Книга II: Гимн Непокорности

Глава 1

Илисия держалась за локоть Велайда и не могла поверить, что её любимый малыш настолько вырос. Еще вчера, казалось, она баюкала его на своих коленках. А сегодня этому статному красавцу самому впору носить мать на руках. Ах, до чего ж неумолим бег времени…

— Что такое, мама? Почему ты столь странно смотришь на меня? — пробасил молодой аристократ, заметив пристальный взгляд спутницы.

— Ничего, сердце моё. Не обращай внимания, — ласково прощебетала женщина.

— Ты всё еще не хочешь рассказать, куда меня ведешь?

— Наберись терпения, сладенький. Скоро узнаешь, — загадочно улыбнулась она.

— Мама, я же просил не называть меня так! — лицо Велайда залилось смущенным румянцем, а сам он нервно огляделся, желая убедиться, что никто из прохожих этого не слышал.

— Знаю-знаю, прости, — повинилась Илисия. — Порой я так скучаю по тем годам, когда мы с тобой и Ведой посещали ярмарки или представления бродячих артистов. Тогда жизнь была такой простой и беззаботной…

— И всё же, я давно не ребенок, и эти телячьи нежности ставят меня в неудобное положение, — по-подростковому жестко и прямолинейно заявил нор Адамастро третий.

— Ах, мой милый, не сердись, — грустно вздохнула аристократка. — Ты обязательно поймешь меня, когда у тебя самого появятся дети. Это так невыносимо-щемяще видеть, как они вырастают…

— Да-да, мама, хватит уже об этом, — нетерпеливо отмахнулся парень.

— Как скажешь, сын. Но тогда не допытывайся, куда мы идем, — мстительно ухмыльнулась женщина.

— Так нечестно, мама! Просто скажи мне!

— Пусть это станет для тебя приятным сюрпризом, — не уступила Илисия.

Дальнейший путь семьи дворян проходил под аккомпанемент недовольного сопения Велайда. Однако врожденное упрямство не позволяло ему вернуться к расспросам.

— А вот и он… — задумчиво изрекла мать.

— Кто? — принялся вертеть головой юноша.

— Тот, кто очень сильно помог всей нашей семье, — туманно поделилась она.

Женщина взяла курс прямиком к одиноко стоящему с краю небольшой площади господину. Усатый, худощавый и сухопарый, он не производил какого-то исключительного впечатления. Однако сквозь его общий утомленный вид отчетливо проступало что-то армейское. Молодцеватой выправке этого мужчины вполне могли бы позавидовать большинство окружающих. И у юного нор Адамастро что-то вяло шевельнулось в памяти. Кажется, он уже где-то видел это лицо…

— Экселенс нор Палви, какая неожиданная встреча! — наиграно всплеснула руками Илисия, когда они с сыном приблизились.

— Для вас, прекрасная милария, я просто Висант, — галантно склонился усатый и поцеловал тыльную сторону ладони женщины. — Велайд, приятно видеть тебя. Похоже, к следующей весне ты перерастешь своего отца!

— Э… вы знаете меня? — удивился юноша.

— Разумеется, — сдержанно улыбнулся нор Палви, воздержавшись от дальнейших пояснений.

— Что вас привело к вековой аллее? — продолжала разыгрывать спектакль супруга Одиона.

— Не поверите, но дела, — многозначительно поиграл бровями экселенс. — Однако с ними уже покончено, и я совершенно свободен. Не соблаговолите ли составить мне компанию на небольшом променаде, милария?

— Нисколько не возражаю, — томно прикрыла веки аристократка.

— Велайд? — вопросительно глянул на её спутника мужчина.

— Кхм… разумеется. Как скажете.

Троица высокородных неспешно двинулась вдоль широкой дорожки, которую обрамляли деревья, кои не очень часто можно встретить в Клесдене. Молодой нор Адамастро при этом постоянно косился на их нового спутника. Что-то в поведении матери и этого усатого господина смущало парня. Но вот что именно, он сказать не мог.

— Скорбные вести пришли с юга, — как бы невзначай обронил экселенс нор Палви. — Патриархия потеряла целый кавалерийский полк.

— Что вы говорите, Висант? — театрально прикрыла рот Илисия. — Какой ужас! Как же это произошло?

— Через Клесден проследовал гонец с посланием от Королевства Медес. Он очень спешил в Арнфальд, а потому я не успел толком расспросить его. Пока об этом неизвестно широкой общественности, но и смысла утаивать я не вижу. Ведь через луну-другую о случившемся узнает и распоследний бродяга.

Дворянин испустил тяжелый вздох. Однако юному Адамастро он совсем не показался искренним.

— Дело в том, что не так давно у Патриарха возникла необходимость направить подмогу нашему южному соседу. Для этих целей был сформирован Сарьенский конный полк числом в семь сотен копий. В него вошли представители более тридцати знатных фамилий. Но к месту несения службы никто из них так и не добрался. Спустя полторы седмицы дозорные Медеса обнаружили следы битвы и разграбленный могильник неподалеку. Судя по всему, полк столкнулся с неопознанным врагом и был перебит. Все находки указывают на то, что никто из доблестных солдат нашей державы не выжил. Тот, кого не добили на поле боя, попал в лапы кьерров. И я даже не берусь судить, какая из этих участей хуже.

— Создатель Многоокий, до чего же грустно слышать… — вопреки смыслу сказанного, на устах Илисии заиграла самодовольная и мстительная улыбка.

— Да, моя милария, нынешние времена принимают весьма трагичный оборот не только для нас, но и для всего рода человеческого. Проклятая нелюдь наседает с двух сторон. Единственный лучик надежды — это Элдрим. Если мы вернем себе портовый город, то торговля вновь расцветет и воспрянет. Возобновятся связи с южным континентом, и мы снова сможем закупать у дикарей дешевое мясо.

— Не понимаю, Висант, и почему мы, воюя с темноликими выродками, пускаем их в свои земли? — неприязненно скривилась аристократка, словно речь зашла о чем-то крайне мерзком. — Это же они противостоят нам, не позволяя обрести выход к морю.

— Ох, Илисия, боюсь, что наши отношения с Высшим Капитулатом куда более запутаны, нежели кажется со стороны обывателя. Во-первых, мы всё еще покупаем у них ячмень и овёс. Если Патриарх перестанет это делать, случится голод. А во-вторых, алавийцы публично отрицают свое участие в конфликте. Дипломаты желтоглазых уверяют, что ведут лишь мирную торговлю с прибрежными западными государствами. О том, кому эти земли раньше принадлежали и почему вдруг они откололись от Великой Унии, разумеется, предпочитают умалчивать.

— Как же все сложно… — покачала головой женщина.

— Это политика, в ней иначе не бывает, — покровительственно хмыкнул нор Палви.

— Что ж, спасибо за весьма занятный рассказ, экселенс Висат, — проворковала нор Адамастро. — Но нам, к сожалению, уже пора.

— Не смею вас больше задерживать, моя прелестная милария! — патетично воскликнул усатый дворянин и вновь приник губами к дамской руке.

На сей раз он лобызал пальцы Илисии так долго и жадно, что Велайд не выдержал. Парень шагнул вперед, намереваясь выдернуть кисть родительницы из плена потных ладошек этого проходимца. Но именно в тот момент Висант соизволил отлипнуть. И юноша замешкался в нерешительности.

— Всего хорошего, Велайд, береги свою мать, — произнес мужчина, насмешливо прищурившись, а потом развернулся на пятках и поспешил прочь.

Глядя вслед этому странноватому человеку, сын Илисии не мог сказать, что он ощущает. Почему-то над ним сейчас довлели злость и… ревность?

— Кто это был? — сухо поинтересовался молодой аристократ.

— Висант нор Палви третий, сослуживец твоего отца из Корпуса Вечной Звезды, — поделилась Илисия.

— Он мне не понравился! — поджал губы юноша.

— Отчего же? Он очень любезный господин и большой друг нашей семьи. Благодаря ему ты вскоре станешь главой рода Адамастро, мой птенчик.

Услышанное столь сильно шокировало парня, что он даже забыл возмутиться на очередное уменьшительно-ласкательное обращение матери.

— В каком это смысле? — обескуражено пробормотал Велайд. — А как же Ризант? Он ведь старший наследник!

— Ты разве не слушал экселенса Висанта? — насмешливо изогнула бровь собеседница.

— Слушал! Он говорил про какой-то там полк, который уничтожили в Медесе.

— Не «какой-то», а Сарьенский конный полк, мой мальчик, — мягко поправила сына аристократка.

— И почему это так важно? — нахмурился тот.

— Потому что именно в нем служил твой братец Ризант, — произнесла женщина, словно выплюнула.

— Подожди-ка! Ведь тогда получается, что…

— Именно, моё сердце, — уже не сдерживала широкой улыбки милария Илисия. — Это значит, что желтоглазый ублюдок мёртв. И теперь никто не посмеет оспорить твоё право возглавить наш дом.

— Но отец же еще достаточно молод и полон сил! — растеряно возразил Велайд. — Об этом слишком рано говорить…

— Ах, мой мальчик, отнюдь… — повесила голову дама.

— Что ты имеешь в виду, мама? — подозрительно прищурился парень.

— Боюсь, ты не всё знаешь об Одионе. Его здоровье не на шутку меня беспокоит, — преувеличенно скорбно изрекла женщина.

— Да о чем ты говоришь⁈ Я не замечал за ним ничего такого, что вызывало бы тревогу!

— Разумеется, ведь ты не ночуешь в его постели, — хихикнула спутница.

Юный нор Адамастро сконфужено замолчал, ощущая, как щеки вспыхнули румянцем. Когда мать пребывала в хорошем расположении духа, с её уст частенько слетали такого рода сальные намеки. И если быть честным, то аристократ предпочел бы вообще никогда не слышать ничего подобного от неё.

— Всё будет хорошо, мой милый, — проникновенно зашептала Илисия, притягивая к себе ладонь сына. — Я чувствую, что ты уже готов. Ты станешь прекрасным преемником своего отца! Думаю, ты без труда превзойдешь его…

Плечи молодого дворянина помимо воли гордо расправились. Он сразу же стал казаться выше ростом и старше своих шестнадцати зим. Неужели вонючего полукровки, в тени которого ему приходилось взрослеть, и правда больше нет в живых? Отец всегда почему-то уделял этому желтоокому выродку до обидного много внимания. Но теперь Риз никогда уже не испортит настроение своим присутствием. Не напустит отвращения смрадом вчерашнего вина и мутным взглядом задурманенных янтарных глаз. Но, что важнее всего, он больше не сможет претендовать на главенство в семье Адамастро! Оно принадлежит Велайду по праву рождения, и никому другому!

Звучит слишком хорошо и соблазнительно…

Глава 2

Тьма выпускала меня из своих объятий неспешно. Боль возвращалась, волнами омывая тело. И каждый новый ее прилив был все сильнее и сильнее. В конечном итоге мое сознание не выдержало и вынырнуло из забытья. Я ожидал узреть над собой звездное небо и месяц, но взгляд мой наткнулся на глухой каменный свод какой-то пещеры. А откуда-то сбоку пробивались слабые солнечные лучи, давая мне понять, что за пределами этого сырого и мрачного прибежища властвует прекрасный погожий денёк.

Ну и где я? Как сюда попал? И что за…

Легкое теплое дуновение, проникающее в самое ухо, прервало поток моих вопросов к самому себе. Будучи обессиленным и изнеможенным, я смог лишь слабо дернуться. И только после этого осознал, что на меня что-то давит. Скосив глаза вбок, я чудом удержался от вскрика. У-у-ух, твою мать! Так это был никакой не кошмар! Бледнокожая бестия мне не привиделась! И сейчас эта альбиноска сладко посапывает, уткнувшись мне в шею. А ее руки и ноги так тесно меня обхватывают, что я и выбраться не смогу из ее чрезмерно душных объятий.

Стараясь особо не шевелиться, я бегло осмотрелся. Крохотная каменная берлога без малейшего намека на обжитость. Никого кроме альбиноски здесь больше нет. Да и у той, невзирая на царящий полумрак, глаза замотаны лоскутом ткани. Мне кажется, или это весьма неплохая возможность свалить отсюда к чертям собачьим?

Осторожно шевеля плечами, я подобно змею-мутанту принялся миллиметр за миллиметром отползать от самки кьерров. Пыхтел минут пять, аж вспотел и одышку заработал. Но далеко так и не продвинулся, поскольку проклятая нелюдь сонно завозилась, что-то гортанно прошипела, да вновь прижалась ко мне поплотней. Ну что ж, видят боги, я хотел уйти по-хорошему. Живым я этим подземным мясникам не дамся…

Левую ладонь я положил на плечо альбиноски, чтоб не дать ей вырваться. А в правой сформировал проекцию «Горелки». Теперь я умею накачивать плетения большими объемами энергии. И чтобы вскипятить мозг внутри её бледной черепушки, мне потребуется не более пяти секунд…

Короткое волевое усилие, сопровождаемое легким пассом, и между пальцев возникает столп синего пламени. Он довольно громко гудит, как большая газовая конфорка, но практически не дает света. Потревоженная красноглазая забормотала какую-то тарабарщину на своем щелкающем наречии, но так и не проснулась. Вместо этого она словно кошка потерлась об меня, шумно понюхала где-то за ухом, растянула черные губы в сладострастной улыбке и… продолжила беззастенчиво дрыхнуть.

Я еще с десяток секунд понаблюдал за белой демоницей, которая вдруг воспылала ко мне какой-то странной извращенной любовью. А потом, поколебавшись, затушил «Горелку». Нет, конечно же, я не испытывал жалости к нелюди, которая вознамерилась сделать из меня нечто среднее между игрушкой и домашним питомцем. Я всего лишь вспомнил, почему оказался здесь. И моими действиями руководил сухой расчет.

Итак, что мы имеем? Я совершенно точно ранен, и достаточно тяжело. Без неведомой субстанции кьерров, которой меня напичкали, я рискую впасть в забытье, изнемогая от болевого шока. Моё сознание уже сейчас скачет и путается. Боюсь, через час-другой я вообще потеряю способность трезво размышлять и потону в своих мучениях. Плюс неизвестно, что там у меня с ногами. Целы ли мои кости? Смогу ли я вообще встать? Как долго протяну без посторонней помощи и должного ухода? Ну и самый главный вопрос: кто снял с меня трехсоткилограммовый труп лошади? Точно не субтильная альбиноска. Как минимум потому, что она находилась в поле моего зрения. Скорее всего, тот неведомый силач где-то рядом. Возможно, прячется в такой же норе только по соседству. И вряд ли он обрадуется смерти своей спутницы…

Напряженный мыслительный процесс отнял слишком много ресурсов у страждущего организма. И уже через пару секунд я провалился в поверхностную дремоту, наполненную скрежетанием моих собственных зубов. В какой-то момент сквозь сжатые челюсти стали прорываться и стоны. А от них уже пробудилась моя пленительница.

— Тиш-ш-ше, я рядом… с-с-сейчас, моя крас-с-сота… я тебе помоч-ч-чь…

Отвратительную вонь кьеррского лекарства я узнал сразу. Склизкий шарик, будто бы слепленный из дерьма и застывшего жира, коснулся моих губ. И на сей раз, перебарывая гадливость, я прожевал и проглотил его самостоятельно. Поразительно, но вкус уже не показался мне столь мерзким. А уж облегчение, прокатившееся волной по всему телу минутой позже, и вовсе граничило с блаженством. Ох, боги, какое же это волшебное ощущение, когда у тебя ничего не болит…

Я не заметил, как крепко уснул. Мозгу показалось, что я всего лишь на минутку прикрыл веки. Однако мне сразу стало ясно, что с момента моего последнего пробуждения прошло немало времени. Как минимум потому, что каменные своды пещеры исчезли. А вместо них надо мной простирался безбрежный купол звездного неба. Да еще и немного покачивался.

С натужным кряхтением я поднялся на локтях, собираясь оценить обстановку. И, черт меня подери, лучше б этого не делал! Благодаря острому алавийскому зрению, которому ночная тьма не доставляла столько неудобств, как людям, я рассмотрел свое окружение в самых омерзительнейших подробностях.

Я ехал на спине какого-то жуткого существа, не похожего ни на что виденное мной ранее. Огромная тварь, превосходящая в холке любую лошадь, меланхолично перебирала четырьмя ассиметричными конечностями. Поверхность ее кожи будто вся была сшита из лоскутов разлагающейся плоти. На валуноподобных кривых плечах сидела крохотная голова, на которой тошнотворными островками торчали спутанные волосяные колтуны. А позади… позади брёл еще целый караван таких чудищ. Их вереница простиралась так далеко, что уходила во тьму, теряясь на границе видимости моих нечеловеческих глаз.

Отродья шли, неуклюже пошатываясь, и протяжно похрипывая. Какие-то из них несли по полудюжине обезображенных тел, на которых я отчетливо различал вздетые доспехи и ремни с эмблемами Сарьенского полка. А другие волочили трупы лошадей. Наших лошадей…

Внезапно справа от меня мелькнул какой-то смазанный силуэт. Я от неожиданности чуть не создал огненные чары и не зашвырнул их не глядя. Но в последний момент одёрнул себя.

На спину к моему уродливому транспорту вихрем влетела другая тварь, лишь отдаленно напоминающая человека. Скрюченная неведомой силой, она всё же умудрялась передвигаться на двух ногах. Её чрезмерно длинные руки произрастали не из плеч, а откуда-то из лопаток. Вместо ногтей на пальцах красовались костяные наросты, загнутые подобно звериным клыкам. И где-то позади монстра из стороны в сторону мотылялось нечто похожее на хвост. При более тщательном рассмотрении стало ясно, что он состоит из множества позвонков. А венчает его длинное шилообразное жало, угрожающие подрагивающее в лунном свете будто хвост гремучей змеи.

Отродье зарычало и захрипело на меня, враждебно замахиваясь своими болезненно-худыми культяпками. По нечленораздельному рыку можно даже было приблизительно понять, как звучал голос бедолаги, прежде чем его обратили в это… Вероятно, безумное порождение кьеррского гения требовало от меня, чтобы я принял строго горизонтальное положение и не пытался даже крутить головой. Однако спустя мгновение шишковатая башка страшилища мотнулась назад от мощного удара. Оно с визгом кувыркнулось со спины гиганта. А ему вслед понеслись отчетливо эмоциональные выражения на шипяще-щелкающем наречии кьерров.

Моя похитительница возникла рядом со мной словно по волшебству. Ее красные глаза бешено сверкали в ночной тьме. Женственные кулачки гневно сжимались. А черные губы искривились в свирепом оскале. Сейчас, наконец-то, я рассмотрел альбиноску в полный рост, а не только пугающе близко к своему лицу.

В целом, эта представительница расы кьерров, очень походила на человека, если судить по антропометрическим данным. Невысокая и стройная. Но при этом гибкая и подвижная, будто лоза. Её наряд хоть и был чрезмерно экстравагантным по меркам людей, но в то же время не вызывал недоумения или отторжения. Удобные кожаные штаны, едва сходящаяся на пышной груди куртка с нашитыми пластинками, толстые наплечники, выкованные то ли из металла, то ли вырезанные из кости. На запястьях изящные наручи явно алавийской работы. А на поясе целая гирлянда из разнокалиберных ножичков. Я бы даже сказал — хирургический набор…

Проводив взглядом позорно ретировавшееся хвостатое отродье, белокожая посмотрела на меня. Я напрягся, не зная, чего ждать, и приготовился сотворить «Объятия ифрита». Но тут злобная гримаса на лице похитительницы разгладилась. Она выставила раскрытые ладони перед собой, демонстрируя мирные намерения, и подчеркнуто медленно приблизилась ко мне.

— Ты очнутьс-с-ся, моя крас-с-сота? — томно проурчала альбиноска, опускаясь на колени рядом со мной. — Ты понимать меня? Твоя уж-ж-е лучш-ш-ше?

— Э-э-э… ну вроде того, — осторожно ответил я сразу на все вопросы.

Красноглазая просияла несколько безумной улыбкой и принялась хлопотать надо мной. Чуть запоздало я отметил, что моя правая нога замотана в замысловатую конструкцию из каких-то палок, тряпок и ремней. Дочь Абиссалии ослабила несколько узлов, размотала едко пахнущие припарки и хмуро воззрилась на мое опухшее и посиневшее бедро. Что-то ворча себе под нос, она стала ощупывать гематому и втирать какие-то снадобья. Пальцы у бледнокожей оказались нежные и ловкие. Я почти не ощущал её касаний, хотя болезненно пульсирующая плоть очень резко реагировала на любое беспокойство.

— Кто ты? — поинтересовался я, наблюдая за похитительницей.

— Насшафа́. А ты, моя крас-с-сота? — охотно отозвалась она.

— А я Риз.

— Риз-з-з… мне нравитс-с-ся. Я так и буду твоя наз-з-зывать.

— Пожалуйста, Насшафа, скажи, что со мной? — спросил я о том, что меня больше всего волновало.

— Твоя кос-с-сти сломан, — последовал неутешительный ответ. — Здесь, здесь и вот здес-с-сь. Оч-ч-ень плохо перелом. С-с-слишком слож-ж-жно. Я не ис-с-сцелить твоя. Только з-з-замедлить раз-з-звитие гангрена.

Шумно сглотнув слюну, я глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Господи, не верю, что это всё происходит со мной… Тут под вопросом не то, смогу ли я ходить в дальнейшем. А выживу ли вообще.

— Не печ-ч-чалься, Риз-з-з, наш верховный отец-с-с вылечить тебя, — успокаивающе погладила меня альбиноска. — С-с-сразу, как мы добратьс-ся домой, в улей.

— Я теперь твой пленник, Насшафа? — в лоб осведомился я, пытаясь определиться со своим статусом.

— Нет.

— А кто же тогда? Трофей? — не унимался я.

— Ты прос-с-сто мой, — растянула черные губы в зловещей улыбке самка кьерров. — Навс-с-сегда. Я никому тебя не отдать.

Неопределенно хмыкнув, я утомленно откинулся назад. Слабость медленно, но верно сковывала мои разум и тело. Даже мысли в голове ворочались как-то неохотно. Но как же всё-таки стремительно поменялось мое восприятие ситуации. Еще вчера днем я собирался изжарить свою похитительницу магическим огнем. А сейчас молю богов, чтобы она успела доставить меня в этот их проклятый улей раньше, чем гангрена откусит мою ногу.

Похоже, что мне придется на некоторое время задержаться в пустошах Абиссалии. Ох… будь проклят тот день, когда я согласился на предложение Ваэриса!

Глава 3

В следующий раз я вновь пришел в сознание ночью. Но не уверен, что той же. По правую руку тянулась бесконечная горная гряда, а по левую — холмистая местность с редкими вкраплениями чахлых рощиц. Я кантовался на спине всё того же непропорционального уродца. А позади тащился караван таких же тварей, под ногами у которых изредка проскакивали отродья поменьше, да порезвее.

Чуть поодаль обнаружилась и альбиноска. Кажется, она обмазывала трупы моих сослуживцев какой-то дрянью. Скорее всего, для того чтобы замедлить процесс разложения. И почему-то это зрелище невероятно меня взбесило. Мне захотелось уничтожить всё нечестивое шествие, созданное противоестественной магией кьерров. Затопить огнем каждый квадратный метр тропинки. Сжечь всех отродий, включая и красноглазую сборщицу мертвечины…

Но тогда бы это означало, что я и сам вскоре погибну. Поэтому, откисай, Сашок. Эти твари нужны тебе, чтобы выжить. Вдохни поглубже, сосчитай до десяти и продолжай отыгрывать послушного и беспомощного лапочку. Но когда придет время, ты обязательно сбросишь маску жертвы…

Насшафа заметила, что я очнулся и прервала своё мерзкое занятие. Она помахала мне, как какому-то старому знакомому, которого ей чрезвычайно приятно было встретить. Через минут пять она с обезьяньей ловкостью вскарабкалась на спину ездовому чудищу и уселась рядом.

— Риз-з, ты прос-с-снуться? Что ты чувс-с-ствовать?

— Вроде немного полегчало, — признался я, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям. — По крайней мере, голова уже не кажется набитой ватой.

— Прекрас-с-сно! — расцвела альбиноска. — З-з-значит ты точ-чно доех-х-хать до улья ж-ж-живым.

— А долго еще до него?

— Примерно ч-ч-четыре ноч-чи, — задумчиво поскребла белоснежную щеку ногтями красноглазая. — Мои иштассы с-с-сильно устать. Они не мочь идти быс-с-стрее.

«Иштасс?» Кьерры так называют вот этих ломовых отродий, что ли? Интересно…

— А почему ты не используешь телеги? — не смог сдержать я любопытства. — Ведь в них загрузить можно гораздо больше, чем на спину этому… кхм… существу.

— Никакой колес-с-со не пройти там, где легко идти иштасса, — поделилась дочь Абиссалии. — Твоя такой раз-з-зговорчивый, Риз-з. Мне это нравитс-с-ся. Твой голос-с-с звучать приятна. Скаж-ж-жи что-нибудь ещ-щ-щё…

— Э-э-э… ну хорошо. Зачем тебе столько ножей, Насшафа?

— Для моя работа. Этот — срез-зать ш-шкура. Этот — рубить кос-сть. Этот — плас-стать нежная мякоть. Этот — отделять жила…

Моя пленительница принялась с поразительным проворством жонглировать ножами. И когда я говорю «с поразительным», то это значит, что даже у меня челюсть отвисла. Стыдно признавать, но я бы такого не сумел повторить ни в теле Александра Горюнова, ни Ризанта нор Адамастро.

— А ты могла бы меня научить такому? — произнес я, глядя словно завороженный за тем, как короткие клинки мелькают среди длинных бледных пальцев.

— Чему научить, моя крас-с-сота?

— Вот так обращаться с ножами.

— А-а-а… нет, ты не смоч-чь, — отмахнулась от моей просьбы кьерр.

— Вообще-то, я тоже кое-что умею, — уязвлено возразил я.

— Я так не думать, — покачала по-нечеловечески кукольным личиком альбиноска. — Твоя рас-са с-сильно другой. Вы ус-строен иначе. Ты никогда не повторить того, ч-что могу я.

— Да ладно? — хмыкнул я. — Позволь тебе тоже кое-что продемонстрировать.

Мне казалось, что красноглазая не рискнет вложить в мою руку оружия. Но всё равно протянул раскрытую ладонь. Каково же было моё удивление, когда она безропотно отдала один из своих ножей. Похоже, она совсем не ждала от меня никакого подвоха. Ну или попросту не видела во мне хоть сколь-нибудь опасного противника.

Насмешливо глянув на Насшафу, я приподнялся на локте и начал представление. Сперва неспешно, а потом все быстрее и быстрее я раскручивал клинок в пальцах, рисуя сероватым лезвием в воздухе замысловатые узоры. Несколько мгновений альбиноска смотрела на мои приемчики с нескрываемым снисхождением. Так обычно взрослый взирает на «невероятные» трюки четырехлетнего ребенка. Но её скепсис очень быстро испарился, уступив место удивлению, а потом и изумлению. Под конец своей импровизации, я несколько раз провернул нож через тыльную сторону ладони, а затем технично перехватил и протянул белокожей спутнице рукояткой вперед.

— Ты прос-сто удивителен, моя крас-с-сота! — восхитилась кьерр и захлопала в ладоши, как деревенская девочка на выступлении уличных фокусников.

Не скажу, что мне удалось превзойти дочь Абиссалии в искусности. Нет, слишком уж разные были наши стили владения клинками. Я признаю, что её умение лежало в совсем другой плоскости. Эту сосредоточенную и практичную манеру мне никак не повторить без долгой подготовки. Но у меня за счет зрелищности и почти цирковой показушности вышло тоже неплохо.

— Ну так что, Насшафа, научишь меня своим хитростям? — подмигнул я существу.

— Нет, Риз-з, это с-священное мас-стерство. Оно передаваться только от матери к доч-чери, — отбрила она меня.

— Чего тебе стоит? Хотя бы покажи помедленней, — состроил я просительную мину.

И это стало моей первой ошибкой в общении с кьеррами. Всё-таки, как ни крути, они нелюди. Создания иной культуры и чуждой морали. И реакция их на вполне привычные для людей действия может быть непредсказуемой.

Я сперва не понял, что произошло. Просто вдруг ощутил давление на челюсть. Это Насшафа схватила моё лицо своей поразительно сильной рукой и вперилась в меня взглядом огненно-алых глаз.

— Ты не понимать с-с-слова «нет», Риз-з? — угрожающе прошипела она. — Это плох-хо для тебя, моя крас-сота. На первый раз-з я прощ-щу. Но з-запомни, что я не любить повторять. Ес-с-сли я сказ-зать, з-значит так и будет.

Когда альбиноска выпустила меня, я поморщился, разминая челюсть. Да уж, гром-девка показала истинное лицо. С такой не забалуешь. И это только предупреждение. Что ж она сделает за провинность?

На этом диалог и угас. У меня пропало всяческое желание строить глазки белокожей бестии. Иначе существовал риск, что мои истинные чувства прорвутся наружу. Поэтому я просто прикрыл веки и прикинулся дремлющим. Ладно-ладно, наслаждайся своей властью, нелюдь. Дай только встать на ноги, а там уж я с тобой за всё поквитаюсь.

Боги, как же это невыносимо зависеть от того, кого ненавидишь. Однако еще более сложно обладать силой, чтобы испепелить абиссальийскую тварь, но сдерживать себя. Ведь смерть кружит рядом со мной. Она только и ждет, что я совершу ошибку…

* * *

В последующие ночи Насшафа перестала давать мне чудодейственное кьеррское снадобье. То ли она таким образом наказывала меня за молчание и нежелание разговаривать с ней, то ли его нельзя было принимать так долго и часто. И от этого страдала не только моя плоть, но еще и разум.

Навеянная лекарством флегматичность окончательно схлынула через полтора дня с момента последнего приема. И до меня постепенно стал доходить весь ужас произошедшего. Сарьенский полк угодил в жуткую мясорубку, в которой выжил только я один. Все те, кого я считал своими соратниками и командирами сгинули. От них остались лишь выпотрошенные оболочки, которые эта чёртова красноглазая стерва везла в свой улей, будто покупки с мясного рынка.

И конечно же меня нередко посещала мысль, что это я подвёл своих сослуживцев. Выложись я посильнее, изучи чуточку больше, подготовься более ответственно, и мы могли прорваться. Но нет. Я отнесся к новой жизни слишком легкомысленно. Как к какой-то игре, где можно сбросить дрянную раздачу и попытать счастья в следующий кон. И вот теперь расплачивался сполна за свою беспечность.

Во снах ко мне приходили люди, с которыми я познакомился под знамёнами Патриархии. И мы с ними сидели у одного костра, как в те дни, когда полк был на марше. Салсин требовал раскрыть секрет напёрстков. Айен над ним потешался. А Лэдор нор Фэврейн, баюкал покалеченную моим ударом руку, но смотрел без злобы или обиды. Где-то в темноте Полун распекал полукровок за какую-то их очередную опасную придумку. Магистр Элдрик что-то занудно бубнил о мерах предосторожности при обучении волшбе. Даже наш покойный ильгельд навещал меня в видениях, неизменно появляясь с кубком вина.

Всё выглядело крайне реалистично и живо, отчего после пробуждения я не мог поверить, что мне это почудилось. Видения погибших соратников неизменно наполняли душу едкой горечью. И я подолгу всматривался в ковыляющих позади иштассов, несущих на себе груды мертвых тел. Словно бы искал подтверждение тому, что сон не воплотится в реальность.

Мне было трудно сказать, сколько дней и ночей продолжался сей поход в кьеррские земли. Но я замечал, что окружающий пейзаж становится все более безрадостным. Исчезли рощи, сменившись редкими лишайными деревцами болезненного вида. Сочная и зеленая трава уступила место чахлым всходам. Кустарники выглядели так, словно пережили месяц засухи. И всё это сопровождалось оглушительным безмолвием. Ни тебе шороха мышки, ни птичьего чириканья, ни шевеления веточки под тушкой бурундучка. Только лишь протяжные вздохи исковерканных иштассов и шарканье их ассиметричных мозолистых ног.

Через некоторое время мозг научился отфильтровывать и эти звуки монотонные. Так что мне начинало казаться, будто я оглох. И настолько тягостной была эта гробовая тишина, что мне иной раз аж хотелось позвать свою пленительницу. Даже белокожая тварь сошла бы в качестве собеседницы, лишь бы только не томиться в том безжизненном молчании.

А потом наступал день. Караван укрывался от солнечного света в многочисленных норах, трещинах и разломах на каменистой пустоши. И вновь возвращались мертвецы. Павшие собратья из Сарьенского полка словно бы терпеливо дожидались, когда же я присоединюсь к ним. Не уходили. Звали меня за собой. Но мне разделять их участь совсем не хотелось…

Когда я в очередной раз вынырнул из объятий болезненного беспамятства, то обнаружил, что иштассы бредут будто под уклон. Темнота заметно сгустилась, и я практически ничего не видел. Но вскоре рядом со мной возникла пара светящихся во мраке красных глаз. И голос Насшафы прошипел:

— Вот мы прибыть домой, моя крас-с-сота. Улей совс-с-сем рядом. Отыне ты ж-ж-жить здес-сь…

Глава 4

Слухи о богатой добыче, которую удалось собрать Насшафе, быстро дошли до самого верховного отца. Поэтому он лично вышел встречать своего удачливого родича, покинув срединный вертеп. Его сопровождало более десятка преображенных особей асшатари, которые исполняли в улье роль солдат и воинов.

Кьерр терпеливо ждал, пока медлительные иштассы, груженые плотью, займут места в стойлах. А потом, не сдержав любопытства, и сам отправился оценить качество новоприбывшего сырья. Он тщательно осмотрел с полдюжины тел. Одних мертвецов он просто поглаживал по суховатой гладкой коже. У других поковырялся в развороченных животах, проверяя, какие органы уцелели. Третьим засунул длинные бледные пальцы в рот, ощупывая иссохшие языки и зубы. И в конечном итоге верховный остался доволен.

— Ты превзошла самые смелые мои чаяния, дочь, — прошипел отец на подземном наречии. — Из этих молодых и сильных тел родятся прекрасные воины для нашей колонии!

— Спасибо, Владыка, твои слова величайшая похвала, — нижайше склонилась Насшафа.

— Я считаю, что ты как никто другой заслужила награду, — вынес вердикт кьерр. — Чего ты желаешь?

— Мой патрон, я действительно хотела бы кое о чем тебя просить. Но не знаю, насколько ты мне благоволишь…

— Говори смело, дочь! — приказал альбинос. — Ты самая удачливая охотница из всего моего потомства, и я готов пойти тебе навстречу в любой прихоти.

— Тогда, прошу, следуй за мной, Владыка…

Снова глубоко поклонившись, красноглазая дева попятилась, и не разгибалась до тех пор, покуда не привела родича к одному из иштассов. Это существо, в отличие от остальных собратьев, несло на себе всего одно тело. Которое при ближайшем рассмотрении оказалось еще и живым!

— Молю тебя, отец, исцели этого человека, — произнесла дочь. — Я хочу, чтобы он стал моим слафом.

Кьерр недовольно нахмурился, но не отказал сразу. Он в один прыжок взлетел на спину тяжеловозу и принялся осматривать трофей Насшафы.

— Молодой, но не очень крепкий, — быстро определил хранитель улья. — Желтые глаза выдают примесь алавийской крови. Солдат из него получится не самый хороший. Однако я ощущаю его внутреннюю силу. Даже сейчас, изнывая от ран, он упрямо цепляется за свое существование. Он бесстрашен, ибо не трепещет пред моим ликом. Но в этом же кроется и главная проблема. Он не сломлен. И потому опасен. Лучше бы вырастить из него разведчика, проворству и хитрости которого не будет равных во всей Абиссалии. Ты уверена, что хочешь сохранить ему жизнь?

— Да, Владыка, — еще ниже опустила голову красноглазая.

— Но зачем? Ты ведь знаешь, что люди не приспособлены к обитанию под землей. Тьма улья их слепит. Без омерзительного солнечного света они непрестанно болеют и хиреют. Гораздо милосердней будет обратить его в шакстора прямо сейчас.

— И всё же, я желаю услаждаться его красотой, покуда он не зачахнет! — пылко возразила Насшафа. — Только взгляни, как изящны изгибы этого тела! А запах? Ты же чуешь, отец?

— Да… я бы не отказался отведать его плоти, — кровожадно хмыкнул кьерр, щерясь в зубастой улыбке.

— Кроме того, с твоей помощью, Владыка, слафы могут существовать под землей и дольше… — осторожно начала белокожая.

— Не забывайся, дочь, ведь даже у моей благосклонности есть пределы! — злобно рыкнул альбинос. — Я не собираюсь тратить ресурсы на твою бесполезную игрушку! Всякий раб с поверхности, обитающий здесь, покупает право жить своими умениями! Кузнецы, ткачи, столяры — все они отрабатывают каждую кроху моей силы!

— Прости, мой патрон, я не хотела вызвать твое недовольство… — пошла на попятную Насшафа. — Мне достаточно того, что ты просто сохранишь жизнь и красоту этому человеку. Большего я у тебя не прошу! Обратить его в шакстора можно и после смерти.

— Пусть будет так, — нервно дернул плечом кьерр и щелкнул пальцами, давая команду перерожденным.

Тотчас же к раненному жителю поверхности метнулась пара рабочих. Быстро-быстро перебирая двумя дюжинами ножек, которые когда-то были ребрами и произрастали прямо из туловища, они подбежали к иштассу. Один помог сгрузить желтоглазую добычу Насшафы на спину другому. А затем существо засеменило за хозяином улья, направляясь к сердцу всей колонии — к срединному вертепу. Месту, где происходило священное таинство преображения. Где верховный отец создавал из трупов людей и животных свои невероятные творения.

