стал заводить диалог с Дарьей, ограничившись вежливым кивком издалека. Однако знакомства, которые она имела, вполне могли помочь в моей беде. Как минимум, попробовать стоило.

Не упуская удобный момент, я мягко придержал девушку за руку. Мимолетно проведя по гладкому дамскому предплечью, я мастерски отточенным движением снял с него изящный золотой браслетик с камушками. Явно недешевая бирюлька. Навскидку, на пару миллионов легко вытянет. Жаль, только, что слишком приметная, и меня сдаст любой скупщик, если я попробую ее толкнуть.

Мне удалось проделать всё столь филигранно и ювелирно, что профессиональные воры-карманники удавились бы от зависти. Моя коллега по сцене, разумеется, ничего при этом не почувствовала. Нет, ну а что? Не только музыка кормит пианиста, но еще и его ловкие пальцы! Впрочем, они же иной раз могут стать и источником невообразимых проблем, как в моей ситуации, но это уже совсем другая история…

— Ладно, Саш, рада была бы подольше поболтать, но мне нужно идти. Да и тебе, я так понимаю, скоро выступать, — тактично свернула Дарья наше общение.

— Да, ты права. Рояль уже меня заждался, — согласно кивнул я. — Приятно было повидаться!

— Взаимно. Ну, удачи тебе!

Плисова развернулась и зашагала прочь, соблазнительно покачивая округлыми бедрами, выглядящими еще более аппетитно в вечернем обтягивающем платье. Но я не позволил ей далеко уйти и сделал вид, что внезапно о чем-то вспомнил:

— Ой, Даша, подожди!

— М-м? — вопросительно задрала бровь артистка, поворачиваясь ко мне вполоборота.

— Слушай, я тут пока в гримерке сидел, нашел вот такую красоту. Она не твоя, случаем?

Я бережно вложил секунду назад стыренное украшение в ладошку хозяйки, а затем вперил в неё самый честный и наивный взгляд, который сумел изобразить.

— О боже, Саш, ты просто чудо! — выдохнула Плисова, изумленно рассматривая свой браслет. — Я даже не заметила, как потеряла его! Сложно передать, насколько он мне дорог!

Девица благодарно прижалась ко мне, и на сей раз сделала это значительно искренней, нежели в начале разговора.

— Ерунда, всегда рад помочь, — плотоядно ухмыльнулся я, пока собеседница не видела моего лица.

— Я твоя должница! — с томным придыханием сообщила артистка. — Разреши тебя сегодня угостить чем-нибудь.

— Да брось, ну что ты! — прикинулся я скромником. — Я же просто по-человечески, а не ради награды какой…

— Саша, я обижусь! — надула губки Дарья, попавшись на мой крючок. — Ничего не желаю слышать! После твоего выступления, я хочу видеть тебя в банкетном зале. Прямо за моим столиком. Понял?

— Ох, ну вот как тебе отказать можно? — обезоруживающе улыбнулся я. — Буду как штык!

— В таком случае, до встречи, — игриво подмигнула Плисова, и только после этого удалилась.

Хех, а неплохо вышло! Даже лучше, чем я смел надеяться. Теперь главное не провалить дальнейшую коммуникацию. Если все пойдет гладко и мне удастся заручиться поддержкой больших людей, то…

Погрузившись в свои мысли, я не заметил, как тихо приоткрылась дверь в гримерку. Будучи слишком занят планированием дальнейших шагов, я спохватился только тогда, когда рядом со мной возникли две мужские фигуры, которых тут быть не должно в принципе…

— Ну здоро́во, маэстро! — недобро улыбнулся один из незваных визитеров. — Не ждал нас?

Эх… а вот и те самые проблемы нашли меня. Предупреждала же маленького Сашеньку мама, что игры не доводят до добра. А я, дурак, не послушал! Правда, она говорила о компьютерных, а не о карточных. Но всё же я мог бы и сам параллель провести.

— Сизый, Лукаш! — расплылся я в насквозь фальшивой улыбке. — Как же давно я не видел ваши не осквернённые интеллектом лица! Даже немного жаль, что вереница этих счастливых дней подошла к конц… ух!

Мои словоизлияния прервал короткий удар, направленный в лицо. Вбитые во времена безбашенной молодости рефлексы сработали раньше мозга. Я вскинул локоть, защищая челюсть. Но тяжелый кулак всё равно приложил меня так мощно, что перед глазами целый фейерверк зажегся. Зрение на пару секунд подернулось, а рот наполнился металлическим привкусом крови. От волосатой и по-пролетарски могучей лапы Сизого я уже увернуться не успел. Он грубо схватил меня за шею и прижал к стенке.

Пальцы на автомате скользнули к поясу, где я по старой лихой традиции носил небольшой чехольчик с недешевой испанской «выкидушкой». Зная, что меня ищут, я не решился с ней расстаться даже надевая фрак. И, как оказалось, не напрасно! Ножик прыгнул в ладонь, словно родной. С задорным щелчком выскочило короткое лезвие. А в следующий миг бугай, держащий меня за горло, болезненно вскрикнул и отшатнулся назад, потрясая пострадавшей конечностью.

— Тв-в-варь! Он мне руку пропорол! — яростно взревел Сизый, глядя, как по его кисти струится тонкий ручеек темной крови и срывается маленькими каплями на светлую плитку пола.

— А не хрен культяпки распускать! — сплюнул я под ноги розовую слюну. — Это пока только предупреждение! Сунетесь ближе, оба на ремни пойдете, упыри!

В качестве подтверждения своих слов, я виртуозно завертел орудием, исполняя замысловатые финты. Нож крутанулся в моих пальцах почище пропеллера, сливаясь в сплошной серый диск. И парочка мордоворотов опасливо отступила еще на шаг, чтоб ненароком не получить полоску стали в филейную часть. Они знают, у меня духу хватит.

— Да ты, Маэстро, никак совсем обурел? — хмыкнул Лукаш, наблюдая за моими выкрутасами. — Уверен, что вывезешь?

С этими словами громила извлек из-под ремня прикрытый кожаной курткой пистолет и дернул затвор, посылая патрон в патронник. Я тотчас же ощутил себя бедуином, который размахивал саблей под дулом револьвера Индианы Джонса. И поскольку судьбу этого безымянного киногероя я повторять не хотел, мне пришлось поумерить пыл. А то черт знает этих отморозков. Я не большой специалист в огнестреле, чтобы отличить со стороны боевой ствол от травмата. Вдруг они меня прямо тут хлопнут?

— Спрячь перо, а то я нервный, могу и пальнуть, — приказал вооруженный амбал.

Я неохотно опустил руку с ножом, хотя совсем убирать его не рискнул.

— Хороший пёсик, — криво усмехнулся Лукаш, — а теперь вернемся к насущным вопросам. Вчера у тебя был крайний срок отдать бабло. Но ты, падла, загасился. И я вот никак не уразумею, ты настолько смелый или просто тупой? Иль ты Батю за распоследнего лоха принял и решил, будто его можно безнаказанно кинуть?

— Нет-нет, вы что, парни, я никогда так не думал! — отрицательно замотал я головой. — Какой же он 'распоследний, если есть еще вы двое…

Когда несоответствие между моим покладистым тоном и смыслом сказанного дошло до отморозков, их кустистые брови сомкнулись на переносице. На одутловатой морде Лукаша отчетливо проступило желание меня завалить. А тут еще и Сизый стал идеи подкидывать:

— Да чё ты с ним валандаешься? Прострели этой мрази грабли, чтоб он больше на пианине своей не играл и картишки в рукавах не прятал!

И к моему вящему ужасу физиономия его подельника приобрела пугающе-задумчивое выражение. Будто он всерьез размышлял над тем, а не спустить ли ему курок.

— Не вздумай! Подстрелишь меня, и я не смогу работать. Тогда точно ваш Батя ничего не получит! — чуть охрипшим голосом предостерег я вооруженного громилу.

— Ты и так уже просрал сроки… — равнодушно пожал плечами Лукаш.

— Сегодня всё отдам, — кисло выдавил я.

— Гонишь, шерсть, по глазам вижу, — не повёлся мордоворот.

— Нет, по чесноку говорю! Я уже почти всё собрал. Сегодня получу гонорар за выступление и как раз вся сумма будет! Просто небольшая накладка с датами вышла…

Разумеется, я безбожно врал. Плата за сегодняшний вечер не покроет и десятой части моего долга. Но сейчас это не имеет значения. Куда важнее было выторговать себе немного времени. А там уже обмозговать в спокойной обстановке, что мне делать дальше…

Верзилы задумчиво переглянулись. Я воочию увидел, как напряженный мыслительный процесс закипел в их шишковатых черепушках. Впрочем, не было похоже, что мои аргументы убедили оппонентов. Пальцы до хруста сжались на рукоятке ножа. Я уже готовился продавать свою жизнь так дорого, чтобы те, кто на неё посягнули, сто раз успели пожалеть. Но, к счастью, мне так и не довелось узнать, к каким именно выводам пришли мои нежеланные собеседники. Потому что меня спасло появление владельца ресторана, который неожиданно нагрянул в гримерку. Вытаращив глаза, он уставился на открывшуюся ему сцену, больше подходящую для криминального боевика. Я с подбитой губой и ножом в кулаке стою на прицеле у вооруженного пистолетом отморозка. Рядом трется порезанный Сизый. Под ногами щедро заляпанный кровью пол… Но смутило ли это хозяина? Ничуть. В своем заведении он обладал беспрецедентной властью. И крышу имел такую, что даже признанные и авторитетные каталы, типа Бати, не захотели бы с ним ссориться. Поэтому он бесстрашно наехал на наглецов, дерзнувших проникнуть в его ресторан:

— Вы что, совсем оборзели⁈ Эй ты, ну-ка, убери ствол, идиот!

— Да ладно тебе, Глебыч, я ж так… для проформы, — заметно стушевался Лукаш. — А то Маэстро по-хорошему говорить не хочет, сразу за пику хватается.

— И слышать ничего не желаю! Пош-ш-шли вон отсюда! Оба! И чтоб даже на пороге не появлялись! — натурально зарычал владелец.

Мордовороты подчинились, пусть и без особого энтузиазма.

— Последний шанс у тебя, Маэстро, — бросил мне на прощание Лукаш. — Не успеешь лавандос до полуночи принести, тыквой станешь. И даже не пытайся свинтить. Если мы тебя здесь достали, то ты от нас нигде не спрячешься.

— А за это, гниль, отвечать придется отдельно! — мстительно пообещал Сизый, тряся окровавленной рукой.

Парочка бугаев вразвалочку отчалила, оставив меня наедине с хозяином ресторана. И тот на удивление по-доброму отреагировал на всё произошедшее.

— Целый? — участливо поинтересовался он.

— Вроде того, — немногословно буркнул я.

— Играть сможешь, или мне юбиляру объявить, чтоб не ждал твоего выхода?

— Ну что вы, Дмитрий Глебович, как можно? У нас же уговор! Исполню всё в лучшем виде.

— Да ты в зеркало-то смотрелся, Сашок? Куда тебе на сцену?

Я осторожно пощупал распухшую после удара губу и тихо зашипел от боли.

— Фигня. Свет сделайте потише, и никто из гостей ничего не заметит.

— Ну ладно, как знаешь. Я заставлять не буду, но и отговаривать не стану, — с оттенком уважения кинул владелец. — Ты мне скажи, это, случайно, не батины холуи тебя прессовали?

— Угу… они самые.

— И во что проигрался? В блэк-джек небось?

— В покер. Только не проигрался, а с лишней картой в рукаве спалился, — тяжко вздохнул я.

— Ох, Сашок, не завидую, — сочувственно поморщился собеседник. — Как же тебя так угораздило?

— Удача наказала, — бессильно развел я руками. — Выигрыш уже на кармане лежал, а я пожадничал, захотел взять больше, чем мне надо было. Видели б вы, Дмитрий Глебович, эти обалдевшие лица, когда я второй пиковый туз на стол выложил. Первый, как оказалось, самому Бате в руку пришел.

— Ну и в опасную же историю ты влип, Горюнов… — неодобрительно поджал губы хозяин ресторана. — Так-то ты неплохой парень, да только сам же себя сомнительными авантюрами зарываешь. Ну вот куда тебя несёт постоянно, а? С твоим ли талантом шулерством заниматься⁈ Ты ж за фортепиано как садишься, так все рты раскрывают! Я сколько раз предлагал тебе в «Мятном ликёре» у меня играть на постоянной основе? Ну почему бы музыкой на жизнь не зарабатывать?

— Ой, да что мне той жизни осталось… — сокрушенно отмахнулся я. — Поздно нотации читать, Дмитрий Глебович, ничего они не изменят. Батя с меня не слезет. Поэтому после сегодняшнего мероприятия мне только два пути светит: либо в тюрьму, если повезет парочку этих чудил зарезать. Либо на кладбище, потому что уже они меня хлопнут. Третьего не дано.

— Ладно тебе нос вешать! Сколько задолжал?

— Ровно сто штук. Не в рублях, разумеется.

— Ну немало, конечно, но и не катастрофично, — задумчиво почесал затылок владелец заведения.

— Для кого как, — грустно усмехнулся я.

— Так, Сашок, я твою дилемму понял. Иди на сцену, сейчас твой выход объявят. Отыграешь, а после уже прикинем, как тебя спасать от Бати. Договорились?

— Спасибо, Дмитрий Глебович, по гроб жизни обязан буду! — клятвенно прижал я руки к груди.

— Не беги впереди паровоза, я еще ничего не сделал. Ну всё, давай, шагай, пока гости не заскучали!

Коротко кивнув, я поправил свой костюм, нацепил на лицо лучезарную улыбку и пошел к музыкальному инструменту. Что бы за дерьмо у меня на душе ни кипело, а зрителям этого показывать нельзя. Для них я должен выложиться на полную и даже чуть больше.

Банкетный зал встретил меня полумраком и легким шуршанием разговоров, быстро стихших при моем появлении на сцене. Яркий софит высвечивал дорогущий белоснежный рояль, который все эти дни терпеливо ждал моего возвращения. И я с огромным удовольствием уселся за него, патетично откинув полы фрака. Ну что, здравствуй, старый друг! Давно не виделись. Надеюсь, не в последний раз на тебе играю…

Мои пальцы запорхали над клавишами, и мелодия наполнила своды роскошного зала. На короткий миг окружающий мир перестал для меня существовать. Здесь остались лишь я, слепящий луч света, отгоняющий тьму от моей фигуры, и музыка. С ней-то мы и закружились в диком страстном танце, позабыв обо всём…

Глава 3

Остаток вечера после выступления я провел в самом дальнем углу ресторана, угрюмо глуша водяру. Время неумолимо близилось к полуночи, а я всё никак не мог поверить в то, что не сыграла ни одна из моих ставок. Ни Плисова, ни хозяин заведения, ни уж тем паче высокопоставленный юбиляр — никто из них не вспомнил о моем существовании. Даже снующие туда-сюда официанты старательно делали вид, что не замечают меня. Я для всех будто в призрака превратился! Ну как такое может быть⁈ Это уже не просто тотальная невезуха, а хроническая!

Обжигающая спиртовая волна хлынула по горлу, выжимая слёзы из глаз. Но я почти сразу же налил себе снова. В голове не осталось ничего, кроме навязчивого желания посильнее напиться. Так хотя бы на происходящее будет по хрену…

— Добрый вечер, Александр. Не возражаете, если я составлю вам компанию?

Я заторможено поднял голову и воззрился на подошедшего незнакомца. Моё одиночество нарушил чрезвычайно импозантный мужчина, который опирался на элегантную лакированную трость. Его безупречно черный костюм выглядел дорого и экстравагантно. Но я за свою жизнь каких только франтов не повидал. Так что меня подобным прикидом было не удивить.

— Пожалуйста, — равнодушно буркнул я, нисколько не придав значения факту, что собеседнику известно моё имя.

— Благодарю, — чинно кивнул тот, и с поистине королевским достоинством приземлился на свободное место.

— Чем обязан? — не выдержал я затянувшегося молчания.

— Попробуйте догадаться, — хитро ухмыльнулся визави.

— Я не в настроении ломать голову над ребусами, — с безразличным видом покатал я между пальцев опорожненную рюмку.

— Ну же, Александр, не пасуйте в самом начале партии. Я полагал, что сдаваться это не в ваших правилах. Не разочаровывайте меня.

— Да что вы говорите? — скривился я, испытывая неподдельное раздражение от высокопарной манерности собеседника. — Меня никак мастер по личностному росту посетил? Не припомню, чтобы совета вашего спрашивал. Да и что вы вообще обо мне можете знать?

— Всё, Горюнов, — перешел мужчина на ты. — Я знаю о тебе всё…

От резких перемен, произошедших с его голосом, я аж немного протрезвел. Сразу захотелось сконфужено опустить глаза и извиниться. Но я, разумеется, из врожденного упрямства этого не сделал.

— Александр Горюнов, тридцать пять полных лет, — продолжил вколачивать в меня слова представительный визитер. — Картёжник, шулер, манипулятор и по совместительству гениальный музыкант. Последние лет шесть усердно стараешься выкарабкаться из той пропасти, в которую сам же себя методично и загонял практически с детства. Ты много раз пытался начать жить с чистого листа, но так и не смог отказаться от полулегальных заработков. При первых же финансовых трудностях ты возвращался к знакомому ремеслу и вновь жульничал, обманывал и строил мошеннические схемы. Большинство твоих афер были успешными, но некоторые оканчивались провалами. Впрочем, благодаря лисьей хитрости и блестящей импровизации, тебе удавалось выходить сухим из воды. Везение иссякло, когда местный воротила поймал тебя на шулерстве в карточной игре. С этого момента и началась твоя черная полоса. Ты, что называется, попал на счетчик, который к сегодняшнему дню накрутил неподъемную для тебя сумму. И теперь ты отчаянно ищешь пути выхода из сложившейся ситуации. Что еще мне рассказать? Хочешь послушать о своем прошлом?

Мужчина, которого я совершенно точно видел впервые, с невозмутимостью профессионального игрока в покер принялся вскрывать факты обо мне. Швырять их, словно карты из руки. И что самое поразительное, каждым своим выводом он попадал в десяточку. Откуда-то франт разнюхал про мои дрянные отношения с родителями. О мотивации, которая мной двигала. О несбывшихся надеждах. Черт подери, ему даже было известно обо всех моих неудачных интрижках и попытках выстроить долгосрочные отношения! Сложилось впечатление, что этот чудно́й незнакомец знал про меня больше, чем я сам!

— Вы что… из ФСБ? — полушепотом озвучил я свою первейшую догадку.

Собеседник на мгновение завис, а потом неожиданно расхохотался. Да так громко и пронзительно, что у меня вилка задребезжала на тарелке. Однако же никто из гостей в банкетном зале даже ухом не повёл в нашу сторону.

— О, нет, Александр, ничего подобного, — снизошел до ответа господин напротив, когда отсмеялся. — Скажем так, моя деятельность в самом деле тесно связана с разного рода мошенниками, плутами и аферистами. Однако же к спецслужбам я не имею никакого отношения. Если согласишься со мной сотрудничать, то обо всём узнаешь. В противном случае, мы никогда больше не увидимся.

— Сотрудничать, говорите? И что же вы хотите от меня? — навострил я уши.

Слова незнакомца я воспринял как признание о том, что он вращается в околокриминальных кругах. И, конечно же, ради своего же блага не стал углубляться в эту тему. Известно мне, что с чрезмерно любопытными случается в таких сферах. То кирпичик на голову падает. То наркоманы в подворотне грабят с летальным исходом. То у автомобиля тормоза отказывают в самый неподходящий момент…

— Я хочу, чтобы твой талант послужил на благо человеческому обществу, — многозначительно улыбнулся визитер.

— Не понял… вы мне предлагаете в благотворительном концерте поучаствовать или что? — озадаченно почесал я бровь.

— Нет, Александр, я предлагаю тебе нечто несоизмеримо большее. Новую жизнь, о которой ты так мечтал. Возможность построить её практически с нуля… — взгляд мужчины приобрел какой-то дьявольский блеск, от вида которого мне стало не по себе. — Покуда ты работаешь на меня, тебе не грозит встреча с прошлым. Будь уверен, ни один из твоих недоброжелателей до тебя не дотянется…

— Согласен! — моментально хлопнул я по столу пустой рюмкой.

— Что, и даже не обсудим оплату? — притворно округлил глаза незнакомец.

— Если мне за эту работу еще и сверху перепадёт, то я вообще не вижу минусов!

Кто-то, вероятно, скажет, мол нельзя столь явно показывать свою заинтересованность, иначе условия сделки одномоментно могут ухудшиться. И я всё это прекрасно понимаю, чай не вчера родился. Однако считаю, что в данной обстановке нет смысла набивать себе цену. Во-первых, до полуночи осталось пугающе мало. Батя действительно мне перекрыл кислород по всем фронтам. А нежданный собеседник отлично знал о моем безвыходном положении. А во-вторых, какое-то шестое чувство подсказывало, что обмануть сидящего напротив господина попросту невозможно. Он к диалогу со мной подготовился отменно. Дотошно изучил всю мою подноготную, а потому знал, чем меня соблазнить. Иными словами, сей таинственный гражданин сейчас мой единственный спасательный круг. И ему это известно.

— Великолепно, Александр! — поощрительно кивнул мужчина. — В таком случае, я предлагаю обмыть нашу сделку. Это ведь так у вас называется?

— «У нас», — это у кого? — вопросительно вздернул я бровь. — Вы что, не из России?

— Совершенно верно. Я прибыл издалека.

— Оу, понятно. А как мне можно к вам обращаться?

— Зови меня Эрис Ваар. Отныне я полностью к твоим услугам, — изобразил визитер шутливый полупоклон.

— Хм, действительно, необычное имя для наших краёв, — констатировал я. — Ну а меня вы и без того прекрасно знаете. Признаюсь, ваша осведомлённость немного настораживает. Вы точно не из ФСБ?

— Точно-точно, Александр, не волнуйтесь. Давай-ка мы лучше поднимем чарки с этим горьким напитком в знак скрепления нашего соглашения!

В руках у Ваара, словно по волшебству, возникла хрустальная стопка. Хотя я готов поклясться, что за моим столом питейная ёмкость была всего одна. С собой он её что ли носил?

Мой новый наниматель подхватил бутылку с водкой и скользящим движением наполнил наши рюмки. Причем, сделал это так мастерски, будто тщательно вымерял уровень жидкости по линейке.

Внутренне ликуя и не веря в свалившееся на мою голову счастье, я взял предложенный алкоголь. Символически чокнувшись с собеседником, я влил в себя водку, на сей раз совершенно не почувствовав вкуса. Я уже собирался озвучить какую-нибудь банальность, соответствующую случаю, но язык вдруг подвёл меня. Последнее, что я запомнил, это как тарелка с недоеденным салатом устремилась навстречу лицу. Бах! И сознание затопила чернильная пуста…

* * *

Моё следующее утро оказалось поистине отвратительным. Меня мутило, голова раскалывалась, а по телу прокатывались волны ломоты. Я попробовал открыть глаза и тут же захлопнул их обратно, потому что свет хлестнул по ним почище, чем кнутом. Вроде из моего рта вырвался непроизвольный протяжный стон. Но в сознании царила такая каша, что я даже за это не готов был поручиться. Ох-хо-хо… с чего меня так размазало? Разве я успел много выпить вчера? Не помню…

Впервые задумавшись о том, что перспектива подохнуть в отчаянной уличной драке с прихвостнями Бати уже не кажется такой уж дерьмовой, я грузно перевернулся на бок. Организм даже за такую ничтожную активность тотчас же наказал меня новым приступом яростной мигрени и дичайшей тошноты. О-о-о-о… господи, чем же я заслужил подобное?

— Эй, Риз, ты проснулся? — раздался над самым моим ухом чей-то до омерзения звонкий голосок. — Давай, поднимайся, отец желает видеть тебя!

Я что-то нечленораздельно пробормотал, стараясь отгородиться от происходящего подушкой. Кого бы там к себе не призывал чей-то папаша, меня это не касается. Я просто буду продолжать спать, прикидываясь трупом.

— Ри-и-и-из, уже полдень близится! Поторапливайся!

Некто неизвестный настойчиво потряс меня за плечо, и тут я окончательно психанул. Мне захотелось вскочить и во всю мощь легких заорать, чтобы приставучий собеседник катился к чёрту вместе со своим дружком Ризом, ну или как там его. Для пущей убедительности я собирался со всего маху шлёпнуть по руке, не прекращающей меня кантовать. Но вместо этого я лишь вяло отпихнул чужую конечность. На крик сил уже не нашлось, а только на неразборчивое бормотание…

— Ризант нор Адамастро первый! Немедленно прекрати уподобляться капризному ребёнку и приведи себя в долженствующий отпрыску аристократического рода вид! Ты позоришь всю нашу семью!

Пронзительный голос неожиданно набрал силу и резанул меня по ушам как скрежет зубов по металлической вилке. Мечтая прекратить это жестокое надругательство над собой, я всё-таки с огромнейшим трудом продрал налитые свинцом веки. Продрал и моментально позабыл, что вообще собирался сказать. А всё потому, что передо мной стояла, гневно уперев кулаки в бока, обворожительная юная дева! Пару секунд мне потребовалось чтобы сфокусировать зрение и отметить её необычный наряд. Оголенные плечи, пышное платье, явно стилизованное под старину, изысканная подвеска на тонкой атласной шее. Мать моя женщина! Что за прелестное создание⁈ Неужели алкогольные возлияния привели меня в компанию какой-то театральной труппы? Это бы пролило свет на необычный внешний вид незнакомки…

— Риз, ты снова использовал Ясность? — с какой-то неподдельной тревогой посмотрела на меня юная барышня. — Ну зачем же так? Для чего ты употребляешь это зелье, если даже не собираешься развивать магический талант?

— Магический… талант? — глупо повторил я, насилу выталкивая слова из пересохшего до состояния пустыни горла.

Мозг всё никак не желал воспринимать объективную реальность. Окружение казалось мне каким-то… диковинным. Тело отказывалось подчиняться нейронным импульсам. Даже язык во рту ощущался чужеродным. Он шевелился будто бы по какой-то собственной воле, помогая произносить абсолютно незнакомые слова. Но отчего-то мне прекрасно был понятен их смысл. Ма-а-атрица дырявая… А вдруг я до такой степени вчера допился, что инсульт хватанул⁈ Надо срочно вызывать скорую!

— Ох, Риз, это уже не смешно! — нарядная девица вдруг порывисто опустилась на краешек ложа и потрогала мой лоб своей прохладной ладонью. — Может, мне стоит передать отцу, чтобы позвал для тебя лекаря?

— Лекаря? — вновь озадаченно переспросил я.

— О, черное небо Абиссалы, да, Риз, лекаря! Ты что, вообще не понимаешь, о чем я с тобой говорю⁈ Ты можешь встать⁈ Посмотри на меня, пожалуйста! Ты помнишь, как меня зовут⁈

Юная красавица требовательно, но в то же время нежно взяла мой подбородок и развернула к себе. На лице у неё отчетливо проступило беспокойство, а потому я не стал тянуть с ответом. Сперва я отрицательно покачал головой, втайне удивляясь напористости собеседницы. Она вела себя так, словно мы были сто лет знакомы. И только спустя мучительно долгие секунды в моём страждущем разуме вдруг всплыла подсказка…

— Веда… тебя зовут Веда, — прошелестели мои пересохшие губы, а буксующий мозг отстранённо отметил, что имечко-то весьма необычное! И как я вообще его с такого жесткого бодуна припомнил?

— Ну слава Многоокому! — облегченно выдохнула девушка. — Я уж думала, что ты окончательно тронулся рассудком. Пойдем, Риз, я помогу тебе умыться. Отец ждать не любит, ты же знаешь…

Хрупкая барышня сноровисто поднырнула под мою руку и с удивительной для своей комплекции силой потянула с кровати. Я хотел поинтересоваться, почему она называет меня не Александром, а каким-то странным трёхбуквенным огрызком. Успел даже открыть рот, но именно в этот момент мы прошли мимо массивного старинного зеркала. Все мои мысли выпорхнули из черепа, оставив там зияющую пустоту. А сам я замер как вкопанный, отчего моя невольная спутница сдавленно выругалась.

Кто этот человек в отражении? Юную деву в старомодном платье вижу. Но почему рядом с ней не я, а какой-то смазливый хлыщ в помятом сюртуке⁈ Что за дьявольщина здесь происходит⁈ Куда, разрази меня гром, подевался настоящий Александр Горюнов?!!

Глава 4

Я стоял и рассматривал в полированной серебряной пластине совершенно незнакомое лицо. Молодое и красивое. Мужественное, но вместе с тем и утонченное. С таким надо идти в актеры или фотомодели. Однако даже не это притягивало внимание. Больше всего на этой холеной физиономии выделялись глаза. Они были ярко-желтыми и будто бы слегка светились изнутри! Никогда раньше не встречал ничего подобного…

— Ну ты чего замер, братец? Потом на себя полюбуешься! — поторопила меня спутница. — Давай же, пошли!

«Э-э-э? Какой еще братец? Это она мне сказала?» — апатично спросил я у самого себя. А потом в сознании вспышкой молнии сверкнула новая подсказка. Веда нор Адамастро вторая. Моя младшая сестрёнка, с которой мы… Стоп-стоп-стоп! Откуда это дерьмо всплывает в моей голове⁈ Это же не мои воспоминания! Почему они со мной?!! Вздор какой-то! Так не бывает!

Схватившись за виски, я с силой надавил на них, надеясь прервать поток похмельного бреда. Но до одури нелепая реальность никак не желала распадаться. Скорее напротив, она являла всё больше и больше мелких деталей, убеждая в собственной истинности. Ну не бывают сны или алкогольный делирий такими правдоподобными!

— Что, Риз, голова болит? — по-своему истолковала мой жест юная барышня. — А я ведь тебя предупреждала. Вино и Ясность дурные соратники. Даже магистры высших ступеней не рискуют их объединять. А тебе-то уж и подавно такое сочетать опасно.

Дева мягко, но настойчиво потащила меня к дверям. А я побрёл за ней, как послушный телок, всё сильнее утопая в замешательстве. Это что еще за средневековое имение⁈ Лепнина, резная деревянная мебель, масляные лампы и канделябры со свечами… Всё казалось мне таким чужеродным и вместе с тем мучительно знакомым. Я абсолютно точно был здесь впервые. Однако откуда-то знал, что увижу за следующим поворотом коридора. От этого неописуемого диссонанса моя голова разболелась еще сильнее.

По пути нам попалось пара молодых служанок, одетых точно так же старомодно как Веда, но не столь изысканно. И фасон у их платьев выглядел сильно проще. И ткани явно грубее и дешевле. Да и украшений не наблюдалось. Моя сопровождающая не терпящим возражений тоном приказала им следовать за нами. И те, глубоко поклонившись, покорно засеменили позади нас.

Вскоре вся эта делегация затолкала меня в еще неостывшие купальни и усадила на каменную лавку. Там троица девушек принялась меня бессовестно раздевать! Когда прислужницы опустились передо мной на колени и стянули высокие сапоги, я еще не сопротивлялся. Но когда одна из них решительно взялась за завязки моих штанов, мне пришлось судорожно вцепиться в её руки.

— Мой экселенс, что с вами? — невозмутимо захлопала она глазками. — Позвольте вас вымыть и переодеть…

— Действительно, Риз, чего на тебя нашло? — вставила слово Веда. — Не помогаешь, так хоть не мешай.

Видимо, я всё еще пребывал в глубоком шоке от сюрреалистичности происходящего со мной. А потому безропотно сдался на милость девицам. Барышни раздели меня догола, подтащили громыхающую медную бадью, а затем в шесть рук самым унизительнейшим образом выскоблили каждый сантиметр моего тела. Причем, Веда от служанок не отставала и принимала в моем купании самое активное участие. Ей богу, даже мама в детстве меня так тщательно не мыла!

Одна из поборниц гигиены куда-то убежала, когда моя кожа уже поскрипывала от чистоты. Вернулась она примерно через минуту, неся целый ворох полотенец и сменного белья. В процессе одевания, я ощутил себя малышом из младшей группы детского сада. Впрочем, что-то в этом всём определенно было. Ведь пока меня скребли, поливали водой, обтирали и заботливо заматывали в безразмерную рубашку, больше похожую на ночнушку, я погрузился в полноценный медитативный транс. Я словно вживую услышал голос своего нанимателя, представившегося мне как Эрис Ваар. «Предлагаю новую жизнь, о которой ты так мечтал…» Так неужто его высказывание несло в себе настолько буквальный смысл? Но… как?

И каким бы закоренелым скептиком я ни был, а с сухими фактами не поспоришь. Допустим, архаичное окружение я бы еще мог как-нибудь объяснить. Но вот чужие воспоминания, то и дело всплывающие в моей голове, разумному толкованию не поддавались. Добавить к этому девушку, в которой я признал сестру, коей у Александра Горюнова никогда не было. Незнакомое тело красавчика, чьими желтыми глазами я отныне смотрю на мир. И непривычный язык, который я не только совершенно спокойно воспринимаю на слух, но и говорю будто на родном. Что в итоге получается? Да какая-то мистика!

— Риз, ты в порядке? — тронула меня за руку Веда. — Ты какой-то слишком странный сегодня.

— Я… да, все хорошо. Спасибо тебе за заботу, — выдавил я.

Кажется, моя реплика барышню удивила. Но при служанках она говорить ничего не стала.

Еще несколько минут у девиц ушло на то, чтобы меня облачить, да причесать. И только после этого сестрица… боже, до чего же непривычно произносить это слово! В общем, сестрица подхватила меня под руку и повела на второй этаж отнюдь не маленького семейного поместья.

— Только прошу, братец, не дерзи отцу, — инструктировала меня Веда. — Он и так злится на тебя за вчерашний кутёж. Пусть ты и отмечал свою девятнадцатую зиму, но надираться как элдримский матрос не следовало. Многоокий создатель не даст соврать, когда я увидела, как тебя заносят в дом, подумала, что это тащат мертвеца…

Начисто пропуская мимо ушей щебетание сопровождающей, я ковылял как сомнамбула, ошалело озираясь. И едва не споткнулся, увидав напротив монументальной дубовой лестницы какое-то подобие алтаря. Сам по себе он ничем не был примечателен. Но вот одна из фигурок, вырезанная из полированного камня с особым тщанием и искусностью, приковала моё внимание. Игнорируя возгласы юной барышни, я высвободился из её нежных рук, сцапал статуэтку и прикипел к ней жадным взглядом. Как странно… ведь Ризанта наверняка неоднократно ходил мимо этого мини-святилища. Почему же сейчас его память не спешит мне ничего подсказывать?

— Веда, ты можешь сказать, кто здесь изображен? — повернулся я к сестре, демонстрируя ей каменную фигурку.

— Ты чего, Риз? Совсем плох стал? — воззрилась на меня собеседница, как на умалишенного. — Это же Ваэрис — смеющийся бог. Покровитель торговли, хитрости и плутовства.

От услышанного мои ноги подкосились, и я бахнулся на задницу, где стоял. Моя спутница кинулась поднимать меня с пола, что-то испуганно причитая. Однако мне не удалось разобрать ни слова, поскольку биение собственного сердца оглушило меня. Никакой ошибки быть не может. Я узнал лицо на этой статуэтке. Ваэрис. Ваар Эрис. Неведомый ремесленник поразительно точно воспроизвел в своей скульптуре черты того странного типа, предложившего мне работу. Это что же получается? Я пил водку с самим богом обмана и защитником всех мошенников⁈

* * *

Невзирая на все мои чудачества и неадекватное поведение, отец Ризанта откладывать воспитательную беседу не стал. И в конечном итоге меня всё равно поставили в его кабинете, как провинившегося школяра. Одион нор Адамастро сверлил отпрыска суровым взглядом из-под опущенных бровей. Глава этого дома оказался мужчиной средних лет, на вид не старше тридцати пяти. Однако чужая память услужливо подсунула мне информацию, что ему на самом деле почти пятьдесят. А молодо выглядит он благодаря тому, что является одним из озарённых, то есть магом. Вон те два крупных перстня на его пальцах как раз свидетельствовали о том, что аристократ имеет звание магистра второй ступени, чего бы это ни значило. Ризант наверняка знал. Но разбираться в перипетиях неродного сознания оказалось той еще задачкой…

— Как долженствует приветствовать старшего? — наконец прервал затянувшееся молчание Одион.

На звук голоса этого человека мое новое тело отреагировало… странно. Голова сама по себе втянулась в плечи, а глаза опустились к полу. Мне стоило немалых усилий подавить инстинктивное желание отвесить унизительно-низкий поклон. Вместо этого я степенно кивнул мужчине, как равному, и четко произнес:

— Ризант нор Адамастро первый приветствует тебя, мой экселенс.

Глава рода еще больше нахмурился и воинственно выдвинул нижнюю челюсть. Впрочем, я сделал все в соответствии с этикетом, принятым у высших сословий. Если верить багажу чужих воспоминаний.

— Откуда в тебе столько смелости, сын? Злоупотребление Ясностью совсем притупило твою тягу к жизни?

Несмотря на общий угрожающий смысл сказанного, в голосе Одиона прозвучали и оттенки тщательно запрятанного одобрения. И нет, страха перед этим человеком у Риза было хоть отбавляй. Но загвоздка в том, что те вещи, которые я выуживал из памяти молодого аристократа, удивительно точно перекликались с моим личным опытом. Почти половину из прожитых лет я провел на улице в компании всевозможных отбросов общества. Воры, братки, гопники, сидельцы со своими тюремными понятиями, беспредельщики и прочее отребье. Если якшаешься с подобной публикой, то прогибаться перед ними нельзя ни в коем случае. Иначе тебя быстро низведут в ранг шестёрок, из которого никогда уже не выбраться. И в этом аспекте аристократы очень походили на шпану из моего прошлого мира. А юноша по имени Ризант, чье тело я ныне занял, свой авторитет и так подмочил знатно. Выпивоха, трус, бездельник и вообще позор фамилии. Если я предпочту остаться таким же ничтожеством, то мне никогда не отмыть репутацию. Господи… всё еще не верю, что всерьез об этом рассуждаю. Но, блин, пора бы уже посмотреть фактам в лицо!

Не дождавшись от меня ответа, Одион Адамастро порывисто вскочил на ноги и исполнил замысловатый фортель руками. Оба камня на его перстнях засветились, порождая небольшую энергетическую проекцию. А уже через мгновение на кончиках пальцев мужчины заплясали языки настоящего пламени. По идее, Ризант должен был испугаться такой демонстрации силы. Но Александр Горюнов видел подобное представление впервые. И у меня от этого зрелища челюсть отвалилась до самой груди. Так вот ты какая, магия?

— Приветствуй меня, как подобает, или пеняй на себя! — пророкотал глава рода, которому, почему-то было важно добиться от сына не просто послушания, а раболепного подчинения…

— Ризант нор Адамастро первый приветствует тебя, мой экселенс, — упрямо повторил я, изобразив точно такой же полупоклон, как и минутой ранее.

И с Одиона внезапно слетела вся напускная враждебность. Складки на его переносице разгладились, а взгляд сделался спокойным и изучающим.

— Не верю своим глазам. Неужели мой первенец к двадцатой весне отыскал собственную гордость? — изрек маг, стряхивая с голой руки огонь и опускаясь обратно в кресло.

— Скажем так, вчерашняя попойка мне на многое открыла глаза, отец, — неумело подыграл я местной вычурной манере изъясняться.

— Хочешь меня уверить, что ты свернул с пути саморазрушения? — не скрывая скепсиса хмыкнул мужчина. — Свежо предание, да верится с трудом…

Я безразлично пожал плечами, показывая, что не ставлю перед собой цели убеждать собеседника в чем-либо. И это, кажется, в очередной раз искренне удивило главу дома.

— Такие слова требуется доказывать поступками, а не пустым сотрясанием воздуха, сын, — продолжил давить старший Адамастро. — Я уже неоднократно становился жертвой твоих обещаний. И вчера, когда тебя бесчувственного снова принесли к порогу, моё терпение иссякло.

— К чему ты меня подталкиваешь, экселенс? — замер я в тревожном ожидании.

— Тебе предстоит обелить своё имя, Ризант, — не стал Одион долго кружить вокруг да около. — И способ я вижу только один. Это служба на благо Патриархии!

Магистр вперился в меня тяжелым взглядом, который буквально говорил мне: «Ну, и что ты на это скажешь?» И я лихорадочно копался в ворохе воспоминаний молодого аристократа, по крупицам собирая информацию для ответа. Так-так-так, Южная Патриархия — это у нас местное государство. Одна из многих разрозненных держав, населенных людьми. Эм-м… откуда в моей голове взялся такой акцент именно на людях? Кем же еще ей быть… Ай, тьфу, потом разберусь! Не отвлекаться!

Шестеренки в черепушке скрипели так натужно, что в какой-то миг даже Одион Адамастро не выдержал и принялся нервно постукивать пальцами по лакированной столешнице. А я, наконец, пришел к определенному выводу. Правда, совсем неутешительному.

— Ты хочешь отправить меня на войну, отец? — подбавил я горечи в свой тон, рассчитывая этим пронять собеседника.

— Именно, Ризант, — непреклонно кивнул тот, не клюнув на мою уловку. — Только так я могу быть уверен, что ты действительно повзрослеешь. Или сгинешь, не справившись с тяготами ратной жизни. Поверь, лить слезы по тебе в таком случае никто не станет.

«Кроме Веды», — подумал я, с неприязнью отмечая, что старший Адамастро по большей части прав. По крайней мере в сознании парня я вот так с ходу не сыскал возражений на эту до обидного откровенную фразу. Дерьмище. Что ж за фрукт этот Риз, что его даже родной папаша собрался удавить⁈ Пусть и опосредованно, а не собственными руками…

— У меня будет время на подготовку? — закинул я новую удочку, проверяя степень решимости главы.

— Даже не пытайся оттягивать неизбежное, — раскусил меня мужчина. — Это окончательное решение, и оно не изменится. Ни через седмицу, ни через целую луну. У меня больше не осталось к тебе жалости.

— Но мне действительно нужно многому выучиться! — порывисто выкрикнул я. — У меня нет ни малейшего понятия о военном искусстве! Если я не постигну хотя бы азы, то бестолково погибну!

— Опыт — лучший наставник, — безжалостно парировал Одион.

— Мой экселенс, я не прошу многого! — мне пришлось унизительно прогнуть поясницу, чтобы придать своей просьбе большей искренности. — Я не смею отказываться от твоего повеления. И у меня нет умысла тянуть время. Я всего лишь хочу повысить свои шансы на выживание! Клянусь тебе, что ни капли вина не побывает на моем языке, покуда идет моя подготовка!

— Сегодня ты на удивление красноречив, Ризант, — подозрительно сощурился маг. — Я не узнаю тебя. Или ты снова засыпал за веко щепотку Ясности?

— Мой разум свободен от всякого дурмана! — категорично рубанул я ладонью по воздуху. — Разве что вчерашний хмель еще бродит где-то во мне.

Моя финальная откровенность, кажется, сумела немного растопить черствое сердце аристократа и развеять его недоверие. Он даже изобразил нечто похожее на кривую ухмылку.

— Я ничего не стану обещать тебе, — произнес собеседник. — И уж тем более ты не получишь от меня даже ломаного медяка. Несколько лет ты где-то находил деньги на выпивку и дорогостоящее зелье для озарённых. Отыщешь их и на сей раз, ежели они вправду тебе так нужны. Я всё сказал. Ступай!

Развернувшись на пятках, я выскочил из личного кабинета Одиона. Фух, кажется, я справился. Как минимум, меня не вышвырнут из безопасного убежища немедленно. А там, кто знает, быть может, глава смягчится, увидев, что его сын изменился? Ведь он, то есть я, теперь совсем другой человек. И уж таких загулов, как настоящий Ризант, устраивать точно не стану.

Уже подходя к лестнице, я вдруг поймал себя на мысли, что начинаю привыкать к своему новому телу и имени. Ну а чего? Кто еще может похвастаться тем, что выполняет работу для настоящего бога? Вот бы мои старые приятели с района удивились…

Глава 5

Хитроумная настольная клепсидра, показывающая течение времени, не успела наполнить и трети малого отрезка с той поры, как за Ризантом захлопнулась дверь. А в кабинете главы рода уже возник новый посетитель. Вернее будет сказать: «посетительница». Это была немолодая, но весьма привлекательная женщина, которая за минувшие годы сохранила не только гладкость своей алебастровой кожи, но и сберегла неукротимый пленительный огонь в глазах.

— Ты поговорил со своим сыном, мой экселенс? — нежно проворковала она, вплывая в помещение.

— Да, Илисия, мы уже побеседовали, — сухо ответил Одион, откладывая в сторону пергамент, который изучал.

— Отчего ж тогда ты не весел, моя любовь? — узкая дамская ладошка ласково погладила мужчину по плечу. — Разве не ты сам говорил, что в своем недостойном поведении Ризант перешел все допустимые границы?

— Да, я не отрицаю, но…

— О нет, мой экселенс, прошу, не произноси этого! Если этот пьяница и распутник вновь сыграл на твоей благосклонности и мягком сердце, то я…

— Не перебивай, когда я говорю, Илисия! — пристукнул по столу глава Адамастро и его супруга тотчас же покорно склонилась.

— Молю, не сердись, моя любовь, — произнесла она, — просто моё сердце плачет, когда я вижу, как бастард снова и снова обманывает твое доверие.

— Ризант… не… бастард! — глухо прорычал Одион, и камни на его перстнях угрожающе заискрились.

— Мой экселенс, я не желала тебя задеть своими словами! — не вняла весьма прозрачному предостережению аристократка. — Пусть он твой первенец и ты признал его сыном, однако это не меняет сути. Мы оба прекрасно знаем, кем была его мать. Презренная алавийка. Неблагодарная тварь, сбежавшая из твоего дома. Она точно так же пользовалась твоей милостью, как это делает сейчас порожденный ей полукровка! А едва ты станешь ему…

Рука главы семейства взвилась в воздух со скоростью атакующего коршуна, и меж стен кабинета заметалось эхо звучного шлепка. Женщина, которая не была озарённой, даже не успела осознать, что произошло. Только лишь когда щеку обожгло словно пламенем, она вскрикнула и испуганно отшатнулась от мужа, прижимая руки к лицу.

— Ты забываешься, женщина! — свирепо пророкотал Одион Адамастро. — Врываешься ко мне, отвлекаешь от дел, задаешь вопросы, но не желаешь слушать ответов! А вдобавок еще и поносишь плоть от моей плоти! Тебе напомнить, кто хозяин этого дома⁈

— Нижайше прошу прощения, мой экселенс, — безропотно приняла Илисия эту оплеуху от супруга. — Мне стыдно, что я себя так повела. Пожалуйста, расскажи мне, как прошла встреча с Ризантом?

— Я понимаю твои сомнения и совсем недавно полностью бы их разделил, — смягчился супруг, откидываясь в кресле. — Однако мне показалось, что где-то во взгляде Риза я рассмотрел нечто такое, ранее ему несвойственное. Даже когда я объявил, что он пойдет на службу, сын не стал молить о прощении, как я ожидал. Он лишь спросил, будет ли у него время на подготовку…

— Любовь моя, ты же осознаешь, что это может быть очередной уловкой и хитростью? — куда более тактично и осторожно изрекла аристократка. — Сколько первенец тебя уже обманывал?

— Я ничего не забыл! Но сегодня всё было иначе. Риз поклялся, что не притронется ни к какому зелью…

— Как и сотню раз до этого… — скептически фыркнула женщина.

— Нет, ты не понимаешь! Передо мной словно бы предстал другой человек. Такое ощущение, что людское начало стало брать верх над своенравной и непокорной алавийской породой! Моя кровь наконец-то вырвала победу у дурной материнской наследственности Ризанта! Я не отказываюсь от своего намерения. Но хочу понаблюдать за сыном еще немного…

— Сердце моё, неужели после всей той лжи, ты сохраняешь…

— Довольно, Илисия! — жестко пресёк все возражения Одион. — Не вынуждай меня снова обходиться с тобой сурово. Ступай! Ты мешаешь мне сосредоточиться…

Жена почтительно поклонилась и вышла из кабинета. На её всё еще пылающем от пощечины лице не дрогнуло ни единого мускула. Однако на душе у аристократки бушевал настоящий ураган. Желтоокий паршивец вновь провёл её недалёкого муженька? Ну ничего… Илисия приложит все усилия, чтобы показать доверчивому главе Адамастро, что мерзкий полукровка не способен измениться!

* * *

После непростого разговора с отцом Ризанта меня одолела такая лютейшая сонливость, что я еле успел доковылять обратно до комнаты. Там я рухнул на постель, не снимая одежды. И моё сознание погрузилось во мрак раньше, чем голова коснулась мягкого валика, заменяющего тут подушку. Однако раствориться в беспамятстве не получилось. Неведомая сила вышвырнула меня из темноты будто пробку от шампанского. И уже через миг я открыл глаза, оказавшись… твою рать! В банкетном зале «Мятного ликёра» с недопитой бутылкой водки перед лицом! Неужто я вырубился и мне вся эта чепуха с аристократами и магией просто почудилась? Нет, не верю! Я совершенно точно был там! Слишком уж логичное и подробное видение…

— Ну как успехи, Александр? — отвлек меня от размышлений мужской голос. — Как прошло первое знакомство с новым миром?

Я поднял лицо и увидел перед собой Эриса Ваара, который сменил безупречный черный костюм на причудливый старинный наряд.

— Ты… вы… что за… — только и смог пробормотать я, не в силах подобрать слова для начала диалога.

— Да, понимаю, тебе нелегко поверить в произошедшее. Но я верю, что твой разум достаточно гибок, чтобы принять новую реальность. Тем не менее, я осознаю, каким потрясением для смертного человека может стать существование других материальных планов. И потому я снова здесь, чтобы обсудить возможные проблемы.

— Вы в самом деле божество торговли и обмана? — в лоб спросил я.

— Ну это звучит слишком грубо, — поморщился Ваэрис, — но в целом, если тебе так удобно считать, я не возражаю. Хотя гораздо важнее то, что я единственный из пантеона защищаю интересы людей во множестве измерений.

— Даже так? — удивился я.

— Именно. И когда я говорил, что хочу, чтобы твой талант послужил на благо человечества, это не была фигура речи. Теперь, когда ты видел всё собственными глазами, давай я тебе кое-что объясню…

Эрис сделал сложный пас руками, а затем принялся водить ими по воздуху. Там, где проходили его пальцы, оставались висеть сияющие линии, постепенно складывающиеся в подобие карты.

— Это мир, в котором людская популяция поставлена на грань вымирания. По моим прикидкам, твоих соплеменников окончательно истребят в течение семи или восьми поколений. А мне бы очень не хотелось допускать этого…

— И кто их уничтожает? — нахмурился я, ожидая услышать про каких-нибудь монстров или демонов.

— Другие разумные расы, конечно же. Вы не единственный прямоходящий вид, обладающий самосознанием.

Ваар обвел участок на сияющей проекции. Довольно большой, но не имеющий выходов ни к одному из морей или океанов.

— На этом клочке суши ныне обитают все человеческие независимые государства. Их туда согнали после поражения в большой войне, отгремевшей пару сотен лет назад. Однако это не самый плодородный и богатый край. И поэтому тамошнему населению не хватает многих ресурсов. Ситуацию усугубляет давление соседей — альвэ и кьерров. И если первые душат больше экономически, то вторые не гнушаются физических методов. Они похищают целые села и деревни, чтобы самым противоестественным способом надругаться над телами жителей и сотворить из кусков их плоти покорных слуг.

— Звучит крайне мерзко, но всё еще не особо понятно… — вынужден был признать я. — Кто такие эти создания? Что из себя представляют, как выглядят, чего добиваются?

— К сожалению, я тоже не могу открыть всего, Александр. Значительную часть информации тебе придется добывать самостоятельно, — скорбно развел руками Эрис.

— Это почему еще⁈ — возмутился я.

— Потому что другие боги тоже играют со мной в эту игру, и у неё есть свои правила, — без обиняков заявил наниматель. — А что происходит с теми, кто жульничает за карточным столом тебе и самому хорошо известно.

— Да уж, пожалуй… — угрюмо подтвердил я, припоминая мордоворотов Бати.

— Вот поэтому мне запрещено напрямую вмешиваться в ход событий и вещей. Но у тебя подобных ограничений нет, Александр. Ты мой козырь. Моя карта, которую я извлек из рукава. И я очень заинтересован в том, чтобы у тебя всё получилось. Люди нужны мне. И чем их больше, тем сильнее я.