* * *

Первое моё впечатление от так называемого улья я бы охарактеризовал одним ёмким словом. И слово это: «жесть». Запутанные переплетения подземных коридоров, покрытых какой-то слегка люминесцирующей плесенью. Вонь и смрад. Постоянные шорохи и щелчки, раздающиеся из мрака. А еще твари… Твари настолько ужасающие, что кровь стыла в жилах от одного их вида. Пожалуй, я даже возрадовался, что в обители кьерров с трудом можно рассмотреть собственную вытянутую руку. Иначе б, наверное, точно не сдержался и затопил тут всё очистительным огнем, невзирая на риск сгореть и самому.

Насшафу встретил какой-то бледномордый клоун, ряженый в бесформенные белые одежды, будто какое-то карикатурное привидение. Я не понял, о чем они тут шипели, но судя по тому, как моя пленительница перед ним стелилась, был он какой-то здешней шишкой. Потом меня переложили с уродливого иштасса на другое неописуемо отвратное порождение Абиссалии. У него было человеческое лицо с застывшей в предсмертном крике гримасой. Но вместо глаз торчали какие-то стебельчатые отростки, как у улиток. Из-за того, что передвигались они на животе, перебирая костяными педипальпами, пробивающимися прямо из раскуроченной грудины, я их про себя окрестил «сколопендрами».

Когда эта тварь зашагала, заботливо придержав меня гнущимися во все стороны руками, я едва не облевался. Слава богам, что нечем было, ибо альбиноска сегодня меня не кормила. И тут уже мне захотелось проклясть острое алавийское зрение. Поскольку даже такая темнота не являлась для него непроницаемым препятствием. Я всё равно умудрялся замечать в улье белых дьяволов вещи, которые леденили мою душу. Боюсь, что даже если вырвусь из этой передряги, то никогда уже не стану прежним…

Вскоре вся эта странная процессия доставила меня в помещение неправильной формы. Стены тут были увешаны целыми гроздями светящегося мха. Но даже обилие подземных растений не могло разогнать мрак. Хотя для кьерров, наверное, здесь было ярко, как в полдень.

Жуткая сколопендра не особо-то и мягко переложила меня на подобие операционного стола, вытесанного из камня. И я тихо зарычал от боли, прострелившей нижнюю часть туловища.

— Тиш-ш-ше, моя крас-сота, — склонилась ко мне пара красных глаз Насшафы. — Надо тер-рпеть.

Я собирался спросить, а нельзя ли мне выдать еще один вонючий комочек зелья, успокаивающего боль. Но тут кьерр в балахоне без какого-либо предупреждения грубо сорвал с моей ноги фиксирующие повязки. От нового мучительного приступа у меня потемнело в глазах и перехватило дыхание. Из горла вместо желаемого вопроса вырвалось лишь бессвязное сипение.

— Не шевелись, человек, иначе сделаешь себе хуже, — предупредил меня альбинос.

Как оказалось, языком людей он владел в совершенстве. И разговаривал без малейшего намека на акцент.

А дальше для меня началась форменная пытка. Мне в рот влили какое-то зелье, после чего белокожее отродье, вооружившись кривым загнутым ножиком, принялось ковыряться в моей глубокой ране. Боль хлестала по нейронам, пронизываю каждую клетку тела. И та часть разума, которая каким-то чудом не растворилась в ней, удивлялась, почему я от этих манипуляций не издох или хотя бы не потерял сознание. Естественно, при таком истязании сохранить неподвижность не получалось. Я бился и дергался. Но Насшафа на пару с мерзкой сколопендрой навалились на меня, хватая за руки и ноги. Пока кьерр что-то увлеченно кромсал в моем теле, я даже позабыл, что владею магией. И слава богу, иначе б точно сжег тут всё дотла, лишь бы прекратить сей ужас.

Не могу сказать, сколько длилось это испытание. Если руководствоваться субъективными ощущениями, то чуть дольше вечности. И в процессе я воочию мог увидеть, почему мастерство обращения с короткими клинками у подземного народа считается священным. Альбинос кромсал меня как мясник и хирург в одном лице. Он распорол мою ногу от колена до бедра и вскрыл нижнюю часть живота, добираясь до раздробленного таза. Умелыми движениями он отсекал мышечную ткань и сухожилия. Потом что-то долго колдовал в области колена, а затем «Хрусть!» И по частям вытащил из меня берцовую, мать твою, кость!

Кажется, к этому моменту непонятное снадобье вышло на пик своего действия, а потому я воспринял происходящее более-менее спокойно. Ну насколько это вообще было возможно в подобной обстановке.

Квадратными глазами я следил за манипуляциями кьерра. Как он рассматривает обломки моих костей, нюхает их и даже пробует на язык. После чего ненадолго пропадает из поля моего зрения, возвращается с огромным искусно ограненным кристаллом, размерами превышающим спелое яблоко. Красноглазый баюкал его в руках так заботливо, словно держал новорожденное дитя. Тут даже мимолетного взора хватало, чтобы понять — эта вещь для него представляет величайшую ценность.

А потом он повесил его себе на шею и начал творить волшбу. На многочисленных гранях камня стали зажигаться проекции истинных слогов. Но не тех, которыми пользовались люди. Как музыкант в прошлом, я бы сказал, что он работал строго в контроктаве, изредка поднимаясь в большую. И мое изувеченное тело отзывалось болезненными вибрациями на его действия. Будто струны фортепиано, по которым стучат обитые войлоком молоточки.

Несмотря на всё своё состояние, я прикипел взглядом к создаваемым чарам. Они были гораздо запутанней, нежели заклинания человеческих магистров. И по сложности скорее походили на те симфонии, которые плели алавийские колдуны, погубившие весь Сарьенский полк. Я старался запоминать хотя бы отдельные части, а также реакции организма на них.

Затем кьерр что-то защелкал на своем наречии, и сколопендра куда-то испарилась. Через полминуты она притащила целую груду расчлененных человеческих останков, в которой бледнокожий колдун принялся споро копошиться. Найдя там длинную толстую кость с бахромой мяса и жил, кьерр быстро откромсал всё лишнее и приступил к вживлению. Раздвинув пальцами гигантский разрез на моем бедре, он вложил ее внутрь…

На этом моменте мое ошалевшее от впечатлений и болевого шока сознание наконец-таки сдалось. Зрение потеряло фокус, и меня накрыл чернейший непроглядный мрак, соперничать с которым не могло никакое даже самое темное подземелье.

Глава 5

Когда мои глаза открылись в следующий раз, то мне показалось, что я лежу под прекрасным ночным небом. Надо мной простирались россыпи созвездий и галактик, причудливо сплетаясь друг с другом. Но не успела в мозгу всколыхнуться надежда, как жестокое осознание разрушило все иллюзии. Нет, никакие это не звезды. Это всё те же мох и плесень, захватившие все стены в улье кьерров. Они высвечивали границы небольшого отнорка, в котором я сейчас находился. Однако их слабого сияния оказалось недостаточно, чтобы детально рассмотреть обстановку.

Тело болело. Очень. Но даже так я чувствовал себя значительно лучше, чем во время бесконечного похода с красноглазой бестией. Меня немного лихорадило, однако с разума спала мутная пелена, сковывающая мысли. Кажется, я впервые со дня уничтожения моего полка трезво смотрел на мир и собственные перспективы. А они, кстати, пахли оч-чень дерьмово.

Я осторожно ощупал себя, особое внимание уделив бедру и нижней половине туловища. Память «услужливо» воскресила сцены моего препарирования. Но, слава богам, до пульсирующей плоти я не добрался, наткнувшись на пропитанные какой-то едкой жижей шкуры, заменяющие повязки. Что ж, больно, тяжко, но всё-таки терпимо. Будем жить.

Убедившись, что у меня сохранились все четыре конечности, я стал размышлять о побеге. Пока еще в сугубо теоретическом плане. Ведь мне предстояло собрать тонны информации об устройстве этого дьявольского местечка и тварях, которые его сторожат. Рваться к свободе вслепую — это чистое самоубийство. А тщательное планирование и подготовка запасных вариантов — вот ключ к успешности любой аферы.

— Здесь есть кто-нибудь? — тихо пробормотал я в темноту.

Тишина. Ни ответа, ни привета.

— Эй! — чуть громче крикнул я, вздрогнув от звука собственного голоса.

Вновь никакой реакции.

— Насшафа, где ты? — предпринял я последнюю попытку.

Но безмолвие моего узилища ничто так и не нарушило, кроме приглушенного эха.

Тогда я решился на новый шаг. Я сформировал на кончике пальца проекцию «Лучины», которую почерпнул еще из дневника Одиона. К моему вящему облегчению, удалось мне это без всякого труда. Уж не знаю, откуда у меня развилась такая фобия, но страх, что магия исчезнет, и я не смогу ей воспользоваться постоянно довлеет надо мной.

Одним волевым импульсом я наполнил энергией простенький конструкт, и над моим ногтем засветился крохотный огонёчек. Правда сейчас он мне показался целым маленьким солнцем, которое вынудило зажмуриться. То ли я слишком много влил силы в плетение, то ли глаза мои настолько привыкли к темноте. Однако теперь я хотя бы мог осмотреться…

Подслеповато щурясь, я вскинул палец выше, чтобы осветить помещение. И едва не вскрикнул, увидав пару человекоподобных силуэтов! Ах ты ж, твою дивизию! Я тут всё же не один!

Мощное цунами из адреналина пронеслось по венам, обдавая нервы кипятком, перехватывая дыхание и заставляя сердце молотом бахать в грудную клетку. От страха, что я выдал врагу свои необычные способности, меня аж подкинуло на подобии жесткой постели. Паника впилась в мозг ржавыми крючьями, оставляя единственное желание — продать свою жизнь как можно дороже.

Намереваясь уничтожить свидетелей, я сотворил модифицированные «Объятия ифрита», которые наполнили отнорок голубоватым сиянием. Чары уже готовы были сорваться с моей руки, превратив подземный вертеп в полыхающую преисподнюю, и…

«Стой, Саня!» — одернул я самого себя. А чего эта парочка такая невозмутимая и неподвижная? Тут явно что-то нечисто.

Выдохнув с усилием, я всё же совладал с собой и потушил атакующее заклинание. Подбавил энергии в «Лучину», дабы рассмотреть подозрительных сторожей получше. И едва удержался от того, чтобы не двинуть себе по морде. Вот же балбес! Чуть не подставился! Это ж никакая не охрана, а просто пара манекенов! Только каких-то пугающе реалистичных.

Приподнявшись на локте повыше, я до боли напряг зрение. И уже через секунду понял, что это чучела. Чучела людей. Обнаженные мужчина и женщина стояли в гротескных позах, протягивая руки, но не касаясь друг друга. Эдакая посмертная композиция, созданная извращенным представлением кьерров о прекрасном. Тьфу, мерзость…

Потушив чары, я грузно откинулся на ложе. Ух, в какую ж задницу я себя чуть не загнал. Сейчас бы лишился своего единственного козыря, и всё! Вот бы альбиносы удивились, обнаружив в закопчённой норе меня и парочку сожженных чучел. И как бы мне это всё пришлось объяснять?

Силясь успокоить бешено колотящееся сердце, я невольно припомнил конструкты необычных заклятий, виденные у подземного колдуна. Кажется, в них чаще всего повторялся один такт, после которого мне становилось немного легче…

Помогая движением пальцев формировать себе магическую проекцию, я восстановил нужную последовательность истинных слогов. Только «сыграл» их не в привычной для людских озарённых октаве, а значительно ниже. Моя ладонь тотчас же окуталась мягким согревающим сиянием. Оно выглядело безобидно, а потому я рискнул приложить его к груди. И, о чудо! Мне действительно помогло! Дыхание выровнялось, лихорадка отступила и даже мрак подземелья перестал казаться таким уж густым.

Что ж это получается? Заклинания, сотворенные в контроктаве, воздействуют прямо на живые организмы? Как интересно. Кажется, у меня появилось еще одно поле для экспериментов. И пока что в роли подопытного кролика мне предстоит выступить самому…

* * *

Когда ко мне пришла Насшафа, я успел вволю наиграться с магией. То плетение, которое улучшало состояние, я решил красиво обозвать «Божественный перст». Но не сразу. А только после того, как в процессе опытов нечаянно остановил свое сердце. Ну да, вот такой я естествоиспытатель недобитый. Ох, какого же ужаса я натерпелся.

Перебирая различные ступени, по-всякому их комбинируя и воспроизводя виденное у колдуна кьерров, я, вероятно, что-то перепутал. Угрожающее рубиновое свечение, опутавшее руку, меня, конечно, насторожило. Но я не придумал ничего лучше, чем потрогать ее другой ладонью. Стоило мне только коснуться активированного заклинания, как меня будто ледяной молнией прострелило. Чувство онемения быстро распространилось до локтя, а затем и до плеча. Когда неестественный холодок дошел до груди, я почуял, как её сдавило в стальных тисках. Ребра изнутри заломило так, словно нож вонзили. А потом сердце судорожно сократилось и уже не смогло расслабиться.

Я что-то нечленораздельно захрипел, безуспешно пытаясь прогнать мрак, застилающий взор. А следом за этим пришло и пугающее осознание — у меня есть всего десять или пятнадцать секунд, прежде чем мозг отключится. Пусть он проживет еще минут пять после потери сознания. Но я-то ничего уже не сумею сделать. И единственное, что я придумал, это воспользоваться тем плетением, которое так благотворно подействовало на меня ранее.

Умирающий без кислорода мозг, вдобавок сраженный паническим приступом, отказывался мне подчиняться. Сам не ведаю, каким образом я воспроизвел чары без единой ошибки. Но опасное алое сияние сменилось на ласковое желтоватое. Без промедлений вдавив ладонь в грудь, я протяжно застонал, ощущая небывалое облегчение. С меня будто тысячекилограммовый булыжник свалился. Сердце заработало в привычном ритме, а когти могильного холода отпустили внутренности.

Теперь, думаю, ясно, почему я назвал это заклинание столь велеречиво. Оно меня из лап смерти выдернуло. Поэтому отныне, когда я творил новую волшбу, то держал наготове «Божественный перст» в свободной руке. И эти чары еще не раз помогли. Например, когда я случайно поменял местами ступени тестового плетения. Меня скрутил такой лютейший пароксизм боли, что на секунду мне подумалось: «Да лучше б я это долбанное сердце и не заводил!» Но «Перст» быстро вернул мне тягу к жизни.

Казалось бы, зачем так рисковать, применяя на себя столь непредсказуемую магию? Да просто свалить мне из этого места хотелось! Вот прям до скрежета зубовного. Без преувеличения могу сказать, что улей кьерров — это самое стрёмное виденное мной местечко. Каждая лишняя секунда взаперти с парой людских чучел — испытание для моей психики. А какие ещё ужасы таятся в этих темных коридорах, я и знать не хочу.

Однако, чуда не произошло. Волшебство на ноги меня во мгновение ока не поставило. А потому я раз за разом встречал силуэт ненавистной альбиноски, которая обо мне заботилась. Как, например, сейчас…

— Ты быс-с-стро поправляться, Риз-з, — удовлетворенно отметила она. — Я радоваться этому.

— Да, спасибо, Насшафа, навыки ваших чародеев поражают, — улыбнулся я ей через силу.

— Тебя лечить не чародей, моя крас-сота, тебя лечить сам верховный отец! — строго поправила меня красноглазая.

— Извини, я не знал.

— Нич-ч-его, Риз, я все объяснить. Со временем ты узнать жиз-знь в улье и не делать больше таких ош-шибка. Но потом. С-сейчас надо есть, ч-чтобы твоя выздоравливал…

Справедливо рассудив, что на одном только «Божественном персте» далеко не уехать, я не возражал. Организму нужны силы. И чем скорее я встану с постели, тем быстрее смогу спланировать побег. Но, дьявол, до чего ж странный был сей процесс кормления! Альбиноска потчевала меня какими-то склизкими грибами. И ей совершенно не сиделось на месте. Она то наваливалась на меня, то поглаживала, то царапала коготками. Один раз и вовсе прикусила за мочку уха, как игривая кошка.

И в любой другой ситуации, я был бы очень даже рад такому вниманию со стороны фигуристой и привлекательной красотки. Если бы не парочка «но». Во-первых, она меня не рассматривала как объект любви. Я для неё был чем-то вроде живой игрушки. Как домашнее животное для избалованного и злого ребенка. Где ласку от истязаний отделял один маленький шажок. Во-вторых, мы являлись представителями разных видов, чьи понятия о морали, нравственности, добре и зле категорически не совпадали. В-третьих, Насшафа и её сородичи не будили во мне никаких иных чувств, кроме брезгливости и ненависти. И тут уж не шло речи ни о каком зарождении романтических отношений. В-четвертых…

Впрочем, довольно. Не хочу продолжать думать об этом. Поскольку подобные размышления выводили меня из равновесия. А уж теперь, когда я мог одним прикосновением остановить сердце белокожей твари, соблазн прикончить её стал слишком велик. Но нельзя. Если она умрет, то я, скорее всего, перейду в собственность другого кьерра. И тот уже наверняка будет куда более строгим и жестоким хозяином для живой куклы. Ну или вообще из меня одно из этих мерзких порождений сделают. Так что, придется терпеть…

Когда немаленькие когти пленительницы прошлись по моей шее в очередной раз, оставляя после себя красный воспаленный след, я не выдержал и поморщился.

— Насшафа, мне больно.

— Я з-знаю, Риз-з. Но мне нравитс-с-ся с-с-мотреть. Теперь ты мой. Я делать с тобой, что пож-ж-желаю, — хищно осклабилась моя похитительница.

— Тебе нравится, когда я страдаю?

— Иногда, — и не подумала скрывать садистских наклонностей собеседница. — Но я могу с-с-тать и неж-жной. Ес-сли ты себя хорошо вес-сти. И если я этого з-захотеть.

В качестве подтверждения своих слов, она прикрыла глаза и потерлась об мою щеку носом. Однако в эту игру можно играть и вдвоем. Поэтому я, воспользовавшись моментом, тоже провел ладонью по талии Насшафы. А параллельно с этим, сформировал крохотную проекцию «Божественного перста», размером не больше искорки от разряда статического электричества, и направил в альбиноску. Белокожая тотчас же блаженно прикрыла веки, наслаждаясь ощущением разливающегося по телу тепла.

Хех, работает. Ну это мы еще посмотрим, кто кого будет дрессировать…

Глава 6

В темных коридорах подземелий сложно было сказать, сколько дней я прожил в улье кьерров. С одинаковым успехом могли пройти как пару месяцев, так и полгода. «Божественный перст» довольно быстро поставил меня на ноги, и я за минувшие седмицы успел немного прошвырнуться по хитросплетениям вырытых ходов. Надеюсь, что хотя бы на крохотный шажок, но я стал ближе к свободе.

Я по-прежнему пребывал в статусе живой игрушки Насшафы, а потому никакими работами не был обременен. Однако же и полноценно заняться магией мне не удавалось. Альбиноска очень редко оставляла меня в одиночестве, каждую секунду отираясь рядом. Мы жили в одной норе. Вместе спали, вместе ели. Даже гигиенические процедуры мои проходили под её приглядом. Как она сама признавалась, ей доставляло немалое удовольствие лицезреть мое обнаженное тело. А потому красноглазая неизменно составляла мне компанию, сопровождая к подземным озерам.

Тем не менее, остальных обязанностей перед общиной кьерров с нее никто не снимал. Ей всё еще было необходимо охотиться, как минимум. Но а белокожая от этого бессовестно отлынивала. Выбираться на поверхность надолго она не могла, поскольку сильно привязалась ко мне. А взять меня с собой боялась. Думала, я тотчас же попытаюсь удрать. И как бы я не старался убедить альбиноску, что я её преданный слаф, изменить этого решения у меня не получалось.

Естественно, такая аномальная привязанность развилась не сама по себе, а была результатом использования «Перста». Всякий раз, когда Насшафа вела себя по-доброму со мной, я поощрял её крохотной проекцией чудодейственного заклинания. И красноглазая крепенько подсела на это чувство благодатного тепла, разливающегося по каждой клеточке организма.

Но от бдительного взора верховного отца не могло укрыться, что одна из его многочисленных дочерей откровенно филонит. Её вылазки из улья стали постыдно короткими. Качество добычи сильно ухудшилось, а количество уменьшилось. Разумеется, патриарх от этого обстоятельства не был в восторге. Последний разговор со старшим родичем, насколько я могу судить, прошел для моей пленительницы весьма скверно. Она вернулась в очень дурном расположении духа. А когда я попытался тактично выведать, в чем причина, белокожая отходила меня плеткой, как какого-то деревенского босяка.

И за это я наказал Насшафу. Вот уже пятый или шестой день она крутилась вокруг, не зная, как снискать мою милость. Без очередного всплеска гормонов счастья, вызванных касанием «Божественного перста», у нее началась полноценная ломка. И чем дольше это длилось, тем сильнее сходила с ума красноглазая.

— Ну же, Риз-з, почему ты так отстранен? — ворковала она, прижимаясь ко мне пышной грудью. — Неужели всё еще дуеш-шься? Перестань. Лучш-ше обними меня…

За минувшие месяцы кьерр заметно поднаторела во владении человеческими языками. Она уже практически не ошибалась в склонении слов, но этот её шипящий акцент никуда не делся.

— Эй, Риз-з, ты не с-слышал меня⁈ — нахмурилась альбиноска, не дождавшись никакой реакции.

— Слышал.

— И почему же не исполнил?

— А ты прикажи мне, — криво ухмыльнулся я.

— Нет, я так не хочу! — категорично замотала головой Насшафа. — Когда я тебя заставляю, то твои объятия холодны, будто подземные воды. А когда ты делаешь это по своей воле, то я вся горю от твоих прикосновений! Ах, как бы я хотела уйти вместе с тобой в пустоши и создать собственный улей! Риз-з, ну почему же ты не один из нас-с?

— Потому что я человек. Был им и буду. Как бы ты не старалась это во мне искоренить, — непререкаемо заявил я.

— Ты ж-жесток, мой желтоглазик. Но не забывайся. Ты всего лишь слаф-ф. И находишься полностью в моей власти…

— Ну и что же ты сделаешь? — без тени страха воззрился я на собеседницу. — Снова изобьешь меня?

— Ну х-хватит об этом! — разозлилась альбиноска. — Разве я о многом тебя прошу? Что мне сделать, чтобы ты меня простил и вновь стал моим ласковым шаас?

— Для начала хотя бы извиниться, — подсказал я.

— Ш-ш-ша! Человек, не зазнавайся! Ты живешь под этими сводами, только благодаря моей милости! — зло оскалила острые зубки белокожая демоница.

— Правда? Ну тогда отдай меня верховному отцу. Пусть сделает шаксатора. Это избавит тебя от всех проблем, связанных со мной.

— Нет! Ты мой! И вс-с-сегда будешь принадлежать мне! — еще больше завелась Насшафа.

— У меня другое мнение на этот счет, — не уступил я.

— Глупец-ц! Ты пожалееш-шь! — вскричала собеседница, вскакивая с подобия кровати.

Её ярко-алые очи метали молнии, а кулаки гневно сжимались. Я уж было решил, что она и в самом деле задаст мне трепку. Но нет. Красноглазая лишь порывисто выскочила из обжитого отнорка, едва не сорвав закрывающие вход шкуры. И я остался наедине с парочкой человеческих чучел, созданных из прошлых слафов Насшафы.

Что ж, ну хотя бы теперь мне никто не мешает поупражняться в колдовстве. Без ложной скромности признаюсь, что сильно продвинулся за это время в чародействе кьерров, которое про себя окрестил «магией тела». Я довел до ума плетение, останавливающее сердце. И теперь оно стало полноценным оружием. Припоминая, как от его действия лёд разливался по моему организму, парализуя и лишая воли, я иронично поименовал заклинание «Холодок». А второе, причиняющее неимоверные страдания, после небольшой доработки получило название «Шок». Не знаю, правда, где оно мне пригодится. Но мало ли?

Помимо этого, я открыл еще множество полезных эффектов вроде усыпления или кратковременного снятия усталости с забитых мышц. Однако же перейти к более сложным конструктам никак не мог. Моя память являлась слишком ненадежным инструментом. И любая неточность в магической последовательности могла привести совсем не к тому результату, которого я добивался.

Чтобы прогрессировать дальше, мне срочно нужны были бумага и чернила. Ведь без ведения подробных записей, я никогда не доберусь до объемных плетений, состоящих хотя бы из двух-трех десятков истинных слогов. А в идеале мне бы вообще фортепиано раздобыть или захудалый клавесин какой-нибудь! Но да где ж его тут в подземельях сыскать? Не уверен, что аналог такого музыкального инструмента вообще существует в этом мире. Хотя, может, у алавийцев и найдется нечто похожее. Но не рискну с уверенностью утверждать. Слишком уж мало я знаю о культуре темноликих.

К сожалению, долго практиковаться мне было не суждено. Насшафа вернулась примерно через час. Хмурая, злая и раздраженная. Она уселась в углу, рядом со своими любимыми чучелами, и принялась подтачивать многочисленные ножики, подчеркнуто не обращая на меня внимания. Мне же не осталось ничего иного, кроме как изображать извечное безделье. Закинув руки за голову, я засвистел незамысловатую мелодию, тоже не горя желанием разговаривать с красноглазой.

— Риз-з, что ты делаешь? — не выдержала вскоре альбиноска и отложила в сторону ручное прави́ло.

— Я тебе мешаю?

— Нет… просто стало интересно, что это?

— Всего лишь музыка, — коротко ответил я.

— Надо же, никогда не слышала вживую, — призналась Насшафа. — А у нее есть название?

— Конкретно это произведение называется «К Элизе».

— Элиза? И кто она? Твоя возлюбленная? Ты ради нее это сочинил? — тотчас же всколыхнулась ревность пленительницы.

— Нет, эту мелодию написал другой человек.

Такое объяснение успокоило белокожую бестию. Она вновь вернулась к своему занятию, но долго просидеть в тишине не смогла.

— А ты знаешь еще какие-нибудь… кхм… музыки? — поинтересовалась Насшафа.

— Разумеется, — не стал я отпираться.

— Я бы хотела послушать.

— Не выйдет, — безжалостно обломал я собеседницу.

— И почему же? — насупилась она. — Всё из-за твоей обиды?

— Не только. Но по большей части потому, что не смогу насвистеть более сложные мелодии. Чтобы их воспроизвести, мне понадобится полноценный инструмент.

— Инструмент? У слафов внизу есть разные! — загорелись энтузиазмом алые глаза похитительницы.

— Нет, Насшафа, ты не поняла. Я говорил о музыкальном инструменте. Вряд ли у вас в улье найдется нечто подобное, — пришлось мне пояснить.

— Хм… музыкальный? Ну пусть тогда рабы сделают его! — выдвинула новое предложение альбиноска.

Я представил, как узники кьерров, томящиеся на нижних уровнях подземелий в своем гетто, выстругивают по моему заказу рояль. А многоногие сколопендры потом неумело ворочают его, застревая на каждом повороте тоннелей. Да уж, забавное было бы зрелище. Но, к сожалению, ничего из такой затеи не выйдет. Она уже заранее обречена на провал, поскольку…

Неожиданно загоревшаяся в моем мозгу идея шквалистым ветром разогнала посторонние мысли. А почему бы и нет? Если дело выгорит, то я получу очень весомое преимущество! Как минимум, попытаться всё же стоит.

— Ради тебя, Насшафа, я бы мог попробовать, — с сомнением потер я подбородок. — Но мне понадобится бумага, перо, чернила и свечи, чтобы набросать чертеж.

— Я всё найду, — твердо заверила она.

Опа, хорошее начало! Сейчас альбиноска даже не возражала против ненавистного света. А ведь раньше, когда я намекал на подобное, она крайне категорично отказывала. Девочка становится всё более покладистой. И это не может не радовать.

— Но я не справлюсь без столяра и кузнеца! — продолжил я перечислять условия. — Самому мне воплотить эту задумку не под силу.

— Я попрошу отца. Он не откажет мне, — заявила белокожая.

— Ты так думаешь? — скептически осведомился я. — А мне казалось, ты у него в немилости. Не думаю, что он позволит тебе отвлекать от основной работы его слафов…

— Не лез-зь, куда не следует, человек! — разъяренно зашипела альбиноска. — Ты слишком много себе позволяеш-ш-ь! Мои отношения с Владыкой тебя не касаются!

Не говоря ни слова, я встал и подошел к собеседнице. Пара широко распахнутых красных глаз воззрилась на меня, но я проигнорировал сквозящее в их глубине предупреждение.

— Ты спасла мою жизнь, Насшафа, — тихо проговорил я, бесстрашно прикладывая ладонь к её гладкой бархатистой щеке. — И у людей нормально беспокоиться о тех, кто тебе небезразличен. Не отыщи ты меня среди горы трупов, я бы давно уже был мертв. Может, это и справедливо, что я теперь принадлежу тебе. Но прошу, не отвергай мою заботу. Этим ты отталкиваешь меня.

Запустив вторую руку в пышную гриву белоснежных волос, я сформировал сразу два «Божественных перста» и направил их в основание черепа альбиноски. У той от удовольствия закатились глаза, тело напряглось, а из горла вырвался протяжный вздох.

— Мой ласковый шаас, мне так этого не хватало, — промурлыкала кьерр, заключая меня в объятия. — Я плохо знать в ваш-ших обычаях. Но я постараюсь разобраться, чтобы не ранить тебя.

— Спасибо, Насшафа. Это очень много для меня значит. А теперь, позволь мне помочь тебе. Давай придумаем, как вернуть расположение твоего отца…

* * *

Белокожая дочь Абиссалии лежала на моем плече и горячо дышала в шею. Её острые коготки гуляли по телу, иногда весьма болезненно царапая кожу. Но я не протестовал, ведь уже успел понять, что таким образом кьерры выражают свою симпатию. И ради хороших отношений с Насшафой мне приходилось терпеть.

Недавно у неё состоялся нелегкий разговор с верховным отцом улья. И уж не знаю, чего она ему наобещала, но тот согласился выделить пару рабов для реализации моей задумки. Однако теперь альбиноске предстояло отправиться на охоту. На полноценную, далёкую. К самим границам с человеческими государствами, до которых только путь в одну сторону составлял не меньше седмицы. И вот эти последние мгновения до выхода на поверхность, она проводила со мной.

— Скажи, Риз-з, по-твоему, я красивая? — неожиданно подала голос Насшафа.

— Да, — без раздумий отозвался я. — Мне не встречались в людских государствах девушки прекраснее тебя.

— Ты лж-ж-жешь, мой шаас, — упрекнула меня пленительница. — Говори мне правду.

— Это и есть правда, — не уступил я. — И мне непонятно, как я должен доказывать свои слова.

— Если я вернусь и узнаю, что ты среди слафов нашел себе самку, то я убью её, — пообещала красноглазая.

— Я за это не беспокоюсь. Ведь единственная, кто целиком занимает мои мысли — это ты, Насшафа, — тепло улыбнулся я собеседнице. — Но коли тебя так сильно заботит моя верность, позволь мне отправится с тобой. Это гораздо лучше, чем томиться здесь в одиночестве. Без тебя.

— Не-е-ет, Риз-з, ты никуда не пойдеш-шь, — хмыкнула белокожая. — Тем слаще будет момент нашей встречи.

— Как скажешь, — легко согласился я, понимая, что спорить бессмысленно.

— Я придумала кое-что другое. За тобой присмотрят.

— Кто? Неужели, ты не побоишься доверить меня кому-то из своих родичей? — удивился я.

— Не совс-с-сем…

Насшафа отстранилась и издала пронзительный звук, похожий одновременно и на свист, и на птичий клёкот. И уже через пару секунд шкуры, занавешивающие вход в обжитый отнорок, колыхнулись. Внутрь забралось одно из горбатых чудовищ, исполняющих в улье роль солдат. Вместо передних конечностей, у него были массивные костяные лезвия, загнутые книзу. Оно опиралось на них при ходьбе, но при необходимости очень ловко могло ими орудовать, стоя только на… кхм… ну пусть будет ногах. Такая тварь в одиночку способна оборонять целый тоннель, шинкуя и протыкая нападающих. С учетом того, что в ульях обитают еще тяжеловесы-ишассы, которые сами по себе как живые баррикады, гипотетическим агрессорам мало не покажется. И не стоит забывать о разведчиках-шаксаторах. Это те самые отродья с вытянутыми на манер скорпионьих хвостов позвоночниками. Они и вовсе могут перебегать по потолку и спрыгивать прямиком на головы вторженцев. Или заходить в тыл.

— Этот асшатари будет сопровождать тебя, куда бы ты ни пошел, — поделилась альбиноска.

— А без него никак? — неприязненно поморщился я. — Признаюсь, эти ваши создания меня пугают.

— Ты смееш-ш-шся, Риз-з? — подняла брови кьерр. — Как их можно бояться? Они же прекрас-сны! Воля верховного отца делает ваш-ши необыкновенные тела еще более с-с-совершенными! Это обретение второй ж-ж-жизни! Ах, как же люди бывают глупы, ес-сли не понимают этого…

Н-да… насколько ж у нас с подземными жителями разнятся представления о прекрасном. Я бы с таким монстром и гадить в одном поле не сел. А они, поди ж ты, восхищаются этими уродцами. Уроженцы Абиссалии вообще очень странные ребята. Они одержимы маниакальным влечением к человеческой плоти. И не обязательно цельной. Однако же эта их извращенная любовь не мешает употреблять останки людей в пищу…

— Если это так необходимо, Насшафа, то пусть сторожит меня, — кисло выдавил я.

— Не печалься, мой прекрасный шаас, скоро ты привыкнешь к нравам наш-шего народа, — уверенно заявила пленительница. — Кроме того, тебе нужна охрана. Ты пахнешь слишком притягательно. Остальные мои родич-чи не будут с тобой такими добрыми, как я. В первую очередь, забоч-чусь о твоем благе. Как же мне не х-х-хочется покидать тебя…

Альбиноска снова прижалась ко мне, больно впиваясь коготками, и горестно заскулила, словно обиженный щенок. Да-а, Сашок, ну и влип же ты в переплёт. Кому расскажешь — не поверят! Но где наша не пропадала…

Глава 7

Асшатари неспешно брел позади меня, глухо постукивая костяными лезвиями по полу тоннеля. Сегодня я впервые шел по подземным лабиринтам улья без сопровождения Насшафы. И не скажу, что мне это доставляло большое удовольствие. Лучше уж с красноглазой бестией, с коей мы достигли хоть и шаткого, но взаимопонимания, чем с тварью, у которой непонятно какие мысли кипят в уродливой черепушке.

Несколько раз мне встречались кьерры, провожающие меня долгими изучающими взглядами. Но никто не спешил доставлять мне проблем. Хотя я буквально кожей чувствовал исходящие от них недобрые намерения. Ну до чего же скверное местечко…

Вскоре переплетения путанных коридоров привели меня в выгрызенный в каменной породе зал, от которого за версту смердело нечистотами. Помнится, я раньше ругал за вонь родной городок Ризанта? Боги, как я ошибался! Если мне будет суждено отсюда вырваться, то я по возвращению в Клесден кинусь целовать его загаженные улицы. По сравнению с этими пенатами, он просто образец чистоты и стерильности.

В общем, запах первым подсказал мне, что я приближаюсь к инкубаторию. Центральному узлу всего улья, от которого расходились десятки и десятки ходов. Здесь «вызревали» отродья, создаваемые верховным отцом. Они висели в коконах, сшитых из лошадиных и коровьих шкур. А целая орава рабочих-чаранов обслуживала здешнюю кунсткамеру, шурша своими многочисленными лапками.

На моих глазах одна такая сколопендра приникла к емкостям с густой мутной кашицей, пахнущей настоявшимся тухляком, и с омерзительным хлюпающим звуком стала хлебать оттуда. Мой несчастный желудок подскочил к горлу, и мне стоило больших усилий, чтобы подавить рвотный позыв.

Затем рабочий улья, напившись тошнотворной жижи так, что раздулись бока, резво засеменил к одному из коконов. Раздвинув складки наверху, он просунул внутрь изуродованную голову и принялся выташнивать туда всё, что в себя вобрал. От подобного зрелища мое лицо приобрело бледно-зеленый оттенок, а ноги как-то предательски ослабли.

Нет, я никогда к этой жести не привыкну! Сколько раз тут не проходил, а мозг с каждым новым визитом подмечает все больше и больше отвратительных деталей. Словно собственный разум надо мной издевается!

Закрывая рот и нос рукавом, я поспешил вперед, чтобы поскорее миновать наполненный смрадом вертеп. Вокруг меня что-то непрестанно чавкало, хрипело и булькало. Нерожденные твари вяло шевелились и постанывали, то ли требуя к себе внимания, то ли мечтая вырваться из тесных объятий искусственного лона. А я уже почти бежал, сдерживая ослепляющее желание утопить тут всё в огне.

Несколько раз я спотыкался об некстати подворачивающихся под ноги чаранов. Они раздраженно шипели на меня и огрызались, злобно клацая зубами. А один и вовсе вцепился в мою щиколотку обеими руками, угрожающе рыча. Но тут проявил себя асшатари, приставленный моей пленительницей. Он с удивительным для своих размеров проворством подскочил к нам, да как огрел костяным отростком обнаглевшего рабочего. Тот пронзительно взвизгнул и быстренько ретировался на двух дюжинах тоненьких лапок. Причем, движения его стали неверными и вялыми, как у наполовину раздавленного таракана.

Уф, мамочка, роди меня обратно… Теперь мне ясно, почему Насшафа старалась не отпускать меня в одиночку бродить по её «гостеприимному» дому. Будь моя воля, я бы в эти подземелья перекачал пару-тройку озёр с поверхности. Желательно кислотных. Да вот сколько еще таких ульев вырыто на бескрайних просторах Абиссалии? Уверен, что найдутся среди них и побольше, размерами с полноценный город.

Долго ли, коротко ли, но мне-таки удалось преодолеть эту вонючую юдоль. Теперь я оказался на развилке тоннелей, ведущих в три разные стороны. Причем, правый, как мне почудилось, шел под уклоном вверх. Уж не к свободе ли?

Сделав неуверенный шаг в его направлении, я тут же замер, потому что охраняющий меня асшатари прыгнул кузнечиком, перекрывая путь.

— Ладно-ладно, понял! — примирительно выставил я руки. — Туда не ходи, сюда ходи. Кстати, а куда именно мне надо сворачивать, не подскажешь?

Тварь только заторможено моргнула своими мутными глазами, в которых не осталось ни капли человеческого. И никакой иной реакции я от нее не дождался.

— Вот же хвостик бесполезный! — сплюнул я. — Ну если я вдруг забреду в спальню вашего верховного папаши, сам отвечать будешь!

Немного поколебавшись, я выбрал левый ход. В дальнейшем он еще трижды разветвлялся на несколько тоннелей, и я уж стал подозревать, что окончательно заблудился. Карты у меня не было. Дорогу спросить не у кого. Да я бы и не рискнул приближаться к другим подземным обитателям. Плутал я так, пожалуй, не меньше часа, прежде чем мои ноздри пощекотал давно позабытый аромат гари. Огонь! Совсем рядом! Кьерры пламя боятся и ненавидят, так что это наверняка признак близости людей!

Едва сдерживаясь, чтобы не переходить на бег, я добрался до поворота. А прямо за ним чуть ли не нос к носу столкнулся с группой иштассов. Слоноподобные чудища мирно посапывали, разлёгшись вдоль бесформенного завала из камней и бревен. С моим появлением они синхронно подняли шишковатые головы, но увидав со мной горбатого сопровождающего, потеряли к нам всякий интерес.

Чертыхаясь и поскальзываясь, я кое-как перелез через импровизированную ограду и перевалился на другую сторону. Тут меня встретила парочка почти таких же асшатари, как и мой спутник. Но и они не проявили ко мне никакой агрессии. Надеюсь, что и на обратном пути, проблем с ними не возникнет.

Дальше пол тоннеля пошел отчетливо вниз. Но зато был прямой, как стрела. И с каждым пройденным метром запах дыма становился все более явным. В какой-то момент со стен пропали колонии люминесцирующих мхов, и я оказался в практически полной темноте. Отыскивая дорогу на ощупь, я уже подумывал о том, чтобы вернуться. Но тут где-то вдали забрезжило неверное сияние…

Обрадованно ринувшись вперед, я вылетел из-за поворота и остолбенел, ослепленный светом близкого костра.

— Туши огонь! — прокричал кто-то над самым моим ухом. — Хозяева идут!

— Подожди, не торопись! — остановил я невидимого собеседника. — Я тут один.

— А? Один? Новенький что ли?

— Да погоди ты, дай хоть проморгаться! Я ж ничего ярче настенной плесени тут еще не видел…

Пока я растирал слезящиеся глаза, прошло минуты три, не меньше. И только после этого зрение постепенно начало адаптироваться к уже позабытым ощущениям. Теперь я смог рассмотреть морщинистую физиономию незнакомца, неприкрыто на меня пялящегося.

— Чьих будешь, паря? — спросил он, едва не выпрыгивая из штанов от нетерпения. — Давно с поверхности? Что там нонче происходит-то? Расскажешь?

— Ничего хорошего, — буркнул я. — Ты извини, я тут по делу. Долго не могу задерживаться. Кузнец мне нужен и столяр. Где их искать?

— А-а… дык это… вот тудысь тебе, — указал мужик. — Прямо, опосля дважды левее. Выйдешь к старосте, с ним и переговоришь обо всем.

— Ага, понял, спасибо.

Не став задерживаться на самом пороге, так сказать, я зашагал, вглубь людского гетто. Как я и предполагал, трущобы под ульем кьерров представляли из себя удручающее зрелище. Вонючие кучи тряпья, шалаши из подручных средств, редкие огоньки запалённых жердей. Да и сами жители выглядели ничуть не лучше. Исхудавшие и истощенные. Цветом кожи они уже не сильно отличались от подземного народа, став бледно-серыми. Их жалкие одеяния представляли из себя ворох лохмотьев, которыми и распоследний бродяга побрезговал бы. Даже мой поистаскавшийся за месяцы плена наряд на их фоне был поистине королевским облачением.

Но несмотря на невыносимые условия, здешние обитатели не бездельничали. Все что-то тащили, мастерили, стучали, строгали, ковыряли и прочее. Узники кьерров практически не обращали на меня внимания, лишь изредка косясь на ковыляющего позади асшатари. А тот, надо заметить, чувствовал себя тут явно неуютно. Каждый маленький огонек, свечку или лучину он обходил по широкой дуге, вжимаясь в стены тоннелей. И меня его реакция сильно порадовала. Что ж ты сделаешь, Хвостик, если я под твои костлявые клапалки «Объятия ифрита» кину, а? Надеюсь, все остальные отродья точно так же сторонятся пламени.

Немного поблуждав, я вышел к полноценной постройке из потемневших досок. Она перекрывала практически весь широкий проход и терялась где-то в его глубине. Похоже, это было нечто вроде жилого барака. Кривого, кособокого, но всё же созданного руками человека, а не лапами жутких монстров. И сейчас я готов был восхищаться им, как жемчужиной деревянного зодчества.

Неподалеку от входа при сиянии слабо тлеющих самодельных светильников, сидело несколько слафов. Они, подслеповато щурясь, шили какие-то уродливые кожаные жилетки, сляпанные из множества кривых лоскутов.

— Во, гля, какая добрая одёжка вышла из Годули! — объявил один из рабов, оценивая результат своих трудов. — Будет терь мя от сквозняков ентих оберегать. Жаль, конечно, её. Справная была девка.

— Угу… и не говори, Шуст, — вторил ему другой мужчина. — Я её когда освежёвывал, чуть не плакал, веришь?

— Верю, друже, как не верить. Кабы я мог…

— Тихо! — строго оборвал говорунов третий. — У нас гости.

Слафы вздрогнули, и обратили в мою сторону испуганные лица. Но увидав, что я стою в компании всего одного воина улья, заметно успокоились.

— О, ты хто? — выдал мужик, которого, кажется, звали Шуст.

— Свеженький пожаловал, небось, — хмыкнул его собеседник. — Чаво умеешь, приблуда? Имей в виду, у нас тут каждому занятие найдется. Дурака валять никому не позволено.

— Староста мне нужен, — ответил я, не особо горя желанием вдаваться в подробности.

Что-то не понравилась мне эта троица. Какие-то они… оскотинившиеся, что ли. Кажутся карикатурными версиями тех ублюдков, которые меня пытались прирезать на мосту, когда я в Сарьен ехал. Видимо, долгое житие в плену кьерров сильно меняет людей, обнажая их самые паскудные стороны. Но может я и ошибаюсь. В любом случае, не мне их судить. Ведь я понятия не имею, какие тяготы выпали на их долю.

— Ну я староста, — хмуро буркнул мужик, осадивший болтунов. — Чего хочешь?

— Меня к кузнецу отправили. И еще понадобится тот, кто с деревом управляться умеет, — поделился я.

— Ходи за мной…

Он с кряхтением встал, подхватил один светильник и захромал к бараку. Я отправился следом, а приставленный пленительницей асшатари не отставал. На входе произошла небольшая заминка, поскольку широкобокая тварь ненароком сорвала хлипкую дверцу, висящую на гнилых веревочных плетях. Староста неодобрительно покосился на него, цыкнул, но ничего не сказал.

В перекошенном домишке, как и во всем гетто, пахло дымом. А еще мочеными шкурами. Слышались негромкие разговоры, далекий плач и… детские голоса? Вот только были они совсем не звонкими и радостными. А приглушенными и испуганными. Неужели кто-то в таких условиях еще и рожать умудряется⁈

Мужчина провел меня до какой-то комнатушки, зашел в нее и быстро запалил от светильника чадящий факел. Стало ярко, будто в полдень. Хотя, скорее всего, так казалось моим привыкшим к мраку глазам.

— Это чтоб твой конвоир сюда не совался, — пояснил слаф. — Не люблю я их, уж не обессудь.

— Полностью разделяю твои чувства, — искренне признался я.

— Ну, давай знакомиться. Я Луф, если что.

— Риз, — представился я.

— Я так понимаю, ты с верхних уровней ненадолго к нам зашел?

— Вроде того.

— Из любимчиков? — сочувственно спросил раб.

— В каком смысле? — не понял я.

— Да в самом прямом. Больно ладный ты, весь из себя благообразный. Кьерры обожают таких себе в качестве игрушек брать.

— Ну, если так, то, пожалуй, ты прав, — не стал я отрицать.

— Если не секрет, кому из них приглянулся?

— Насшафе, — честно ответил я.

— Ох, Многоокий создатель, сочувствую, — покачал косматой головой мужик. — Слыхал я о ней. Та еще бестия.

— Ты что, со всеми обитателями знаком? — не сумел скрыть я изумления.

— Да уж за такой срок почитай о каждом слышать доводилось.

— А сколько их тут? — понизил я голос до шепота.

— Гораздо меньше, чем их отродий, но гораздо больше числа, до которого я считать обучен.

— Понятно… — вздохнул я, огорченный фактом, что не удалось добыть полезной информации. — Ну а что насчет кузнеца и столяра?

Отчего-то мне было неприятно видеть, до какого состояния здесь деградировали мои соплеменники. Сломленные, запуганные, увядающие от недостатка солнечного света и витаминов, больные и страждущие. Боюсь, что даже если их освободить, то на поверхности они уже не выживут. Не знаю, откуда во мне поселилось это убеждение.

— Ага, сейчас…

Луф выдвинул из-под грубо сколоченной лавки какой-то ящик и начал в нем что-то выискивать.

— Давно с поверхности? — спросил он, не поднимая лица.

— Сказал бы, что давно, да по сравнению с вами, похоже, я тут новосёл.

— Эт верно. Я здесь уже дюжину раз по дюжине лун гнию…

— Двенадцать лет, что ли⁈ — присвистнул я, в уме переводя в годы.

— Наверное. Говорю ж, считаю я неважно.

— Ну дела… А откуда знаешь? Вы тут календарь какой-то ведете?

— По грибницам определять наловчились, — грустно усмехнулся староста. — У нас здесь плантации. Как урожай собираем, зарубку ставим. Каждая метка аккурат две седмицы означает. Так и считаем. Правда, сами не понимаем, на кой черт…

— Луф, а за все годы, что ты здесь находишься, кто-нибудь сбегал? — понизил я на всякий случай голос.

— Ты, Риз, выкинь-ка такие мысли из головы, понял⁈ — сурово припечатал мужчина.

— Да я ж просто ради интереса спросил, — сразу включил я дурака.

— Угу, как же… — не поверил мне узник кьерров. — Ты сюда на своих двоих пришел?

— Да уж не верхом, это точно… — криво ухмыльнулся я.

— Ну а попытаешься сбежать, тебе красноглазые ноги подрежут, как крылья пташке. И даже до сортира придется на чаране кататься. Уловил мой намёк?

— Вполне, — односложно бросил я, воздерживаясь от дальнейших расспросов.

Ну да, чего я ожидал? Слафы на каждый шорох головы в плечи втягивают. И само слово «побег» в них пробуждает неподдельный ужас. Да и вряд ли они будут откровенны с чужаком, вроде меня.

— Вот, передай это Гардану, он поймет, что ты у меня был, — староста разогнулся и вручил мне небольшой засаленный сверток. И только сейчас я заметил, что пальцы у моего собеседника сплошь покрыты гнойными нарывами от игольных проколов. Да так сильно, что вообще стало удивительно, как он умудряется ими что-либо делать.

Уже и не зная, какую гадость можно встретить в этих подземельях, у меня не возникло и мысли заглянуть под тряпки. Мало ли, что я там обнаружу? Поэтому я коротко кивнул и принял невеликую ношу.

Дав мне подробные инструкции о том, куда идти дальше, Луф отпустил меня с богом. Кузница в гетто располагалась на самом отшибе. В далеком отнорке, куда кьерры по своей воле никогда не заходили. Оно и понятно. Пламя их пугает, но в этом ремесле без него никак не обойтись.

Скоро до моего слуха донесся отдаленный звонкий стук, и по нему я быстро нашел нужный тоннель. Вход в кузню был наглухо завешен шкурами и заколочен, чтоб ни единого отблеска не прорывалось наружу. И по тому, какой сквозняк тут гулял, я догадался, что белокожие хозяева расщедрились для ценного специалиста на полноценный дымоход!

Обитель ремесленника встретила меня нестерпимой духотой, как в настоящей бане. Сам воздух казался плотным, словно желе. Но зато здесь было так светло, что аж сердце запело. Даже асшатари не рискнул сюда соваться. Боги, как же я скучаю по обжигающим солнечным лучам! Никогда не любил загорать, но сейчас бы хоть целый день на пляже провел…

Сам кузнец моего прихода, казалось, и не заметил. Он мерно колотил по заготовке, удерживая её клещами. И всё его внимание было поглощено исключительно работой.

— Гардан! — позвал я в перерывах между ударами молота.

— Ась? — встрепенулся мужчина, носящий только плотный фартук и перчатки прямо на голое тело.

— Доброго… э-э-э, здравия, — поприветствовал я его. — Меня Насшафа к тебе отправила.

— А, так ты сверху, чтоль? — понятливо протянул кузнец, утирая пот со лба. — Не завидую тебе.

— Ага, я себе тоже, — отмахнулся я от очередного выражения сочувствия. — Тут Луф тебе передал кое-что. Ну и вот сюда взгляни. Мне нужны будут полая трубка с отверстиями, пара болтов, чтоб её затянуть, тонкие загнутые скобы и много-много металлических пластинок одинаковой толщины. Чем раньше, тем лучше.

— Эй, полегче, незнакомец! — фыркнул Гардан, принимая у меня передачку старосты и выведенный моей рукой чертёж. — Я тут, вообще-то, занят. Своих забот хватает.

— А, ну я тогда Насшафе передам, что ты велел ей подождать, — беззаботно пожал я плечами и сделал вид, будто собираюсь уйти.

— Э-э-э, стой, ты чего⁈ — забеспокоился ремесленник. — Ужель подставить меня хочешь перед хозяевами? Мы ж с тобой одного рода людского! Нам своих поддерживать надобно, иначе совсем паршиво здесь будет!

— Угу, вот и я о том. Но ты ж не подумал, что со мной сделают, если я вернусь с пустыми руками.

— Ну звиняй, приятель, я не со зла. Сам зришь, хлопот невпроворот! — указал широким жестом мужчина на сваленную позади него гору металлолома. — Ладно уж, кажи, с чем пожаловал…

Кузнец взял у меня сложенный в четыре раза лист низкокачественной бумаги и поднес его поближе к горну, чтобы рассмотреть. Я не мог не отметить, что в отличие от остальных узников, Гардан выглядит куда лучше. Пусть худой, но рельефный, как пособие по анатомии. Под его кожей каждую жилку можно было разглядеть. Видать, о таком ценном специалисте красноглазые мясники заботились особенно тщательно. Он совсем не походил на ожившего призрака. Не то что другие слафы.

— Хм… и это всё? — поднял на меня взгляд ремесленник.

— А что, мало? Ты смотри, пластинки должны быть строго вымеренными, а не как Многоокий на душу положит. Это очень важно. Иначе нас обоих с тобой в кожаный мешок зашьют.

— Ну меня-то, допустим, точно не зашьют, — осклабился Гардан, четко давая мне понять, что свою исключительность в улье осознаёт.

— Готов проверить? — предложил я, склонив голову набок.

— Не, катились бы эти белые дьяволы в задницу иштассу, — бесстрашно фыркнул мужчина. — Никогда не знаешь, чего от них ожидать. Особенно от твоей Насшафы. Памятую, как она на меня облизывалась. Ух, до сей поры волосы дыбом встают. Но верховный отец ей не позволил со мной развлечься. Спасибо ему на том. Ну да Многоокий с ними. Давай поглядим, что тут у меня имеется. Ежели чего приметишь, что под твою нужду подходит, ты мне говори. Первую заготовку с тобой вместе сделаю, а дальше я уж сам сдюжу.

— Идет! — легко согласился я и на пару с кузнецом стал разгребать гору металлического хлама.

Чего в ней только не было. Пробитые латы, пряжки, шлемы, сломанные мечи, медные кувшины, расколотые котлы, лопаты, косы, да и многое другое. Некоторые находки подлежали починке с минимальными усилиями. Но по большей части, всё же, это был хлам. Странно, что кьерры сами не умеют железо добывать при своей любви к копошению в недрах земли, а продолжают таскать его у людей.

Несколько раз мне попались относительно одинаковые гвозди. И я сначала решил, что их достаточно просто расплющить, чтобы получились нужные мне пластинки. Но нет. С сожалением отмёл эту идею. Из слишком уж паршивого железа они были выкованы. Пришлось сосредоточиться на стальных изделиях, вроде нагрудников или клинков.

Внезапно мне под руку подвернулась какая-то безделица, которую я привычным движением собирался отшвырнуть. Но взгляд отчего-то намертво за нее зацепился. Присмотревшись повнимательней, я ощутил, как грудь сдавила тугая петля тоски, а из горла вырвалось тихое рычание.

— Ты чегой это? — подивился Гардан. — Нашел что-то?

Вместо ответа я показал ему широкий серебряный браслет, который в армии Патриархии являлся чем-то вроде знака отличия. В Сарьене всем младшим эльдмистрам выдали такие. И мне в том числе…

— Угу… так и что? — не понял кузнец.

— Это символ моего полка, — глухо пояснил я. — Нас перебили алавийцы в Медесе, а кьерры растащили то, что осталось.

— У-у-у, приятель, нелегко тебе пришлось, — сочувственно покивал мужчина. — Слушай, а забирай его себе. Мне ль не знать, как важно иметь хоть что-нибудь напоминающее о нашей прошлой жизни. Только если белые дьяволы его у тебя обнаружат, ты не выдавай меня. Уговор?

Грустно хмыкнув, я с силой сжал браслет в пальцах. Он натолкнул меня на одну идею. Серебро ведь куда мягче и податливей стали. Его будет значительно проще обрабатывать. И для моей задумки оно вполне подходит…

Поразительно, но я ощутил, что этот браслет действительно для меня очень много значит. Ничто в жизни Ризанта нор Адамастро или даже Александра Горюнова не имело столь великой ценности. Это олицетворение всех выпавших на мою долю испытаний.

— Спасибо, Гардан, — тихо промолвил я. — Когда-нибудь, я тебя отблагодарю как подобает…

Глава 8

С того дня, как Насшафа отправилась на охоту, минуло уже больше седмицы. Мой подсчет, разумеется, был очень приблизительным. И базировался лишь на периодах моего сна и бодрствования. Это значило, что у меня оставалось еще примерно столько же времени до её возвращения. И, надеюсь, мне его хватит с лихвой. Ведь в моих руках покоилось то, к чему я так долго шел. Полноценный музыкальный инструмент!

Тогда с Гарданом я дотошно перетряхнул всю гору металла. Нам удалось найти еще шестнадцать браслетов. И все некогда принадлежали офицерам Сарьенского полка. Кузнец их переплавил, а затем скатал в длинный прут. От него он откусывал одинаковые отрезки и сплющивал их. Ему без проблем удалось сделать сразу три серебряных пластинки практически идеально похожих друг на друга. Я результат его трудов оценил высоко, и оставшиеся две дюжины заготовок он уже ковал без меня.

Возникла, правда, заминка с болтами. Те, что мог сделать ремесленник, были слишком толстыми. Поэтому мы на коленке придумали нехитрый затяжной прижим. И он, как показала практика, свои функции выполнял исправно.

Со столяром никаких сложностей и вовсе не было. Он по моим чертежам быстро выстругал четыре деревянных стенки, а затем склеил их едко пахнущей субстанцией. Получилась полая коробочка размером с настольную шкатулку и толщиной в три пальца. А в центре и с боков я попросил прорезать дырки, которые выполняли бы роль резонаторных отверстий.

Дольше всего мне пришлось изгаляться с установкой язычков. Естественно, что у меня в наличии не было такой замечательной вещи как тюнер или хотя бы камертон. Поэтому опираться приходилось на собственный слух. Я раскладывал пластинки, регулируя по длине, и настраивал звучание по интервалам, добиваясь идеального попадания в тональность.

Возился я с этим дня четыре, не меньше. Потому что любое неосторожное движение могло сдвинуть другие язычки, ломая весь строй. Но терпение и труд всё перетрут. И вот я стал обладателем прототипа полноценной калимбы на двадцать пять нот! Или, как её еще называли, «африканское ручное фортепиано». Звучала глуховато, но для кустарной поделки и это был прекрасный результат.

Все еще не веря в успех моего начинания, я расположил коробочку на своих коленях и занес над ней руки. Пальцы дернули язычки, и под глухими сводами улья кьерров впервые зазвучала настоящая музыка. Сначала я приноравливался к непривычному для себя инструменту. Мои дебютные мелодии были совсем простецкими и прерывистыми. Часто я допускал ошибки. Но чем дольше практиковался, тем лучше у меня начинало получаться. Разум постепенно перестраивался, и я иной раз прямо на ходу перекладывал знакомую по фортепиано аппликатуру на новый инструмент. В конечном итоге я исполнил в усеченном виде Лунную сонату Бетховена. И на звонкий перелив калимбы приковылял даже мой безмолвный страж.

— Что, Хвостик, понравилось тебе? — улыбнулся я, ощущая где-то внутри себя невообразимо теплое чувство. Как же я скучал по музыке. В прошлой жизни она сопровождала меня везде, помогала преодолевать любые дерьмовые ситуации. Без неё я был всё равно что сирота…

Асштари, разумеется, мне не ответил. Он только по-крабьи сложил костяные косы, растущие из плеч, и улегся посреди обжитого вертепа. Кажется, даже в его уродливой голове где-то глубоко осталась капля человеческого разума. И она сейчас тянулась к музыке так же, как и моя собственная душа. Ну что ж, мне всё равно нужна практика. А играть перед слушателями значительно приятней.

* * *

Разрабатывать и модернизировать плетения с помощью калимбы оказалось не просто во много раз удобнее. А прямо-таки неописуемо! Я дополнил проекцию «Божественного перста» двумя важными ступенями, которые продлевали срок его действия, но при этом еще и сокращали время создания чар. Огненные конструкты опробовать на практике у меня не было возможности, а только лишь вычислить устойчивые и стабильные энергетические модели. Ведь горбатая тварь постоянно находилась на расстоянии пары метров от меня. Но смею надеяться, что эффективность «Объятий» и «Горелки» я тоже подтянул.

Дополнительно я сконструировал новое сложное заклинание, длительностью в десяток тактов. Оно оказывало воздействие на весь организм, имитируя состояние близкое к мощному выбросу адреналина. Под его влиянием мышцы наливались силой, мысли носились как стрижи на бреющем полете, а сердце колотилось словно обезумевшее. Создавалось ложное впечатление, что я могу голыми руками скалу проковырять!

Но на этом мои успехи на магическом поприще подошли к концу. Потому что нежданно-негаданно вернулась Насшафа. Она возникла на пороге, пропахшая сыростью, перемазанная грязью, но довольная до невозможности. Увидав меня, нелюдь растянула черные губы в дьявольской ухмылке, и в тот же миг бросилась ко мне.

— Риз-з-з-з! Мой шаас! Я безумно скучать по тебе! — радостно взвизгнула она.

Повиснув на мне, она от избытка чувств до крови прокусила кожу на шее, но почти сразу же извиняюще запричитала:

— Ой, я не х-х-хотела, желтоглазик! Мне так стыдно, не сердис-с-сь на меня!

В знак того, что я не держу на неё обиды, я угостил белокожую усовершенствованным «Перстом» пониженного заряда. И Насшафа под действием заклинания заурчала подобно гигантской кошке.

— Как ты без-з меня? На тебя никто не зарился? — ревниво прищурилась пленительница, когда эффект от чар пошел на убыль.

— Все в порядке, Насшафа, — тепло улыбнулся я. — Без тебя мне было ужасно тоскливо. Я рад, что ты вернулась!

— И я, мой шаас! Я тоже очень рада! Охота выдалась удачной. Отец снова мной доволен.

— Это прекрасно! — преувеличенно воодушевленно воскликнул я. — Но я тоже кое-что для тебя сделал. Помнишь, наш уговор?

Я чуть посторонился и широким жестом указал на калимбу, лежащую на нише, вырубленной в стене вертепа.

— Ч-ч-что это? — недоуменно подняла одну бровь кьерр. — Тот самый инс-с-струмент, о котором ты говорил?

— Да. Хочешь послушать?

— Ах, мой желтоглазик, я мечтала об этом моменте!

Насшафа, весело запрыгнула на подобие постели и уселась там, сияя любопытством. Я же неспешно взял калимбу, примостился с краю и водрузил её на колени на манер гуслей.

— Если что, не суди слишком строго, — предупредил я. — Раньше мне доводилось играть на совсем другом инструменте, поэтому я могу часто ошибаться.

Пленительница охотно покивала головой, показывая, что нисколько против этого не возражает. И тогда мои пальцы дернули серебряные язычки, извлекая первый аккорд.

Металлический перезвон заполнил подземелье. Сначала я собирался сыграть «В пещере горного короля», и пусть альбиноска не смогла бы оценить всю глубину иронии. Но в последний момент руки запорхали совсем по иным нотам. Неизвестный в этом мире «Реквием по мечте» зазвучал мрачным минорным перебором. Серебряные пластинки, выкованные из браслетов моих павших сослуживцев, вибрировали, а вместе с этим пением мне слышались и голоса тех, кто их когда-то носил. Тех, кто ушел в чертоги богов навсегда…

Я растворился в музыке, забыв о том, кто я и где нахожусь. В моем сознании рухнули окружающие каменные стены. Свежий воздух снова толкал в лицо упругими волнами. Потрескивал костёр. Пахло солдатской кашей с солониной. Мертвый хор Сарьенского полка подпевал мне, вызывая волны мурашек по всему телу. Казалось, будто я прорвался сквозь незримую преграду, отделяющую загробный мир от нашего. И теперь мог обменяться с погибшими товарищами последним словом. Пусть мы были знакомы совсем немного, но мы вместе с ними проливали кровь. И свою, и чужую. И это сплотило нас, как ничто другое. Суровое воинское братство сплавило наши души в единый монолит. Мне было очень тоскливо оттого, что они меня покинули. Это чувство гложущего одиночества сейчас кололо острее, чем когда-либо, и сжирало изнутри, как комок голодных плотоядных червей.

А ведь я многократно с чужих слов слышал о подобном в своей прошлой жизни. Частенько бывавшие на войне завсегдатаи заведений, где я играл, перебирали с алкоголем и заплетающимся языком пересказывали ровно то же самое, что я сейчас чувствовал. Но я не понимал их. Не осознавал и не представлял всей глубины их слов. Прозрел я только сейчас. В давящем плену подземных тоннелей.

Да, у Александра Горюнова никогда не было настоящих друзей. Их я нашел лишь став Ризантом нор Адамастро. И почти сразу же потерял…

— Прощайте, — одними губами произнес я, смотря в одну точку. — Я обязательно поведаю всем, как храбро вы сражались…

Финальный аккорд повис в воздухе, и пальцы замерли, не решаясь больше прикасаться к серебряным язычкам. Постепенно негромкое пение калимбы смолкло, и на вертеп опустилась тягостная тишина. Моя похитительница сидела неподвижно, не решаясь пошевелиться. Вполне вероятно, что она тоже ощутила ту незримую бурю, гремевшую в моей душе.

Я медленно повернул голову и в тусклом свете пещерного мха увидел, что на щеках альбиноски едва заметно блестят дорожки от слез.

— Это было… волшебно, Риз… — дрожащим голосом вымолвила она. — Я… я никогда не думала, что музыка может быть такой… такой…

Не сумев до конца сформулировать свою мысль, красноглазая порывисто подалась вперед. Её тонкие руки обвили мою шею и притянули к себе. Короткий миг, и черные губы страстно впились в мои уста.

Это был наш первый с ней поцелуй. Ведь раньше Насшафа ничего подобного себе не позволяла. Я вообще не подозревал, что кьеррам этот жест известен. Пленительница могла нюхать меня, кусать, тереться, жадно прижимать к себе. Но целовать — никогда.

— Я клянусь, что никому тебя не отдам Риз-з, — пообещала дочь Абиссалии, отстранившись от моих уст. — Я буду защищать тебя даже ценой собственной ж-жиз-з-зни.

«Тем хуже для тебя…» — пронеслось в моей голове. Но вслух я ничего так и не сказал.

* * *

Насшафа, как и всегда, уснула на моем плече. Копна ее белоснежных волос разметалась повсюду, свисая с края постели красивым водопадом. Интересно, понимала ли альбиноска, что это был последний раз, когда я изображал из себя покорного слафа? Ведь чем бы ни окончилась моя авантюра, а наши странные взаимоотношения уже никогда не станут прежними.

Легко коснувшись её лица рукой, я задумался. Сформировать ли мне «Холодок», чтобы остановить сердце белой дьяволицы навсегда? Или оставить её в живых, просто погрузив в магический сон? Хм… как странно. Я чувствую, что прикончил бы Насшафу без малейших колебаний, встань она с клинками на пути к моей свободе. Но убить спящую… это было для меня слишком.

Ох, Сашок, только не говори, что эта красноглазая тварь оставила свой след в твоей душе. Ты же её ненавидел? Ты сотню раз хотел испепелить её, пока заново учился ходить. Что же сейчас произошло? Неужели этот прощальный поцелуй много значил и для тебя? Тьфу, Горюнов, что ж ты за размазня такая! Ладно, сойдемся на том, что в случае неудачного побега Насшафа полезней будет мне живой. Вдруг она сумеет защитить меня от гнева верховного отца и выторговать мою жизнь? Шанс этого мизерный, но он всё же есть. А чем больше ставок делаешь, тем выше вероятность, что сыграет хотя бы одна из них.

Приняв решение, я сформировал одно из новых плетений, названное «Морфеем», и погрузил альбиноску в глубокий сон. Затем я поднялся, немного попрыгал, разогрел тело «Божественным перстом» и взялся за сборы своих нехитрых пожитков. Повесил калимбу за спину, привязав к ней кожаный ремешок. Натянул потертые, но все еще целые сапоги. Достал браслет с символом Сарьенского полка, тщательно запрятанный за парочкой людских чучел. Вот, пожалуй, и всё, что у меня было. Хотя нет, кое-что еще может мне пригодиться…

Достав перевязь с многочисленными ножами Насшафы, я выбрал парочку наиболее приглянувшихся. Мало ли, чем обернется моя попытка побега? Всегда лучше иметь лишнюю карту в рукаве.

Закончив сборы, я уже собирался откинуть полог из шкур, закрывающий выход. Но тут мое внимание привлек какой-то странный хрип, исходящий от постели. Я недоуменно обернулся и чуть не рухнул, завидев пару кроваво-красных глаз, смотрящих на меня. Твою мать! Альбиноска не спит!

— Риз-з-з… что с-с-со мной? Я не могу пош-ш-шевелиться… — практически неслышно просипела похитительница.

Хм… и правда, что за ерунда? Почему она проснулась? Неужели физиология кьерров отличается от людской настолько, что даже магия тела действует на нас по-разному? Я ведь свои плетения проверял только на себе…

— Ч-ч-что ты делаешь, Риз-з? — предприняла новую попытку дозваться до меня Насшафа.

— Ухожу, — лаконично ответил я.

— Нет… нет… с-с-с-стой! — взмолилась она. — Не брос-с-сай меня! Ты же мой ласковый ш-ш-шаас, как ты можеш-ш-шь⁈

Губы белокожей шевелились с огромным трудом. Какой бы там эффект не оказал на неё «Морфей», но по факту, она сейчас была беззащитней грудного ребенка.

— О, не волнуйся, Насшафа… — на мои уста наползла многообещающая ухмылка. — Я обязательно вернусь.

— Риз-з-з… не… надо… а как же мы?

— Не было никаких «Мы», — жестко припечатал я. — Всё это время тебя волновала только ты сама.

— Но… ты ж-ж-же…

Не став дослушивать собеседницу, я положил ладонь ей на лоб и сотворил еще одно заклятие «Морфея», накачанное энергией до самого предела. На сей раз альбиноска точно отключилась. Её алые глаза закатились, тело обмякло, а из-под закрывающихся век успела показаться пара одиноких слезинок.

Не желая больше терять времени, я поспешил прочь. Откинул шкуры и скользнул в тоннель, ведущий к инкубаторию. Мне приходилось таиться за каждым поворотом, подолгу вслушиваясь в тишину. Красться, словно вору, придерживая музыкальный инструмент, чтобы он не издал непрошенного звука. Эх, зря взял с собой. Но видят боги, как же мне не хочется бросать его здесь! Надеюсь, я не пожалею о своем выборе…

Однако пока что всё складывалось нормально. Трижды я издалека различал костяное клацанье, издаваемое асшатари, и пережидал, пока оно не стихнет. Несколько раз натыкался на сколопендр-чаранов. Но те, если и замечали меня, то не обращали внимания. И такими перебежками я почти добрался до первой точки назначения. Стойкая вонь, исходящая от инкубатория, уже витала в тоннелях. До него оставалось совсем немного…

— Эй-й-й, с-с-слаф-ф! Щ-щ-щто тьи делать с-с-сдесь⁈

От прозвучавшего справа от меня шипящего окрика я вздрогнул и сдавленно чертыхнулся. Замерев, словно кролик под взглядом удава, я следил, как ко мне приближается низкорослый кьерр, едва дотягивающий макушкой до моего подбородка. Вот же дерьмище! А этот тут откуда взялся⁈ Падла бесшумная…

— Я с-с-спрос-с-сить, пощ-щ-щему ты тут слоняш-ш-шься⁈ — потребовал ответа альбинос, подходя практически вплотную.

— Простите, я не хотел побеспокоить вас! — отвесил я унизительный поклон. — Я слаф госпожи Насшафы. Она сегодня вернулась с охоты и приказала мне кое-что принести с нижних уровней.

— Х-х-х-а-а, ты тот ж-ж-желтоглас-с-сый, который с-с-сводить её с ума? Отлич-ч-чно… с-с-следоф-ф-фай за мной…

— Э-э, простите, господин, но у меня приказ… — вяло возразил я.

— Ты не с-с-слышать, щ-щ-щто я гоф-ф-фориль⁈ — взъярился кьерр, больно хватая меня повыше локтя. — Я х-х-хощу раз-з-звлечься с тобой! Мне интерес-с-сно, щ-щ-щто в тебе такого ос-собенного. Поч-ч-чему Насш-ш-шафа так тебя оберегать! Х-х-хотя, наф-ферное, уже понял…

Альбинос шумно втянул воздух и хищно осклабился:

— Ты долж-ж-жно быть ощ-щ-щень вкус-с-сно… Я бы отф-ф-федал тф-фоей с-с-сладкой плоти! Насш-ш-шафа не обидетьс-с-я на моя… хр-р-ры-ы-у-а…

Не став дожидаться, чем окончиться эта нежданная встреча, я выхватил один из ножей и по самую рукоять вонзил его в горло кьерру. Белый дьявол захрипел, ошалело вращая глазами. А тут я еще и провернул клинок в ране. Черная кровь хлынула тугой струёй, орошая меня и пол тоннеля. Абиссалиец разжал пальцы и завалился вперед. Я же отскочил, высвобождая нож, провел короткую подсечку и добавил ему еще несколько ударов под левую лопатку, когда родич моей пленительнцы упал лицом вниз. Пробовать на нем «Холодок» не решился, поскольку, опасался, что чары дадут сбой. Вот и пришлось действовать по старинке.

Ну всё, Сашок, теперь тебя точно в улье не ждет ничего кроме смерти! Поэтому, помчали! Ни шагу назад!!!

Глава 9

Я ворвался в инкубаторий на такой скорости, что полдюжины ближайших тварей-рабочих испуганно шарахнулись от меня. Но опомнились они слишком быстро. Чараны грозно захрипели, поднимая вверх вывернутые руки, и двинулись на меня, семеня десятками тоненьких лапок.

— Ну-ну, подходите ближе, сколопендры, — азартно усмехнулся я, формируя десяток облегченных проекций «Объятий ифрита».

Это была не модернизированная мной версия, которая взрывалась, а стандартная. Потому её относительно безопасно можно использовать в замкнутом пространстве. Главное угарным газом не надышаться.

Зародившиеся на кончиках пальцев огненные капельки я стряхнул, словно брызги. И почти все они попали на отвратительных тварей. Ох, что тут началось! Отродья завертелись волчками, пытаясь сбить пламя. Они налетали друг на друга, опрокидывали сотоварищей и визжали, будто резаные свиньи. Вся орава побежала от меня, как от пожара, сея хаос и во всем остальном инкубатории. А я, чтобы озадачить обитателей улья еще больше, швырял на бегу классические плетения «Объятий» направо и налево. Выцеливал преимущественно коконы со зреющими чудищами, надеясь, что внутри них окажутся тела моих соратников. Они не заслуживают участи стать безропотными рабами белокожих мясников. Пусть покоятся с миром.

От слепящих всполохов огня перед моими глазами заплясали темные пятна. Слух резали вопли чаранов, сливающиеся в бесконечный вой на неимоверно высокой ноте. Вокруг стало как-то уж слишком жарко, и я побоялся, что перестарался с магией. Но, слава богам, кьеррам и всем остальным их созданиям, для жизни тоже требовался воздух. А потому они предусмотрели какую-никакую систему вентиляции в своем улье. Впредь, конечно, я буду осторожнее. Но эту мерзкую обитель я обязан выжечь дотла!

Очередная брошенная мной россыпь «Объятий» прилетела прямиком в емкости с питательным раствором для новых тварей. Зловонная жижа охотно занялась огнем. А я в очередной раз мысленно поблагодарил нашего ильгельда. Спасибо тебе, Кирей нор Вердар. Пригодилась твоя наука.

Я успел пробежать еще пару десятков метров, прежде чем на устроенный мною переполох заявились первые асшатари. По их изуродованным кьеррской магией лицам сложно было понять, о чем они думают. Но я уверен, что увиденное повергло их в шок. Однако, невзирая на бушующее вокруг пламя, отродья безошибочно определили во мне нарушителя и ринулись наперерез.