— Но что от меня требуется? Спасти человечество⁈ Не слишком ли жирную задачу ты… кхм… вы ставите⁈ Как мне это провернуть в одиночку⁈

— Я не такой честолюбивый, как остальные высшие создания, поэтому можешь обращаться ко мне на ты, — благодушно разрешил Ваар. — Что же касается твоего вопроса… время еще есть. Для начала, познакомься с новым миром. Узнай пределы своих возможностей. Уверяю, они тебя впечатлят. Твой выдающийся музыкальный талант станет величайшим подспорьем в освоении магического искусства.

— Да ладно? А как чародейство связано с музыкой? — затаил я дыхание, предвкушая получить божественное откровение.

— Правила, Александр. Меня сдерживают правила, — напомнил собеседник. — Так что найди ответы сам.

— Тьфу ты… А то что я вообще оказался в этом мире ничего не нарушает, а? — рассержено проворчал я.

— Как сказать… забери я нечто принадлежащее другому божеству, то это наверняка бы заметили. Ну а поскольку я воспользовался бесхозным, то никто и не обратил внимания на мою маленькую проделку.

Покровитель мошенников и воров таинственно улыбнулся. А у меня от всех этих его загадок заломило в висках.

— Я вообще ни хрена не понял… — честно признался я.

— Ну же, Александр, подумай! Ты ведь уже видел свою новую внешность?

— Ну да, — кивнул я, еще не понимая, куда клонит Эрис.

— Ты — полукровка, рожденный от союза человеческого мужчины и алавийской женщины. Конкретно тебе от матери достались необычные глаза, более темный оттенок кожи, утонченное телосложение и несвойственное людям долголетие. Появление на свет таких метисов событие отнюдь не уникальное. В захваченных темноликими колониях их предостаточно. Правда, им доля алавийской крови достается преимущественно от отцов. Таких детей, как правило, отвергают и презирают с самого рождения. От них отворачиваются даже собственные родители или боги. Их не привечают ни высшие хранители народа альвэ, с которыми, надеюсь, тебе не доведется встречаться, ни покровители людей. Поэтому я никому не перешел дорогу, когда прибрал сей невостребованный актив и спрятал в свою колоду. Всё просто.

— И вот об этом я должен был сам догадаться? — саркастично хмыкнул я.

— Почему бы и нет, — как ни в чем не бывало пожал плечами Ваар. — Ты обладатель очень гибкого разума. Не следует себя недооценивать.

— Черт! Я не понимаю, как должен на это всё реагировать… — в сердцах стукнул я по столу. — Боги, магия, другие миры, какие-то кьерры и альвы…

— Альвэ, — поправил меня покровитель плутов.

— Да хоть эльфы! — отмахнулся я. — Сути это не меняет!

— И всё же, посмотри на себя, — вкрадчиво начал собеседник. — Нет ли ощущения, что этот мир не желает принимать тебя? Что ты бестолково бьешься в установленные рамки и не знаешь, как их пробить? Что сам воздух душит тебя здесь? Вспомни свой жизненный путь, Александр. Сколько раз судьба отшвыривала тебя назад, едва ты добивался чего-то мало-мальски значимого? Согласившись на моё предложение, ты теряешь не так уж и много. А вот приобрети можешь всё, что захочешь…

Слова Эриса падали на иссохшую почву моей души подобно прохладной росе. Да-да-да, задери тебя боги все вместе взятые! Именно это я всегда и чувствовал, но не мог столь точно сформулировать!

— Я ставлю перед тобой нетривиальную задачу, — продолжал искушать меня бог обмана. — Но тебя выбрал не слепой случай, а я сам! Ты обладаешь всем необходимым, чтобы справиться с моим поручением и вписать своё имя в века, как спасителя человечества. А заодно скинуть давящие оковы старой судьбы и обрести свободу. Да, в том, что у твоего нового тела не будет высшего покровителя — это минус. Но, с другой стороны, это же означает, что твоими поступками не будет руководить воля небесных сил. А только лишь ты сам…

— А что насчет тебя, Ваэрис? Разве ты не являешься представителем этих небесных сил? — всё еще сомневаясь глянул я на собеседника.

— Правила не позволят мне влиять на тебя напрямую. Однако же совсем без присмотра я тебя не брошу. Как бы там ни было, а окончательное решение остается за тобой. Я не могу тебя принуждать. И поэтому, когда ты побывал уже на той стороне, я спрошу тебя снова, Александр: готов ли ты работать на меня?

Ваар, словно бы предлагая чокнуться, поднял на уровень глаз рюмку с кристально прозрачной жидкостью. Я опустил взор и увидел перед собой точно такую же. Тоже наполненную до самых краёв.

Колебался я совсем недолго. Секунды три или четыре. А потом всё-таки схватил стопку с водкой. Ну всё, назад пути нет. Как бы ни печально было признавать, но жизнь Александра Горюнова я бездарнейшим образом запорол. Так может юному Ризанту нор Адамастро повезет больше? Пока не знаю, но верить хотелось в лучшее…

Стоило мне опрокинуть рюмку, как привычный мир рассыпался миллионом осколков. Меня рывком вернуло в новую реальность. И лишь застрявший в горле обжигающий спиртовой вкус подсказывал, что эта встреча с Ваэрисом не была сном.

— Тебе всё еще нездоровится, Риз? — проворковал над самым ухом уже знакомый нежный голос. — Вот, я принесла немного вина. От него должно стать лучше. Только не налегай сильно…

Я приоткрыл глаза и обнаружил присевшую на край моего ложа Веду. А на прикроватном столике стоял и принесенный ей серебряный кувшин в компании кубка на высокой ножке.

— Благодарю, но я обещал отцу, что больше не прикоснусь ни к чему пьянящему, — мягко отказался я.

— И ты всерьёз готов сдержать слово⁈ — подивилась девушка. — Если так, братец, то я искренне рада! Я сейчас же унесу это, дабы не искушать тебя…

Сестра действительно поспешно подхватила кувшин и направилась к выходу. Вот только в дверях едва не столкнулась с самим Одионом нор Адамастро…

— Что это⁈ — требовательно рыкнул глава рода, выхватывая у дочери ношу. — Вино⁈ Я так и знал, Ризант, что слова твои ничего не стоят! Пожри меня Абиссала, а ведь я почти поверил тебе…

— Я же говорила, любовь моя, что тебя ждет лишь одно разочарование!

Следом за аристократом в помещение вошла чертовски привлекательная дамочка и замерла чуть позади. Я, признаться, сперва невольно залюбовался её статью и строгой красотой. Но уничижительный взгляд, которым она меня наградила, быстро испортил первоначальное впечатление.

Так-так-так… кто это у нас? Илисия нор Адамастро! Законная супруга Одиона и по совместительству мать двоих его детей. Веды и Велайда. Если Ризант ни в чем не ошибался, то эта женщина пылала к нему искренней и неподдельной ненавистью. Хотя теперь уже можно сказать, что ко мне. И основная причина крылась вовсе не в том, что первенец главы вел аморальный и распутный образ жизни, отравляя существование остальным домочадцам. А в том, что он носил приставку к имени в виде числительного «первый». То есть был старшим сыном Одиона со всеми вытекающими наследственными претензиями. А Илисия мечтала, чтобы род возглавил именно её отпрыск. Веда на эту роль не могла претендовать, поскольку была девочкой. И потому оставался только младшенький — Велайд нор Адамастро третий. Пятнадцатилетний упырь, страдающий от чрезмерного самообожания.

Почему сразу упырь? Да потому что в памяти Ризанта всплыло множество моментов, как брат устраивал ему подлянки. Всячески пакостил, клеветал и подставлял. А когда стал постарше и занялся фехтованием, то и вовсе принялся увлеченно унижать и поколачивать Риза. Н-да уж, неудивительно, что прошлый обладатель этого тела пристрастился ко всяким зельям. Обстановочка-то у него дома далека от здоровой.

— Мой экселенс, но я не выпил ни капли из этого кувшина, — состроил я оскорблённую мину. — Взгляни сам, он полон.

— Это истинная правда, отец, — внезапно заступилась за меня Веда. — Я принесла вино Ризу по просьбе матушки. Однако я не знала о вашем уговоре. Но Ризант мне всё объяснил. Он даже не притронулся к кубку. Клянусь, что так оно и было.

Оп-па! По просьбе матушки, говоришь? Кажется, я уже понял, что тут происходит! Ну и подлая же змеюка эта дамочка! А судя по тому, как на жену покосился и Одион, то он тоже быстро вник в ситуацию. Хе-хе-хе, что-то сейчас грянет…

— Как это понимать, милария Илисия⁈ — полуофициозно обратился к супружнице глава рода. — Ты всё подстроила специально? Ты поэтому потащила меня сюда?

— Клянусь, моё сердце, всё не так! Я действительно предложила Веде отнести твоему сыну вина. Но это было до того, как я узнала о его обещании!

Женщина невинно захлопала глазками, изображая из себя святую простоту. Но не похоже, что эта актерская игра убедила Одиона.

— Пойдем со мной, — непререкаемо припечатал он. — Кажется, под этой крышей не один лишь Ризант нуждается в моём твердом наставлении!

Мужчина грубо схватил супругу под локоть, и вытолкал из комнаты, как какую-то бесправную служанку. Веда наблюдала за развернувшейся сценой с непритворным ужасом. Кажется, она только сейчас поняла, как подставила родительницу своим признанием. Но лезть под горячую руку папане не рискнула.

Хех, сестрица, и в кого ты такая наивная выросла в этом столь милом семействе?

— Прости Риз, но мне тоже надо идти. Может я смогу убедить отца не наказывать маму. Отдыхай! — выкрикнула Веда, подхватывая пышный подол. Не успел я ничего ответить, как моя обитель уже опустела.

А суровые у них здесь нравы… патриархальные! Ну ладно, я тут вроде как не при делах. Илисия рыла мне яму, но угодила в нее сама. Разве виноват я, что она так топорно плетет свои интриги? Пусть с ней муж разбирается теперь.

Рухнув обратно на кровать, я решил основательно покопаться в памяти Ризанта. Мне предстоит очень многое узнать о новом мире, магии, окружающих меня людях и остальных разумных расах. А для этого нужны тишина и покой…

Однако планам моим не суждено было сбыться. Не прошло, наверное, и получаса, как дверь моей комнаты с грохотом распахнулась, и на пороге показался мой младший братец Велайд.

— Ах ты, подлое исчадие! Как посмел ты оболгать мою мать⁈ — заорал он, обличительно тыча пальцем. А затем, без всякого перехода, выхватил висящую на поясе шпагу и кинулся на меня.

Да чтоб тебя разорвало! Что не так с этой сумасшедшей семейкой⁈

Глава 6

Узкая шпага, со свистом рассекая воздух, устремилась ко мне. Единственное, что я успел рассмотреть, так это то, что Велайд собирался огреть меня плашмя, а не острием клинка. Ну хоть на том спасибо! Впрочем, чтобы раскроить мне черепушку и этого бы с лихвой хватило.

Даже не пытаясь вступить в диалог, я перекатился в сторону, падая на пол. Средневековое оружие с гулким хлопком опустилось туда, где мгновением ранее находилась моя голова. В воздух взвилось целое облако пыли, как из старого и давно не чищенного ковра. Вот же засранцы какие тут живут! А еще аристократы. Хотя это сейчас не основная моя проблема…

С грохотом упав на доски и сшибив по пути небольшой столик у кровати, я не глядя ударил пяткой. Целил туда, где должен был стоять психованный братец. И, к счастью, попал ему куда-то в голень. Велайд зашипел от боли, но на ногах всё-таки устоял. Он вновь замахнулся на меня, собираясь огреть сталью. Но я, всё так же из положения лежа, лягнул его ступнями в живот. И опять повезло! Агрессивный юноша сдавленно охнул и отступил на полтора шага назад. И пока он кряхтел, держась за брюхо, я пластично вскочил на ноги, удивляясь тому, как легко двигается моё новое тело.

Нет, серьезно, если Ризант даже при таком образе жизни сохранил звериную грацию и завидное проворство, то чего бы он достиг, если б тренировался? Всё-таки, алавийская кровь не водица. Её вином так просто не разбавишь…

Не дожидаясь, когда Велайд переведёт дух и снова попытается меня атаковать, я подхватил опрокинутый столик и подивился его тяжести. Ух! Цельнодеревянный массив! Таким и зашибить можно. Но на меня тут с настоящим мечом нападают, на минуточку. Так что сейчас все средства будут хороши.

Держа тумбу за ножки, я размахнулся и широким движением отогнал младшего брата еще дальше от себя. И пусть по координации отчетливо видно, что в боевых искусствах Велайд не зеленый новичок, однако он явно привык к другой обстановке. Ему комфортней было размахивать своей железкой на просторном внутреннем дворе, вымеряя дистанцию до противника и подбирая траекторию удара. Но я ему подыгрывать не намеревался, а потому перевел этот внезапный поединок в удобную для себя плоскость. Юнец попросту не знал, как действовать против моего орудия. А вот я уже придумал сотню способов осадить вспыльчивого братишку…

Ох, наверное, даже сам бог не упомнит, в скольких драках на вписках я успел поучаствовать во времена бурной молодости. Когда в тесной и захламленной блатхате начинается потасовка, то в ход идёт всё, что подворачивается под руку. Столешницы, стулья, табуретки, полочки шкафов, кухонная утварь и даже бутылки. А поскольку я дожил до своих лет и умудрился сохранить зубы в целости, это значило, что из таких заварушек я чаще выходил если не победителем, то и не проигравшим уж точно. И тактики я придерживался самой простой: стой в сторонке, в гущу замеса не лезь. Если кто-то подходит в зону досягаемости, лупи по башке тем, что потяжелее. Разбираться будешь уже после.

Собственно, с одним противником было даже проще. Я неотрывно следил за ним, ни на что не отвлекаясь, и примерно представлял себе его намерения. Поэтому, когда Велайд в очередной раз замахнулся шпагой, что-то истерично вереща, я просто крутанул корпусом и запустил ему тумбочку прямиком в физиономию.

Обалдевший от такого поворота событий аристократ ничего не успел сделать. Нет, он, конечно, инстинктивно выставил свою длинную зубочистку. Но этим даже траекторию моего снаряда не изменил. Деревянный предмет мебели с глухим стуком состыковался с черепом юного Адамастро. Тот, к сожалению, не вырубился, но заметно поплыл. Ну а дальше дело оставалось за малым.

Мои молодые ноги поразительно легко несут меня вперед. На бегу я прихватываю бронзовый канделябр, весом килограмма в полтора. Велайд, невзирая на отшибленную башку, успевает вскинуть шпагу, надеясь меня отогнать. Но я не пугаюсь и не отступаю, а со всего маху бью ему по запястью. Пятнадцатилетний аристократ вскрикивает и роняет свое орудие. Прижав к себе отбитую руку, он смотрит на меня испуганным взглядом. Происходящее явно выбило его из колеи. Раньше-то тюфяк Риз никогда не смел дать ему отпора. А тут такое…

Я же, предпочитая ковать железо, пока оно горячо, пинком отбросил выпавшую шпагу к стене. В рукопашной я ощущал себя как рыба в воде. Тесное помещение, в котором много мелких и не очень предметов. Здесь побеждает тот, кто быстрее соображает. Тут любое подавляющее превосходство противника в силе, умении и габаритах может быть нивелировано своевременным броском табуретки в рожу. Ну или тумбой, как в моем случае.

Без долгих раздумий я добавил Велайду зажатым в кулаке подсвечником по мордасам. А потом еще раз. И еще. Малолетний нахал натурально завизжал, стараясь заслониться от моего натиска. Но я бил, метя по наиболее болезненным точкам. Хребет, локоть, предплечье, ребра. Аристократ заметался, ища пятый угол. В стрессовой ситуации он резко позабыл всю военную науку, которую в него вбивали наставники. А я всё наступал и наступал, окучивая тяжелым канделябром. По лицу братишки уже вовсю бежала кровь. Багровые ручьи из рассеченного лба заливали ему глаза, а правая рука повисла безвольной плетью. Юный Адамастро откровенно запаниковал, а я всё никак не останавливался.

Наш спонтанный поединок закончился тем, что дерзкий пацан забился между монументальным платяным шкафом и стенкой. Побитый и скулящий, как бродячая псина. И именно в этот момент нас застал отец.

— Что за грохот⁈ Чем вы оба тут заняты⁈ Немедленно прекратить! Ризант, чего ты творишь⁈ — оглушительно завопил Одион, и я побоялся, что он сейчас пульнёт в меня чем-нибудь магическим для усмирения.

— Сам не понимаю! Велайд ворвался в мою комнату и напал с обнаженным клинком! — сразу же заложил я братишку, предусмотрительно отшвыривая от себя подсвечник.

Для пущей убедительности я кивнул в сторону валяющейся шпаги. Ну и отошел от охреневшего аристократишки на пару шагов. А то мало ли… вдруг папка младшенького любит больше, и решит, что его нужно срочно спасать? Ловить какой-нибудь фаербол от магистра второй ступени мне не очень-то улыбалось.

— Я… я всего л-лишь… х-хотел… — начал оправдываться Велайд, но я жестко перебил его.

— Ты набросился на меня, пока я лежал, размахивая боевым оружием! Твоему поступку не может быть оправдания! И только посмей сказать, что я вру! Факты говорят не в твою пользу. Ты находишься в моей комнате, — принялся я загибать пальцы, — твоя шпага вынута из ножен, а на постели всё еще виднеется отпечаток, оставленный её лезвием!

Мне показалось, что от моего яростного напора обалдели оба родственника. Причем, братец выглядел даже более ошеломленным, чем в процессе выгребания канделябром. Ну да, Ризант так бы вряд ли смог за себя постоять. Но вот Александр Горюнов за словом в карман не лез.

— Я всего лишь хотел тебя проучить! — младший Адамастро с появлением папаши заметно осмелел и выбрался из-за шкафа. — Я бы не нанёс тебе увечий! А ты… ты…

— Ты слишком много берешь на себя, брат! Не забывай, что я старше тебя на четыре года! Не дорос ты еще, чтоб меня чему-либо учить! — уничижительно фыркнул я.

— Да как ты смеешь… — задохнулся от возмущения юный аристократ.

— Это ты как смеешь поднимать на меня оружие⁈

— Молчать. Оба.

Одион произнес это почти спокойно, но мы с братом поспешили благоразумно заткнуться. Что ни говори, а экселенс Адамастро умел добиваться послушания.

Глава рода с потаенным разочарованием осмотрел своего младшего сына. А меня наградил куда более долгим изучающим взглядом. Столь резкие перемены в Ризанте сбивали его с толку.

— Ваше поведение недостойно дворян! — вынес он вердикт.

— Но отец, я же всего лишь защищался! — вякнул я, но тут же прикусил язык, стоило магистру грозно сверкнуть глазами.

— Когда я говорю, все должны молчать! Это понятно⁈ — сквозь зубы процедил Одион.

— Да, отец, — покорно склонился я, не став, впрочем, извиняться.

— Так вот… когда между двумя высокородными возникает конфликт, то они не бегут решать его кулаками, уподобляясь грязноногой черни! Если один почтенный экселенс нанес оскорбление другому, то следует незамедлительно и открыто бросить вызов. И кровное родство в данном случае не препятствует этому. Вы всё усвоили?

Я покосился на Велайда и по его хитрому прищуру понял, что этот стервец замыслил взять реванш. Только уже на привычном для себя поле. И оказался совершенно прав в своих догадках…

— Мы поняли, отец! — напыщенно продекламировал пятнадцатилетний аристократ, а потом развернулся ко мне: — Я призываю тебя, Ризант Адамастро, ответить за нанесенное оскорбление и мою попранную честь! Требую, чтобы ты принес мне извинения собственной кровью!

— У тебя нет такого права, ибо ты первым напал на меня обнажив клинок, — пришлось мне напомнить брату об истинной причине и вытекающем из неё следствии. — Если уж кто и должен бросать вызов, так это я.

— Но ты этого не сделаешь? — полуутвердительно осведомился юнец.

— Мне кажется, что ты уже получил по заслугам, — криво ухмыльнулся я, выразительно посмотрев на окровавленную физиономию аристократа.

Велайд мой намёк уловил четко. Он грозно насупился и стиснул челюсти, испепеляя меня взглядом. Но потом отчего-то внезапно повеселел, заулыбался и двинулся ко мне. В более спокойной обстановке я отметил, что невзирая на разницу в возрасте, он заметно превосходит Ризанта габаритами. Ниже на полголовы, зато значительно шире в плечах. Всё же Риз хоть и был полукровкой, от Одиона взял куда меньше, нежели от предков по линии альвэ. В его случае кошачья ловкость уравновешивалась общей субтильностью и хилостью. К примеру, ходили слухи, что не всякий взрослый алавиец сумеет одолеть в состязании голой силы даже человеческого подростка. И сейчас, сравнивая себя с братом, я склонен был этим домыслам поверить…

Велайд, приблизившись вплотную, подчеркнуто неспешно взялся за одну из пуговиц на моем камзоле. Гадко осклабившись, он выдрал её, резко рванув вниз. А затем с наглым видом замер, ожидая, как я отвечу. Это было так называемое «оскорбление действием». Провокационный жест, вроде броска перчатки в лицо, распространенный среди дворян в моем прошлом мире. Спустить подобное — означало заклеймить себя трусом без капли чести и достоинства. Что в присутствии главы дома втройне унизительно и позорно. И этим ходом Велайд фактически загнал меня в угол. В открытом противостоянии я ему без вариантов проиграю. Но и стерпеть такой плевок не могу. Иначе в глазах местного общества я стану не просто посмешищем, а ничтожеством, которому приличные люди даже руки не подадут. А уж о том, чтобы о моем посрамлении узнало как можно больше народу, милария Илисия и её сынок точно позаботятся. И если сравнивать последствия, то для Ризанта получить пару лишних проколов в шкуре и проиграть дуэль было более предпочтительным, нежели вовсе от неё отказаться. Дерьмо! Как же у этих аристократов всё сложно…

Все эти выводы я спешно обкатал в голове буквально за пяток секунд. А затем принял решение. Под удивленными взглядами отца и брата я неспешно примерился к самой красивой декоративной пряжке на костюме молодого Адамастро. Ухватился за неё и тоже дёрнул со всей дури. По комнате разнесся треск рвущейся ткани, а у меня в ладони осталась вычурная застёжка вместе с куском материала. Будем считать, что я таким образом удовлетворил его ходатайство. Хотя мог бы и не портить одежду оппоненту. Хватило бы и словесного заявления. Но тут сложно было удержаться. Уж больно мерзко лыбился братишка Ризанта.

— Что ж, поединок состоится немедленно! — подытожил глава рода. — Я выступлю вашим секундантом. Ступайте и облачайтесь.

— Подожди, мой экселенс, — мягко остановил я Одиона. — Мне раньше не доводилось участвовать в такого рода схватках. Но верно ли я понимаю, что в соответствии с дуэльным кодексом Патриархии я, как оскорблённая сторона, имею право на определение условий, по которым будет разрешаться грядущий спор?

— Традиционно бои между дворянами проходят на шпагах и без магии, если не оговорено иного, — поделился мужчина. — Однако формально тебя ничто не ограничивает в выборе другого оружия.

— Что ж, прекрасно! Тогда биться будем на ножах, — моментально решил я.

— Что-о-о⁈ Это немыслимо! — тотчас же вскинулся Велайд. — Такое плебейское оружие недостойно аристократа! Я не стану даже марать об него руки! Скажи ему, отец!

— Я во многом согласен с тобой, сын, — недовольно поджал губы Одион. — Мне тоже не по нутру всяческие уловки и ухищрения. Но у меня нет такой власти, чтобы заставить Ризанта отказаться от сделанного выбора. Он в своем праве. Я, как секундант, могу лишь его засвидетельствовать. Если ты, желаешь отклонить вызов, то должен принести извинения, которые бы удовлетворили твоего брата.

— Не бывать этому! — скрежетнул зубами молодой Адамастро. — Я принимаю эти условия!

— Да будет так. Жду вас обоих на тренировочной площадке.

Глава 7

Внутренний двор поместья оказался просто пятаком утоптанной до состояния камня земли без намека на какие-либо украшения. Ни цветов, ни кустиков, ни плодовых деревьев. Один сплошной утилитаризм. Тут в кратчайшие сроки собрались практически все обитатели дома. Конюхи, посыльные, кухарки и даже немногочисленные воины рода из числа тех, кто не был занят на службе. Не отказала себе в удовольствии посмотреть на поединок и милария Илисия Адамастро. Похоже, именно она и выступила рупором, который разнес весть о предстоящей дуэли. Наверное, хотела чтоб все видели, как её сынишка одолевает гнусного полукровку. Она даже Веду притащила сюда. Девушка стояла рядом с матерью и без конца нервно теребила подол своего платья. Казалось, она одинаково сильно беспокоилась как за меня, так и за Велайда.

Перед началом дуэли нам с оппонентом пришлось вздеть нагрудники, плетенные из толстых дубленых кожаных ремней. Выглядела амуниция, кстати, весьма недурственно, да и изготовлена довольно искусно. Такая не только удар ножа выдержит, но и укол шпаги. А закрепленные металлические бляхи и пластины, прикрывающие жизненно важные органы, уберегут и от чего-нибудь потяжелей. Ризант лично видел в прошлом, как подобная защита спасала от топора.

Причем, обрядили нас с Велайдом не просто так. Не ради великой заботы о потомстве Адамастро. Ну, может, отчасти. Но основная причина крылась в эдикте Величайшего Патриарха, читай, местного правителя. Воинственной элите государства было сложно запретить самозабвенно кромсать друг друга в поединках. В здешнем обществе это вызвало бы волну негодования и непонимания. Поэтому для сокращения смертности среди аристократии была введена обязанность проводить поединки доспешными. Защита корпуса в большинстве случаев спасала жизнь дуэлянту. А чтобы дополнительно сконцентрировать усилия противников на конечностях, а не смертельных атаках, патриарх ввел еще одно общее условие. Бой длился до тех пор, пока поединщики способны держать оружие. Потеря своего клинка сразу же означала поражение. А если при этом еще и не пролилась кровь, то проигрыш ложился на честь дворянина совсем уж срамным пятном. И в целом, такая система худо-бедно работала, но не всегда соблюдалась. Особенно, когда лицом к лицу сходились непримиримые враги, готовые биться до смерти. Но я надеюсь, что это не наша с Велайдом ситуация.

Прежде чем началась схватка, мне предстояло вооружиться. Но у Ризанта была только собственная рапира, которую он носил исключительно для красоты и никогда не использовал по назначению. Поэтому я обратился к одному из солдат нашего рода. Тот безропотно извлек из-за голенища широкий засапожный нож, длиной в локоть, и протянул мне.

«Фью-у!» — мысленно присвистнул я. Неслабая такая игрушка! По меркам моего мира полноценный «холодняк». И хоть Александр Горюнов привык обращаться с пырялками значительно меньшего размера, вряд ли это мне сильно помешает. Всё-таки ловкие пальцы профессионального шулера умели исполнять финты с практически любыми предметами, которые попадали мне в руки. Причем, делали это настолько виртуозно, что иные циркачи от зависти зеленели. И это не риторический оборот. Я действительно был знаком со многими артистами и фокусниками, которых крайне впечатляли мои навыки.

Вот и сейчас я взял нож за рукоять. Оценил остроту клинка. Взвесил в ладони, примеряясь к размерам и тяжести. А затем, под взглядами десятков любопытных зрителей, мастерски крутанул его и… ах, дерьмо! Чуть не проткнул себе ногу!

Немаленький засапожник выпал из неподатливых пальцев, втыкаясь кончиком в утрамбованную почву. По рядам собравшихся пронеслась волна сдавленных смешков. И я с грустью подумал, что сильно переоценил способности Ризанта. Да, в недавней стычке с братом он показал себя отменно. Наследие крови альвэ сыграло свою роль, а потому двигался аристократ проворно и грациозно, как бывалый танцор. Но вот с мелкой моторикой у желтоглазого парня был полный швах. Как будто он ничего кроме кубка и ложки за всю жизнь в руках не держал. Хотя почему «как будто?» Примерно так ситуация и обстояла.

— Эй, Риз, ты не порезался? — не упустил Велайд случая поиздеваться надо мной. — Похоже, что даже эти детские игрушки для тебя слишком опасны!

Слуги разом тактично опустили лица в землю, чтобы не отсвечивать улыбками. Не пристало им так откровенно потешаться над сыновьями своего господина в его же присутствии. А вот Илисия не стала таиться и в открытую захихикала, растягивая накрашенные алым губы в ехидной усмешке. Кобра, блин, ядовитая…

Проигнорировав реплику, я отправился оппоненту навстречу. Плевать! Ничего это особо не меняет. Основные движения я не забыл, а в ножевом бою общая координация имеет куда большее значение, нежели мои излюбленные выкрутасы. И вот с этим у Ризанта проблем не было. Так что не всё потеряно.

Велайд встал как классический фехтовальщик, развернувшись корпусом на девяносто градусов. Нож он держал перед собой, будто длинный клинок. А пострадавшую от канделябра руку заложил за спину, вероятно, подражая своему наставнику. Выглядело это несколько комично с таким небольшим оружием. Но смеяться мне как-то не хотелось.

Я же принял открытую правостороннюю стойку, подняв руки на уровень груди и отставив левую ногу. Мне удалось заметить, как Одион Адамастро скептически вскинул одну бровь, наблюдая за мной. Но никаких комментариев или вопросов озвучивать не стал. Отец лишь напомнил правила дуэли и отошел, позволяя нам с братишкой резать друг друга на потеху публике. Чем мы, в сущности, охотно и занялись.

Велайд сразу ринулся вперед и исполнил прямой колющий выпад, словно орудовал привычной шпагой. Я легко отошел на полшага, увеличивая дистанцию, и его нож бестолково вспорол воздух. Но пятнадцатилетний аристократ не успокоился и предпринял еще одну атаку. Точно такую же, только более длинную, с подшагом. В этот момент я заметил, что на тыльной стороне ладони у него отливает голубоватым медленно набухающая гематома, оставшаяся от канделябра. И шансы на благоприятный исход перестали для меня выглядеть такими уж мизерными.

Движения брата вообще не показались мне хоть сколь-нибудь отточенными или опасными. Он просто наскакивал на меня и либо пытался незамысловато колоть, либо делал широченные замахи. И всё без особого эффекта. Благодаря врожденной грации альвэ я от этого бесхитростного напора уходил играючи. И мне даже стало немного непонятно, отчего Ризант, имея такую великолепную координацию, боялся надрать задницу зарвавшемуся юнцу?

Первый ответный удар я нанес, когда Велайд нацелился в мое лицо. Левой ладонью я сбил нож оппонента в сторону, а своим оружием полоснул ему по рукаву. Младший сын Одиона сразу же проворно оттянулся назад, демонстрируя, что отец не зря тратил серебро на его обучение. А я с сожалением вынужден был констатировать, что бездарно упустил такую удачную возможность. Лезвие прошлось по плотной ткани камзола братишки, но так и не распороло её. Надо было всё же тыкать… В следующий раз умнее буду. Если он вообще мне представится. Ведь, как оказалось, даже такой сопляк успел получить значительно больше практики за несколько лет интенсивных тренировок, нежели я за всю свою неспокойную жизнь…

Юный Адамастро бегло глянул на конечность, убедился, что всё в порядке, а затем снова приступил к атакам. Никаких выводов он не сделал, а потому свободную руку так и не подключал. Хотя я мгновением ранее показал, что ей тоже можно успешно работать. Но Велайд предпочитал пользоваться опытом своих учителей по фехтованию, который для дуэли на моих условиях подходил примерно никак. Ну или я просто в нашей недавней потасовке так качественно отбил ему культяпку, что она его толком и не слушалась.

Поначалу я очень осторожничал. Страх поймать в тело полоску стали был велик. Да чего уж там, я мандражировал так сильно, что колени подгибались! Но спустя около минуты махания ножами адреналиновый выброс улёгся, и я заметно успокоился. Стал действовать более свободно и напористо. Вскоре самоуверенный аристократ еще дважды чуть не нарвался на моё острие. Лишь чудо и вбитые наставниками рефлексы позволили ему избежать близкого знакомства с моим засапожником. Но стал ли Велайд от этого более осмотрительным? Отнюдь. Он по-прежнему пребывал в полной уверенности, что превосходит меня по всем статьям.

В конце концов, его однотипные выпады меня утомили. Мне удалось их хорошенько изучить. А потому, дождавшись очередного бессмысленного замаха, я подловил оппонента и подтолкнул его атакующую руку. Братец не успел среагировать, чуть потерял равновесие и сбился с ритма. И это секундное замешательство решило исход всего поединка. Мой нож на всю длину вонзился Велайду в предплечье, легко протыкая и рукав камзола, и мягкую плоть.

Дерзкий юнец вскрикнул от неожиданности и оттолкнул меня, но сделал этим только хуже. Меня повело назад, и отточенное лезвие засапожника пропороло руку младшего Адамастро вдоль лучевых костей. На утоптанную почву с сочным звуком упали первые крупные капли крови. Однако упрямый молодой аристократ оружия так и не выпустил. Пришлось засветить ему размашистым пинком по отбитому подсвечником запястью. Только после этого зажатый в кулаке Велайда нож птичкой выпорхнул куда-то в сторону и с тихим металлическим звяканьем брякнулся на землю.

Всё произошло так быстро, что слуги, для которых дуэли оставались зрелищем весьма редким, еще даже не поняли, что случилось. А глава рода, выступивший независимым секундантом, уже во всеуслышание объявил:

— Поединок окончен! Победитель: Ризант нор Адамастро первый!

Затем Одион быстрым шагом двинулся к проигравшему сыну. Он уверенно разорвал напитавшийся кровью рукав и критически осмотрел ранение. Велайд от этих манипуляций аж взвыл. Но папаша что-то грозно прорычал, и юнец счел за благо потерпеть молча.

После недолгого обследования магистр поднял ладонь и принялся совершать какие-то сложные пассы. Сразу же с пары его перстней, словно с зажженных бенгальских огней, посыпались мириады искр. Они с шипением скрывались в истекающем багровой влагой разрезе, и кровь почти сразу же перестала бежать столь активно. Первые несколько ударов сердца бедолага Вейлад пытался терпеть. Потом, не выдержав боли, дернулся раз, за ним другой. Не прошло и полуминуты, а наглый братишка уже судорожно бился, подобно угодившему в капкан волку. Но Одион вцепился ему в предплечье стальной хваткой, поэтому младший Адамастро вырваться так и не сумел. Всё-таки ему, пятнадцатилетнему сосунку, тягаться с озарённым второй ступени было еще ой, как рано. Еще через пару мгновений над внутренним двором поместья разнесся надсадный вопль. Некоторые особо впечатлительные прислужники даже побледнели и поспешно отвернулись, чтобы не видеть этой жестокой сцены.

А я стоял, слушая, как визжит Велайд, и не верил, что дуэль закончилась так быстро. Я что, еще и победить умудрился⁈ Да ну нет… не может быть! В этот миг мне на глаза попалась перекошенная от бешенства физиономия Илисии. И я понял: еще как может! У меня действительно получилось!

— Эка ладно вы себя показали, мой экселенс, — неожиданно оторвал меня от созерцания гневной гримасы миларии Адамастро один из воинов рода, который с исключительным хладнокровием пропускал мимо ушей надрывистый вой молодого господина. — Я лишь хотел поведать вам, что кажинное утречко десятники муштруют нас и заставляют упражняться с мечами. Знамо, вы не научитесь у нас никаким сложным техникам и изящным вывертам. Однако все мы бывалые солдаты, и тоже кой-чего могём. Ежели надумаете, то обязательно приходите. Этим вы окажете нам большую честь.

— Благодарю, я приму к сведению, — гордо кивнул я, почему-то чувствуя легкое смущение.

Сразу после этого короткого обмена репликами бойцы разошлись, потеряв интерес к происходящему. А тот воин, у которого я взял нож, даже не стал требовать его обратно. Велайд же всё еще орал благим матом, бестолково дергаясь в захвате отца. Под конец процедуры одуревший от боли парень немного сомлел и обмяк, опустившись на колени. Однако тишина наступила совсем ненадолго. Уже через пару мгновений мучительные ощущения вновь привели его в сознание, и крик возобновился.

Первой не выдержала Илисия. Она поспешно убежала с внутреннего двора, прихватив с собой троицу служанок. А вот я, напротив, подошел ближе и замер, наблюдая за отцом и братом Ризанта. Почему-то у меня было подозрение, что Одион после этого захочет поговорить. И я не ошибся.

— Ступай со мной, сын, — приказал глава, когда закончил лечить младшего, и передал его на руки прислуге, — нам нужно поговорить.

— С моим братом всё будет хорошо? Он оправится? — на всякий случай изобразил я заботу.

Экселенс Адамастро как-то странно на меня покосился, но все же снизошел до ответа:

— Плоть заживет уже через пару лун. Я бывал на войне и умею останавливать кровь раненым воинам. Но связывать пострадавшие сухожилия будут уже лекари.

Удовлетворенно кивнув, я отправился следом за Одионом. Постепенно я выстраивал в голове ход предстоящего диалога. Уже думал, какими аргументами стану убеждать его отсыпать немного золотишка на обучение. Всё-таки мне надо учиться не только магии, но и фехтованию. А то остальные благородные засмеют меня с моими ножичками. Надеюсь, мой удачный поединок убедит отца, что Риз небезнадёжен…

Под аккомпанемент своих размышлений, я поднялся на второй этаж и без задней мысли вошел в кабинет главы. Но старший Адамастро неожиданно резко повернулся ко мне. Его кулак с перстнями окутался мимолетным свечением, и сразу же движения аристократа стали поразительно стремительными. Быстрыми настолько, что даже отменная реакция Ризанта не спасла. Я ощутил, как крепкая хватка Одиона стальным ошейником легла мне на горло. Мужчина толкнул меня и со всего маху впечатал затылком в дубовую дверь. Голова звучно встретилась с деревянным полотном, и в глазах аж поплыло от удара.

— В ч-чем де… ло⁈ — прохрипел я, цепляясь за запястье Одиона, чтобы хоть немного ослабить давление.

— Кто ты⁈ Назови себя! — жестко потребовал глава рода.

— О… тец… это я… Ризант! Отпу… сти…

— Нет, ты не Ризант. И даже не пытаешься быть на него похожим. Довольно этого лицедейства!

В ладони старшего Адамастро зажглась кроваво-красная сфера с угрожающе пульсирующими черными прожилками. Это уже не те веселые огоньки, которые раньше демонстрировал магистр. Это на порядок более сложные боевые чары. И если я сейчас ляпну что-нибудь не то, эта без сомнения смертельно опасная магия залетит мне прямо в морду. Кажется, я попал…

Глава 8

Давление на горло усилилось, и я совсем уж неразборчиво засипел. И лишь убедившись, что я не помышляю о сопротивлении, Одион немного ослабил нажим, позволяя мне говорить.

— Отец, о чем ты? Это же я! Разве ты меня не узнаешь⁈ — поспешно выдал я, пока Адамастро снова не перекрыл мне кислород.

— Не морочь мне голову! — зло выплюнул мужчина. — Мой сын трус, и никогда не держал оружия в руках! Ты же в поединке действовал расчетливо и холодно. Я внимательно следил за тобой. На твоем лице не дрогнул ни единый мускул, когда ты пронзил руку Велайда! А настоящий Ризант лишается чувств даже от вида одной капли крови!

— Подобное случилось всего однажды! Мне было двенадцать, и в тот раз пролилось куда больше одной капли! — быстро откопал я в памяти Риза нужный эпизод.

Тогда парень стал свидетелем короткой потасовки между дворянами на каком-то формальном мероприятии. До официальной дуэли у горячих поединщиков не дошло. Они сразу обнажили шпаги и бросились друг на друга. И, прежде чем их успели растащить, один глубоко пропорол оппоненту бок. Да так, что можно было рассмотреть кусочек какого-то внутреннего органа. Хотя допускаю, что последнее впечатлительному Ризанту просто почудилось.

В общем, у юного Адамастро в тот день действительно подкосились ноги. И с тех самых пор он всячески избегал любых колющих и режущих предметов. А также ситуаций, когда их могли пустить в ход. Даже рапиру, которую традиционно дарили всякому аристократу на пятнадцатую весну, он носил как стильный аксессуар. Риз если и обнажал оружие, то лишь для того, чтобы покрасоваться перед бордельными девками.

— Откуда ты знаешь⁈ — снова сдавил мне шею Одион. — Кто тебе об этом рассказал⁈

— Хр-р-а… ах-руг-г-р-р…

Мужчине пришлось ослабить хватку, поскольку иначе мою речь разобрать становилось невозможно.

— Знаю, потому что я — это я, отец! — постарался я придать своему голосу достаточно эмоциональности и юношеского пыла.

— Не верю! Назови имя своей матери!

Сперва я не на шутку перепугался, ибо такой информации в голове Ризанта не нашлось. Но чуть погодя мне удалось разобраться в хитросплетении чужого разума. Парень в самом деле не ведал этого, потому что папаша тщательно оберегал от него эту тайну.

— Ты издеваешься, отец⁈ — нахмурился я. — Я не знаю о ней ничего! Ты всю мою жизнь скрываешь от меня это!

Аристократ на несколько мгновений нерешительно замер, а затем отпустил моё горло. Но не успел я толком перевести дух, как он грубо ухватил меня за грудки и потащил к окну. Там он подставил моё лицо под солнечный свет и принялся что-то дотошно выискивать.

— Ч-что ты делаешь, мой экселенс? — осторожно спросил я.

— Я ищу отметины!

— Но у меня никогда там ничего не было…

— Не было у Ризанта! — с нажимом произнес магистр. — А вот у подонка, который украл его облик, они наверняка есть!

— Отец, я совсем не понимаю, что происходит! — искренне признался я, поскольку действительно не нашел в воспоминаниях нового тела никаких объяснений.

— Брось свои уловки! Я прекрасно осведомлен о вашей недобитой секте отступников! — всё еще отказывался верить мне Одион. — Вы используете запрещенную кьеррскую магию и с её помощью похищаете лица, чтобы потом менять их, словно платья! Но я знаю, что сей противоестественный ритуал оставляет шрамы! Я уже такое видел…

— Ну и как, обнаружил что-нибудь? — не сдержал я легкой иронии.

Глава Адамастро раздраженно выдохнул сквозь сжатые зубы, но мой безжалостно смятый камзол наконец-то отпустил.

— А умеют ли эти сектанты похищать тела целиком? — кинулся я додавливать отца Риза.

— Нет, такое под силу разве что богам… — неохотно признал магистр.

— Ну тогда вот тебе доказательство, что никто моё лицо не похищал! — почти торжественно молвил я.

Под недоуменным взглядом аристократа, я скинул с себя верхнюю одежду и закатал рукав сорочки. Под ним обнаружился застарелый ожог, очертаниями повторяющий человеческую ладонь. И Одиону должно быть хорошо известно, откуда он у Ризанта появился.

— Припоминаешь его? — вкрадчиво поинтересовался я. — Это ты, отец, четыре года назад наказал меня своей магией за непослушание. И точно такой же ты мне оставил и на плече. Вот тут…

Я потянулся к пуговицам рубашки, собираясь продемонстрировать еще один рубец. Но старший Адамастро перехватил мою ладонь.

— Остановись. Я уже вижу, что ошибся.

— Нет, мой экселенс, ты должен посмотреть! — мстительно прошипел я, гипнотизируя собеседника немигающим взглядом. — Тебе ведь так нравилось запугивать меня своим огнем. Отчего же сейчас ты стыдишься собственных трудов?

— И ты смеешь убеждать меня, что ты настоящий Ризант⁈ — зарычал озарённый. — Он никогда бы не осмелился мне подобного сказать!

— Смотри-ка, осмелился, — издевательски развёл я руки в стороны. — Неужели вид не трепещущего в твоем присутствии сына настолько тебя не устраивает, что ты готов поверить, будто меня подменили?

— Я просто хочу докопаться до правды… — уже не столь воинственно буркнул магистр.

— Тебе нужда правда, да? Ну что ж, тогда слушай! Не отрицаю, долгие годы ужас перед тобой вынуждал меня искать спасения в вине и дурманящих зельях. Твой силуэт являлся ко мне в кошмарах каждую ночь и терзал обжигающим пламенем. Утром я просыпался на мокрых от пота простынях и не решался укладываться вновь. Но недавно после очередной щепотки Ясности мне явилось одно откровение — страх не вечен. Оказалось, что его можно изжить. Пересилить себя и выпить по капле, как горькую микстуру. Именно это я и сделал. Я больше не боюсь тебя, Одион Адамастро! И тебе ничем меня не запугать!

Я очень рисковал, переходя в такое безумное наступление на вспыльчивого папашу Риза. Но в том положении, в которое он меня загнал, ничего получше я выдумать не смог. Пока не знаю, сыграет ли моя ставка и удастся ли надавить на отцовские чувства магистра. Но буду надеяться, что мой спектакль хоть немного его убедит.

— Что за несуразицу ты несешь, сын⁈ По-твоему, я получал удовольствие, истязая тебя⁈

Оп! Похоже, я нашел у озарённого больную мозоль! Да к тому же еще и заставил его оправдываться. Неплохое начало.

— Ага, значит, теперь-то ты во мне признал сына? — подкинул я новый ядовитый упрёк в стиле обиженного ребенка.

— Прекрати это! — разъяренно приказал Одион, и я решил, что пока и в самом деле хватит драконить его.

Примерно с полминуты мы не мигая смотрели друг на друга. И, к моему удивлению, хозяин дома первым не выдержал вида моих нечеловеческих глаз.

— Я всего лишь хотел сделать из тебя достойного преемника, — вздохнул после длительного молчания аристократ. — Наш род не очень силен и богат. Слабый лидер может его погубить всего за несколько зим. Потому-то я желал воспитать тебя в строгости, чтобы ты стал твёрдым и несгибаемым! Но ты, Ризант, с самого детства был неуправляемым. Все мои наставления ты пропускал мимо ушей. Изводил учителей, которых я нанимал. И добиться от тебя послушания можно было только силой…

— Хочешь сказать, мой экселенс, что ты собирался назначить меня главой рода Адамастро? — искренне позарился я.

— А для чего, как ты думаешь, я вообще до сей поры от тебя не отрёкся⁈ — нервно дернул плечом высокородный.

— Не имею понятия… может, в тебе говорило чувство вины? А может любовь к моей матери всё еще теплится в тебе? Или надежда, что она когда-нибудь вернется к тебе и увидит, что ты хорошо обходился с её чадом. Тогда бы ты сказал ей…

— ЗАМОЛЧИ!!! — внезапно проревел Одион, перебивая меня.

Между парой его перстней с треском пробежала череда разрядов, похожих на маленькие молнии. И я тотчас прикусил язык. Так-с, а вот нашлась по-настоящему болезненная мозоль Адамастро. Да такая, что наступать на неё было опасно для жизни.

— Прости, мой экселенс, я не имел намерения бередить твою душу, — постарался уйти я с минного поля, на которое ненароком ступил. — Сам бы я никогда не начал этот разговор. Благодарю тебя, что позволил излить мою обиду.

— Обиду? За то что я не желал растить слабака⁈ Что закалял твой характер⁈ — с вызовом воззрился на меня мужчина.

— Даже сталь становится хрупкой, если её перекалить, — философски развёл я руками.

— Однако именно сейчас ты демонстрируешь настоящую силу, — упрямо возразил Одион.

— Извини мою прямоту, отец, но в этом нет твоей заслуги.

Аристократ набычился, злобно прищурившись. Но больше ничего не сказал. И только сейчас я наконец-то осознал — гроза миновала. Адамастро поверил, что перед ним настоящий Ризант, а не какой-то там похититель лиц. Боже, какое ж облегчение я испытал! Будто выровнял пикирующий самолёт. Ох, ну и проблемная же семейка мне досталась! Если так и дальше пойдет, то я до выполнения поручения Ваэриса и не доберусь. Инфаркт раньше меня свалит…

— Я могу быть свободен, мой экселенс? — открыто спросил я. — Или ты собираешься подвергнуть меня еще какой-нибудь проверке?

Одион что-то неразборчиво процедил. Но мне в его ворчании послышалось отчетливое разрешение валить на все четыре стороны. Потому я подхватил сброшенный на пол камзол и поспешил покинуть сии гостеприимные чертоги. Ну и заставил же меня этот проклятый магистр понервничать! Аж испарина на лбу выступила…

* * *

Дальнейшее моё пребывание в доме Адамастро стало уже значительно спокойней. Илисия и Велайд старательно меня избегали и всячески делали вид, что я для них не существую. А вот Одион, вопреки моим ожиданиям, в своем отношении к старшему сыну заметно потеплел. Больше он не поднимал тему с отправкой меня на войну с алавийцами, которая столетиями бурила где-то на далеких рубежах обжитой человечеством ойкумены. То есть, даже не на территории Южной Патриархии.

Пару раз глава рода возлагал на меня какие-то совсем уж мелкие и незначительные поручения, будто хотел посмотреть, насколько серьезно я настроен меняться. А я и не возражал. Все-таки мне нужно было заинтересовать Одиона и в перспективе выбить из него золотишко на обучение колдовству. А удовольствие сие обходилось в баснословные суммы по моей информации.

Вот и сегодня, когда аристократ попросил меня съездить в торговые ряды, дабы решить проблему с одним ремесленником, я охотно согласился. Суть неурядицы крылась в том, что один лавочник подрядился перевооружить воинов нашего дома и обязался поставить полтора десятка стальных фальшионов еще к прошлому новолунию. Но получили мы от него меньше половины партии. Самому главе такой мелочью заниматься не с руки. Слуги уже трижды ходили к нему в лавку, но так ничего и не добились. Велайд пока еще сторонился задач, где надо было шевелить мозгами, а не мускулами. Женщинам же, по непоколебимому убеждению аристократа, решение коммерческих вопросов вообще нельзя доверять. Потому Одион вручил мне закупну́ю грамоту, в которой излагались условия сделки между мастеровым Боктодом и родом Адамастро, да расписку об оплате. С этим пакетом я и отправился призывать обнаглевшего торгаша к ответу.

По пути в конюшни я совершенно нежданно повстречал Веду. Та, каким-то образом прознав, что я собираюсь в город, стала слезно напрашиваться со мной. И я, не видя причин ей отказывать, позволил девушке присоединиться. Пришлось, правда, челяди поручить расседлать жеребца и подготовить к выезду небольшую двуколку. Но разве это проблема? Не мне же под пузом у лошадей ползать. Как оказалось, звание дворянина даже средней руки имело множество плюсов. И я постепенно учился ими пользоваться.

Конечно, моё воспитание из двадцать первого века иной раз повергало дворовой люд в шок. Но исключительно в добром смысле. Словами не передать, как гордо расправлялись плечи и радостно сияли лица у прислужников, которые слышали от старшего сына своего господина простые «пожалуйста» и «спасибо». Ведь в доме Адамастро даже бесконечно милая Веда иной раз нещадно гоняла челядь, будто они и не люди вовсе. Я же так пока не умел. Сразу виноватым себя чувствовал.

Остальные члены семьи эту мою маленькую причуду, разумеется, не поняли. И даже в какой-то мере осудили, если я правильно расшифровал их косые взгляды. А вот отношение слуг ко мне изменилось до неузнаваемости. За право исполнить любую мою просьбу они чуть ли не драться начинали. И если что-то делали для меня, то не просто на совесть, а с душой! Как говаривала моя бабушка, ласковое слово и кошке приятно. И лишь в новом мире я сполна постиг справедливость этой пословицы.

Так что когда я вернулся к конюшне вместе с принарядившейся Ведой, там уже меня ждал улыбчивый усатый кучер на запряженной коляске. Мы погрузились в неё и поехали. А чтобы не терять время понапрасну, я взял обычную серебряную монетку и принялся катать её в пальцах. Мелкая моторика не была сильной стороной Ризанта. А потому её требовалось долго и упорно развивать, чем я усиленно и занимался. Но со дня дуэли с Велайдом пока прошло слишком мало времени, чтобы я мог похвастаться какими-либо успехами.

Когда наш транспорт выехал за ворота, я хотел бы сказать, что мне открылись невероятные виды сказочного иномирного города. Очень хотел, но не скажу. Поскольку никаких мощеных белым камнем улиц, колонн из розового мрамора и великолепных особняков тут не было и в помине. Не знаю, отчего я решил, что вообще увижу нечто подобное. Наверное, меня обманула субъективность памяти Ризанта. Он-то к этой грязи, страшненьким приземистым малоэтажным домикам и вездесущей вони дерьма привык с детства. Более того, он считал свой город если не вершиной цивилизации, то чем-то вплотную к ней приближенным.