Ух, мать её перемать! Какие ж они жуткие. Их неестественный бег оказался очередным испытанием для моей психики. Уверен, что в моих ночных кошмарах надолго поселится образ этих горбатых тварей, громыхающих заостренными костяными отростками, которые заменяли им руки. Но да глаза боятся, а свобода даром не даётся! Самое время опробовать мои теоретические наработки.

В ладонях появились проекции новых плетений. А уже через полсекунды они напитались энергией. По сути, это были всё те же «Объятия ифрита», только значительно ускоренные и помещенные в сдерживающую оболочку. В соответствии с моей задумкой, они должны работать как кумулятивный снаряд. И в теории могут даже продавить магическую защиту. По крайней мере, я на это надеюсь.

Огненные росчерки сорвались с моих пальцев, удаляясь с умопомрачительной скоростью. Первого асшатари они прошили навылет, а во втором застряли и разорвались, превращая массивную тушу в груду дымящейся плоти. Ну ни хрена ж себе! Не совсем то, что я прогнозировал, но тоже очень неплохо! Назову эти чары «Пуля». Им вполне подходит.

Отродье, бежавшее первым, на появление в своем теле новых дырок отреагировало неоднозначно. Оно не издохло, но явно подрастеряло былую прыть. Утробно зарычав, чудище захромало на правую половину конечностей. Но всё еще продолжало ковылять ко мне, намереваясь перерубить пополам своими монструозными косами. Но я, естественно, безропотно ждать не собирался.

Сложив пальцы на манер пистолетика, я прицелился прямо в лоб воину улья.

— Пиф-паф! — насмешливо произнес я, спуская заклинание «Пули».

Новый магический снаряд прошиб черепушку твари насквозь и взорвался с громким хлопком, столкнувшись со стеной. Ноги у асшатари заплелись, и он с протяжным «У-у-у-м-м!» распластался на полу. Тело у отродья-солдата мелко тряслось, будто в агонии. Больно живучая падла оказалась. Потому я не рискнул приближаться к нему, а помчал дальше, щедро расшвыривая «Объятия».

Когда я добрался до памятной тройной развилки тоннелей, инкубаторий превратился в один огромный погребальный костер. Жар и угарный газ прикончили всех сколопендр, которые самоотверженно бросались тушить многочисленные очаги воспламенения. Однако потенциал плетений небесконечен. Огонь погаснет, когда исчерпает всю вложенную энергию. Значит, мне следует поторопиться.

Правое ответвление с легким гулом затягивало в себя разогретый воздух, подтверждая мою гипотезу о том, что именно этот ход ведет к поверхности. Поэтому я ломанулся туда, на краткий миг позабыв об опасностях, которые могут меня поджидать. И едва не поплатился, когда из-за первого же поворота выскочила троица асшатари. С их косами мое лицо разминулось буквально на сантиметр. Спасла врожденная реакция Ризанта, доставшаяся от алавийских предков. Я подогнул колени, падая на спину, а потом сразу откатился в сторону. Туда, где секундой ранее находилось мое тело, с глухим стуком воткнулась пара костяных клинков. Ближайшая тварь размахнулась вновь, но я успел всадить ей в живот и морду три «Пули», ненадолго выводя из строя. Но тут из-за спины отродья-воина выпрыгнула остальная парочка.

Заранее приготовленное заклинание «Энергетика» прошлось по нервным окончаниям подобно разряду тока. Противники уже не кажутся такими проворными, и я, перекатившись через голову, играючи ухожу от их атак. Пять «Пуль» быстрой очередью срываются с моей правой руки, но также не задерживаются в тушах асшатари, прошивая их. Чудищам больно. Они ревут и яростно машут заостренными отростками. Но твари всё еще живы и готовы убивать.

Стремясь отрезать себя от преследователей, швыряю классические «Объятия» им под ноги. Огонь разливается оранжевой лужицей, и монстры отшатываются от него.

Фух! Отбился! Импровизируем дальше!

Теперь каждое встречное ответвление я заливал пламенем, чтобы избежать неприятных неожиданностей. А заодно смотрел, в какую сторону вытягиваются огненные языки, и спешил туда. Очередная напряженная ситуация сложилась, когда на меня сверху как долбанный паук свалилась бестия-разведчик. Габаритами она не превосходила человека, но имела длинный хвост, типа скорпионьего. Белые дьяволы называли этих уродцев шаксаторами. И именно в такого хотел обратить меня верховный отец улья.

Тем не менее, застигнутый врасплох, но окончательно не растерявшийся, я успел выхватить нож Насшафы. Порождение кьерров сбило меня с ног, но взамен я хорошенько пырнул его в живот и дернул лезвие вверх. Зловонные теплые потроха вывалились прямо на меня, а тварь оглушительно заревела. Она стеганула хвостом и приложила им по плечу словно палкой. Но, благо, не зацепила при этом своим крючковатым жалом. Схватившись одной рукой за шею противника, я отпихивал от себя его дико клацающую зубами пасть. А в другой в это время сформировал две «Пули». Больше просто не успел.

Однако госпожа удача сегодня мне благоволила! Пущенные чары перешибли позвоночник шаксатора, лишая нижнюю часть тела подвижности. Хвост с костяным стуком опал на пол, а ноги чудища судорожно вытянулись. Теперь сбросить с себя проворное отродье было достаточно просто. Что я и сделал, отблагодарив его за преподанный урок «Объятиями ифрита».

Ох, божечки, спасибо «Энергетику!» Если б не он, даже и не знаю, успел бы я среагировать или нет. Но что-то, чувствую, эффект уже слегка выдохся. Ощущение распирающей мощи заметно притупилось. И обновлять его не особо хотелось. Всё-таки ресурс организма ограничен, и частое применение чар способно довести меня до смертельного истощения. А мне адреналиновая бодрость оч-ч-чень понадобится, когда я выйду на поверхность. Потому что выбраться из улья — это лишь половина беды. Там еще неизвестно сколько по пустошам Абиссалии скитаться.

Следуя новой тактике, вырабатываемой прямо на бегу, я уже не только поливал огнем каждый встречный отнорок, но и держал наготове шесть «Пуль». По маленькой проекции на каждом пальце и одну большую в ладони. И очень скоро эти предосторожности спасли меня от очередного отряда асшатари, ковыляющих в компании двух десятков рабочих.

Орда тварей показалась на дальнем конце тоннеля и без промедлений кинулась в атаку. Причем, мелкие сколопендры не отставали от своих более массивных товарищей. Пришлось сразу же пустить им под ноги самое здоровенное плетение, которое бахнуло почище гранаты. Ох, твою мать! Осколки!

Мелкая каменная крошка, выбитая из скалистого пола, шрапнелью разлетелась по тоннелю, подгоняемая взрывной волной. Я заслонился локтем, прикрывая глаза, и сделал это очень вовремя, потому что несколько особенно крупных частиц больно ужалили предплечье. Досталось заодно моим ногам и животу. Повезло, что я находился на почтительном расстоянии от взрыва, и осколки только засели глубоко под кожей. Правда, кровь всё равно хлынула из меня очень активно. Дурной знак…

Хоть тварей и основательно покосило, но не положило всех. Уцелело как минимум четверо асшатари и кучка чаранов. Потому я ринулся назад, стараясь выгадать лишние мгновения. На бегу сотворил «Божественный перст» и активировал на себя. Полегчало. Кровотечение почти сразу же остановилось, а края мелких ранок стянулись прямо на моих глазах. Фу-ух! Значит, повоюем еще! Затормозив пятками, я помчался обратно, навстречу отряду уродцев. На сей раз у меня для них приготовлено двенадцать проекций «Пуль», две из которых большие. Должно хватить на всю эту братию.

Мелкие чары расстрелял прицельно, метя по асшатари, как наиболее опасным. Одного точно свалил, а двоих сильно замедлил. А потом, нырнув за каменный выступ, бросил в толпу чудищ обе крупные «Пули». Хотя, по чести говоря, это уже полноценные «Снаряды!»

Когда дробь осколков дважды хлестанула по стенам, я выскочил и добил всех вяло трепыхавшихся противников. А затем, обойдя иссечённые тела, еще и закидал их «Объятиями» для верности.

Невзирая на все предосторожности, свой дальнейший маршрут я бы тоже не назвал легким. На меня частенько вылетали различные твари и их хозяева. Судя по всему, в улье начался знатный переполох. И враги стали попадаться мне на каждом повороте. Спустя еще часа полтора скитаний, на моем счету числилось никак не меньше шести десятков убитых асшатари, около полутора сотен сколопендр, пятнадцать разведчиков и восемь белых дьяволов. Это если считать вместе с зарезанным мной в самом начале побега кьерром. Однако что-то не было похоже, что такие большие потери заставили красноглазых прекратить преследование.

И как бы ни была сильна моя тяга к свободе, а резервы-то не вечные. Усталость и утомление постепенно одолевали меня. Внимание притуплялось, каждый новый шаг давался всё трудней. Да и скорость плетения чар заметно упала. Пришлось привести себя в тонус заклинанием «Энергетика», дабы не проморгать какого-нибудь шаксатора, притаившегося под потолком.

Самочувствие ощутимо улучшилось. Прилив бодрости позволил преодолеть еще около километра в подземном лабиринте. Но страх заблудиться и не найти выхода прижал нервишки значительно сильнее. Я не планировал так долго лазать по здешним катакомбам! Где же конец этих проклятых тоннелей⁈

На подрагивающих от волнения и адреналинового выброса ногах я упрямо двигался вперед. Откуда-то сзади доносилось пока еще далекое шуршание. Но воображение уже стойко рисовало картины преследующей меня мерзкой орды. Ну же, Сашок, ты столько всего преодолел! Еще немного! Давай, поднажми!

Совершая очередной акт насилия над организмом, я заставил себя бежать. Да, рискованно. Но пошло оно к дьяволу! Эти стены и глухие своды пещер так сильно давили на мой разум, что я готов был самостоятельно пробивать путь сквозь каменную породу.

Уже наметанным глазом я дважды подмечал притаившихся в засаде шаксаторов. Оба раза снимал их «Пулями» с расстояния в десяток метров. И продолжал идти. Странный звук сзади нарастал, подстегивая почище кнута. И я ускорялся еще сильнее. А потом за очередным поворотом тоннеля я увидел это…

Огромная баррикада, отсыпанная из камней и бревен практически под самый потолок. Похожая на ту, которая отгораживала людское гетто на нижних уровнях улья. Только значительно больше. И охранялась она лучше. Тут меня уже ждали десяток иштассов, толпа тварей-воинов и несметное множество хвостатых разведчиков… А шум позади приближался. Теперь я отчетливо слышал костяной стук сотен кос асшатари и повизгивания шаксаторов.

О, боги, помогите мне! Ваэрис, рассчитываю на тебя!

С этой мыслью я кинул назад четыре полновесных «Объятий ифрита», надеясь огнем задержать преследователей хотя бы ненадолго. А дежурящие у баррикады отродья уже заметили меня. Все они синхронно покачнулись и пришли в движение. Вперед сразу вырвались прыткие разведчики, за ними неслись солдаты. А медлительные тяжеловозы ковыляли самыми последними.

— А-а-а-а, жрите, падлы! — закричал я, пробуждая в разуме злость.

От моей одинокой фигуры отделились первые светящиеся сгустки. Парочка «Снарядов» удачно подорвалась в самой гуще авангарда чудовищного отряда и посекла каменной шрапнелью почти всех шаксаторов. Несколько мелких частичек прилетело и в меня, но я проигнорировал боль от воткнувшихся в тело осколков. Не время стонать! Надо плести чары! Давай, Сашок, еще больше огня!

Следующими я пустил свои модифицированные «Объятия». До этого я старался их не применять, боясь мощной взрывной волны в замкнутом пространстве. Но тут у меня уже не осталось выбора. Синий полыхающий шар, сначала один, а за ним и второй, полетели в тварей. Громыхнуло так, что я моментально оглох на оба уха. А упругая воздушная волна опрокинула меня на спину. Ох-х, ёпрст… Вот это «кайф танкиста!»

Создаю продвинутый «Перст» и помогаю себе встать на ноги. Слегка попустило. Даже слух частично вернулся, чтобы дать мне насладиться многоголосым стоном раненных отродий. Хорошо их приложило! Половину асшатари размазало по стенам, а оставшихся крепко контузило. Но, черти бы задрали тяжеловозов-иштассов! Их взрыв почти не задел. Ладно, попробуем вот так…

Проекции пары «Снарядов» призрачными силуэтами возникли в моих ладонях. Сейчас я швырнул их прицельно, метя в гигантских монстров. Оба раза попал. Одному слонопотаму чары угодили в кривую черепушку, а поскольку тварь передвигалась на четырех ногах, взорвались где-то в районе груди. Брюхо отродья не выдержало и лопнуло, выплевывая килограммы кишок. А второму иштассу оторвало задние конечности.

Ха-ха! Неплохо! Пока эти уроды до меня дойдут, я их как в тире перестреля…

Додумать я не успел, потому что вдруг откуда ни возьмись на меня налетел чертов разведчик кьерров. С-с-сука! Неужели сквозь устроенную мной огненную завесу прорвался⁈ Вот же гадёныш!

Но даже так мне повезло. Ослепленное всполохами близкого пламени порождение улья промахнулось. Загнутое жало пронеслось в двух ладонях от моего плеча. Да и я рефлекторно успел отшатнуться, а потом без лишних экивоков прикончил тварь тремя «Пулями». Но на смену одному шаксатору, прибежал новый…

Пришлось вновь бодриться «Энергетиком» и подкрепиться «Перстом». А потом закрутилась безумная карусель, в которой любая ошибка могла окончиться моей гибелью. Под действиями чар я скакал кузнечиком и крутился ужом. С одной стороны меня щемили разведчики, прыгающие сквозь огонь словно цирковые псы. А с другой поджимали иштассы. И если последние доковыляют, то мне точно кранты. Эти мощные отродья просто задавят своей массой. А пространства для маневров оставалось всё меньше и меньше…

Везение не могло длиться вечно, и одно из хвостатых чудищ таки всадило мне между лопаток зазубренное жало. Видимо, оно оказалось щедро напитано ядом, потому что по всей спине тут же разлилась боль, которая не поддавалась описанию. Пожалуй, ближе всего было бы сравнить её с выливанием на свой горб только что вскипевшего чайника…

Взревев белугой, я ринулся вперед. Отравленное острие с треском выскочило из меня, вырвав кусочек мяса. Но жалеть о нём было некогда. Нужно срочно создавать «Божественный перст!»

Целебное заклинание несколько замедлило распространение яда, но явно не ликвидировало его полностью. Я всё еще чувствовал, как жжет и пульсирует плоть вокруг раны. И теперь меня уже покинула шальная уверенность в успешности моего побега. Похоже, тут-то меня и разорвут… Но черта с два я опущу руки и сдамся! Не сдохну, пока в последний раз не посмотрю на небо!

Резко развернувшись, орошаю порождений кьерров огненными брызгами. В другой ладони, параллельно, создаю модифицированные «Объятия» и кидаю в иштассов. Близко. Очень близко. Но приходится идти на риск, чтобы вырваться.

Взрывная волна расшвыряла всех, даже тяжеловозов. Не знаю, убила ли кого, но меня так воткнуло в стену тоннеля, что в глазах потемнело. Повезло еще, что проход не обвалился. Однако сквозь мутную пелену я увидел его. Временно освобожденный путь к баррикаде…

Мое тело сильно пострадало от магического разрыва. Вполне вероятно, что мне переломало несколько костей. И сейчас следовало в первую очередь срочно исцелить себя полудюжиной «Божественных перстов». Но я потратил драгоценные секунды на плетение более сложного и объемного «Энергетика…»

Чудодейственная волна прокатилась по телу, снимая усталость. Слух исчез, заглушенный тонким комариным писком. Но мне хватало и одного зрения. Я вскочил на ноги и помчал вперед, лавируя между неуклюжими иштассами, которые медленно поднимали свои туши. Несколько раз они чуть не приложили меня своими мясистыми копытами, но я ловко увернулся, избегая их прицельных, но не шибко быстрых ударов.

Наконец-то! Я добрался до груды камней, преграждающих проход! Взлетев на самую вершину с проворством обезьяны, я прыгнул в узкую щель между потолком и баррикадой. Приходилось извиваться как червяк, активно работать плечами, а руками отгребать от себя мешающие протиснуться булыжники. Но я сделал это и перевалился на другую сторону!

Чтобы задержать преследователей, я закидал внутренний склон кучи десятком «Объятий», топя его в пламени. А потом без оглядки кинулся вперед. К свободе. Мне показалось, что здесь даже воздух был какой-то другой. Свежее и прохладней. Совсем не такой спертый и затхлый, как в глубинах улья…

По мере возможности я поддерживал себя «Перстами», стремясь исцелить полученные повреждения. Вроде бы даже получалось. Хотя под действием «Энергетика» что-либо понять было сложно. Но тут я увидел свет в конце тоннеля. Вполне реальный, а не метафорический. И силы появились как-то сами собой.

Пробежав остаток пути на предельной скорости, я выскочил из пологого лаза, в которой можно было без проблем въехать хоть на телеге, прямиком под усыпанный звездами небосклон. Где-то на горизонте уже занималась бледная полоса рассвета, даруя мне вожделенную фору. Ведь днем ни кьерры, ни их отродья не высунутся на поверхность.

Неужели я смог? Израненный, изможденный, перемазанный с ног до головы кровью и чужими потрохами. Но свободный! А на воле уже и умереть не жалко…

Глава 10

Невзирая на все полученные травмы, сдаваться я не собирался. Я упрямо плелся на запад, в сторону границ человеческих государств. У меня не было ничего. Ни нормальной одежды, ни походного котелка, ни еды. Весь мой скарб — это один из ножей Насшафы и обломки калимбы, которая не пережила приключений в подземельях. От нее осталась только верхняя часть корпуса и разболтавшиеся язычки. Штук пять где-то потерялось, но из оставшихся двадцати все еще можно было собрать аналогичный инструмент. Если выберусь из Абиссалии, конечно.

Но, помимо этих напастей, само моё тело находилось не в лучшем состоянии. Ноги еле ворочались, ребра простреливало болью при каждом вдохе, спина от яда распухла так сильно, что я ощущал натяжение кожи в районе плеч. Плюс, во мне застряло с полсотни мелких каменных осколков, которые до сей поры не загноились только благодаря регулярному использованию «Божественного перста».

Теперь добавить к уже существующим проблемам отсутствие на поверхности Абиссалии чистой воды. И становится ясно, что мое положение чуточку хуже, чем отчаянное и безнадежное. Если бы не подсмотренные у кьерров плетения, я бы уже загнулся. Но «Энергетик» вкупе с «Перстами» еще кое-как поддерживали функции моего организма. Да вот только надолго ли меня хватит?

Унылая каменистая пустошь, испещренная складками оврагов, тянулась от горизонта и до горизонта. Здесь не на кого было охотиться. Негде отдохнуть. А солнце, тем временем, клонилось к закату. Скоро наступит ночь, и я окончательно выбьюсь из сил. Мне срочно нужно сделать привал…

На морально-волевых я спустился на дно какого-то ущелья. Нашел там маленькую лужицу, не успевшую высохнуть с последнего дождя и, наплевав на все условности, жадно выхлебал её до самого дна. Жажда немного отступила, но особого облегчения мне это не принесло. Забравшись в глубокую трещину, я забылся беспокойным сном, наполненным бредовыми видениями. Твари кьерров преследовали меня даже в беспамятстве. Рычали, скулили и хватали за ноги. А я бежал, путаясь в невидимой вате, и почему-то не мог пользоваться магией.

Пробудился я совсем скоро от пробирающего до костей холода и нарастающей боли в спине. Она набрала такие обороты, что уже мешала дышать. Полдесятка «Перстов» немного облегчили мои муки, но к полному выздоровлению не приблизили. Нет, так заночевать у меня не выйдет. Климат тут, конечно, отнюдь не северный. Но в темное время суток температура едва ли превышает десяток градусов. Плюс холодные камни вытягивают из меня драгоценные крохи тепла. Если останусь здесь, то к утру точно околею. Надо двигаться, иначе смерть. Да и твари белокожих наверняка уже идут по моему следу.

С протяжным стоном выбравшись из жалкого убежища, я наколдовал очередной «Энергетик» и отправился в путь. Стараясь держаться так, чтобы созвездие Северного Дракона оставалось по правую руку, я шел к темнеющим вдали горным хребтам. Совсем низким, скорее даже холмикам. Но утром, когда встанет солнце, с их пологих вершин можно будет осмотреться. Не уверен, правда, что смогу там дотянуть до рассвета. А впотьмах даже острое алавийское зрение не шибко великий помощник. Какие-то общие очертания увижу, но и только.

Пьянящий эффект свежего воздуха поверхности окончательно выветрился. На смену ему пришла отупляющая усталость. Я брел как робот, особо уже ни во что не веря. Да, Абиссалия слишком обширна, чтобы её можно было преодолеть пешком без крошки припасов. Но я себе такой цели и не ставил. Хотелось лечь прямо в пыль и колючую пожухлую траву, наплевав на всё. Но упрямая надежда не желала сдаваться и гнала меня дальше. Не для того я столько пережил, чтоб так безрадостно сгинуть.

Однако утомление брало своё. Мое внимание стало рассеянным. Я фактически спал на ходу. И спасительной пощечиной, отрезвившей меня, стал раздавшийся откуда-то сверху щелчок. Он был похож на стук, который издает падающая на камни кость. И я тотчас же подобрался, напомнив себе, что ночью тут ничуть не безопасней, чем в самих ульях кьерров. Заготовив проекции «Пуль», я утроил бдительность и медленно полез выше. Странный звук повторился еще несколько раз, заставляя меня замирать и чутко вслушиваться в темноту. Но потом я все равно продолжал движение. В таком осторожном темпе мне почти удалось добраться до вершины. Но тут, как назло, из-под моей ступни вывернулся крупный булыжник и поехал вниз, собирая шуршащую лавину из мелких камушков.

Наступила оглушающая тишина, и само сердце будто стало биться реже. Чтобы не приведи господь не привлечь чьего-либо внимания. Однако следующий стук раздался ближе, убивая мою веру в лучшее. Затем еще ближе. И ближе. «Щелк». «Щелк». «Щелк». Некто неизвестный безошибочно определил направление, в котором я залег, и теперь шел ко мне. А я от волнения даже дышать перестал. Магические конструкты тотчас же запульсировали в руках. Одно волевое усилие, и они сорвутся с моих пальцев…

Когда нервы уже звенели от напряжения, над краем склона медленно возникла уродливая черепушка самого обычного шаксатора. Я бы мог сказать, что на его морде проступило легкое удивление. Но скорее всего, мне это почудилось.

Наш взгляды с чудищем встретились, и я без раздумий отпустил одну «Пулю». Тварь подохла раньше, чем успела меня рассмотреть. А светящийся в темноте магический снаряд быстро умчался куда-то в ночное небо, так и не разорвавшись. Фух… пронесло. Я уж боялся встретить тут асшатари. Этих одним выстрелом не свалить. А на грохот взрывов сбежится вся Абиссалия. Надо какое-то бесшумное средство атаки разработать на будущее.

Не ослабляя бдительности, я залез выше. Осмотрелся. Не обнаружив больше никого, бегло изучил приконченное отродье. Заклятье начисто перебило ему шейные позвонки, так что подвоха я от этого жмурика не ждал. Но больше никакой информации труп мне не предоставил. Ну и откуда он тут? Родичи Насшафы послали? Или просто чей-то разведчик местность изучает? Рыскает ли где-то поблизости основной отряд?

Так и не найдя ни одного ответа на свои вопросы, я посмотрел на распростертое тело и шумно сглотнул вязкую слюну. Пришедшая мне в голову идея была одновременно и обнадеживающей, и тошнотворной. Кажется, я нашел, чем можно подкрепиться в этих дьявольских пустошах…

Не веря, что делаю это, я с кряхтением опустился на колени и извлек нож. Отточенная сталь легко вонзилась в измененного монстра и отделила от бедра шмат плоти. Без пищи мне долго не протянуть. Это факт. Поэтому, отчаянно отгоняя мысли, что шаксатор — это бывший человек, я занялся заготовкой провизии. Пластая отродье улья на длинные ломти, я зажаривал их «Горелкой». Мясо быстро чернело и подгорало, на глазах усыхая и уменьшаясь в размерах. Лучше б, конечно, завялить, но времени бы это заняло гораздо больше. А его-то у меня и нет.

Кое-как преодолев рвотные позывы, я судорожно выдохнул и поднес первый кусочек ко рту. Сглотнув слюну, запихнул его и принялся остервенело жевать, максимально отрешаясь от всего. На вкус плоть разведчика кьерров оказалась поистине тошнотворной. Её пропитывал непонятный болотистый душок, переплетенный с тухловатыми нотками. И в любой другой ситуации я ни в коем случае бы не рискнул отведать подобного «лакомства». Но в моем нынешнем состоянии эту гадость мне удалось проглотить без особого труда. И стонущий от голода живот приветствовал ее радостным урчанием.

Ограничившись пока всего одной полоской мяса, я собрался посмотреть, как на нее отреагирует мой желудок. Если брюхо скрутит, то, конечно же, больше питаться такой добычей не стану, и придется выискивать что-то другое. Но ежели мне не поплохеет, то эти изжаренные до состояния подошвы ломти могут стать моим спасением. Не в том я положении, чтобы заниматься морализаторством и самокопанием.

Ну что ж… подкрепился, а теперь вперед! На богов я уже не рассчитываю. Надеюсь только на себя.

* * *

Очередные сутки минули без особых происшествий и неожиданностей. Несколько раз я находил умирающие ручейки, пробивающиеся откуда-то из недр почвы, и напивался до отвала. Вода в них журчала вполне чистая. Не чета той луже, из которой я хлебал намедни, как дикий зверь. Но мне остро не хватало какой-нибудь фляги или бурдюка, чтобы не так сильно зависеть от слепого случая. Когда еще подвернется возможность утолить жажду?

Ночью, дабы не замерзнуть, я не рисковал останавливаться надолго. И в темноте дважды натыкался на караваны кьерров. Огромные иштассы топали достаточно шумно, неловко переваливаясь на своих толстых ногах. И благодаря издаваемым звукам я заранее их обнаруживал. У их белокожих хозяев, вышедших на охоту, наверняка можно было отнять и нормальную еду, и воду, и чудодейственные снадобья, типа тех, коими меня пичкала Насшафа. Сейчас я с удовольствием бы сожрал даже опостылевшие грибы, которые красноглазые выращивали в ульях на подземных плантациях. Но я всерьез опасался, что не выдержу еще одной яростной схватки. Меня и простая ходьба выматывала неимоверно, вынуждая плестись на пределе возможностей. Даже «Энергетик» уже не оказывал такого бодрящего эффекта, как в день побега. Поэтому я не рисковал соваться ближе к отрядам абиссалийских демонов.

Кроме того, пострадавшая от жала шаксатора спина вздулась еще сильнее. Она неистово горела, значительно ограничивая мою подвижность. Озноб уже не снимался магическими методами, постепенно переходя в лихорадку. Мне теперь казалось, что если я лягу поспать, то следующего восхода солнца уже не застану. Потому я отталкивал от себя костлявую лапу, услужливо протянутую смертью, и упорно шел. Так мне удалось дожить до нового утра. А уже в слабых лучах занимающегося рассвета я увидел свое спасение. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

Чахлая лысенькая роща отчаянно боролась за жизнь, зажатая меж двумя холмами. Кьерры активно вырубали леса, используя древесину в своих целях. Но этой больной и кривой порослью побрезговали даже они. Туда-то я и направился, стараясь не думать о том, что я буду делать дальше, если моя ставка не сыграет. Наверное, только умирать. Потому что больше сил не было. Всё. Дно. Ноль. Голяк. Я опустошен до предела и даже сверх этого. Если меня сейчас разыщут кьерры, то…

Докрутить мысль до конца я не успел. Потому что, перепрыгивая очередную глубокую трещину в земле, я неосторожно уронил вниз несколько крупных камушков. Они глухо застучали об неровные стенки. И само по себе это мало что значило. Но тут снизу раздался ответ…

— Ашна ре кух миа ши-и!

«Твою мать! Красноглазые!» — мелькнула в моем одуревшем мозгу пугающая догадка. Этот их посвистывающе-шипящий говорок я узнаю из тысяч других. И уж не ведаю, откуда взялись силы, но я побежал. Криво, косо, хромая на обе ноги, хрипя от натуги, но побежал. Это же надо было наткнуться на спрятавшихся от света наступающего дня нелюдей! Судьба будто бы захотела надо мной поиздеваться напоследок. Может ли быть еще хуже⁈ Очень скоро оказалось, что может…

Воинственный визг шаксаторов догнал меня в спину и пробился сквозь лихорадочный стук моего собственного сердца и шум хриплого дыхания. Я уже и тварей по голосам отличаю. Но, о, боги, сколько их там⁈ Явно не два и не три! Десяток особей, минимум. Слишком уж громкий хор несся мне вслед.

Не решаясь оглянуться, я вслепую кинул назад «Объятия ифрита». Огненный пузырь лопнул и пламя осветило мой путь. Твари завыли, испуганные яркими всполохами, но преследование не прекратили. Судя по звукам, они стали заходить на меня с боков. Поэтому я принялся расшвыривать чары, в буквальном смысле, направо и налево. Так отродья-разведчики тратили лишние мгновения на обход нежданно возникших препятствий. А пару раз я и вовсе попал совсем удачно, подпалив нескольких шаксаторов. Опять же, если судить по их болезненному визгу.

Прыткие монстры уже дышали мне в затылок. Я слышал, как стучат друг об друга их костяные хвосты. И тогда я осмелился на очередной отчаянный финт. Создав модифицированные «Объятия», я кинул их себе за спину. Сильно накачивать их энергией не стал, чтобы не перечеркнуть свои шансы на выживание. Иначе меня самого контузит.

Шаг. Второй. Третий. Взрыв! Тугая раскаленная волна подхватывает и волочит меня по земле. В редкую рощицу я влетел как пущенный ногой профессионального футболиста мяч. Приземлился неудачно, прямо на выставленную руку. Что-то хрустнуло в плече, и конечность повисла плетью. Но теперь я нахожусь под сенью хоть и жидкого, но леса!

— Гесперия, мне нужна твоя помощь! — прокричал я, не в силах ни встать, ни сформировать чары.

Ну же! Где ты, первородный дух природы⁈ Твои уши должны быть везде, где растут деревья! Услышь меня!

Налетевший из ниоткуда порыв ветра взъерошил мои отросшие и слипшиеся от грязи волосы. Но на этом всё. Если до нимфы и дошел мой зов, то она решила оставить его без ответа. А чертовы шаксаторы, тем временем, бесновались где-то совсем рядом. Скоро они доберутся до меня…

Вот тебе и сделка с высшими силами. Новая жизнь сложилась еще поганей предыдущей. Хотя, признаюсь, начиналась она многообещающе. Но, видимо, бог обмана свое звание получил вполне заслужено. Все его посулы на поверку оказались не тем, чем выглядели изначально. Или это я сам всё погубил и разрушил? Тьфу, чего уж теперь сокрушаться…

Я устало прикрыл глаза, чтобы не видеть отвратительных морд тварей-разведчиков, изувеченных магией кьерров. И на меня вместе с этим опустились блаженная прохлада и тишина. Хм… так вот ты какая, смерть? Я думал, будет гораздо хуже.

— Что с тобой случилось? — раздался над моим ухом взволнованный голос. — Ты выглядишь просто ужасно!

Я изумленно распахнул веки и не сдержал счастливой улыбки, увидав над собой обворожительную мордашку лесного духа. Редкая болезненная роща исчезла. А вместо нее в вышине простирались могучие древесные кроны, закрывающие небосклон.

— Гесперия, ты всё-таки пришла! — обрадованно выдохнул я, беспардонно сгребая её уцелевшей рукой и прижимая к себе.

Нимфа разъяренно зарычала, мгновенно покрываясь шершавой корой. Но я, не обращая на это внимания, уткнулся ей в ключицу, словно слепой щенок, ищущий теплый материнский бок. Дух природы нерешительно замерла, не зная, как на это реагировать. После минутного промедления, я почувствовал, что её ладонь нежно касается моего затылка. А следом с ее кожи исчезла и деревянная броня.

— Спасибо тебе… — прошептал я, ощущая как более не сдерживаемое волей психологическое напряжение, копившееся еще со дня гибели Сарьенского конного полка, сходит лавиной и ломает хрупкие преграды моей прошлой личности.

Я долго противился испытаниям, тяготам и ужасам минувших месяцев. Но с каждым новым днем их становилось только больше. И вот, оказавшись в объятиях лесной дриады, я осознал, что больше не могу противиться им. Я отпустил запруду, и неудержимый поток хлынул через неё. Сегодня я вновь стал немного другим…

Глава 11

Дни, которые я провел в царстве Гесперии, даже сравнивать было стыдно с пленом в подземелье кьерров. Дриада обхаживала меня, как самого дражайшего гостя. Окружила заботой, о которой не могли мечтать и короли. Перво-наперво, лесной дух тщательно осмотрела мои раны. Крохотные растительные усики, подчиняющихся её воле, извлекали из моего настрадавшегося тела десятки каменных осколков. Я устал считать, когда их количество дошло по полусотни. Сама же нимфа занялась сломанным плечом и раздутой от яда спиной.

Дальнейшие манипуляции, мягко говоря, были не из приятных. Но не более того. Я даже удивился, насколько легко мной воспринимались страдания телесные. Ну а если становилось совсем уж невмоготу, то применял на себя «Божественный перст». И боль отступала.

Кормила меня Гесперия тоже отменно. И пусть в меню мясо отсутствовало как вид, но на фоне опостылевших кьеррских грибов (или тем паче вонючей зажаренной плоти шаксатора) рацион поражал своим разнообразием.

Жалость, которую питала ко мне Гесперия, была практически осязаемой. Но она не мешала хозяйке лесов твердой рукой вскрывать плоть, выпускать гной, втирать целебные травы прямо в сочащиеся разрезы. И меня это её сочувствие немного сбивало с толку. Дух же понимала, что телом Ризанта завладел другой. Откуда тогда взялось это её искреннее сострадание? Хотя, может, я ошибался, и оно было направленно только на оболочку, в которой я нахожусь. Но во мне откуда-то взялась уверенность, что такова природа дриады. Муки любого живого существа она воспринимала слишком близко к сердцу.

— Ты так и не ответил, чужак, что с тобой произошло, — как-то первой заговорила со мной Гесперия, пока ощупывала мои заживающие повреждения, контролируя процесс выздоровления.

— Вскоре после нашей встречи мой полк угодил в устроенную алавийцами засаду, — безэмоционально поведал я. — Похоже, мне единственному посчастливилось выжить. Правда, очень скоро я об этом пожалел.

— Почему?

— Потому что я попал в лапы кьерров.

При упоминании белокожих мясников дриада гневно стиснула челюсти. Подземный народец она ненавидела всем своим естеством.

— Как тебе удалось выжить? — глухо осведомилась дух.

— Обманом и хитростью, — дернул я здоровым плечом, изображая пожатие. — Немаловажным фактором стало и то, что красноглазые не имели понятия о моей способности творить чары без кольца. Я выздоровел, окреп, собрал информацию, какую смог, а потом помчался к свободе, выжигая каждую тварь на своем пути.

— Не представляю, что тебе пришлось вынести за последние шесть лун… — сочувственно покачала головой Гесперия.

— Так прошло всего полгода? — сдержанно удивился я. — А мне казалось, в три раза больше.

— У тебя очень сильная тяга к жизни, чужак, — констатировала собеседница. — Не каждому дано пройти через такое и не сломаться.

— С чего ты взяла, что я не сломался?

Нимфа поджала губы, но всё же ответила:

— Чувствую.

— Позволь уточнить, ты говоришь это мне или Ризанту? — поднял я на неё взгляд желтых глаз.

— Зачем ты бередишь мои раны, чужак⁈ — процедила Гесперия. — Тебе доставляет удовольствие видеть, как я страдаю по человеку, которого ты поработил⁈

— Вовсе нет. Я просто не хочу, чтобы между нами возникли какие-либо разногласия, — ровным тоном возразил я. — Твои доброта и забота столь трепетные, что мне начинается казаться, будто ты забыла, кто я есть.

— Я ни на миг не забываю! — вскинулась дриада, в порыве чувств неосторожно надавливая на мое сломанное плечо.

От прострелившей боли зрение подернулось рябью, а из горла непроизвольно вырвался сдавленный сип.

— Извини, я не хотела… — тихо произнесла лесной дух.

— Ничего страшного.

Немного помолчали. Нимфа продолжала осмотр, а я вяло жевал какой-то сладкий плод, похожий на тропический.

— Гесперия, ты же понимаешь, что мне придется уйти? — прервал я затянувшуюся паузу.

— Думаешь, я отпущу тебя во второй раз? После того, как ты заявился весь искалеченный и едва живой? — нахмурилась она.

— Конечно, — нагло кивнул я. — Более того, ты мне поможешь. Правильно ли я понимаю, что по твоим владениям я могу выйти в любое место, где растут деревья? А то мне нужно вернуться в Клесден как можно скорее.

— Твое нахальство, чужак, даже больше твоего самомнения. Назови мне хотя бы одну причину, по которой я должна уступить.

— Потому что оказывая поддержку мне, ты приближаешь момент встречи с настоящим Ризантом. Разве не это твоя цель?

Что-то в моем голосе заставило Гесперию задуматься. Уверен, заяви я нечто подобное в нашу первую встречу, то она бы послала меня далеко и надолго. Однако у неё с тех пор было достаточно времени на осмысление ситуации. Да и со мной произошли разительные изменения. Я больше не видел смысла хитрить и вилять перед созданием природы. Я говорил всё прямо.

Конечно же, одной репликой переубедить её не удалось. Но это только пока. Дух посмотрела на меня напоследок, а потом молча встала и растворилась в густой чаще. Ну а мне не осталось ничего другого, кроме как заняться своими нехитрыми делами.

Погрузившись в медитативные раздумья, уцелевшей рукой я стал пытаться восстановить строй оставшихся пластинок самодельной калимбы. Процесс этот отнял у меня преизрядно времени. Однако на свежем воздухе, а не в глухом подземелье, любое занятие приносило удовольствие. И я сам не заметил, как мало-помалу справился с задачей.

Первый аккорд тихо загудел, заставляя слух напрягаться. Да, серебро на поверку оказалось не лучшим материалом. Оно и в составе полноценного инструмента звучало не очень громко. А с раздолбанным корпусом, от которого уцелела одна лишь верхняя часть, и вовсе едва различимо. Но, как показала практика, Гесперия обладала на редкость чувствительными ушками. И краем глаза я заметил, как её точеная фигурка нарисовалась меж древесных стволов и замерла.

Звукоряд моего инструмента сильно отличался от общепринятых в моем мире и соответствовал больше фортепианному. Здесь низкие ноты находились слева, а высокие справа. При должном уровне сноровки и умения, я мог сыграть на нем и одной рукой. Поэтому я не стал обманывать ожидания хозяйки лесов, а снова дернул язычки.

Когда-то давно заученные ноты будто сами просились под мои пальцы. Я никогда не репетировал на калимбе «Прекрасное далёко», но исполнял его так, словно имел в этом деле богатый опыт. Впрочем, без ошибок всё равно не обошлось. Но не было похоже, что они вызвали у моей слушательницы какие-либо негативные эмоции.

Своей игрой я как бы обращался к суровой судьбе, прося не обрушивать на мою голову новых испытаний. Или хотя бы помочь забыть те, через которые я уже прошел. И вероятно поэтому для меня песня звучала особенно проникновенно.

— Откуда у человека с такой черной душой появился талант творить столь восхитительную музыку? — подала голос Гесперия, когда под пальцами дрогнул финальный аккорд.

— Люди вообще странные и противоречивые создания, — пожал я плечом. — Но справедливости ради, эта мелодия не моего авторства.

— Неудивительно, — обидно фыркнула дриада.

— Намекаешь, что сам я не способен ни на какую форму созидания? — поднял я на духа взгляд своих желтых глаз.

— Убеждена.

— Не знаю, стоит ли ломать твою картину мира, но не хочешь ли ты послушать мои собственные сочинения?

Нимфа, ничего не ответив, молча приблизилась и села на траву в полуметре от меня. Свои утонченные руки она сложила под грудью и воззрилась с таким выражением, будто готовилась изобличать мой очередной обман. Но я и не собирался присваивать себе чужие лавры. У меня в запасе действительно хранилось множество небольших этюдов, которые я время от времени писал для души. И львиную долю из них я помнил наизусть.

На сей раз под сенью волшебного леса зазвучал тоскливый неспешный перебор. Уже и не вспомню, после каких событий моей прошлой жизни родилась эта мелодия. Могу только с уверенностью сказать, что они не были радужными. Александр Горюнов вообще не ходил у судьбы в любимчиках. А потому подобных лиричных произведений у меня скопилось слишком много.

Гесперия слушала и менялась в лице с каждой нотой. Первым проступило удивление. За ним пришло недоверие пополам с подозрением. Потом изумление. И только после этого она прониклась настроением моего печального мотива. Дриада нерешительно придвинулась. Сначала совсем чуть-чуть, а затем практически вплотную. Вскоре голова нимфы оказалась настолько близко, что я мог слышать её неритмичное дыхание. Дух природы жадно ловила каждый звук, забывшись, что перед ней сидит не Ризант нор Адамастро. Я ощутил, как теплая ладонь хозяйки лесов прикоснулась к моей спине. И столько нежности было в её жесте, что где-то глубоко внутри испытал легкий укол зависти к предшественнику, обитавшему в этом теле. Ну вот чем никчемный пьяница и глупец заслужил расположение существа, способного на такие яркие эмоции?

Магия момента неспешно затухла вместе с мелодией. Нимфа, будто устыдившись своего порыва, убрала руку и отсела подальше.

— Ты поразил меня, чужак, — признала она. — Я не верила твоим словам, но не уловила в тебе ни капли фальши. Сейчас ты был настоящим, а не прятался за возведенной стеной из собственных пороков. Таким ты мне нравишься гораздо больше.

— Спасибо, наверное, — слегка смутился я. — Жаль, что я всегда не могу быть таким.

— Почему?

— Потому что тогда меня прожуют и проглотят. Я в вашем мире совсем недолго, а враги Ризанта уже успели мне подпортить крови.

— У него были недоброжелатели⁈ — искренне удивилась собеседница.

— О да, — хмыкнул я, вспоминая Дядюшку Лиса и стервозную мачеху. — И знаешь, Гесперия, если б не мое появление, то твой возлюбленный скорее всего был бы уже мертв. Не воспринимай это как оскорбление, но у него очень плохо обстояли дела с планированием своих дальнейших шагов. Он жил одним днем, никогда не думая о последствиях. И еще сильнее это усугублялось его страстью к выпивке.

Первобытный дух поджала губы, но возражать мне не решилась. Думаю, она понимала, что о своем избраннике знала далеко не всё. А заодно и чувствовала — я не лгу.

— Я помогу тебе, — вдруг выдала дриада.

— Чего? — переспросил я, полагая, что ослышался.

— То, о чем ты просишь. Я сделаю это.

— Спасибо, Гесперия, — поблагодарил я, предпочитая не интересоваться причинами столь резких перемен. — В таком случае, нужно начинать готовиться уже сейчас. Не окажешь мне еще одну услугу?

— Какую? — насторожилась хозяйка леса.

— Мой инструмент. Он в совсем плачевном состоянии. Ты могла бы как-нибудь его восстановить? Нет, я понимаю, деревья для тебя всё равно что братья, и моя просьба скорее всего покажется тебе кощунственной, но…

— Я поняла. Дай.

Нимфа требовательно протянула руку, и я вложил в нее разбитую калимбу. Дух бережно погладила остатки корпуса, наградив меня недобрым взглядом. Будто это я лично свалил березку, из которой и выстругал доску.

Гесперия прикрыла веки и забормотала какую-то мантру на незнакомом языке. Деревяшка издала тихий треск, а после, прямо на моих глазах, покрылась тонкой корой. Из нее начали проклёвываться маленькие веточки, на них набухать почки, которые впоследствии превратились в листики. А потом дощечка стала медленно утолщаться. Но что самое удивительное, при всем этом действе не мелькнуло ни единой магической проекции. Хотя иначе как колдовством происходящее не назовешь.

— Она должна быть пустой внутри, чтобы звук отражался, — тихо подсказал я.

«Без тебя вижу. Дерево само мне расскажет о своей форме».

Дриада не разомкнула уст, а слова эти будто произнесла вся чаща вокруг. И мне осталось лишь замолкнуть, чтобы не мешать порождению природы творить. Совсем скоро разбитый инструмент стал похож на маленький декоративный куст. На нем даже крохотные цветочки показались. А затем… всё умерло. В одночасье завяло, почернело и осыпалось влажным прахом под ноги Гесперии.

— Возвращать с того света мертвецов никому не под силу, — предвосхитила нимфа мой невысказанный вопрос. — Это всё, что я могу сделать.

Она протянула мне преобразившуюся калимбу, которая теперь не только выглядела совершенно целой, но изменила форму и цвет. Незамысловатая прямоугольная коробка превратилась в произведение столярного искусства, недостижимое для простых смертных. Темный благородный оттенок, скругленные формы, отсутствие видимых соединений…

— Вот это да… — завороженно выдохнул я, проводя ладонью по обновленному инструменту. — Какая восхитительная работа. Как мне тебя отблагодарить?

— Сыграй для меня еще что-нибудь, — слегка смущенно попросила Гесперия.

Я понятливо кивнул и занес над серебряными язычками ладонь. Первый же аккорд сразил меня наповал своим живым и глубоким звучанием. Ну надо же… Каждая нота теперь заставляла калимбу вибрировать, многократно усиливая песню металлических пластинок. И мне вообще расхотелось выпускать из рук такое чудо. Надеюсь, у меня будет шанс отплатить лесному духу за великолепный подарок. Ох, и многовато я на себя долгов взваливаю. Надо завязывать с этой дурной привычкой…

* * *

Магия тела и забота дриады исцеляли меня с невероятной скоростью. За считанные седмицы раны затянулись, плечо восстановилось, хотя и давало знать о серьезной травме периодическими болезненными прострелами. Но я уже чувствовал в себе готовность отправляться в путь. А это значило, что пора покидать гостеприимные зеленые чертоги, которые на короткое время подарили мне почти домашнее тепло. Но сначала…

— Гесперия! Ты где? — выкрикнул я, обращаясь к древесным кронам.

Подул легкий ветерок, и хозяйка лесов вышла, словно только и дожидалась моего зова.

— Чего тебе, чужак? — в привычной своей ворчливой манере отозвалась она. Хотя я и ощущал, что её отношение ко мне в значительной мере потеплело.

— Хочу сделать подарок, — произнес я.

— Подарок? — вскинула бровь дриада.

— Я написал элегию. Специально для тебя. Послушай…

Без долгих предисловий, я водрузил калимбу перед собой и заиграл всеми десятью пальцами. Легкая задумчивая мелодия взвилась в воздух, навевая мысли о весне, пении птиц, перестуке теплого дождя и рождении новой жизни. Лесной дух остолбенела, став поразительно похожей на молодое деревце. И не шелохнулась до тех пор, пока я не заглушил дребезжание металлических пластинок. Зато сразу после этого она порывисто подошла и заключила меня в крепкие объятия. И я заметил, как в уголках глаз Гесперии заблестели желтоватые смолянистые слезы.

Вау… неожиданная реакция. Не думал, что её настолько проймет.

— Это был мой прощальный подарок, — провел я ладонью по зеленоватым волосам дриады. — Мне нужно уходить.

— Зачем? Разве тебе здесь плохо? — огорошила она меня своим вопросом.

— Нет, у тебя тут очень уютно. Но меня связывает договор. И я не знаю, чем может грозить его нарушение.

— Мне не хочется тебя отпускать…

— Меня или Ризанта?

— Вас обоих.

— И что же тогда мы будем делать? — тихо спросил я.

— Не знаю… — прошелестели листья вокруг. — Я не могу тебя неволить, ведь это путь насилия, которое мне претит. А ты давно уже показал, что готов на него отвечать сторицей.

— Это так, — не стал я отрицать очевидного. — Но почему ты печалишься? Я буду часто навещать тебя. Клянусь.

— Странно… ты не врешь, — задумчиво изрекла дриада. — С нашей первой встречи ты слишком сильно изменился. Я не думала, что смертные так умеют.

— Я просто понял, что ты не угрожаешь мне. И потому могу позволить себе откровенность.

— Тогда как твое настоящее имя? — лесной дух немного отпрянула и посмотрела мне в глаза.

— Александр. Так меня звали в моей прошлой жизни, — поделился я.

— И снова не соврал… — с оттенком грусти вынесла вердикт собеседница. — А я думала, что всегда буду звать тебя «чужак».

— Зови, как тебе нравится, я не обижусь, — тронула мои губы улыбка.

Создание природы разжала объятия и отошла на несколько шагов. Окинув меня взглядом, будто стараясь запечатлеть в памяти мой образ, она указала себе за спину:

— Тогда иди. И помни, что ты обещал.

— Еще раз спасибо тебе за всё. До свидания, Гесперия. Я загляну, как только выдастся минутка.

Помахав здешней хозяйке, я смело отправился прямо в глухую чащу, пробираясь сквозь густые заросли. На сей раз момент перехода в мир людей я даже не уловил. Лес просто неожиданно расступился, открывая мне залитый солнцем луг. Тут, примерно в паре километров от меня, виднелись деревенские домики, из труб которых валил дымок. Паслись черно-белые кляксы коров, меланхолично пощипывающих траву. Откуда-то доносился далекий лай собак и крики пастухов. Эх, идиллия…

Поправив на плече ремешок с калимбой, я зашагал к жилым постройкам. Ну что, Ризант? Поздравляю нас с возвращением домой…

Глава 12

Разницу в отношении прохожих к моей персоне я заметил сразу. Первый же встречный крестьянин смачно харкнул мне под ноги, обозвал ублюдком-выродком-нелюдью и велел убираться, «покуда на вилы не насадили». А я ведь всего лишь хотел дорогу до Клесдена спросить. Пока я обтекал после такого пламенного приветствия, мужичок шустро свалил, оставив меня одного. Пожалуй, это даже хорошо. Иначе б я ему точно нос набок своротил.

Ну да, чего удивляться? Ведь в моей седьмой колонне бойцы, да упокоят боги их души, полукровок открыто презирали и ненавидели. И если раньше мне, как аристократу, мало кто решался высказать за цвет глаз, то теперь я на высокородного не походил. Ни коня, ни шпаги. А одежда вообще на нищенское драньё стала похожа. Ох, и хлебну я фунт лиха, пока до нормального гардероба доберусь… Ну да что поделать? Не жечь же чарами простолюдинов за махровую ксенофобию. Впрочем, этот вариант я не откидываю насовсем. Если на меня поднимут руку, бездействовать не стану. Хотя и светить своим необычным даром тоже не хочется.

Да еще и обстановка в деревеньке показалась мне напряженной. Люди ходили хмурые, злые даже друг на друга. По обрывкам разговоров, которые я слышал, мне удалось понять, что всё дело в наступлении поры сдавать оброк, ну или как тут местная повинность называлась. И я для себя решил к мужичью не подходить. Лучше выловлю какую-нибудь девицу румяную. Они с красавчиком Ризантом явно посговорчивей будут. О, а вот как раз и подходящая кандидатка!

Молодая девушка, загоревшая так, что могла бы потягаться с некоторыми темноликими, спешила по своим делам, таща в руках объемную кадку с каким-то варевом. Босая, по-крестьянски крепкая, но с женственной фигурой. А через плечо коса, толщиной с моё запястье. Ей-то я шагнул наперерез, напугав внезапным появлением.

— Здравствуй, красавица! Позволишь помочь? Тяжело ведь.

— Ты чавой-то удумал? Умыкнуть хошь⁈ — подозрительно сощурилась селянка, не спеша соглашаться на мое предложение. — Ты не балуй тут, а то я мужиков кликну, они тебя живо поколотят!

— Да Многоокий с тобой! — отмахнулся я от её обидного предположения. — Сто лет мне ведро твоё с хрючевом нужно! Я ж по-доброму к тебе, а ты сразу «поколотят…»

— Хм, ну ладно, коли так неймется, на. Тащи.

Игриво стрельнув глазками, она поставила ношу на землю. Ну а я подхватил её, про себя подивившись немаленькому весу.

— Ты откель такой взялся? — одарила меня улыбкой простолюдинка.

— Издалека… домой вот иду. Да только, кажется, заплутал немного.

— И куда ж тебе надобно? — не прекратила расспросы незнакомка.

— В Клесден.

— Ого! А по тебе и не скажешь, что у тебя деньги на койку в ночлежке есть! — восхитилась собеседница. — Али ты господину какому служишь?

— Лучше! У меня там свой дом! — сказал я чистую правду.

— Ха! Вот же брехун! — заливисто рассмеялась селянка. — Скажешь тоже!

— А ты в гости приезжай, там и посмотрим, кто брехун, — подмигнул я девице.

Та сразу же залилась румянцем и спрятала конопатую мордашку в ладонях. Натруженных таких, мозолистых. Размером даже больше, чем у самого Ризанта.

— Знаем-знаем мы вас, сочинителей городских. Баять все горазды. Иного послушаешь, так он почитай в графьях ходит. А у самого штаны не штопаные.

— Я тебя, красавица, обманывать не собираюсь, — безразлично изрек я. — Мне от тебя ничего не надо, так что можешь не верить. Ты, главное, подскажи, в какую сторону мне хоть направляться?

— А вот туда, — взмахнула рукой крестьянка вдоль вьющейся меж заливных лугов дороги. — Знай себе на закат путь держи ровнёхонько, не сворачивай. К третьему дню и дойдешь.

— Ну спасибо, выручила, — пробормотал я, мысленно упрекая Гесперию за то, что вывела меня так далеко от точки назначения. Карту ей что ли подарить при следующем визите?

— Полноте, ну скажешь тоже, — смутилась девица, принимая мою реплику на свой счет, а потом спохватилась. — Ой, обожди! Заболтал меня, чуть мимо калитки моей не прошли!

Она резко остановилась, отобрала свою кадку, только подол простенького платьица и взметнулся. Ну а я что? Мне тут делать больше нечего. Дорогу разведал, можно выдвигаться.

— Эй, горожанин! Поди сюды! — насмешливо окликнули меня сзади.

Я обернулся и увидал, как недавняя спутница призывно машет мне.

— Чего?

— Чаво-чаво! На постой зову. Куда ж ты во всем драном собрался? Зашибут же на дороге, за татя лесного примут!

Честно, мне не хотелось делать остановок, тем более что мое путешествие, по сути, только началось. Поэтому я вежливо отказался. Но моя новая знакомая вдруг проявила немыслимую для женщины настойчивость. Хотя, наверное, в среде простолюдинов это не было чем-то зазорным.

— Ты никак обиделся? — догнала меня крестьянка и ухватила под локоть. — Это из-за того, что посмеялась, да? Ну не серчай, я ж так… подшутить хотела.

— Кхм… да нет же, ничего такого. Мне в самом деле нужно спешить, — тактично попытался съехать я.

— Уж никуда твой Клесден не сбежит! А в рваных штанах негоже срамом по трактам светить. Ну же! Не артачься!

Сдавшись под таким неукротимым напором, я позволил девушке затащить меня на подворье, а потом в небольшой глинобитный домик. Внутри было чисто, прохладно, но необычайно бедно. Безыскусная утварь, грубая деревянная мебель, ограничивающаяся лавками, длинным столом и чем-то вроде пары табуретов. Ну, печь, разумеется, да маленькие окошки, затянутые грубым холщовым холстом. Пахло сушеными грибами, травами и кашей. А хозяйничала тут сухонькая бабушка, которая при ближайшем рассмотрении оказалась женщиной средних лет. Такой неизгладимый отпечаток оставил на ней тяжелый крестьянский труд.

— Ма, я возвратилась! — с порога объявила селянка, заводя меня в горницу. — Вот, познакомься, это… ой, а тебя как звать-то?

— Риз, — запоздало представился я.

— Ага, Риз, стало быть, — кивнула девица, а потому деловито распорядилась. — Ну, давай, сымай свои одёжи. А мы уж поглядим, что с ними можно сотворить.

Совершенно не испытывая смущения, я стянул сапоги, штаны и рубашку, оставшись в одном исподнем. Точнее в жалком его подобии, в которое оно превратилось после плена. Так-то оно тоже мало чем отличалось от решета, сверкая дырами на самых неудобных местах. Да уж, и правда, печальное зрелище. Починка моему гардеробу не помешает. Особенно, если мне еще три дня топать до Клесдена.

Новая знакомая приняла мой наряд, а потом достала из-за печки плетеную котомку с нитками и иглами. Тут же они с родительницей, никак не прокомментировавшей мой визит, устроились поближе к свету и споро занялись шитьем.

Периодически молодая крестьянка кидала на мою стройную фигуру многообещающие взгляды, особенно подолгу задерживаясь на шрамах. В том числе и на отпечатках ладоней Одиона, оставшихся после воспитательных бесед, и на следах зу́бок Насшафы. А вот её мать больше рассматривала калимбу, да серебряный браслет на моем запястье.

— С войны никак? — нарушила молчание женщина.

— Ваша правда, — вежливо ответил я.

— Откель именно?

— Да уже неважно, — не захотелось мне сыпать откровениями.

— Ну, как хошь… — пожала плечами хозяйка и больше я от нее не услышал ни слова.

Стоит отдать должное, пальцы у этой парочки оказались умелые. Со всеми многочисленными прорехами они управились максимально быстро. Теперь я на оборванца не так сильно буду походить. Пусть наряд и латаный-перелатанный, но хотя бы целый. Уже плюс. Поблагодарив женщин, я забрал у них одежду и стал облачаться.

— Ох, создатель Многоокий! Что это у тебя? — зажала рот ладонью молодая селянка, рассмотрев-таки мой шрам между лопаток.

А я, признаться, и сам не знал, что там. Не было в царстве Гесперии зеркал, чтобы оценить масштаб трагедии. Только в отражении пруда мог на свою физиономию любоваться. Но, судя по реакции, выглядело это отталкивающе.

— На печи спал много, пригорел, — неловко отшутился я.

— Да? Бывает же… А ты чаво, никак уходить собрался? — резко сменила тему девица, поняв, что я взял курс на дверь.

— Угу. Я тебе помог, ты мне. Вот и в расчете, — развел я руками.

— А как же постоловаться? А то бы и на ночлег остановился. У нас сеновал добрый, места много! Нонче самая погодка так спать. И не зябко, и не шибко душно…

Я уже принялся подбирать слова для вежливого отказа, но тут мне неожиданно на выручку пришла мать.

— Гланья, не приставай к мо́лодцу! Аль не видишь, что он поспешает куда-то⁈

— Ма, да я же…

— А нусь, не пререкайся мне тут! — строго цыкнула женщина.

Молодая селянка сникла, но не сдалась.

— Ты меня посторожи на крылечке, я мигом! — шепнула она мне. — Токмо не уходи!

Не став ничего обещать, я вышел на улицу и почти сразу же услышал обрывок разговора, который происходил в горнице.

— … с глузду съехала⁈ Каво тащишь в дом-то⁈

— Ма, ну не бранись, я ж вижу, человек добрый…

— Какой еще добрый⁈ На рожу евонную смотрела, аль выше портков глазок не подымался⁈ У него ж зенки — во! Аки у волчары! И не человек он вовсе! Сразу ж ясно, головорез! Как есть головорез…

— Он же сказал, что с войны!

— И где видано, чтоб служивые от так расхаживали, без топора али меча в одних обносках?

— Что ж ты тогда молча его приняла, а сразу не погнала⁈

— А чаво я могла-то⁈ Вот ты дурёха-распустёха! А ка бы он нас тут порешил обоих, м? Батька твой с братья́ми в поле. Хто б нас выручал тодысь? В огороде ж еще младши́е наши дитятки копошатся. Вдруг, он бы и их тоже… Нет уж, пущай топает и не вертается!

— Ма, ну я же…

— Цыц! Охолони, попрыгунья! Вот папка твой заявится, дык я ему всё доложу! Ишь, удумала чего! У нас и так снеди впритык, а ты лишний рот пристроить нам собралась!

Продолжение беседы я уж слушать не стал. Н-да… а я-то думаю, чего тетка себя вела так странно? А она пакости от меня ждала. Ой, да ну этих селян в Абиссалию! Пойду-ка я в более прогрессивные места. А то неровен час и в самом деле против меня косы тут поднимут…

* * *

Мое трехдневное путешествие немного растянулось из-за того, что я оказался вынужден добывать себе пропитание. Денег нет, купить или обменять не на что. Мог бы попробовать заработать музыкой, да на постоялых дворах на меня косились чересчур уж враждебно. Не решился я расчехлять здесь инструмент. Как бы мне за красивые глазки его об голову не сломали, вместо оплаты за творческий номер.

Поэтому приходилось ненадолго углубляться в подлески, растущие вдоль тракта, стрелять там пернатую дичь чарами, а потом зажаривать мясо на горелке. Получалось сухо, пресно и необычайно вкусно. По сравнению с гнилостной плотью шаксатора — деликатес! Эх, истосковался я по нормальной животной пище на растительной диете Гесперии…

Свои «Пули» я все-таки сделал относительно бесшумными. Ну или, скажем так, не столь оглушительными. Для этого потребовалось всего лишь уменьшить ступень, отвечающую за энергетическую емкость заклинания. И теперь активация чар происходила с сопоставимой хлопку в ладоши громкостью. Богатырскому такому хлопку.

Как я учился попадать по мелким пернатым комочкам, прыгающим по веткам среди листвы, это отдельная история. Тем не менее, мне удалось весьма неплохо поднять свою меткость. Отныне я гарантированно поражал одну из пяти обнаруженных птах. И если кому-то мой результат покажется неудовлетворительным, ну что ж, пусть сам тогда попробует! А я буду сидеть с постной миной и пренебрежительно кривиться.

Четвертые сутки моего пешего марша подходили к концу. Солнце клонилось к закату. Мышцы после применения «Божественного перста» чувствовали себя прекрасно. Но где-то заночевать все равно надо было. Лес подходил для этих целей как нельзя кстати. Под негласным присмотром Гесперии я даже на кривой коряге мог уснуть слаще, чем на царской перине. Однако вот незадача! Сейчас вокруг меня простирались обширные поля и луга, а стена деревьев виднелась на самом краю горизонта. Да еще и не в той стороне, куда я шел. Значительно ближе мне было до постоялого двора, расположенного на тракте. Да только какой смысл туда идти без копейки в мошне?

Постепенно я стал размышлять, а не совершить ли мне финальный рывок по ночной дороге? Да, устану. Зато к утру уже буду в Клесдене и в имении Адамастро отосплюсь всласть. Если уж совсем вымотаюсь, «Энергетиком» себя взбодрю. Хотя, признаться честно, не любил я это заклинание. Рожденное в подземелье кьерров, оно слишком сильно напоминало мне о белых дьяволах и их выходках. Но это так… уже мои персональные тараканы.

Приняв решение, я миновал постоялый двор, даже не заглядывая на подворье. Однако не успел я пройти и половины версты, как сзади раздался требовательный свист и стук копыт. Пришлось немного посторониться на обочину, чтобы троица молодых ряженых аристократов не стоптала меня. А то с этих станется.

Но очень скоро оказалось, что высокородные господа ехали как раз по мою душу. Поравнявшись со мной, они резко дернули поводья, заставляя скакунов громко заржать от боли и взвиться на дыбы.

— О, глядите, экселенсы, да это ж ублюдок желтоглазый! — объявил один из троицы.

Язык у него заметно заплетался, речь лилась вязко. А глядя на то, как он и его спутники покачивались в сёдлах, я готов был спорить на свою калимбу, что все они изрядно набрались. Ну точно! Вот и винный запашок мои ноздри догнал.

— Ха, действительно! Какая ж мразь! — пьяно ухмыльнулся другой дворянин, на пальце которого я рассмотрел перстень магистра. — Делэн, не хочешь на нем свой клинок испытать? Мой дед говорил, что новый меч обязательно нужно окропить кровью. Тогда у оружия появится собственная душа. И служить оно будет верой и правдой!

— Да, и я наслышан об этом! — охотно отозвался третий. — Еще в детстве читал в свитках отца.

— Почтенные экселенсы, я ничего не сделал. Позвольте мне продолжить путь? — без особой надежды вклинился я в их увлекательное обсуждение. — У меня совсем ничего нет. Даже денег на ночлег…

— Да как ты смеешь, выродок⁈ — неожиданно взъярился тот, которому предлагали опробовать на мне остроту своей шпаги. — Мы что, по-твоему, разбойники какие-то, чтоб нам от такого отброса, как ты, могло хоть что-то понадобиться⁈

— Господин, я не желал оскорбить ни вас, ни ваших друзей, — склонил я голову, всё еще надеясь избежать конфликта. — Я всего лишь имел в виду…

— Захлопни пасть, смесок паршивый! — всадник, высвободив сапог из стремени, попытался пнуть меня ногой в лицо. Однако я отступил на половину шага, и тот чуть не вывалился с седла.

— Ха-ха, Делэн, ты чего? — поддразнил приятеля один из спутников. — Ужель вино так крепко ударило тебе в голову?

Неудача еще больше раззадорила молодого аристократа. Чтобы больше не опозориться перед друзьями, он спрыгнул наземь и широко расставил ноги, принимая самое устойчивое положение.

— Подойди сюда, подлец! — приказал он мне.

Немного помешкав, я всё же подчинился. Если дойдет до драки, то стоять на утоптанном тракте будет гораздо удобней, чем в траве.

— Ты своим поганым языком умудрился задеть честь всех высокородных экселенсов, что стоят перед тобой! — пьяно продекламировал дворянин. — И за это тебе придется ответить своей кровью!

Аристократ схватился за вычурный эфес шпаги, и я предпринял последнюю попытку вразумить сынков знатных фамилий, алчущих зрелищ. Убеждать их в том, что я сам из дворянского рода — дело гиблое. Скорее, троица воспримет это как новый повод для кровопролития.

— Постойте, господин! — предупредительно выставил я ладони. — Если вы считаете, что я оскорбил вас, то по законам Патриархии вам надлежит обеспечить мне оружие, чтобы я тоже мог защищаться. Кроме того, у вас будет право нанести всего один удар. За нарушение этого правила вы рискуете лишиться клинка на срок от одной до трех лун!

Захмелевшие дворяне переглянулись, удивляясь моей эрудированности. Ведь такая норма действительно существовала в государстве. А потом разразились дружным хохотом.

— Да что ты там лопочешь, желтоглазый⁈ — выплюнул Делэн, отсмеявшись. — Ты даже не человек, а жалкая издёвка! На тебя не распространяются наши законы!

Пара товарищей поддержала дружка согласными выкриками и ободряющими высказываниями. И неугомонный аристократ потянул шпагу из ножен.

— Почтенный экселенс, если вы не остановитесь, то вы умрёте вместе со своими спутниками. Я убью вас ровно в тот миг, когда лезвие высвободиться на полную длину.

Мой голос сделался серьезным, лишившись напускных заискивающих ноток. И эта перемена неожиданно напугала высокородного. Он ошарашено моргнул и неуверенно замер, достав оружие всего наполовину. Впрочем, это замешательство длилось не больше полутора секунд.

— Ха-ха, вы слышали, друзья мои, что позволил себе этот наглый червяк⁈ — обернулся Делэн к собутыльникам в поисках поддержки. — Он угрожает нам! Не думаете ли вы, что такое позорное отродье вообще недостойно дышать воздухом благословенной Патриархии?

Дождавшись от приятелей одобрительных выкриков, молодой дворянчик выхватил шпагу, но тотчас же рефлекторно отпрянул, потому что мимо его лица пронеслась пара сияющих комет, отлично различимых в подступающих сумерках.

— Ч… что это было⁈ — трусливо заозирался он. — Вы видели это⁈

Но оба его спутника не смогли ответить, а только лишь неразборчиво что-то прохрипели. А всё потому, что мои «Пули» пронзили их навылет, оставив в телах и одеждах аккуратные отверстия не толще мужского пальца. И спустя несколько ударов сердца всадники свалились под копыта своих лошадей, так и не поняв, что их убило.

К моему удивлению, оставшийся в живых дворянин довольно быстро смекнул, что произошло. Правда, выход из ситуации он придумал максимально тупой. Аристократ просто развернулся и попытался удрать. Причем, даже не на лошади, а на своих двоих. Ну и, конечно же, сразить его заклинанием мне не составило великого труда. Любитель кровавых развлечений рухнул носом в дорожную пыль в каких-то четырех шагах от меня. Да и то, он успел убраться так далеко только потому, что я позволил ему приблизиться к телам мертвых товарищей. Ибо не хотелось мне потом стаскивать их в одну кучу.

С трупов я не взял ничего, кроме горстки серебра. Её прихватил на всякий случай, если возникнет нужда где-нибудь платить за проход. Если кто-нибудь увидит золото у такого оборванца как я, могут возникнуть вопросы. А остальные украшения и наряды дворян слишком уж приметные. Поэтому, если я не хочу, чтобы кто-нибудь догадался о моей связи с этим досадным происшествием, то мне лучше оставить всё как есть.

Отогнав немного настороженных запахом крови лошадей на травку, я швырнул на убитую троицу «Объятия ифрита» и отправился дальше. Пусть те, кто найдет утром трех обгоревших мертвецов без признаков ограбления, ломает голову, что же тут между ними произошло.

Всполохи огня расцвели в подступающих сумерках гигантским оранжевым цветком, осветившим мне дорогу. Странно, конечно, но на сей раз я не испытал вообще ничего. Ни вины, ни угрызений совести. Будто надоедливых мух прихлопнул. Как же быстро ты привык к смертям, Сашок…

Глава 13

До Клесдена я рванул под «Энергетиком», чтобы от мертвых аристократов меня отделяло как можно большее расстояние. И прибыл к городским предместьям засветло. Небо на востоке только-только приобрело нежно-сиреневый цвет. Но над головой еще царила ночь.

Невзирая на столь ранний час, трудовой люд уже покинул кровати и постепенно выбирался на улицы. Крестьяне, рабочие, слуги — все были заняты делом. Кто-то запрягал телеги, кто-то таскал инструмент, кто-то тащился с пустыми вёдрами к колодцам. И вроде всё было как всегда. Однако в воздухе висела какая-то удушливая атмосфера тревоги и гнёта. Прямо как в той безымянной деревне. Интересно, оно так было постоянно, или я просто раньше этого не замечал?

Минуя хаотичную застройку захудалых бараков и грязных халуп, я старался ни с кем из местных не контактировать. Но даже так ощущал напряжение, исходящее от каждого встречного прохожего. И это при том, что простолюдины в Клесдене никогда не отличались улыбчивостью.

Слишком глубоко задумавшись над причинами всеобщей массовой депрессии, я едва не угодил под колеса телеги. Возничий предупреждающе заорал и вжикнул кнутом, намереваясь отогнать меня, но я уже и сам заметил опасность. Поэтому, на своё счастье, в этом маленьком происшествии никто не пострадал. А то ж я мог от обиды в ответ и пальнуть чем-ни…

Все мои мысли резко вымело из головы, когда я повернул лицо вслед проехавшему транспорту и увидел, кто именно едет в нем. Длинная повозка, укрытая сверху шкурами на манер кибитки, была забита детьми. Отроки и подростки от пяти до четырнадцати зим. А сторожили их… Девы войны. Темнорожие твари, облаченные в изящные доспехи с декоративными крылышками за спинами.

При виде алавиек кулаки непроизвольно сжались до хруста. Непрошеные воспоминания о ровных порядках молдегаров, застывших вдалеке темным прямоугольником, постучались в разум. А за ними и конная лавина Сарьенского полка, несущаяся в свой последний бой. Чертовы отродья! Я вас ненавижу ничуть не меньше, чем белокожих дьяволов…

— Кодысь вы уж нажрётесь, кровопийцы… — вырвало меня из ступора приглушенное бормотание какого-то мужичка, несущего на плечах целую связку деревянных лопат.

Наваждение схлынуло, и секунду назад готовые воплотиться чары развеялись незримым для всех, кроме ингениумов, прозрачным дымком. Я глубоко выдохнул и обернулся к прохожему:

— А что происходит? — спросил я. — Почему темноликие увозят детей?

— Знамо чаво… неурожай случился на юге, Патриарх лютует. Задрал подати до самых небес, народ ропщет, голодать никто не хочет, — пояснил мне тот. — Вот энти нелюди нашенских дитят и таскают. В обмен на едьбу, стал быть.

Хм… неурожай на юге? По странному стечению обстоятельств, южнее нас только Королевство Медес, где мы и схлестнулись с алавийским легионом. И когда наш полк шел маршем, я что-то не замечал там запущенных или сохнущих полей…

Я хотел еще кое о чем спросить работягу, но тот, не задерживаясь, уже скрылся за углом воняющего сырыми шкурами сарая. Ну ладно, хоть ответил, и за то спасибо.

К тому моменту, когда я добрался до поместья Адамастро, солнце уже вовсю начинало припекать. Наше имение проснулось, и возле ворот крутилось больше десятка прислужников. Они, подобно трудолюбивым муравьям, бегали по делам и поручениям. При виде этого оживления на душе, вопреки всему, стало немного теплее.

— Эх… ну вот и добрался! — вырвался из горла облегченный вздох. — Ух, как же я сейчас отъемся и отосплюсь!

— Экселенс Ризант?!!

Я повернулся в ту сторону, откуда раздался возглас и увидел знакомую служанку. Это оказалась одна из тех девиц, что намывали меня вместе с Ведой в день моего пробуждения в теле нор Адамастро. И сейчас к мордашке барышни прилипло такое изумлённо-испуганное выражение, словно она ожившего мертвеца увидела. Впрочем, оно и неудивительно. Слухи об участи Сарьенского полка наверняка уже расползлись по всей Патриархии. И меня считали давно погибшим.

— Как видишь! — широко улыбнулся я простолюдинке. — Не проводишь меня до купален? Страсть как помыться хочу!

Однако реакция на мою вполне безобидную реплику оказалась вовсе не такая, как я ожидал. Собеседница побледнела, позеленела, воровато оглянулась, а потом сцапала меня за локоть и потащила. Только не в сторону поместья, а куда-то прочь.

— Нельзя вам показываться, господин! — зашептала прислужница. — Заклинаю вас Многооким создателем, даже на подворье не ходите!

— Это еще что за новости⁈ — нахмурился я, стремительно закипая. Она что, совсем сбрендила⁈ Я для чего, спрашивается, проделал такой путь⁈

— Ах, вы же не знаете… Экселенс Одион почил уж три луны назад от лихоманки трясучей. И сейчас всем заправляют экселенс Велайд и милария Илисия…

От услышанного я остолбенел прямо посреди дороги. Одион… умер? Как такое могло случиться⁈

Отцепив от своей руки пальчики девицы, я сам прихватил её под локоток и потащил в ближайший безлюдный проулок. Расслабившийся мозг, уже предвкушавший отдых, снова заработал на повышенных оборотах. Так, мне сейчас нужна информация. Срочно. А вот передышка пока откладывается на неопределенный срок…

— Рассказывай! — непререкаемо потребовал я, когда мы с простолюдинкой скрылись от посторонних взглядов.

И та сбивчиво поведала мне о событиях минувших дней. Если коротко, то Одион слег от неизлечимой болезни. Меня тоже все считали погибшим. Велайд возглавил род Адамастро за неимением других наследников. Веду всё-таки отдали замуж. Теперь она стала миларией нор Эсим и жила где-то на северо-западе Клесдена. В связи с этим в гости к Илисии часто наведывались аристократы из того дома. Ну, вроде как родня теперь.