Его не смущала чавкающая раскисшая земля, которая засасывала колеса двуколки и вполне могла стащить с пешехода обувь. Не вызывали жалости скрюченные тяжелым трудом чумазые простолюдины, снующие где-то там внизу, практически за пределами видимости. Поражающие своей унылостью крестьянские бараки, в которые сгоняли на сезонные работы окрестный сельский люд, тоже не замечались сыном аристократа. Как и гниющие останки животных, нечистоты, выплескиваемые на обочины и наполняющие воздух непередаваемым амбре, лошадиный помёт, который периодически соскребали лопатами с улиц. Для молодого Адамастро всё это было частью повседневной обыденности. Да он и сам нередко бултыхался в сточных канавах, когда слишком сильно напивался.

А вот я знатно охреневал, смотря на это всё. Уж не знаю, чего мой воспитанный на голливудском представлении о средневековье мозг ждал. Но уж точно не такого! По сути, я уже не впервые столкнулся с разрывом между реальностью и воспоминаниями Ризанта. Лишний раз убедился, что безоговорочно полагаться на них не следует. Лучше всё пропускать через призму своего личного восприятия, дабы переосмыслить чужой опыт. Но это такие колоссальные объемы информации, что в ней невозможно разобраться ни за день, ни за неделю, ни даже за месяц.

Нет, когда ищешь что-то определенное, то это находится довольно быстро. Особенно в стрессовой ситуации, как было во время диалога с Одионом. Но в спокойном состоянии по лабиринту памяти Ризанта блуждать можно очень и очень долго.

К примеру, необычайно сильное потрясение я испытал, когда нам на одной из площадей попалось нечто похожее на огромную витрину. Вот только вместо товара в ней не особо аккуратно навалили человеческих останков разной степени разложения! Запах вокруг этой конструкции, должен заметить, стоял соответствующий. И разносился на многие метры.

Первым моим порывом было спросить о причинах подобного варварства у Веды. Но сознание Ризанта мне и само заботливо подсунуло верный ответ. Пусть и несколько запоздало. Оказалось, что это так называемые «последние прибежища». Такие сооружения городские власти возвели на каждом крупном перекрестке. Туда скидывали все собранные по подворотням и выгребным ямам трупы, чтобы у родственников или друзей погибшего был шанс отыскать его среди остальных почивших.

Город Клесден, на задворках которого обитало семейство Адамастро, насчитывал около двадцати тысяч жителей. Огромный населенный пункт по меркам средневековья. И с учетом нынешних нравов, можно представить, сколько мертвецов находят сборщики тел после каждой ночи. Жертвы грабежей, пьяницы, невезучие забулдыги, просто больные бродяги, да и мало ли кто еще. Всех их свозили в «последние прибежища», где без лишнего пиетета выбрасывали на всеобщее обозрение. И частенько возле таких витрин можно было встретить заплаканных женщин или нервно стискивающих челюсти мужчин. Они, борясь с собственным страхом и неприятием, дотошно вглядывались в каждый труп, высматривая среди наваленной плоти своих родных…

Ух, что-то мне совсем жутко стало от таких мыслей. Даже и думать не хочу, что чувствуют эти люди. Когда заставляешь самого себя идти к «прибежищам», лишь бы не томиться в гнетущей безызвестности. Но ежели твои поиски увенчаются успехом, то ты собственноручно убьешь последнюю надежду. Бр-р-р! Мрак какой…

— Как думаешь, Веда, а куда потом убирают трупы, за которыми никто так и не пришел? — спросил я у спутницы, поняв, что Ризанта никогда подобные вопросы не интересовали.

— Вывозят за город и скопом зарывают, — безразлично повела плечом девушка, будто бы речь шла о крысах, а не людях. — А почему тебя вдруг озаботили мертвые простолюдины?

— Потому что я рисковал оказаться на их месте всякий раз, когда возвращался из питейных домов, пошатываясь и спотыкаясь. Меня могли прирезать, раздеть догола и скинуть в отхожую яму. И когда б меня выловили, никто бы не признал во мне высокородного. Смерть нас уравнивает даже с самым последним крестьянином.

Девица внимательно посмотрела на меня, видимо, выискивая хоть малейшие признаки того, что я шучу. Но я был предельно серьезен.

— Ты очень сильно изменился, Ризант, — обескуражено выдохнула Веда. — Я не ожидала от тебя столь зрелых рассуждений…

— Приходится взрослеть. Ведь если я останусь великовозрастным повесой, отец выпнет меня из дому. И выбор встанет передо мной простой: либо я строю карьеру военного, как он хочет, либо иду на паперть.

Девица задумчиво покивала, вполне удовлетворившись таким объяснением. А потом у меня и вовсе пропала нужда продолжать диалог. Поскольку извозчик довез нас до торговых рядов.

— Риз, не возражаешь, если я посещу лавку трав и благовоний на соседней улице? — состроила просительную мордашку юная Адамастро.

— Да, езжай! — великодушно разрешил я.

— Спасибо! — просияла аристократка. — Мы скоро вернемся!

Двуколка укатила, а я направился навестить обнаглевшего торгаша, придерживая ножны с рапирой. Ну-с, посмотрим, что там за хитровыделанный Боктод смеет целый аристократический род за нос водить!

Глава 9

Пока я преодолевал десяток метров до дверей лавки, то успел дважды вляпаться в кучи конского навоза. А может и не конского вовсе. Ведь в торговом квартале какой только тягловой живности не проходило. И быки, и волы, и ослы. И весь этот зоопарк неистово гадил, покрывая улицу толстым слоем дерьма. Торговые точки из тех, которые поприличней, обязательно нанимали специально обученных людей с деревянными лопатами. И те только и делали, что целыми днями отбрасывали нечистоты от магазинов работодателей. Но лавка Боктода оказалась не из их числа.

Толкнув самую простецкую дощатую дверь, я вошел в пропахшее гарью и жженым жиром помещение. Окошки здесь были совсем маленькие и полноценно не могли разогнать полумрак. Потому в заведении, для большего комфорта покупателей, едко тлели какие-то гротескные пародии на свечи. Они выглядели как вымоченные в каком-то растворе тряпки, намотанные на толстую щепку. И испускали едкий черный дымок, от которого у меня тут же запершило в горле.

Однако невзирая на общую убогость обстановки, товары, развешанные на стенах, казались весьма добротными. Простые, без лишних украшательств, орнаментов и гравировок. Но при том справные. Они выглядели ровно так, как и должен выглядеть крепкий рабочий инструмент. В основном тут присутствовали сельскохозяйственные орудия, вроде колунов, мотыг, лезвий кос, серпов и прочих крюков непонятного назначения. Но встречались среди них и изделия отчетливо боевой направленности. К примеру, над самым входом висели две скрещенные спады. На дальней стене гордо красовались классические прямые мечи. Чуть ниже — лепестки копейных наконечников всевозможных форм и размеров. Про топоры, явно не плотницкого толка, я уж и не говорю. Их тут тоже хватало. Правда, о них память Ризанта ничего мне не могла рассказать. Потому что подобное оружие парень считал уделом «презренных простолюдинов», и никогда им не интересовался.

— Доброго дня, почтенный экселенс! — оживился худощавый плешивый мужичок за стойкой, стоило только мне пересечь порог. Торговец сразу же оценил мой презентабельный наряд и украшенную гарду рапиры. — Желаете что-то приобрести? Или сделать частный заказ? Может по внешнему виду лавки и сложно подумать, но её хозяин выдающийся кузнец! Он обучался ремеслу у элдримских мастеров, а потому в его руках металл примет любую форму, какую только захотите!

— Меня зовут Ризант нор Адамастро первый, и единственное, что я хочу, так это видеть Боктода, с которым мой род заключил сделку на приобретение полутора десятка мечей! — веско и в какой-то степени даже надменно высказал я.

При звуках моего голоса торгаш съежился, став казаться еще меньше, чем он был. Раздраженный молодой аристократ — это явно не то, о чём он сегодня мечтал.

— П-прошу п-п-прощения, сиятельный экселенс, н-но мастер Боктод целыми днями занят в к-кузне. Однако я попробую р-решить любое возникшее н-недоразумение от его имени…

— В таком случае, объясните мне, почему поставка оплаченного заказа задерживается! — продолжил я играть роль заносчивого высокородного юнца. — Все разумные сроки уже вышли, а из пятнадцати клинков мы получили только шесть! Вы понимаете, что своими безответственными действиями наносите урон боеготовности дома Адамастро⁈ А если завтра наш Благовестивый Патриарх призовёт нас под свою длань, чтобы идти в поход на алавийскую нечисть⁈ Чем, по-вашему, мы должны будем воевать? Камнями и палками, как дикари с северных пределов⁈

Пока я задвигал свой гневный спич, продавец виновато кланялся мне, всеми силами показывая, как он сожалеет о сложившейся ситуации. Только единожды, когда я упомянул об альвэ, он с плохо скрытым ироничным прищуром мимолетно заглянул в мои желтые глаза.

— Я прошу извинений з-за такую вопиющую оплошность! — согнулся в очередном поклоне плешивый торгаш. — Пожалуйста, дайте мне время, я посмотрю в гроссбухе. Возможно, были какие-то задержки с поставками сырья, из-за которых мастер Боктод не уложился в срок…

— Ваши проблемы не должны касаться моего рода! — жестко изрек я. — Принимая заказ, вы обязаны позаботиться обо всех возможных неувязках!

— Бесспорно, почтенный экселенс! — выставил руки лавочник, будто опасался, что я кинусь его колотить. — Я сейчас же во всём разберусь! Пожалуйста, не гневайтесь!

Мужчина выбежал из торгового зала в подсобку, а вернулся с огромной амбарной книгой, превосходящей толщиной пуховую перину. Что-то бормоча себе под нос, он шуршал страницами и боязливо косился на меня. А когда нашел то, что искал, отчего-то и вовсе вид приобрел донельзя жалкий.

— Б-б-благородный эк-к-к-кселенс… в-в-вы… я… не поз-з-зволите ли м-м-мне взглянуть на р-р-распи…

Не дожидаясь, пока оробевший торгаш договорит, я с шумным хлопком припечатал к стойке скрученную расписку от имени ремесленника Боктода о получении монет. Собеседник принял её с глубоким поклоном, а затем развернул с такой осторожностью, словно она его могла укусить.

— Сиятельный экселенс, мне неприятно об этом говорить, но сия грамота ненастоящая, — с видимым облегчением выдохнул плешивый.

— Что⁈ Вы думаете отделаться от меня подобной нелепицей⁈ — грозно насупился я, для верности еще положив ладонь на эфес рапиры.

— О, нет, ни в коем случае! Я клянусь Многооким создателем, что не пытаюсь вас обмануть! Прошу, экселенс, взгляните сами! Вот здесь в гроссбухе описаны все денежные операции. Будьте уверены, каждую из них ревизоры Благовестивого Патриарха проверяют со всем тщанием! Поэтому ни один торговец не рискнет подделывать их…

В ответ на этот аргумент я лишь пренебрежительно фыркнул. Ведь мне прекрасно известно, что при должной сноровке запудрить голову аудитору можно и при более совершенной системе учета, нежели была принята в этом мире. И лавочник, видимо, по-своему восприняв мою реакцию, затараторил еще активнее:

— Третьего дня от пятой луны некто Рорий оплатил одну шестую часть за совершенный почтенным экслеленсом Адамастро заказ. Одиннадцатого дня, он же внес еще четверть от оставшейся суммы. Двадцать пятого дня он…

— Стоп-стоп-стоп! — замахал я руками. — Какая, к дьяволу шестая часть⁈ В расписке сказано, что ремесленник Боктод получил полную стоимость серебром и золотом! И тут стоит его подпись!

— В том и дело, молодой господин, что эта отметка поставлена не Боктодом. Я уже много лет работаю с ним. Он никогда не использовал такой витиеватый стиль письма. Вот, посмотрите на эти строки в гроссбухе. Они совершенно точно выведены рукой мастера. А еще в вашей грамоте использованы совсем другие чернила. Явно дороже тех, что мы варим. Смотрите, какой насыщенный цвет!

И действительно, записи, на которые указывал торгаш, были накарябаны будто куриной лапой. Совсем не похоже на ровный почерк из расписки. Да и с аргументом про чернила я вынужден был согласиться.

— Выходит, молодой экселенс, что род Адамастро получил ровно столько товара, сколько оплатил, — подытожил лавочник. — К сему дню погашена лишь половина стоимости заказа. Оттого и передано только семь фальшионов из пятнадцати. В качестве доказательства, я могу показать вам расписки с настоящей подписью мастера Боктода. Мне очень жаль, господин, однако я бессилен в этой ситуации…

— Мне нужно вернуться в поместье, чтобы уточнить некоторые моменты, — не перестал я отыгрывать заносчивого дворянина, хотя, откровенно признаться, мне стало несколько неловко за свои наезды.

— Да-да, почтенный экселенс, как вам будет угодно! — охотно закивал торгаш, украдкой утирая засаленным рукавом испарину со лба. — Двери нашего магазина открыты для вас в любое время!

Я вышел на «свежий» воздух, и непроизвольно поморщился, когда в нос ударила вонь крупного города. Черт, и как здесь вообще люди живут⁈ Ну невыносимо же! Перепрыгивая через кучи навоза, я доковылял до соседней улицы, где Веда изволила рассматривать товары. Пришлось объявить, что шопинг отменяется и нам надо срочно ехать домой. Я ждал, что девушка сейчас примется спорить, капризничать и упрашивать меня задержаться еще ненадолго. Но сестрица удивительно покладисто отправилась к двуколке. Иногда я забываю, насколько здесь большой вес имеет мужское слово.

Обратный путь до поместья Адамастро прошел в спокойной и молчаливой атмосфере. Все-таки моя спутница расстроилась оттого, что нам пришлось спешно уехать. Но виду старалась не подавать. Мне даже как-то жалко стало её. Не так уж много у юной барышни тут развлечений, раз уж столь незначительная поездка пробуждает в ней такой энтузиазм. Надо будет как-нибудь Веде полноценный вояж устроить. Она всегда так трепетно опекала своего непутевого брата, а тот воспринимал её заботу как должное. Пора бы ей хотя бы в малости отплатить за доброту и ласку. Но сначала предстоит решить вопрос с непонятной сделкой. А для этого нужно идти на поклон к Одиону…

— Мой экселенс, позволишь занять немного твоего времени? — осторожно заглянул я в его кабинет, когда мы прибыли в имение.

— А, Ризант, ты уже вернулся? Входи, рассказывай, — добродушно махнул увешанной перстнями ладонью глава рода. — Ты разобрался с этим кузнецом?

— Пока еще нет, отец. Ситуация оказалась несколько не такой, как мы думали…

— И в чем же сложность? — вмиг улетучилось благостное настроение собеседника.

— Боюсь, что нас обманывают…

— Это я без тебя знаю! Деньги потрачены, а товар до сей поры не поставлен! За такое вопиющее бесчинство этого Боктода нужно…

— Нет-нет, мой экселенс, подожди! Ремесленник как раз ни при чем, — поспешно прервал я поток возмущений отца Риза.

— А кто же, по-твоему, виноват во всем этом? — вперил в меня Одион тяжелый взгляд.

— Пока что всё указывает на Рория.

— Мой приказчик⁈ Этого не может быть, сын! Рорий служил мне еще до твоего рождения. Я доверяю ему чуть меньше, чем самому себе!

— Ну тогда выслушай, отец, что я узнал в лавке. Возможно, я в силу юности упускаю какую-то важную деталь…

Я обстоятельно пересказал главе Адамастро подробности разговора с торгашом. О поддельной расписке от Боктода и о подлинных грамотах, которые сохранились в лавке. Согласно им, Рорий вносил оплату частями, хотя Одион выдал ему из родовой казны сразу всю сумму.

— Не могу поверить! Неужели все эти годы приказчик обкрадывал меня? — пораженно изрек хозяин кабинета. — А ведь я припоминаю, что такие странные задержки с поставкой товаров были и раньше! Не очень часто, примерно, один или два раза в луну. Но всё-таки…

— Гораздо интересней, отец, что Рорий делал с монетами, — многозначительно подметил я. — Ведь он оплачивал все покупки, пусть и с большой задержкой. Но для чего ему понадобились деньги?

— Сейчас и узнаем… — аристократ встал из-за стола, подошел к двери и рявкнул в коридор так, что пыль со стропил посыпалась: — Рория сюда! Немедля!!!

Сразу где-то за стенами наметилась суета. Забегала прислуга, послышались перекрикивания и почему-то донесся звон каких-то медных тазов. Не прошло и двух минут, как внутрь кабинета втиснулся дородный мужик с выдающимся пузом, будто он прятал под одеждой бочонок браги.

— Здеся я, господин! — запыхавшись объявил он. — Изволили меня видеть?

— Подойди ко мне, Рорий, — тихо попросил Адамастро.

Приказчик, смешно подпрыгивая при ходьбе, заторопился к столу. Приблизившись к главе, он почтительно склонился и в таком положении замер. А дальше отец Ризанта меня удивил. Я, конечно, догадывался, что он с челядинами не особо церемонится, раз даже первенцу крепко перепадало на орехи в прошлом. Но такого продолжения я не ожидал…

— Признавайся, собака, серебро у меня таскаешь, а⁈ — прямолинейно заорал Одион, хватая мужичка за воротник.

— Ай! Что вы такое говорите, милостивый экселенс⁈ Я столько лет служу вам, и никогда… а-а-а-а!

Адамастро дернул рукой, впечатывая своего эконома мордой в дубовую столешницу. Грохнуло так, что аж по полу вибрация прошла. Но еще громче Рорий заверещал, когда глава рода придавил его сверху, как нашкодившего котёнка.

— Отвечай, погань, как давно ты меня дуришь⁈ — разъяренным медведем ревел аристократ.

— Не ведаю!!! Не ведаю, экселенс, о чем вы!!! А-а-а-а! Прошу-у-у, хва-а-атит! Отпустите-е-е! — надсадно вопил слуга.

Естественно, Одион не поверил. И он принялся самозабвенно колотить приказчика всем, что подвернется под руку. В считанные секунды пузатый бедолага лишился едва ли не половины своей густой бороды. Хозяин дома просто выдрал её. Взамен неё Рорий обзавелся глубоким рассечением на лбу, здоровенной набухающей гематомой на залысине и расквашенным носом. Но, что примечательно, так и не сознавался. Он до последнего кричал, заслоняясь руками от тяжелых ударов, что ничего не крал у своего господина. Адамастро же лютовал подобно зверю, и если его не остановить, то он прикончит несчастного прислужника. Но сказать легко. А под тяжелую руку Одиона лезть совсем не хочется. Может, он скоро выдохнется?

Недвусмысленно подсказывая, что дальше ждать уже опасно, перстни главы загорелись алым светом, создавая какие-то чары. И у меня не оставалось иного выбора. Пришлось вмешаться, покуда тот не прожарил Рория до хрустящей корочки.

— Отец, остановись! Не надо! — с целеустремленностью самоубийцы бросился я между аристократом и провинившимся приказчиком. — Ты же убьешь его!

— Отойди, Ризант! — ожег меня своей яростью мужчина. — Не смей влезать, когда я воспитываю моих слуг!

— Пожалуйста, мой экселенс, дай мне попробовать самому уладить это проблему! — с нажимом проговорил я, бесстрашно смотря главе рода прямо в глаза.

Одион вскинулся было, чтобы меня приструнить, но узрел в моем взгляде только непоколебимую решимость. И медленно, о-о-очень медленно пелена бешенства, застилающая взор аристократа, пошла на убыль. Вместо неё появился легкий интерес. А ну как его непутёвый отпрыск и вправду отыскал голову на своих плечах, да еще и думать ей научился?

— Будь по-твоему, сын, — вынес вердикт Адамастро. — Делай с этим псом всё, что захочешь.

— Спасибо, отец! — благодарно поклонился я. — Только позволь еще одну просьбу?

— Какую?

— Не вмешивайся, чтобы не произошло, хорошо?

Хозяин дома иронично вскинул брови, явно борясь с желанием отвесить и мне парочку живительных оплеух. Но любопытство всё-таки победило. Фыркнув, он отшвырнул избитого прислужника, а сам вернулся за стол, прикидываясь, будто нас для него не существует. Однако я знал, что следить за происходящим он будет очень внимательно…

— Давай, я помогу тебе, Рорий, — вежливо предложил я, поднимая истекающего кровью пузана с пола.

— Спа… спа… спасибо, молодой экселенс! — пыхтел тот, всем своим немалым весом опираясь на меня. — Я… я бы никогда… поверьте… я предан роду Адамастро… предан до самой смерти! Клянусь Многооким создателем, я не смел и помыслить…

— Тс-с-с, я знаю Рорий, знаю, — мягко прервал я сбивчивые словоизлияния приказчика. — Ты очень долго служишь нашей семье. Помню, как ты угощал меня медовыми орешками, когда я еще разговаривать толком не умел. Прости, но это я заподозрил тебя в нечестности. И поделился своими мыслями с отцом.

— Ну что вы… не стоит так говорить, молодой господин… — смутился от моих слов Рорий. Шутка ли, аристократ извиняется перед простолюдином! Для этого мира подобное событие более редкое, чем солнечное затмение. Вон, даже Одион что-то сдавленно крякнул от удивления.

— Нет, Рорий, стоило! Ты не заслужил такого отношения к себе! — пылко воскликнул я. — Ты честный человек, который трудится на благо рода Адамастро вот уже более двух десятков лет! Поверь, я этого так не оставлю! Я приложу все усилия, чтобы вывести чертовых обманщиков на чистую воду! Те, кто тебя оклеветал, получат по заслугам! Завтра же мы наведаемся к ним вместе. И чтобы подлые надувальщики уже не отвертелись, с нами пойдет магистр полной руки!

— Но… но зачем? — ошарашено пробормотал прислужник.

— Затем, что своими чарами он не позволит зарвавшимся торгашам изрыгать ложь! — строго припечатал я. — Слышал о том, что многие могущественные маги способны проникать в людские разумы? Так вот, это чистейшая правда! Наш завтрашний спутник как раз из таких!

— Да, экселенс, как скажете… — согнулся приказчик. — Ваш способ действительно поможет распутать сей узел и найти истинных виновников! Благодарю вас за доверие!

— Ступай, Рорий. Умойся и переоденься, — напутствовал я. — Затем, возьми бумагу и подробнейшим образом изложи всё, что знаешь. Занесешь её мне вечером. А завтра на рассвете мы отправимся в торговые ряды.

— Еще раз спасибо, господин, не сомневайтесь, я всё исполню!

Непрестанно кланяясь, слуга попятился к двери и вышел из кабинета, оставив меня наедине с главой Адамастро.

— Ты совсем спятил, сын⁈ — пророкотал Одион, как только Рорий покинул нас. — Почему ты отпустил его⁈ Ты же сам мне говорил, что видел подлинные расписки!

Магистра прямо-таки распирало во время моей беседы с прислужником. Но к своей чести, обещание не вмешиваться он выполнил.

— Мне показалось, что твой приказчик был достаточно искренен, — поделился я своими размышлениями. — Как бы ты его не избивал, он ни в чем не признавался. Даже угроза применить чары не подействовала на него. Но знаешь, что странно? Никто из нас не произнес вслух имя ремесленника Боктода. Но Рорий будто бы и сам прекрасно знал, за что ты его наказываешь.

— Это свидетельствует лишь о том, что он виновен! — стиснул кулаки нор Адамастро. — И его требуется немедленно схватить!

— Прошу, мой экселенс, не нужно торопиться. Дай мне закончить начатое. А там уже и рассудишь, спятил я или нет.

Одион был не в восторге от моей просьбы. Но ведь он уже пообещал не мешать, пока я решаю возникшую проблему? А для аристократа его слово очень много значит…

Глава 10

На темное время суток я не строил никаких иных планов, кроме как провести его в своей постели. Однако всё вышло несколько иначе. Глава Адамастро задержал меня в кабинете, и мы с ним до самой ночи обсуждали различные вопросы. Насущные и не очень. Можно сказать, что аристократ заново знакомился со своим сыном, которого всегда считал и паршивой овцой, и белой вороной в одном флаконе.

Теперь же он внимательно слушал мои рассуждения на различные темы. С чем-то соглашался, с чем-то спорил. Но самое главное, я ощутил, что между нами налаживается стойкий контакт. Уж не берусь судить, что мешало ему установиться раньше. То ли паталогическая инфантильность Ризанта, то ли упрямство Одиона, решившего во что бы то ни стало переломить и исправить дрянной характер первенца. Но сам факт: лишь сейчас, с моим появлением удалось ликвидировать все барьеры между высокородными. И потому я небезосновательно считал это полностью своей заслугой.

— Не желаешь испить со мной вина? — внезапно предложил нор Адамастро.

— Спасибо, отец, но меня сдерживает обещание, — тактично отказался я.

— Если ты полагаешь, будто это очередная проверка, то ты не прав, Ризант, — уважительно покосился на меня хозяин кабинета. — Я вижу, сколь сильно ты изменился. А потому не осужу тебя за пару кубков.

— И всё же, я откажусь. Ведь я господин лишь несказанного слова. А сказанного слова — я слуга.

— Твоя решимость и твердость вызывает у меня восхищение, Риз. Знаешь, в последние пару лет я много думал над тем, чтобы сделать Велайда своим преемником. Твое поведение ввергало меня в ярость и смятение. Каждодневные пьянки, злоупотребление зельями для озарённых, разнузданный образ жизни… Я собирался признать тебя недостойным наследником.

— Что бы ты ни решил, экселенс, я приму твою волю, — смиренно прикрыл я веки. — Если ты считаешь, что мой младший брат справится лучше, то не мне оспаривать твой выбор.

— Подожди, Ризант, я еще не договорил, — довольно мягко прервал меня Одион. — Теперь же, наблюдая за тобой, меня всё чаще посещают мысли, что ты можешь стать не самым плохим главой для своего рода. Но чтобы окончательно определиться, мне нужно знать, какие ты вообще себе цели ставишь? Чего хочешь добиться?

«Хех, вот это уже деловой разговор пошел!» — мысленно потер я ладони.

— Для начала, отец, я бы хотел стать магистром, как ты. Ведь личная сила — это залог успеха во многих вопросах. И именно её мне сейчас остро недостаёт.

— Хм… вот даже как?

Не уверен, показалось мне, или на волевом лице Адамастро промелькнуло нечто похожее на неловкость?

— Ну да, а что такое? Есть какие-то причины, по которым это будет затруднительно? — с подозрением осведомился я.

— Есть. И не одна, — не стал юлить Одион. — Во-первых, это деньги. Обучение в школе даже самого заурядного мастера обойдется в такую сумму, что наша семья его не потянет. Однако это не основная проблема, ведь я могу запросить ссуду или взять золото под залог нашего поместья. Но есть еще и «во-вторых». Твой дар, Риз. Скорее всего, ты этого не помнишь, ведь тебе тогда было совсем мало зим. Но я показывал тебя трем наставникам магических искусств. И все они единогласно заключили, что ты хоть и озарённый, но не склонен к творению чар. Твой предел — это стать тонко видящим ингениумом.

— Мне неловко просить тебя, мой экселенс, но ты не объяснишь чуть подробнее? Кто такие ингениумы, и почему я не смогу создавать магию?

Аристократ протяжно выдохнул, будто молчаливо сетуя на необразованность сына. Но упрекать ни в чем не стал, что уже прогресс. Вместо этого он углубился в подробнейшее описание устройства иерархии озарённых.

Если упростить и сократить пространные речи Одиона, то выходило, что у магов-материалистов, которым была дарована возможность колдовать, существовала градация в семь ступеней. Самая низшая, нулевая, соответствовала ученическому статусу. Такие начинающие звались послушниками и, по сути, вообще за озарённых не считались. Они только учились управлять энергией, и перстень магистра получали лишь после длительной подготовки и прохождения контрольного испытания.

Отец Ризанта, к примеру, достиг второй ступени. Он умел концентрировать на каменьях своих колец сразу два заклинания. Либо же разбивать одно сложное на несколько фрагментов и поочередно воспроизводить. Из этого уже следовало, что перстни озарённых — это не просто драгоценности и статусные безделушки, которые надевают ради бахвальства. Совсем нет. Они являлись призмой для внутренней энергии мага. Инструментом для её концентрации, направления и воплощения в виде чар.

Разумеется, изготовление такого украшения тоже обходилось в немалую сумму. Поскольку нюансов сей процесс имел великое множество. И все как один значимые. Вид природного минерала, его размер, чистота и даже форма огранки. К примеру, посредством янтарных топазов, как у Одиона, легче творить стихийные заклинания. А кровавый алмаз, считающийся редчайшим камнем, являлся эталоном, подходящим под любую направленность. Но такая роскошь доступна лишь избранным. Королям, да и то не всем. Послушники, как правило, довольствовались дешевейшими минералами, вроде цитрина, зеленого хризолита или низкопробного граната. И перстни с такой инкрустацией годились лишь для плетения простейших чар.

Магистры высоких ступеней, вроде четвертой и пятой, вполне могли носить разнонаправленные кольца. Одно для избранной стихии, другое для манипуляций с твердыми материалами, третье для воздействий на личную энергетику или жизненную силу, четвертое для иллюзорных искажений. Ну и так далее. Комбинаций существовало великое множество.

Ну а на самой вершине иерархии озарённых находились магистры полной руки. Прославленные колдуны, вокруг которых роилось невероятное количество слухов, суеверий и домыслов. Нередко им приписывались совсем уж фантастические способности. Но никто не брался судить, где проходят границы их могущества. Единственное, что о них знали наверняка, так это то, что им для сотворения заклинаний никакие перстни не требовались вовсе. Собственно, именно на этом народном страхе я и сыграл, когда обрабатывал Рория. Но да не суть.

Такая градация существовала в среде магов-материалистов, которых еще иначе называли операриями. Ну или милитариями, ежели озарённый избирал путь войны и шел на службу. Но была еще одна маленькая каста, особо никого не интересующая. Это те самые ингениумы, которые сами не умели творить волшбу, зато более тонко улавливали энергетические всплески. Я не скажу, что они считались полностью бесполезными. Совсем нет. Когда дело доходило до создания новых заклинаний, эти недомаги становились поистине незаменимы. Кроме того, действуя на поле боя в связке с милитариями, они могли поделиться с выдохшимися материалистами своей невеликой силой. Или заранее определить по энергетической проекции, какие чары плетет вражеский маг еще до того, как они сорвутся с его перстней.

Иными словами, ниша, доступная для ингениума, оставалась слишком тесной, чтобы туда влезли все и сразу. Ты либо должен быть гениальным творцом, в совершенстве владеющим теоретической стороной магии, либо стать батарейкой для полноценного озарённого. Третьего, вроде как, и не дано. И это было той самой причиной, по которой Одион не мог выбросить огромную кучу золота на мое обучение. Ибо вложения грозили никогда не окупиться. Это только операриев ценили так высоко, что один лишь факт покорения своего дара гарантировал носителю получение младшего дворянского титула. Правда, без земель и наделов. Но и их вполне можно заслужить своими подвигами, совершенными во благо любой державы. Ходила молва, что даже альвэ охотно привечали у себя человеческих магистров. Однако создатели-ингениумы таких привилегий были лишены. Обучать их долго, дорого и бесперспективно. Вот и бродили по людским государствам тысячи и тысячи озарённых, которые никому не нужны.

Н-да, не обрадовал меня глава новой информацией. Как же мне поручение Ваэриса выполнять, ежели я в тело такого слабака попал? Или существует вероятность, что мастера, которые определяли уровень Ризанта, ошиблись? А может, мой собственный дух обладает какими-то иными параметрами, отличными от тех, что были у старшего сына Адамастро? Как бы сей вопрос провентилировать, не вызвав лишних подозрений?

Пока я молча разгребал десятки навалившихся на меня мыслей, напряженно постукивая пальцем по подлокотнику кресла, в кабинет Адамастро кто-то тихо постучал.

— Сердце моё, ты снова засиделся допоздна. Пойдем в постель, я уже зажда… ой! — внутрь заглянула супруга Одиона и крайне удивилась, застав тут еще и меня.

— Здравствуйте, милария Илисия, — сдержанно кивнул я. — Вам невероятно идет эта ночная сорочка.

Миловидная мордашка женщины окаменела, а сама она тут же напряженно скрестила руки под грудью, словно желая отгородиться от моего взгляда. Ох, недаром она так вырядилась. Похоже, дамочка имела на муженька планы интимного характера, которые я бессовестно обломал. Вряд ли у неё после этого прибавится любви к пасынку.

— Ступай, Илисия, мы с Ризантом обсуждаем дела рода, — властно махнул рукой нор Адамастро. — Не мешай нам, ложись спать.

Аристократка онемела, заслышав такую отповедь. На её лице застыло выражение, в котором читалось: «Что вообще можно обсуждать с этим полукровкой⁈» И Одион, как мне показалось, тоже его сумел распознать.

— Ты хочешь, чтобы я повторил еще раз⁈ — насупил брови хозяин дома.

— Нет, мой экселенс, прости, что потревожила. Я пойду…

Обиженно поджав губы, дама ретировалась, плотно затворив дверь. Я при этом неодобрительно покачал головой. Зря, конечно, отец с ней так. Ох, и хватит он еще горя со своей избранницей. Видится мне, что эта мстительная милария ни единой нанесенной обиды не забыла. И только ждет случая поквитаться. Ну да не мне папку учить, сам как-нибудь разберется…

— И что ты теперь скажешь, сын? — вернулся к диалогу Одион, как будто нас и не прерывали.

— Я все равно настроен учиться, — решительно заключил я. — Пусть и не у признанного мастера. Быть может, ты мог бы объяснить мне хотя бы азы?

— Сожалею, Ризант, но ты просишь невыполнимого. Пути ингениума и оперария слишком различаются. Тебе недоступно большинство упражнений, по которым мы учились колдовать. Кроме того, для меня теория так и осталась темным лесом. Ведь я зазубривал уже готовые заклинания, не углубляясь в принципы, по которым их строили. Всё что у меня сохранилось с той поры, это пара дневников с записями. Но вряд ли они тебе сильно помогут.

— Мой экселенс, если ты не возражаешь, я бы хотел с ними ознакомиться. — мне пришлось склонить голову, чтобы скрыть довольную улыбку. — С чего-то нужно начинать.

— Хорошо, я передам их сразу же, как только найд…

— Господин, господин! Мы поймали его! — в кабинет, обрывая Одиона, с диким грохотом вломилась пара воинов. — Рорий пытался покинуть поместье, как и говорил молодой экселенс!

Раздраженный беспардонным вторжением глава рода перевел вопросительный взгляд на меня, а затем неожиданно улыбнулся:

— Так вот какой у тебя был план, Ризант? — ухмыльнулся аристократ. — Ты решил, что если мой приказчик попытается улизнуть, то это станет свидетельством его виновности?

— Да, отец, именно так, — кивнул я. — Вдобавок я рассчитывал, что он ударится в бега не с пустой мошной, а прихватит всё то, что успел наворовать у тебя за годы службы.

В глазах старшего Адамастро полыхнул огонь неподдельной гордости. Не то что бы я продемонстрировал какую-то выдающуюся смекалку. Но по сравнению с тем, что представлял из себя сын Одиона до моего появления, подобная хитрость действительно казалась чем-то невероятным.

— Привести подлеца ко мне! — скомандовал воинам глава рода.

Бойцы, коротко поклонившись, ринулись исполнять приказ. Они вернулись уже через минуту, ведя под конвоем испуганно озирающегося Рория. При нем не было никаких баулов или сумок, свидетельствующих о том, что он собрался в далекое путешествие. А только лишь не по погоде теплый стеганый дублет, который облегал выдающееся пузо прислужника.

— Хватит ли у тебя наглости отпираться дальше, червяк⁈ — зло выплюнул магистр, испепеляя незадачливого беглеца взглядом.

— Мой экселенс, о чем вы ведете речь? — промямлил тот. — Я же ничего не…

— Довольно! Я устал от этой скользкой твари! Обыщите его! — рявкнул нор Адамастро.

И воины с изрядным рвением кинулись копошиться в каждой складке одежды Рория. Вытряхнули его из сапог, сняли пояс, даже штаны стянули, чтобы убедиться, что он ничего там не прячет. Иными словами, его раздели догола, но так и не обнаружили денег, которые он должен был уносить по моим прикидкам. Десяток монет серебра в кошеле не в счет.

Хм-м… и куда ж он мог их припрятать? Успел скинуть раньше? Держал тайник за пределами особняка? Передал какому-нибудь подельнику? Черт! Как неудобно всё складывается… Мне нужно производить хорошее впечатление на Одиона, а не дураком себя выставлять. Неужели я недооценил этого пузана?

— Скажи, Рорий, куда это ты собрался посреди ночи? — спросил я у полураздетого приказчика.

— Дык это… молодой экселенс, не берет сон меня и дрёма не клонит вот уже который год! — с предельно честным видом потупил взор мужичок. — Покуда ноги не натружу, очей сомкнуть не могу.

— Угу, то есть, ты просто собирался прогуляться?

— Истинно так, господин! — лихорадочно закивал подозреваемый.

— А почему вырядился так, будто за околицей морозные северные пределы? — не отступил я.

— Так кости мои старые тепло уж больно полюбили, от всякого сквознячка ломить начинает. Оттого и приходится укутываться поплотней.

— Хорошо. Тогда такой вопрос. Когда я просил тебя в подробностях расписать свою версию событий, как ты понял, что речь идет о закупке мечей у Боктода? Ведь имя этого ремесленника даже не звучало в разговоре.

Для пущей убедительности, я взял со стола три кривых желтых листа из дешевой бумаги, в которых Рорий во всех подробностях описывал детали спорной сделки, и помахал ими перед приказчиком.

— Милостивый экселенс, ну какие могут быть сомнения? — удивленно поднял кустистые брови слуга. — Ваш дражайший батюшка столько раз меня туда засылал, я ажно со счета сбился! В остальном никаких нареканий по хозяйской части ко мне не было!

Взяв паузу для размышлений, я заложил руки за спину и принялся расхаживать по кабинету. Легенда у Рория звучала гладко. Даже Одион, судя по задумчивому виду, засомневался в моих выводах. А ну как и вправду лавочники задурили мозги недалекому сыну, который раньше, будем откровенны, не блистал сообразительностью? А он из-за одних слов чуть своего верного приказчика не забил. Даже странно, что он мне сразу поверил. Эх, а ведь неудобно получится, если я не раскушу пузана! Так отец Ризанта может вновь разочароваться в первенце, и вернуть его расположение будет нелегко. Вот же засада! А ведь у нас контакт только-только стал налаживаться.

Я еще раз пристально оглядел слугу, пытаясь понять, что меня в его облике смущает. Он стоял, почтенно склонив голову. И ничем не выказывал, что его происходящее задевает или оскорбляет. Грустные глаза, печальные вздохи и полное смирение перед волей господина. Я уже и сам готов поверить в его непричастность. Ну не круглый же он дебил, верно? Почему при первых признаках недовольства Одиона он не внес остаток оплаты? Пропил он что ли все монеты? Хм, задачка… Хорошо! А если зайти с другой стороны? Вот как бы поступил Александр Горюнов, окажись в подобной ситуации?

— Рорий, а где ты раздобыл такой модный дублет? — огорошил я приказчика неожиданной сменой темы.

— Я… так мне… э-э-э… на заказ изготовили в городе, милостивый экселенс, — осторожно ответил тот.

— Дорого, наверное, обошелся? Дашь посмотреть? Очень уж интересно, какая ткань на него пошла. Такой же себе думаю пошить. Ну же, чего ты мнешься? Снимай давай!

У прислужника на лбу выступила испарина. Но непонятно, то ли от нахождения в такой плотной одежде, то ли от волнения. Теперь главное внимательно следить за реакцией пузана…

Нехотя, но Рорий всё-таки расстался со своим дублетом и протянул его мне. Я сразу же взвесил предмет гардероба в руке, отмечая, что не такой уж он и тяжелый. Монет в подкладке точно не зашито. Но ведь не серебром и золотом единым живет здешнее общество! А что если…

Мои пальцы сноровисто стали ощупывать каждый сантиметр одёжки. И первое время мне ничего не попадалось. Но потом я дошел до рукавов…

— Эй, Рорий, — весело подмигнул я подозреваемому, — а что это у тебя тут шуршит такое?

— Э-э-э-э… молодой эскеленс, это всего лишь… э-э-э… такая специальная… эта…

— Ну? Что? Говори же! — поторопил я.

А бедолага уже поплыл. Он осознал, что попался, и отвертеться у него больше не выйдет. С победоносным видом я попросил у Одиона изящный ножик, которым он вскрывал запечатанные конверты с письмами. А потом аккуратно вспорол ткань дублета ровнёхонько по шву.

— Что там, Ризант? — с интересом приподнялся за столом нор Адамастро.

— Доказательства того, что кое-кто здесь не такой уж и честный, как изображает, — поделился я, извлекая из недр предмета одежды заботливо запрятанные листы.

Глава рода нервно запыхтел, недовольный таким расплывчатым ответом, и я услужливо принялся раскладывать бумаги перед ним.

— Это долговые расписки от семи разных купцов, — пояснил я. — Старина Рорий оказался слишком хитрым и понял, что держать свои активы в золоте опасно. Поэтому он деятельно участвовал в совместной закупке товаров. Получал с этого прибыток и снова вкладывался. Где он брал деньги, полагаю, ты уже догадался, отец. Вот почему постоянно происходили задержки с поставками. Твой приказчик регулярно относил золото не туда, куда ты ему велел, а своим проверенным торгашам. Те на эти средства закупали различные изделия, привозили и реализовывали в Клесдене. В итоге Рорий возвращал деньги, полученные из казны рода и тратил их уже по назначению. А наваренный сверху небольшой процент оставлял себе. Если судить по оборотам, то происходило это не столь уж и редко. Такие суммы ни за год, ни даже за пять простым слугой не собираются. Ну и в заключение могу сказать, что проблема с фальшионами от Боктода должна была решиться уже к следующей седмице.

— Откуда ты знаешь? — поднял на меня удивленные глаза Одион.

— Очень просто. Исходя по срокам выплаты вот из этой расписки, — постучал я пальцем по одной из бумаг.

Глава рода Адамастро тщательно просмотрел каждый документ, а потом бросил многообещающий взгляд на Рория. Тот, будто только этого и ждал, сразу же упал на колени и заголосил, моля о пощаде и прощении. Кричал и рыдал, что это Ваэрис соблазнил его нечистыми посулами, а сам бы он никогда на такое не решился. Но, разумеется, пузатому приказчику эти крокодильи слезы уже ничем не могли помочь. Аристократы своё привыкли оберегать очень рьяно. Поэтому, я толстяку не завидую. Однако у меня не было желания смотреть на то, как бедолагу режут по живому. А именно это ему и обещал пылающий взгляд Одиона. Посему я вежливо отказался от предложения отца Ризанта посетить дальние конюшни. Вместо этого я осведомился, дозволит ли мне он самому навестить авторов всех расписок, чтобы вернуть серебро. И нор Адамастро мне не отказал. Он вообще выглядел донельзя гордым тем, что его сын раскусил мелкого жулика сам. Эх, знал бы он, в каких схемах я участвовал в прошлой жизни…

В общем, всё что мне сейчас хотелось, это лишь отправиться спать. Глаза-то уже слипаются, а завтрашний день обещает быть оч-чень долгим.

Глава 11

То, что мой авторитет в глазах главы Адамастро возрос еще больше, было видно невооруженным взглядом. Следующим утром, когда я отправлялся в торговые ряды Клесдена, аристократ лично вышел меня проводить. Впервые на памяти Ризанта он по-отечески похлопал сына по спине и приобнял за плечи. И, как назло, эту сцену застала пронырливая милария Илисия. То, как недовольно скривилась при этом её физиономия, не поддавалось никакому описанию. По её глазам я кристально ясно понял — за главенство для своего Велайда в семье она будет биться до последнего вздоха.

Но всё это случится когда-нибудь потом. Одион пребывает в самом расцвете сил. И до той поры, когда начнется его угасание, еще не один десяток лет. Ну а пока мне следует старательно укреплять наши отношения. Ведь лояльность главы дворянского рода упростит мою жизнь, как ничто другое. А потому я погрузился в уже знакомую двуколку и проверил наличие расписок в глубоком внутреннем кармане сюртука. Поплотнее запахнув полы длинных одежд, чтобы утренняя прохлада не дотянулась до моей кожи, я приготовился к длительному ожиданию. Дабы не терять время напрасно, я извлек дежурную монетку и принялся перекатывать её в пальцах. И хочу сказать, что Ризант оказался поистине уникальным молодым человеком! То, на что у Александра Горюнова когда-то ушли годы тренировок, у аристократа заняло ничтожные недели. Мелкая моторика прогрессировала ударными темпами. И мне кажется, что я уже вполне мог бы схлестнуться с кем-нибудь в кости или напёрстки на своих правилах. Интересно, а на что способны чистокровные альвэ?

Увлеченный своим нехитрым занятием и первыми успехами, я и не заметил, как мы домчали до торговых рядов. На сей раз по-крестьянски захолустные строения не навевали тоску, и вездесущий смрад не ощущался так остро. Сегодня даже деревянный настил, заменяющий тут тротуары, был каким-то поразительно чистым от продуктов жизнедеятельности крупного одомашненного зверья. И сей факт только улучшил мое настроение.

Спрыгнув с коляски, я приказал возничему отъехать чуть подальше, а сам двинулся к магазину первого купца из списка. Двинулся, да тут же замер, будто пораженный громом. Потому что мне навстречу из лавки вышла… нет, выплыла самая прекрасная девушка, которую только видел Александр Горюнов! Она была стройна, как лоза. Подвижна, как бегущий горный ручей. В каждом жесте сквозила такая грация, что профессиональные акробаты обзавидовались бы!

Её обтягивающий костюм отчетливо не дамского покроя, привлекал внимание ничуть не меньше пары висящих на поясе кривых сабель. И, судя по всему, пользоваться прелестница ими умела отменно.

Кожа у незнакомки выглядела заметно смуглее, чем у остальных жителей Клесдена, которых я видел. Я бы сказал, что по тону ближе находился насыщенный коньячный цвет. Но больше всего меня поразили глаза этой особы. Такие волчьи, глубоко-янтарные, будто бы слегка светящиеся изнутри. Почти как и у Ризанта… Матерь божья, да это же чистокровная альвэ! Впервые я видел представителя другой иномирной расы воочию! Как она вообще попала в человеческие государства?

Заметив, что я откровенно пялюсь на неё, алавийка прямо взглянула на меня и брезгливо поморщилась. По-солдатски смачно сплюнув себе под ноги, она с нескрываемым презрением процедила:

— Vaail mingsel…

А потом гордо прошествовала мимо, не удостоив больше ни каплей внимания.

— Ох, мой экселенс, ну что же вы так… — вмиг осипшим голосом поделился еще не отъехавший извозчик. — Слава Многоокому, обошлось.

— Что именно? — не понял я.

— У темноликих не принято так неприкрыто рассматривать друг друга. Для них это считается дурным тоном. Нам обоим повезло, что алавийка за мечи не схватилась…

— У себя дома, пусть хоть перережут друг друга за косые взгляды! — раздраженно буркнул я. — А у нас не надо свои порядки насаживать.

— Кха… конечно, мой экселенс, ваша правда…

Возничий поспешно свернул беседу и отъехал на указанное мной ранее место. Сначала я не понял причины столь странной реакции. Но потом, когда уже дошел до дверей лавки, чуть не хлопнул себя по лбу. Ё-моё, да я же сам наполовину этот… как там кучер их назвал? Темноликий, во! Постоянно о том забываю. Похоже, прав был Ваэрис, утверждая, что полукровки одинаково презираемы и людьми, и альвэ. И благо, что меня еще защищает аристократическое происхождение. Будь я простолюдином, давно бы камнями забили где-нибудь в подворотне…

Выбросив из головы не шибко приятную встречу, я всё же отправился исполнять то, за чем приехал. Марафон по купеческим лавкам затянулся до самого вечера. И разговор с каждым из дельцов, с которыми сотрудничал Рорий, выдался крайне напряженным. Торгаши изо всех сил упирались, не желая обналичивать свои собственные расписки сейчас. Некоторые особо наглые даже утверждали, что и после наступления оговоренного срока не смогут вернуть всю сумму. Поскольку судоходство было осложненно из-за штормов, засуха с южных предгорий дошла до хозяйственных угодий, степные разбойники распоясались, реки обмелели и еще тысяча иных отмазок.

Мне, чтобы добиться от бессовестных барыг требуемого, пришлось тоже активно включаться в эту игру. Я сыпал оскорблениями, угрозами, хватался за эфес рапиры, пугал несуществующими знакомствами в торговой палате Патриархии и многое другое. В общем, блефовал по максимуму, чтобы отбить всяческое желание пудрить мне мозги. На удивление хорошо себя показало стращание алавийцами. Вкупе с моими нечеловеческими глазами оно срабатывало безотказно во всех случаях, когда я к нему прибегал. Стоило только намекнуть купцам, что шутить со мной не надо, ибо за моей спиной маячат влиятельные темноликие, как у оппонентов сразу же выступала испарина на пухлых лицах. Что ни говори, а альвэ внушали людям не просто страх, а какой-то глубинный иррациональный ужас.

Если честно, я до сих пор не понял, в каких отношениях находятся наши расы. Вроде и воюют, а вроде и дипломатическое взаимодействие между ними активное. У нас в Клесдене это еще не так заметно, а в столицу делегации желтоглазых чуть ли не каждую седмицу наведываются. А где-то на окраинах Патриархии, поговаривают, существуют города, где возведены целые алавийские кварталы. Причем, человеку пройти туда стоило немалых усилий. Будто он границы другого государства пересекал.

Иными словами, я боюсь, что у меня уйдет только год, чтобы разобраться в геополитической ситуации нового мира. А ведь есть еще и таинственная пустошь Абиссала, населенная кьеррами. О них никто толком ничего не знает, но слухи бродят самые наипаскуднейшие. Если верить им, то получалось, что это народец психопатов и кровожадных потрошителей. Основной их ресурс –людская плоть. Она для них и пища, и сырье для сотворения неведомых монстров. Признаться, звучало это всё как какая-то детская страшилка. Однако здесь, в мире магии, всякое могло быть. Кроме того, о чем-то таком меня предупреждал и Ваэрис…

Ну да пусть оно всё катится в Абиссалу, как у местных принято говорить. Будет время — разберусь. А пока нечего голову забивать. Сбор информации устрою как-нибудь позднее.

Вывалившись из лавки последнего купца, я понял, что выжат не только морально, но и физически. Однако мои старания принесли желанные плоды! Мне удалось выполнить поставленную задачу. Набитый до отказа кошель с монетами тому подтверждение. Ушлый Рорий за годы своей службы успел сколотить целое состояние. Если перевести в понятные аналогии, то на эту сумму всё поместье Адамастро могло бы жить не меньше двух-трех лун. Это с учетом выплат жалования челядинам и расходов на содержание скота. А уж семья каких-нибудь рабочих и вовсе бы себя обеспечила на десяток лет вперед. При условии, конечно, что их привычные расходы не сильно вырастут. И сейчас всё это богатство болталось у меня на поясе, прикрытое лишь полой тонкого сюртука…

Изрядно потолстевшее солнце уже клонилось к горизонту. Вечерняя прохлада для всяких подозрительных личностей стала знаком, что пора покидать свои убежища. На улицах появились размалёванные девки, хмурые и дёрганые молодчики, пьяные компании и еще бог весть какое отребье. А тут я иду такой красивый. С почти сотней целковых серебряников, которые по весу далеко переваливали за килограмм. В общем, были поводы понервничать.

Я как раз шел к двуколке, когда меня позвал чей-то гнусавый голос. Причем, окликнул по имени.

— Эй, Риз, мой старый друг, отчего ж ты так давно не навещал нас?

Я резко крутанулся на пятках, хватаясь за висящий на поясе кинжал. Ну как кинжал… по местным меркам он ненамного превосходил длиной обычный засапожный нож. Но зато крайне удобно лежал в ладони, что для меня было немаловажно.

Мой взор быстро отыскал неприятного типа, который выглядел прямо-таки хрестоматийным жуликом. Щербатая ухмылка с неполным набором зубов, широченный плащ, начисто скрывающий фигуру, бегающие мутные глазки, прохиндейская бородка. Но при всем этом, Ризант откуда-то его знал. Вот только сознание молодого аристократа почему-то наотрез отказалось делиться со мной подробностями. Будто на этих воспоминаниях стоял какой-то блок. Такого раньше еще не бывало…

— Гляньте-ка, малыш Риз поверил в себя, — не укрылось от проходимца моё движение. — Ужель ты думаешь, что сможешь меня ткнуть этой своей красивой игрушкой?

— А ты подойди поближе, да проверь, — изрек я, цепко следя за каждым движением мелкого проныры.

Мой ответ вверг его в ступор. Видимо, настоящий Ризант этого шныря боялся. И от меня ожидали совершенно другой реакции.

— Ты что, Риз, заболел? — натурально удивился доходяга. — Ты угрожаешь… мне?