Вдобавок мачеху активно навещали старые боевые товарищи отца Риза, включая и Висанта Палви. Они выражали соболезнования новоиспеченной вдове и предлагали различную символическую помощь.

И тут вроде бы ничто мне не мешало заявиться на порог и потребовать от брата передать полномочия. Воины, служившие Одиону, наверняка поддержат мои притязания. Однако хитрая Илисия предусмотрела и это. Ныне старая гвардия Адамастро находилась в меньшинстве. Кого-то уволили, а кого-то вообще низвели в ранг челяди. А охраной семейного гнездышка занимались бывшие солдаты. Скорее всего, нанятые при содействии Висанта нор Палви. И прислужница поделилась, что слышала кое-какой разговор миларии Илисии. Это было практически сразу после тризны по отцу Ризанта. Вдова тогда изрядно перебрала вина и обмолвилась, будто имеет смутные предчувствия насчет моей кончины. Мол, не будет спокойна её душенька, покуда она мой хладный труп самолично не узрит. А потому жёнушка Одиона собиралась приказать стражам поместья, чтоб надевали кандалы на всякого полукровку, который в воротах покажется.

Было ли воинам в реальности дано такое повеление, девица не знала. Но сочла своим долгом меня предупредить. Надо признать, котелок у моей неожиданной спасительницы варил хорошо. Но у меня остались еще несколько вопросов…

— Напомни, лапуля, как тебя зовут?

— Улька, — зарделась она, скомкав подол простецкого платьица.

— Почему ты мне решила помочь? — в лоб осведомился я.

— Вы… вы добрый, экселенс. Куда добрее вашего брата и матушки. Почти всем хотелось, чтоб именно вы стали новым хозяином. Но нам сказали, что вас убили на войне…

Хех, в такую причину я вполне могу поверить. Самый обычный и приземленный шкурный интерес. Но он же играет мне на руку, значит, надо как-то поощрить служанку.

— Спасибо тебе, Улька, я не забуду того, что ты для меня сделала, — произнес я, отчего собеседница зарделась еще сильнее. — Когда вернусь, я обязательно тебя отблагодарю. Но никому не вздумай говорить, что видела меня. Слышишь? Ни-ко-му!

— Разумеется, экселенс…

— Вот и хорошо. А теперь ступай, пока тебя не хватились.

— Ой, а как же вы? Куда вам в таком… э-э-э… виде расхаживать? — окинула девица взглядом мой истрепанный наряд. — Давайте я вам хоть одёжку какую вынесу справную, да сдобы утренней?

— Не вздумай, не рискуй понапрасну, — твёрдо отказался я. — Еще подозрения лишние посеешь.

— Вам есть куда податься, господин? — заботливо поинтересовалась собеседница.

— Не переживай, не пропаду, — покровительственно хмыкнул я. — Выпутывался из ситуаций и похуже.

Оставив служанку в одиночестве, я скрылся в лабиринте вонючих улочек Клесдена. Сначала мне нужно было хорошенько всё обмозговать. А там уже и решу, что предпринимать дальше.

* * *

Взятое с трупов аристократов серебро действительно мне пригодилось. На него я смог купить поесть и снять себе недорогую ночлежку. Самую обычную кашу с овощами и мясом я жадно вкушал как редчайший деликатес. О, боги, как же я мечтал о нормальной пище! Вроде и не голодал по большей части, а всё едино накинулся на нехитрую стряпню как тощий волк на жирного ягнёнка.

Итак, что мы имеем? В поместье Адамастро мне вход заказан. Нет, я, конечно, мог бы войти и перебить всех. Однако этот вариант я решил отложить на самый крайний случай. Ведь напороться на ветеранов из Корпуса Вечной Звезды, с которыми Одион сидел у одного костра, мне совсем не улыбалось. За всех не скажу, но, по словам прислужницы, экселенс Висант нор Палви в доме почившего товарища практически прописался. Даже ночевать регулярно остается.

Если дойдет до схватки, то, боюсь, разбираться никто не станет, что это за уникум полез на охрану поместья. Молча забросают чарами издалека, а в изуродованном трупе еще и старшего сына Адамастро не опознают. Да и в живом, скорее всего, тоже. Ведь Ризант никогда не являлся гордостью фамилии. А потому Одион фактически скрывал первенца от всех, дабы недостойное поведение отпрыска не пятнало и его самого. А если еще и милария Илисия заявит, что впервые видит меня, то вообще пиши пропало. А с этой змеи станется. Я ведь, как бы помягче выразиться, не чувствовал в себе уверенности, что сумею одолеть полноценного милитария. Мне до сих пор ни одного защитного плетения не довелось изучить. А ежели всё-таки повезет, то убийство аристократов не прибавит очков в глазах общества. Иначе говоря, везде облом.

Нет, тут надо действовать тоньше… Сделать так, чтобы ни мачеха Риза, ни его братишка не отвертелись и сдали власть мне. И у меня уже появилась кое-какая перспективная задумка. Тут же в таверне народ судачил о большом приеме, который объявил наш Благовестивый Патриарх. И сие мероприятие потенциально могло помочь мне решить сразу две проблемы. Во-первых, я получу власть над целым дворянским семейством. А глава — это на порядок выше по статусу, чем какой-то там наследник. А во-вторых, у меня появится шанс завести знакомства среди крупных политических игроков.

Меня же Ваэрис послал за тем, чтобы изменить угнетенное положение людей на континенте? Пора бы делать первые шаги в этом направлении. А то обстановка за последний год очень стремительно ухудшилась. Если раньше темноликие в Клесдене были редкими гостями, то теперь шастают, как дома. Выкупают себе задарма юных рабов, каждому из которых через десять-пятнадцать лет уже можно сунуть в руки копье и отправить воевать против нас же. Пока я по городу бродил, то встретил, наверное, дюжины две алавийцев. И это я еще даже до центральных улиц не добрался. Что творилось там — оставалось только предполагать.

Ну и, кроме того, мне предстояло решить раз и навсегда проблему Риза с Дядюшкой Лисом. Со стороны не скажешь, но я, на самом деле, уже приступил к выполнению этой операции. Пока проходила лишь её пассивная фаза. Которая заключалась в том, чтобы я просто сидел и светил лицом на все стороны. Ставлю свою калимбу, что не пройдет и пары дней, как обитатели криминального дна срисуют меня и придут на разговор. Ну а там я уж постараюсь быть максимально убедительным, чтобы меня доставили прямиком к их боссу.

— Ну здоро́во, паря! — словно в ответ на мои мысли, ко мне подсел жуликоватого вида типчик. Тощий, с гнилыми зубами и кривым шрамом через всю физиономию.

Опа! Какой я им срок давал? Несколько суток? Фиг там! За считанные часы управились. Вот уж у кого действительно глаза и уши за каждым углом…

— Здоровей видал, — нагло ухмыльнулся я, беспардонно разглядывая собеседника.

— Ц-ц-ц, некрасиво говоришь, паря. Я, может, жизнь тебе спасти хочу, а ты меня вот так приветствуешь… — театрально покачал плешивой головой незнакомец.

— Если есть что сказать, то говори. А нет, тогда свободен.

— А ты, я погляжу, с норовом, да? — продемонстрировал свою коричневую улыбку мужчина. — Не тебя ли, часом, со всеми собаками ищут?

— Кто ищет? — с хитрецой глянул я на него.

— Да есть тут важные люди… не чета нам, маленьким человечкам.

— Ну, допустим. Что предложить-то мне хотел? — пошел я в наступление.

— Дык это… узнать сначала, не обознался ли. Тот франт, которого разыскивают, должо́н посолидней быть. А ты на рожу вродь и похож, да какой-то… кхм… потрёпанный что ли?

— Угу-угу… ты продолжай, я слушаю, — подбодрил я незнакомца.

Тот, натолкнувшись на мое показное безразличие, явно растерялся. По его беглому взгляду, брошенному куда-то вправо, я понял, что он тут не один, а с подельником. Или подельниками.

— Слушай, желтоглазый, ты мне башку не морочь, — непонятно на что разозлился визитер. — Значит так, даю выбор: либо ты мне сейчас платишь десять золотых, и я никого не видел. Ну либо я тебя сдаю серьезным парням. Твоё решение?

— О, ну наконец-то начался деловой разговор! — наиграно потер я ладони. — Ну тогда пошли?

— Э? Куда? — растерялся гнилозубый.

— Ну как куда? К этим твоим «серьезным парням». Сам же предложил.

— А чаво так сразу? А мож деньгами? — потешно огорчился жулик.

— Ты на меня посмотри. Неужели я похож на того, у кого в мошне десяток солнечников звенит? — открыто хохотнул я.

— Ну… я согласен, если ты по частям будешь платить… — неуверенно промямлил собеседник.

— Ну нет, дружище, у меня столько денег ни завтра, ни через седмицу не появится. Поэтому веди.

Подозрительный тип совсем уж заметался, не зная, что делать. Ну я и решил ему немного помочь. Видимо, он действительно не был уверен, что встретил в захудалом клоповнике того, кого нужно.

— Те парни ведь ищут Ризанта нор Адамастро, верно? — заговорщически понизил я голос и подмигнул плешивому. — Так вот, это в самом деле я.

— Э? Ты серьезно? — отвалилась челюсть у проныры.

— Ага.

— Странный ты какой-то… Обмануть меня хочешь? — подозрительно сощурился незнакомец.

— А в чем моя выгода? — подкинул я резонный вопрос.

Гнилозубый ненадолго призадумался, а потом хлопнул по грубой столешнице:

— Вставай! Пошли!

— Ну вот, сразу бы так…

За нами из таверны вышло еще трое доходяг точно такой же печальной наружности, как и мой собеседник. Они было подступились ко мне, намереваясь взять под локти, будто конвоиры. Но трусливо отшатнулись, натолкнувшись на мой суровый предостерегающий взгляд.

— Тот, кто меня коснется, умрёт моментально. Это ясно?

Четверка проныр озадачено переглянулась. Но никто из них не увидел в глазах остальных дружков уверенности. Поэтому в дальнейшем они не рискнули ко мне соваться ближе, чем на метр.

Жители городского дна принялись водить меня по лабиринтам трущоб, в которые Ризант даже будучи мертвецки пьяным никогда не забредал. А остановились мы в каком-то кривом переулке минут тридцать спустя.

— Постерегите пока этого… — тихо буркнул гнилозубый своим товарищам и скрылся за углом.

Его подельники опасливо косились на меня, ожидая подвоха. Но я бездействовал. Если б хотел, то уже давно бы их всех тут порешил. Но они-то об этом не ведали. Вскоре вернулся их плешивый друг, и только тогда оборванцы облегченно выдохнули.

— Вот этот! — ткнул в меня пальцем недавний переговорщик. — Сказал, что он Ризант нор Адамастро!

В переулок вплыл закутанный в черный плащ низкорослый человечек, который при моем виде тотчас же обмер. Просторные одежды таинственного незнакомца колыхнулись. Руки откинули капюшон, и в следующий миг предо мной предстал… Ба! Это же тот самый хмырь, который пугал меня Дядюшкой Лисом! Ну теперь-то я точно на верном пути…

— Я не верю своим глазам, малыш Риз! — гадко улыбнулся он щербатым ртом. — Долго же ты от нас бегал!

— Отлучался по делам, — равнодушно отмахнулся я. — Но теперь я готов возобновить сотрудничество.

— Э, нет, дерзкий сосунок, дважды в одну реку войти не получится, — преувеличено скорбно покачал головой сухопарый жулик. — У тебя остался только один путь…

— Слушай, кончай уже эти свои дешевые запугивания, ты же видишь, что они на меня не действуют, — поморщился я так, словно услышал самую нелепейшую чушь, которую только можно выдумать. — Считаешь, я всерьез поверю, будто Дядюшка Лис настолько глуп, что прирежет курицу, несущую ему золотые яйца? Да, накладки случаются, и я готов за них рассчитаться с лихвой. В убытке не окажется никто. Всё что мне нужно, чтобы исправить ситуацию, это встреча с твоим боссом.

Бандит нахмурился, не понимая, почему я не спешу трепетать перед его грозным ликом. Кажется, что сегодня, уже имея представление о предмете конфликта, я выступил куда более красноречиво и смог его убедить. А потому он, как каких-то собак, свистом подозвал двух своих преданных громил. Вроде тех же самых, что пытались меня прижучить в торговом квартале в нашу прошлую встречу.

— Сопроводите малыша Риза для разговора, — бросил он своим холуям и развернулся на пятках, показывая, что беседа окончена.

— Э-э-э… погодите! А награда? — подал голос один из жуликов, приведших меня сюда.

Человек Лиса замер, через плечо окинул взглядом четверку оборванцев, а затем распорядился:

— Мальчики, выдайте этим недотёпам то, что они заслужили.

Бугаи на радостях даже о моем существовании позабыли. Оба двинулись на струхнувших проныр, разминая на ходу плечи. А потому никто не препятствовал мне, когда я неспешно отправился следом за низкорослым жуликом, добровольно присоединившись к его компании. За нашими спинами послышались звуки увесистых ударов и болезненные вскрики. Но ни он, ни я, в их сторону не повели и бровью.

— Ты стал смелее, Адамастро. Раньше за тобой такого не водилось, — с оттенком уважения отметил бандит, когда я поравнялся с ним.

— Война меняет людей, — расплывчато поведал я.

Закутанный в плащ спутник задумчиво покосился на меня, но больше ничего не сказал. Однако я уже видел, что первый контакт налажен. У многих представителей криминального мира развивается сверхъестественное чутьё на опасность. И конкретно этот субчик уже усвоил, что из категории легкой добычи перешел в лигу повыше. Однако он передо мной не испытывал страха. Но это только пока. Очень скоро я планировал сию досадную оплошность исправить…

Глава 14

Ожидание аудиенции у Дядюшки Лиса затянулось надолго. Сначала щербатый бандит со своими подчиненными держали меня в каком-то помещении неясного назначения без окон, куда постоянно заглядывали разного рода подозрительные личности. Одни что-то передавали низкорослому хмырю, другие ограничивались просто устными посланиями. А тот что-то скрупулёзно записывал и фиксировал в больших амбарных книгах. Вот она — черная бухгалтерия криминала. Я получил подтверждение тому, что этот тощий хрен отнюдь не рядовой пройдоха. Кому попало ведение такого ответственного дела не доверят.

Со мной особо никто не разговаривал, да и вообще не тревожил. Сам я и подавно не лез с расспросами. А потому время до ночи удалось скоротать относительно спокойно. Когда же за порогом окончательно стемнело, низкорослый тип устало потянулся, огладив свою жидкую бородку.

— Пора, — коротко объявил он, и парочка его охранников, отирающихся неподалёку, без понуканий отправились за ним.

Я, соответственно, тоже поднялся со скрипучего трехногого табурета и двинул следом. Бандиты особо плутать не стали, а повели меня прямой наводкой на увеселительную улицу. Туда, где жизнь била ключом до самого утра. Где бесчисленные кабаки и бордели соревновались друг с другом в изощренном умении привлечь публику. Где настоящий Ризант нор Адаматро провёл позорно много дней своей жизни.

Здесь низкорослого субчика узнавал всякий. Ему приветливо кивали, а меня провожали хищными взглядами. Вовсе не удивлюсь, если я тут знаком каждому из них. Ведь судя по тому, как быстро на меня вышли, моими поисками занималась буквально половина Клесдена.

В конечном итоге наш путь завершился у хорошо знакомого мне по воспоминаниям Риза игрального дома «Счастливый шанс». Вот только внутрь мы вошли не с парадного входа, украшенного разноцветными фонариками, а обогнули здание и постучались в глухую деревянную дверь.

— Чего⁈ — неприветливо раздалось изнутри.

— Это Эрмин, я к боссу, впусти меня, — объявил мой сопровождающий.

Ну наконец-то! Хоть имя его узнал.

Противно лязгнул несмазанный засов, и темный проулок озарила полоска робкого света. Мы с бандитом вошли, а вот его шестерки остались на улице. Видимо, им даже в прихожей было не по чину появляться. Здесь нас окружили плечистые ребята, выглядящие уже не как головорезы, а как бывалые воины. Первым делом они обыскали меня и отобрали затрофеенный у Насшафы ножик. И только убедившись, что я больше не прячу никаких опасных предметов, пропустили дальше.

Теперь мы попали в помещение, которое я охарактеризовал бы как приёмную. Здесь стояла баснословно дорогая мебель, обитая парчой и бархатом. Огромный диван, украшенный какими-то перламутровыми бусинами, картины, статуи и огро-о-омная люстра, в которой коптило, пожалуй, полсотни свечей разом.

Тут же обнаружились еще пятеро человек. Вооруженных, настороженных, злых. При нашем с Эрмином появлении, они предостерегающе положили ладони на эфесы узких рапир, словно говоря: «Хоть один неверный шаг, и ты труп!» Причем, мне показалось, что это предупреждение распространялось на нас обоих в равной степени.

— Что ты тут забыл, Эрмин? — осведомился один из сидящих мужчин.

Признаться, я немного струхнул, когда глянул на него. Вот вроде и хлыщ холёный, а всё равно мурашки от этого типа. Возможно, такой реакции в немалой степени способствовали два магистерских перстня, надетых на правую и левую руки незнакомца. Еще не доводилось мне видеть, чтоб кольца носили порознь. Хотя я вообще не ожидал, что в темных клесденских делишках окажутся замешаны операрии… Да еще второй ступени с самого порога!

— Я привел Ризанта нор Адамастро, — глухо ответил мой сопровождающий.

— И зачем? Тебе разве это приказывали? — еще больше похолодел тон озарённого.

— Он сказал, что отработает за все доставленные боссу хлопоты.

— Ты же знаешь, что Дядюшка Лис не дает вторых шансов, — не изменился в лице высокомерный собеседник.

— Ну, значит, сам тогда и кончай этого желтоглазого! — раздраженно каркнул бандит. — Я на себя ответственность за это решение не возьму! Не хочу перед боссом потом отвечать…

— Дыши ровнее, Эрмин, или ты забыл, с кем разговариваешь?

Голос собеседника практически не изменился. Он и так был ледяным, будто вода в подземных источниках кьерров. Но мой спутник всё равно осёкся и втянул голову в плечи.

Честно, тут и я немного запереживал. Всё как-то резко пошло не по намеченному плану. Диалог из конструктивного русла свернул к обсуждению моей участи. Следует ли меня прирезать сразу или немного помучить, дабы я понял, как подставил Дядюшку Лиса? И если так дальше продолжится, то мне придется готовиться к…

Недодуманная мысль так и замерла в голове, когда на глаза мне попалась статуэтка Ваэриса. Ну да, как же в таком месте без него обойтись? Вновь бог обмана и торговли выглядел удивительно похожим на себя настоящего. Прям копия. И тут, клянусь, я увидел, что фигурка подмигнула! Это был первый раз, когда покровитель плутовства явил мне знак. Надеюсь, он мне так давал понять, что я двигаюсь в верном направлении…

Вдох. Выдох. Волнение ушло. Осталась только железобетонная уверенность в своих действиях. Значит, пру как танк. Напролом.

— Послушай, экселенс, ты не много на себя берешь? — беспардонно вмешался я в диалог, оттолкнув Эрмина плечом. — Ты кто? Слуга? Охранник? Секретарь? Да даже если ты правая рука Лиса, то не тебе решать такие вопросы. Это понятно? Я — поставщик эксклюзивного товара, который больше нигде не найдешь. Ни в столице, ни даже в капитулате темноликих. Ты же озарённый и наверняка баловался Ясностью, которую я сдавал твоему боссу. Ну так ответь себе на один вопрос, только будь честен. Пробовал что-нибудь хотя бы отдаленно похожее в своей жизни?

Высокомерный помощник Лиса окинул меня столь уничижительным взглядом, будто с ним дерьмо из уличного сортира заговорило. Ну и, конечно же, он с ходу попытался обломать весь мой норов. Его кольцо с камнем окуталось сиянием, рождая сначала энергетическую проекцию, которую я на всякий случай запомнил, а потом уже явилось и само воплощение заклинания. Над перстнем возникли парящие то ли кристаллы, то ли ледышки, заостренные на манер крохотных копейных наконечников.

— Еще раз откроешь свой рот, и умрешь прямо здесь, — грубо пообещал мне магистр.

— Уже открыл. Давай! — я показательно встал, расставив руки. — Ты думаешь, я не понимаю, что нужен Лису, как никто другой? Что никакой алхимик и травник не сумеет довести зелье до такой концентрации, какую поставляю я? Кончайте этот балаган, экселенсы. Мне стыдно смотреть на вашу неумелую самодеятельность. Если у вас такая тяга к лицедейству, то вам лучше оттачивать навыки на базарной площади.

В роскошной приемной повисла оглушительная тишина. Стало даже слышно, как веселятся люди в общем зале. Приведший меня Эрмин побледнел, сделавшись похожим на вчерашний труп. А угрожавший мне озарённый яростно выкатил глаза, будто ему что-то прищемили.

Я же стоял с виду совершенно расслабленно. Но на самом деле готов был в любой миг рвануть за спинку великолепного дивана. А в сжатом кулаке уже крутился конструкт «Снаряда», который осталось только напитать энергией. Только дайте мне повод, и отсюда уже никто не выйдет живым.

— Пф! Спесивый ублюдок… — бессильно буркнул себе под нос помощник Лиса и отвернулся.

Он направился к вычурной деревянной лестнице, от вида которой Гесперию хватил бы удар. А по пути, словно брызги с влажной руки, стряхнул сформированные ледяные кристаллики аккурат в стоящую у стены серебряную плевательницу. Я собирался двинуться следом, восприняв его маневр как приглашение. Но тут меня остановила ладонь Эрмина, упершаяся мне в грудь. Румянец всё еще не вернулся на его впалые щеки. Видимо, низкорослый поэтому ничего не сказал, а только медленно помотал головой, призывая не ходить за магистром.

Лишь когда озарённый поднялся на второй этаж и скрылся там, мой спутник судорожно выдохнул:

— Ты совсем больной, Адамастро? Никто не смеет так разговаривать с Горвитом!

— Как видишь, кое-кто всё же смеет, — показательно громко хмыкнул я, чтоб меня слышали и другие стражи, оставшиеся в приемной.

— Идиот! — зашипел худосочный коротышка. — Он лучший бретёр Клесдена, который одинаково совершенно владеет и клинком, и магией! Тебя от гибели отделяли мгновения!

— Спасибо, Эрмин, мне приятна твоя забота, — панибратски похлопал я собеседника по плечу. — Чувствую, что мы с тобой сработаемся.

— Тьфу ты! Катись к дьяволу, болван…

Бандит отошел от меня и притулился в уголке, ожидая, видимо, награды от босса за проделанную работу. Но не успел я заскучать, как сверху показался тот самый Горвит и поманил меня пальцем. Пришлось подниматься на второй полуэтаж, а по пути на всякий случай оценить диспозицию внизу. Так-так, что здесь у нас? Четверо головорезов и Эрмин. Плюс трое воинов, дежурящих у черного входа. Запомнили…

Помощник Лиса подвел меня к покрытой мелкой резьбой двери и грубо втолкнул внутрь. Я, не ожидавший такой подлости, влетел носом вперед и грохнулся прямо на пол. Благо, тут оказался расстелен толстый ковер алавийской работы. Поэтому я всё равно что на спортивный мат грохнулся.

— Здравствуй, сынок. Ты так настойчиво добивался встречи со мной, что я решил дать тебе шанс, — прозвучал над моей головой густой мужской бас. — Итак, я слушаю.

— Кха-кха, доброго вечера, экселенс! — невозмутимо провозгласил я, поднявшись на ноги и отвесив фиглярский поклон.

Во время этого движения я украдкой стрельнул взглядом по сторонам, осматривая помещение. Ну что я могу сказать… Кабинет был обставлен по-королевски помпезно. Даже дороже, чем приемная внизу. Стены обиты благородной бордовой тканью с серебристым тиснением и панелями из лунного дуба. Потолок сплошь покрывала замысловатая лепнина, которая симметричными узорами сходилась над фигурной кованой люстрой. Монументальные шкафы, заставленные книгами и трубками свитков. И позолота. Много-много позолоты. Благородная желтизна красовалась, пожалуй, на каждом металлическом элементе интерьера.

А хозяйничал здесь, надо полагать, Дядюшка Лис собственной персоной. На это красноречиво намекала драгоценная маска, созданная каким-то искусным ювелиром в форме лисьей морды. Он был очень крупным мужчиной, у которого на толстых пальцах сидело сразу три магистерских перстня. И в моих глазах это одномоментно делало его противником даже более опасным, нежели Горвит.

— Пожалуйста, продолжай. Мое время стоит неимоверно дорого, — вежливо поторопил меня криминальный авторитет.

— Конечно, экселенс, как пожелаете, — покладисто кивнул я. — Значит, вас интересует Ясность, не так ли?

— Допустим, — величественно склонил голову мужчина.

— Хорошо, тогда я готов обсудить вопросы нашего дальнейшего сотрудни… — начал было я, но Дядюшка Лис степенно взмахнул рукой, приказывая мне замолчать.

— Подожди, сынок. Прежде, чем откроешь рот, я хочу тебя предостеречь. Есть две категории людей, которые приводят меня в ярость. Первая — это глупцы. А вторая — наглецы. Я искренне надеюсь, что ты не из таких. Ведь если ты сейчас начнешь торговаться, то это только усугубит твоё и без того незавидное положение.

— Что ж, господин, вы достаточно откровенны, — хмыкнул я, ничуть не устрашившись неприкрытой угрозы. — Но почему же вам так претит торг? Я полагал, что вы, как преданный последователь Ваэриса, должны его ценить…

— Запомни, мальчик, во-первых, я не должен никому, даже богам, — припечатал хозяин кабинета. — Во-вторых, зачем мне торговаться за то, что и так уже моё? Ты выдашь рецепт чистой Ясности, иначе и быть не может. Выбор у тебя лишь в том, как это произойдет. По-доброму, или я его выбью вместе с твоими зубами.

— А заполучив желаемое, избавитесь от меня, не так ли? — полуутвердительно подытожил я.

— Это будет зависеть от тебя, — сверкнул глазами в разрезах маски собеседник.

Ох, кому же ты лапшу вешаешь? У меня на блеф чутье получше, чем у собаки на свежее мясо. Даже невзирая на то, что я не мог видеть мимики Дядюшки Лиса, мне стало ясно — он беззастенчиво врёт. Этот тип уже заочно меня приговорил. И весь дальнейший диалог совершенно не имеет смысла. Ну ладно, значит, переходим к плану «Б».

— Хорошо, — неожиданно хлопнул я в ладоши, — тогда такое предложение! Ты прямо сейчас бежишь из города и никогда не возвращаешься. А взамен я сохраняю твою толстую шкуру целой. Ну как? Заманчиво?

Мужчина в маске мою дерзость воспринял на удивление спокойно. Он раздосадовано вздохнул, будто стал свидетелем того, как несмышленый трехлетний малыш снял штанишки при множестве родовитых гостей. А затем Лис обратился к безмолвно замершему у дверей помощнику:

— Горвит, будь добр, поработай над мальчиком в подвале. К утру я хочу знать всё, что мне нужно.

— Слушаюсь, мой гран! — охотно откликнулся бретёр.

Что-что-что⁈ Гран⁈ Мне не почудилось? Надеюсь, это он его просто из большого уважения так назвал, а не потому, что Дядюшка Лис представитель высшей аристократии. Ибо маховик уже запущен, и его не остановить…

Когда ладонь Горвита твёрдо легла на моё плечо и дернула назад, я начал действовать. Пять полупрозрачных магических проекций, вращающихся, на моих пальцах моментально налились энергией. Раньше, чем представители преступного мира успели среагировать, «Пули» прошили охранника и его босса. На бретёра я не пожалел сразу трех заклинаний. А тучного главаря оприходовал двумя. Даже ослабленные чары сумели играючи пройти сквозь человеческие тела, после чего с громкими хлопками разорвались, столкнувшись со стенами.

Лису я очень удачно попал в шею. Недаром на птичках упражнялся. Из аккуратной раны ярко-алая кровь хлынула тугой струей, будто из пробитого бочонка с вином. Она нещадно заливала дорогой наряд бандита и прекрасный стол. Мужчина захрипел и ухватился за горло, тщетно пытаясь заткнуть рану. Но сделал этим лишь хуже. В его глотке быстро скопилась кровь, которой он и подавился при следующем вдохе. Последовавший за этим приступ жестокого кашля окончательно добил Дядюшку Лиса. Забрызгивая всё вокруг красным, будто раненный кит, он грузно сполз на пол, где и затих.

Что же до Горвита, то он, получив в тело три магических снаряда, скрючился, как от удара под дых, схватился за брюхо и упал на колени. Левой рукой он будто невзначай оперся на роскошный алавийский ковер, но я заметил, как камушек в его перстне наливается светом. Вот же сучёныш! Даже в таком состоянии он не сдается! Очень опасный типчик… его ни в коем случае нельзя оставлять в живых…

Моя нога в потрепанном кавалерийском сапоге с хрустом опустилась на слабо шевелящиеся пальцы магистра, прерывая плетение заклинания. Раненый охранник сдавленно рыкнул, но на что-то большее у него уже не оставалось сил. Боль мешала ему сосредоточиться, а обильное кровотечение стремительно приближало момент, когда его разум погрузится во тьму.

На всякий случай, я сформировал еще одну проекцию, и сделал контрольный выстрел. На сей раз «Пуля» почему-то не выдержала встречи с черепной коробкой поверженного противника, и взорвалась внутри головы. «Хлоп!» И я уже отплёвываюсь от белесо-кровавых ошметков, облепивших меня с макушки и до самых пяток.

— Да чтоб тебя! Как я отмыться от этого должен⁈ — ругнулся я в полголоса.

В ту же самую секунду, проявили себя и оставшиеся внизу стражи. Я разобрал их взволнованные голоса так чётко, словно они находились в этой комнате.

— Вы слышали⁈

— Эй, что это было?

— Все наверх, быстро!

Толстые подошвы загрохотали по деревянной лестнице, заставляя содрогаться весь второй этаж в этом уютном бандитском гнёздышке. А я невозмутимо встал, чуть левее от двери, чтобы меня нельзя было вот так сразу заметить. Ладони мои засияли, порождая дюжину новых колдовских проекций. Миг, и вот смертоносные заклинания уже крутятся в моих руках, готовые принести погибель любому, кто сунется в кабинет покойного главаря…

Эх, как-то даже жалко будет убивать этих бойцов. Они показались надежными и умелыми воинами. Мне бы такие пригодились. Жаль, что именно из-за этих качеств с ними невозможно договориться….

Глава 15

Эрмин сидел внизу и ждал, когда босс всё порешает с нахальным желтоглазым аристократишкой. Интересно, на этот раз он дождется от главаря хоть какой-то благодарности? Или тот вновь сделает вид, что ничего выдающегося не произошло? Тьфу! Лису стоило бы побольше уделять внимания людям, которые на него работают. А то этих мордоворотов он бережет, как сыновей родных, а как пашут остальные, даже не замечает.

Низкорослый завистливо покосился на четверку воинов, которые сидели, вольготно развалившись на бархатных креслах, и о чем-то тихо беседовали. Ну кто еще из многочисленной братии Дядюшки удостоен привилегии целыми днями торчать посередь богатых покоев и точить лясы? Только эти…

Но ведь они простые телохранители! Даже не милитарии, как тот же Горвит. За что им такие почести? Если посудить, то Эрмин делает куда больше полезной работы! Он и денежной складчиной заведует, и долги выбивает с несговорчивых или «забывчивых» клиентов, и подлые поползновения конкурентов отражает. Но босс воспринимает это как должное. Зато за любые просчеты дерёт три шкуры. Вспоминать не хочется, какой разнос устроил Лис, когда чёртов Адамастро слинял из Клесдена. Ух! Тогда думалось, что главарь прикажет Горвиту его испепелить. Но нет, боги миловали, обошлось…

Внезапный шум, донесшийся сверху, вырвал бандита из размышлений. Он недоумённо поднял голову и уставился на лестницу. Что это там грохнуло? Неужели полукровка выкинул какую-то глупость, и Лис со своим цепным псом его прихлопнули? О, Ваэрис, этого только не хватало! Теперь ещё за это выволочку получать…

— Вы слышали? — насторожился один из телохранителей главаря.

— Эй, что это было? — тотчас же ворвался в помещение боец, дежуривший у черного входа.

Мужчины переглянулись и пожали плечами. И тут громыхнуло снова. По звуку походило на то, будто кто-то роняет толстый фолиант плашмя на пол.

— Все наверх, быстро! — немного запоздало принял решение ближайший к лестнице воин.

Телохранители синхронно выхватили клинки и гурьбой рванули на второй этаж, перепрыгивая сразу по три-четыре ступеньки. О скромно примостившимся в уголке Эрмине никто даже и не вспомнил. Он так и просидел, не решаясь покидать облюбованное место.

Стражи Лиса ворвались в кабинет босса, едва не снося дверь с петель. Послышалась грязная ругань и сдавленные проклятия. А потом опять загрохотало. Бах-бах-бах-бах! И аккомпанементом этому непонятному треску грянули истошные вопли:

— А-а-а-а! Держи его!

— Руби, Уфи, руби! Ах! Дьявол!

— Рука-а-а! А-а-а!

— У-у-у-о-о-о…

— Что за… хр-р-р…

— Тва-а-арь! Н-на! Ох…

Переполох закончился так же резко, как и начался. Повисла тишина, в которой Эрмин слышал только стук собственного сердца. Мужчина за всю свою жизнь не мог припомнить, чтобы когда-либо становился свидетелем такого зловещего безмолвия… Да что там у них творится⁈ Может, следует убраться отсюда, пока не поздно?

— Эрмин, ты всё еще там? — позвал кто-то сверху. — Если да, то будь добр, зайди.

Щуплый бандит неуверенно встал и сделал первый шаг по направлению к лестнице. Ноги слушались плохо, колени подгибались. Но он всё равно упрямо поднимался по ступеням. У самых дверей мужчина немного помедлил, сделав несколько глубоких вдохов. Он еще не знал, что увидит в кабинете босса, но уже догадывался, что это зрелище вряд ли будет приятным. Тем не менее, реальность оказалась куда хуже самых смелых предположений Эрмина…

Низкорослый преступник вошел внутрь, ошалело осматривая залитые красным пол и стены. Некогда прекрасное гнездышко Лиса нынче выглядело хуже скотобойни. Повсюду валялись искалеченные трупы, воняло выпавшими внутренностями и дерьмом. Великолепный пышный ковер, привезенный из самого Блейвенде, пропитался буро-багряной влагой как губка. А в самом эпицентре этого безумия стоял Адамастро… Заляпанный с ног до головы кровью, будто искупался в ней.

Он поднял на вошедшего Эрмина взгляд своих нечеловеческих желтых глаз. Пронзительный и внимательный. Ух-х… почему этот полукровка смотрит на него, будто голодный волк⁈ Что приключилось с трусливым тюфяком Ризантом? Когда он успел стать таким устрашающим⁈

Немного запоздало бандит заметил, что молодой аристократ крутит в руках изысканную маску. Ту самую, которую носил их главарь. А это значило… о, Многоокий создатель! Не может такого быть!

Эрмин не слыл дураком, а потому быстро понял, что здесь произошло. Адамастро каким-то образом убил всех. Включая босса и даже умельца Горвита. Вон, из-под груды тел выглядывает его кисть с примечательным сапфировым колечком…

— Ну что, обсудим дальнейшую судьбу этого кабака? — оторвал преступника от созерцания голос Ризанта.

— А? Что? — глупо переспросил мужчина.

— Что слышал! Я собираюсь тут слегка подзаработать. Золота для моих задумок требуется неприлично много. А «Счастливый шанс» Дядюшки Лиса весьма неплохая площадка для старта. Ты в деле?

— Я… э-э-э… мне… — промямлил Эрмин, не в силах подобрать слов.

— Ох, да чтоб тебя Ваэрис в кости обыграл! Что ты там сопли, жуешь? — негодующе всплеснул руками Риз. — Расслабься! Ты чего такой напряженный, будто чёрта лысого увидел? Ладно, давай начнем с вопросов попроще. Мне идет эта штуковина, а?

Дворянин шутливо прислонил к своему перепачканному кровью лицу бесценную маску лисицы и вперил в растерянного собеседника взор янтарных глаз, отчего подчиненному покойного Дядюшки стало еще больше не по себе.

— Э-э-э-э… — только и смог выдавить из себя Эрмин.

— Тьфу ты… — разочарованно сплюнул высокородный. — Я-то думал, ты парень башковитый, а на деле…

Вроде бы тон аристократа звучал так же несерьёзно, но у мужчины всё едино по спине пробежала волна мурашек. Он вдруг понял, что полукровка способен его прихлопнуть так же легко, как жирного таракана на столе. Если, конечно, низкорослый не докажет ему свою полезность…

— Что от меня требуется? — сипло выдохнул бандит.

— Ну наконец-то, очухался, — усмехнулся Адамастро. — Для начала, исполнять то, что я говорю. Ну и помочь протащить дела Лиса с минимальными финансовыми потерями еще некоторое время. Ты согласен?

— Я… да. Всё сделаю…

Эрмин внутренне похолодел и сжался, когда Ризант неожиданно посерьезнел и скинул с себя шутовскую личину.

— Ты же не задумал меня обмануть, приятель? — вкрадчиво поинтересовался он.

Низкорослый отчаянно замотал головой, истово желая, чтобы собеседник ему поверил. Но его, кажется, не так-то просто было убедить.

— Почему-то я не вижу в тебе искренности, Эрмин, — прищурил один глаз дворянин. — Но это не беда, ведь я знаю, как мне добиться от тебя преданности.

Прежде чем мужчина успел отреагировать, молодой аристократ с небывалым проворством рванул вперед. Бывший подчиненный Лиса зажмурился, ожидая удара и вспышки боли, но ощутил лишь, как полукровка хлопнул его по плечу. Странно… почему-то там сразу же разлилось ледяное онемение. Эрмин усиленно потер место чужого прикосновения, но стало только хуже. Холод словно бы проникал в плоть и двигался дальше, захватывая всё тело…

— Ы-ы-ы-х-а-а… — грудь бандита сдавило невидимым обручем, и он захрипел, падая на трупы стражей. Мужчина судорожно ударил себя кулаком, надеясь запустить споткнувшееся сердце, но успеха не добился. Его орган будто обхватила невидимая пятерня, мешая ему расслабиться и работать.

Поговаривают, на пороге смерти людям открывается нечто такое, что скрыто от глаз живых. Вот, кажется, и Эрмин заглянул за покров реальности. Вместо молодого дворянина он узрел силуэт из концентрированной черноты, поглощающей любой намёк на свет. И боги свидетели, даже вид густо заляпанного кровью Ризанта не испугал мужчину, как это…

Тьма подступала, топя сознание точно так же, как сам Эрмин сотни раз топил должников в бочке с водой. И когда бывший приспешник Лиса уже готовился отдать душу Многоокому создателю, всё вдруг прекратилось. Мрак поспешно отступил, по мышцам разлилось блаженное тепло, сердце вновь усиленно застучало в рёбра, нагоняя упущенное. Но где-то в области плеча всё еще сидела крохотная ледяная иголочка, неприятно покалывая плоть.

— Надеюсь, Эрмин, я достаточно красочно показал, что с тобой произойдет, если ты вдруг решишь меня обмануть, — прозвучал над головой голос Адамастро. — Этот холод теперь с тобой всегда. И чтобы он тебя не убил, ты будешь приходить ко мне каждый день в это же самое время. Только я смогу продлить твою отсрочку. Если опоздаешь — умрешь. Если кинешь меня — умрешь. Бросишься искать средство от этого проклятья — умрешь. Мы поняли друг друга?

— Д-да… — тихо выдавил бандит.

— Вот и прекрасно. Тогда слушай список задач на ближайшую ночь. Во-первых, организуй здесь порядок. Во-вторых, введи меня в курс дела по всем направлениям бизнеса Дядюшки, о которых тебе известно. В-третьих, доставь ко мне управляющих игорными домами и борделями… Нет, лучше вообще всех ключевых сотрудников. Так надежней.

— Я сделаю…

Эрмин неуклюже встал и поклонился в пояс. А в голове у него стучала только одна мысль: «Во что, демоны его задери, он вляпался⁈ Кто такой этот Ризант нор Адамастро на самом деле⁈»

* * *

Мой наглейший рейдерский захват чужого бизнеса прошел, м-м-м… как бы сказать? Ну пусть будет сносно. В этом мне очень помог модифицированный «Холодок», из которого я сделал, фактически, бомбу отсроченного действия. Подсадив чары всем хоть сколь-нибудь значимым работникам, я на первое время заставил их подчиняться. Правда, не думаю, что такая негативная мотивация надолго их удержит от необдуманных решений. Я не питал особых иллюзий и предполагал, что рано или поздно кто-нибудь найдет способ избавиться от моего удушающего поводка. И тогда обязательно попытается меня скинуть с самовольно занятого пьедестала.

Тем не менее, я честно всех предупредил, что мельчайшее магическое вмешательство убьет носителя «Холодка» мгновенно. И это было истинной правдой, поскольку любая неосторожная эманация начисто сносила все искусственные преграды, установленные мной для замедления действия заклятья. Забавно, что изначально я воспринимал это свойство чем-то вроде дефекта в плетении и старался устранить. Но потом быстро понял, как превратить его в особенность, препятствующую снятию моего проклятия. Всё же защитой от местных целителей озаботиться было б нелишним.

Итак, что я обрёл, убив Дядюшку Лиса? Самое главное — устранил висящую над головой Ризанта угрозу. Доступ к огромным деньгам, который я получил, стал тоже неплохим бонусом. Я теперь мог не только стильно приодеться, но еще и сделать анонимный крупный заказ одному из лучших ювелиров Клесдена. Калимба это, конечно, хорошо. Но мне для магических изысканий нужен более серьезный стационарный инструмент. Поэтому я решил озадачиться сборкой металлофона с максимально широким диапазоном. Октав на пять-шесть, хотя бы.

По уму, мне бы найти наставника-магистра, чтобы заняться освоением чар полноценно. Но времени на занятия катастрофически не хватало. Видимо, придется всё-таки потерпеть до той поры, пока я не заполучу место главы семьи и не перееду в родовой особняк. А случится сие не ранее, чем я попаду на аудиенцию к Патриарху. Но я хотя бы могу теперь соответствующе подготовиться к ней. Однако на этом позитивные моменты заканчивались.

Почему? Да потому что минусов в моем новом положении было ничуть не меньше, чем плюсов. А может и больше. Начнем с того, что Дядюшка Лис взаправду оказался высокородным. И не просто каким-то «нором», а полноценным «граном». Веллантом гран Иземдор, если быть точным. Вторым сыном действующего главы. По крайней мере, исчезновение именно этого человека совпало с устранением акулы криминальной изнанки города. Поэтому сейчас бурлила не только теневая сторона Клесдена, но и «солнечная». А ведь еще и тройное убийство молодых аристократов всколыхнуло общественность. Меня, конечно, никто не подозревал, но всё же. Спокойствия народным настроениям такое обстоятельство не прибавляло.

Чем это было для меня плохо? В основном тем, что я узнал весьма скользкий секретик древнейшего и влиятельного семейства. Запустил руки по локоть в их грязное белье. И чем глубже я окунался в дела покойного Иземдора, тем больше находил свидетельств участия всего дворянского рода в незаконных махинациях всех мастей. Такая осведомленность уже сама по себе опасна. И если я не сумею себя обезопасить, мне она вылезет боком. Пусть из сподвижников Лиса только один Эрмин знает о том, чье лицо теперь скрывается за вычурной маской их бывшего босса. Но ведь и за эту ниточку кто-нибудь вскоре догадается дернуть.

Вот и крутился я, как белка в колесе, принимая активное участие во всех управленческих процессах чужой криминальной империи. Там, где шестеренки стопорились, я применял запугивание, подкуп и шантаж. И, конечно же, мои напористые действия не могли не остаться незамеченными. И по городу обо мне поползли слухи один другого страшнее. На данном этапе они играли мне на руку, вынуждая остальных участников нелегального рынка осторожничать. Но надолго ли?

Ох-хо-хо! Только сейчас понял, какого же геморроя я себе нажил! Нет, как бы мне не хотелось выжать дельце Дядюшки Лиса досуха, но вряд ли я переварю такой жирный кусок. Допускаю, что месяц-два всё еще проработает по инерции. Но потом я уеду в столицу, и вот тогда-то моё зыбкое правление гарантированно рухнет. Большим везением будет при этом успеть сбросить карты и покинуть стол.

Именно поэтому я решил создавать с нуля собственный узнаваемый бренд. А золото Велланта Иземдора станет для меня отличным подспорьем в этом. Должен же я поиметь хоть какую-то компенсацию за доставленные Лисом неудобства, а? Но для этого мне нужны были замотивированные люди, умеющие держать язык за зубами. Да еще и не шибко обремененные моралью. Их-то я и искал, широко используя возможности нового положения.

Требовательный стук в дверь оторвал меня от обдумывания дальнейших шагов. Я нервно вскинулся, тотчас же формируя в ладони энергетические проекции «Пуль». Тьфу ты! Совсем уже зашуганный стал! Ну точно завязывать надо с такими опасными авантюрами…

— Входи! — выкрикнул я, предварительно нацепив на себя маску лисицы.

— Босс, пришел человек, которого вы просили пригласить, — просунулась внутрь тощая физиономия Эрмина. — Сопроводить его к вам?

Утвердительно кивнув, я отворил ящик стола и вытащил россыпь драгоценностей, доставшихся мне в наследство от прошлого хозяина и его телохранителя. Кольца Горвита еще кое-как подошли мне. А вот цацки главаря даже на больших пальцах болтались. Поэтому я надел не все, а только три перстня и приготовился изображать из себя целого магистра. Так солидней.

Вскоре в коридоре послышались неторопливые шаги, и мое уединение нарушил совершенно ничем не примечательный господин средних лет. По нему совсем нельзя было сказать, что он замешан в чем-то незаконном. Тем не менее Эрмин уверял, что именно через этого типа Дядюшка занимался сбытом Ясности. Однако загвоздка крылась в том, что и человеком Лиса он не был, а работал на совершенно другую фигуру криминального мира. Настолько отмороженную, что с её интересами приходилось считаться даже Велланту Иземдору.

— О боги, так слухи оказались правдивы… — с порога объявил мужчина, бесстрастно разглядывая меня.

— Что конкретно вы имеете в виду? — спросил я, одновременно жестом приглашая гостя садиться.

— То, что Лис «выбыл» из игры, — пояснил собеседник. — Знаете ли, почтенный экселенс, мы давно сотрудничали с ним. И я был одним из немногих, кто имел право на личное посещение этого кабинета. Однако теперь тут сидите вы, скрываясь за чужой маской.

— Что поделать. Дядюшка сам виноват, что втянул меня в свои интриги. За это и поплатился.

— Вот даже как? — иронично воздел бровь визитер.

— Именно, — спокойно кивнул я. — Но давайте перейдем к тому, ради чего я вас позвал. Вам Эрмин изложил суть моего интереса?

— Да. И я вынужден отказаться от вашего предложения, экселенс, — тотчас же отбрил меня мужчина.

— Зачем же вы тогда пришли, Орвандел? — обратился я к визави по имени, ощущая, как внутри меня всколыхнулось разочарование пополам с раздражением.

— Хотел лично взглянуть на того, кто навел переполох во всем Клесдене. И, честно говоря, огорчен.

— Да ну? Чем именно? — ухмыльнулся я под маской.

— Тот, кто решил вам доверить такую ответственную роль, слишком сильно промахнулся с выбором кандидатуры. Стало быть, не так уж он и умён, — откровенно поделился своими умозаключениями собеседник.

— То есть, вы даже не допускаете мысли, что Лиса вместе с его личной гвардией прикончил лично я? Думаете, я всего лишь актер, посаженный для отвлечения внимания?

В ответ на мой вопрос Орвандел снисходительно улыбнулся и покачал головой:

— Это второй просчет вашего покровителя, молодой человек. Он явно держит меня за болвана, — гость выразительно глянул на мои пальцы и закатил глаза. — Вы, насколько могу судить, слишком юны, чтобы освоить третью ступень. И странно думать, что я, увидев чужие колечки, поверю, будто вы умеете ими пользоваться.

— Под «пользоваться» вы имеете в виду это? — не удержался я от небольшой демонстрации и сформировал три проекции «Снарядов» над драгоценными камнями.

К моему изумлению, материализовывать чары через грани кристаллов оказалось значительно проще, нежели без них! Вместо небольших укрытых в оболочку энергетических воплощений, я призвал полноценные огненные шары. Каждый размером с теннисный мяч, а то и больше. Будто бы обработанный минерал выступил в качестве лупы, усиливая мой дар. Весьма интересный эффект. Вот совсем не похоже не работу с дрянными ученическими кольцами, которые нам выдали милитарии Сарьенского полка…

При виде заклинаний глаза у Орвандела натурально вылезли из орбит. Он вжался в спинку стула и с благоговением уставился на пляску пламенных сгустков.

— Вы действительно магистр третьей ступени? — сипло выдохнул мужчина.

— Как видите, — уклончиво пожал я плечами.

— Невероятно… как быстро и точно вы работаете с истинными слогами. Я ни у кого не встречал в чарах настолько выверенных и безупречных линий…

— Вы что, ингениум? — удивился я.

— Да. Но, к сожалению, я забросил обучение практически в самом начале. Потому стараюсь не афишировать этого. Однако вы так поразили меня, что я не смог смолчать. Молю простить меня за сказанные ранее слова, экселенс, — поклонился Орвандел, не вставая с кресла. — Я в самом деле до последнего считал, что мной пытаются неумело манипулировать. Но теперь я готов выслушать ваше предложение более детально.

— Что ж, прекрасно. Надеюсь, мы сможем быть полезными друг другу, — потер я ладони в предвкушении.

— Позволите еще один вопрос? — заметно присмиревшим тоном осведомился гость.

— Разумеется. Ведь я для того вас и позвал.

— Как мне обращаться к вам, экселенс?

— Хм… дайте-ка подумать… А знаете что, Оравандел? Зовите меня Маэстро…

Глава 16

Господин Орвандел оказался именно тем человеком, которого я искал. Он подходил мне по всем параметрам. Идейный, амбициозный, не очень довольный своим текущим положением и считающий, что ему по плечу гораздо большее. Но на данном этапе мы с ним всё равно пока не смогли наладить полноформатное сотрудничество. Потенциальный помощник еще был связан обязательствами со своим нынешним главарем. И так просто его никто не отпустит. В этом мире не слышали о трудовом кодексе. Особенно в преступной среде. Здесь из дела выйти можно было только ногами вперед.

Тем не менее, мой гость согласился работать с Эрмином. Сообща они должны вывести денежные активы Дядюшки Лиса, чтоб ими можно было в дальнейшем беспрепятственно пользоваться. И уже сформировав стартовый капитал, мы бы вышли на подпольный рынок Ясности, как новый самостоятельный игрок. Но до тех пор я пообещал Орванделу решить вопрос с его нынешним боссом, головорезом по кличке Чегень. Как — неважно. Главное, чтобы моему будущему помощнику ничто не угрожало. Думаю, я попросту выкуплю его. У меня найдется, что предложить за одного единственного работника.

«Создатель Многоокий, сколько ж мне всего предстоит сделать!» — размышлял я, накидывая плащ. — «Больше года прошло, как я подрядился на задание Ваэриса. А ощущение такое, будто не только не приблизился к намеченным целям, а стал от них даже дальше. Успею я для себя пожить или нет?»

Ночной Клесден встретил меня привычной прохладой, полупустыми улицами и неистребимой вонью нечистот. Хотя по сравнению с инкубаторием кьерров, тут пахло всё равно что на цветочном лугу. Сложно вспомнить, как часто Ризант бродил здесь полуживой от влитого в себя алкоголя. Но последний десяток лун уличного отребья стало настолько много, что редкий смельчак решался соваться наружу. Сам я, достаточно уверенно овладев азами чародейства, обитателей темных подворотен не боялся. Да и они старались держаться подальше от моей закутанной фигуры. Я ж говорю, чутье у них прямо-таки животное.

Сегодня мне предстояло посетить Гесперию. Но поскольку с наличием лесов в округе наблюдались серьезные проблемы, я направлялся к городской аллее, прозванной вековой. Если не удастся через эту растительность связаться с дриадой, то придется мне ехать в более подходящее место. А это с учетом обратной дороги займет минимум полдня. Впрочем, не смертельно, ведь. Чего я ворчу? Как-то испортился мой характер после кьеррского плена…

Вековая аллея встретила меня тишиной и темнотой. Похоже, экономическая обстановка в Патриархии была совсем уж далека от нормальной. И тут даже не стали возжигать фонари на ночь. Хотя раньше, если верить воспоминаниям молодого Адамастро, городские власти всегда освещали основные улицы. Но да мне же лучше. Мрак для моих затей хороший союзник.

— Гесперия, ты слышишь меня? — негромко позвал я, касаясь старого древесного ствола.

Тишина. Никакой реакции.

— Гесперия, ты снова нужна мне! — чуть повысил я голос.

И опять ничего. Нет, похоже, не выгорела затея. Значит, поеду я завтра спозаранку к далеким рощам. Потому что мне очень на…

— Ох, мат-тушку твою! — выругался я, когда повернулся, собираясь уходить, и чуть не накололся глазом на острую ветвь от древесной короны, растущей на голове дриады. Она оказалась так близко ко мне, что я аж невольно напрягся.

— Ты сдержал слово, Александр. Ты пришел ко мне, — прошелестела листва.

— Здравствуй! Ну конечно же. Как ты тут поживаешь? Что нового? — участливо поинтересовался я.

— Я дух, который помнит древних ящеров, ходивших по этим землям. Для меня «новое» понятие слишком размытое.

— Ох, ну простите, буду знать, — фыркнул я.

— Александр? — колыхнулись кроны деревьев.

— Что?

— А ты принес свой чудно́й инструмент? — спросил у меня сам ветер.

— Разумеется. Ты хочешь, чтобы сыграл?

— Да…

— Тогда садись поудобней, потому что я написал для тебя новую мелодию.

Мы с Гесперией расположились на толстых ветвях, касаясь плечами. И я, пристроив калимбу на коленях, тронул серебряные язычки. С первыми нотами, словно по команде, в воздух взлетели мириады разноцветных светлячков. Они плясали и кружились, создавая поистине волшебные узоры в темноте ночного леса. Это было столь притягательное и уютное зрелище, что последнюю репризу я сыграл четыре раза, вместо двух. Настолько мне не хотелось вырываться из плена этой сказочной атмосферы. Но завершать произведение все же пришлось. И вместе с моим финальным аккордом постепенно потухли и озорные насекомые.

— Это лучший твой подарок, Александр, — положила Гесперия подбородок на мое плечо.

— Я рад, что тебе понравилось.

В разговоре повисла неловкая пауза, во время которой я думал, как бы мне обозначить причину моего визита. Я ж не просто так пришел, а по делу…

— Что тебя гнетёт? — первой уловила моё напряжение дриада.

— Хочу попросить у тебя Ясности, но не знаю как, — признался я.

— Пф…

Нимфа усмехнулась, а затем, как заправский фокусник крутанула ладонью, в которой материализовался мясистый лист, перевязанный сверху стебельком на манер кошеля.

— Если нужно будет еще, ты только скажи, — добавила она.

— Спасибо.

— Уже собрался уходить? — безошибочно прочла мое намерение дух.

— Я не хочу, но должен. В твоем царстве всегда так комфортно и спокойно, не то что в мире людей…

— Тогда иди, — печально выдохнула Гесперия.

Я уже поднялся на ноги, но почти сразу же уселся обратно, отчего толстая ветка опасно качнулась. Ай, да катись оно всё к чертям! Пару минут погоды не сделают!

— Хочу напоследок еще что-нибудь для тебя исполнить, — пояснил в ответ на недоуменный взгляд хозяйки лесов.

Дриада тепло мне улыбнулась и вновь примостилась на моем плече. Эх, а ведь идея никогда не покидать этих гостеприимных владений и вправду не кажется мне такой уж плохой…

* * *

Дабы не рисковать лишний раз и не светиться слишком часто в одних и тех же местах, я снял комнату в респектабельном гостиничном дворе. Здесь я сытно отужинал и теперь с сомнением вертел в пальцах мешочек, полученный от Гесперии. Стоит ли оно того? Если верить экспертному мнению Ризанта, Ясность достаточно коварное зелье, и с ним нужно быть осторожным. Как минимум, строго соблюдать график использования, чтобы не вывихнуть себе мозг. Причем, в самом буквальном смысле этого выражения. Ведь это ментальный стимулятор, частить которым крайне не рекомендуется. Каждое употребление — крохотный шажок за пределы возможностей человеческого мозга. И чем дальше ты заходишь, тем сложнее потом возвращаться. Но должен же я понимать, из-за чего весь сыр-бор? Развязав тесёмки растительного кисета, я осторожно понюхал содержимое. Вроде вполне приятный аромат. Нечто среднее между цветочным и древесным. Ну-с, попробуем…

Подцепив немного коричневого порошка, я пальцами другой руки оттянул веко и закинул щепотку Ясности прямо под глазное яблоко. Практически моментально в том месте разгорелся настоящий пожар. Нестерпимо захотелось почесаться, но память Риза предостерегла от необдуманных действий. Покуда слезы не размочат зелье, можно травмироваться вплоть до частичной потери зрения. Вот так снадобье! Лучше бы в воде развёл…

Не успел я толком поворчать на самого себя, как в голове неожиданно прояснилось. Мысли стали быстрыми, легкими и… разветвленными? Я даже не знаю, как описать это ощущение! Будто мой разум научился заглядывать гораздо дальше, нежели привык ранее. И теперь у каждой моей идеи рождалось одновременно несколько вариаций. Я словно бы всю жизнь провёл, уткнувшись носом в землю, а тут вдруг встал, расправил плечи и окинул взглядом окружающий меня мир. В этом состоянии мною подмечались возможности, которые я упустил на своем пути. И не только, когда стал Ризантом нор Адамастро, но и будучи еще Александром Горюновым.

Память обострилась настолько, что я без труда мог поминутно восстановить ход событий пятилетней давности, а то и еще более старых! Я вспомнил содержимое страниц дневника Одиона, которые видел лишь мельком, подробности операции, проведённой надо мной верховным отцом улья, и даже движения алавийских магов, уничтоживших Сарьенский полк…

Испытав колоссальный прилив энергии и воодушевления, я одной рукой схватил чернильницу, а другой придвинул калимбу. Комнату заполнили скрип пера, перемежающийся с переливами металлических пластинок. Мозг заработал на повышенных оборотах и казалось, что из ушей скоро дым повалит. Но мне было безразлично. Я сейчас препарировал виденные мной сложные заклинания темноликих, разделяя их на такты. Восстанавливал весь ритмический рисунок. Там, где сомневался, подбирал нужные энергетические ступени с помощью музыкального инструмента. И всё тщательно конспектировал.

Ночь пролетела незаметно. К тому моменту, когда в незанавешенные окна стеснительно сунулся первый солнечный лучик, я исписал уже больше двух десятков пергаментных листов. Мелкий почерк с частыми вкраплениями музыкальных нотаций покрывали каждый их сантиметр. Теперь мне нужно было проверить верность своих выводов на практике. Но глаза почему-то внезапно начали слипаться.

Краем взбудораженного сознания понимая, что у меня осталось не больше пары минут, чтобы добраться до кровати, я кое-как заставил себя прерваться. Ну всё, действие Ясности закончилось. А теперь наступает час расплаты. Умственное и эмоциональное истощение будут преследовать меня весь следующий день. Но я ни о чем не жалею. Ибо я не только ударно потрудился над магической теорией, но еще и обдумал некоторые свои перспективы. Жаль, что не всё успел перенести на бумагу. А то как бы не забыть…

Это была последняя моя внятная мысль, после чего мрак колючим облаком сомкнулся надо мной.

* * *

Проснулся я только под вечер. Глянул за окно и чертыхнулся. Пора было бежать обновлять действие «Божественного перста» бывшим приспешникам Лиса, пока их не убил «Холодок». Там уже, наверное, знатный переполох из-за моего отсутствия поднялся.

Встав с кровати и хватая плащ, я протяжно охнул. Но не потому, что мне стало плохо. Нет, голова не раскалывалась, как после вина, и тело не ломило. Мне просто было как-то… тускло? Словно все мои эмоции выцвели и посерели. Очень странное ощущение, при котором совершенно ничего не хочется делать. Близкое к апатии. Шла б эта Ясность к дьяволу… не стоит она таких отходняков.

Бредя по вечерним улицам, я блуждал безразличным взглядом по приземистым домишкам и прохожим. М-да, ну и дыра. Хотя я вроде бы уже привык. Но сегодня мне городишко кажется особенно грязным и запущенным.

Добравшись до игорного дома Дядюшки Лиса, который мной использовался как место для собраний, я извлек из-под плаща украшенную маску и натянул на голову. О безопасности забывать не следовало, а то мне еще и из Клесдена бежать придется. И вот в таком виде я постучался в двери запасного хода «Счастливого шанса».

Открыли мне быстро, даже не спросили кто пожаловал. Будь я в другом расположении духа, устроил бы нерадивым сторожам разнос за такое. Но я решил отложить его до той поры, когда мой мозг отдохнет от колдовского снадобья и вернет себе способность адекватно мыслить. Ну а пока я проследовал через пышную приемную и поднялся по изящной лестнице, не замечая вокруг себя ничего.

И только лишь войдя в кабинет Лиса я заподозрил, что происходит что-то не то. Уж больно многолюдно тут было…

— Так, значит, это ты Маэстро? — полунасмешливо осведомился какой-то незнакомец, дерзко занявший уже моё кресло.

Стараясь не вертеть головой, я быстро окинул помещение взглядом. Так-так-так, семь человек вижу. Шестеро с оружием и один… ох, кот-наоборот! Это же Орвандел! Сидит, зажавшись в углу, и придерживает явно отбитые сапогами потроха. А у самого физиономия опухла, будто на ней чечётку отплясывали.

Невзирая на не совсем вменяемое состояние, ситуацию я прочитал быстро. Мой помощник не только сам подставился, но еще и меня за собой потащил. А этот верзила, надо полагать, его нынешний главарь. Как же его там называют… а, точно! Чегень. Если верить слухам, знатный ублюдок, который неуемной жестокостью и буйным нравом буквально выгрыз для себя и своей банды нагретое местечко в преступном мире.

— Что-то не припомню, чтобы звал вас сюда, — без труда изобразил я недовольство.

— А я не припомню, чтоб позволял всяким наглым выскочкам вербовать моих людей! — стукнул могучим кулаком по столешнице незваный гость. Его пятеро прихлебателей поддержали вожака возмущенным гулом.

— Орвандел не твоя собственность, и сам может решить, на кого работать, — не уступил я.

— Ты так думаешь, Маэстро? — зло осклабился бандит. — Не знаю, из какой задницы ты вылез, но здесь так не принято. У нас жизни и за меньшее лишают.

— Ты мне угрожаешь, Чегень? — в лоб осведомился я, нисколько не тушуясь перед кучкой головорезов.

— Мне нет смысла угрожать, потому что я и так могу сделать с тобой всё, что захочу, — расплылся в садистской улыбочке главарь. — И на твоем месте, сосунок, я бы придержал язык.

— А иначе что? — задал я провокационный вопрос.

Собеседник хмыкнул и по-хозяйски залез в верхний ящик стола. Оттуда он извлек пять колдовских перстней и взвесил их в ладони.

— Думаешь, Орвандел способен от меня хоть что-нибудь утаить? — фыркнул Чегень, рассматривая драгоценные камни. — Нет, я сразу же вызнал у него, что ты озарённый. Поэтому не думай, что я позволю тебе выкинуть какой-нибудь фокус.

«Ох, ну слава богам! Этот головорез делает ту же самую ошибку, что и остальные», — пронеслось в моем сознании. А это значило, что фактор неожиданности всё еще на моей стороне.

— Знаешь, что странно, Маэстро? — продолжал рассуждать Чегень. — Я никогда не встречал милитариев, которые снимают свои цацки. Ведь без них они никто.

— Неужели ты не слышал про магистров полной руки? — поддел я собеседника.

— Ты смеёшься надо мной, сопляк⁈ Этих дряхлых стариков на всём континенте наберется не больше, чем у меня есть пальцев!

— Ладно, опустим эту тему. От меня-то тебе что надо? — невозмутимо продолжил я диалог.

— Поквитаться! — загорелись мстительным огнем глаза вожака. — Ты заплатишь за то, что дерзнул сунуть нос в мои дела! Вы на пару с вонючим предателем будете жрать собственные кишки и молить меня о быстрой смерти!

— Гляжу, ты настроен решительно, — ничуть не испугался я. — А по-доброму отпустить Орвандела ты не желаешь?

— Ты что, совсем идиот? — склонил голову Чегень, и пятеро его приспешников раскатисто заржали, потешаясь надо мной.

— Ладно, твоя позиция мне ясна, — кивнул я, как ни в чем не бывало. — Орвандел, ты не мог бы спрятаться куда-нибудь?

— А? — зашуганно поднял избитое лицо мой потенциальный помощник.

— Я говорю, скройся! — глухо приказал я.

— Мне надоел этот ряженый олух! Взять его, парни! — рявкнул главарь, окончательно разозлившись.

Двое головорезов двинулись ко мне, извлекая на ходу короткие мечи. А троица их товарищей вдруг вытащила из-под плащей заряженные арбалеты. Миниатюрные, с металлическими плечами не более локтя длинной. Однако на то, чтобы пронзить бездоспешного, их вполне хватит. Одно неверное движение, и я труп. Если только…

Взмахнув рукой, я за долю секунды поставил между собой и нападающими магический барьер, виденный у алавийских колдунов во время сражения с молдегарами. Воспроизвел я плетение с первого раза и довольно точно. Передо мной возникло нечто вроде изгибающегося голубоватого стекла, которое слегка искажало предметы.

«Дзынь-д! Бдзынь!» — три болта тотчас же звонко ударились об магическую преграду, не причинив мне ни малейшего вреда. А Чегень, увидав, что я сотворил чары без колец, ошарашено приподнялся в кресле. На его лице застыло изумленное выражение, от которого он не избавился даже после смерти.

Не рискуя проверять, сможет ли пара мордоворотов с мечами проломить тонкую стенку защитного купола, я снял его. Но лишь на долю секунды, необходимую для того, чтобы швырнуть вверх плетение «Снаряда». Стоило только голубоватому шару сорваться с моей ладони, как я вновь скрылся за энергетическим барьером. И сделал это весьма вовремя, потому что заклинание взорвалось лишь мгновением позже.

Жахнуло так, что потолок в кабинете частично обвалился. Вышибло дверь и высадило окно. Правая стена вроде устояла, а левая опасно покосилась, грозя рухнуть в любую минуту и похоронить здесь всех. Вокруг меня взвилось целое торнадо из пыли и мелкого сора, сквозь которое невозможно было разглядеть ничего дальше полуметра. Но всё же я не пострадал. Даже не поцарапало. Кажись, повезло на этот раз…

А вот незваным гостям фортуна улыбаться не захотела. Когда видимость чуть улучшилась, я смог рассмотреть их перекрученные тела. Тех, кто шел на меня ближним боем, просто размазало по полу. Двух стрелков, стоящих подальше, изрешетило обломками и осколками. Третьего придавило куском потолочной балки. Ну а самого Чегеня скрутило будто тряпку и зашвырнуло в дальнюю часть комнаты.

Убедившись, что мне никто больше не угрожает, я снял барьер и осторожно двинулся в угол, где сидел Орвандел. Боюсь, что он не выжил в таком хаосе. А жаль. Из него получился бы подходящий помощник…

Поворошив неопрятную груду, в которую превратились роскошные дорогие стулья, я с удивлением услышал откуда-то из глубин обломков тихий стон. Не веря в свою удачу, я быстро разгреб раскуроченную мебель и добрался-таки до бледного как мел Орвандела. Ох, ну нет, наверное, всё же конец ему. Длинная щепка, толщиной в три пальца, проткнула несчастному солнечное сплетение. Вряд ли бедолаге осталось долго. А впрочем, может, не так уж всё и плохо? Ясность помогла мне многое вспомнить из заклятий, которые плел верховный отец улья кьерров. И мой арсенал магии тела немного разросся. Хуже-то уже я всё равно не сделаю.

Приняв решение, я поддержал затухающую искорку жизни Орвандела «Божественным перстом», а затем отволок его в коридор. Туда, где не так много пыли и потолок на голову не грозит обрушиться. Там я выдернул из мужчины засевший обломок и принялся перебирать различные конструкты, отслеживая, как они на него действуют.

Не скажу, что сотворил чудо, но щеки у моего будущего помощника через четверть часа уже порозовели. А еще через несколько минут он и сам открыл глаза.

— М… Маэстро? — сипло выдохнул раненный, словно не верил в то, что видел.

— Угу, — коротко кивнул я.

— Я… я так виноват перед тобой… меня пытали… я не смог молчать… — бросился исповедоваться Орвадел. — Меня пасли… Чегень подозревал, что я захочу соскочить, и поэтому он…

— Это уже не имеет значения, — перебил я пострадавшего. — Потому что твоего главаря больше нет.

— Ты… убил его? — вытаращил глаза мой собеседник.

— И не только его, — самодовольно хмыкнул я под маской.

— Но… как⁈ Разрази меня Многоокий, я ничего не помню… — болезненно поморщился мужчина. — Ты приказал прятаться, а потом… потом пустота… Я ничего не понимаю!

— Вот и твой босс не понял. Но ты упускаешь из виду главное, Орвандел. Теперь мы можем открыто с тобой работать, не опасаясь ничьего гнева. И у меня уже есть для тебя первое задание.

— К… какое?

Моя ладонь скользнула под плащ и извлекла мешочек с Ясностью. Я вложил его прямо в исцарапанную и покрытую пылью руку помощника, а затем произнес:

— Я помогу тебе быстрее поправиться, ведь нас с тобой ждёт очень много дел…

Глава 17

Я стоял перед полированным зеркалом и придирчиво осматривал свой новый наряд. Дорогие ткани, модный покрой, изящное серебряное шитье на отворотах. Да в таком не то что перед Патриархом, а в самом алавийском капитулате незазорно предстать!

В дверь тихонько поскреблись, отвлекая от созерцания себя любимого, и я сразу же догадался, кто меня беспокоит.

— Входи, Эрмин.

Низкорослый мужчина юркнул внутрь и тут же согнулся в поклоне, демонстрируя полнейшее подчинение.

— Карета подана, мой экселенс, — пробормотал он.

Эх, сколько раз ему говорил, что наедине можно вести себя попроще. Так нет же. Ноль эффекта. Бывший приспешник Лиса боялся меня больше, чем лесного пожара. А уж после того, как я прикончил еще и одного из самых отъявленных и жестоких душегубов Клесдена, вообще дыхание рядом со мной задерживал.

Кстати, два таких громких убийства принесли свои репутационные плоды. Никто в городе не знал, Маэстро в лицо, но его уже заочно опасались. Правда, заодно новой фигурой преступного мира заинтересовался и Пятый Орден. Это что-то вроде местного следственного комитета с весьма широкими полномочиями. Законники, иными словами. И попасться в их руки для меня будет наихудшим вариантом. Эти даже на мое происхождение не посмотрят. Так уж вышло, что практически все человеческие государства пытаются тем или иным способом монополизировать распространение Ясности. По закону Патриархии, к примеру, сырье для снадобья, если вдруг удалось его вырастить или найти, надлежит сдавать властям за вознаграждение. Нужно ли упоминать, что платят за это чисто символические суммы, а пичкают зельем исключительно лояльных престолу милитариев высших ступеней? Поэтому-то черный рынок необычного средства цветет и пахнет. Никого не останавливает то, что продажа или просто хранение готового порошка строго запрещены и считаются тягчайшими преступлениями. За их совершение скидку не сделают даже аристократу. Какой-нибудь гран Иземдор может еще бы и откупился. А вот заштатный нор вроде меня — вряд ли. Поэтому надо держать ухо востро.

Уже подходя к арендованной карете, я обратил внимание, что Эрмин как-то странно мнется и не решается заговорить. Пришлось немного его простимулировать и задать вопрос прямо.

— Ты чего такой беспокойный? Что-нибудь случилось?

— Хм… нет, экселенс, меня просто кое-что волнует, — промямлил он, нервозно потирая плечо, в котором сидел «Холодок». — Вы уезжаете в столицу, а путь туда неблизкий… может вы тогда снимите с меня это проклятие, как и с остальных, кто работал на Лиса?

— Исключено, — решительно дернул я подбородком.

— Но я же… я же тогда погибну к сегодняшнему вечеру! — в панике воскликнул низкорослый.

— Расслабься, ничего с тобой не случится, — обнадеживающе похлопал я Эрмина по спине, и тот выгнулся, будто я его раскалённой кочергой ткнул.

— Как? Но вы же говорили…

— Ты поедешь со мной в качестве эконома, — огорошил я собеседника. — Будешь отвечать за дорожную кассу, покупки, проживание, оплату наемным рабочим и прочее.

— Но… но… а как же… — потеряно забормотал он.

— Не волнуйся, у Орвандела всё схвачено. Я ему оставил достаточно товара на реализацию. Пару недель без твоей помощи потерпит как-нибудь. Заканчивай препираться и запрыгивай.

Бессильно опустив руки, Эрмин полез в карету и уселся там, забившись в угол. На меня он старался не смотреть. Да и в целом выглядел так, будто его заперли в клетке с диким тигром. А вот я, напротив, чувствовал себя раскованно, и на своего невольного помощника пялился не таясь. Вот уже которую седмицу я старался найти ответ на свой вопрос. Как так вышло, что тайну Маэстро знает всего один человек в Клесдене, да и тот уголовник средней руки? Почему я вообще до сих пор не прикончил его? С помощью магии отнять жизнь слишком легко. И эта простота развращает. Для меня убийство давно перестало быть строгим табу, а превратилось в инструмент, которым я пользуюсь не задумываясь. Так что же мне мешает устранить единственного посвященного и закрыть уже эту тему?

— Считаешь, что я обхожусь с тобой несправедливо? — спросил я на полном серьезе, не сводя глаз с Эрмина.

— А? Что? Нет-нет, экселенс, даже не смел и помыслить… — замахал руками тот.

— Не юли. Говори прямо, — построжел мой голос. Ты думаешь, с другими бывшими работниками Дядюшки Лиса я более мягок? Может, полагаешь, что я тебе мщу за наши прошлые встречи?

— Не знаю… но с них вы, по крайней мере, сняли проклятие перед своим отъездом в столицу… — тихо выдавил мой визави.

— Конечно. Во-первых, потому что они мне больше не нужны. Орвандел выжал из игорного бизнеса грана Иземдора всё, что можно. А тратить силы и средства на его поддержание и развитие не отвечает моим интересам. Ну и во-вторых…

Я выдержал паузу, от длительности которой щуплый бандит принялся тревожно ёрзать.

— Во-вторых, Эрмин, ты знаешь, кто скрывается под маской Маэстро, — угрожающе низко проговорил я. — И за одно только это я должен тебя убить.

От моих слов мужчина сжался, будто уже представлял, как магический снаряд разрывает его плоть. Но я не хотел запугивать собеседника. Мне требовалось, чтобы он задумался.

— А теперь посмотри еще раз на всю нашу ситуацию. Я понимаю, что насилием невозможно добиться верности. Но у меня нет другого выхода. Ты мой враг. Ты преследовал меня, ты угрожал мне. Поэтому я должен себя обезопасить. До тех пор, пока ты не докажешь свою лояльность, наши жизни будут связаны. Случись что, и пережить ты меня сможешь максимум на один день.