— Чего тебе нужно? — предпочел я не развивать эту тему, чтоб ненароком не выдать своей неосведомленности.

— Да так, соскучился. Ты совсем перестал ходить по кабакам. Носа не кажешь из родового гнездышка. Неужели скрываешься? Но это же глупо. Ты ведь знаешь, от нас не спрятаться… — елейная улыбочка на лице собеседника вдруг сменилась злобной гримасой, от которой прежний Ризант мог и портки обмочить. — Хватит морочить мне голову, Адамастро! Где товар⁈ Ты должен был принести его еще к началу роста луны!

От такой заявки у меня едва глаза из орбит не выскочили. Че-е-е-го⁈ Какой еще, ко всем чертям, товар⁈ Откуда у юного повесы могло найтись хоть что-то, помимо долгов? Да что вообще связывало высокородного наследника и уличное отребье из торговых кварталов⁈ Как он…

Неожиданно мои мысли споткнулись об одну маленькую деталь. Одион в самом нашем первом разговоре обронил фразу, на которую я не обратил особого внимания. «Несколько лет ты где-то находил деньги на выпивку и дорогостоящее зелье для озарённых. Отыщешь их и на сей раз, ежели они вправду тебе так нужны.» И я должен был признать, что Ризант действительно любил крайне затратный досуг. Недешевое вино текло рекой, когда он вваливался в питейные дома. А уж пристрастие наследника Адамастро к Ясности обходилось в еще большие суммы! И как бы я не напрягал мозг, докопаться до ответа на вопрос: «А откуда дровишки?» у меня так и не вышло. Неужели доходы глупого аристократического сынка шли от криминала?

— Обстоятельства изменились, — сухо отрезал я, по-прежнему избегая конкретики. — Теперь я буду работать на своих условиях.

— Это на каких же? — позабавило проныру мое нахальное заявление.

— Ты предлагаешь мне обсуждать эту тему здесь? — красноречиво обвел я взглядом оживленную вечернюю улицу. — Да еще и с тобой?

— В чем дело, Адамастро? Откуда в тебе столько безрассудной отваги? — посерьезнел мужчина в плаще. — Я ведь пока говорю с тобой по-хорошему. Но могу и по-плохому…

Сухопарый собеседник коротко свистнул, и из-за ближайшего угла возникла пара плечистых молодчиков такого же разбойничьего вида, как и он сам. Они принялись показательно похрустывать пальцами и бросать в мою сторону многозначительные взгляды. На что я уже не таясь извлек кинжал из ножен, лихо перекрутил его кистью, перебросил в другую ладонь и взял обратным хватом. Всё это я проделал достаточно уверенно и быстро, не глядя на короткий клинок. Разогретые упражнениями с монеткой пальцы слушались меня хорошо. И слава всем богам, в этот раз мне удалось не уронить оружие так же позорно, как это произошло перед поединком с Велайдом.

Уличное отребье продемонстрированными навыками впечатлилось. По крайней мере, сухарь в плаще сразу же решил вернуться на стезю дипломатии.

— Слушай, парень, ну зачем ты загоняешь самого себя в тупик, из которого не будет выхода? — сделался его голосок обманчиво добрым и сочувствующим. — Дядюшка Лис подарил тебе редкий шанс закрыть долги. Тебе ведь совсем чуть-чуть оставалось! Но теперь ты сорвал сроки, чем ужасно подвел влиятельных людей. Очень многие из-за тебя понесли убытки, понимаешь, Риз? Особенно пострадал Дядюшка Лис. Его обещания сильно обесценились и перестали иметь железную гарантию. Видишь, как ты всё усложнил?

Вся эта бандитская ересь прозвучала настолько схоже с блатными базарами из моей прошлой жизни, что мне захотелось поморщиться. Господи, криминал и его методы во всех мирах остается неизменным! Долги, вменение вины, постановка на счетчик… Словно бы я опять вернулся в шкуру Горюнова. Кстати, вовсе не удивлюсь, если окажется, что над Ризантом тоже какой-нибудь игровой долг висит…

— Ладно, Риз, спрячь клинок, давай-ка для начала всё обсудим, — продолжал щербатый негодяй. — Пойдем, не будем торчать на виду. Нам ведь ни к чему лишние уши, да?

Сухарь призывно кивнул в сторону темного переулка, откуда вылезли его мордатые подельники. И я осознал, что если заверну туда вместе с ними, то обратно могу уже и не выбраться. Ну или выйду, но уже без мешка серебра и шпаги, которой я так и не научился владеть. А то и вовсе без одежды.

— Мне нет интереса куда-либо с тобой ходить, — безапелляционно отрезал я. — Передай Дядюшке Лису, что я стану говорить только с ним.

— Ты совсем обезумел, Адамастро⁈ Уже забылся, с кем имеешь дело⁈ — с жулика моментально слетела вся напускная дружелюбность. — Да я же тебя сейчас…

— Я вспорю брюхо любому, кто ко мне приблизится, — уверенно перебил я сухаря. — И мне даже ничего за это не будет, потому что на ваших рожах написано, кто вы есть.

— А-а-а, так ты, сраный экселенс, вдруг вспомнил о своем высоком происхождении? — понятливо протянул мутный тип. — Решил, сосунок, будто красивые колечки твоего папаши защитят тебя? Не глупи, ведь ты прекрасно знаешь — тебя достанут отовсюду, где ни спрячься! Поэтому завязывай скалить пасть, щенок, и следуй за мной!

— Нет.

— Нарываешься⁈ Значит, мои мальчики тебе помогут…

Мужчина в плаще сделал знак своим вышибалам, и оба двинулись на меня. Нас отделяло меньше десятка метров, и мне срочно надо было решать, что делать. Биться, либо бежать? Последнее вроде как недостойно аристократа. Еще слухи поползут о том, как нор Адамастро первый бегает от всякого мужичья. А драться сразу с двумя бугаями… блин, да страшно как-то! Я еще не настолько опытный боец, а у этих верзил тоже могут пырялки прятаться под одеждой. Один раз моргну невовремя, и привет! Полоска стали уже в животе. Ладно, придется прибегнуть к третьему варианту. Назову его «Оптимальный». Береженного и бог бережет, как говорится…

— Поди прочь, подлый грабитель! — оглушительно заорал я, напуская на себя оскорбленный и вместе с тем бесстрашный вид. — Поищи добычу полегче! От меня ты не получишь ни единого медяка!

Мой крик пронзил привычную сутолоку и шумную суету торговых рядов подобно скрипу пенопласта, ворвавшемуся в слаженную игру оркестра. В нашу сторону тотчас же обернулось полтора десятка прохожих. Несколько лавочников высунули любопытные носы из своих магазинов. И даже парочка проезжавших мимо карет сбросила ход, а потом и вовсе остановилась. Ну еще бы! Ведь зрелище намечалось весьма интересное.

Ставлю свой мешок серебра, что люди подумали, будто на богато разодетого молодого человека напал какой-то перебравший ханыга с ножом. А он, то есть я, сначала обезоружил его, а теперь великодушно отпускал, вместо того чтобы прирезать тут же. Парочка мордоворотов, кстати, моментально срыгнула куда-то в неизвестном направлении, бросая предводителя самому разгребать заварившуюся кашу. Такая вот она, крысиная верность. Дожидаться прибытия стражи им явно не мечталось. А тут еще и у каждого пятого купца личная охрана имелась.

— Пыряй! Пыряй его, экселенс! — эмоционально выкрикнул какой-то чумазый мужик с необъятным тюком на плечах. — Неча такой падали на нашенских улицах расхаживать! Доброе дело сотворишь!

— Точно!

— Да!

— Стража! Кличьте стражу!

— Совсем обнаглели, ужо темноты не ждут!

Возмущенные и подбадривающие меня выкрики зазвучали со всех сторон. Кто-то из самых смельчаков даже поспешил мне на помощь, чтобы сообща скрутить распоясавшегося разбойника. Но тут сухарь в плаще затравленно оглянулся и предостерегающе выхватил из-под своих просторных одежд клинок, длиной в полтора локтя. Такого легкого намека хватило, чтоб желающие погеройствовать прохожие нерешительно замерли.

— Видит Многоокий создатель, я пытался с тобой обойтись по-доброму, — тихо прошипел щербатый, сверля меня ненавидящим взглядом. — Но ты, Риз, предпочел плюнуть мне в лицо! Однако этим ты оскорбил не меня… Ты перешел тропинку Лису. Имей в виду, тебя достанут везде, где бы ты ни прятался! Ну и запомни, сопляк, дом аристократа горит ничуть не хуже, чем халупа бедняка. И нож под ребро заходит с одинаковой легкостью и тем, и другим.

С этими словами мерзавец нырнул в узкий проход между домов и был таков. А я сокрушенно вздохнул и обессилено опустил руку с кинжалом. Нет, ну что за хрень⁈ Почему в обеих жизнях меня преследуют одни и те же проблемы?!!

Глава 12

В последующие дни мне пришлось залечь на дно как самому натуральному крабу. За ограду поместья я не высовывал носа. Но и Одиону признаться в произошедшем не сумел. Ведь, во-первых, я ничего не мог объяснить по сложившейся ситуации. Память Ризанта так и не уступила усиленному мозговому штурму. Во-вторых, вскрывшаяся связь с бандитами могла окончательно похоронить и без того шаткие отношения главы рода и его легкомысленного первенца. А мне лишаться такого удобного плацдарма для дальнейшего развития очень не хотелось.

Зато найти информацию о загадочном Дядюшке Лисе не составило большого труда. Для этого не пришлось даже выходить за ворота. Ведь о нем слышали практически все прислужники, которые любили хаживать по кабакам. Если собрать разрозненные сведения от них в одну кучу, то получалось, что за мной охотился весьма мутный тип, промышляющий всем, что только можно придумать. Официально он содержал лишь питейные и игорные дома, курильни и несколько борделей. А вот что творилось в тени этого вполне легального прикрытия, никто толком не ведал. А те, кто случайно узнал, уже ничего не расскажут.

В общем, мои ненавязчивые расспросы успокоение не принесли. Скорее, наоборот, заставили еще больше напрячься. В свое время мне одного Бати хватило, чтобы клещом вцепиться в предложение Ваэриса сбежать в другой мир. А Дядюшка Лис, судя по всему, еще более лютый бугор. И вот я фактически вернулся к тому, с чего начинал. Если не хуже. Ведь теперь мне неизвестно даже, что ему должен! Будь проклята эта избирательная амнезия…

От непрекращающихся нервных метаний по моей комнате уже болели ноги. Я утомил самого себя этим мельтешением, но сидеть на месте попросту не мог. На ходу почему-то лучше думалось. И спустя множество часов бесцельных топтаний, в мою голову постучалась одна мыслишка. Та самая, которая изначально была на поверхности.

Если отбросить всё лишнее, то мои текущие цели сводятся до двух простейших условий. Первое — укрыться от длинных рук Дядюшки Лиса и его прихлебателей. Второе — стать сильнее, дабы со мной даже связываться побоялись. Буду объективным, я далеко не такой умелый боец, чтобы противостоять клесденским головорезам. Значит, единственное мое спасение в освоении магии. А в каком месте можно вычеркнуть одновременно эти два пункта? Так в армии же! Куда меня с самого начала и пытался запихнуть Одион.

Еще несколько суток ушло на финальную обкатку плана. Через посыльных я навел справки о том, что необученные озарённые действительно получают начальное магическое образование при поступлении в ряды доблестных войск Южной Патриархии. Теорию им, конечно, никто углубленно не преподает, зато практики на их долю выпадает выше крыши. Заключается при этом средневековый аналог контракта, который спустя пару-тройку лет можно расторгнуть. Причем для аристократа перечень способов вернуться к мирной жизни гораздо шире, нежели для простолюдинов. Те если попадают на военную службу, то тянут лямку либо до самой смерти, либо до глубокой старости.

В общем, эти сведения помогли моим замыслам обрести конкретные очертания. И когда я окончательно решился, то отправился сообщить о своем выборе главе рода. И почти в самых дверях столкнулся с Ведой.

— О, Риз! Ты всё же соизволил нарушить свое уединение? А я как раз по поручению отца к тебе. Он хотел, чтобы ты к нему зашел.

— Спасибо, я немедленно к нему отправлюсь! — заверил я сестру, удивляясь удачному совпадению. А то заглянуть к экселенсу Одиону и не застать его занятым чем-то архиважным и неотложным сродни выигрыша в лотерею.

— Молодец, братец, взрослеешь на глазах! — одарила меня сомнительной похвалой девица и, подобрав пышные юбки своего платья, скрылась где-то в недрах дома.

Дойдя до кабинета главы, я вежливо постучал и дождался разрешения входить.

— Доброго дня, мой экселенс, Ризант нор Адамастро первый приветствует тебя, — изобразил я традиционный полупоклон.

— Брось разводить политесы, Риз, — по-свойски отмахнулся Одион. — Присаживайся, я хотел тебе кое-что сказать.

Благодарно кивнув, я занял предложенное место. Невольно вспомнилась наша первая беседа с папаней молодого аристократа. Тогда он вовсе не был таким добродушным.

— Я начну издалека, — степенно откинулся в широком кресле магистр. — Все эти дни я непрестанно размышлял над произошедшими с тобой изменениями, мой сын. Резкими и пугающими. Можешь сердиться и обижаться за мою прямоту, но я по-прежнему уверен, что так не бывает. Люди меняются крайне неохотно. Альвэ же не меняются и вовсе, хотя и умеют мастерски прикидываться. Твоя мать мне это доказала лучше, чем кто бы то ни было. Потому долгое время я пребывал в смятении. Не ведал, как реагировать на твое неожиданное преображение. И, кажется, только сейчас я пришел к определенному выводу…

Нор Адамастро выложил на столешницу туго набитый кошель, задорно звякнувший металлом. А затем устремил на меня оценивающей взор.

— Что это, отец? — подал я голос, когда пауза затянулась.

— Серебро, которое долгие годы воровал у меня и преумножал Рорий. Ты сам распутал эту ситуацию и вернул его. Ты выбил у презренных торгашей все до последнего гроша. Я даже затрудняюсь предположить, каких усилий тебе это стоило. Но что самое важное, ты честно принес все деньги. Поэтому мне бы хотелось тебя вознаградить. Они твои.

— Мой экселенс, я не хочу, чтобы ты думал, будто я старался ради…

— Помалкивай, Риз и забирай деньги, — строго перебил меня Одион. — Ты же знаешь, я ненавижу уговаривать. Моё слово в этих стенах закон. Так было и так будет до тех пор, покуда моё дыхание со мной.

Я ничего не ответил. Адамастро действительно очень авторитарный человек, и спорить с ним невыносимо сложно. А иногда и опасно. Отметины на теле Ризанта тому ярчайшее подтверждение.

— Мне отчасти понятны твои чувства, сын, — несколько смягчился магистр. — Ты имеешь полное право считать, будто я был с тобой излишне суров. Однако вот тебе ярчайшее доказательство тому, что причина крылась вовсе не во мне.

Аристократ подтолкнул мошну с серебром, и мне пришлось взять её. Интересная, все-таки, у них тут мораль. Ну да ладно, не мне критиковать здешние устои. Не за тем Ваэрис меня отправил.

— Дети должны чтить своих родителей и беспрекословно слушаться их, — продолжал рассуждать Одион. — Иначе всё наше общество погрузится в страшный хаос. Поэтому даже если ты замыслил какую-то собственную игру, в которой стоит цель добиться моего расположения, я это приму. Но мириться с этим я буду до той поры, пока ты предан своей семье и мне лично. Я хочу, чтобы ты понял, что членам рода гораздо выгоднее работать сообща. Без этого семья Адамастро канет в лету уже в следующем поколении. Наконец-то я разглядел в тебе качества, которые должен иметь настоящий лидер. А потому я готов передать место главы, когда наступит время. Тебе, не Велайду.

— Это великая честь для меня, мой экселенс, — склонился я, не вставая с кресла. — Я приложу все усилия, чтобы не обмануть твоего доверия.

Ну что, Горюнов, поздравляю! Всё пока идет просто отлично. Если не вспоминать про уличных головорезов, которые обещали меня прикончить.

— Я рад, что мы поняли друг друга, — медленно прикрыл веки Одион.

— Позволишь ли ты мне спросить, отец, что стало с Рорием?

— Я сжалился над этим наглецом, — будто бы с сожалением выдохнул аристократ. — Сначала я хотел четвертовать его, но потом пощадил. Теперь на базарной площади стало на одного безрукого калеку больше.

Да-а-а, вот так представление у папаши Ризанта о жалости. Добряк прямо-таки, ничего не скажешь… А ведь по законам Патриархии высокородные действительно имели право казнить своих слуг за некоторые тяжкие проступки. Не знаю, правда, относится ли к ним хищение.

— А почему тебя заботит участь этого гнусного вора? — осведомился Адамастро. — Ты знал Рория с самого детства, но неужто ты волнуешься о человеке, который крал у меня?

— Как же не волноваться за того, кто помог мне заработать столько денег, — хлопнул я по туго набитому кошелю.

И тут Одион впервые на моей памяти расхохотался. Кажется, даже сам Риз не видел отца таким веселым. Однако потом аристократ внезапно посерьезнел, став тем смурным главой рода, которым все его и привыкли видеть.

— Вот об этих качествах я и говорил, сын. Тобой всегда должен руководить холодный расчет и здравый рассудок, а не горячие эмоции. И тогда ты многократно преумножишь славу и силу дома Адамастро!

— Я понимаю, мой экселенс. Спасибо за это наставление. Однако у меня тоже есть, что тебе сказать.

— Говори смело, Риз, я с удовольствием выслушаю тебя, — благодушно разрешил магистр.

— Последние пару седмиц мне тоже пришлось поломать голову над поисками своего места в жизни. И сегодня я решился окончательно. Отец, я все-таки хочу отправиться добровольцем в армию!

— Но… Ризант, зачем… зачем тебе это? — выкатил глаза Одион. — Я думал, что для тебя служба хуже всякого наказания. Пуще неволи. А ты вдруг…

— Если ты решил, что я буду следующим главой Адамастро, то мне просто необходимо стать сильнее, — выдал я лживый аргумент, который вполне укладывался и в ценности здешнего дворянства, и в образ пылкого юноши, коим я должен быть. — Я хочу двигаться вперед, а не стоять на месте. А для этого мне придется покинуть на время отчий дом. Если не возражаешь, то твой дар я потрачу на закупку снаряжения.

— Я чувствую, что должен тебя отговаривать, сын, но не могу, — печально опустил голову аристократ. — Впервые я вижу, как ты к чему-то стремишься, и не позволю себе укрощать твои порывы! Если таково твое решение, то я тебе помогу. Завтра же направлю письмо своему боевому товарищу. Он может поспособствовать подбору перспективного местечка в доблестной армии Патриархии!

— Благодарю, мой экселенс! Твоя благосклонность много для меня значит…

* * *

То, как активно Одион бросился помогать мне со сборами, показывало, что своим сыном он в действительности дорожил. Мы объехали весь торговый квартал, чтобы закупить необходимое. Ведь аристократу, согласно действующему указу патриарха, надлежало прибывать на службу «конно, людно и оружно», что называется. В противном случае, он не мог рассчитывать на офицерское звание, полагающееся ему по праву высокого происхождения. Для озарённых из этого перечня вычеркивалось «людно», но остальные пункты сохранялись.

Поэтому под чутким руководством Адамастро я обзавелся полноценным мечом вместо легкой щегольской рапиры, копьем с парой запасных наконечников и щитом с металлической окантовкой. Дальше по списку пошли бесчисленные седельные сумки, запасные пряжки, ремни, две пары качественных кожаных сапог, кованные наручи и остроконечный шлем. У последнего наличествовало некое подобие забрала, исполненное в виде маски, закрывающей лицо. Но я его сразу же отсоединил. Уж больно неудобная оказалась штуковина. Я с ней всё равно что крот слепой. Ни черта не вижу.

Все приобретения были сугубо утилитарными. Без мельчайших намеков на свойственный дворянству блеск и красоту. Но добротными, этого не отнять. Поэтому стоимость имели соответствующую. И вот тут-то запасы презентованного мне серебра и подошли к концу. Я уж собрался возвращаться в поместье, но Одион вдруг потащил меня к какому-то кузнецу на другой конец торговых рядов. В итоге магистр купил там мне прекрасную стальную кирасу! А по нынешним реалиям это даже для аристократии средней руки недешевый подарок. Тут уж моя душа вовсе запела. Я еще с прошлой жизни испытывал слабость ко всяким колющим и режущим игрушкам. Но это… это уже совсем другой уровень!

Однако на том чудеса и закончились. Подбив расходы сегодняшнего дня, отец Ризанта заметно погрустнел и сбавил обороты. На скакуне было решено сэкономить. А зачем его приобретать, если у рода Адамастро в конюшнях стояло больше полудюжины смирных кобылок? Не элитные боевые жеребцы, конечно, приученные галопом мчаться сквозь огонь и воду, но и не косоногие клячи. Если взять лошадку помоложе, то она быстро обучится всему необходимому.

Впрочем, я насчет экипировки особо не переживал, так как рассчитывал получить назначение в безопасные северные гарнизоны, где обстановка была довольно спокойная. Там Патриархия граничила с Равнинным княжеством, и отношения между нашими государствами оставались более-менее… кхм, ну пусть будет, ровными. Иногда, конечно, случались стычки из-за разных мелочей. Ну, к примеру, русло реки, по которому определялась межа, после половодья сдвинулось. В таком разе приходилось срочно бежать и грозно бряцать оружием, чтобы показать, что мы ни пяди земли не уступим. А ежели природа решила в нашу пользу, то наоборот отстаивать новоприобретенную полоску суши и спешно переставлять пограничные столбы. Ну или чужой обоз прошел, краешком задев наши территории, но не заплатил за проезд. В этом случае тоже требовалось яростно демонстрировать, что мы тут хозяева.

Иными словами, все это больше походило на мелкие дрязги сварливых соседей, нежели на настоящие боестолкновения. Даже сравнивать стыдно с теми ожесточенными схватками, которые гремели на западе континента. Там объединенные армии людей отчаянно пытались пробить себе сквозь колонии алавийцев хоть какой-нибудь выход к большой воде. И вот в ту мясорубку мне попадать категорически не хотелось. На востоке тоже было жарко, ибо там простирались пустоши кьерров, прозванные Абиссалией. Насколько я понял, этот народец жил под землей. И для обеспечения себя всем необходимым, ему не требовалось подниматься на поверхность. Однако же это не значило, что они не выползали из своих нор. Напротив, глубинные твари очень любили прошвырнуться по земле, охотясь на всё, что дышит. Хоть на безобидного зайчика, хоть на человека. Собственно, скорее всего, именно поэтому над их головами теперь и находится безжизненная степь. Ведь если на протяжении многих поколений истреблять всё живое, то экосистема рано или поздно не выдержит и загнется. А самим кьеррам от того ни горячо, ни холодно. Единственное неудобство для них — это то, что за свежей плотью для своих жутких экспериментов бегать далековато приходится. Поэтому ужасающе мерзкие порождения Абиссалии с каждой луной все ближе и ближе подбирались к рубежам человеческих государств.

В общем, север и юг оставались самыми безопасными направлениями. И я, благодаря Одиону, рассчитывал попасть именно туда. Он двадцать лет назад и сам успел много повоевать в составе Корпуса Вечной Звезды, куда набирали одних только милитариев. Это было что-то наподобие магического спецназа — малочисленные, но быстрые отряды, владеющие невероятной огневой мощью и избыточным потенциалом разрушения. Ими затыкали самые сложные участки фронта. А посему повоевать они успели практически везде и со всеми. И с рукотворными чудищами кьерров, и с другими человеческими государствами, и с альвэ. Из одного своего похода, кстати, нор Адамастро и привез пленную алавийку, родившую ему впоследствии Ризанта. За время, прожитое в теле молодого аристократа, я успел услышать от прислуги еще и альтернативную версию. Мол де, Одион благородно спас от растерзания прекрасную темноликую девушку. Привел ее в свой дом и едва ли не пылинки с нее сдувал. Но неблагодарная нелюдь сбежала обратно к соплеменникам, едва только подвернулся шанс. Но как оно там было на самом деле, хрен разберешься. Уж точно не психованного Адамастро об этом расспрашивать. Я не забыл, как резко он отреагировал в прошлый раз…

В итоге военная служба принесла отцу Риза очень многое. Посттравматическое расстройство средней тяжести, несколько ранений, любовь всей его жизни, которая разбила ему сердце. А также первенца, выдающийся боевой опыт и множество полезных знакомств. Ведь все озарённые из Корпуса Вечной Звезды имели аристократическое происхождение, но не каждому было суждено возглавить свои семьи. Поэтому, в отличие от нор Адамастро, ушедшего после десятка лет службы, многие остались и дальше строить карьеру в армии. К настоящему моменту они уже переросли должности милитариев и давно сменили меч, копье и щит на перо и пергамент. Ныне они преспокойно заседают в штабах, почивая на лаврах былой славы.

К одному такому боевому товарищу Одион меня и послал, вручив запечатанное сургучом письмо. Желания отправляться со мной он не изъявил, а мне и упрашивать было неудобно. В то же время появляться в Клесдене, где меня мечтает прирезать местный криминальный главарь без сопровождения магистра второй ступени совсем не хотелось. Но я из ситуации выкрутился и уговорил выделить мне троицу воинов из числа родовой стражи. Официальная причина — для солидности.

И вот мы вчетвером тряслись в седлах, гордо возвышаясь над прохожими. Впервые я ехал верхом, и мне, должен признать, это понравилось гораздо больше, чем на телеге. Ох, прошу прощения, я хотел сказать: «в прогулочном фаэтоне!» Память Ризанта объяснила, как себя вести и как управляться с лошадью. А тело будто бы самопроизвольно купировало все мои потенциально неверные движения.

Не успел я заметить, как мы доскакали до угрюмой цитадели, которая словно откормленный кряжистый великан улеглась посередь городских улиц. Вот где-то в её недрах и проводили рекрутские наборы. И если я сейчас войду внутрь, то выйду уже воином Южной Патриархии.

— Ух… Ваэрис, срочно дай мне знак, если я делаю что-то не так… — прошептал я себе под нос, глядя куда-то на небеса.

Постоял с полминуты, но никакого божественного проявления так и не дождался. Ни тебе облачка хитрой формы, ни даже птички пролетевшей. Ну ладно, пусть будет так. Пойду записываться в добровольцы. С богом, что ли? Или с богами, раз уж их много…

Глава 13

Привратники в цитадели встретили меня с предельным почтением и уважением. Косились, конечно, из-за характерно алавийского цвета глаз. Однако вооруженное сопровождение в виде троицы всадников вкупе с недешевым типично аристократическим прикидом свою функцию выполнили. Стражники сразу поняли, что к ним не лапотник какой заехал, а почтенный господин, носящий гордую приставку «нор» к своей фамилии. Хотя и на человека, к которому обращаются «гран», я объективно не тянул. Но для обычного солдата, что один, что другой находились на недосягаемой вышине.

Мне подробнейшим образом объяснили, как найти старшего рекрутёра, и я отправился к нему. Но даже имея четкие инструкции о том, куда идти, где подниматься и где сворачивать, я умудрился заплутать. Найти нужное помещение в средневековой цитадели, где нет ни единой информационной таблички или указателя, задачка та еще. Даже в госучреждениях из моей прошлой жизни как-то попроще было.

Но осилит дорогу идущий, как говаривал один мой бывший подельник. Трижды сбиваясь с направления и уже потеряв всяческую пространственную ориентацию, я всё же набрел на искомую дверь! Помогла небольшая компашка из трех человек, которые пришли сюда за тем же, чем и я. Молодые дворяне из не самых богатых семей, судя по облачению. Те, у кого в жизни нет других трамплинов, кроме службы в армии. Даже Ризант на их фоне выделялся. Он хотя бы наследник. А эти парни, очевидно, вторые, пятые или десятые сыны, которым мало что светит по праву рождения.

Честно дождавшись своей очереди, я вошел в… ну пусть будет «кабинет» рекрутёра. Не знаю, чего я ожидал тут увидеть. Наверное, нечто похожее на рабочее место Одиона в особняке Адамастро. А попал в какую-то кладовку. Здесь стоял единственный стол и с полдесятка шкафов. Все полки и горизонтальные поверхности оказались завалены трубками пергаментов, бумажными листами и пыльными фолиантами. Обстановка тут была не просто скромная, а аскетичная. Единственное, что выбивалось из общей картины, это дорогое бархатное кресло, в котором пыхтел и нервно ёрзал худощавый усатый мужчина со строгим, но изможденным лицом.

— Приветствую тебя, доблестный сын Патриархии! — выдал он дежурную фразу, даже не поднимая головы. — Ты решил послужить своему государству?

— И вам доброго дня, экселенс Висант нор Палви. Вы совершенно правы, — сдержанно ответил я.

Заслышав собственное имя, офицер оторвался от бумаг и с интересом уставился на меня. Однако стоило только нашим взглядам встретиться, как его брови полезли куда-то на лоб.

— Не может быть! Ризант нор Адамастро? Это ты, мой мальчик⁈

— Э-э-э… да. А как вы поняли? — немного растерялся я, так и не успев передать письмо от отца.

— Не сочти за колкость, но в высшем свете Клесдена есть всего один юноша с такими глазами, — прозрачно намекнул усач на мое происхождение. — Последний раз я видел тебя настолько маленьким, что ты помещался у Лаайды в одной руке, занимая место от ладошки до локтя! Как же ты вырос! Просто невероятно!

— Прошу простить, но кто такая Лаайда?

— Как кто? Это же твоя мать! Неужели ты… оу…

Мужчина осекся, запоздало осознав, какую скользкую тему для семейства Адамастро затронул. А потому поспешил свернуть обсуждение.

— Кхм… как бы там ни было, не мне об этом говорить. Лучше Одиона тебе никто не расскажет о ней.

— Для отца это больная тема, экселенс. Он не терпит подобных расспросов, — развел я руками.

— Значит, старина Пепел так и не смирился с её уходом… — скорбно поджал губы Висант.

— Это если мягко выразиться, — подтвердил я. — Но как вы сказали? «Пепел?»

— Да-да, так нарекли Одиона в боевом корпусе, — ностальгически улыбнулся офицер, погружаясь в воспоминания. — Потому что там, где он проходил со своим десятком, оставались лишь гарь и зола. Но мне всегда казалось, что ему это прозвище не нравилось. И раз уж он им не хвастался даже перед собственным сыном, то, чутье меня не подвело.

— Всё может быть. Мой отец вообще не из тех, кто любит травить истории. Кстати, он же передал вам послание, — спохватился я. — Примите его, экселенс.

Висант Палви взял бумажный сверток, перевязанный лентой, и сломал на нем сургуч. Углубившись в чтение, он попеременно то хмыкал, то тяжко вздыхал. А под конец и вовсе сдержанно рассмеялся.

— Выходит, мой мальчик, ты решил повторить славный путь своего родителя? — подытожил усач, убирая письмо куда-то под стол.

— Именно так, — вежливо склонил я голову.

— Похвально, похвально… Знаешь, Ризант, хоть двадцать лет назад наша страна переживала довольно скверные времена, но годы, проведенные в строю Корпуса Вечной Звезды я всё еще считаю самыми лучшими. В чем-то я даже завидую тебе. Ведь сей путь ты пройдешь впервые. Он не будет лёгок, но ты его запомнишь навсегда!

— Не смею спорить с вами, экселенс, — тактично отозвался я, ни капли не поверив в эту очевидную завлекаловку для наивных простачков.

— Так куда бы ты хотел отправиться, мой мальчик? — перешел к делу рекрутёр. — Как насчет участия в наступательной кампании? На западе сейчас объединенные войска восьми государств героически стаптывают алавийских подстилок! Еще немного, и людская раса вновь отобьет морское побережье! Поверь, подвигов хватит на каждого! Если где и есть место, чтоб проявить себя, то только там.

Ох, что-то не нравится мне, как этот усач склоняет меня к самоубийственным решениям. Не за таким назначением я к нему пришел.

— При всем уважении, господин нор Палви, но боюсь, что не готов принимать участие в крупномасштабных сражениях, — мягко отказался я от дурно пахнущей перспективы. — Для начала, мне бы хотелось прослужить где-нибудь в более спокойном месте. Ведь я не обучен ни фехтованию, ни владению магическим даром. Полагаю, мне бы подошли северные рубежи с Равнинным княжеством.

— Сожалею, Ризант, но туда набор закрыт уже давно, — отбрил меня Висант. — Наш Благовестивый Патриарх своим особым эдиктом повелел сосредоточиться на пополнении войск для других более важных направлений. Здесь я бессилен что-либо поделать…

Мужчина выдержал паузу, словно хотел понять, насколько сильно меня огорчит его ответ. А потом закинул новое предложение:

— Впрочем, есть еще одно местечко на юго-востоке — крепость Сарьен. Да, она расположена близковато к проклятым пустошам Абиссалии, но всё же далеко за линией основных столкновений с порождениями кьерров. Там формируется новый полк, который еще долго будет проходить обучение и слаживание. В перспективе он должен стать пограничным и нести совместную службу с воинами Королевства Мадес. На данный момент, это самая тихая гавань из всех возможных.

Так, ну вот уже пошел деловой разговор! Для моих целей, юг тоже сгодится. Не хотелось бы, конечно, находиться слишком близко к территориям народа подземных мясников. Но вроде от пустошей до Мадеса в самом деле путь неблизкий. И раз уж север отпадает, то у меня и выбора особого нет.

— Думаю, мне это подходит, — признал я, недолго поколебавшись.

— Прекрасно, мой мальчик, — широко ухмыльнулся рекрутёр. — Тогда присаживайся, нам надо обсудить многие детали…

* * *

В поместье я вернулся уже к обеду. На обратном пути не смог отказать себе в удовольствии прокатиться на лошади с ветерком. Сперва ускоренным аллюром, а потом и полевой рысью. А ближе к окраинам Клесдена, где позволяла интенсивность движения, мы с воинами Адамастро, состязаясь друг с другом, пронеслись галопом. Кобылка подо мной была смирная, но резвая. А потому встречный ветер аж слезы из глаз выдавил. Ух! Здорово-то как! Кажется, я уже привязался к этой тихоне! Надо её хорошенько вычесать сегодня, да каким-нибудь яблочком прикормить. А то в походе никто кроме меня о скакуне заботиться не будет. Надо приучаться ухаживать за моей гнедой красавицей.

Однако взять мастер-класс у наших конюхов мне не удалось. Стоило только въехать за ворота имения, как слуги сообщили о том, что Одион велел наведаться к нему сразу же по возвращению. А потому я отправился на второй этаж дома, прямиком в кабинет главы Адамастро.

— Мой экселенс, ты хотел меня видеть? — заглянул я внутрь.

— Да, Риз, проходи. Как прошло?

— Хорошо, отец. Я записался добровольцем и принял военную присягу. Отныне я младший эльдмистр Сарьенского конного полка.

— Сарьенский полк? Впервые слышу об этом… — задумчиво потер переносицу магистр.

— Неудивительно. Твой друг, экселенс нор Палви, сказал, что это новый отряд, который будет стеречь внутренние границы людских земель вместе с войсками Королевства Мадес.

— Значит, старый Висант отправил тебя на юг? — полуутвердительно изрек Одион. — Что же, не самое плохое местечко.

— Да, отец. И я бы хотел поблагодарить за эту помощь.

— Пустое, Ризант. Это меньшее, что я могу сделать для сына. Поэтому вот, возьми. Это тебе пригодится.

Адамастро-старший протянул мне что-то прямоугольное, обернутое тонкой материей. Я без задней мысли принял из его рук непонятный предмет и приступил к распутыванию ткани. Один оборот. Второй. Третий. Четвертый! Боже мой, да это же целая простыня, которая складывается до размера носового платка! Поразительно виртуозная работа для средневековья…

— Этот плащ я снял с трупа алавийского офицера, когда мы штурмовали подступы к Элдриму, — подсказал магистр. — Благодаря специальному методу переплетения нитей и особому материалу он совсем не промокает. Ежели возникнет надобность, ты можешь постелить его хоть в лужу. И сквозь ткань не просочится ни единой капли влаги. Кроме того, плащ очень прочный и теплый. Даже в самую холодную и ветренную ночь он согреет тебя без всякого костра. Весьма полезно для организации засад.

Я и вправду чувствовал, как от мельчайшего касания материал стремительно напитывается теплом моего тела. Будто какой-то нагревательный микроэлемент включается внутри. Крайне необычные ощущения…

А вскоре я добрался и до предмета, завернутого в драгоценный подарок Одиона. Это оказалась небольшая книжица, толщиной в два пальца. Уже по цвету обреза мне стало ясно — она изготовлена из белоснежной бумаги, что по меркам этого мира является немалой ценностью. Вероятно, поэтому нор Адамастро и прятал брошюру в ткань, чтобы она не желтела.

— Это мой дневник, Ризант. Тот, который я вёл, обучаясь владеть магией. Надеюсь, в нем ты отыщешь то, что хотел.

— Отец… мой экселенс, спасибо тебе! Твои дары поистине бесценны!

Впервые на моей памяти аристократ улыбнулся Ризанту столь печально и столь же сердечно. Кажется, где-то в глубинах своей суровой души, огрубевшей после войны и пережитого предательства возлюбленной, он по-настоящему любил первенца. Мне даже стало стыдно, что я всего лишь прикидываюсь его сыном.

— Просто возвращайся домой, Риз. Знай, что тебя здесь всегда будут ждать.

— Твои слова много для меня значат, отец. Еще раз позволь поблагодарить тебя за всё…

Я поклонился магистру искреннее, чем когда-либо до этого, и вышел из кабинета. Стоило только двери за моей спиной закрыться, как руки сами схватили дневник Одиона и раскрыли на первой странице. Глаза быстро забегали по ровным строчкам, разбирая чужой витиеватый почерк. А мозг с жадностью принялся впитывать каждый бит новой информации.

Так-так… сначала, как и ожидалось, идут теоретические выкладки. Энергия внешняя, внутренние резервы, тезисные размышления о природе магии и всякое прочее. Затем описания медитативных упражнений и дыхательных техник, помогающих найти общий язык со своим даром. Несколько абзацев уделено состоянию диссонати́и. Эдакому внутреннему истощению, наступающему после особо длительного применения чар или при сотворении объемных и энергоёмких заклинаний.

Потом настал черед более углубленного материала, предшествующего практике. Речь зашла уже о самой магии. То есть непосредственно о преобразовании невещественного желания озарённого в материально-физическое проявление. Для начала в огонь, пар и лёд, а затем и в более сложные энергетические процессы. Для этого существовало семь ступеней или, как их еще называл Адамастро-старший в своих конспектах, «истинных слогов». Они комбинировались в предложения различной длительности, которые и являли собой заклинание. Их не нужно было произносить вслух, а творить на ментальном уровне. Однако многие операрии себе в этом помогали, проговаривая нужные ступени голосом, либо же совершая пассы руками и пальцами.

Страничку за страничкой я листал заметки отца Ризанта, позабыв обо всем. Я заперся в своей комнате и не вышел даже к обеду. Ко мне приходила Веда, но я толком не разобрался что она хотела. Просто наглейшим образом спровадил сестру подальше, а сам вернулся к изучению дневника.

И вот я добрался до первой схемы, описывающей простейшее заклинание из двух ступеней. Звалось оно «Лучина» и по описанию выглядело вполне безобидным. Просто тусклый огонёк, не способный потягаться даже с дешевой свечкой. Долгое время я рассматривал изображенную комбинацию, и не мог понять, что же она мне напоминает. Такое ощущение, что я видел нечто подобное сотни и сотни раз еще в прошлой жизни, только с другого ракурса…

Повинуясь нежданно нахлынувшему наитию, я заглянул на следующие страницы дневника, где были запечатлены схемы более сложных чар. Так, вот эта вертикаль показывает высоту ступени. А горизонталь — нечто вроде длительности, с которой её нужно напитывать энергией. Вроде бы и элементарно, но до чего же мудрёно записано! Я бы мог изобразить то же самое, только в десять раз компактней. Да хотя бы нотами. Там тоже есть и высота, и длительно… стоп!

Неожиданная догадка прошибла меня словно удар тока. Мать моя женщина, а ведь и правда! Это же они и есть, только в каком-то невероятно усеченном виде, понимании и начертании. Семь истинных слогов есть ничто иное, как семь нот, из которых строится мелодия будущего заклинания!

От всколыхнувшегося возбуждения я заметался по комнате, уподобляясь запертому в вольере тигру. Будь у меня хвост, так наверняка бы по бокам себя хлестал. Нет, не может такого быть! Слишком невероятное совпадение, чтобы оказаться правдой! Или все же может?

В сознании вдруг эхом пронеслись слова Ваэриса, сказанные им в нашу первую встречу: «Я хочу, чтобы твой талант послужил на благо человеческому обществу». А что если речь шла о музыкальном таланте?

Нервно хрустнув пальцами и прикрыв веки, я потянулся к источнику внутреннего тепла, который жил в каждом озарённом. У операриев он был яркий и обжигающий. А у меня, как у ингениума, мягкий и обволакивающий. По всем признакам, я не способен сотворить никакие чары. Даже простейшая Лучина находится выше моих скромных сил. Но что-то внутри меня настойчиво требовало попробовать.

Итак, я должен взять первую ступень «Фазис» и объединить её с третьей ступенью «Мнима». Говоря на языке сольфеджио, нужны тоника и верхняя медианта в тональности до-мажор, только и всего. Мне надо лишь их «проигрывать» одновременно даром и разумом на протяжении одного такта. Эх, как же там у Одиона в конспекте писалось?

Неспешно воспроизводя инструкции с первых страниц лекций, я сконцентрировал ментальные усилия на кончике указательного пальца. Сначала ничего не происходило, и у меня никак не получалось достучаться до внутреннего источника магии. Потом, когда я все-таки ощутил его биение в своем теле, возникла новая проблема. Напитывать конструкт следовало строго вымеренным количеством энергии. И у меня никак не выходило уловить оптимальный темп. Подаю тонкую струйку — она сочится бесконечно, но так и не заполняет ступени плетения. Расширяю магический поток, так он сразу же смывает заготовку заклинания.

Безрезультатно проковырявшись минут сорок, я понял, что иду не тем путём. Тогда я решил помочь себе какими-нибудь понятными и знакомыми ассоциациями. Если волшба так похожа на музыку, то почему бы не представить, что я сижу за фортепиано? Прикрываю глаза. Воображаю черно-белую клавиатуру. Теперь я мягко нажимаю нужные две клавиши. Даже движение рукой делаю соответствующее. Выдерживаю длительность… оп! И отпускаю. А теперь попробую с подачей энергии.

После повторения манипуляций мне вдруг почудился укол легкого жара на коже. Распахнув глаза, я увидел, как в воздухе зарождается проекция, похожая на те, которые плясали по кольцам нор Адамастро, когда он творил заклинания. Прошла секунда, за ней другая. А потом над моим ногтем зажегся крохотный огонёчек, похожий на уголёк прикуренной сигареты.

«Черт… У меня получилось, что ли?!!» — шокировано подумал я, боясь даже дышать, дабы не спугнуть ненароком свою удачу. По-детски восторженная улыбка сама собой наползла на мои губы, и стереть её было задачей невыполнимой.

В данный момент я еще не осознавал, насколько сильно мой успех выбивался из рамок общепринятой нормы. Ингениум, плетущий активные чары — это уже само по себе нонсенс. А то, что это получилось без специального перстня, без длительных медитаций и подготовки, без долгой предварительной практики и изучения теории магии, и вовсе великое чудо. Но покамест об этом как-то не думалось.

Весьма скоро ликование сменилось на волнительное предвкушение. Во мне проснулся неутомимый экспериментатор, у которого руки чесались по самые локти. А что если к этим двум истинным слогам добавить еще и третий? Например, устойчивую «соль». Ну или, выражаясь принятыми здесь терминами, пятую ступень «Ним». Тогда должно получиться большое мажорное трезвучие. любопытно, какой эффект оно производит?

Короткое мысленное усилие, и немощная искорка на кончике моего пальца растянулась в линию и зашипела, подобно струе газовой горелки. Баловства ради я поднес ее к изголовью своей кровати и тут же отдернул, поскольку огонь за долю секунды обуглил дерево, оставив после себя идеально ровный черный круг. Так, пламя самое настоящее, неиллюзорное. Стало быть, обращаться с ним надо осторожно, чтобы ненароком не устроить пожар. Всё это очень опасно, но, задери меня Многоокий, до чего же интересно…

Игнорируя легкий запах палёного, повисший в воздухе, я «потушил» пятую ступень, возвращая чары в изначальное состояние. А что если я перенесу слоги этого заклинания в другую тональность? Оно приобретет какое-то иное воплощение?

Не в силах устоять перед жаждой познания, я исполнил свою задумку. Вот только, похоже, чего-то не учел. То ли мимо «нот» с непривычки промахнулся, то ли вызвал какое-то недопустимое сочетание. Сначала энергетическая проекция, доселе сияющая мерным желтоватым светом, налилась угрожающей краснотой. А потом и вовсе самоуничтожилась, разлетаясь мириадами пламенных брызг. Несколько таких жарких капель угодили мне прямиком в лицо, а другие упали на покрывало, вгрызаясь в крашенную шерсть.

Сочно выругавшись, я отнял ладонь от обожженной физиономии и кинулся тушить тлеющие искры, пока не загорелась вся кровать. Шипя и чертыхаясь, я хлопал по ним голыми руками, матерясь от каждого прикосновения. И только потом догадался натянуть рукава своих одежд пониже. Да уж, в стрессовых ситуациях у меня соображалка не всегда хорошо работает…

Разобравшись с учиненным переполохом, я облегченно осел прямо на дощатый пол. Лицо неприятно жгло после пламенной пощечины от неудавшегося заклинания. Где-то над бровью и на щеке уже прощупывались набухающие водянистые волдыри. Да и руки покраснели от тесного контакта с огнем. Успей я прервать творение чар на полсекунды раньше, ничего этого бы и не случилось. А ведь это я еще легко отделался! А если б меня взрывом по стенкам размазало, а? Что тогда, Горюнов, балда ты бестолковая? Забыл, что не за роялем сидишь?

Да-а уж, вот, это знакомство с магией у меня вышло. Отличное напоминание о том, что не следует слишком сильно зарываться. Но, с другой стороны, если не считать этого досадного инцидента, все остальное ведь прекрасно! Я не только способен видеть проекции заклинаний, как ингениум, но и колдовать сам. А это открывает для меня поистине безграничный простор в магических изысканиях. Нужно только разработать меры предосторожности, чтоб ненароком не испепелить себя…

Глава 14

Илисия нор Адамастро прогуливалась по центру Клесдена, то и дело прикладывая к носу надушенный ароматными маслами платок. Возницу она отослала подальше и велела забрать её, когда небесное светило встанет в зенит. А до тех пор она могла спокойно пройтись по улочкам города, который за минувшие восемнадцать лет брака так и не стал ей родным.

Да, не такой жизни ждала юная милария, урожденная Лайдэ, когда выходила замуж. Молодой и статный озарённый, пропахший кровью и железом, будоражил её девичье воображение. Пусть он происходил из такой же маленькой и небогатой семьи, как и сама Илисия, но вскоре Адамастро должен был стать главой своего рода. А это уже какой-никакой, но престиж. К тому же, Одион к двадцатой весне достиг звания магистра первой ступени, а к двадцать пятой, уже получил второй перстень. А это весьма выдающийся результат!

Потому глупенькая Илисия с огромной радостью приняла известие отца о том, что он решил выдать её за молодого офицера из прославленного Корпуса Вечной Звезды. Она без сожалений покинула уютный северный край и переехала со всем скарбом в огромный удушливо-вонючий Клесден. Вид и ароматы большого города, утопающего в нечистотах, стали первым потрясением для новоиспеченной невесты. А потом она и вовсе узнала, что у её жениха есть малолетний бастард-полукровка, которого тот признал сыном. Эта новость окончательно выбила почву из-под ног супружницы Адамастро. А с каждым годом в её сердце копилось всё больше и больше разочарования.

Дальнейшее покорение магического таланта Одион отложил, полностью посвятив себя делам рода. Новых перстней на его пальцах не появилось ни через пять лет, ни через десять. Да и в быту мужчина оказался человеком строгим и жестким. Он хоть и прислушивался к жене по некоторым вопросам, но манипулировать собой не позволял. К Илисии магистр относился с отчетливым холодком. Если та решалась ему перечить, мог и затрещиной наградить, как какую-то уличную девку. Пожалуй, можно было сказать, что между ними никогда не полыхало настоящей любви. По крайней мере, как бы женщина не старалась разжечь её огонь, получались лишь какие-то вяло тлеющие угольки. Да и те быстро затухали, стоило ненамного ослабить усилия.

Но даже не это тяготило бывшую нор Лайдэ больше всего. Огромное беспокойство вызывало то, что её прекрасные детки оставались ниже по праву наследования. В случае смерти Одиона, всё имущество бы досталось желтоглазому ублюдку Ризанту. А уж в способности этого полукровки промотать его за считанные луны, оставив всё семейство без средств к существованию, никто не сомневался. И потому Илисия нор Адамастро поклялась себе, что изведёт проклятого бастарда, чего бы ей это ни стоило!

Тут вдруг неподалеку от дамы, прерывая её невеселые размышления, остановилась черная закрытая карета. Сквозь наглухо занавешенные окошки невозможно было разглядеть, кто находится в ней, но аристократка и так это прекрасно знала. Поэтому, как только отворилась дверца, женщина воровато огляделась, и проворно запрыгнула на подножку.

— О, Илисия, мой прелестный цветок! Как же я скучал, по нежному бархату твоей кожи!

Сидящий внутри мужчина, без лишних церемоний поприветствовал ей жаркими объятиями и пылким поцелуем в шею, неприятно уколов щеткой своих усов.

— Что ты себе позволяешь, Висант! — строго шлепнула аристократка по ладоням, беспардонно блуждающим по её телу. — Я тебе не трактирная потаскушка!

— Да… прости, моя любовь. Наша длительная разлука совсем затмила мой разум и заставила позабыть о приличиях. Я так виноват перед тобой…

— Желтоокий ублюдок приходил к тебе? — с легким недовольством в голосе осведомилась пассажирка.

— Ризант? Конечно, радость моя. Всё прошло, как я и планировал. Тебе нет нужды больше беспокоиться об этом выродке. А теперь позволь мне отведать сладость твоих уст…

— Нет, мне нужны детали! — отстранилась Илисия от приставаний настойчивого ухажера.

— Ну ангел мой, прекрати меня истязать! Я так истосковался по твоим прикосновениям! — застонал мужчина и ринулся на новый приступ.

— Висант нор Палви, я призываю тебя сейчас же прекратить! Иначе я потребую остановки и сойду немедленно! — звонко прикрикнула женщина.

— Ох, моя царица, пощади! Сделаю всё, как ты скажешь, только не покидай меня так скоро!

— Рассказывай. В мельчайших подробностях, — потребовала супруга Адамастро.

— Да-да, твой пасынок приходил ко мне. Малыш Риз записался в добровольцы и сразу же произнес ритуальную клятву. Так что никуда от службы ему не отвертеться. Забавно, что прибыл он ни с пустыми руками, а с целым письмом от твоего муженька! — издевательски выделил тоном Висант. — Представь себе, семь лет обо мне не вспоминал, а тут изволил вдруг! Тьфу! Самовлюбленный болван…

— Твои обиды на Одиона меня вовсе не интересуют, — решительно вернула дама своего собеседника в нужное русло. — Что с Ризантом?

— Мальчишка просился на север, мечтал отсидеться на казённом жаловании в безопасном местечке, — с нескрываемым пренебрежением вымолвил офицер. — Но я посоветовал ему вариант получше…

— Запад? — предположила Илисия.

— О, нет, моя прекрасная милария! Это слишком очевидно, и желтоглазый трусишка сразу бы отказался. У меня получилось найти более верный способ свести в могилу твоего пасынка. Я убедил его вступить в Сарьенский полк…

— И что мне это должно сказать? — недовольно поджала губы спутница.

— Я объясню тебе, мой нежный цветок. Но поклянись, что эта информация останется только между нами…

— Разумеется, я буду молчать, Висант! Ты можешь мне доверять! — почти оскорбленно вскинулась аристократка.

— Ну, тогда слушай…

Нор Палви склонился к самому уху женщины и зашептал, обжигая кожу горячим дыханием:

— Патриарху в начале года пришла депеша с юга. Там проклятые темноликие заняли пограничные предгорья Королевства Медес. Цели их по сей день неизвестны, но они пригнали туда около трех тысяч своих молдегаров. Это элитные человеческие воины, которых алавийцы выводят и выращивают, подобно тому, как мы отбираем щенков из сучьего помета, оставляя лишь самых сильных. Они с самого детства растут безвольными куклами, у которых нет иного предназначения, кроме как биться и умирать во славу своих господ! Их еще называют рожденными для…

— Я знаю, кто такие молдегары, Висант, — нетерпеливо перебила аристократка собеседника. — Ближе к делу!

— Прости, моя милария, обычно женщины плохо разбираются в таких вещах, как война, — изобразил вежливый поклон офицер. — В общем, Благовестивый Патриарх не мог не отреагировать на это послание. Союзническое соглашение обязывает его поддержать Королевство Медес. Но оно не диктует нашему правителю, каких именно солдат отправлять. Это могут быть как опытные ветераны, так и зеленые новички. Собственно, потому и было принято решение сформировать Сарьенский конный полк.

— Я верно понимаю, что патриарх собрался бросить необученных новобранцев на монолитный строй молдегаров? — уточнила Илисия.

— Точнее и не скажешь, мой нежный цветок. Снимать умелых воинов с западного фронта сейчас никак нельзя. На востоке тоже остро не хватает обученных людей. А поддержку южным соседям оказать всё-таки надо. Поэтому туда записали чисто символическое количество опальных офицеров, которые хотя бы знают, за какой конец держать меч или как разжечь магический огонь. А все остальные — это просто мясо и смазка для копий алавийских выкормышей. Иными словами, моя сиятельная Илисия, Сарьенский полк — это сборище самоубийц. Они обречены на смерть, хоть и сами не понимают этого до поры. Ну как, мне удалось развеять твои сомнения?

— Определенно, мой мужественный экселенс! — томно проворковала аристократка, моментально превращаясь в ласковую кошечку. — Ну а теперь скорее иди ко мне! Я тоже соскучилась по твоим сильным объятиям…

* * *

Всю ночь я не сомкнул глаз, испытывая свои новые возможности. С десяток раз мне лишь чудом удалось не ошпарить красивую мордашку Ризанта. Но от фатальных последствий меня боги всё же отвели. Занятие волшбой оказалось крайне увлекательным, но и столь же опасным. Без опытного наставника можно запросто убиться или покалечиться!

Но у меня, в сравнении с остальными операриями этого мира, наличествовала колоссальная фора. Во-первых, мое чувствительное зрение, как у ингениума. Благодаря ему я мог успеть заблаговременно развеять опасное плетение, если замечал, что оно начинает распадаться. Во-вторых, музыкальный опыт из прошлой жизни дарил мне понимание принципов, по которым строятся магические фразы.

Но даже с такими преимуществами я всё равно умудрялся что-нибудь подпалить или сжечь. Но, клянусь шпагой Ризанта, у меня была причина так рисковать! Я шел на необдуманные эксперименты, поскольку конспекты Одиона содержали весьма однозначное указание на то, что семь истинных слогов — это вся основа магической грамоты. Поэтому опытным путем я решил установить, а применимы ли тут знания из моего прошлого мира? Сначала я проверил, можно ли эти ступени переносить в другие октавы. Оказалось, что да. Пусть не без нюансов. Но за это знание я расплатился испорченными брюками, в которых прожег дыру.

Как-то так вышло, что почти все схемы заклинаний, записанные нором Адамастро, носили огненную направленность. А вслепую создавать свои собственные мне было боязно. Вот и игрался я с ними и так, и эдак.

По сути, на то, чтобы элементарно познать, какие эффекты порождают те или иные сочетания слогов, могут уйти годы. А то и десятки лет! Потому что этих комбинаций неисчислимое множество. А есть ведь еще знаки альтерации, различные тональности, диатонические… тьфу, да что я рассказываю? Короче, поле тут не паханное. Минное. И я стою в самом его центре.

Вскоре меня от размышлений и экспериментов отвлек тихий звук, похожий на то, как робкая кошка скребется в дверь. Ну и я, раз уж не сплю, подошел к выходу и отпер латунную щеколду.

— Веда? Ты чего? — удивленно воззрился я на визитершу. — Время такое, что даже петухи еще спят.

— Я… извини Риз… мне так хотелось проститься с тобой, — потупилась девица, комкая в руках подол безразмерной ночнушки. — Ты ведь скоро уезжаешь, и неясно, когда мы увидимся вновь. Я хотела поговорить вчера. Но ты был занят…

Вспомнив, как выставил молодую аристократку, увлекшись опытами с магией, я чуть устыдился своего поведения. Всё же сестра Ризанта оставалась единственным человеком, который принимал парня таким, какой он есть. Даже ненависть матери не сумела повлиять на её искреннюю любовь.

— Это я должен просить прощения у тебя, Веда, — посторонился я, впуская девушку. — Мне следовало бы почаще думать о чувствах других, а не только о себе.

Барышня, входя в комнату, при этих словах едва не споткнулась. Она уставилась на меня такими квадратными глазами, будто я ни с того ни с сего заговорил на языке Абиссалии. Ей тяжело было представить, чтобы эгоистичный братец произнес нечто подобное. Но я считал, что милария Адамастро заслуживает хотя бы такого признания за всё то тепло, которое дарила Ризанту.

— Чем у тебя тут пахнет? — настороженно повела носом девушка. — Ты что-то жёг?

— А, да это так… неважно, в общем, — отмахнулся я, не став придумывать никаких оправданий.

Веда хмыкнула, а потом резко, без какого-либо перехода, упала мне на грудь и крепко-крепко обняла. Я от неожиданности вскинул руки, но потом всё-таки позволил себе осторожно погладить сестру по спине.

— Когда ты вернешься, Риз, я уже, скорее всего, выйду замуж, — сдавленно проговорила она. — У меня будет новый дом, новая фамилия, новая семья. Наверное, я даже из Клесдена уеду.

— Не волнуйся, я всё равно приеду в гости к своей маленькой сестричке, — пообещал я. — Мы обязательно еще встретимся.

— Правда? — с надеждой подняла на меня слегка раскрасневшиеся глаза Веда.

— Конечно. Знаешь, мне даже немного жаль, что ты моя сестра и я сам не могу на тебе жениться.

— Ну что за глупости ты говоришь, Риз? — тихо хихикнула аристократка. — Маму бы удар хватил, если б она тебя слышала.

Я сдержанно улыбнулся, и ничего не ответил. Мне ведь нельзя объяснить этой юной красотке, что для Александра Горюнова она никакая не родственница. Значит, пусть воспринимает это как шутку.

С Ведой еще долго сидели в обнимку. Просто болтали и вспоминали их с Ризантом детство. А потом Одион созвал всех обитателей особняка на помпезную трапезу, устроенную в мою честь. Магистр, так сказать, организовал мне отвальную. За столом царила вполне дружелюбная атмосфера. Поразительное дело, но даже змеюка Илисия подняла за меня кубок, явно пребывая в добром расположении духа. Наверное, никак не могла нарадоваться, что ненавистный полукровка наконец-то покинет отчий дом.

Однако в тот же день отправиться в дорогу у меня не вышло. Пришлось потратить еще некоторое время на окончательные сборы и подготовку. В итоге за ворота я выехал только лишь спустя седмицу. Стальная кираса, подаренная нором Адамастро, давила мне на плечи, натирая даже через поддоспешник. Шлем норовил сползти на глаза. Боевой палаш казался слишком неподъемным, в сравнении с парадной шпагой. Но это ничего. Отец Ризанта заверил, что я довольно скоро привыкну к тяжести доспехов.

Со стороны, вероятно, я в своем облачении выглядел достаточно боевито и внушительно. И пока моя гнедая кобылка с забавной кличкой Мурашка бодро рысила к окраинным предместьям Клесдена, простолюдины уважительно сторонились и уступали мне дорогу. Многие кланялись, хотя не обязаны были этого делать. А крестьянские девки и вовсе мечтательно вздыхали, подолгу провожая взглядами мою фигуру.

Ну а я спешил на юг. Туда, где находилась небольшая крепость Сарьен, именем которой и назван мой полк. А что ждало меня впереди, не мог бы сейчас сказать и сам Многоокий…

Глава 15

Передвигаться по землям средневекового государства оказалось не так-то и просто, как я предполагал. Ведь здесь не существовало дорог в моем обычном понимании. Эдаких мощеных камнем, монументальных и прямых, по которым сразу видно — вот она, важная транспортная артерия! Тут были лишь протоптанные в буйной зелени тысячей копыт и подошв тропинки. Каждая разной степени ширины и кривизны. И ежели на такой просеке могли свободно разъехаться две телеги, то она вообще целым трактом считалась.

Вдобавок к этому жители окрестных деревень торили свои собственные дорожки, во множестве мест пересекающие основной путь. И потому я несколько раз по недоразумению сворачивал на них, ошибочно полагая, что иду в верном направлении. В итоге до ближайшего постоялого двора я добрался уже впотьмах. Вымотанный, покрытый пылью с ног до головы, раздраженный и хмурый. На меня даже остальные посетители предпочитали не смотреть, опасаясь спровоцировать конфликт. А трактирщик, завидев злого как демон гостя на пороге, лично поспешил ко мне, не решившись отправлять служанку.

— Чего желает молодой экселенс? — учтиво согнул он спину, умудряясь при этом выворачивать шею и заглядывать мне в глаза. — Эля, мяса, ночлег?

— Экселенс желает вымыться, а затем схарчить тарелку сытной каши с окороком! — недовольно отозвался я. — Вместо эля лучше принеси кувшин кипяченной воды. И позаботься о моей лошади. Ее надо вычистить, расседлать и накормить.

— Сей же миг, господин! — еще ниже поклонился мужчина. — Парна́я уже остыла, и топить её будут только следующим утром. Однако у нас осталась нагретая водица. Если изволите, я распоряжусь наполнить для вас бадью.

— Годится! Комнаты есть свободные?

— А то как же, сиятельный экселенс! Самые лучшие! Без клопов и крыс.

Внутренне я усмехнулся здешним критериям «лучшего». Но ничего комментировать по этому поводу не стал. В юности, когда я неделями скитался по улицам с дворовой шпаной, мне в каких только бичарниках не приходилось ночевать. Так что вряд ли меня здешние условия сильно смутят.

Когда я искупался в огромной деревянной бочке и соскреб с себя весь засохший пот вперемешку с пылью, мое настроение немного улучшилось. Мышцы ломило от непривычно длительной нагрузки, а тело без брони ощущалось необычайно легким. Еще больше мне похорошело, когда я сел в общем зале и навернул щедро сдобренную жиром порцию вареной смеси из различных круп. Здоровенный шмат мяса на косточке, казалось, уже в меня не влезет. Но я зря недооценивал себя. В желудке нашлось местечко и для него.

Я заметно повеселел и приободрился. И звучащий вокруг мерный гул чужих голосов уже не раздражал, а убаюкивал. Припозднившиеся путники неспешно разбредались по своим апартаментам. Да и я, чего скрывать, собирался последовать их примеру. Вот только перед самым уходом я вдруг поймал на себе отчетливо неприязненный взгляд одного постояльца. Широкоплечий мужчина с пышной, но запутанной бородой, буквально гипнотизировал меня. Он сидел через два столика, у самой стены. И заметив, что я смотрю на него, резко встал и направился ко мне.

Предчувствуя приближение проблем, сонливость под напором адреналина расступилась. И ладонь автоматом нырнула к поясу, проверяя рукоятку обоюдоострого ножа, который я взял с собой.

— Что ты забыл в наших краях, чужеземец? — навис надо мной незнакомец.

Украдкой окинув помещение, я отметил, что гости навострили уши, но в нашу сторону старательно не смотрят. Они явно предвкушали веселье. И только трактирщик за стойкой напрягся, почуяв, как накаляется обстановка.

— А с чего ты вообще взял, что я нездешний? — не стал я сразу изображать из себя оскорбленного аристократа.

— По глазам понял, — осклабился бородач. — Отчего ты смеешь разгуливать по дорогам благословенной Патриархии, покуда наши народы воюют, алавиец?

— Спешу разочаровать тебя, но если у меня желтые глаза, это не значит, что я альвэ, — вполне мирно изрек я. — Ты же наверняка слышал, что их зовут темноликими? Это потому у них кожа не сильно светлее этого глиняного кувшина.

— Не заговаривай мне зубы! Ты даже не похож на человека! — не принял моих аргументов агрессивный постоялец. — Проваливай отсюда, и не смей отравлять своим присутствием воздух!

— Попридержи язык, смерд, — угрожающе понизил я голос. — Чтоб ты знал, я уроженец Клесдена. И сейчас ты открываешь рот на младшего эльдмистра Сарьенского конного полка!

— Вот ты и попался, соглядатай желтоглазый! — обличительно наставил на меня палец незнакомец. — В нашем государстве такого отродясь не было! Я в пехоте тысячи верст на своих двоих прошел! Уж мне это точно известно!

Бородач подался вперед, намереваясь схватить меня то ли за шею, то ли за воротник. И тут я уже не стал медлить. Мой кулак с зажатым коротким клинком взметнулся из-под столешницы, целя точно по растопыренной пятерне наглеца. Однако, похоже, этот крепыш и в самом деле имел за плечами немалый боевой опыт. Потому что он в последний момент успел отдёрнуть руку. Лезвие только кожу ему оцарапало пониже запястья.

Грязно выругавшись, бдительный ловец алавийских шпионов наотмашь попытался засветить мне в голову. Но мое проворное молодое тело без труда ушло от этого удара. Более того, я еще и сам успел контратаковать, вынуждая бородача отскочить за пределы досягаемости моего оружия.

Не знаю, чем бы закончилась наша потасовка. Незнакомец явно был настроен решительно. Да и я, уже привыкнув к житию в шкуре высокородного, отступать не планировал. Но тут вдруг между нами бесстрашно прыгнул истошно голосящий трактирщик:

— Остановитесь! Хватит! Не надо кровопролития! Здесь приличное заведение!

— Что же в твоем «приличном заведении» всякие проходимцы пристают к честным путникам, обвиняя их невесть в чем? — напустил я на себя грозный вид.

Для пущей убедительности, я с пугающей быстротой завертел в руках свой нож. И, конечно же, снова добился желаемого эффекта. Бородач при виде финтов, которые я с легкостью выписывал, явно расхотел со мной связываться. По крайней мере, лицом к лицу.

— Молю о прощении, молодой экселенс! Разрешите мне в качестве компенсации предложить вам бесплатный завтрак? — промямлил трактирщик.

— Ты думаешь подкупить меня миской похлебки? — нахмурился я.

— Нет-нет, что вы, господин! — испугано замахал тот руками. — Я лишь стараюсь сгладить это досадное происшествие! Это ведь мой долг, как хозяина заведения, гасить все возникающие конфликты между постояльцами.

— Что же твой гость сам за себя ответить не может? — ухмыльнулся я.

— Может, экселенс, всё может! Он прямо сейчас извинится перед вами за свое недостойное поведение! Ведь правда, Гугош⁈

Трактирщик гневно развернулся к бородачу и наградил его таким взглядом, что тот как-то сразу сник. Видимо, этот широкоплечий мужик частенько создавал здесь проблемы.

— Ну же, Гугош, проси прощения у молодого экселенса! Иначе, видят боги, я тебя даже на подворье больше не пущу!

— Извини… — едва слышно буркнул урезоненный баламут.

— Я тебя не расслышал, — поддел я его на прощание.

— Извини! — уже громче, повторил тот.

Несмотря на то, что в голосе Гугоша не было даже намека на искренность, я решил дальше ситуацию не развивать. Ни к чему мне эти дорожные приключения. Не такой я человек, чтоб себе передряги на ровном месте устраивать. Поэтому коротко кивнув, я потребовал обещанную мне койку. Трактирщик облегченно выдохнул, искренне радуясь, что его заведение сегодня не превратится в ристалище. И дабы еще больше задобрить знатного экселенса, приказал своей молоденькой помощнице меня сопроводить.

Пышногрудая девица, получив такое указание, аж засияла. Она окинула Ризанта игривым взглядом, особенно долго задержавшись на его смазливой мордашке. А затем, не прекращая многообещающе улыбаться, повела меня к лестнице на второй этаж. От служанки очень явно исходило желание согреть своим телом кровать дорогому гостю. Однако мне пришлось жесточайшим образом обломать все её планы. Ибо единственное, чего я хотел, так это подушку, которая будет хотя бы чуть мягче седла, об которое я отбил себе весь филей пониже спины. Ну и, помимо прочего, я не голодающий студент политеха. Поэтому благоухающая жарёхой и прочими столовскими запахами женщина не будила во мне никаких желаний.

Так что, едва попав в отведенную мне комнату, я моментально захлопнул за собой дверь и запер на деревянную щеколду. А добравшись до постели, я уснул раньше, чем успел занять горизонтальное положение. Кажется, я впервые понял, что значит выражение «спать без задних ног».

* * *

Ночь прошла без происшествий. Утром я со старческим кряхтением кое-как воздел своё одеревеневшее тело. Особенно сильно болел отшибленный седлом зад. А вдобавок бедра и почему-то пресс со спиной. Каждое движение давалось с таким трудом, что я всерьез начал раздумывать, а не остаться ли мне еще на сутки, дабы оклематься. Однако после короткой зарядки и тщательной растяжки я эту идею задвинул подальше, поскольку мне ощутимо полегчало. Потому я решил, мол, не беда, прорвемся!

Спустившись в общий зал, я отметил, что почти все вчерашние гости уже разъехались. По крайней мере, народу к настоящему времени было совсем мало. Поэтому я позавтракал в спокойной обстановке и отправился седлать свою Мурашку. И потратил я на сей процесс минут пятнадцать, не меньше. Да, долго. Но я ведь только учусь. Для меня и такой результат своего рода достижение.

Денёк выдался на редкость удачный. Не жарко и не холодно. Вчера солнце нагревало мою стальную кирасу похлеще самовара, а сегодня меня обдувал свежий ветерок. Шлем и наручи я решил тоже не надевать. Чай не на битву еду. Так что ничто не мешало поупражняться на ходу в плетении простеньких чар. Практики мне в этом деле сильно не хватало, но я прямо чувствовал, как у меня с каждой попыткой получается всё лучше.

Так я проскакал, наверное, не меньше часа, обучаясь дозировать и вымерять потоки внутренней энергии. И очень скоро достиг определенных успехов. Прогресс был заметен невооруженным глазом. Однако мне пришлось прерваться, когда мой путь преградила какая-то замызганная телега, груженная объемистыми тюками. Вокруг этой дорожной помехи суетливо скакал бойкий мужичок, досадливо причитая и постоянно дергая себя за длинные патлы. Завидев меня, незнакомец что-то обрадованно воскликнул и резво подскочил к Муршаке, сгибаясь в подобострастном поклоне. Я бы с удовольствием проскакал мимо, да вот только подвода раскорячилась аккурат на узеньком мостике через речку. Объехать ее было попросту негде.

— Милостивый экселенс, сжальтесь надо мной, над растяпой неразумным! Каюсь, не уследил! Хомут истрепался, да и лопнул! Никак мне одному не сдвинуть проклятый воз! Даже съехать не могу отсель, чтоб дорогу освободить! Не откажите в милости, господин, подсобите, а я уж в долгу не останусь! Как столкнем возок мой, дык я по чести рассчитаюсь! А то и вам же иначе не проехать никак…

Слушая обрушившийся на меня словесный поток, я подозрительно осматривал место средневекового ДТП. Что-то в манере этого болтливого мужика сильно смущало. Какой-то он навязчивый, будто привокзальный цыган. Уж как бы не задумал чего дурного. Но в одном бродяга прав, другого пути здесь нет. Придется помочь ему, а там уже поглядим, к чему тут весь этот спектакль был устроен…

Спешившись, я взял кобылу под уздцы и подвел к застрявшей телеге. Тут я действительно обнаружил разбросанную простецкую упряжь, которую пытались починить на коленке. А на другом бережке уныло пощипывала травку серая коротконогая кляча, выглядящая так, будто ей завтра уже помирать.

— Ну и чего ты от меня хочешь? — осведомился я.

— Ох, милостивый экселенс, спасибо вам! Да ничего эдакого! Просто вот тут приподнимите, где колесо, а я толкну! А то сил никак не хватает. Да с порванным хомутом лошадь не приладить в помощь…

— А давай-ка лучше ты будешь поднимать, а я толкну, — предложил я, всё еще ожидая подвоха.

— Как скажете, господин! — охотно согласился путник. — Вот, становитесь сюда. Здесь сподручней всего. А я туточки пристроюсь…

Не запуская незнакомца себе за спину, я занял предложенное место и уперся плечом в борт телеги.

— Готовы, мой экселенс? На счет три. Раз, два и…

А в следующий момент произошло именно то, чего я опасался. Словоохотливый возничий, вместо того, чтоб подымать свой застрявший транспорт, резко взмахнул рукой. Я не успел заметить у него какого-либо оружия, но все равно рефлекторно отскочил, разрывая дистанцию. И слава Многоокому! Потому что туда, где долей секунды ранее торчала моя черепушка, с хрустом впилилась свинцовая гирька на ремешке! Она вылетела из рукава этого патлатого негодяя и оставила на грубой деревянной доске глубокую вмятину. От такого подарочка мою башку бы и остроконечный кованный шлем не защитил! Ох, спасибо моему чутью на прохиндеев! Рыбак рыбака видит издалека, как говорится…

— Ц-ц! Гля, шустрый какой! — неодобрительно цокнул мужичок, посматривая на меня как на загнанную дичь. У него даже голос преобразился, сменившись с просительно-заискивающего на более грубый басовитый. Вот же актер, блин!

Я в ответ на открытое нападение тоже обнажил оружие. Правда схватился не за кавалерийский палаш, а за более привычный нож. Длинный клинок пока еще для меня оставался больше обузой. Ну не мог Ризант им полноценно махать! Слишком тяжелая железяка для его субтильной комплекции оказалась.

— Э, Гугош, вылазь! — бахнул кулаком по телеге разбойник. — Вертлявая гадина тебе дорожку перебежала, в одиночку не сдюжу!

Пухлые тюки зашевелились, и из них вылез вчерашний тип из трактира. А с ним еще и какой-то отрок явно младше двадцати зим. Оба с увесистыми дрынами на плечах и многообещающими ухмылками. Вот же дьявол! Похоже, влип я крепко. Как же мне троих сразу осилить?

— А вот мы и снова встретились, — мерзко ощерился бородач. — Нонче твоя очередь у меня прощения просить! Ну что, теперь сожалеешь, падаль желтоглазая?

— Еще бы. Очень сожалею, что вчера тебя не прирезал, — угрюмо пробормотал я.

Гугош, заслышав окончание моей реплики, сразу же вышел из себя. Его даже дополнительно распалять не потребовалось.

— У-у-у, паскуда дрянная! Ну сейчас я тебя…

Мой вчерашний знакомец ринулся вперед, раскручивая над головой дубину. Поэтому его подельникам пришлось малость притормозить, чтоб не попасть под раздачу. Я же попятился назад, выжидая момента для атаки.

Вот узловатый дрын полетел в мою голову, и мне пришлось резко наклоняться. Потом еще раз. И еще. Узкий мостик вскоре кончился, и теперь подонки вышли на меня сплошным фронтом, тесня сразу с трех направлений. Причем, тот патлатый с кистенем, был, пожалуй, опасней остальных.

Быстро-быстро перебирая ногами, я уже почти бежал спиной вперед, молясь, чтобы мне под пятку камешек какой-нибудь не попался. Нападающие, войдя в раж, неслись за мной, параллельно пытаясь огреть меня либо дубинками, либо гирькой на ремешке. Но я, дождавшись, когда Гугош в очередной раз взмахнет своим массивным оружием, широко расставил ноги, гася набранную скорость. И потом, не давая бородачу ни мгновения опомниться, прыгнул прямо на него. Мерзавец, не ожидавший такого пируэта, замешкался всего на секунду. Но моя рука с ножом работала очень стремительно. А потому клинок молниеносно вошел под углом ему в брюхо. Попал удачно, чуть пониже ребер и на всю длину.

Лезвие провалилось в чужую плоть как в топленое масло. Только почти неслышимый треск материи или кожи намекнул мне, что я не промазал. Гугош сдавленно ойкнул и поморщился. Я же на отходе успел еще провернуть в ране нож, а потом отпрыгнул, покуда его патлатый сообщник не зацепил меня кистенем.

Бородач коротко глянул на себя и, не заметив ничего критичного, вновь бросился вперед, орудуя своим дрыном. Он ощутил, как его что-то кольнуло, но увидав на рубахе крохотное багряное пятнышко, быстро успокоился. Решил, будто ранение не критичное. Однако я хорошо видел со стороны, как его бок неумолимо заливается красным. Буквально два вздоха назад еще ничего не было. А теперь материал одежды так густо напитался, что аж прилипал к телу. А после очередного богатырского замаха Гугоша, кровь потекла уже по его бедру.

Прошло меньше полуминуты, и физиономия разбойника стала белее мела. Дубина выпала из его ослабевших рук при следующем замахе. А сам он с протяжным «у-у-ух!» осел на утоптанную почву тракта.

— Бать? Батя! Ты чаво это⁈ — взволнованно вскрикнул паренёк, оборачиваясь к подельнику.

Ни фига себе, какой у них тут семейный подряд! Ну ничего, сейчас я эту милую традицию прерву…

Пока безусый грабитель щелкал клювом, отвлекшись на своего родителя, я кинулся к нему, заходя чуть со спины. Нож я перекинул из правой руки в левую уже тогда, когда она распласталась в выпаде. Все выглядело так, будто я изначально собирался просто ударить недомерка голой ладонью, но потом в ней как по волшебству материализовался клинок. И вновь сталь играючи пронзила тело, наглухо засев под левой лопаткой.

— У-у-у-а-а-а! Дядька! Дядька, спасай! А-а-а-а-а!

Пацан хрипло заголосил, выгибаясь дугой, а потом рухнул прямо на папашу. К сожалению, свое оружие я не успел вызволить. А тупой отрок, барахтаясь и крутясь на земле, вогнал его себе по самую рукоятку. Новый приступ истошного воя, конечно, порадовал мои уши. Однако плюсы на этом заканчивались. Ведь против самого опасного из всей троицы лиходея, я остался без своего главного козыря.

— Ну, сучья бестия, конец тебе! — с жаром пообещал патлатый. — Шкуру с тебя спущу, клянусь Ваэрисом!

Разбойник принялся раскачивать гирьку кистеня, держась на почтительном расстоянии от меня. А я лихорадочно размышлял, что мне делать. Может, палашом попытаться протянуть этого отброса? Да я же с ним как балерина с отбойным молотком! Но что мне еще остается⁈

Схватившись за эфес, я потянул меч из висящих сбоку ножен. Боже мой! Какой же он тяжелый и неуклюжий в моих руках! Но, кажется, у меня неожиданно появилась кой-какая идейка. Надо только немного настроится, что в условиях схватки оч-чень непросто…

Лохматое чудовище сделало бесхитростный замах, направляя грузик в горизонтальный полет. Я подставил под него клинок и кожаный ремешок закрутился вокруг лезвия.

— Ну вот и всё, выродок! — торжествующе выкрикнул патлатый, дергая за кистень.

Он уже праздновал победу, полагая, что обезоружил меня. А я даже не стал пытаться удержать палаш. Я его попросту отпустил. Лиходей ловко увернулся от летящей в него почти метровой полоски стали. Но вот чего он никак не ждал, так это того, что я прыгну за ней следом.

Ну же, давай, не подведи! «Фазис», «Мнима» и «Нин!» Я обратился к дремлющей внутри меня силе. Это пока еще не было привычным действием. Однако я всячески помогал себе, воскрешая в разуме знакомые образы. Пальцы мои пробежались по воображаемой клавиатуре несуществующего в этом мире фортепиано, и в растопыренной ладони зародилось слабое свечение. Спустя одно неописуемо ничтожное мгновение, оно с гудением трансформировалось в струю ревущего синего пламени. Но в отличие от прошлого опыта, когда я призывал эти чары в доме Адамастро, на сей раз я увеличил длительность магической фразы. Оттого и огненный поток у меня получился толще кулака.

Я сбил негодяя с ног и пока он не успел очухаться, приставил пятерню с активированным заклинанием прямо к его роже.

— И-и-и-и-и-и-а-а-а-а!!! — свиньёй завизжал ублюдок, жмурясь и ошалело мотая башкой.

Гаденыш бился, лягался, вырывался. Он всячески норовил скинуть меня, но я методично выжигал каждый квадратный сантиметр его лица, превращая щербатую морду в черную обугленную маску. Удушающий смрад горелой плоти ударил по ноздрям так мощно, что я на некоторое время потерял обоняние.

Я видел, как лопается кожа подонка и как закипает выступающая в трещинах сукровица. Как сгорают спутанные нечесаные волосы. Как под воздействием высокой температуры, стягивается рот, обнажая кривые зубы. Это всё происходило на расстоянии вытянутой руки от моих глаз, шокируя меня ужасающими деталями. Совсем скоро ублюдок затих. А я, пребывая в состоянии глубочайшего аффекта, всё не прекращал прожаривать его череп. Остановился я только тогда, когда прожег мясо до самых костей.

Слегка пошатываясь, я поднялся с обезображенного трупа и развернулся к притихшему отроку. Он всё еще оставался жив, хотя и старался прикинуться покойником. Однако мне нужен был мой нож…

Веки недомерка подрагивали при каждом моем шаге. Иногда он даже заметно жмурился. Потому принять его за мертвого мог разве что полный кретин. И когда малец догадался, что его «великолепная» игра провалилась, он жалобно заскулил:

— П-п-пожалуйста, милостивый эк-к-кселенс… сжальтесь… я не хот-тел, это они меня з-заставляли заниматься т-т-таким… Я ч-ч-честный ч-ч-человек, я буду трудиться! Т-т-только не н-н-адо… п-п-пощадит-те…

Но я не слышал его. В ушах всё еще звенел предсмертный крик сгорающего заживо разбойника, затмевая остальные звуки.

Беспардонно перевернув пацана на живот, я упер ступню ему в поясницу, а затем с некоторым усилием выдернул засевший под лопаткой клинок. Кажется, малолетний негодяй что-то вскрикнул. И я задумался, что делать с ним дальше. Однако сам он, по-видимому, принял мою нерешительность за милосердие.

— Сп-пасибо! Спас-с-сибо, экселенс! — грабитель умоляюще сложил ладони на груди. — У вас добрая душа и огр-р-ромное сердце! Я готов ради вас… хшса-ч-ч-ша-а…

Глаза юноши недоуменно расширились, когда вместо привычных слов из его глотки вырвалось тихое неразборчивое шипение. Он с ужасом посмотрел на зажатый в моей руке нож, а затем неверяще принялся ощупывать своё распоротое до самого позвоночника горло. Отрок попытался закричать, но изо рта у него вырвался только противный булькающий звук в сопровождении фонтана ярко-алой крови.

Мне не хотелось смотреть на его агонию. Поэтому я, оставляя позади перебитое семейство разбойников, нетвердой походкой побрел к безмятежно пощипывающей траву Мурашке. Этот день я запомню надолго, ведь он навсегда связал Александра Горюнова с Ризантом нор Адамастро. Сегодня мы оба впервые отняли чью-то жизнь…

Глава 16

Следующий постоялый двор, ставший очередным моим прибежищем на грядущую ночь, сильно отличался от первого. Здесь мало того, что было шумно, как в кабаках Клесдена. Так еще и публика подобралась вполне обеспеченная. Не меньше половины присутствующих были состоятельными купцами, одетыми в дорогую парчу. В углу сидела группа наемников крайне воинственного и сурового вида. Причем, их снаряжение даже с моей дилетантской точки зрения выглядело значительно дороже, нежели моё. Эти ребята не расставались с доспехами и оружием во время трапезы. А потому я имел возможность подробно рассмотреть их искусно украшенные гравировкой и орнаментами нагрудники. Такие незазорно и дворянину носить.

В другой половине зала обосновались высокородные — представители двух или трех семей с многочисленными сопровождающими. Их вычурные кареты я приметил сразу, как только въехал на подворье. И, судя по всему, они бежали откуда-то с запада. Возможно, спешили убраться подальше от пожара войны.

Ну а я тихонько сидел у стенки и задумчиво цедил местное вино, стараясь не заглядывать в свою кружку. Вид этого рубинового напитка воскрешал в моей памяти сцены ожесточенной драки, произошедшей с троицей разбойников. Но не то чтоб я рефлексировал по поводу того, что на моем счету теперь повисли три загубленные жизни. Нет, разумом я понимал, что поступил правильно. И в этом мире меня за содеянное никто даже не осудит. Ни народ, ни власть. Однако видение кровавых сцен все равно выбивали из колеи. Стоило мне только оказаться в тишине, как в ушах звучало омерзительное влажное хлюпанье распоротой глотки и скрежет стали, царапающей по позвоночнику. Ну или пронзительный визг заживо сгорающего патлатого лиходея с кистенем. Наверное, я потому и оставался в общем зале, а не шел отдыхать в комнату, чтобы не находиться наедине со своими мыслями.

Бр-р-р! Правы оказались те, кто говорил, что у совершившего убийство нормального человека может и крыша подпрыгнуть. После такого попросту невозможно остаться самим собой. Ох, кто бы знал, как мне не хочется двинуться по фазе на почве переживаний. А это вполне может случиться, если я не взбодрюсь. Да и в целом не тот здесь мир, чтобы позволять себе раскисать. Но как мне встряхнуться? Хм… имеется у меня в загашнике верный способ, который в прошлой жизни всегда помогал выбираться из объятий черной хандры. Думаю, он сработает и сейчас.

Залпом опрокинув в себя нестерпимо отдающее брагой вино, я звучно припечатал стаканом по столешнице и порывисто встал. Мое резкое движение привлекло внимание нескольких посетителей. А когда люди заметили, как я направился к группе наемников, народ предвкушающе притих. Наверное, решили, что я сейчас драку буду затевать.

— Тебе чего надо, желтоглазый? — неприветливо встретил меня воин с наголо выбритой головой.

— Если жизнь дорога, исчезни, — в том же тоне вторил ему товарищ с кривым фиолетовым шрамом на лбу.

Остальные двое лишь поддержали друзей согласными кивками, и выразительно провели пальцами по эфесам мечей.

— Не нужно агрессии, почтенные экселенсы! — обезоруживающе улыбнулся я им. — Вижу, вы многое успели пройти и многое повидать. Война смотрит на меня вашими глазами. Боюсь, что вскоре то же самое грозит и мне…

— Тьфу, хорош заливаться! — сплюнул мне под ноги лысый наемник. — Говори, чего хотел, и проваливай!

— Как насчет того, чтобы помериться удачей? — я проигнорировал нарочитую грубость собеседников и попытался их заинтриговать.

В моей руке словно по волшебству появилась серебряная монета. Я эффектной волной прокатил ее по всем пальцам от указательного до мизинца, а затем заставил исчезнуть, скинув её неуловимым движением в рукав. И непритязательная средневековая публика от такого маленького фокуса аж рты пораскрывала. Ну ей богу, как деревенские детишки в парке аттракционов!

Наемники переглянулись, после чего тип со шрамом молча подвинулся на лавке, освобождая для меня место. Я сей жест расценил как приглашение, а потому без всяких экивоков приземлился за стол.

— Занятно. А еще чего могёшь? — уже совсем другим голосом обратился ко мне бритоголовый.

— Азартные игры любите? — подмигнул я новым приятелям.

— Спрашиваешь! — рассмеялись они.

— Трактирщик! Неси мне и моим друзьям вина! Да орехов нечищеных захвати! — прокричал я в сторону стойки.

— Орехов? — синхронно скривились физиономии наемников. — Лучше пусть еще мяса пожарят!

— А мы их есть не будем. Это для игры, — пояснил я.

Четверка воинов снова переглянулась, но спорить не стала. И когда принесли заказ, я сначала заботливо подлил своим соседям вина, и затем уже взял пару орехов. Внешне они напоминали грецкие, только у этих толстая скорлупа не имела бороздок и неровностей, а была совершенно гладкой. Под заинтересованными взглядами воинов я рукояткой верного ножа аккуратно расколол орехи. А после отщипнул от хлеба кусок мякоти из которой скатал маленький упругий комочек. Ну вот и настало время познакомить аборигенов с нехитрой игрой в наперстки!

— Смотрите, правила простые. Я кладу сюда вот этот шарик, — объявил я, накрывая спрессованный мякиш половинкой скорлупки, — а потом двигаю вот таким образом…

Подчеркнуто медленно мои руки принялись перемещать подобие наперстков по столу, меняя их местами.

— А теперь, почтенные экселенсы, вам нужно угадать: где находится шарик?

Наемники глянули на меня, как на идиота. И тот, кого я посчитал за предводителя, уверенно ткнул пальцем в самую правую половинку ореха:

— Да вот здесь он! Ты что, нас совсем за дурней держишь?

— Ха-ха, а вы очень внимательны, господа! — наигранно рассмеялся я. — Шарик действительно тут!

В качестве подтверждения, я приподнял импровизированный наперсток, демонстрируя скатанный мякиш.

— Ну и в чем смысл такой глупой игры? — разочарованно подал голос молчавший доселе воин.

— О, вы хотите усложнить? — задорно прищурился я. — Ну хорошо! Тогда ставлю десять серебрушек, что в следующий раз вы не угадаете правильно!

— Издеваешься, желтоглазый⁈ Да это самые легкие деньги в моей жизни! — радостно потер ладони лысый. — Принимаю!

— И я!

— Ну-ну, давай глянем…

Трое из четверых наемников охотно поддержали мое предложение. И только лишь один их товарищ, будучи то ли чрезмерно подозрительным, то ли жадным, не захотел принимать участия в игре.

Картинно хрустнув пальцами, будто садился за рояль, я спрятал шарик под скорлупку, чтобы все могли это видеть. А уже в следующий миг мои руки замелькали с такой скоростью, что у воинов глаза из обрит вылезли. Пока они пытались уследить за тем, как я мастерски кручу четыре самодельных наперстка, у них аж испарина на физиономиях выступила.

— Ну что, уважаемые экселенсы, дерзайте! — усмехнулся я, прекращая движение.

Ох, что потом началось! Увлечь этих парней оказалось необычайно легко. Они с первых же секунд яростно заспорили, доказывая друг другу, где должен находится шарик по их мнению. А я наблюдал за их жаркой дискуссией с вежливой улыбкой, и совсем не беспокоился о своем проигрыше. Почему? Да потому что хлебный шарик давно уже находился не под скорлупками, а в моих пальцах! Ха-ха!

— Да тут он! Ручаюсь, что тут! — кричал мой сосед по лавке, тыча в самый правый наперсток.

— Болван слепой! Он здесь! Я тебе точно говорю! — возражал ему лысый, эмоционально указывая на второй слева.

— Да, Кодин, я тоже думаю, что он тут! — соглашался с предыдущим оратором третий боец.

— И все же, почтенные экселенсы, вам нужно выбрать какой-то один вариант, — подзадоривал я их.

Спор продолжался, пожалуй, минуты три. И в конце концов сидящая напротив меня парочка сумела убедить приятеля, что он заблуждается. Все согласились, что шарик находится во второй слева скорлупке.

— Не хотелось бы вас расстраивать, господа, но…

Под разочарованный гул наемников, я сдернул со стола выбранный ими наперсток, демонстрируя, что под ним ничего нет. А затем, чтобы посильнее их распалить, поднял тот, на который изначально указывал мой сосед. А параллельно с этим, я разжал пальцы и выронил на стол спрессованный мякиш. Естественно, я проделал всё так филигранно и быстро, что игрокам показалось, что он там всегда и был.

— Я ЖЕ ГОВОРИЛ ВАМ, ПРОСТОФИЛИ! Я БЫЛ ПРАВ! — раненным медведем взревел воин со шрамом.

Грянула такая яростная перепалка, что я побоялся, как бы мои новые знакомцы не передрались друг с другом. Но нет, повезло. Немного сбросив пар, они успокоились и честно принялись отсчитывать мой выигрыш.

— Еще разок? — без лишней надобности уточнил я.

— Давай, желтоглазый! Один раз у тебя получилось провести нас, но теперь мы будем начеку!

Хмыкнув, я покорно сложил ладони и вновь принялся залихватски крутить скорлупки на столешнице. На сей раз, чтобы не возбуждать подозрений и, как это называли одесские надувалы, «прикормить лохов», я дал наемникам угадать. Свою победу они встретили громогласными воплями и улюлюканьем. И их совсем не волновало, что я все равно остался в прибытке на два десятка монет. Главное, они выиграли. А такую азартную публику я люблю!

На следующий кон четвертый наемник не выдержал и присоединился к друзьям. Поэтому я сумел заработать сразу сорок монет. А потом еще столько же. И только к пятой партии ребята решили, что выходит не очень-то и справедливо! Они ставят по червонцу каждый, а выигрывают десятку монет на всех. И тогда я усложнил правила, позволив им выбирать три скорлупки одновременно!

Волна небывалого энтузиазма с новой силой захлестнула моих свежеиспеченных приятелей, чьих имен я даже не знал. И я подарил им за это три победы к ряду, расплатившись с ними их же серебром. Совсем скоро наша шумная компания привлекла внимание и остальных гостей. К столу сперва невзначай подошел какой-то купец, спросив, чем мы заняты. Получив ответ, он удалился. Через минуту вернулся с товарищем. А через две уже рвал глотку, крича: «Да справа шарик, справа! Я видел вот этими самыми глазами!»

За ним подтянулись еще трое торговцев. Потом слуги аристократов стали засматриваться на наше шумное сборище. А следом за ними приковылял и какой-то дедок в роскошном старомодном кафтане. Походу, высокородный экселенс из богатого рода. Но, к моему сожалению, сам он ставок не делал, а просто увлеченно наблюдал, как развлекаются остальные.

А мы к текущему этапу игры уж позабыли, что такое серебро! Это было для нас слишком мелко. На кону теперь стояли полновесные солнечники! Так местный люд здесь ласково кликал золотые монеты. И уже через полчаса я многократно приумножил свое состояние. Нет, правда. Провожая меня в путь, Одион Адамастро вручил мне чуть меньше сотни серебрушек. Немало, но и не прям роскошно. Особенно, если учитывать, что мне надо тратиться на ночлег, провиант и закупать фураж для Мурашки. А жрала она, на секундочку, как лошадь! И если я сверну лавочку прямо сейчас, то в моем распоряжении окажется полкилограмма золота! В валюте Южной Патриархии это порядка восьмидесяти солнечников. Целое состояние, на которое можно арендовать в Клесдене особняк с прислугой и жить в нем полгода или дольше.

Естественно, наемники, с которых началась увлекательная игра, поддерживать столь высокий уровень не смогли. Не нашлось в их карманах таких огромных денег. Но неуемный азарт не позволял им остаться в стороне. А потому в какой-то момент лысый боец не выдержал и звучно хлопнул себя ладонью по вздетой кирасе:

— Нагрудник ставлю! Сколько дашь за него?

— Половину своего золота! — охотно поддержал я.

— Ха! Не морочь мне голову, желтоглазый! Он стоит в три раза больше! Это же алавийская ковка!

— Ладно, тогда предлагаю всё золото, и еще вот это в придачу…

Моя рука занырнула в глубины одежд, откуда извлекла во много раз сложенный плащ. Тот самый, что подарил мне Одион.

— О-о-о-о! — восхищенно протянули наемники, видимо, прекрасно осознавая ценность этой вещицы.

— Принимаю! — выкрикнул лысый.

И скучковавшаяся вокруг нашего стола публика одобрительно загомонила. А я вновь начал раскручивать свой маховик обмана. К моим рукам сейчас было приковано внимание десятков глаз. Ну и как тут не поверить в то, что госпожа удача относится ко мне предвзято? Ведь именно в этот миг я допустил ошибку. Я слишком высоко поднял скорлупку и очень явно подхватил хлебный шарик пальцами. Это заняло буквально на долю секунды больше времени, чем нужно. Всего лишь одно ничтожное мгновение, но, боже ж ты мой, какое лютое палево! По крайней мере, на мой искушенный взгляд. Я уже напрягся, ожидая взрыва негодования, и…

Ничего не произошло. Фух! Кажется, я сильно переоценил наблюдательность публики, и мою оплошность никто не заметил. Значит, можно не переживать…

— Этот юнец вас дурит, — проскрипел откуда-то сбоку старческий голос. — Я видел, как он спрятал шарик в своей ладони!

Я резко остановился и возмущенно повернулся к тому самому дряхлому аристократу, который всё еще отирался где-то рядом. А этот дед оказался не такой слепой, как остальные недотёпы! Черт бы его на рогах провернул…

— Что вы такое говорите, экселенс⁈ — преувеличено громко воскликнул я. — Как язык у вас поворачивается обвинять меня в жульничестве⁈ Это честная игра и…

Неожиданно наемник со шрамом, прерывая меня, мертвой хваткой вцепился в моё запястье.

— Неужели, желтоглазый? Тогда, может, ты разожмешь свои кулачки? — зло прорычал он.

Ох, блин, Горюнов, ну когда же ты меру знать научишься⁈ Уже и мир сменил, а приключения на задницу одни и те же находишь…

— Отпусти меня, доблестный воин, и я с удовольствием продемонстрирую тебе, что руки мои пусты! — оскорбленно задрал я подбородок. — А потом, надеюсь, сей зрелый господин найдет в себе смелость принести извинения за клевету!

— Давай, показывай! — стукнул по столу бритоголовый, поставивший свой нагрудник. А его товарищ приподнялся, хватаясь за эфес меча.

Обстановка стремительно накалилась до предела. Если сейчас не докажу, что я не мухлевал, то, скорее всего, меня прямо тут и прирежут. Боюсь, даже купцы, проигравшие мне кучу золота, присоединятся к линчеванию.

— Ой, да пожалуйста! Смотрите, экселенсы, и пусть вам будет стыдно, что обвинили честного человека!

С этими словами я разжал кулаки и продемонстрировал обе своих раскрытых ладони. Полтора десятка лиц склонились над столом, чтобы разглядеть получше, а потом разочарованно выдохнули. Поскольку в моих руках ничего не было.

— Но я… я же видел… — озадаченно потер лоб старик. — Видел, как ты…

— Выходит, экселенс, острота взора подвела вас! Вы ошиблись! — подбавил я обиды в голос.

— Да… пожалуй, что так. Но где же тогда шарик?

— А вот это предстоит отгадать не вам. А ему…

Я вперил взгляд нечеловеческих янтарных глаз в лысого наемника, не спеша убирать руки. Я специально держал их максимально низко к столешнице. Так, чтобы никто не мог увидеть прилепленный к ногтю моего указательного пальца мякиш.

— Хм… угу… вот тут? — неуверенно предположил воин, выбирая вторую скорлупку справа.

— Близко, но нет…

Я улыбнулся во всю челюсть и плавным движением стряхнул хлебный кругляш, одновременно поднимая импровизированный наперсток. Публика разразилась сочувствующим «у-у-у-у!», а проигравший боец сокрушенно уронил голову. Никто из них так и не заметил, что шарик имеет более приплюснутую форму, нежели до этого. Но я же не виноват, что они такие раззявы…

— Забирай, желтоглазый… ты выиграл… — убито прохрипел наемник, расстегивая ремни кирасы.

Вид у бойца стал такой жалкий и болезненный, что мне его пожалеть захотелось. Так выглядит человек, который потерял своё сокровище. Нечто такое, что для воина важнее, чем его клинок. Ведь, если подумать, то меч разит лишь когда лежит в живой руке. В мертвой он совершенно бесполезен. А без брони шансы погибнуть в сшибке вырастают кратно.

У бритого аж глаза потухли. Из них исчез любой намек на жизнь и радость. Его товарищи, вероятно, прекрасно знающие, насколько дорог доспех их предводителю, тоже скорбно молчали. Даже купцы прониклись лирикой момента и смущенно теребили бороды. Атмосфера повисла гнетущая, как на похоронах.

— Слушай, если твой нагрудник так тебе дорог, то зачем ты его поставил? — задал я резонный вопрос.

— А-а… чего уж теперь обсуждать, — отмахнулся наемник, продолжая медленно распускать ремни.

— Ты можешь мне кое-что пообещать, воин? — не отстал я от него.

— Ну чего тебе еще? — неприветливо буркнул лысый.

— Береги то, что для тебя ценно. И никогда этим не рискуй.

Сказав это, я как ни в чем не бывало встал и вернулся за свой столик, сопровождаемый гробовым молчанием и недоуменными взглядами постояльцев.

— Эй, желтоглазый! — окликнул меня бритоголовый наемник. — А как же твой выигрыш?

— Оставь, тебе нужнее, — криво ухмыльнулся я. — Считай, что сегодня ты дешево отделался и получил важный урок.

У гостей постоялого двора от моего заявления челюсти отпали. Они никак не могли поверить, что кто-то по доброй воле способен отказаться от такого чудесного доспеха. За алавийскую работу многие состоятельные экселенсы готовы платить золотом по её весу. Если сам не носишь, то выгодно продать всегда успеешь. Особенно недоумевали купцы, которые уж точно бы не пропустили мимо сальных ручонок столь жирный прибыток.

— Ты… ты надо мной хочешь подшутить? — насупился наемник.

— Да нет же. Не хватало мне еще славы того, кто доблестных защитников Патриархии обирает.

Лысый замер, переваривая услышанное. А через несколько ударов сердца ликующе заревел. Его радостный вопль поддержали товарищи и кое-кто из аристократских слуг. А потом боец в один прыжок перемахнул стол, пробежал несколько метров до меня и заключил в свои крепкие объятия.

— Ох, раздавишь… — просипел я, чувствуя, как воздух покидает мои легкие.

— Спасибо! Спасибо тебе, желтоглазый! — с пылом произнес наемник. — Вовек не забуду этого!

— Да ладно, чего уж… — изобразил я смущение.

— Нет, серьезно, проси что хочешь! Отныне я, Эг Кожаный из котери́и Железных рубах, твой должник! Знал бы ты, сколько кровушки я пролил ради этого доспеха! Не ведаю, о чем я вообще думал, когда поставил его… Эй, трактирщик! Неси самого лучшего вина для моего друга! И поросенка молочного зажарь! Нет, двух!

Видя, как развеселился бритоголовый, я и сам с трудом сдерживал улыбку. Воистину правду говорят: если хочешь сделать человеку хорошо, то сначала сделай плохо, а потом верни как было.

Глава 17

После небольшой встряски мне значительно полегчало. Я уже не выглядел таким хмурым, как до этого. И мысли мои прояснились. Наверное, это тоже послужило одной из причин, по которой ко мне неожиданно подсела приятная дева, отделившаяся от столиков с высокородными экселенсами.

— Простите мою бестактность, но я не помешаю вам? — спросила она.

— Что вы, милария! Располагайтесь, я буду только рад компании столь обворожительной особы! — расплылся я в льстивой улыбке. В этом мире вообще было принято выражать свои эмоции чрезмерно гипертрофированно. Поэтому я не боялся переиграть или показаться неискренним.

— Благодарю вас! Меня зовут Эфра гран Мисхейв…

Прозвучавшая приставка «гран» резанула мой слух. Носить её были достойны лишь представители древнейших семей, чья родословная уходила в беспросветную глубину веков. В далекие и славные времена, когда люди безраздельно властвовали на всем континенте. Я, честно говоря, даже немного подобрался. С такой барышней словесный фильтр нужно на максимум выкручивать, чтобы ненароком чем-нибудь не обидеть. А то мало ли…

— Приятно познакомиться, прекрасная милария. Мне безусловно льстит ваше внимание, — кивнул я не в пример более сдержанно, нежели в начале разговора. — А я просто Риз. Скромный младший эльдмистр Сарьенского конного полка.

Взвесив все «за» и «против», я решил, что полное свое имя лучше не называть. Вряд ли высшая аристократия имеет точки соприкосновения с теми, от кого я скрываюсь. Но всё же у слухов могут отрастать весьма длинные хвосты. А я не хочу, чтобы убийцы Дядюшки Лиса вышли на мой след.

— Знаете, Риз, вы поступили очень благородно, не став забирать выигрыш. Даже мой дедушка это отметил…

— Оу… выходит тот пожилой господин, обвинивший меня в жульничестве…

— Да, всё так, — подтвердила Эфра, прикрыв веки. — Мой дед Ксандор гран Мисхейв, бывший глава рода Мисхейв. Он в этом не признается, но ловкость ваших рук его изрядно впечатлила.

— Приятно слышать, милария.

— Вы разрешите задать вам возмутительно бесцеремонный вопрос, Риз? — стрельнула глазками моя собеседница.

— Спрашивайте, о чём угодно, — радушно приподнял я кружку с вином.

— Вы дворянин?

— Кхе… почему вы так решили? — опешил я от подобной некорректности. Хотя чего удивляться? Меня же честно предупредили…

— Ваши манеры, уверенная речь, умение держаться, привычка смотреть прямо перед собой, а не опускать взгляд, — принялась перечислять барышня. — Да буквально всё указывает на то, что вы получили достойное воспитание. Но я вижу, как вы насторожились. Я сказала что-то не то? Мое любопытство слишком докучает вам?

— Прошу меня извинить, милария, но сегодня мне бы хотелось остаться просто Ризом, — решил я ответить той же прямотой.

— Да, и вы меня простите…

Девица повела себя удивительно покладисто для представительницы древнего рода и прекратила допытываться. Однако уходить по-прежнему не спешила. Видимо, в дороге с семьей ей было невыносимо скучно.

— Дозволите теперь мне спросить, милария? — нарушил я затягивающееся молчание. — Куда вы направляетесь?

— На север, в Клесден, — печально вздохнула она. — Обстановка на юге накаляется, в предгорьях Медеса всё чаще и чаще стали видеть алавийские отряды. Поэтому мой отец отослал нас подальше. Он предполагает, что тут тоже может разразиться война.

— Хм… тревожные вести, — вынужден был признать я. — Если это действительно так, то человеческим государствам придется снижать давление на западном фронте и перебрасывать силы к Медесу. И тогда мы точно не вернем себе побережье…

— Вот, и дедушка так говорит, — грустно покачала головой Эфра. — Но давайте не будем о политике. Тяжелая неизвестность и без того пугает. Лучше поведайте мне, Риз, вам доводилось бывать в Клесдене?

— О да, и неоднократно, — хмыкнул я.

— Правда? — оживилась гран Мисхайв. — Ну и как он? Опишите мне город! Там красиво?

На меня навалились красочные воспоминания об улицах, заваленных дерьмом и грязью. Вонь и смрад, застойные выгребные ямы на каждом углу, витрины с неспешно разлагающимися трупами. Но это всё были впечатления Александра Горюнова. Сам-то Ризант Клесденом восхищался. Ему он очень нравился.

— Это прекрасный город, — через силу выдавил я из себя. — Хотя и не без своих недостатков.

— Как здорово! А вы можете мне что-нибудь рассказать о нем?

Я уж собирался бессильно развести руками, но потом вдруг понял, что вообще-то могу. К чести молодого нор Адамастро, он знал не только о публичных домах, кабаках и злачных притонах. Но еще и о светских раутах, балах, лицедейских представлениях, о заведениях, где коротали вечера лучшие менестрели и лирические поэты. Помимо этого, в Клесдене произошло множество знаковых событий, повлиявших на всю Патриархию. И даже просто пройтись по историческим местам было интересно. Поэтому я, рассудив, что знакомства в одном из знатнейших семейств Патриархии мне не помешают, взялся за рассказ.

За окном уже стемнело, и многие постояльцы разошлись по комнатам. А мы всё сидели с юной Эфрой и болтали. Девушкой она оказалась любознательной и впечатлительной. Её восхищало буквально всё. Впрочем, это скорее отличительная черта всех жителей нового мира. С развлечениями здесь было туго. А потом даже самые обычные истории вызывали повышенный интерес.

Но совсем уж долго миларии Мисхайв прохлаждаться в моей компании не позволили. Я с самого начала предполагал, что семья Эфры не восприняла её отлучку с большой радостью. В мою сторону непрестанно косились настороженные господа с другой половины зала. Сама барышня их игнорировала, хотя и наверняка замечала. Но в конце концов не выдержал её дед. Он подошел с целой группой сопровождающих и мягко, но настойчиво увел свою внучку. Та первым делом своевольно взбрыкнула, отказываясь уходить. Но старик профессионально надавил на то, что уже поздно, и всем пора отдыхать перед завтрашней дорогой. А молодому человеку, то есть мне, так и подавно требуется выспаться.

Эфра не нашла возражений и с сожалением вынуждена была покинуть зал. На прощание она попросила обязательно навестить её в Клесдене, если меня туда занесет судьба. И я ей клятвенно пообещал, что непременно воспользуюсь её приглашением.

На этой ноте делегация рода Мисхайв удалилась. А я, глядя им вслед, заподозрил, что аристократка не просто так ко мне подсела. Как бы не сам дед её подослал, чтобы попробовать разговорить примечательного постояльца. Да только истосковавшаяся по общению девица слишком увлеклась историями обаятельного желтоглазого красавчика. Ну да ладно. Время нас рассудит. Как по мне, то знакомство наше прошло весьма неплохо. А теперь пора бы и мне отправляться на боковую. До Сарьена осталось совсем чуть-чуть…

* * *

Всегда смирная Мурашка сегодня что-то совсем расшалилась. Она резво бежала по тракту, высоко вскидывая копыта. Будто игривый ребенок кобылка задорно размахивала гривой, вызывая на моих губах улыбку. Мне самому было забавно наблюдать за ней. А потому я поощрительно хлопал лошадь по шее, отчего та радовалась еще больше.

— Ну-ну, красотка моя гнедая, побегай, пока можешь, — ласково бормотал я. — А то скоро тебя опять в каком-нибудь стойле запрут. А там скукота-а-а…

Когда я говорил, Мурашка так по-серьезному на меня косилась и прядала ушами, словно понимала мою речь. Блин, ну поистине удивительные животные! Мне кажется, если б не миссия Ваэриса, я бы вполне мог стать в этом мире обычным конюхом. Нет, лучше все-таки старшим конюхом, чтоб было кому поручить дерьмо выгребать. А то я в этом плане шибко нежный. В остальном же возиться с животинами мне нравилось.

Неожиданно где-то позади меня раздался дробный топот копыт. Скакало явно несколько лошадей. Три, а может и больше. Звук приближался с каждой секундой, но из-за густой растительности я не видел, кто там ехал за изгибом ландшафта. Тем не менее, на всякий случай я свернул к самой обочине и немного придержал поводья, чтоб слегка осадить мою кобылку. А для пущего успокоения, сформировал еще магическую проекцию улучшенной Лучины, которой спалил лицо разбойника. Назову её, пожалуй, «Горелка». По-моему, очень подходит.

Долго ждать не пришлось, и вскоре из-за поворота вылетела галопом четверка всадников, в которых я признал наемников с постоялого двора. Они мчали во весь опор, но при виде моей фигуры резко сбросили скорость.

— А вот мы и нагнали тебя, желтоглазый! — выкрикнул издалека их предводитель, который ранее представился как Эг.

Такое приветствие мне не особо понравилось. Неужто они меня ограбить удумали? Они-то видели, сколько золота я вчера сгребал…

— Полагаете, что я для вас окажусь легкой добычей? — напустил я на себя как можно более зловещий вид, и активировал заготовленные чары «Горелки».

Из моей ладони с громким гулом выстрелил столб огня, который было прекрасно видно даже при солнечном свете. И четверка воинов замерла как вкопанная.

— Э? Так ты милитарий⁈ — ошарашенно выдохнул боец со шрамом на лбу.

— Вы вроде не слепые, должны и сами видеть, — фыркнул я, избегая прямого ответа.

— Эй-эй, желтоглазый, ты не так всё понял! — примирительно выставил руки Эг Кожаный. — Мы не собирались тебе никак вредить. Мы же пили вино из одного кувшина! Как ты вообще мог так плохо подумать о Железных рубахах? Мы же не разбойники какие!

— Зачем же вы тогда меня преследуете?

— Да затем, чтобы сопроводить! — выдал наемник. — Ты разве не слышал, что на юге неспокойно? Многие бегут оттуда, на дорогах люда лихого прибавилось, который грабит путников. А ты едешь совсем один. Впрочем, если ты боевой маг, то становится понятно, почему ты не боишься путешествовать сам по себе…

Присмотревшись к всадникам и не заметив никаких признаков неискренности, я потушил «Горелку». А и вправду, почему бы не провести оставшиеся дни в компании опытных воинов? Заодно порасспрашиваю их обо всём. Лучший источник информации еще поискать надо. А эти сами ко мне пришли.

— Ну, коли так, то поехали! В компании ведь веселее, а? — подмигнул я и пустил Мурашку тихой рысью.

И дальнейшие несколько дней действительно прошли для меня весьма продуктивно. Мне поведали, что так называемая котерия Железных рубах, в которой состояли наемники, активно воевала на западе с колониями альвэ. Но прямо сейчас у них произошли какие-то проблемы с их нанимателями. Они мало того, что задерживали жалование, так еще и отправили их в самое пекло. А потом отказались платить компенсации за убитых, предусмотренные соглашением. Поэтому «Рубахи» взяли, да самовольно отступили со своих позиций вглубь человеческих государств. Отдохнуть, зализать раны, да пополнить ряды.

Очень интересные вещи Эг с парнями мне рассказал о боевой тактике алавийцев. С большим удивлением я узнал, что основу армии темноликих составляют молдегары, то есть, человеческие же бойцы. В переводе на местный язык, moldegar ближе всего соответствует словосочетанию «Рожденный для битвы». И оно крайне точно отражает суть. Альвэ, как поведали ветераны, весьма малочисленный народ. Но отличающийся завидным долгожительством. Три сотни лет по их меркам даже не глубокая старость, а всего лишь начало периода угасания. Но при этом, зачать и выносить ребенка для темноликих в целом задача не из легких. Дополнительная проблема кроется еще и в том, что после, приблизительно, века жизни, у представителей этого народа практически исчезает половое влечение друг к другу. Телами они вроде еще сильны, а вот в мозгах какой-то переключатель щелкает. И касается это в равной степени как мужчин, так и женщин. А потому свою молодежь желтоглазые оберегают самым тщательнейшим образом. Из четверки солдат никто и никогда не видел алавийских детей. Полукровок, вроде меня — сколько угодно. Особенно в захваченных колониях. А вот чистокровных — ни разу.

Поэтому, чтобы успешно противостоять многочисленным людским армиям, темноликие занялись полноценной селекцией. Они отбирали самых сильных, выносливых и крепких рабов, сводили их с не менее крепкими женщинами. А из получившегося потомства с самого младенчества взращивали воинов. Если верить Эгу, то среднестатистический молдегар имел выдающиеся физические кондиции. Ростом под метр восемьдесят, а то и все два. То есть, они как минимум на голову превосходили обычных жителей с этого континента.

Но помимо «Рожденных», составляющих костяк армии альвэ, были у них и отряды из одних лишь соплеменников. К примеру, Девы Войны. Как ясно из названия, служили там только женщины. Они же, по большей части, выступали в роли командования для напрочь лишенных личной инициативы молдегаров.

Уж не ведаю, почему Одион Адамастро никогда не рассказывал мне таких подробностей. Но это было действительно интересно и занимательно. Постепенно у меня начинал вырисовываться портрет главных людских угнетателей в этом мире. Осталось еще что-нибудь о кьеррах разведать. А там, как знать, вдруг удастся их стравить с алавийцами?

За увлекательной беседой время пролетало незаметно. И совсем скоро в поле зрения появились стены пограничного городка Рунид. И хоть от него до крепости Сарьен всего пара часов верхом, я собирался в нем заночевать. Так сказать, провести последний день как свободный гражданин. Однако в решающий момент я отчего-то передумал и предпочел вместе со своими сопровождающими проехать дальше, чтобы поскорей добраться до места приписки.

На воротах нас встретила парочка стражей не самого опрятного вида. Их кожаные нагрудники выглядели мятыми и пересушенными, словно за ними никогда не ухаживали. А на нашитых металлических пластинах, как и на шлемах, виднелись рыжие пятнышки ржавчины.

Завидев приближение грозных наемников, привратники подобрались, будто хотели выглядеть на их фоне не менее молодцевато.

— Эт самое… проезд за деньгу! — объявил один из охранников. — Семь медных с человека, значится, а с коня, стал быть, половинка серебряника. Да.

Я уже потянулся к кошелю, чтобы отсчитать запрошенную сумму, но тут вперед выступил Эг Кожаный.

— Это что за вид, воины⁈ — рявкнул он так, что привратники чуть из портков не выпрыгнули. — Почему ваше облачение в таком ужасающем состоянии⁈

— Так мы это… кажный день на посту, господин! — залепетал второй страж. — Некогда нам… людей не хватает…

— Что-о-о⁈ А спать и жрать вам есть когда⁈ — пуще прежнего заорал наемник. — Морды такие, что круглее солнца на небе! Да вы позорите свой город и свою страну, бездельники!

Охранники пристыженно опустили головы, но освобождать нам проход так и не спешили. Однако тут лысый Эг выдал свой основной аргумент:

— И почему вы, сыны Патриархии, не знаете её законов?

— К-каких законов, господин?

— А таких, что состоящие на службе солдаты освобождены от уплаты проходных пошлин и могут беспрепятственно въезжать в города хоть пешими, хоть конными, хоть тележными! Или вы хотите сказать, что бургомистр Рунида изменник, и вы отныне живете по своим собственным правилам⁈

— Нет-нет, что ты, господин, боги с тобой! Откель такие мысли страшные? — синхронно замотали головами стражи. — Мы же не ведали… Коль вы воины славной земли нашей, то проезжайте! Платы не возьмем.

— То-то же, — повелительно хмыкнул наемник. — А доспехи свои все-таки почистите и смажьте маслом. А то смотреть противно…

Привратники клятвенно заверили, что так они и поступят, после чего расступились, и мы въехали в город. Должен признать, что Рунид на меня произвел куда более благоприятное впечатление, нежели родной Клесден. В чем-то они, конечно, похожи. Особенно в части витающих на улицах ароматов. Но в целом тут было не так многолюдно, а потому и значительно чище. Пусть содержимое ночных горшков точно так же выплескивалось на обочины дорог, но в куда меньшем объеме. С двадцатитысячным Клесденом даже не сравнить.

Обнесенное стеной поселение оказалось совсем крохотным. И через несколько минут мы с Железными Рубахами добрались до ворот на противоположной стороне. Ну а из них уже виднелась серая коробка крепости Сарьен, торчащая прямо на тракте меж двух холмов.

Не сговариваясь, мы пришпорили скакунов, и пятерка лошадей помчалась наперегонки друг с другом. Кони у наемников были и посильнее, и побыстрее. Но моя Мурашка им старалась не уступать. Поэтому к дозорному посту все мы прибыли относительно одновременно.

— Стоять! Кто такие? — взяли наизготовку копья стражи.

— Доброго дня, доблестные воины! Я младший эльдмистр Сарьенского конного полка, и мне нужно доложиться коменданту крепости о своем прибытии.

Спрыгнув с кобылки, я извлек из седельной сумки документ, выданный мне Висантом Палви, и протянул охранникам. Один из них, к моему изумлению, оказался обучен грамоте, а потому развернул пергамент и внимательно стал его изучать.

— Ризант нор Адамастро? Рады приветствовать вас! — козырнул мне дозорный. — Вы прибыли на службу со своими людьми? В бумагах о них ничего не сказано…

— Нет, это просто мои сопровождающие, — развеял я сомнения бдительного стража.

— Что ж, тогда вы можете проходить, господин эльдмистр. Но ваших товарищей мы впустить не имеем права.

— Этого и не требуется. Спасибо.

Развернувшись к наемникам, чтобы попрощаться, я увидел четыре вытянутых лица. Железные Рубахи смотрели так удивленно, словно у меня вторая голова отросла.

— Эм-м-м… Риз, так ты что… из высокородных? — понизил голос до шепота Эг.

— Ну, как бы да, — развел я руки в стороны, признавая справедливость его умозаключений.

— Ох… послушайте, экселенс, если вдруг мы чем-то вас… кхм, обидели, то это не потому что… — начал сбивчиво изъясняться воин, но я прервал его патетичным жестом.

— Брось, Эг, всё нормально, — успокоил я собеседника. — Мы же вино из одного кувшина пили, помнишь? Так что расслабься, я для тебя всё тот же Риз!

— Хороший ты человек, Ризант нор Адамастро, хоть и скрытный, — озарила лицо наемника кривозубая улыбка. — Надеюсь, наши дороги еще пересекутся!

— Угу, и я. Давайте, парни, берегите себя!

Приняв добрые напутствия, я пожал мозолистые ладони воинов, да и отправился внутрь крепости. Поиск коменданта не занял много времени, потому что я застал его прямо во дворе. Тот в мою сторону практически не посмотрел. Только оставил мне на бумагах оттиск небольшой печати, которую носил на цепочке, и отправил к кастеляну. Оказалось, что мне, как младшему офицеру, полагался отличительный знак в виде браслета с символом полка́, пояс с массивной бляхой и крашенный плюмаж из конского волоса.

И когда я получил все необходимое, то сразу же попал в водоворот однообразной военной жизни. Ну вот и всё. Теперь ты в армии, Саша. Обратного пути нет. Скажи мне кто-нибудь год назад, что я добровольно запишусь в войска, рассмеялся бы! А оно вон как бывает…

Глава 18

— Делай р-р-раз! Поворот! Делай два! Вернулись на исходную! И снова: р-раз! Поворот! Два! Держите строй, экселенсы, не забывайте, что на поле боя за вами будут скакать ваши солдаты! Не смыкайтесь, иначе останетесь с врагом один на один! Давайте повторим маневр. Только теперь с замахами. Не бойтесь оборвать стремена, вставайте в седле в полный рост! Так удар будет гораздо сильнее!

Зычный голос командира разносился над полем подобно грому иерихонской трубы. Ну а наше воинство как могло пыталось следовать его указаниям. Аристократов, коих вместе со мной в Сарьенском полку набралось целых тридцать человек, тренировали отдельно от остальных солдат. Сейчас мы проходили ускоренную офицерскую подготовку. Учились маневрировать, взаимодействовать друг с другом, выполнять сигналы горна, выбирать место для удара, да и многое иное.

Старшим над нами назначили одного бывалого кавалериста в звании лиранта. Если провести параллели с моим прошлым миром, то его можно было назвать, пожалуй, капитаном. Ну а мы, необстрелянные младшие эльдмистры, являлись кем-то чуть похуже лейтенантов.

Я, честно признать, ждал гораздо худшего. Сам-то я, будучи Александром Горюновым, от армии благополучно откосил. Но её образ у меня всё равно сложился крайне негативный. Поэтому я ждал здесь изнурительных тренировок до кровавых мозолей, постоянных оскорблений, психологического давления со стороны старших офицеров, ну и всего такого подобного. Однако же всё оказалось совсем иначе. С нами, как с представителям знати, обращались очень деликатно. «Экселенс то, экселенс сё, будьте добры, господа, да не сочтите за оскорбление, соблаговолите выслушать предостережение». И всё в таком духе.

Вот с простолюдинами, которые поступили на службу, не церемонились. Этого не отнять. Их истязали на утоптанном поле от рассвета и до заката. Даже до крепостных стен доносились истошные вопли фелькоров-десятников. Можно было не только расслышать, какого они мнения о самих солдатах, но и то, что они делали с их матерями, сестрами, а некоторые даже с отцами.

Высокородные же угодили в подобие патриотического лагеря. Утро у нас начиналось с воспевания хвалы Благовестивому Патриарху. За этим следовал простецкий, но очень сытный завтрак. Затем подготовка себя и своих скакунов к тренировкам. До полудня проходили слаживание и маневры на другой стороне Сарьена, дабы обычные солдаты не могли подглядыванием смущать будущих командиров. Потом обед, немного личного времени, ну и, наконец, проводилась лекция по магической теории для озарённых.

Кормили хорошо. Я бы сказал, на убой. Тело Ризанта, не привыкшее к такому объемному суточному рациону, первые дни даже не могло справиться с одной порцией. Но потом регулярные физические нагрузки сделали свое дело. Молодой организм стал к ним адаптироваться и стремительно обрастать мясцом. Я же как вначале думал? Будто Риз не может толком кавалерийским палашом орудовать, потому что он метис. Что из-за примеси крови альвэ парень такой слабосильный. А на деле просто жрать надо было побольше и тренироваться почаще! Ведь прошло всего немного времени, а килограммовая полоска стали в моих руках уже порхает ничуть не хуже, чем у остальных сослуживцев.

Хотя нет, все же определенное преимущество в силовой выносливости у людей прослеживалось. Многим из них физические нагрузки явно давались легче. Однако же и полным аутсайдером меня назвать ни у кого бы язык не повернулся. Скажем так, в конном фехтовании я держался крепким середнячком.

— На сегодня достаточно, экселенсы! — объявил с пригорка лирант. — Чую запах мяса, стало быть, время обеда! Жду вас завтра после рассвета здесь же!

Утерев пот со лба и спрятав клинок в ножны, я неспешным шагом направил Мурашку к воротам крепости.

— Ну ты как, девочка моя, не устала? — потрепал я ее по шее.

Кобылка тряхнула головой и фыркнула, будто в насмешку. Мол, ты чего, хозяин? Да я же только разогрелась! Ну а коли так, то я решил еще кружок дать по полю, чтоб гнедая красавица не скучала.

Лошадь с места рванула в галоп, развивая бешенную скорость. Ветер хлестанул по глазам, выжимая слезы, и заглушил все остальные звуки. Спустя пару минут, когда животина учащенно задышала я позволил ей сбавить темп. И только сейчас заметил, что за мной все это время безуспешно гонялась пара сослуживцев, пытаясь докричаться.

— Риз! Ты куда рванул, как сумасшедший⁈ — сердито супил брови один из аристократов.

— Да никуда, — беззаботно отмахнулся я, — просто захотелось. А ты чего такой серьезный, Салсин? Случилось что?

— И у тебя хватает наглости спрашивать после вчерашнего⁈ — скрежетнул зубами молодой офицер.

— Не понимаю, о чем ты, — издевательски пожал я плечами.

— Создатель Многоокий, да отыграться он хочет, Риз! — хохотнул спутник Салсина.

— Замолкни, Айен! Будто бы ты не хочешь!

— Ну, видимо, не так сильно, как ты, — продолжал веселиться товарищ. — Я-то всего три солнечника спустил. А ты около дюжины…

— Ребята, не хочу вас огорчать, но у меня сегодня куча дел, — разрушил я надежды сослуживцев. — Может быть вечером сыграем. Но не обещаю.

— Только в кости, а не в эти твои дурацкие колпачки! — сверкнул глазами Салсин. — Я уверен, что ты жульничаешь! Просто не могу понять как именно…

— Но-но, почтенный экслесенс, придержите язык! — полунасмешливо пригрозил я пальцем парню. — Я ведь и оскорбиться могу.

— Кхм… да я же так, не всерьез, — тотчас же пошел на попятную дворянин.

Ну да, в мужском коллективе, который вынужден жить в замкнутом пространстве, неизбежно будет выстраиваться вертикальная иерархия. Я на её вершину никогда не претендовал, но уже успел зарекомендовать себя так, чтоб отбить желание со мной связываться. В первый же день, как я появился в полку, сослуживцы стали испытывать меня на прочность. Одни ненавязчиво, другие более напористо. Это была эдакая социальная игра, в которой остальные старались определить, есть ли у новичка зубы.

Здесь уже сформировалась своя каста лидеров, в которой каждый стремился занять место доминантного альфы. На это звание метили почти все озарённые, коих из тридцати эльдмистров набралось аж две трети. И все как один маги-операрии. Попади сюда настоящий Ризант, был бы он среди них единственным ингениумом.

Я же решил без надобности не светить своим умением творить чары без колец и камней. Уж больно выбивалось оно из общепринятой системы. На меня из-за цвета глаз и так неприязненно косилась половина молодых офицеров. А если еще и такое вскроется… Короче, не хочу сильно выделяться, чтобы потенциальные «альфы» не подумали, что я им составляю конкуренцию.

С этими мыслями я после обеда уединился в тенёчке двора с дневником Одиона. До лекции по магической теории еще около часа. Успею потренироваться создавать хотя бы проекции без накачки энергии. Всё равно их видеть могут только ингениумы, так что никто меня не заметит. Вот и сидел я неподвижно, рассматривая свои ладони. Со стороны, наверное, выглядел как впавший в прострацию. Может именно этим я и привлек нежелательное внимание от сослуживцев. Надо было хоть веки прикрыть, будто дремлю. Но как же тогда контролировать ход создания плетения будущего заклинания?

— Эй, Адамастро, не хочешь пойти полюбоваться своими руками где-нибудь еще?

Я поднял голову, одаривая троицу подошедших аристократов нарочито высокомерным взглядом. Лэдор нор Фэрвейн второй, Райгар нор Талмор пятый и Аландор нор Лиримант третий. Это как раз те самые суетливые представители молодой высокородной поросли, о которых я упоминал. Везде-то им надо нос свой сунуть, по каждому поводу высказаться, до каждого дерева докопаться. Короче, всячески продемонстрировать свое превосходство. Причем, заводила у них именно Фэрвейн. А остальные так, шестерки без капли воображения и амбиций. Стало быть, с главарём и буду говорить. Оставшуюся парочку вообще проигнорирую.

— В чем дело, Лэдор? — произнес я с отчетливым холодком. — Я тебе чем-то помешал?

— Ты занял мое место. Я облюбовал его для отдыха значительно раньше тебя, — напыщенно объявил молодой дворянин.

— Кажется, экселенс Фэрвейн, ты перепутал крепость Сарьен со своим родовым имением, — усмехнулся я. — Здесь ничего твоего нет. Даже койка, на которой ты спишь, принадлежит Патриархии.

— Не дерзи мне, полукровка, — недобро прищурился возмутитель моего спокойствия, — иначе…

Не став дослушивать, я проворно вскочил на ноги. Троица дворян, не ожидавшая такого резкого движения, инстинктивно отшатнулись и схватились за эфесы палашей. Однако заметив, что я не притронулся к рукояти своего оружия, а просто ехидно улыбнулся, тотчас же постарались принять невозмутимую позу.

— Следи за своим языком, Лэдор нор Фэрвейн, иначе он доставит тебе множество неприятностей, — многозначительно поиграл я бровями.

— А что я такого сказал? — прикинулся дурачком аристократ. — Неужели ты стыдишься своего происхождения, что воспринимаешь упоминание о нем как оскорбление?

Теперь уже на физиономии сослуживца и его дружков заиграли глумливые ухмылки. Что ж, значит, словесное запугивание сейчас не сработало. Ладно, попробую объяснить еще наглядней и доступней.

— Не пытайся меня спровоцировать, экселенс Лэдор, ведь я читаю тебя всё равно что открытую книгу, — мой голос угрожающе зазвучал на полтона ниже. — Хочешь, я расскажу, чем закончатся твои потуги? Ничем. Любые нападки я встречу с каменным лицом и холодным разумом. И в конце концов, ты либо сам дернешь пуговицу на моем мундире, либо подставишь себя словами, которые говорить никому и никогда не стоит. И знаешь, что случится потом?

Моя рука нырнула к поясу, извлекая на всеобщее обозрение верный обоюдоострый ножичек. Я подбросил его как заправский циркач, а потом ловко поймал за рукоятку и дважды перекрутил через тыльную сторону ладони. Аристократы за моими манипуляциями следили как завороженные. Райгар с Аландором даже рты слегка приоткрыли.

— А потом я брошу тебе вызов, нор Фэрвейн, — невозмутимо продолжил я. — И выбор оружия, как ты понимаешь, будет за мной. Длинным клинком ты, может, и неплохо владеешь. Но накоротке я тебя просто уничтожу. Вижу по глазам, ты и сам это уже понял. Поэтому, почтенный экселенс, в твоих же интересах оставить меня в покое. Поверь, Ризант нор Адамастро не тот человек, которого тебе захочется иметь во врагах. А теперь, если не возражаешь, найди себе другое место для отдыха.

Снова усаживаясь в подобие позы лотоса, я сделал вид, что троица молодых дворян перестала для меня существовать. А те вроде бы и обрисованную мной картину себе красочно представили, но и гордость не позволяла им так просто уйти. Однако продолжать эту бестолковую беседу не пришлось, потому что ко мне на выручку пришли уже мои приятели.

— В чем дело, господа? — встал рядом со мной Салсин. — Вам что-то нужно от нашего друга Ризанта?

— Быть может, мы сумеем помочь вам, экселенсы? — вторил ему Айен.

Фэрвейн с дружками недовольно скривились. Связываться с равной по численности компанией им как-то не хотелось. Найти одинокую жертву, за которую никто не впишется, было гораздо безопасней. Так что высокородные недоноски ретировались не солоно хлебавши, пробормотав напоследок что-то нечленораздельное.

— Спасибо, парни, вы вовремя, — поблагодарил я товарищей. — Тут вполне могла начаться драка.

— Они б не посмели на тебя напасть, иначе комендант крепости выставил бы их ночевать в палаточный городок с простолюдинами, — в свойственной ему самодовольной манере ответил Салсин.

— Дураки тем и опасны, что могут действовать вопреки здравому смыслу, — возразил я, потом сразу же переключился на другую тему. — А вы чего притащились? Я же сказал, играть не буду.

— О, боги, какой же ты неблагодарный, Ризант нор Адамастро, — начал паясничать Айен, хватаясь за сердце. — Мы тут о тебе печемся, переживаем, спасаем от неприятностей, а ты…

— А, ну ладно. Тогда падайте рядом, — разрешил я. — Хотя из меня сейчас даже собеседник никакой.

— Учишься чувствовать свой дар? — без тени шутливости поинтересовался Салсин.

— Ага, именно, — покривил я душой, так и не признавшись, что уже умею это делать.

— Слушайте, парни, я вам сейчас кое-какой секрет скажу, только вы никому, ладно? — понизил голос до шепота Айен. — Мой дед магистр четвертой ступени. Он творит чары быстрее всех, кого я только видел! И знаете, что он мне говорил? Что все эти медитации полная чепуха! Есть гораздо более эффективный способ управляться с внутренней энергией…

Второй наш приятель тут же подобрался, обратившись в квинтэссенцию внимания. Ну и мне тоже пришлось изобразить крайнюю степень заинтересованности.

— Ну, не тяни! Договаривай! — нетерпеливо зашипел Салсин.

— В общем, нужно привязать каждый истинный слог к какому-то определенному, но простейшему действию. К чему-то хорошо отточенному и привычному. Мой дед, к примеру, когда плетет заклинание, всегда двигает кистью, будто пером чертит. Поняли, о чем я?

— Хм-м… полагаю, что да, — задумчиво протянул я, отмечая, примерно этим же приемом пользуюсь и сам.

Мы с парнями успели еще немного побеседовать, пока на башне не затрезвонил сигнальный колокол. Обычно его дребежаще-истеричный набат извещал о начале занятий по теории магии. Однако на сей раз молодые дворяне почему-то стали неуверенно стекаться в направлении конюшен.

— Седлайте лошадей, почтенные экселенсы, — громко объявил малознакомый мне старший офицер, — не задавайте вопросов, скоро все поймете и сами!

Недоуменно переглядываясь, аристократы, а в их числе и я, поплелись к своим скакунам. Мурашка, уже успевшая перевести дух, моему появлению обрадовалась. Наверное, подумала, что я ей вкусняшку принес, а потому приветствовала меня тихим ржанием и настойчивыми тычками бархатного носа.

— Извини, красавица, но я пустой, — покаялся я. — Даже хлебушка нет.

Словно не поверив, кобылка пихнула меня головой в грудь и принялась шумно принюхиваться. А потом еще и мундир прихватила мясистыми губами. За это я взял, да как дунул ей в самые ноздри. Животина от такого чуть не подпрыгнула. Она возмущенно фыркнула, тряхнула гривой и осуждающе уставилась на меня.

— Держите себя в руках, дамочка! — хихикнул я. — Пойдемте лучше еще прогуляемся.

Парочка эльдмистров, находящихся в соседних стойлах, покосились на меня как на умалишенного. Ну да мне эти взгляды были совершенно безразличны. Что поделать, слишком уж сильно мы любили с Мурашкой дурачиться.

Верхом я выехал одним из первых. Но и остальных младших офицеров не пришлось долго ждать. И вскоре бородатый лирант, уже другой, не тот, с которым мы отрабатывали маневры, приказал следовать за ним. Три десятка аристократов выбрались за ворота и пошли спокойной рысью. Однако же не туда, где доселе проходили наши занятия, а в направлении палаточного лагеря, где жили рядовые солдаты. Они, кстати, уже выстроились пешими, дожидаясь нас.

— Сегодня, экселенсы, вы примите командование над своими людьми, — пояснил лирант. — Это ваши бойцы, которых вы поведете за собой. Отныне вам предстоит нести ответственность за них. Потому что их ошибки — станут вашими ошибками. Однако же и победы у вас будут общие. Итак, слушай меня!

Мы все выпрямились в седлах и задрали подбородки, изображая местный аналог команды «смирно».

— Экселенс Наис нор Аксел третий!

— Я! — подал голос кто-то слева от меня.

— Первая колонна отходит под ваше начало!

— Будет исполнено!

— Экселенс Гваир нор Аварс третий!

— Я!

— Принимайте четвертую колонну.

— Слушаюсь!

— Экселенс Ризант нор Адамастро первый!

— Я! — рявкнул я погромче.

— В ваше распоряжение поступает седьмая колонна!

— Как прикажете!

Пока лирант назначал остальных эльдмистров, я отыскал взглядом вымпел седьмой колонны и пристально рассматривал ее участников. В принципе, ничего выдающегося. Обычные мужики. Снять с них казенное обмундирование, шлемы, дать косу или вилы вместо копья, и от крестьян не отличишь. Всего пара десятков воинов, что примерно вдвое меньше положенного мне по званию. Но я не в претензии. Ведь с чего-то же неопытным молодым офицерам надо начинать. Сейчас с двадцати человек. Через полгода и положенные пятьдесят будут.

Так, ну что? Пора знакомиться со своими подопечными? Сейчас лирант закончит распределение, да сразу и двину наводить мосты. Интересно, мне показалось, или в моей колонне действительно мелькнуло несколько пар огненно-желтых глаз, как у меня? Это совпадение такое или шутка кого-то из командиров? Чертовы юмористы…

Глава 19

— Ну и как вам наш эльдмистр, братцы? — негромко спросил один из солдат, грея ладони над небольшим костерком.

— Знамо как… еще одно такое же отродье… Тьфу! — его сосед смачно плюнул в огонь, выражая все те эмоции, на которые не хватало словарного запаса.

— Ты б потише говорил, Полун, а то энти желтоглазые услышат, — шепотом предостерег другой товарищ.

Воин настороженно покосился в сторону другого костра, разожженного неподалеку, где сидели пятеро полукровок. Люди, разумеется, в свое общество их принимать не хотели. Достаточно и того, что приходилось с ними днем в одном строю стоять. А уж с наступлением сумерек, когда злые и крикливые фелькоры уходят на отдых в крепость, никакая сила не заставит к этим выродкам приблизиться.

— А мне по уху, пусть слушают! — не на шутку разошелся солдат. — Не удивлюсь, если новый командир кого-то из этих своими помощниками сделает! У них же в крови, свое семя ублюдочное вверх тянуть, а остальных топить…

— Полун, не ори ты так! — напряженно втянул голову забитого вида мужичок, сидящий напротив. — За оскорбление офицера тебе палок выпишут. А то еще и нам перепадёт…

— А не боюсь я! — воинственно задрал подбородок упрямец. — Пущай меня хоть весь полк поколотит, но я-то буду знать, что страдаю за правду!

— Вот и страдай, дурачина, а нас за собой не тащи! Охолони, примолкни! — попытался осадить соратника еще один воин.

— Если хотите, попробуйте меня заставить! Но учтите, сдерживаться не буду! Всякому тресну так, что мало не покажется!

Атмосфера вокруг костра стремительно накалялась. Солдаты злились на своего неугомонного соратника. А тот не сдавался под их напором и продолжал говорить весьма опасные вещи об их новом командире. Вполне возможно, что дело дошло бы и до драки. Но тут случилось то, чего никто не мог ожидать…

— Занимательные беседы тут ведутся в лагере, — прозвучало откуда-то из темноты. — Разрешите и мне поучаствовать?

Онемевшие воины медленно повернули лица и чуть не попадали с бочек, увидав, как в пятно света входит младший эльдмистр. Тот самый высокородный полукровка, которого поставили над ними старшим… Даже в темноте стало видно, физиономии бойцов посерели, лишившись румянца.

— Эк… эк… экселенс? — вмиг осип Полун и растерял былой задор. — А вы… вы…

— Я! — сверкнули янтарем желтые глаза аристократа. — Что-то хочешь сказать мне, солдат?

— А… вы… вы… — продолжал заикаться тот, не находя слов.

— Ну же, смелее! — подбодрил его молодой дворянин.

— А что вы здесь делаете, экселенс? — проблеял Полун.

— Решил взглянуть на своих подчиненных поближе. Или ты против?

— Нет-нет, как же я могу… что вы такое говорите… — испуганно замотал головой воин. — Просто офицеры, обычно, не покидают Сарьен после заката. Вот я… кхм… мы и удивились.

— Ну а мне стало вдруг душно среди каменных стен, — насмешливо выдал эльдмистр, — захотелось воздухом подышать. Разделить тяготы полевой жизни со своими бойцами.

— З-зачем? — вытаращились мужчины у костра. — Вы же…

— Ну, кто я? Полукровка? Выродок? Ублюдочное семя? Или как там говорил сей замечательный человек?

После этой реплики командира повисла оглушающая тишина. В ней даже треск поленьев в огне звучал почище грома, заставляя всех вздрагивать. Ох, что же сейчас начнется… Похоже, случилось самое худшее, что только можно вообразить…

— Почтенный экселенс, у нас Полуна никто не поддержал! — нашелся самый смелый солдат. — Все как один выступили против, Многоокий тому свидетель!

Удивительно, но желтоглазый аристократ в ответ на это не разорался, не схватился за клинок и даже не приказал всыпать палок обнаглевшим простолюдинам. Он лишь разочарованно покачал головой, а потом с протяжным вздохом уселся на освобожденный для него бочонок с водой. Солдаты, ожидая какое наказание для них выберет экселенс, не шелохнулись. А тот все молчал, задумчиво уставившись на огонь. Пламя бросало таинственные отсветы на красивое лицо молодого дворянина. И оттого облик его выглядел одновременно загадочно и устрашающе…

— Чего вытянулись, будто палки проглотили? — неожиданно вымолвил офицер. — Садитесь, будем решать, что с вами делать. И тех пятерых тоже сюда зовите.

Полун, который только что поносил всех полукровок в целом и этих в частности, метнулся к соседнему костру без лишних понуканий. И совсем скоро вокруг эльдмистра уже сидела вся кавалерийская колонна в полном составе.

— Значит так, — похлопал себя по коленям огнеглазый аристократ, — с этого момента никакой расовой сегрегации в моем отряде быть не должно. Это вам ясно?

Воины сперва переглянулись, и половина из них даже неуверенно кивнула. Но растерянность отпечаталась на их челе такими крупными буквами, что офицер досадливо поморщился.

— Я говорю, что отныне никто из вас не будет презирать другого только за цвет глаз или кожи. Но мне приходится это говорить не потому, что я такой великий поборник терпимости и любви к ближнему. Дьявол там плавал! Срать я хотел на всё это! Как по мне, то хоть перережьте друг друга!

Эльдмистр сделал многозначительную паузу, и воины вновь переглянулись. На сей раз уже ошеломленно. Не таких речей они ждали услышать…

— Однако же мы все с вами теперь плывем в одной лодке, — продолжил дворянин. — Еще и повязанные одной цепью. Нравится вам это или нет. Когда мы пойдем в бой, то вполне возможно, что полукровки, которых ты так ненавидишь, Шептун…

— Я Полун, экселенс…

— Молчать! Я еще не закончил! — чуть повысил голос офицер, показывая, что строгим он тоже умеет быть. — Так вот, вполне возможно, что именно они прикроют тебя от вражьего клинка. И коли я теперь ваш командир, то приложу все усилия, чтобы вы друг другу стали не просто верными товарищами, и даже не братьями. Вы будете у меня единым организмом! Представьте, что наша колонна — это рука. А вы все её пальцы. Лишимся одного — и вот уже становится сложнее держать эфес палаша. Потеряем половину — меч сам выпадет из ослабевшей длани. Я понятную аналогию вам обрисовал?

Солдаты заторможено кивнули, взаправду обкатывая простую, в общем-то, мысль. Отчего-то сама она никогда их не посещала. А лютые фелькоры, занимающиеся муштрой, по-людски вообще будто бы и не умели разговаривать. От них исходила только ругань и оскорбления. А тут вдруг аристократ снизошел до них, простолюдинов.

— Ну, раз вы все поняли, то давайте укладываться, — решил за всех дворянин. — Завтра с утра устроим небольшой разъезд. Хочу посмотреть, как вы умеете слушать мои команды. Ах да, еще кое-что. Полун?

— Да, мой экселенс?

— Это же ты так уверенно говорил, что я назначу своими помощниками тех, с кем меня объединяет примесь алавийской крови?

— Я… нет, я бы никогда… ну то есть, да, но… мой экселенс… я… мне…

— Тихо. Теперь ты мой помощник. Твоя первоочередная задача следить за тем, чтобы внутри нашего коллектива не было никаких дрязг. Все возникающие ссоры гасить на корню, спорные ситуации решать таким образом, чтоб недовольных не оставалось. Вот и посмотрю я, умеешь ли ты только языком чесать, или еще на что-то годишься. Вопросы есть?

— Н… нет, мой экселенс, — потрясенно выдохнул солдат.

И сложно было сказать, кто из воинов больше удивлен этим назначением. Сам Полун или его соратники.

— Ну и отлично. А теперь показывайте, где тут у вас спальные места?

— Э-э-э… господин младший эльмистр, вы что, не вернетесь в крепость? — еще больше опешили бойцы.

— Нет. Отныне я буду черпать солдатскую жизнь полной ложкой вместе с вами. Будем налаживать контакт и взаимопонимание. А теперь, отбой!

* * *

Знакомство с вверенными под мое начало воинами прошло даже лучше, чем я смел надеяться. Здесь к простолюдинам повсеместно относились как к рабочей скотине. Кормили, одевали, но именно человеческим отношением не баловали. Это выбивалось из рамок логики. Ведь ты же не будешь уважать запряженную в плуг клячу? Дал хворостиной по горбу и пошла работать! А если заартачится, то либо продать, либо прирезать на колбасу. С людьми, как не прискорбно, действовал тот же принцип — бабы еще нарожают, чернь расплодится. И если я хочу исполнить поручение Ваэриса, то именно этот столп общественного самосознания мне рано или поздно и придется сносить.

Собственно, неудивительно, что солдаты седьмой колонны знатно охренели, когда я нормально заговорил с ними. Без высокомерия, надменности и презрения, а вполне себе вежливо и корректно. Еще больше они обалдели, когда я стал ночевать вместе с ними. Да, неудобно. Жестко. Мошкара кусает. Холодно. Воняет потными телесами. Некоторые вообще храпят, похлеще, чем их кони. Но ведь и в походе за мной никто перину таскать не будет, верно? Так что тут я еще и к будущим тяготам себя приучал. А от этого мой авторитет среди бойцов взлетел на какую-то совершенно недосягаемую высоту.

Мои повеления исполнялись быстро и предельно качественно. Потому что я иной раз и на похвалу не скупился. И пока это ощущение не успело приесться и обесцениться среди солдат, пользовался им на полную катушку. Потом, конечно, придется новую систему стимулирования разработать. Ну а пока за право расседлать и почистить мою Мурашку чуть ли драки не устраивались. Иными словами, я вновь удачно применил тот самый прием, использованный на слугах в поместье Адамастро.

Другие аристократы, конечно же, моих порывов не оценили. Они не скрываясь крутили пальцем у виска, наблюдая за такими чудачествами. Для них сон с простолюдинами в одной палатке был равносилен ночевке в хлеву. Эх, дурачье! Когда-нибудь они поймут, что преданность и любовь своих людей гораздо ценней золота и серебра. Особенно на войне, где от них во многом зависит и твоя жизнь. Ну да ладно, их дело. Я никого разубеждать не собираюсь.

В таком ритме мы провели в крепости Сарьен еще около луны. Или даже чуть больше. Тренировались, отъедались и прочее. А потом вдруг пришла новость: на рассвете полк отправляется в марш. Но куда — не сказали. Мне хотелось надеяться, что этим событием не было ознаменовано окончание нашего обучения. Ведь, по-моему, знали и умели мы до ужасного мало. Нет, конечно, лиранты у нас были опытные. Не то что мы, птенцы, войны не нюхавшие. А ильгельд, самый старший офицер полка, так и вовсе в боях на западных рубежах провел больше половины жизни. Им-то уж должно быть виднее, что делать. Но все равно как-то неспокойно…

На следующий день Сарьенский полк в полном составе отправился в путь еще до восхода солнца. Всего около семи сотен копий плюс обозники. Как оказалось, у нас даже свой кузнец где-то в самом хвосте ехал. Видел его мельком вместе с передвижной кузней. Только какой-то больно уж молодой. Не выглядел он умелым мастером. Поэтому я уже заранее решил к нему не обращаться без крайней нужды.

В первый день мы по моим прикидкам преодолели немного. Что-то около тридцати километров. Обоз нас сильно тормозил, а потому лошади все это время шли спокойным шагом. И вот настала пора разбивать лагерь. Я, как проживший среди своих людей достаточно долго, не только знал сильные и слабые стороны каждого. Но еще и сам учился у них жить под открытым небом. Поэтому быстро распределил обязанности. Одни пошли за сухостоем для костра, другие занялись установкой шатра-палатки, двоих отрядил таскать воду, еще парочка человек отправились за провиантом, а потом приступили к готовке. Остальные взяли на себя уход за скакунами. И уже менее, чем через час у нас было подготовлено место для ночлега, на огне доходил скромный, но сытный ужин, да и кони сверкали намытыми боками. Всё чинно-блинно и без всякой лишней суеты.

А вот у других колонн, насколько я мог видеть, дела обстояли похуже. Молодые эльдмистры либо вообще забили на распределение задач, либо раскидали их неравномерно. Другие и вовсе самоустранились от руководства, свалив всё на подчиненных. Оттого нередко можно было встретить ситуации, когда половина воинов слоняется без дела, а у самих, при том, даже костер не разведен. Ну или когда огонь разожгли, а до ближайшего ручья за водой забыли сбегать. Да и много чего еще.

Я попытался было сунуться с добрым советом к соседям, коих, как на зло, возглавлял Лэдор нор Фэрвейн, с которым у меня периодически происходили конфликты. Аристократ явно не понимал, что дров ему на всю ночь не хватит, а впотьмах людей за ними отправлять не самая лучшая идея. Но вместо благодарности я наткнулся на стену ледяного пренебрежения. Ну и хрен с тобой! Посмотрим, как твое высокомерие будет тебя греть, когда огонь под навесом погаснет.

Вернувшись к своей колонне, я с удовлетворением отметил, что у нас уже и ужин поспел. Навернув целую миску сваренной на костре каши с солониной, я аж ремень на поясе ослабил. По сути, мне ничего больше не оставалось, кроме как объявить свободное время для своих солдат. Дела сделаны, так что пусть теперь отдыхают, занимаются чем хотят и готовятся к завтрашнему дню. А я пока пойду прогуляюсь до ветру. А то что-то надавило на пузырь…

Справив нужду, я вернулся и с удивлением обнаружил, что народу на нашем бивуаке как-то поубавилось. На всякий случай решил уточнить у помощника. Но его-то как раз и не смог отыскать.

— А куда Полуна черти унесли? — спросил я у ближайшего воина.

— Так это… увели его, мой экселенес, — последовал ответ.

— В смысле? Кто увел? Куда? — округлил я глаза.

— Неведомо мне, господин. Пришел офицер из соседней колонны, приказал следовать за ним. Забрал всех, кто отдыхал. Человек семь, не меньше.

— Вот это новости! И почему мне сразу не доложили? — нахмурился я.

— А… о чем докладывать-то, мой экселенс? То ж не просто какой-то посторонний пришел, а такой же эльдмистр, как и вы…

— Да мне плевать, кто там пришел! У вас командир только один — я! И слушаться вы должны только меня! Понятно⁈

— Конечно, господин, ваша правда! — поспешно выдал боец. — Но…

— Никаких «но!» Куда они пошли⁈

— Туда, мой экселенс! В ту сторону.

— Всем оставаться тут! — приказал я напоследок. — Если еще какой-то умный эльдмистр придет и захочет кого-то забрать, шлите лесом!

Выдвинувшись в указанном направлении, я не особо удивился, когда нашел своих бойцов во главе с Полуном у костров соседнего отряда. Ну да, у того самого, которым командовал нор Фэрвейн. Сперва он чуть ли не открытым текстом меня послал, а теперь заимел наглость вернутся и запрячь моих подчиненных махать топорами? Вот же морда обалдевшая! Ух, как же я зол! Ну да ладно, Саня, выдыхай. Не забывай, что тут за любое ругательное слово можно вызов на дуэль получить. Поэтому просто улыбаемся. Это тоже людей бесит.

— Эй, Полун! — нарочито громко крикнул я. — Вы заблудились что ли? Вы почему тут? Не припомню, чтобы посылал тебя сюда дрова рубить! Ну-ка, бегом к остальным!

Воины, завидев меня, молча побросали инструмент и отправились к нашему костру. Однако рядом со мной моментально нарисовался оборзевший эльдмистр, припахавший моих солдат.

— Это я приказал им заняться чем-нибудь полезным, — с вызовом бросил он. — Они все равно бездельничали, а так хоть…

— Я не с вами разговаривал, экселенс Лэдор, а со своими людьми, — прервал я его таким тоном, что тот зубами заскрежетал.

— Мы не успели заготовить достаточно дров, и нам понадобились дополнительные руки, — сквозь сжатые челюсти процедил аристократ. — Поэтому будьте любезны, Ризант нор Адамастро, оказать нам…

— Нет, я не буду любезен, — снова перебил я офицера. — Ваша колонна по численности ровно такая же, как и моя. И если вы не в состоянии ей управлять, то это исключительно ваша беда. Мои бойцы страдать из-за этого не будут.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать! Я такой же эльдмистр, как и ты! — запальчиво выкрикнул нор Фэрвейн, чем привлек внимание, пожалуй, всей округи.

В нашу сторону обратилось не менее полусотни лиц. И все с интересом замерли, наблюдая за ссорой двух высокородных.

— Я попрошу вас сохранять спокойствие и вести себя подобающе дворянину, экселенс, — усмехнулся я Лэдору прямо в морду. — Это вы позволили себе слишком многое. А теперь не желаете признавать собственных промашек. Однако я так и быть прощу вас. Все-таки опыт не приходит без ошибок. Рано или поздно, но вы научитесь…

Мой нравоучительный и одновременно снисходительный тон задел аристократишку настолько, что у него аж щеки покраснели. Вдвойне унизительно для Фэрвейна было то, мои речи могли слышать практически все. И высокородный совсем уж закипел.

— Не бери на себя слишком много! — разозлился он. — Ты напрашиваешься на то, чтобы тебе преподали урок!

— Прошу прощения, экселенс Лэдор, но ваши наставнические навыки вызывают у меня большие сомнения, — обидно рассмеялся я.

— Ах ты грязный полукровка! — окончательно закопал себя вспыльчивый дурачок. — Я сотру эту ухмылочку с твоей рожи! Давай, попробуй бросить мне вызов! Я дал тебе достаточный повод! Или ты даже после этого струсишь⁈

Народ вокруг нас заволновался. Шутка ли! Два офицера собираются скрестить клинки! Такое представление, да в самый первый день похода. Великая удача!

— Как же печально, что у тебя, Фэрвейн, настолько короткая память, — картинно покачал я головой. — Ведь не так давно я предупреждал, что случится, если ты перейдешь черту. Но ты не внял. Значит биться будем немедленно. И знаешь, что, Лэдор?

Я приблизился к оппоненту почти вплотную, вперившись взглядом ему в переносицу. Дворянин с виду не дрогнул, но запыхтел громче.

— Не жди от меня снисхождения, — пообещал я, медленно вытягивая из ножен кинжал. — Готовься…

Глава 20

Лэдор испуга не показал, хотя я видел по его глазам, что биться на ножах ему очень не хочется. Но слово не воробей. Он не оставил мне выбора, хотя и прекрасно знал о последствиях. Пойдя на поводу своих эмоций, аристократ загнал нас обоих в тупик. Теперь я не мог оставить его оскорбления без ответа, а молодой нор Фэрвейн не мог принести извинений. Стало быть, мне придется их выбивать из него. И сделать это я должен раньше, чем свидетели нашей перепалки донесут кому-нибудь из старших офицеров о назревающей драке.

Рассматривал ли я возможность поражения? Скорее нет, чем да. Я в себе уверен. Проведенные в теле Ризанта месяцы меня научили многому. И грядущий поединок я воспринимал как небольшой экзамен. Эдакую проверку, которая покажет, насколько я вырос над собой с момента дуэли с Велайдом или с того дня, когда троица разбойников пыталась меня укокошить на мосту.

Нашим секундантом вызвался быть Аландор нор Лиримант — дружок Лэдора. Однако я не возражал против его кандидатуры. По уму мне следовало бы еще и своего выставить. Например, Айена или Салсина. Но разыскивать их — только время терять. Потому мы с оппонентом встали друг напротив друга и приготовились к схватке. Кирас мы не снимали, так что моими доступными целями оставались только конечности и голова аристократишки.

По моей позе нельзя было сказать, что я готов к бою. Я расслабленно встал, опустив руки. А мой противник поступил в точности как братец Ризанта. Он взял кинжал в правую ладонь и развернул корпус лишая себя преимущества работать еще и левой. Ну да мне же лучше.

Аландор объявил о начале поединка, и я двинулся по часовой стрелке, внимательно следя за каждым движением оппонента. Нор Фэрвейн сразу же решил показать, чего умеет. Первый его выпад был длинным и резким. Но всё же бестолковым. Я ушел от него влево, туда, где Лэдору будет неудобно орудовать клинком. И каким бы болваном тот ни был, а угрозу распознал быстро. Он поспешно вернулся в исходную стойку, а затем атаковал вновь.

На сей раз я отбил его кинжал левым наручем и тоже устремился вперед. Высокородный дурачок лишь по какому-то волшебному стечению обстоятельств спасся от знакомства с моей сталью. Она просвистела буквально в двух пальцах перед его физиономией. И тот, неистово выгибаясь назад, чуть не упал на спину.

Стараясь не дать мне развить успех, нор Фэрвейн взмахнул клинком крест-накрест. Он рассчитывал таким образом заставить меня отступить хотя бы на шаг. Но вместо я ударил его ногой, метя в руку с оружием. Жаль, промахнулся. Но зато унизительный пинок в бедро заставил пятиться уже самого Лэдора.

Понимая, что ничего не может со мной сделать, молодой офицер бессильно зарычал, а после бросился в безумную атаку. Он побежал на меня, размахивая кинжалом как сумасшедший. Сосредоточено парировав с полдюжины ударов, я наконец-таки подловил чужой клинок. Он всего на треть секунды остановился, вновь столкнувшись с моим стальным наручем. И моя свободная рука тотчас же метнулась вперед с нечеловеческой скоростью. Обхватив запястье нор Фэрвейна, я со всей силы дернул его на себя. Аристократишка что-то вскрикнул от неожиданности и потерял равновесие. Чтобы не рухнуть носом в землю, ему пришлось потешно семенить ногами, позабыв о защите. И вот тут уже я нанес ответный удар.

Мой нож с хрустом вонзился Лэдору чуть пониже сгиба локтя. Лезвие скрежетнуло по костям и застопорилось. Но я на этом не остановился, а еще провернул оружие, травмируя и разрезая нити сухожилий. Клинок оппонента выпал из ладони, а сам эльдмистр, пересиливая боль, издал звук, похожий одновременно и на шипение, и на рычание. Примерно так звучит разъяренный дворовой кот, которому протоптались по хвосту.

Всё еще удерживая руку Фэрвейна, я провел простенькую подсечку и свалил противника на землю. Он тут же попытался вскочить, но я припечатал его ногой:

— Лежи, Лэдор. Кровь уже пролилась, ты проиграл. Но если будешь настаивать, то я поработаю и над второй твоей рукой.

Поверженный поединщик гневно дернулся, но увидев решительный блеск моих янтарных глаз действительно предпочел сдаться. Он расслабился и прикрыл веки, словно стыдясь смотреть на мир после своего поражения.

И будто бы дожидаясь мгновения, когда все закончится, из толпы зевак раздался чей-то крик:

— Что вы здесь устроили⁈ Требую немедленно прекратить!

Из-за спин солдат к нам протолкнулся офицер с позолоченной пряжкой лиранта на поясе. Бегло окинув открывшуюся ему картину, он сразу понял, что здесь произошло. Хотя было б над чем голову ломать.

— Экселенсы, следуйте за мной, — распорядился он. — Мне придется доложить об этом инциденте командиру полка!

Легкомысленно пожав плечами, я обтер об штанину окровавленный клинок и спрятал его в ножны. Вины я за собой не ощущал. Так что разбора полетов не боялся. Главное, что я успел закончить начатое. Теперь-то нор Фэрвейн точно не захочет больше докучать мне.

* * *

Как я и предполагал, ильгельд Сарьенского полка не захотел вникать в наши мелкие дрязги. Ему склоки темпераментных аристократиков были до одного места. Преимущественно до того, на котором он сидел. Поэтому офицер поручил лиранту, приведшему нас с Лэдором, самому разобраться в ситуации и наказать нарушителей воинской дисциплины. Тот с не особо великим рвением приступил к расследованию, которое завершилось практически моментально.

Однако он, по-видимому, не хотел верить, что конфликт спровоцировал не полукровка. Поэтому для верности опросил еще и всех простолюдинов до единого, бывших свидетелями ссоры. Но они тоже в дружном порыве (включая солдат из колонны нор Фэрвейна) назвали моего оппонента главным зачинщиком. Поэтому для меня вся история закончилась, не успев начаться.

Сам наглый дворянчик после случившегося растерял всю спесь. Он усердно карабкался к вершине в неформальной иерархии среди младших офицеров, но сорвался вниз. И отныне барахтаться ему где-то у самого подножья наравне с неозарёнными эльдмистрами. Ко мне Лэдор не то что не подходил, а даже смотреть в мою сторону избегал. Руку ему, конечно, лекари подлатали. Но полевая медицина это вам не столичный лазарет. Конечность сохранили, вот и ладно. А что пальцы плохо сгибаются — ну бывает. Сам виноват.

А бесконечный поход, тем временем, продолжался. С самого рассвета мы тряслись в седлах, глотая килограммы поднятой копытами коней пыли. А когда солнце начинало клониться к закату, разбивали стоянку и ужинали. Потом до самой темноты мы либо упражнялись в медитациях под руководством опытного милитария, либо слушали заунывные лекции о теории магии.

Если честно, то я уже устал считать дни, которые как две капли воды походили один на другой. Я мог только отмечать, как теплеет воздух по мере нашего продвижения на юг. Дни становились все жарче, а ночи душнее. Спать в тесном шатре, до отказа набитом мужчинами, которые провели весь день в седле, было всё труднее. Поэтому я повадился выбираться наружу, заворачиваться в подаренный отцом Ризанта чудесный плащ и дрыхнуть прямо под открытым небом.

Сегодня наш полк остановился на краю обширной рощи. Поэтому я, поручив Полуну заняться подготовкой бивуака, отправился ее исследовать. Поблуждав по ней совсем немного, я приметил поистине прекрасное место для ночлега. Корни огромного дерева с раскидистой кроной проросли таким интересным образом, что буквально напоминали анатомическое ложе! Сама матушка природа будто бы приглашала меня воспользоваться её гостеприимством и отдохнуть на толстенном ковре из мха. Ну вот как тут было устоять? А то я уже позабыл, каково это, когда во сне тебе ничто твердое не упирается в спину.

Не удержавшись, я проверил лесную постель на мягкость. И она оказалась даже лучше, чем я смел мечтать! Вот только приблизившись к лиственному исполину, я обнаружил сырую гниющую рану на стволе. Судя по всему, разрослась она уже достаточно глубоко. И вот дьявол знает почему, но меня вдруг это обстоятельство очень огорчило. Будто больного пищащего котенка повстречал на улице. Но я ведь не садовод, и даже понятия не имею как…

Мысль испуганно замерла, когда в разуме один за другим взбухли целые массивы информации. Они поднимались откуда-то из пучин сознания подобно пузырям глубоководного газа. Добирались до поверхности, а потом взрывались, порождая ломоту в висках. Похоже, я совершенно неожиданно докопался до нового пласта памяти Ризанта! Растения, их виды, строение, болезни, способы ухода, лечения и многое-многое другое. Одномоментно окружающий лес расцвел для меня тысячами имен и названий! И вот этот покрытый мхом гигант предо мной перестает быть просто деревом. Он превращается в лиственный агоцин, о котором я знаю буквально всё! Периоды цветения, ареал произрастания, особенности корневой системы. А еще то, что оно неминуемо умрет, если не вычистить эту гнилостную каверну и не защитить ее от попадания влаги.

Не понимая, зачем я это вообще делаю, я присел в переплетение корней и принялся ножом выскабливать из пораженного болезнью ствола пахнущую плесенью и землей массу. Занятие это было грязноватое, но в некоторой степени еще увлекательное и медитативное. А в процессе я размышлял, откуда Риз столько узнал, если кроме кабаков и своего поместья нигде толком и не бывал? Ладно б он в избушке лесника вырос. Но так нет же.

На одно только ковыряние в дереве я потратил около получаса. И еще столько же на поиск и подготовку нужных ингредиентов для лечения. Затем я смешал сырую глину с измельченным синим лишайником и в несколько слоев залепил глубокую дыру в стволе. Ну вот, теперь у этого агоцина хоть шанс на выживание появится. Поразительно, но я даже какой-то неописуемый катарсис ощутил. Будто выдавил давно зреющий и мешающий гнойник.

Спохватившись, что меня ждет еще и лекция по магической теории, я побежал к лагерю. Ужин я, конечно, уже пропустил. Но уверен, что мои ребята приберегли для меня лишнюю порцию. Так оно и оказалось. И к необычному дереву я сумел вернулся уже впотьмах, едва разбирая дорогу.

Накинув непромокаемый алавийский плащ на мшистые корни, я завалился сверху, и расплылся в блаженной улыбке. Создатель Многоокий, ну до чего же мягко! По-моему, даже пуховая перина в поместье Адамастро не была такой комфортной и приятной. Мне тут и ворочаться толком не пришлось. Ведь как ни ляг, а меня словно пушистое облачко обнимало. И вездесущая мошкара не беспокоила. Хотя, казалось бы, под сенью листвы её должно быть больше, чем в поле.

В общем, условия для блаженного сна сложились поистине идеальные. Не хотелось и думать, что с утра мне предстоит покинуть эту рощу и вновь спать на жесткой земле. Ну да что ж тут поделать? Служба зовет…

С этими мыслями я постепенно терял грань между реальностью и дремотой, пока окончательно не провалился в сон. Почти сразу же меня стали посещать диковинные видения. Чудилось, что вокруг не лес, а какой-то фантастический сад, наполненный мягким голубоватым светом. Клянусь, прекрасней и уютней места невозможно было вообразить! А тут еще и чья-то нежная ладонь коснулась моей щеки…

— Риз… мой милый Риз. Почему ты так долго не приходил ко мне?

Надо мной прозвучал ласковый женский голос. Нежный и тихий, рождающий ассоциации с шелестом листвы. Но вместе с тем и такой же вездесущий. Я повернул голову и увидел пред собой восхитительной красоты создание. Юная дева с огромными ярко-карими глазами, облаченная в наряд из листвы, веток и каких-то тончайших стебельков. Кожа у нее была слегка зеленоватая, но это её не портило, а наоборот придавало какой-то неповторимый шарм. Довершали образ очаровательной дриады длинные волосы, струящиеся волнами, и необычная древесная корона, усеянная цветами.

— Почему ты молчишь? — вновь заговорила она, глядя на меня с величайшим обожанием, от которого аж защемило в груди. — Я тебя чем-то обидела?

— Нет… — только и сумел выдавить я.

— Я так соскучилась…

Дева подалась вперед, прикрыв веки. И я, свято веря, что сплю, сделал тоже самое. Наши губы соприкоснулись. Уста лесной нимфы оказались сухими, но теплыми и мягкими. Мне внезапно захотелось её обнять и прижать к себе. Однако именно в этот момент моё дивное сновидение превратилось в жуткий кошмар.

Дриада с оглушительным клёкотом резко отпрянула от меня. Её кожа мгновенно покрылась толстой корой, словно броней. А потом и вовсе обросла длинными шипами. Глаза засияли мертвенным светом, а волосы как плети хлестанули сразу по всем направлениям.

— КТО ТЫ⁈ ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С МОИМ РИЗАНТОМ⁈ — нечеловечески жутко взревел сад вокруг меня.

Я заторможено приподняться на локтях, пока еще не зная как реагировать на происходящее. Но мое волшебное ложе внезапно превратилось в подобие дыбы. Жесткие корни, царапая и сдирая кожу, оплели мои конечности и растянули так сильно, что я прохрустел от запястий и до самых щиколоток.

— Отвечай! Где Ризант⁈ — не унималась разъяренная дриада.

— Ох, мать твою… — сдавленно выдохнул я. — Какого ху…

— ГДЕ-Е-Е ОН?!! — вонзился в мои перепонки еще более пронзительный визг.

И тут до меня начало постепенно доходить, что всё эта дьявольщина не очень-то похожа на сон. И сия догадка заставила мозг работать на повышенных оборотах. Я глубоко вздохнул, медленно прикрыл глаза и сосчитал до пяти.

— Отпусти меня, — попросил я, постепенно успокаиваясь.

— Нет! Говори, кто ты⁈ — зашипела нимфа.

— Видят боги, я хотел решить всё по-доброму… — печально констатировал я и потянулся к дремлющему магическому дару.

Пальцы слегка дрогнули, помогая призвать нужные ступени истинных слогов, и мои кисти полыхнули огнем. Лесная жительница испуганно вскрикнула, отшатываясь еще дальше. А опутывающие меня лианы и корни забились, будто черви в соленой воде. Не прошло и пары секунд, как вся растительность позорно сбежала подальше от меня. И вот я уже был совершенно свободен.

— Ты посмел принести огонь в мой дом⁈ За это я убью тебя… — пообещала дриада, и я с необычайной ясностью осознал, что она действительно может это сделать. Покуда вокруг её вотчина, я пребываю в полной власти этого существа.

— Убьешь меня — убьешь и Ризанта, — невозмутимо пожал я плечами. — Это всё-таки его тело.

Разумеется, мое демонстративное безразличие было напускным, ведь умирать мне не хотелось. Но я же заядлый картежник, а потому блефовать умею преотменно! И похоже, что моё притворство сработало. Заслышав такую угрозу, зеленокожая дева вздрогнула и замерла. Первым померк свет жутких глаз, а потом и волосы, извивающиеся как разозленные змеи, мирно опали на женственные плечи. Кора с шипами, правда, никуда не исчезли. Но я уже не планировал обнимать эту дикую фурию, так что хрен с ними.

— А теперь, быть может, поговорим и решим возникшие разногласия мирно?

Дриада помешкала, а потом кивнула. Позади нее вдруг вырос целый трон из древесных корней, и она величественно на него уселась.

— Говори! — повелительно бросила она. — И постарайся сделать так, чтобы мне всё стало предельно понятно. Иначе ты никогда уже не покинешь моего царства, смертный…

Глава 21

Неодобрительно покачав головой, я осуждающе воззрился на собеседницу. Нет, так у нас с ней диалога не получится. Как-то надо обломать её крутой норов, да приспустить с пьедестала. А то она так и будет меня запугивать, как уличный гопник. Но легко сказать. Да чем только её пронять можно?

— Ну же⁈ Чего ты медлишь⁈ Я жду! — поторопила нимфа.

Мистический лес вокруг угрожающие зашелестел. Кусты и гибкие стебли свились в непроницаемую стену, отрезая любые пути к отступлению. И эта живая изгородь постепенно стала сжиматься, вызывая легкий приступ клаустрофобии. А дриада горделиво сидела на своем деревянном троне и смотрела на меня как на букашку.

— Для начала скажи, как мне тебя называть? — обратился к лесному созданию. — Ты богиня плодородия или что-то вроде этого?

— Я Геспе́рия, первородный дух мира, — фыркнула она, не на шутку обидевшись на такое сравнение.

Оу… даже так⁈ А Ризант ведь когда-то читал о них. Считалось, что это первобытные сущности, зародившиеся вместе с самой планетой. Они являлись независимым олицетворением сил природы, а потому не водили дружбы с богами или смертными обитателями. В легендах их характеризовали как замкнутых и агрессивных. Однако в истории то и дело всплывали рассказы редких счастливчиков, которым повезло отыскать с ними общий язык. Вот уж интересно, как молодой Адамастро связался с этой повелительницей лесов? И, главное, почему я ничего не могу об этом вспомнить?

— Что ж, приятно вновь познакомиться, Гесперия, — вежливо наклонил я голову. — Теперь ответь, понимаешь ли, что перед тобой стоит настоящий Ризант?

— Ложь! — выкрикнула дух, а ей словно бы вторила каждая травинка в этом магическом саду. — Ты даже отдаленно на него не похож!

— И все же, сперва ты приняла меня за Риза, — надавил я логикой на вспыльчивое воплощение природы. — Не поделишься, что именно тебя насторожило?

— Ты забываешься, чужак! Это ты должен отвечать на мои вопросы, покуда я не превратила тебя в перегной!

— Брось, Гесперия, мы же оба знаем, что ты этого не сделаешь, — пошел я в совсем уж дерзкую атаку. — Я не понимаю почему, но Ризант нор Адамастро запал тебе в душу. Но я отчетливо вижу, что пьяница, кутила и лентяй каким-то чудом занял в твоем сердце невероятно много места. У тебя ведь есть сердце? Ладно, прости, это неуместный вопрос. В общем, я хотел сказать, что для меня жизнь Риза — открытая книга. И я в ней не вижу ни единой строчки, которая могла бы заинтересовать высшее создание вроде тебя. Неужели в этой ситуации все настолько приземленно и тебя всего лишь привлекла внешность полукровки?

Нимфа от моей наглости попросту опешила. Она, гневно выпятив челюсть, открывала и закрывала рот. Но так и не произнесла ни звука. В ней очень явно боролись два желания. С одной стороны она безумно хотела стереть меня в порошок. А с другой, истово мечтала вернуть своего Ризанта.

— Пойми, Гесперия, я не враг тебе. И уж тем более Ризу. Так уж получилось, что я и есть он…

— Нет, это неправда! — вскинулась сущность. — Ты не он! Ризант добрый, сострадательный и честный! Он возлюбил меня той искренней любовью, на которую не способны простые смертные! А ты… ты отвратителен! Твое сердце стылое, как горный родник. А помыслы грязней самого застойного болота! Я проклинаю себя за то, что на долю мгновения допустила, будто ты мой Риз!

— М-да, спасибо, конечно, за такие «комплименты…» — иронично цыкнул я. — Но вообще-то, ты обо мне ничего не знаешь.

— Мне и не нужно! Достаточно того, что я чувствую!

— И все же, я не сделал ничего такого, за что бы ты могла меня осуждать и награждать подобными эпитетами.

— Кто бы ты ни был, я тебя и не желаю знать! Всё, что меня волнует, это лишь то, каким образом ты захватил тело Ризанта. И я получу ответы! Узнаю, как его вернуть! А до тех пор я заточу тебя в своих владениях. Уйти ты сможешь только в ту бездну, из которой и вылез! — дриада надменно отвернула красивое лицо, демонстрируя, что её решение окончательное.

Так… а вот это уже совсем нехорошо. Надо из этой цветочной головушки вышибать глупые мыслишки. А то черт разберет, каковы пределы могущества первобытных духов.

— Но ты не можешь держать меня здесь, — вполне спокойно изрек я. — На меня возложена важная миссия по спасению рода людского.

— С чего я должна печалиться о судьбе прокля́тых смертных? — брезгливо передернула плечами Гесперия. — Они только и делают, что уничтожают всё вокруг себя. Опустошают озера, запруживают реки, губят леса. Без них мир станет лишь чище!

— Уверена? А если место человечества займут кьерры? — многозначительно вздернул я бровь.

— Не упоминай при мне этих тварей!!! — зарычала дух. — Они… они… Р-р-ра! Ненавижу!

— Вот именно, — веско воздел я палец к небу. — Присмотрись к происходящему получше. Подземный народ уже истребил всё живое на востоке. Земля там чахнет и умирает. И только люди противостоят этой чуме, не позволяя ей двигаться дальше. А что произойдет, если не станет нас? Молчишь? Давай, я тебе расскажу. Рано или поздно, но в пустошь обратится весь материк. И тогда кьерры пересекут большую воду, чтобы захватить остальные континенты. Готова поручиться, что алавийцы смогут их остановить? При условии, что основная масса ударного ядра их армии состоит тоже из людей. Исчезнем мы, и альвэ вскоре вымрут вслед за нами. Их элементарно не хватит, чтобы противостоять ордам слепленных из кусков плоти чудищ. Как тебе такое будущее мира, Гесперия?

Нимфа напряженно молчала, негромко поскрипывая поросшей на теле корой. Первобытный дух показала себя существом упрямым и непреклонным. Признать мою правоту для неё было чем-то противоестественным. И пусть я немного сгущал краски, расписывая столь мрачные перспективы, но в целом ведь это действительно могло случиться.

— И все же, ты останешься здесь, — уже более мирно произнесла повелительница леса. — Риз мне слишком дорог. И я не желаю им рисковать.

— Одумайся, Гесперия! — предостерёг я её. — Отпусти меня, иначе тебе очень не понравится, что я сделаю. Я не хочу этого, но ты не оставляешь мне иного выхода.

— И что же ты можешь, смертный? — окатила меня ледяным презрением дриада. — Ты думаешь, меня пугает твоя магия? Да, огонь ранит больно, но не смертельно. Я смогу вытерпеть.

— А причем здесь ты? — в притворном удивлении округлил я глаза.

— Кому же тогда ты пытаешься угрожать? — язвительно поинтересовалась Гесперия.

Дьявольская усмешка тронула мои уста, и от её вида лесное создание подобралось, готовясь к схватке. Ну а я извлек свой верный нож и принялся им неспешно поигрывать.

Нимфа, завидев в моих руках оружие, иронично закатила глаза:

— Ты собрался напугать меня этим?

— Нет. Вот этим.

Подчеркнуто неспешно я поднес клинок к собственному лицу, а затем слегка надавил. Сталь уткнулась в кожу, но пока еще не прорезала её. Но Гесперия уже поняла, что я собираюсь сделать, и заволновалась.

— Что ты творишь, чужак⁈ — нервно приподнялась она со своего растительного трона.

— Признайся, ты, как дух природы, питаешь слабость ко всякому её прекрасному порождению. И мордашка Ризанта не исключение. Хочешь, я оставлю на ней красочное напоминание о себе? Ведь когда-нибудь мне придется уйти, и он к тебе вернется. Но каждый раз глядя на его лицо, ты будешь вспоминать меня…

— Твои умозаключения так же плоски и поверхностны, как и тво… — начала вещать дриада, но тут я нажал на клинок сильнее.

Нож неприятно уколол меня под скулу. По щеке сразу же потекла теплая струйка, а на лице нимфы впервые за весь наш разговор отразился неподдельный ужас вперемешку с испугом.

— Что ты делаешь, глупец⁈ Перестань!

— Выпусти меня, и мне не придется продолжать, — ровным тоном произнес я.

— Я не могу! Я хочу спасти Риза!

Бедную дриаду аж затрясло. Я и предположить не мог, что духи настолько эмоциональны. Не хотелось бы и дальше проверять её на прочность, но она снова дала неправильный ответ.

Клинок скользнул ближе к виску. Кровь побежала активней. Гесперия опять заклекотала дикой птицей, и змееподобные лианы обвились вокруг моих запястий и вырвали из ладони нож. Однако на сей раз я ожидал чего-то такого, а потому чары «Горелки» крутились уже на кончиках моих пальцев. Мне оставалось только активировать заклинание и изжарить все бешено дергающиеся отростки, чтоб высвободиться.

Что ж, этот дух не умеет думать даже на один шаг вперед. Это сильно облегчает мне задачу…

— Пойми, ты никак не сможешь меня остановить, — изобразил я наигранную скорбь. — Даже если разденешь донага, я всегда смогу изуродовать тело твоего возлюбленного магией. Я не большой ценитель красоты, поэтому готов принести такую жертву.

— Я спутаю тебя по рукам и ногам так, что ты не сумеешь и шелохнуться! — пригрозила Гесперия.

— Это бесполезно. Как видишь, для творения заклятий мне не нужно кольцо. И я все равно сожгу любые узы. А если не смогу, то долгая неподвижность и нарушение кровообращения и вовсе убьет Ризанта. Люди существа очень хрупкие. Гангрена, некроз тканей, образование тромбов — это всё для нас смертельно опасно. Так что смирись, тебе меня не удержать.

— Почему ты просто не уйдешь, чужак⁈ — сжала шипастые кулачки нимфа.

— Ты меня не выпускаешь.

— Нет! Я не про то! Верни мне Риза! Беги в свою юдоль, оставь нас! — почти взмолилась она.

— Извини, но это выше моих скромных сил, — покачал я головой. — Я помещен сюда не по своей воле, хоть и с моего согласия.

— Кто ты такой, и чего добиваешься⁈ Неужели ты демон⁈

— Что? Нет, никакой я не демон! Я бы рад открыть тебе правду, но не могу. Пусть Ризант тебе сам расскажет обо всем, когда я исполню договор и уйду, — закинул я приманку.

— Ты опять лжешь! — окрысилась лесная сущность. — Ты вообще не веришь в то, что мой Риз жив!

— Что за вздор⁈ Конечно же он жив! — поспешил я заверить её. — Пусть сейчас я управляю им, но иногда и он берет надо мной верх. Кто, по-твоему, возился с тем больным деревом? Разве такой человек, каким ты меня видишь, способен на сочувствие к какому-то растению?

Вот над этим Гесперия призадумалась основательно. С её лица даже твердая кора осыпалась, обнажая нежную чуть зеленоватую кожу. В конце концов она приблизилась ко мне практически вплотную и испытующе посмотрела в глаза:

— Ты готов поклясться, чужак, что покинешь это тело?

— Разумеется, — согласно прикрыл я веки. — Клянусь тебе.

— Нет, не так просто, — покачнулась деревянная корона духа. — Иди за мной…

Окружающие меня заросли расступились, открывая нечто вроде живого коридора, и нимфа уверенно двинулась туда. Подозревая какую-то хитрость, я последовал за ней, держа «Горелку» наготове. Однако опасения оказались напрасны. Наш путь окончился на крохотной полянке, посередь дремучего леса. Где на самом ее краю, заросший мхом и плющом, торчал каменный идол. На вид такой древний, словно он родился одновременно с самой планетой.

— Произнеси клятву, прикоснувшись к Сыну Земли, — потребовала дриада.

Безразлично пожав плечами, я подчинился. И вдруг перед моим мысленным взором промелькнула очередная вспышка. Я уже был здесь! Стоял на этом самом месте и трогал этого истукана! Точнее, не я, а Ризант…

«Клянусь душой и жизнью, что сберегу твою тайну, Гесперия. Ни словом, ни мыслью я не допущу, чтобы кто-нибудь узнал о тебе или о чем-либо с тобой связанном…» — эхом прозвучал в мозгу голос молодого Адамастро.

И тут меня осенило. Я понял, отчего никак не мог дотянуться до воспоминаний о безумном романе полукровки и дриады! Долбанная клятва действительно работала! Она оберегала секрет Риза даже от меня! Нечто подобное уже было, когда чужое сознание не захотело делиться со мной подробностями о том, что связывало глупого аристократика с преступным миром Клесдена. Какой товар уличные головорезы требовали от Риза? А уж не оттого ли я ничего не смог нарыть, что в этой истории была замешана Гесперия?

— Позволишь мне спросить? — покосился я на лесное создание, желая подтвердить свою догадку.

Первобытный дух благосклонно кивнула.

— Ты давала Ризанту что-нибудь, что он уносил с собой из твоей обители?

— Имеешь в виду это? — нимфа подняла руку, и на её ладони как по волшебству появился большой зеленый лист, завязанный сверху сушеным стебельком на манер мешочка.

И я каким-то неведомым образом понял, что находится внутри него. Коричневатый порошок с едва уловимым сладковатым запахом. Его можно добавлять в воду, пищу или просто класть на язык. Но наилучший эффект достигается при засыпании небольшой щепотки под нижнее веко. Считается редким и дорогостоящим зельем, поскольку изготавливается из цветков полуночной белены, произрастающей на очень ограниченном ареале. Крайне сильно ценится среди озарённых, поскольку кратковременно повышает умственную концентрацию и стимулирует интеллектуальный подъем. Благодаря этим свойствам позволяет иначе взглянуть на применяемые магические практики, придумать новые приемы и переосмыслить старые. Магистры используют его, чтобы помочь себе шагнуть на новые ступени владения даром. И в простонародье зовется этот порошок «Ясность…»

— Что такое? Почему ты замер? — вторгся в мои размышления голос нимфы.

— Видишь ли какое дело… из-за этих твоих подарков Ризант вляпался в одну очень скверную историю. И уже мне, спасая его и себя, пришлось бежать подальше…

Я коротко поделился с духом своими умозаключениями, выдавая их не за теорию, а за непреложную истину. Мол де, повадился один легкомысленный парнишка из рода Адамастро светить мешочком с недешевым зельем. Чем и привлек к себе нежелательное внимание криминальных элементов. Они глупого мальчика заманили в свои сети, облапошили за игорным столом и выставили должником. И тот, чтобы расплатиться, таскал им Ясность в качестве откупа. Ну а потом появился я, и всё пошло под откос…

Судя по тому, как хмурилась Гесперия, мне удалось обмануть её внутренний детектор лжи. Поскольку до этого она доселе очень четко улавливала моменты, когда я начинал кривить душой. А тут вдруг промолчала.

— Мне Риз ни о чем таком не рассказывал… — наконец задумчиво отозвалась она.

— Но ты ведь знаешь, что я не вру? — вкрадчиво поинтересовался я, на что нимфа неопределенно фыркнула.

— Не заговаривай мне зубы, чужак. Ты собирался принести клятву, — напомнила она.

— А, да. Конечно. Как пожелаешь…

Я вновь прикоснулся к каменному идолищу и ненадолго задумался. Как бы не загнать себя ненароком в ловушку? В том, что сказанные пред этим истуканом слова не просто пустой звук, я уже убедился. Как бы теперь себе свинью на будущее не подложить?

— Клянусь своей душой, что верну тело Ризанта нор Адамастро истинному владельцу, когда завершу все свои дела в этом мире!

Меня такая формулировка вполне устраивала. Никакой конкретики и строгих сроков. Ведь по сути, «делами» я мог провозгласить что угодно. Хоть недописанную книгу, от которой существует только одно название. И никакая клятва не может регламентировать ее объемы. И уж тем более никто не заставит меня сесть и закончить её раньше, чем ко мне подкрадутся старость и деменция. Ну это так, просто к примеру.

— Ну что, теперь-то ты выпустишь меня? — воззрился я на дриаду.

Однако Гесперия почему-то не ответила. Вместо этого она порывисто подошла к идолу и притронулась к холодному камню там, где парой секунд ранее я сам держал ладонь.

— Что-то не так? — напряженно спросил я, опасаясь, как бы лесной дух не раскусила мою уловку.

— Сын Земли не услышал тебя. — едва разобрал я её шепот. — Он должен был засиять, откликнувшись на твое воззвание. Но этого не произошло… Повтори еще раз!

Чертыхнувшись, я вновь произнес заготовленную фразу. Но ничего так и не случилось. Нимфа опять начала нервничать, отчего лес вокруг меня загудел подобно гигантскому улью с разъяренными пчелами. И когда она потребовала поклясться в третий раз, я её уже не послушался.

— Это бесполезно, Гесперия, ты разве не видишь? Даже я понял, что на рожденного под звездами другого мира ваши законы не распространяются. Тебе придется поверить мне на слово.

— Нет! Я не хочу! Ты никогда не вернешь мне Риза! — в порыве исступления дух впилась загнутыми когтями в камень, легко кроша его и оставляя глубокие борозды.

Протяжно вздохнув, я решился на совсем уж отчаянный шаг. Я схватил дриаду за покрытые корой плечи и резко развернул к себе. Первым порывом духа было располосовать меня в кровавое месиво. Но стоило ей только увидеть лицо Ризанта, как она пискнула, будто раненая пичуга, и бессильно опустила руки.

— Посмотри мне в глаза, Гесперия, — проникновенно заговорил я. — Твой возлюбленный где-то там. Мы делим с ним одно тело. Он никуда не делся, понимаешь?

Повелительница лесов с небывалой нежностью тронула мою залитую кровью щеку и зажмурилась. Запруда её век наполнилась мутновато-желтой влагой, похожей на смолу. И я уж подумал, что мне удалось её убедить. Но…

— Не утруждайся, чужак, — упавшим тоном изрекла нимфа. — Я чувствую, что слова твои пусты, как иссохшая скорлупа. За ними не кроется ничего. Лишь единожды ты был со мной предельно откровенным. Когда собирался навредить моему Ризанту…

— Гесперия, у меня не оставалось выб…

— Нет, замолчи! Хватит! Зреющая в твоей душе тьма пугает меня. Я не хочу тебя видеть. Уходи прочь, пока я не передумала!

Первородный дух сбросила мои руки и со скоростью ветра устремилась в чащу. Там она растворилась среди древесных стволов, не оставив даже мельчайшего свидетельства о себе.

— Боюсь, что нам с тобой придется еще встретится, — пробормотал я под нос.

Недолго помявшись на одном месте, я примерно определил направление откуда меня дриада привела к идолу. Бредя в ту сторону, я постоянно спотыкался о корни и камни. Лес будто мстительно шпынял меня, показывая, что я здесь нежеланный гость. И момент перехода из этого магического измерения я ощутил очень точно. Это было похоже на то, когда после приятной вечерней прохлады заваливаешься в душное помещение. Даже у воздуха вкус изменился.

Еще через пару шагов я буквально вывалился из непролазной чащи на ту опушку, где устроил себе ночлежку. А вот и то самое дерево, в корнях которого я засыпал. Даже подаренный Одионом плащ валялся нетронутым. Но оставаться здесь мне уже не хотелось. Лучше уж в душной палатке с потными солдатами…

Забирая ценную алавийскую накидку, я оперся на мох и отметил, что он уже и близко не такой мягкий, как раньше. Что-то твердое впилось мне в колено, да так больно, аж выругаться захотелось. Вот такая вот она немилость Гесперии. Похоже, для собственного спокойствия мне лучше держаться подальше от лесов и рощ. И парков, на всякий случай, тоже.

Глава 22

Два десятка озарённых, в числе которых был и я, расселись вокруг костра и внимательно слушали наставника. Кто-то подложил под зад седло, кто-то притащил пустые бочонки из обоза, а иные довольствовались тем, что просто расстелили плащи на голой земле. Да, это далеко не благоустроенный тренировочный зал, но таковы уж реалии военного похода. Обучаться премудростям магического искусства нам предстояло прямо на бегу.

— Ну что ж, почтенные экселенсы, дальше откладывать уже невозможно! — громогласно объявил полковой магистр, заменяющий нам преподавателя. — Совсем скоро мы вступим на приграничные земли. А к тому дню вы все должны уже уметь обращать врага в пепел с расстояния в две дюжины шагов! Основную теорию вам объяснили, посему сегодняшний день мы целиком посвятим практике. Поэтому я с гордостью вручу вам ученические перстни…

По рядам собравшихся пронеслись воодушевленные шепотки. Похоже, многие ждали этого момента с великим предвкушением. Но наставник тут же решительно остудил пыл у всех особо ретивых:

— Экселенсы, вы все потомки знатных фамилий и привыкли к соответствующему обращению. Вот только я сейчас скажу такую вещь, которая многим из вас покажется обидной или даже оскорбительной. Прошу простить мою прямоту, но то, что вы озарённые, не дает вам права зваться боевыми магами. И овладение элементарными чарами вас ими не сделает тоже. Поймите, магистры — это военная элита Южной Патриархии или любого другого человеческого княжества. И путь даже к первой ступени извилист, долог и тернист. Про более высокие ранги я и не смею упоминать. Поэтому не мечтайте, что я в кратчайшие сроки сделаю из вас полноценных милитариев. Моя задача всего лишь повысить ваши шансы выжить на поле боя, и ни капли сверх этого. Так что молю вас, не вздумайте мнить о себе лишнего. Ибо это приведет только к разочарованию или того хуже — к смерти. Я рассчитываю на ваше благоразумие и сдержанность!

Офицер обвел всех нас суровым взглядом, словно бы приглашая к спору. Но никто из молодых озарённых не посмел ему возразить. Атмосфера воодушевления, всего мгновение назад царившая вокруг костра, заметно помрачнела. И учителя произведенный эффект вполне устроил.

— А теперь давайте займемся освоением элементарных чар, которые зовутся «Объятия ифрита». Как вы, наверное, догадались, они имеют огненную направленность, то есть, наиболее легкую в покорении. Но не обманывайтесь, почтенные экселенсы. С одной стороны, не каждому суждено укротить даже их. А с другой, разрушительного потенциала Объятий хватает для того, чтобы сжечь плоть простого неозарённого до самых костей. Поэтому прошу отнестись к моему заданию со всем тщанием и осторожностью. Итак, наденьте перстни, они станут проводниками вашей внутренней энергии. Без них нечего и пытаться сотворить заклинание. Магистры полной руки тратят десятилетия усердной практики, чтобы научиться колдовать без вспомогательных инструментов. Но нам с вами до них так же далеко, как и до звезд. А теперь слушайте внимательно. Для плетения чар нам потребуется обратиться всего к трем истинным слогам. К «Адай», «Мнима» и «Ун». Сконцентрируйте каждый на отдельной грани кристалла, вставленного в ваши кольца. Но не допускайте слияния! Напитывать силой их следует очень аккуратно, чтобы не вызвать каскадный распад…

Зевок сам собой прорвался наружу, как только офицер пустился в нудное объяснение давно знакомых для меня вещей. Я бы рассказал это в три раза короче и понятней.

— Молодой господин, пожалуйста, напомните ваше имя.

Заметив, что я витаю где-то в облаках, магистр грозно навис надо мной, требовательно уперев кулаки в пояс. Чую, он решил прибегнуть к известному педагогическому приему и сделать мне публичный выговор, чтобы остальные не нюхавшие пороха обалдуи старались усерднее.

— Младший эльдмистр Ризант нор Адамастро первый, мой экселенс! — в полном соответствии с этикетом представился я, поднимаясь с седла.

— Что ж, Ризант нор Адамастро, поведайте: вам мои слова кажутся чем-то несущественным?

— Ни в коем случае, экселенс! — категорично помотал я головой.

— Тогда почему вы считаете ворон, пока я рассказываю о вещах, которые, вполне вероятно, спасут вашу жизнь? — не собирался отступать офицер.

— Не хочу показаться чрезмерно самоуверенным, но вы не сказали ничего нового для меня, — честно ответил я.

— Вы раньше обучались творению волшбы?

— Нет, экселенс. Только знакомился с теорией.

— Если так, то мне всё с вами понятно, господин младший эльдмистр. Будьте любезны, отойдите вон туда, — магистр многообещающе ухмыльнулся и указал на кривой пень, торчащий из земли шагах в десяти от костра.

Пришлось подчиниться. Всё-таки я теперь человек военный, и за неисполнение приказов вполне могу попасть под трибунал.

— Вот там и практикуйтесь в создании Объятий ифрита, — с издевкой разрешил наставник. — Уверен, что эрудит вроде вас справится и без моих подсказок. А заодно ваше избыточное разумение никому не навредит с такого расстояния.

Офицер наградил меня столь выразительным взглядом, будто проверял непослушного ребёнка, поставленного в угол. А затем с видом победителя вернулся к лекции:

— А пока господин нор Адамастро демонстрирует свои недюжинные способности, мы продолжим. Очень важно понимать, что точное попадание в фазы — это основа всего. Без этого ваши чары в лучшем случае безвредно распадутся, а в худшем, выйдут из-под контроля и нанесут увечье. Поэтому я всегда рекомендую…

— Готово! — известил я учителя о том, что справился с заданием.

В мою сторону тотчас же повернулось все двадцать голов. Увидев, что я невозмутимо катаю в своей ладони пульсирующий огненный сгусток, половина озарённых уронили челюсти. Но ниже всех это сделал полковой магистр. Он-то явно рассчитывал, что я провожусь с чарами до самого рассвета, но так и не смогу сотворить это простейшее заклятье.

— Вы обманули меня, нор Адамастро⁈ — хрипло выдохнул он наконец. — Всё же вас уже обучали владению магии⁈

— Я сказал чистейшую правду. Зачем вы так оскорбляете меня, экселенс? — ледяным тоном отозвался я.

И это еще была весьма мягкая реакция. Ведь за обвинение во лжи в среде высокородных запросто можно было получить вызов на дуэль.

— Кхм… мне… да, прошу прощения за мои необдуманные речи, Ризант нор Адамастро, — нашел офицер в себе силы признать собственную неправоту. — Слишком уж вы меня потрясли своим быстрым успехом. Однако позвольте спросить, почему ваше Объятие горит синим пламенем, а не желтым?

— Тут всё просто, мой экселенс. Я всего лишь добавил «Фазис» к тем трём ступеням, которые вы назвали. Это позволило стабилизировать конструкт и повысить температуру горения.

— Невероятно… Но как вы решились на подобное⁈ Вслепую вносить изменения в готовую формулу заклинания это же безумный риск!

Наплевав на все условности, магистр проворно подскочил ко мне и принялся рассматривать пляшущий огонек со всех сторон. Если он его на зуб решит попробовать, то я нисколько не удивлюсь.

— Э-э-э… Ризант? — вмиг осипшим голосом обратился ко мне офицер.

— Да, мой экселенс?

— А где ваше ученическое кольцо?

— Ну как же? Оно на моём… пальце… — только под конец фразы до меня дошло, что я держу сотворенные чары не в той руке, на которую надет перстень с камнем.

Однако мою оплошность уже заметили все. Не только наставник, но и его молодые ученики. Они вытаращились на меня, как на полуденного призрака. Некоторые даже рты распахнули в приступе небывалого ошеломления. Да-а-а… вот это я дал, конечно, маху. Ну что поделать, если мне без надобности костыль в виде колец, которым тут пользуются озарённые? Не убивать же меня теперь за это…

* * *

В шатре ильгельда Сарьенского полка было как всегда душно и пахло вином. Командир, конечно же, давно зарекомендовал себя умелым бойцом, грамотным тактиком и опытным военачальником. Но среди множества его достоинств затесались и серьезные недостатки. К примеру, неуемная страсть к хмельному. Кажется, не было еще такого дня, чтобы подчиненные видели старшего офицера без кубка в руках. Именно поэтому магистр всерьез опасался, застать начальство уже не в состоянии слушать и воспринимать столь важные новости.

— Кого там… ик! Абиссалийские дьяволы принесли⁈ — пьяно рыкнул ильгельд, поняв, что кто-то нарушил его уединение.

— Это я, мой экселенс.

— А-а-а… Элдрик, ты? Что, уже закончил… ик! Тренировать нашу молодую поросль?

— Собственно, по этому поводу я и пришел, господин нор Вердар. Есть кое-что, о чем вам нужно знать…

— Раз так, то говори! Не трать моё время понапрасну, я очень… ик… занят!

— Вы помните Ризанта нор Адамастро? — начал издалека магистр.

— Хм… желтоглазый полукровка, подрезавший крылышко этому… как его…

— Лэдору нор Фэрвейну, мой экселенс, — подсказал полковой маг. — Лучшему фехтовальщику из младших эльдмистров нашего полка.

— Да-да, именно этому, — отмахнулся ильгельд, всем своим видом показывая, насколько ему плевать.

— Всё так, господин нор Вердар. И сегодня младший офицер нор Адамастро вновь отличился.

— Ну так накажи его! — рявкнул командир. — Ты что, предлагаешь мне самому возиться с этими спесивыми сопляками, у которых нет ничего кроме фамилии и собственного гонора⁈

— Мой экселенс, речь не о том, — удержался от закатывания глаз магистр. — Сегодня на первом же практическом занятии Ризант создал Объятия ифрита за несколько мгновений.

— Хо… ну, тогда я рад, что в нашем войске есть такой талантливый озарённый, — чуть повеселел ильгельд. — Но ты уверен, что я дол… ик… должен об этом знать?

— Господин, он сделал это без кольца.

Напряженный мыслительный процесс сразу же бросил тень на физиономию ильгельда. Невзирая на опьянение, он встал из-за стола с картами и неверным шагом отправился бродить по шатру.

— Считаешь, что нам под видом добровольца прислали шпиона? — у нор Вердара даже голос стал более твердым, хотя язык всё еще заплетался.

— Нет, мой экселенс. Я проверил грамоты Ризанта. С ними полный порядок. Кроме того, я знавал его отца в бытность службы в Корпусе Вечной Звезды. Не очень близко, но всё же. Он был весьма заметной фигурой и уже командовал целым отрядом, когда меня только приняли в ряды корпуса. Младший эльдмистр действительно во многом похож на него. Потому я склонен считать, что нор Адамастро именно тот, кем называется.

— Но как же тогда он смог сотворить чары без перстня, Элдрик⁈ Хочешь убедить меня в том, что желторотый птенец уже достиг уровня полной руки⁈ Но так же не бывает!

— Абсолютно с вами согласен, мой экселенс, — утвердительно прикрыл веки офицер. — Если только юноша не доминант.

Ильгельд Сарьенского полка протяжно выдохнул и вернулся к столу. Грузно рухнув на скрипнувшую лавку, он спросил:

— Скажи мне, лирант, как долго ты служишь в армии?

— Более двадцати лет, господин, — покорно ответил визитер.

— Неужели этого срока оказалось недостаточно, чтобы перестать верить в сказки? — излишне прямолинейно осведомился командир. — Доминантов не существует, Элдрик! Это просто миф, который рассказывают, дабы вселить надежду в наивных дурачков! Заставить поверить, что мы можем одолеть проклятых альвэ. Если б среди людей и в самом деле бродили величайшие маги, то они давно бы свергли всех правителей и создали собственное магократическое государство, как это произошло в алавийском капитулате тысячелетие назад!

— Мне всё это известно не хуже вашего, господин нор Вердар, — сохранил ледяную невозмутимость магистр. — Однако иного объяснения я не нахожу.

— Знаешь, лирант, я принимал присягу еще при отце нынешнего Патриарха, — ни с того ни с сего разоткровенничался старший офицер. — И эта нескончаемая война меня уже измотала. Она забрала у меня всё — молодость, спокойный сон, возможность завести семью. Но самое главное, она отняла веру в нашу победу. Подойди ко мне, взгляни на карту.

Визитер подчинился и склонился над столом, напрягая зрение.

— Я верно понимаю, мой экселенс, что мы движемся в неизвестность? — осторожно предположил лирант, оценивая расположение флажков.

— Хуже, Элдрик. Мы движемся в полную задницу. И мне почему-то кажется, что те, кто нас туда отправил, прекрасно знали, что мы там встретим. Но решили умолчать. Видишь вот этот перекресток? За ним нас ждет армия Королевства Медес. Мы объединимся с ними и двинемся на юг. Туда, откуда не вернулся ни один разведывательный отряд. И я свой ремень ставлю на то, что это алавийцы! Их проклятый почерк. Я уже такое видел при битве за Горный Предел. Тогда мы тоже шли вслепую, теряя дозорные разъезды. А потом неожиданно для всех вышли прямиком на монолитный строй молдегаров.

— Но… господин, мы же не готовы к столкновению с таким противником! — ошарашено замер полковой магистр. — У нас всего два десятка озарённых, да и от тех одно название!

— Твоя правда. Но ведь среди них есть доминант, так? Ты же сам пытался меня в этом убедить, — набежала пьяная ухмылка на лицо командира.

— При всем почтении, мой экселенс… — собрался что-то возразить Элдрик, но старший офицер перебил его.

— Помолчи, лирант! Я тоже не такой болван, каким ты меня считаешь. Если хотя бы половина басен о доминантах правдивы, то у нас появится шанс. Пусть призрачный, практически неосязаемый, но всё же. А если нет, то нам уже ничто не поможет. Альвэ пленных не берут…

Офицеры немного помолчали, думая каждый о своем. А затем ильгельд объявил:

— Значит так, я хочу взглянуть на этого Ризанта. Ты продолжай усиленные занятия с остальными озарёнными, а полукровку приводи ко мне сейчас же. Им займусь я лично.

— Исполняю, мой экселенс!

Магистр отсалютовал и выбежал из шатра. А командир, задумчиво покрутив в пальцах серебряный кубок с вином, всё же отставил его, не сделав и глотка. Жар предвкушения снова зажегся в сердце Кирей нор Вердара. Впервые за много-много лет. Ведь кто знает, если молодой аристократ в самом деле окажется доминантом, то ему под силу спасти не только Сарьенский полк, но и остальное человечество?

Глава 23

В шатер самого главного человека во всем полку, я входил с некоторой опаской. Мне было известно, по какой причине ильгельд меня вызвал. Однако я не понимал, к чему всё это может привести.

— Ризант нор Адамастро? — воззрился на меня мужчина.

— Да, мой экселенс! Прибыл по вашему высочайшему приказанию, — браво отчитался я.

— Иди сюда. Присаживайся. Меня зовут Кирей нор Вердар, и я хочу с тобой кое о чем поговорить.

Я занял место на обычной деревянной лавке и стал ждать, отстраненно рассматривая перстни на пальцах офицера. Угу… магистр третьей ступени, значит? Весьма недурно по меркам Патриархии. Хотя, конечно, далеко и не вершина колдовской иерархии. А по первому взгляду и не скажешь, что передо мной сейчас находится умелый милитарий.

Стойкое амбре многодневного перегара, исходящее от командира, щекотало мне ноздри. Вблизи лицо Кирея было практически фиолетовым. В прошлый свой визит, когда разбирали мою дуэль с Фэрвейном, я этого не заметил. Но сейчас отчетливо видел печать запойного алкоголизма на собеседнике.

— С какими ступенями диссонирует «Фазис?» в одном вертикальном конструкте? — выдал вдруг ильгельд.

— Э-э-э… со ступенями «Ун», «Крон» и «Сунд», — ответил я, не выказывая удивления слишком уж явно.

— Хорошо. А фразу какой длины можно выстроить на грани одного кристалла?

— Гипотетически любой. Главное соблюдать тактовый размер и акценты. Ну и не терять концентрацию, само собой. На практике, конечно же, мы будем ограничены возможностями своей памяти.

— Хм… интересная точка зрения. А какие интервалы могут быть построены от ступеней «Адай» и «Ним?»

Командир Сарьенского полка принялся дотошно гонять меня по магической теории. И продолжалось это не меньше получаса. Мне иногда приходилось мешкать, потому что я мысленно переводил знакомое сольфеджио из прошлого мира на принятые здесь термины и понятия. Однако в целом держался достойно. Иной раз выглядело так, что мои ответы ставили в тупик ильгельда, и он сам на некоторое время задумывался. И в конце концов он всё же восхищенно покачал головой:

— Твои знания повергают меня в замешательство! Ты владеешь тонкостями сложения истинных слогов на уровне практикующего ингениума! Кто тебя учил? Какой-нибудь магистр полной руки?

— Отнюдь, экселенс. Всё чем я располагал, это лишь старыми записями моего отца.

— Наверное, наставник твоего родителя был выдающимся озарённым, если смог так подробно изложить материал.

— Скорее всего, господин ильгельд, — уклонился я от прямого ответа.

— Что ж, следуй за мной. Посмотрим, на что еще ты годишься…

Командир с кряхтением поднялся и повел меня куда-то прочь из лагеря. Мы шли минут десять, пока не остановились на небольшом лысом холмике, вспухшем подобно прыщу посреди дикого поля.

— Покажи, чему тебя научил магистр Элдрик, — попросил офицер.

Коротко кивнув, я поднял руку и быстро сформировал в ней проекцию Объятий ифрита. Еще секунды полторы у меня ушло на то, чтобы наполнить простенький конструкт энергией. И вот уже в ладони задорно полыхает небольшой пламенеющий сгусток.

— Невероятно… ты и вправду делаешь это без кольца, — отстранённо пробормотал Кирей нор Вердар. — А сможешь попасть вон в тот куст?

Я проследил в указанном направлении и увидел чахлый клубок веток, произрастающий метрах в ста от нас. Хм… далековато. Обычный камень я ни за что в жизни на такое расстояние бы не кинул. А прицельно уж подавно. Но у меня ведь в ладони невесомое магическое воплощение. Как оно вообще себя поведет?

Замахнувшись словно мячом, я запустил чары, метя в кустарник. И не попал даже близко. Огненный шар полетел по совсем уж непредсказуемой траектории, выписывая кренделя то ли как кривой бумажный самолетик, то ли как пьяный снегирь при ураганном ветре. Его и поднимало ввысь, и прибивало к земле. То он мчался со скоростью выпущенной стрелы, то замедлялся и планировал как падающий с дерева лист. В конечном итоге он расплескался фонтанчиком искр, не пролетев и четверти нужного расстояния.

— Н-да, а ты и в самом деле полный профан в практике, — хмыкнул командир полка.

— И никогда этого не скрывал, — с вызовом вскинул я подбородок, даже не подумав устыдиться своего неумения.

— Да, пожалуй, это моя вина, что ждал от тебя слишком многого, — пошел на попятную ильгельд. — Просто тебе так легко дается то, на что иные озарённые тратят десятилетия. Вот я и… а, впрочем, неважно! Давай попробуем иначе. Никогда не швыряй так чары, если не хочешь, чтобы они упали под ноги твоих союзников! Представь, что бросаешь игральный кубик на стол, только не вздумай точно так же трясти кистью!

— О, ну это я умею…

Последовав совету, я бросил Объятия ифрита уже значительно дальше и ровнее. Метров на семьдесят. Да и полыхнули они гораздо ярче, чем в первый раз! Оказалось, что при сотворении дистанционных заклятий очень важную роль играет мелкая моторика. Любое неверное движение может сорвать твою атаку. Даже совсем мельчайшее. Ну а у меня по роду деятельности с этим все было хорошо. Поэтому я, как только приноровился, уже относительно уверенно поражал цели. Нет, ну не снайпер, конечно. Однако с пятидесяти метров уже имел восемь попаданий из дюжины попыток. На сотню метров — шесть. И это очень хороший результат. Экселенс нор Вердар едва в ладоши не хлопал, наблюдая за моими успехами.

— Феноменально, мой мальчик! Бесподобно! — радовался он, сверкая улыбкой. — Заметно, что тебе очень не хватает практики. Но если ты уже достиг таких высот на первом уроке, то мне страшно представить, какой потенциал в тебе кроется… С этого дня я освобождаю тебя от посещения занятий магистра Элдрика. Отныне ты будешь упражняться персонально со мной!

— Как прикажете, экселенс, — приложил я ладонь к груди, осторожно ступая по выжженной прогалине, в которую превратилось поле после моей пристрелки.

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо осведомился командир. — Голова не кружится? Слабость не одолевает? Все-таки, ты сотворил сегодня около сотни чар, пусть и простейших. С непривычки это может сильно ударить по тебе…

Я прислушался к внутренним ощущениям и ничего конкретного не смог вычленить. Разве что ноги гудели от долгого стояния на одном месте.

— Со мной все в порядке, господин ильгельд, спасибо.

Старший офицер удовлетворенно кивнул и вновь не смог сдержать довольной улыбки. Ох, не нравится мне, как он меня обхаживает! Что-то этот любитель вина точно задумал. И я в его планах занимаю одну из главных позиций…

— На сегодня достаточно, Ризант. Завтра после марша я пришлю за тобой человека. А пока отправляйся отдыхать.

— Слушаюсь, экселенс!

Отсалютовав командиру, я заспешил в лагерь. Надо было проведать свою седьмую колонну. А то весь мой невеликий опыт в звании эльдмистра говорит, что чем дольше подчиненные остаются без пригляда начальства, тем больше деструктивных идей приходит в их головы. В последний раз, к примеру, когда я отлучился надолго, желтоглазые устроили соревнования по метанию засапожников. Хвастались своей природной ловкостью и чуть не лишили Полуна глаза, когда нож отлетел от ствола дерева. Так что ну их нафиг! Это как маленькие дети. Только вооруженные и с развитой фантазией. Ой, неспокойно-то как стало на душе! Пожалуй, ускорю-ка я шаг…

* * *

Очередной день начинался точно так же, как и десятки остальных перед ним. Полк встал по сигналу трубы, оперативно свернул палатки, закинул в обозы, оседлал коней и двинулся вперед. Я неспешно покачивался на спине Мурашки, то ласково трепля её по гриве, то похлопывая по шее. А она в ответ норовила меня проказливо куснуть за штанину. Но с шага, что примечательно не сбивалась. Это была наша привычная с ней игра, чтобы скоротать время в неспешных дневных переходах.

Но внезапно колонна остановилась. Я с сомнением посмотрел на солнце, которому до зенита было еще ползти и ползти. Для привала вроде рановато. Неужто случилось что-то?

Затем в авангарде наметилась суета. По обочинам тракта понеслись вестники, синхронно вопя во всю глотку:

— Ризант нор Адамастро! Ризант нор Адамастро! Срочно к ильгельду! Кирей нор Вердар требует вас к себе! Ризант нор Адамастро…

Взгляды практически всех окружающих скрестились на мне. В силу внешних особенностей я и без того был в полку многим знаком. А уж моя дуэль с нор Фэрвейном и вовсе стала главным событием похода. Солдаты и молодые эльдмистры будто бы безмолвно спрашивали у меня: «Что происходит?» А мне-то и сказать им нечего, ибо нахожусь в таком же неведении, как и все остальные.

Чувствуя, как сердце тревожно забилось, я покинул строй и пришпорил Мурашку. Доскакав до передовой колонны, в которой ехало всё командование, я застал целый стихийный совет. Старшие офицеры о чем-то до хрипоты спорили, расстелив карты прямо на дороге и едва ли за грудки друг друга не хватали. Кхм… очень плохой знак…

— … а я говорю тебе, мы не можем их обойти! Они захватят обозы, а это значит, что и люди, и кони останутся без провианта! Если солдаты еще протянут некоторое время за счет охоты, то почти тысячу лошадей мы не прокормим никак!

— … отрезали нам дорогу к силам Медеса! Они собираются нас разделить и перебить поодиночке!

— А я считаю, надо идти на прорыв! У нас есть четверть сотни озарённых, а это уже грозная сила!

— Замолчи, идиот! У нас в строю зеленые новобранцы, которые путают «Мнима» и «Ним!» Если они кому и угрожают, то только лишь самим себе!

— Попридержи язык, Элдрик, пока я тебе его не вырвал!

— Я к твоим услугам, Зонет! Если хочешь мне что-то сказать, то изволь! Но я знаю, о чем говорю и не изменю своего мнения! С этими «озарёнными» я занимаюсь каждый день до самого заката!

Мое появление осталось незамеченным. А потому я мог сполна насладиться видом офицеров, которые костерили друг друга почище пьяных наемников. И, разумеется, оптимизма мне это не добавляло. Если уж командиры себя ведут подобным образом, то наши дела явно плохи.

— Всем тихо! Он пришел! — зычный голос ильгельда легко перекрыл царящий галдеж, и на меня наконец обратили внимание. — Экселенс Адамастро, подойдите ко мне!

Сопровождаемый десятками взглядов, я приблизился к командиру полка и замер, ожидая хотя бы минимальных пояснений. И тот не стал разводить демагогию, а сразу перешел к делу:

— Смотри, эльдмистр, авангард наткнулся на строй молдегаров, которые перекрыли единственную дорогу, ведущую к нашим союзникам. Они уже стоят в боевом порядке и ждут нас. Если мы уклонимся от столкновения и пойдем в обход, то потеряем полторы седмицы и не сможем сохранить наши припасы. Медленный обоз никак не прошмыгнет мимо противника. Семь сотен лошадей долго не протянут на подножном корме и падут от голода. Потому выход у нас остается ровно один — идти на прорыв. Алавийские псы, разумеется, повиснут у нас на хвосте. Но так мы хотя бы успеем добраться до сил Медеса раньше, чем падут наши скакуны. А уже объединившись в одно войско, дадим отпор преследователям.

— Я понял. Что требуется от меня? — напряженно отозвался я.

— Молодец! Мне нравятся твои настрой и хватка! — похвалил ильгельд. — Задача у тебя такая — вскрыть порядки молдегаров. Расширить брешь, в которую ворвется наша кавалерия и трупами врага вымостит для нас дорогу на восток. Не прыгай на ощетинившиеся копьями шеренги, покуда не сломаешь строй противника! Бросай чары с предельного расстояния, как я тебя учил. Мы с лирантами возьмем на себя алавийских милитариев. А остальные будут прорубаться. Ты все понял, эльдмистр?

— Да, мой экселенс, — выдохнул я, ощущая, как бешено колотится сердце.

Черт! Настоящая схватка… Я не ожидал, что это произойдет так скоро! Думал, у меня еще будет время подготовиться, освоить новые заклятья. Выучить хотя бы что-нибудь защитной направленности, чтобы меня не размазали по почве и не выпустили кишки. Ох, ну почему мы такие неудачники? Что Ризант нор Адамастро, что Александр Горюнов…

— Отлично. Тогда вот тебе пара советов. Наполняй свои конструкты энергией не скупясь. Чем больше её будет, тем разрушительней станут твои Объятия ифрита. Элдрик говорил мне, что ты усовершенствовал чары?

— Если это так можно назвать, господин ильгельд, — сухо кивнул я.

— В таком случае, не сдерживай себя, сынок. Бей в полную мощь. А теперь нам надо обсудить всё более детально. Перво-наперво тебе следует запомнить сигнал горна, который прозвучит персонально для тебя…

* * *

С позиции, которую я занял со своей седьмой колонной, вид открывался пугающий и одновременно завораживающий. Феноменально ровные ряды молдегаров, численностью более полутора тысяч человек, перекрывали дорогу на запад. В своих вороненных доспехах они выглядели на фоне залитого солнцем луга чернильным прямоугольником, нарисованным чьим-то пером. Всё время, пока я за ними наблюдал, не колыхнулось ни одно острие из сотен поднятых к небу копий. Словно бы оружие держали не люди вовсе, а неподвижные изваяния. Такая железная дисциплина и выдержка волей-неволей заставляла проникнуться уважением к противнику. Ох, недаром их называют «рожденные для битв…»

Напротив алавийской пехоты, на расстоянии метров в пятьсот, выстроился Сарьенский полк. Мы уступали численностью легиону молдегаров практически в два раза. Но на нашей стороне были скорость, мощь и маневренность.

На острие атаки находились боевые колонны с первой по пятую. То есть самые тяжеловооруженные кавалеристы на крупных жеребцах. Те, кто станет ядром предстоящего удара. Кто своей огромной массой стопчет и продавит оборону врага, впуская в их ряды остальных солдат.

Несколько минут гнетущей тишины растянулись в вечность. Перестали петь не только птицы, но и ветер затих. Моя Мурашка нервно прядала ушами, чувствуя повисшее в воздухе напряжение. Глаза лошади закрывали сплошные шоры, так что она не видела ничего, кроме узкой полоски земли прямо перед своими копытами. Уж извини, родная, но я не знаю, как ты себя поведешь в бою. У нас обоих было мало времени на подготовку. Так что доверься мне. Я сделаю всё, чтобы ты не пострадала.

Неожиданно над полем грядущей битвы разнесся тихий гром. Будто где-то вдали упало нечто очень тяжелое. Затем звук повторился. Потом снова. И снова. Через десяток ударов сердца он уже бахал ритмично, как шаги неведомого великана, от которых дрожала твердь.

Щурясь от света солнца, я пригляделся к молдегарам и увидел, как они поразительно синхронно колотят своими щитами в землю. Алавийская пехота будто бы приглашала нас начинать бой. И уж не знаю, как сей жест восприняли остальные наши воины, но мне стало совсем уж не по себе. Да и парни из моего отряда до побелевших костяшек вцепились в палаши.

Над колоннами Сарьенского полка раздался горн, протяжный, словно плач кита. И конная масса пришла в движение. Сначала неспешно, а затем все быстрее и быстрее. Совсем скоро авангард перешел в дикий и безудержный галоп, умудряясь при этом держать плотный строй. Кавалерия неслась вперед сапог к сапогу. И с моей позиции казалось, что не существует силы, способной остановить эту лавину. Но хоть я не видел ранее молдагеров в действии, что-то мне подсказывало — они умеют противостоять такой стихии.

Схватка началась. И да помогут нам боги…

Глава 24

Конница неслась вперед, превращая копытами ровное травянистое поле в тщательно взрыхленную пашню. Комья земли вылетали вверх, стуча по щитам и шлемам всадников, идущих позади. Но на эти мелочи никто не обращал внимания. Все сосредоточились на враге.

Вот опытные офицеры из числа наших магистров, двигающиеся в глубине построения, создали какие-то чары. Из-под копыт лошадей вырвалась мощная воздушная волна, приминающая траву словно раскаленный утюг. Она подняла тучу пыли, в которой частыми искорками заблестело что-то мелкое. Ох, дьявол! Да это же вороньи лапы! Небольшие заостренные штырьки из стали, соединенные звездообразно. Как их ни брось, а один конец все равно будет торчать кверху. Весьма эффективное средство против кавалерии, надо сказать. Жеребцы, наступая на такое, ранятся и падают. Об них спотыкаются идущие следом, в результате чего получаются непроходимые завалы из переломанных наездников и их скакунов. Чертов альвэ подготовились к встрече и хорошенько просеяли здесь все железом. Но я надеюсь, командиры знают, что делают. Ведь сейчас на кону стоят и их жизни тоже.

К сожалению, «вымести» все колючки не удалось. Несколько лошадей всё же поранились и с жалобным визгом упали, выбрасывая из седел всадников. Однако нам повезло, и обошлось без большого количества жертв. Основную массу конницы это не остановило и даже не замедлило. И тогда в дело вступили алавийские милитарии…

Ильгельд предупреждал меня, что колдуны Высшего Капитулата значительно искусней и опытнее старейших человеческих магистров. Но есть и у них большой недостаток. Их критически мало для таких огромных территорий, которые заграбастали себе темноликие. А потому озарённых желтоглазые тщательно оберегают, как наивысшую ценность. На передовую они никогда не лезут, а предпочитают швырять заклинания из-за спин своих бойцов.

Вообще, конечно, в нас теплилась надежда, что конкретно этот легион молдегаров окажется без поддержки магов. Но она не оправдалась. Тут их оказалось целых двое. Один ближе к левому флангу, а другой почти по центру. И сейчас колдуны желтоглазых запустили в воинов Сарьенского полка пару ветвистых молний, которые было не очень-то просто разглядеть при дневном свете.

Слава Многоокому, наши милитарии не сплоховали. Первое заклинание они сбили на подлете к авангарду чем-то огненным. А второе рассыпалось миллионом искр, столкнувшись с появившейся на краткое мгновение голубоватой сферой.

До моей седьмой колонны донесся отдаленный грохот, и бедная Мурашка слегка присела от испуга.

— Тише-тише, девочка! Всё хорошо, — потрепал я ее по холке. — Потерпи…

Тем временем кавалерия набрала максимальную скорость, и от рядов молдегаров их отделяло меньше сотни метров. Полетели первые чары уже с нашей стороны. В основном, простенькие Объятия ифрита, да и те по большей части мимо. Всё же опыта младшим эльдмистрам крайне не хватало. Даже такое элементарное плетение научились творить далеко не все.

Около четырех пламенных сгустков, размером не превышающих теннисный шар, угодили в черный строй «рожденных для битв». Полыхнуло на загляденье, и до моих ушей донесся отдаленный крик сгорающих заживо солдат. Пехота алавийцев стояла прямо на пылающих оранжевых языках, но отступать даже и не думала. Тем не менее, их истошные вопли немного меня успокоили.

— Отличное доказательство, что они такие же люди из плоти и крови! — объявил я, чтобы вселить надежду в сердца своих воинов. — Какую б стальную выдержку не привили им их хозяева, а боль и смерть одинаково властны и над ними.

Бойцы поддержали меня легким гомоном, но всё же без особого энтузиазма.

Вот передовые колонны конницы разразились новым залпом огненных заклятий, но на сей раз их перехватили и отправили куда-то в небеса милитарии темноликих. Так что эта атака не принесла никакого результата. Расстояние между отрядами неумолимо сокращалось. И когда осталось не больше двадцати метров, молдегары совершили упреждающий ход. Практически весь их монолитный строй колыхнулся в синхронном порыве, и в воздух взмыли сотни коротких копий. Пришлось нашим офицером снова творить чары, чтобы не терять людей. Ведь сейчас каждый боец был на счету.

Новый порыв ветра сбил траекторию почти всех пущенных снарядов. Некоторые воткнулись в землю, перед мордами скачущих лошадей, а часть и вовсе свалилась вниз, беспорядочно кувыркаясь. А потом произошла сшибка…

Невообразимый грохот и крики долетели до нас пугающим эхом. Сарьенский полк вошел в пехоту как нож в масло. Кавалерия стоптала первые ряды молдегаров и насадила их на пики, словно жуков на иглы. Но напор быстро иссяк, и авангард увяз где-то в шестой-седьмой шеренге. Завязалась ожесточенная рубка, в которой сквозь звон стали, грохот магических разрывов и выкрики офицеров прорывались нечеловеческий вой раненных и умирающих в огне бойцов. Пробиться предстояло еще через десяток шеренг молдегаров. Но сигнал для моей колонны почему-то всё никак не звучал. В чем же дело? Ильгельд решил, что пока обойдется без нас? Или вовсе забыл о существовании тактического резерва? О, Ваэрис, а может это я прозевал его⁈ Да нет, не верю! Солдаты бы мне сказали…

Не успел я толком накрутить себя, как из глубины построения нашего полка опять застонал горн. Один раз. Второй… Третий! Вот оно!

Не придумав ничего лучше, я привстал в стременах и завопил во всю глотку: «Ур-р-ра-а-а!» и пришпорил Мурашку. И мой небольшой отряд последовал за мной навстречу огню и крови.

В руках у меня были пика и щит. На боку висел палаш. И вот при всем этом обмундировании мне предстояло еще исхитриться бросать прицельно чары. Непросто, но да где наша не пропадала? Будто бы я впервые в жизни впутываюсь в опасную авантюру, надеясь на одну только удачу.

Пока мы неслись по перерытому сотнями копыт полю, я сформировал на кончике каждого пальца по проекции Объятий ифрита, но энергией пока не напитывал. К великому счастью, наша малочисленная колонна не привлекла ничьего внимания. По крайней мере, никакие колдовские чары в нас не полетели. И вот уже через половину минуты я вышел на дистанцию магического выстрела.

Когда до строя молдегаров осталось метров шестьдесят, я внутренним усилием призвал все пять заготовок под заклинания. В моей руке со щитом сразу же вспыхнули шарообразные сгустки пламени, лаская обманчиво мягким теплом мою кожу. А потом я одно за другим пустил их в алавийскую пехоту.

Удивительное дело, но мои модифицированные Объятия вели себя не так, как классические. Они не просто расплескивались, а взрывались и разлетались синими брызгами метра на полтора, прожигая плоть и раскаляя металл. Бросать напитанные энергией конструкты из седла оказалось гораздо сложнее, но я всё-таки справился! Три угодили ровно туда, куда я метил, а два ушли чуть дальше и разорвались в самой гуще строя противника. От близкого грома Мурашка сбилась с ритма и чуть не унесла меня куда-то в сторону. Но жеребец Полуна, скакавший справа, не пустил её. У лошади не осталось выбора, кроме как мчать строго прямо.

Адреналин хлестал по нервам тысячей плетей, порождая дрожь и тряску во всем теле. За остальных не скажу, но во мне именно страха не было. Все посторонние мысли вытеснил злой азарт, который не так уж и часто меня посещал. Но я ему, пожалуй, был благодарен. Лучше уж так, чем ошалело вертеть головой и зажимать уши, как это делали некоторые молодые солдаты из нашего полка.

До момента сближения с молдегарами, я успел выпустить еще четыре партии заклятий. Итого двадцать небольших взрывов бахнули в их порядках. Хо-хо! Да я по меркам этого мира всё равно что пулемет! Другие озарённые берегут себя. Они выдают не более одного-двух плетений в минуту, дабы не надорваться и не словить диссонати́ю. Ведь она грозит полной потерей боеспособности. А меня по какой-то причине это ограничение не касалось.

И вот мы врываемся в прореженные магией ряды противника. Моя пика находит первую цель. Наконечник пронзает металлический нагрудник навылет как консервную банку. Древко дергается в ладони и изгибается, но я выпускаю его раньше, чем оно успевает переломиться. Пока Моя правая рука свободна, бросаю перед собой модифицированные Объятия ифрита, накачанные энергией до такой степени, что они слепят меня самого. Пока бледно-синий клубок пламени летит, выхватываю палаш и бью по шее ближайшего молдегара. Тяжелое лезвие проходит сквозь кольчужный воротник и перерубает позвоночник. А потом… «Бу-ум!»

Несчастная Мурашка, обезумев от близкого взрыва, чуть не уносит меня прямо на ощерившуюся копьями шеренгу. На сей раз Полун со своим скакуном мне не помощники. Потому что сами перепуганы до чертиков. Ценой огромных усилий усмиряю кобылу и все-таки сохраняю прежней курс… Дерьмо! Дротик!

В последний момент успеваю вскинуть щит, и летящий в меня метательный снаряд с глухим стуком втыкается чуть повыше умбона. Да так мощно, что зазубренное острие проклюнулось с другой стороны!

— НЕ ЖАЛЕЙ! РУБИ-И-И! — реву я во всю глотку, подбадривая своих бойцов.

Не замедляя темпа и не переставая подгонять кобылу, я срезаю угол прямо через пехотинцев, пока они не успели сомкнуть строй. По пути я размахиваю палашом, куда дотянусь. Дважды мне посчастливилось отбить нацеленные в меня копья и уклониться от нового дротика. Трижды меня прикрывали мои люди с боков. Алавийские солдаты, опознав во мне старшего, пытаются зажать нас с Мурашкой. Но лошадь встает на дыбы и мощно бьет копытами по щитам. Умница! Умница, моя девочка! Так их!

Швыряю еще одни Объятия. Сильно рискую, потому что они полыхнут совсем рядом. Но выбора нет. В порядках молдегаров мы вязнем почище чем в патоке. По левую руку уже дважды сменились бойцы. Предыдущие пали, защищая меня. Их проткнули копьями на моих глазах. Если ничего не предприму, нас здесь всех и положат…

Гремит разрыв, и близкие вопли сгорающих заживо людей шилом вонзаются в барабанные перепонки. Финальный рывок! Рублю палашом справа! Отражаю атаку слева! Еще одну! И… да! Мы прорвались до своих!

Солдаты седьмой колонны удерживают пробитую мной брешь. А в нее, яростно размахивая мечами, тотчас же врываются остальные бойцы нашего полка. Под свист клинков и звон стали они оттесняют противника дальше, и вот мы добились своего. Расширив вклинивание внутри вражеского построения, отвоевали себе пусть и небольшое, но пространство для маневра. Теперь нам предстояла самая важная часть…

Оставив своих подчиненных сражаться с пехотой в общем строю, кое-как проталкиваюсь между всадниками. Сейчас я нужен в авангарде. Однако перед этим мне срочно надо найти кого-нибудь из старших офицеров. Но на глаза попадаются либо простые солдаты, либо младшие эльдмистры.

Вот мелькнуло окровавленное лицо моего приятеля Салсина. Неслабый удар раскроил ему лунообразный нащечник, но спас от гибели. Скорее всего, аристократ лишился зубов с той стороны. А может и заработал перелом скулы. Но в данной ситуации это казалось наименьшей из всех его проблем. Увидев меня, парень через силу улыбнулся и шутливо отсалютовал палашом.

Продолжаю углубляться в ряды конницы и чуть дальше замечаю Лэдора нор Фэрвейна. Его рука, тяжело травмированная мной в дуэли, всё еще покоится на перевязи. И молодой офицер оказался вынужден идти в бой с одним только щитом. В нем, кстати, уже засело аж четыре дротика молдегаров, показывая, что он не избегал битвы. Но дворянин будто бы и не ощущал их веса.

С небольшими интервалами он пускал Объятия ифрита поверх голов наших бойцов, помогая прорыву. И я даже забеспокоился, как бы он не спёкся раньше времени от диссонатии.

— Побереги силы, Лэдор! Не бей так часто! — проорал я, проезжая мимо.

Аристократ мельком глянул на меня и отрывисто кивнул, принимая совет. Какие б между нами ни были отношения, но сейчас мы все обязаны действовать сообща.

Еще через десяток метров нахожу рубящихся в первых рядах наравне с простыми солдатами дружков Фэрвейна. А рядом с ними активно поднимает и опускает палаш второй мой приятель — весельчак Айен. Никто не отлынивает. Все понимают, что мы бьемся за собственные жизни.

Вот наконец я разглядел впереди белоснежные плюмажи лирантов! Устремляюсь туда. Ведь командир полка, если где и находится, так это там. Мурашка не успевает пройти и двух метров, как над нашими головами сверкает ослепительная вспышка. А секундой позже раскатистый грохот прибивает к земле. Кто-то из магистров успел в последний момент перехватить заклинание алавийских колдунов, летевшее прямо к нам. Еще чуть-чуть и Сарьенский полк лишился бы своих опытных милитариев. Но пугаться и поминать богов некогда. Нужно спешить!

Обезумевшая от громких звуков и запаха крови кобылка слушается моих команд всё хуже и хуже. Бедняжка так сильно натерпелась страху, что теряла восприятие реальности. Я буквально ощущал, как звериный ужас захлестывает ее бесхитростный разум. И потому мне приходилось добиваться от нее повиновения болезненными ударами шпор. Ну потерпи еще немного, моя красавица гнедая! Я тебе потом целый воз яблок скормлю, ты только не подводи меня!

— Мой экселенс, я выполнил ваше поручение! — проорал я, когда всё-таки отыскал командира полка. — Вклинивание расширено, теперь у нас будет шанс проскочить!

— Прекрасно, мой мальчик! — громогласно отозвался Кирей Нор Ведар. — Тогда переходим к эндшпилю! Запомни, эльдмистр! Бей, что есть мочи! Не бойся зацепить своих, магистры их прикроют. Ну и не переживай за чары алавийских ублюдков. Их мы тоже берем на себя!

Развернувшись куда-то в сторону, он прокричал:

— Э-э-элдри-и-ик! Гото-о-овсь!

Затем хлопнул меня по наплечнику, коротко бросил: «Не подведи».

Сейчас, в самом пылу сражения, ильгельд совсем не походил на того обрюзгшего пьянчугу, каким он показался мне ранее. Старший офицер преобразился. Глаза его сияли, а спина распрямилась. Война была ему как родная стихия. И я сам невольно воодушевился от осознания, что мы с этим человеком бьемся на одной стороне.

На то чтоб собраться вместе у полковых магистров ушло не больше минуты. После кратчайшего совещания было решено начинать. И вот тогда я узрел, что такое настоящий АД…

Находясь практически в самой гуще событий, на расстоянии броска копья от остервенелой сечи, мы с офицерами сотворили первый залп чар. Я ударил уже привычным Ифритом, а лиранты создали эффектное огненное полотно, которое прошло над шлемами конницы, а затем рухнуло на головы молдегарам.

Зажаривающаяся в собственных доспехах пехота заверещала так надсадно, что Мурашка чуть не скинула меня со спины. Повезло, что я успел мертвой хваткой вцепиться в луку седла. Пришлось усердно крутить удилами, чтобы догнать ушедших вперед магистров. Но тут спохватились алавийские колдуны. Они сотворили какую-то дымку, в которой огонь моментально погас. После чего запулили в нас уже виденные мной ранее молнии.

Лирант справа от меня вскинул руку с перстнями вверх, выставляя нечто вроде барьера. Оба заклинания ударились в него и срикошетили вниз. К сожалению, зацепило наших бойцов. И из-за этого мы потеряли пару драгоценных метров, которые тут же заняли «рожденные для битв». Эти здоровенные кабаны, макушками шлемов достающие иным всадникам аж до груди, не боялись ничего! Да, они умирали в мучениях, идя в самое пекло от наших заклятий. Но при этом не колебались ни секунды. Молдегары словно запрограммированные роботы бросались под клинки и принимали пущенные чары на щиты. А теперь их еще поддерживали и прикрывали темноликие маги. И наметившееся было продвижение Сарьенского полка вновь замедлилось.

— Поднажми! Бей, не жалей! — донесся до меня крик ильгельда.

Мои кулаки сжались от бессильной ярости. Все без исключения опытные озарённые были заняты отражением направленных в нас заклятий. И теперь пробивать путь для всего нашего войска предстояло именно мне. Все, как и предрекал командир… Дьявол! Да что я еще могу сделать⁈ Я и так вкладываю максимум энергии в плетения! Волью чуть больше, и они распадутся прямо у меня на ладони! Как мне не дать полечь всем нашим солдатам, да и самому не сгинуть вместе с ними⁈

Уже не зная, что предпринять, я швырнул палаш в ножны, а щит и вовсе стряхнул с руки. Представив перед собой клавиатуру фортепиано, я принялся делать знакомые пассы, словно играл на нем. Одна проекция. Две. Три… пять… восемь… десять! Я создал десять плетений Объятий ифрита, а потом стал перекачивать в них энергию. На всех моих пальцах одномоментно загорелись голубоватые огоньки, которые принялись постепенно набухать и разрастаться. Вскоре чары были готовы, и я стал выжидать момент, когда алавийские маги атакуют. Ну же… не торопись, Саня… дыши… Вот оно! Сейчас!!!

Над головой в очередной раз полыхнул защитный купол, по которому долбануло что-то очень мощное. И только тогда я начал вразнобой спускать чары. Первые Объятия ифрита сбили в воздухе. Вторые пролетели чуть дальше. И хоть их тоже перехватили вражеские колдуны, они краем зацепили нескольких молдегаров. А вот третье и четвертое заклинания угодили аккурат между первой и второй шеренгой пехоты! Выкормыши темноликих вспыхнули как факелы, а взрыв от чар расшвырял еще с дюжину бойцов. Нашим передовым колоннам он не повредил, поскольку лиранты вовремя поставили купол. И полк продвинулся сразу на полдесятка метров.

Окрыленный успехом, я быстро расстрелял оставшиеся плетения и по проверенной схеме стал готовить новый залп. Если только так получалось перегрузить двух алавийских колдунов, то нужно пользоваться этим приемом, покуда они не придумали способ защиты! Ибо на новую хитрость у меня мозгов может уже и не хватить…

— Дава-а-ай! Додавливай! Авангард, навались! — проревел ильгельд, успевая и отражать магические атаки, и раздавать команды.

Ну и я постарался тоже выложиться вместе со всеми. Очень некстати накатило странное головокружение — первый предвестник состояния отката. Похоже, никакой я не особенный, а просто шибко выносливый в плане творения волшбы. И если меня сейчас свалит диссонатия, то… ох-хо-хо, продолжать мысль не хотелось.

Создав на сей раз уже двенадцать проекций (по одной небольшой на каждый палец и две крупных в обеих ладонях), я запустил новый залп. Альвэ сумели перехватить только половину из них. А остальные шандарахнули в самой гуще молдегаров. И… черт, я не верю! Мы вырвались! Мы прогрызли строй пехоты насквозь! Да-а-а!

Конная лавина снова пришла в движение, постепенно перетекая в пробитый коридор. Но бойцы на флангах героически сдерживали натиск «рожденных для битв», давая остальным возможность уйти. Вопреки указаниям ильгельда я собрался ненадолго притормозить, чтобы прикрыть их отход и обласкать алавийскую пехоту еще парой-тройкой десятков огненных Объятий. Всё-таки где-то там билась и моя колонна. Но тут вдруг спереди упреждающе заорали:

— Маги! У них еще маги! Берегись!

Я встал в стременах, чтобы получше рассмотреть, о чём вещают эти безумцы. И кровь отлила от моего лица. Чуть более чем в сотне метров от места нашего прорыва действительно стояло три фигуры, выписывающих пассы руками. Были ли они алавийцами с такого расстояния я не понял. Но то, что в их ладонях светились колдовские проекции — это факт!

Чертыхнувшись, я пришпорил Мурашку, чтобы поскорее успеть выйти на дистанцию своей дальнобойной атаки. Готовые сорваться с пальцев чары пришлось приберечь. Извините парни, что не дождались моей помощи. Но тут у нас возникла беда куда серьезней.

Боги, если даже с вашей поддержкой схватка протекала столь тяжело и напряженно, то теперь от вас потребуется сотворить чудо! Хотя бы крохотное. Разве я о многом прошу⁈

Эпилог

Я безудержно несся, поравнявшись с передовыми колоннами полка, а затем и обогнав их. Наши милитарии замешкались. Они всем скопом относительно уверенно отражали натиск двоих вражеских магов. Но теперь к ним прибавилось еще трое! От остальных неопытных озарённых не было совершенно никакого проку. Они либо выдохлись, либо получили тяжелые ранения. Поэтому в предстоящей колдовской дуэли на них бессмысленно рассчитывать. Однако и офицеры-магистры уже выглядели напряженными и изможденными. Похоже, еще чуть-чуть, и их накроет диссонатия. У-у-у, дерьмо! Ну что же делать⁈ Эх, если бы я успел выучить побольше разнообразных чар, а не только атакующие…

Расстояние между мной и троицей вражеских заклинателей сократилось до метров семидесяти. Острый взгляд Ризанта уже мог вычленить определенные детали, которые не добавляли успокоения. Темные доспехи колдунов даже издалека казались необычайно дорогими. Декоративные орнаменты расходились по нагрудникам, играя одновременно роль украшений и рёбер жесткости. Лица алавийцев скрывались под сплошными масками, выполненными в жутковатой форме то ли черепов, то ли посмертных гримас каких-то мумий. А с плеч свисали могильно-черные плащи, облагороженные золотым шитьем. Это совершенно точно не рядовые озарённые. Целые князья, не меньше!

И они сейчас творили какие-то исключительно сложные чары. Если прибегнуть к языку музыки, то освоенные мной Объятия ифрита или Горелка были одиночными аккордами. Милитарии Сарьенского полка уже творили волшбу по сложности сопоставимую с мелодией «В траве сидел кузнечик». Ну а вражеские маги сейчас плели нечто невообразимое. Полноценную пьесу из полусотни тактов! Их мастерство действительно находилось на каком-то ином уровне, нежели у колдунов человеческих государств.

Молясь сразу всем богам обоих миров, я отправляю в полет три огненных шара. За ними еще несколько. А потом и все оставшиеся разом. Не дожидаясь, пока залп достигнет цели, я начинаю формировать новую партию Объятий ифрита. Каждое мгновение может стать решающим!

Когда мои первые пущенные чары уже достигли алавийцев, я успел сотворить еще семь проекций. Боясь опоздать, лихорадочно наполняю их энергией и вновь атакую. Силуэты инородцев тонут в вихрях пламени и земли. Однако уже через секунду поднимается магический ветер и сталкивается с взрывными волнами. Оказавшись сильнее, он сносит не только поднятую пыль, но и другие мои заклятия, летящие к милитариям. Но я выпустил их слишком много. Темноликие, похоже, не ожидали такой плотности огня от одинокого озарённого.

Сразу четыре шара из второго залпа столкнулись с почвой в считанных шагах от колдунов. Да! Отлично! На сей раз я успел различить, что как минимум одного врага отбросило куда-то назад на пяток метров. Надеюсь, это вывело его из боя хотя бы на время. Но лучше, чтоб всех троих раскидало…

К сожалению, моё воодушевление не продлилось долго. Уже через пару ударов сердца я понял, что оставшиеся двое алавийцев уцелели. Они укрылись под куполом защитной полусферы, поддержанием которой был занят правый чародей. А левый всё продолжал творить свою непостижимую волшбу. Гадство! Ну как же вас достать⁈

В отчаянии я взялся за создание новых конструктов. Но так и не успел их применить, потому что темноликий закончил плести свою магию. Меж его ладоней зажглось пронзительно белое сияние с голубыми отсветами по краям. Оно росло и ширилось, покуда не достигло размеров конской головы. А потом колдун бросил его прямо в землю, даже не пытаясь попасть по авангарду нашего полка.

Предчувствие чего-то нехорошего меня не обмануло. Мурашка сбилась с темпа и споткнулась, когда твердь под ее копытами сильно задрожала. Животное отдалось ужасу, который не шел ни в какое сравнение с тем, что было до этого. И как бы я не старался успокоить бедную кобылку, она не слушалась. А в следующий миг прогремел взрыв…

Меня вместе с лошадью снесло назад. Несколько раз перекрутило в воздухе, а потом мощно впечатало во что-то мягкое. Я бы мог сказать, что это меня спасло, но секундой позже сверху всей массой рухнула и Мурашка… В теле что-то хрустнуло, и я закричал от боли. Но не услышал своего голоса, потому что грохот оглушил меня. Со мной осталась только звенящая тишина, назойливым комаром пищащая где-то внутри черепной коробки.

Дергаясь и извиваясь, я пытался выбраться из-под неподвижного скакуна. И пока крутился, то успел в красках разглядеть участь, постигшую остальных моих сослуживцев. Сарьенский полк перестал существовать. Теперь он представлял из себя огромный завал из переломанных тел и туш животных. Вся эта масса шевелилась, обильно сочась кровью. А я возился на самом краю этой неровной пирамиды из мяса. Наверное, это даже хорошо, что я лишился слуха и не слышал воплей сотен и сотен умирающих людей.

Но темноликим ублюдкам этого показалось мало. И из почвы стали вылетать каменные колья, протыкающие на своем пути всё — и плоть, и кости, и доспехи. Прямо на моих глазах на один такой насадило нашего ильгельда. Кирей нор Вердар, ползущий с перебитыми ногами, так и остался висеть на нем пронзенным. А чуть дальше я узнал белого жеребца Салсина. Самого аристократа не было видно. Только его сапоги торчали из груды тел под неестественными углами.

Силы стремительно покидали меня. Дышать становилось все труднее, а боль растекалась по всему туловищу, лишая воли. Мурашка не шевелилась, а просто неподъемной тяжестью лежала на мне. Скорее всего, моя красавица уже была мертва…

Совершив новый рывок, я отдал ему все внутренние резервы, что у меня оставались. Но не продвинулся и на сантиметр. Окончательно сдавшись, я упал на груду тел. Последнее, что я попытался сделать, так это отвернуться от изуродованных и перекрученных трупов. Это не то, что мне хотелось бы видеть перед смертью. Безмятежное небо с подушечками неспешно плывущих облачков являли собой куда более приятное зрелище…

Ну вот и всё, Сашок. Допрыгался ты. Решил, что попал в сказку? Новый мир, магия и невиданные возможности вскружили тебе голову. Ха. Ха. Ха. Дурак ты, Горюнов. Всю жизнь им был, им же сейчас и помрешь. Ты не герой в золоченых доспехах. И ты не ухватил бога за бороду, чтобы считать себя бессмертным. В армию намылился. Захотел магии обучиться на халяву… О чем ты только думал?

Хотя, наверное, знаю о чем. Как-то не верилось мне, что дворянских отпрысков пошлют вот в такую заварушку после нескольких месяцев чисто символичной муштры. Переоценил я связи Одиона, который обещал выправить назначение в спокойное местечко. Ну и зачем-то убедил себя в том, что мне покровительствует сам Ваэрис. С учетом того, что всё мне доставалось относительно легко, и даже колдовской дар покорился без трудностей, неудивительно, что я слишком зазнался. Но в итоге реальность щелкнула мне такую отрезвляющую пощечину, что чуть голова не оторвалась. Сбегая от какой-то бешенной клесденской лисы, я спрятался в берлоге спящего медведя. Ох, какой же болван… И за что мне такое просветление послано в последние минуты жизни? Где ж оно всё раньше было, когда я только отправлялся к рекрутерам Патриархии? Тьфу! Даже думать не хочется. Сделанного не воротишь. Но от этого осознания не становилось легче…

Мурашка… любимица моя. Наверное, перед тобой я больше всего виноват. Так и не прикормил тебя яблочком, как обещал. Не пробежимся мы с тобой больше по утренней росе. Не поглажу я твой бархатный нос и не посмотрю в умные и добрые глаза. Прости. Прости меня…

Кровь медленно заливала мое лицо. Но мне уже было наплевать. Ведь надо мной распростерлась безбрежная высь. Такая манящая и такая прекрасная. Где-то внизу вибрировала почва, исторгая из себя заостренные сталагмиты. Но ни один из них не оказался ко мне достаточно милосердным, чтобы пронзить моё тело и оборвать земной путь.

Перед моим внутренним взором бежала карусель из сотен лиц. Лиц тех, кого я когда-либо знал. Они шли вразнобой, смешивая жизнь Александра Горюнова и Ризанта нор Адамастро. Мама, ребята со двора, мои подельники по авантюрам. Веда, Одион, брат с мачехой. Воришка Рорий, да даже Гесперия. Потом ко мне пришли солдаты из седьмой колонны, командиром которых я пробыл совсем недолго. Простые и бесхитростные парни, решившие, что в седле, да с копьем, заработают больше, чем с вилами и сохой.

Подумать только. Я мечтал, что нас впереди ждет жизнь полная приключений. Что испытания сплотят нас и сделают товарищами, на которых я смогу положиться в дальнейших своих замыслах. Но теперь все они лежат где-то там. В смрадных недрах этой ужасающей кучи тел. Каким же наивным я был. Вот так оно всегда и бывает в жизни. Жестоко. Но в то же время и до безумия прозаично. Смерть ставит точку там, где ей вздумается. Она слишком занята, чтобы считаться с нашими планами и задумками. А мы, глупцы, постоянно об этом забываем…

Эта была последняя внятная мысль в моем разуме. А затем мое сознание окунулось в холодную тьму, из которой, как мне казалось, не существовало выхода.

* * *

Янтарно-желтые глаза верховного кардинала яростно сверкали в прорезях стальной маски, награждая испепеляющим взглядом раболепно распластавшихся соплеменников. Конечно, гнев великого мага можно было направить на двуногий скот, который не сумел удержать позицию и допустил прорыв вражеской кавалерии. Но какой в этом смысл? Ведь молдегары без приказа командиров не сделали и шага. Получается, что бремя истинной вины за произошедшее лежит именно на офицерах.

— Встаньте! Валянием в пыли вы не исправите свершившегося! — раздраженно рыкнул алавиец в черных доспехах.

Семерка воительниц, облаченных в латы с украшением в виде небольших крыльев за спиной, поспешно вскочили на ноги. Их лица оставались стыдливо опущены. Поэтому старейшина приблизился к одной из женщин и силой заставил смотреть на себя. Металлические пластины на перчатках так впились в кожу темноликой, что по её щекам заструилась кровь. Но альвэ не позволила себе выказать даже тени недовольства.

— Ответь, разве я похож на рядового милитария? — процедил мужчина в маске.

— Нисколько, веил’ди. Вы один стоите тысячу магов! — патетично отозвалась подчиненная.

— Тогда почему я оказался вынужден принимать участие в вашем сражении? Что это — преступная халатность или вероломная измена?

— Мой господин, Девы Войны преданы капитулату и его главам до последней капли крови! Ни одна из нас никогда бы не помыслила о…

— Ясно. Значит всё-таки виной тому ваша небрежность, — перебил её старейшина, брезгливо выпуская соплеменницу из своей хватки. — Несколько дней назад, вы уверяли меня, что эти двуногие животные не доставят нам больших проблем. Что легион «рожденных» с легкостью окружит их и перебьет. Но они не только прорвали ваш строй, но еще и ранили одного из кардиналов.

— Мне нечего сказать в свое оправдание, веил’ди, — вновь потупилась алавийка. — По отчетам разведки Сарьенский конный полк состоял из плохо обученных новобранцев. Они не должны были оказать такого яростного сопротивления. Похоже, что мы ошиблись в оценке количества озарённых. Я это признаю и готова понести любое наказание.

— А что же твои сестры? Они согласны с тобой? — позволил себе жестокую усмешку старейшина.

— Девы Войны умрут по вашему слову, веил’ди! – хором прокричали остальные шесть женщин в доспехах.

— Ладно, с наказанием я определюсь позже. Будьте уверены, что о вашем позорном фиаско узнает весь Блейвенде! Обещаю, в следующую схватку вы сами побежите впереди своего двуногого скота!

Воительницы лишь безропотно склонились, выражая полную покорность. А старейшина резко развернулся, показывая, что разнос окончен. Полы бесценного черного плаща, на котором теперь красовалось полдюжины крупных пропалин, взметнулись словно крылья ночной птицы. И алавийки облегченно выдохнули. Видимо, они ждали куда более жесткой выволочки. Но боги пощадили их. Сегодня…

Однако тревоги подчиненных не беспокоили высочайшего кардинала. Он отправился на поиски своего соратника, который спас его, успев сотворить в последний миг защитный купол. И каково же было удивление альвэ, когда он обнаружил компаньона прямо у смердящего могильника, в который превратился поверженный отряд людей. Разбирать эту гору из выпотрошенного мяса темноликие посчитали бесполезным занятием и оставили все в первозданном виде. Испорченные высшей магией трофеи не стоили времени, потребного на их сбор. Так что пусть об этой дохлятине заботятся кьерры. Эти падальщики учуют трупный запах за много дневных переходов и приберут любой бесхозный кусок плоти. Пусть налепят из них побольше своих мерзкий тварей. Ведь чем сильнее красноглазые мясники давят на людские королевства с востока, тем меньше внимания низшие расы будут уделять происходящему на юге.

— Какая нужда привела тебя сюда, Зонн? Отчего груда мертвецов вызвала такой интерес? — осведомился старейшина.

— Взгляни вот на того mingsel, брат мой, — указал алавиец на придавленный лошадью труп полукровки.

— И? Что я должен увидеть? — вздернул темноликий бровь под черной маской.

— Готов поклясться, что это он обеспечил прорыв конницы людей. Я видел, как этот смесок спускает в нас сразу десяток заклятий. Да, его огненные шары были неприлично примитивными. Но и их хватило, чтобы застать нас врасплох. Ты уже размышлял над этим, Нилле? Три кардинала Великого Совета чуть не пострадали от рук какого-то ублюдка…

— Вассиф всё же пострадал, — философски подметил старейшина. — Он едва не лишился руки. А на его лице отныне навсегда останется уродливое напоминание об этом дне.

— Пусть это будет Вассифу уроком, — с плохо скрытым злорадством изрек собеседник. — А то он, кажется, забыл, какую опасность таят в себе низшие расы.

— Ты слишком суров к нашему брату, Зонн, — осуждающе покачал головой соплеменник. — Я тоже не ожидал подобного исхода. Если б не твой Покров, то я бы лежал в полевом лазарете вместе с ним.

— В любом случае, меня больше заботит этот полукровка. Кто он? Почему так странно творил чары? Как ему удавалось атаковать так часто и не свалиться под тяжестью отката?

— Хм… интересные вопросы, брат мой, — задумчиво произнес кардинал Нилле. — Может быть мы найдем ответ на теле…

Старейшина, не выказывая и толики брезгливости, проворно взобрался на гору из трупов. Там он склонился над мертвым полукровкой, пристально рассматривая его руки.

— Боюсь, Зонн, ты ошибся, — вынес вердикт алавиец.

— Будь добр, поясни.

— Взгляни на его пальцы. Он обладатель всего одного кольца. Да и оно медная дешевка с мутным кристаллом и кривой огранкой. Такой мусор не наденет на себя даже самый нерадивый ученик. Вряд ли этот озарённый был хоть чем-то примечателен.

— И всё же, именно его лицо запало мне в память… — не спешил соглашаться второй кардинал.

— Порой наш разум играет с нами самым замысловатым образом. — пожал плечами собеседник. — Мы склонны принимать его миражи за истину. Но с фактами, брат мой, тяжело спорить, Я считаю, что в ряды кавалерии просто затесалась пара магистров полной руки. Но сейчас они погребены где-то под телами своих соплеменников. Это самое разумное и логичное объяснение.

— Что ж, пусть будет так, — вздохнул старейшина Зонн, не желая ввязываться в спор. — Если ты не возражаешь, я бы чего-нибудь выпил.

— С удовольствием поддержу твое начинание, брат. У меня как раз есть целая амфора замечательного блейвендского вина.

Кардиналы, о чем-то негромко переговариваясь, неспешным шагом двинулись прочь от горы мертвой плоти. В иной ситуации они обязательно дали бы приказ молдегарам снять с покойников всё снаряжение. Но они сейчас на чужих землях, и перегружать обозы нельзя. Так что пусть валяется вся эта падаль на радость подземному народцу…

* * *

Сознание возвращалось ко мне медленно и какими-то урывками. Кадры небесного свода мимолетной фотовспышкой вторгались в разум словно, чтобы через долю мгновения смениться непроглядным мраком. Я не понимал, что со мной. Жив я или мертв? Если второе, то почему мне всё еще так тяжело? А если первое, то какого дьявола костлявая до сих пор не прибрала меня?

В таком делирии, изнемогая от боли и жажды, я пролежал до самой ночи. А потом в мой бред стали просачиваться какие-то странные звуки. Шорохи, пощелкивания, скрежет чего-то твердого, шипение, свист… Не знаю почему, но мне представилось, что вокруг рыскают десятки гигантских муравьев, клацая жвалами, шурша лапками и потрескивая хитиновыми сочленениями.

А потом вдруг моего лица коснулась чья-то прохладная ладонь. От удивления я аж нашел в себе силы разлепить залитые засохшей кровью веки. Но на что-то большее меня уже не хватало. Я увидел над собой женское лицо. Одновременно и пугающее, и притягательное. Невзирая на приятную глазу симметричность и общую миловидность, в нем прослеживалось нечто инородное. Несвойственное человеку. Кожа у незнакомки была белой, как у альбиноса. Практически прозрачной. Губы же, наоборот, темными. Почти черными. Лоб по-аристократически высоким. А широко посаженные нечеловеческие глаза сияли зловещим алым огнём.

То, как она смотрела на меня, не поддавалось описанию. В ее взгляде причудливейшим образом сплетались восхищение, страстная жадность и какое-то садистское предвкушение. Белокожая с необычайной нежностью поглаживала меня по щеке, будто я замызганный приблудный котёнок.

Заметив, что я пришел в чувство, альбиноска криво улыбнулась и прошипела на едва понятном человеческом языке:

— Крас-с-сиво. Ты так оч-чаровательно. Оч-чень хорош-шо. Теперь ты моё. Моё навс-с-сегда. Я буду твой хоз-с-сяйка. Ты понимать меня?

Заторможенный и всё еще плавающий в тумане мозг с большой задержкой обрабатывал поступающую извне информацию. Но когда осознание всё-таки робко постучалось в мой разум, то я чуть не подскочил, как ужаленный. Если б не остывшая и окоченевшая до состояния камня туша Мурашки, то я бы точно подпрыгнул. И у меня были все основания для такой реакции. Ведь надо мной сейчас нависала самка… кьерров? Ризанту не доводилось раньше видеть представителей этой расы. Но внешне она соответствовала литературному описанию на все сто процентов…

Я дернулся, слепо шаря руками в поисках хоть чего-нибудь, чем я мог защититься. О подземных жителях Абиссалы ходили очень жуткие истории. И лучше уж погибнуть прямо здесь, чем попасться живьем в лапы этих мясников. Но белокожая бестия ласково, но в то же время и твердо перехватила мои ладони и обездвижила.

— Ты ис-скать это? — показала она зажатый между двух пальцев перстень, по-своему поняв мои трепыхания.

Приглядевшись, я узнал ученическое кольцо, врученное мне магистром Элдриком. Точно… я же могу творить чары. Мысли бы только в кучу собрать, чтоб сосредоточиться. Вот сюрприз альбиноске будет…

— Нет колдовать. Не делать это, — покачала она головой, словно разговаривала с неразумным дитём. — Отец-с-с ненавидеть магов. Он убить тебя, ес-с-сли уз-знать.

Кьерр выпустила меня, поднялась на ноги, а потом издала серию каких-то гортанных щелков. Неведомая сила сдернула с меня лошадиный труп, и я хрипло завыл от прокатившейся по всему телу боли.

— С-с-с-с, я тебе помоч-ч-чь, моя крас-сота, — успокаивающе зашипела альбиноска, склоняясь к моему лицу так близко, что я ощутил тепло ее дыхания на своей коже. — Терпеть. Потерпеть с-с-совсем мало. Тебе с-с-станет лучш-ше…

Жутковатая незнакомка поднесла к моим губам какой-то темный комок, воняющий так скверно, что его «аромат» перебивал даже смрад сотен переломанных трупов. Естественно, я и не подумал открывать рот. Но тогда кьерр профессионально надавила мне на подбородок и насильно впихнула в меня эту гадость. На вкус она оказалась даже противней, чем на запах. Я попробовал вытолкнуть ее языком, а потом и выблевать из себя. Но проклятая белокожая тварь с поразительной сноровистостью пресекла все мои попытки. Мерзкий сгусток постепенно размягчался, обволакивая слизистую. Я дергался как припадочный, истово желая исторгнуть из себя это дерьмо. Но тут вдруг мне стало значительно легче. Боль, терзающая крючьями нижнюю половину туловища, отступила. Дыхание стало глубже и спокойней. А сердце забилось уверенней.

— Вот… вот так, моя крас-с-сота, — поощрительно погладила меня красноглазая. — Я ж-же говорить, я не вредить. Ты с-с-стать моё. Я з-з-заботиться о тебе.

Неведомое снадобье кьерров начало действовать слишком стремительно. И вот уже мои веки налились свинцовой тяжестью. Закрывая их, я свято надеялся, что это мне почудилось в предсмертном бреду. Но какая-то часть сознания упрямо твердила мне: «Нет, Сашок, всё произошло по-настоящему. Теперь ты живая игрушка абиссалийских отродий…»

Конец первой книги.

Продолжение уже ждет здесь: https://author.today/reader/356549

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Книга I: Марш обреченных

Content

Книга I: Марш обреченных

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Nota bene