— Да, вы правы, экселенс, — неожиданно смело поднял на меня взгляд Эрмин. — Мы были врагами, иначе и не скажешь. Но я действовал не по своему желанию, а по приказу Лиса. Я служил ему больше двенадцати лет, честно исполняя все поручения. Разве это не доказательство того, что я умею быть преданным? Однако теперь моего босса нет в живых. И передо мной встал невеликий выбор. Либо я буду служить новому господину, либо меня выбросит на самое дно городских улиц, где мне придется грабить пьяниц.

— Есть еще третий путь. Ты можешь слепо жаждать отомстить мне, невзирая на последствия, — усмехнулся я собеседнику в лицо.

— Месть не накормит меня и не обогреет, — философски подметил мужчина. — Я не настолько глуп, чтобы идти против того, кто собственноручно прикончил лучшего бретёра Клесдена, а потом и обезглавил шайку Чегеня в одиночку.

— Мне радостно это осознавать, Эрмин, — благосклонно кивнул я. — Однако, как говаривал мой покойный отец, да сберегут его душу боги: «Такое доказывается поступками, а не словами».

Помощник, не вставая с мягкого сиденья, низко поклонился. Он показал, что принимает правила моей игры, и будет им следовать. Что ж, посмотрим, насколько ему можно доверять…

* * *

Столица Южной Патриархии встречала меня пасмурным небом, висящим так низко, что казалось его можно потрогать со шпиля какой-нибудь башни. Но ни единой капли дождя не проливалось на страждущую пыльную землю вот уже больше седмицы.

Арнфальд был очень древним городом. Считалось, что люди в эпоху первой экспансии отбили его у темноликих, когда те властвовали на всём континенте. Однако те события разворачивались в такие незапамятные времена, что никаких свидетельств не сохранилось. Даже в архитектуре не осталось характерных алавийских черт, поскольку столица уже перестраивалась полдюжины раз.

И, тем не менее, здесь мне сразу же понравилось гораздо больше, чем в Клесдене. Тут улицы мостили серым камнем, а не досками. Выгребные ямы не воняли на каждом углу. Да и «последних прибежищ» с наваленными трупами я пока еще не заметил. В отличие от родного города Ризанта, особняки аристократии в Арнфальде не соседствовали с лачугами крестьян и бараками приезжих рабочих. А судя по отсутствию смрада, который неизбежно должен появляться в средневековых населенных пунктах крупнее поселка, тут существовало подобие канализации. Ну сказка же? Надо будет обсудить с Орванделом процесс перевода наших активов и сетей распространителей Ясности в столицу. После увиденного, я уже не хочу возвращаться домой. Да и золота здесь побольше крутится.

— Ты запомнил, Эрмин, как должен вести себя слуга? — оторвался я от созерцания чужих добротных поместий.

— Конечно, мой экселенс, — кисло кивнул он.

Хех, ну да, куда ж он денется с подводной лодки? Всю дорогу от Клесдена я измывался над ним, впихивая в мозг закоренелого бандита базовые принципы этикета. Заодно и свою память освежил. И, должен признать, для уличного прохиндея мой помощник себя показал неплохо. Не скажу, что за четверо суток сделал из него образцового лакея. Но всё же могу теперь быть уверенным, что он меня не опозорит в высшем обществе, в случае чего. Хм… а ведь это, по сути, для Ризанта тоже первый самостоятельный выход в свет. Но я почему-то не волнуюсь. Наверное, потому что успел повидать вещи похуже чьих-либо издёвок и косых взглядов.

— Езжай и сними комнату где-нибудь в приличном месте, — распорядился я. — Потом сразу дуй ко дворцу и ожидай моего возвращения.

— Понял, экселенс!

Распахнув дверь, я с достоинством шагнул на подножку кареты и молодцевато спрыгнул прямо под взорами привратников, стерегущих резиденцию патриарха. Тело после четырехдневной поездки задеревенело, и я уж подумал, что заявляться с корабля на бал было плохой затеей. Но лучше уж так, чем ненароком пересечься с хитрой Илисией и дать ей время на размышления. Мне почему-то кажется, что с этой подколодной змеи станется и убийц подослать.

Парочка «Божественных перстов» значительно улучшила моё самочувствие и без следа смыла усталость. Я гордо прошествовал мимо стражей патриарха, которые пропустили меня без каких-либо вопросов, признав во мне высокородного. А сразу за воротами я обнаружил целый строй из вышколенных лакеев, откуда тотчас же отделилась одна весьма обворожительная молодая особа.

— Доброго дня вам, почтенный экселенс! Разрешите поинтересоваться, как мне позволено вас величать?

— Ризант нор Адамастро первый, — с долженствующим случаю высокомерием ответил я.

— Для меня большая честь, экселенс, стать вашей сопровождающей, — низко поклонилась девица, демонстрируя содержимое глубокого декольте. — Вы не возражаете, если я укажу вам путь до общей залы?

Получив моё величайшее дозволение, прислужница исполнила замысловатый книксен, одновременно указывая мне направление движения. Сама она тактично пристроилась чуть позади меня, давая упредительные советы: «Сейчас налево, сиятельный экселенс», «А теперь на один уровень вверх по малой лестнице, господин», «До конца галереи, пожалуйста…»

От её приторной обходительности мне даже как-то не по себе стало. Бедняжка была выдрессирована до такой степени, что за нагромождением манер я не мог разглядеть живого человека. Со мной будто бы какой-то бездушный голем шел рядом. Странное ощущение.

По дороге нам попадались слуги, фланирующие дворяне и, как ни удивительно, алавийцы. Причем, последних шарилось по самому сердцу нашего государства как-то уж чрезвычайно много. По две-три морды на каждые сто метров коридора. Дурной звоночек, показывающий, насколько плохи позиции человечества в этой видовой войне. Ведь что Патриархия, что Королевство Медес долгие годы оставались главным источником пропитания для всех остальных людских княжеств. Южная житница, где климат и плодородная почва способствуют развитию земледелия. Если желтоглазые наложат лапу на здешние сельскохозяйственные угодья, то оставшиеся на континенте державы сами приползут к ним на коленях, умоляя о миске пустой похлебки. Не понадобится даже с ними воевать. Ох, Ваэрис, на что ты меня подписал? Ладно, об этом потом. Пока решаем мои насущные проблемы. А затем уже и о всеобщем благе подумаем.

Попав в общий зал, размерами превосходящий внутренний двор крепости Сарьен, я постарался стать как можно незаметней. Лавируя между колонн, уставленных яствами столиков и пышно разодетых аристократов, я отправился в самый дальний угол. Чтобы… ох, дьявол! Илисия!

Взгляд вычленил знакомый силуэт раньше, чем мозг успел обработать сигнал. Ноги будто ожили и без моего вмешательства быстро свернули за ближайший мраморный столп, подпирающий высокий потолок. Ух, мать твою, что мачеха Ризанта забыла в этом безлюдном закутке? С кем-то беседует или показалось?

Поменяв маршрут, я вышел из-за колонны, усиленно кося глазами в сторону вдовы Адамастро. И чуть не споткнулся, когда узнал её спутника. Это же Висант нор Палви! Старый сослуживец Одиона, который и выдал мне направление в Сарьенский полк. Он, как преданный соратник отца, даже здесь не оставил вдову. Решил сопроводить её в столицу, дабы оказать поддержку одинокой супру…

Стоило мне только об этом помыслить, как аристократ, воровато оглядевшись, склонился к алебастровой шее Илисии, елозя по коже своими пышными усами. А та, вместо того чтоб хоть как-то возмутиться, кокетливо захихикала. М-да… слишком уж глубокое участие проявляет экселенс Висант. Заставляет о многом задуматься…

Пришлось утроить осторожность, чтобы не попадаться никому на глаза раньше времени. Я так отчаянно метался по залу, избегая любых встреч, что аж испарина на спине выступила. Но когда вестники под оглушительный грохот труб объявили о прибытии монарха, я бесстрашно отправился в самый центр. Туда, где стоял трон. Там я занял место в длинной очереди из тех, кто желал засвидетельствовать патриарху свое почтение или обратиться с просьбой. И где-то впереди, примерно через полторы дюжины человек, рассмотрел затылок братишки Велайда, который за прошедшие луны заметно возмужал. К нему вскоре присоединилась и Илисия, вернувшись уже без своего усатого ухажера. Хе-хе, ну привет, семейка. Считай, свиделись…

Потекли минуты томительного ожидания. Десятки представителей аристократических родов выходили на поклон к государю. Что-то там бормотали, рассказывали, заискивали или вручали символические дары. Но очередь, слава богам, двигалась достаточно быстро. Вскоре я уже мог подробно рассмотреть властителя здешних земель, его супругу — женщину со строгим узким лицом, и молодую дочку. Девицу лет семнадцати, которая оставалась самой завидной невестой во всей Южной Патриархии. Завидной не потому, что обладала какой-то неземной красотой. Тут, как раз-таки, на мой вкус, ничего выдающегося или хоть сколь-нибудь привлекательного не наблюдалось. Совершенно серая и невыразительная внешность. Во многом даже отталкивающая. Но охотились за её рукой и сердцем совсем по иной причине. Дело в том, что нынешний правитель не имел других детей. А по закону занимать главнейший пост в стране разрешалось только наследникам мужского пола. Однако на это звание опосредованно мог претендовать законный муж дочери государя. От него требовалось лишь поскорее заделать женушке мальчика, да объявить о своем регентстве. При условии, конечно, что и с самим монархом неожиданно случится что-то нехорошее.

А чтобы этого «нехорошего» не происходило, властвующую семью охраняли сразу четверо милитариев. У каждого из них я насчитал на пальцах по пять колец, над драгоценными камнями которых тускло светились спящие проекции заклинаний. Если вдруг какой-то глупец рискнет посягнуть на жизнь и здоровье правящей четы, его разметает по залу на куски за считанные мгновения. Да и сам правитель, между прочим, владел четвертой ступенью, что для большинства магистров было недосягаемой высотой. Иными словами, безопасностью монарх не пренебрегал.

Долго ли, коротко ли, но очередь просителей докатилась до Велайда и его матери. Илисия вышла вперед, ведя сына под локоть. А затем уважительно поклонились.

— Ваше Благовестие, семья нор Адамастро приветствует вас! — важно изрекла женщина. — Мы прибыли из Клесдена, чтобы пожелать долгих лет жизни вам и вашим родным. Но, к несчастью, наш визит омрачён и печальным событием…

Вдова, демонстрируя профессиональную актерскую игру, сглотнула комок в горле и картинно приложила ладонь к пышной груди.

— Дело в том, что мой законный супруг, глава рода Адамастро, скоропостижно скончался после скоротечной болезни. И отныне нашей семьей руководит мой сын — Велайд нор Адамастро, — тактично упустила Илисия числительное «третий», которое обозначало очередность появления детей на свет.

— Клянусь, что всеми силами буду радеть за процветание земель Патриархии и преданно служить вам, Ваше Благовестие, — тоже поклонился братец Ризанта.

«Ну, это мы еще посмотрим», — усмехнулся я про себя.

— Приветствую вас, экселенс и милария, — степенно кивнул монарх. — Да, до меня дошли новости о кончине Одиона нор Адамастро. Скорблю вместе с вами, ибо я всегда горюю, когда такие достойные сыны державы нашей уходят в чертоги богов. Желаю вам поскорее оправиться от этой горькой утраты.

— Спасибо, Ваше Благовестие…

Родственники в очередной раз почтительно прогнули поясницы и отошли, освобождая место следующим просителям. А неплохо, вообще-то, для них прошла аудиенция. Вроде ничего существенного сказано не было, но, по сути, патриарх публично объявил, что не возражает против того, чтобы Велайд занял пост главы рода. Да еще и свое участие обозначил, показав, что ему известно имя прошлого лидера семьи. Ну, теперь посмотрим, хватит ли его благосклонности еще на одного Адамастро.

Череда дворян, отделявших меня от трона государя, отстрелялась довольно быстро. И вот передо мной остался всего один знатный экселенс, явно ни в чем не нуждающийся, а просто пришедший мелькнуть перед взглядом патриарха. Он обмолвился только одной короткой фразой, сделал комплимент милариям из правящего дома, да со спокойной душой отбыл. А теперь настал и мой звёздный час…

— Ваше Благовестие, я впервые присутствую на вашем приёме и должен признать, что гостеприимство высочайшей семьи гран Блейсин меня пленило и заворожило, — исполнил я церемониальный салют.

— Приятно слышать, уважаемый экселенс, но вам, вообще-то, первым делом надлежит представить себя, — с каким-то отеческим укором пожурил меня властитель.

— Молю извинить мне такую бестактность, просто моё имя вполне может омрачить сей великолепный праздник кому-нибудь из собравшихся, — злорадно улыбнулся я краешками губ.

В глазах патриарха и его родни промелькнул легкий намек на любопытство. А вот телохранители владычествующей четы, наоборот, насторожились. Как минимум у двоих магические проекции на кольцах засветились ярче. Хм-м-м, какие интересные плетения. Запомню-ка я их, пожалуй…

— И всё же было бы грубо с вашей стороны, юный экселенс, прийти в мой дом и не назваться, — слегка надавил на меня монарх.

— Вы абсолютно правы, Ваше Благовестие, и я не смею вам отказывать. Что ж, в таком случае, разрешите представиться, — во всеуслышание объявил я, — меня зовут Ризант нор Адамастро первый! В прошлом году я принял военную присягу и отправился нести службу на южные рубежи в звании младшего эльдмистра. Далее моя судьба совершила крутой поворот, и я угодил в плен к белым дьяволам Абиссалии. Больше полугода я томился в подземном заточении, но всё-таки сумел оттуда сбежать. Я не хочу вспоминать о тех злополучных днях, однако, думаю, любому уже стало понятно, я проделал сложнейший путь. И всё это ради того, чтобы поведать вам и всему высшему свету о том, как погибли славные герои Сарьенского конного полка! До последнего своего вздоха они оставались верны своему господину, и пали, не сдавшись врагу.

В качестве доказательств своих слов, я воздел над головой запястье, демонстрируя всем собравшимся дворянам серебряный офицерский браслет. В зале воцарилась гробовая тишина, в которой послышался чей-то сдавленный вздох. Стихли негромкие разговоры и в мою сторону уставились сотни пар глаз. Некоторые впечатлительные миларии и вовсе шокировано прикрыли ладошками рты.

Да, вот именно на такой эффект я и рассчитывал. Это появление законного наследника рода Адамастро дворяне запомнят надолго.

Глава 18

Моё заявление заставило брови патриарха взлететь на лоб, но он быстро вернул их на место. Однако того же нельзя было сказать об окружающих, в том числе и его семействе. Особенно жадно загорелись глазки у страшненькой дочурки. Если я в дальнейшем планирую использовать эту девицу, чтобы сблизится с государем, то, можно считать, что уже сделал первый шаг.

Тем не менее, последующая реакция монарха на мои слова мне не понравилась. Он явственно напрягся и посмурнел. И к трону тотчас же наперегонки примчалась пара его советников. Они что-то зашептали ему в оба уха, периодически косясь на меня. А патриарх согласно кивал в такт их бормотанию.

— Я не ослышался, молодой экселенс? — подал голос правитель после непродолжительного молчания. — Вы назвались фамилией Адамастро?

— Именно, Ваше Благовестие, — утвердительно кивнул я.

— Странно… незадолго до вас, представители этой семьи уже обращались ко мне, — задумчиво постучал государь по подлокотнику трона. — И вы, насколько я могу судить, не имеете с ними большого фамильного сходства.

Мне показалось, или он старательно переводит стрелки с темы Сарьенского полка на мою личность? Вон как царствующие глазки забегали. Что-то подозрительно…

— Да, я видел, как моя мачеха милария Илисия и мой младший брат Велайд выходили к вам, — нарочно подчеркнул я интонацией своё старшинство. — Если желаете, то можно их снова пригласить.

— Конечно, будьте любезны, разыщите для меня почтенную семью Адамастро, — быстро согласился правитель. — А заодно принесите фамильный альманах.

О, вот даже как. Выходит, мне не поверили, если решили обратиться к справочнику по дворянской генеалогии, который издается ежегодно канцелярией патриарха. В нем дотошно собираются сведения об аристократии не только нашей страны, но и окрестных земель. Интересненько, что ж там обо мне в свежем номере написано?

Но Илисию и Велайда привели раньше, чем в зал внесли альманах. Мои дражайшие родственнички встали рядом со мной, сверкая белыми как мел физиономиями. Особенно сильно проняло мачеху. Она будто бы разом на десяток лет постарела. И теперь её облагороженные румянами щеки выглядели так, словно кто-то решил накрасить труп.

— Милария, экселенс, сей молодой господин утверждает, что является вашим родственником, это так? — воззрился на всех нас правитель.

— Ваше Благовестие, при всем моем уважении к вам, но мой пасынок Ризант еще в прошлом году отправился на войну и погиб в сражении, — склонилась вдова. — Так нам сообщили. Возможно, именно это стало ударом по здоровью моего супруга. Одион очень дорожил своим сыном…

Хах, ну это Илисия сглупила, конечно. Если она будет строить из себя забывчивую дурочку, то я её размажу. Я найду другие доказательства того, что я Адамастро. А вот дамочка за такое поведение рискует прослыть лгуньей. Да не просто лгуньей, а той, кто изрыгал неправду глядя в очи нашего пресветлого патриарха. Не иначе как от отчаянья и ошеломления она избрала такую безнадёжную тактику. Это даже лучше, чем я планировал…

— Что вы скажете на это, молодой человек? — повернулся ко мне государь, красноречиво убрав из обращения уважительное «экселенс».

— Скажу, что милария Илисия открыто не усомнилась в нашем родстве, — охотно включился я в игру.

Давай, змеюка. Теперь твой ход. Пожалуйста, попробуй соврать, что впервые меня видишь. Мне так хочется посмотреть, как ты будешь выбираться из этой пропасти.

— Милария? Вы знаете этого господина? — в лоб осведомился монарх.

На женщину стало просто жалко смотреть. У нее так сильно дрожали губы, что ей приходилось стискивать челюсти. Вот же как некоторые не хотят расставаться с властью.

— Он действительно как две капли воды похож на моего пасынка, — нехотя признала вдова. — Но я… мне сложно поверить, что Ризант вернулся спустя столько времени…

Какая жалкая попытка, Илисия. Мне даже немного жаль тебя.

— Быть может, мой единокровный брат признает меня? — иронично предложил я. — Что скажешь, Велайд? Как твоя рука? Я надеюсь, она уже зажила?

Парень успел открыть рот, чтобы ответить мне что-то без сомнения резкое. Но тут, к его счастью, патриарху принесли раскрытый на нужной странице фамильный справочник. Все дворяне, наблюдающие за развернувшимся реалити-шоу, затаили дыхание, пока государь его внимательно изучал.

— Хм… Ризант нор Адамастро первый действительно значится в последнем издании альманаха погибшим, — произнес монарх, явно больше симпатизируя моим оппонентам, нежели мне. Наверняка там было сказано и о наполовину алавийском происхождении Риза, но почему-то он решил умолчать об этом. А ведь сие пусть косвенное, но подтверждение…

— Нисколько не удивлен, Ваше Благовестие. Ведь в плену у мерзких кьерров у меня не было возможности послать весточку. Эти бледнокожие твари прибрали всех павших воинов Сарьенского полка. Кирея нор Вердара — ильгельда Сарьенского полка, который встретил смерть прямо на моих глазах. Элдрика нор Ауриса — нашего мудрейшего наставника. А также остальных моих друзей, сложивших головы в землях Медеса — Лэдора нор Фэрвейна, Райгара нор Талмора, Аландора нор Лириманта, Салсина нор…

Я принялся называть имена своих сослуживцев, с мстительным удовольствием наблюдая, как патриарх с каждой произнесенной фамилией напрягается всё сильнее. Что же ты такого знаешь, царская твоя морда, коли так нервничаешь, когда речь заходит об уничтоженном алавийцами полке? Что ты скрываешь от своих подданных?

— Я вас понял, молодой человек! — немного поспешно прервал правитель. — Однако само по себе ваше знакомство с погибшими героями Патриархии ничего не доказывает…

— Ах, так вы считаете, будто мне нужно доказывать, что я не самозванец? — притворно удивился я, чем заслужил еще один хмурый взгляд от монарха. — Что ж, извольте. Во-первых, прошу обратить внимание, что мои дражайшие родственники до сих пор не ответили ничего конкретного. Да, мой брат и мачеха не признали меня. Но я уверен, это исключительно потому, что они не могут поверить в столь счастливую весть о моем возвращении. Их сомнения можно понять, ведь мои следы затерялись прямо на поле боя около десятка лун назад.

Я заглянул в лица представителей семьи Адамастро, оценивая эффект от моей реплики. Илисия еще сдержалась, а вот малыш Велайд аж пунцовыми пятнами пошел. Эх, ну загляденье!

— К счастью, у меня есть еще и младшая сестра — милария Веда нор Адамастро. Посмотрите в альманахе, Ваше Благовестие, если мои слова не кажутся вам убедительными, — позволил я себе легкую издевку за выказанное мне недоверие. — У нас с ней с самого детства были выстроены близкие отношения, и уж она-то меня наверняка узнает сразу.

— Моя дочь не так давно вышла замуж и не смогла с супругом приехать в столицу, — зачем-то поведала для всех мачеха Ризанта.

— Ах, как жаль… — преувеличенно печально покачал я головой. — А знаете что, милария? У меня появилась идея! Давайте пригласим к нам близкого друга моего покойного отца, с которым они служили в Корпусе Вечной Звезды. Экселенса Висанта нор Палви! Я точно видел его сегодня в зале. Это ведь он принимал у меня присягу и отправлял на войну. Пусть сей достойный господин, глядя в лицо своему правителю, попробует сказать, что я не Ризант нор Адамастро.

И вот тут-то глазки у Илисии окончательно потухли. Шанс, что усатый щекотун ради неё впишется в такой опасный блудняк и самым бесцеремонным образом солжет государю, был минимальный. И милария Адамастро это прекрасно понимала. Как и то, что Веда, в отличие от них с Велайдом, не будет изображать частичную амнезию, а сразу кинется мне на шею. И вот тогда-то им всем придётся ответить за то, что пытались выставить нашего Благовестивого патриарха дураком. Если сейчас все дружно откажутся признавать во мне Ризанта, то это подарит им лишь отсрочку, цену которой вот так с ходу определить очень сложно… Ну же, Илисия? На что ты сделаешь ставку? Готова поручиться, что я за пять минут прилюдно не раскручу на откровенность твоего сынка? Я, в отличие от тебя, ничем не рискую и готов идти до победного. Ваш ход, госпожа!

— Н… не… не нужно, в этом нет никакой надобности, — через силу процедила женщина. — Кажется, мои последние сомнения развеяны. Рада твоему возвращению, мой мальчик…

«Ха-ха-ха! Я и вижу, как у тебя от счастья зубы скрипят!» — насмешливо подумал я. Но вслух произнес совсем другое:

— Мне тоже доставляет несравненное удовольствие вновь лицезреть вас, милария. Однако остался еще один вопрос, который требует решения…

— Молодой экселенс, я бы очень хотел услышать о ваших свершениях, но не смею отнимать время у остальных моих почтенных гостей, — тут же вставил свои пять копеек патриарх. — Не откажите в чести посетить мою приемную, когда закончится официальная часть мероприятия.

Ох, как же палится господин гран Блейсин! Как же его беспокоит тема Сарьенского полка, что он её избегает словно огня. Да расслабься ты, я ж не о том собирался сказать…

— Ваше Благовестие, я всего лишь хотел поднять тему о моей воинской повинности, — успокоил я монарха. — Ведь от принятых обязательств меня никто не освобождал, и мне предстоит вернуться на службу…

Я обвел взглядом родственничков и дождался, когда на их лицах проступит робкая надежда, чтобы тотчас же безжалостно её растоптать:

— Но, к сожалению, не могу, поскольку на посту главы рода Адамастро меня ждет очень и очень много неотложных дел, — закончил я, наблюдая, как осунулись физиономии Велайда и Илисии.

— Что же вы предлагаете, уважаемый экселенс? — осведомился патриарх, хотя уже должен был понять, к чему я клоню.

— Я желаю воспользоваться правом фамильного старшинства, согласно которому глава семьи может направить на службу вместо себя любого родственника мужского пола, — не сдержал я кривой ухмылки.

— И кого же вы предлагаете в качестве замены? — вежливо поинтересовался монарх.

— К сожалению, наша фамилия немногочисленна, и выбор кандидатов очень ограничен, — показательно сокрушенно выдохнул я. — Велайд, брат мой, с тяжелым сердцем, но величайшей гордостью я поручаю тебе миссию защищать наши земли. Пусть твои боевые подвиги преумножают славу семьи Адамастро и всей Южной Патриархии! Служи достойно и скорее возвращайся домой, чтобы рассказать нам о своих выдающихся победах!

Высокородная публика сдержанно похлопала в ответ на мою пафосную речь. Но по загадочным улыбкам большинства стало ясно — они поняли, что здесь только что прошел раунд битвы за власть, который я выиграл с разгромным счетом. А вот на бедолагу Велайда стало совсем уж страшно смотреть. Он побледнел и покачнулся, да так, что Илисии пришлось незаметно поддерживать его.

— Не вижу никаких препятствий этому, — окончательно принял мою сторону правитель. — Да будет так!

Почтительно поклонившись государю, я победоносно посмотрел на вдову Одиона. Ну вот монарх и признал меня. Теперь готовься, моя «любимая» мачеха. Это лишь начало чернейшей полосы в твоей жизни.

* * *

— Создатель Многоокий, Илисия! Ну зачем⁈ Зачем ты это сделала? Почему признала полукровку⁈ Тебе надо было тянуть время! Мы могли бы придумать за этот срок, как поступить с желтоглазым ублюдком, пожри его Абиссалия!

Экселенс нор Палви нервно расхаживал по снятой на постоялом дворе комнате и ни на мгновение не затыкался. Он костерил и упрекал вдову Адамастро уже кругу по третьему, а то и четвертому. А его собеседница только отмахивалась, да большими глотками вливала в себя подогретое терпкое вино. Однако вскоре женщина достигла нужной стадии опьянения, и это помогло развязать ей собственный язык.

— Мне нечем оправдаться, — не очень отчетливо изрекла Илисия. — Мы не готовились к такому событию, не ждали возвращения бастарда! Я не знала, что ты ответишь патриарху, ежели он вдруг тебя спросит! Тебя вообще не было рядом, и ты не видел, как на меня смотрел этот полукровка. Я… я не знаю, что он пережил, но это теперь совсем другой человек. Он очень опасен. Мне страшно… я боюсь его даже больше, чем Одиона.

— Ну-ну, тише, моя королева, — успокаивающе забормотал мужчина. — Покуда я жив, ты под моей защитой.

Дворянин присел прямо на пол, обнял спутницу за талию и положил голову ей на колени. А вдова рефлекторно принялась перебирать его густые с проседью волосы, отчего магистр расплылся в улыбке довольного сытого кота.

— Думаешь, Ризант действительно был в плену у белых дьяволов? — спросила Илисия, глядя в пустоту перед собой.

— Вздор! — фыркнул Висант. — Брешет твой пасынок, как подзаборный пьяница, лишь бы ему подали медяк на выпивку. Из пустошей кьерров никто не выбирается живым. Да и смерть, раз уж на то пошло, не спасает от их извращенной магии.

— Ох, Кларисия, великая заступница, как же невовремя полукровка объявился… — запричитала женщина, накручивая себя. — И ведь не домой отправился, а сразу на поклон патриарху. А вдруг он знает, что это я отравила Одиона⁈ Иначе с чего бы ему так осторожничать⁈

— Тише, Илисия, не кричи о таких вещах! — шикнул на неё нор Палви. — У любой стены может оказаться пара лишних ушей. Уж поверь моему опыту.

— Что делать… что же делать? Этот ублюдок убьет моего Велайда! Он хочет отправить его на войну! Почему всё настолько скверно⁈ Боги, чем я вас прогневала⁈

Милария Адамастро стремительно стала проваливаться в пучину пьяной истерики, но собеседник как мог удерживал её.

— Спокойно! Спокойно, любовь моя! Ничего с твоим сыном не случится! В самом худшем случае я позабочусь о том, чтобы выправить ему новое назначение в тихое и безопасное место! Слышишь меня?

— Ты… ты правда сделаешь это, Висант? — загорелись надеждой глаза дамочки.

— Ну разумеется! Нужно будет только немного выждать, покуда мне не поступят свежие разнарядки. Я жду их к концу следующей луны, так что проблем не возникнет.

— Спасибо! Спасибо тебе, сердце моё! — Илисия обхватила лицо мужчины и притянула к себе, беспорядочно осыпая поцелуями.

— Подожди, моя милария, мы еще не всё обсудили, — твердо вырвался из объятий возлюбленной нор Палви. — Разве тебя устраивает, что главенство в роду достанется вшивому полукровке?

— Что⁈ Издеваешься⁈ Да я посвятила семье Адамастро свои лучшие годы! Я вырастила Одиону двоих чудесных детей! Как я могу спокойно смотреть на желтоглазого бастарда, который всё это непременно уничтожит⁈

— Значит, ты готова идти до конца? — хитро прищурился Висант.

— Естественно! — уверенно тряхнула волосами Илисия.

— Хочешь увидеть, как черви пожирают труп твоего ненавистного пасынка?

— Да!

— Прекрасно. В таком случае, тебе придется кое-что сделать…

— М… мне? — голос вдовы от волнения дал звонкого петуха.

— Да, тебе, моя чудесная королева. Потому что тот человек, к которому я собираюсь тебя направить, слишком хорошо со мной знаком. Он узнает меня под маской и одеждами. И это невзирая на то, что мы не виделись с момента его отлучения из рода…

— Ты сказал: «отлучения?» — переспросила дама.

— Да, Илисия. Три года назад его изгнали из семьи и лишили фамилии. Когда-то он был выдающимся милитарием, магистром четвертой ступени. Самым лихим и отчаянным лирантом Корпуса Вечной Звезды, который со своим отрядом выбирался из самых безнадежных передряг. Но теперь он отверженный, без капельки смысла в пустой разбитой жизни. Он лишился всего, кроме гордости. Именно она не позволяет ему позорно наложить на себя руки. Единственное его желание — это достойная гибель в бою. Поэтому его можно попытаться нанять для устранения полукровки.

— Получается, что он… Ищущий смерти? — со знанием дела подытожила женщина.

— Именно, моя любовь. Я бы даже сказал, что это ярчайший представитель касты изгоев.

— Что же он мог такого натворить, отчего семья не посмотрела даже на то, что он магистр четвертой ступени и вышвырнула его?

— Я так и не осмелился узнать этого, — честно ответил Висант. — Лиас нор Вердар всегда был вспыльчивым, агрессивным и отталкивающим человеком. Он мог совершить что угодно.

— Какая знакомая фамилия. Кажется, я сегодня уже слышала её… — задумчиво нахмурилась Илисия.

— Скорее всего, она звучала из уст полукровки. Потому что ильгельдом Сарьенского полка был младший брат Лиаса — Кирей нор Вердар.

— Точно! Ты совершенно прав, Висант! Ну и когда же мы отправимся к твоему другу?

— Скоро, моя госпожа… совсем скоро. Прием еще не окончился, да и Его Благовестие пригласил ублюдка на личный разговор. У нас есть небольшой запас времени. И если поторопимся, то успеем подловить малыша Ризанта на пути из Арнфальда в Клесден…

Глава 19

— … и тогда, прекрасные миларии, я клянусь вам! Костяной клинок асшатари пронёсся в двух пальцах от моего лица!

— О-о-ох! — высокородные барышни, обступившие меня, синхронно выдохнули и прикрыли ладошками рты.

— Но хуже всего стало тогда, когда ядовитое жало шаксатора вонзилось между моих лопаток. Мне до сих пор жутко смотреть на себя, такой уродливый там остался шрам. Я думал, что это конец. Зрение плыло, мышцы сводило от усталости. Но сами боги вывели меня за руку из темных лабиринтов улья…

— Создатель Многоокий, сколько же бед выпало на вашу долю, Ризант… — узкая ладошка одной из дамочек сочувственно погладила меня по предплечью, и я тепло ей улыбнулся.

— Бросьте, милария, из такого состоит жизнь всякого воина. Кстати, а я вам не рассказывал о чаранах?

Обворожительные дворянки, сверкая горящими любопытством глазами, замотали головами.

— Ох, и мерзкие же твари, должен заметить! Живут в подземельях кьерров на правах рабочих. Внешне от людей отличаются даже меньше шаксаторов. Но передвигаются престранно. Они не пользуются для ходьбы ногами, а ползают на брюхе на двух дюжинах лапок, которые мерзкая магия белых демонов сделала из их рёбер!

— О-о-о-оу… — скривились девушки.

Да, своим выступлением перед патриархом я сумел снискать немалую популярность на сегодняшнем вечере. Вокруг меня непрестанно крутились аристократки, желающие послушать о моих невероятных приключениях. Неудивительно, что смазливая мордашка Ризанта произвела такой фурор именно на женскую половину высшего света. А вот мужчины, наоборот, косо смотрели в мою сторону. Однако же публично прозвучавшее приглашение главы государства защищало меня от разного рода поползновений лучше всяких магических барьеров. Всё-таки, как ни крути, а власть Леорана гран Блейсина была достаточно крепка в Патриархии.

Ну вот я и пользовался случаем на полную катушку. Язык у меня подвешен неплохо. Быть в центре внимания люблю. А потому активно заводил новые знакомства среди аристократии. Все-таки единственный выживший герой личность интересная, как ни крути. Если б я раньше сунулся к высокородным дамочкам со своими желтыми глазами, то в лучшем случае наткнулся бы на вежливое, но сухое приветствие. Максимум — был бы удостоен обменом парой ничего не значащих реплик. Но сейчас я прямо-таки блистал. А юные и не очень девы сами летят на этот свет, как мотыльки.

Местами я безбожно врал, как тот самый Мюнхгаузен. Местами только приукрашивал. А иногда говорил чистейшую правду, замалчивая лишь определенные моменты. Тему уничтожения Сарьенского полка я намеренно не затрагивал и непреклонно пресекал расспросы в этом направлении. Государь Леоран гран Блейсин недвусмысленно мне намекнул, что не хочет распространения этой информации. И на нашей грядущей встрече я надеюсь узнать причины.

Кроме того, среди гладких мордашек юных миларий я нередко замечал хмурые мужские физиономии. И поручиться за то, что это не агенты патриарха или тех же темноликих, я бы не смог. Поэтому язык за зубами держал крепко. Для открытого конфликта с правителем целой страны я объективно еще не дозрел.

— … а тело их покрыто прочнейшими наростами, которые не всякий меч возьмёт! — продолжал я щекотать нервы публике.

А барышни, как им и было положено, восхищались:

— О, ужас!

— Невероятно!

— Как страшно!

Я уже набрал в грудь воздуха, чтобы озвучить новую пробирающую до кишок подробность о созданиях Абиссалии, но тут мое выступление беспардонно прервали.

— Кха-кха! Прошу прощения за вторжение, но Его Благовестие Леоран гран Блейсин просит к себе экселенса Ризанта нор Адамастро.

Дамочки обернулись на голос и расступились. А я получил возможность рассмотреть говорившего. Им оказался невысокий воин, не расставшийся с полным латным облачением даже на приеме. Наверное, он был каким-нибудь гвардейцем, и это служба обязывала его носить доспех. Но всё равно в окружении разодетых аристократов выглядело странно. Однако моих слушательниц, кажется, его появление невероятно воодушевило. Послышались множественные шепотки:

— Это же Серый Рыцарь!

— Надо же… впервые вижу его так близко…

— А мне рассказывали, что он однажды…

Извинившись перед милариями, я прервал свой монолог и отправился следом за посыльным. Судя по всему, этот малый известная в столице личность! Хотя, честно говоря, даже в латах он больше походил на подростка. Макушка его шлема болталась где-то на уровне мочки моего уха. Да и голосок тоньше, чем был у Велайда в тринадцать лет.

— Вы в самом деле побывали в плену у кьерров, экселенс? — донеслось сквозь опущенное забрало рыцаря, когда мы покинули наполненный людьми зал.

— Смеете сомневаться? — с легким вызовом осведомился я.

— Ни в коем случае. Мне довелось подслушать часть вашего рассказа. И он удивительно точно перекликался с тем, что мы уже выяснили о народах Абиссалии.

— Тогда к чему спросили?

— Просто не знала, как еще завести разговор.

От неожиданности я едва не споткнулся на ровном месте. «Знала?» Я не ослышался⁈

Видя мое замешательство, Серый Рыцарь остановилась и быстрым движением отстегнула ремешок шлема. Секунда, и волна её длинных пепельно-серых волос рассыпается по стальным наплечникам. А я совсем потерял дар речи. Потому что на чарующе красивом и вполне человеческом лице сияла огнем пара янтарных глаз…

— Вы… кхм… — с моего языка едва не сорвался весьма нетактичный вопрос, но я вовремя остановил себя.

— Да, экселенс. Мой дед был альвэ. Поэтому у нас с вами, можно сказать, одни и те же корни.

— Не ожидал здесь встретить кого-нибудь… э-э-э… похожего на меня, — выдавил я, не совсем понимая, что мне с этой информацией делать.

— Обычно я никому не показываю своего облика, чтобы не стать предметом сплетен и пересуд. Но здесь, за пределами общей залы, нас никто из посторонних не увидит.

— Стоит ли мне воспринимать ваш жест актом доверия? И если да, то чем я заслужил такую милость?

— Дело в вашем отце, экселенс, — коротко сообщила рыцарь.

— Неужели? И каким, простите, боком он здесь? — не очень-то радостно воспринял я слова сопровождающей. Не хватало, чтоб она сейчас назвалась его незаконнорожденной дочерью…

— Мы были знакомы достаточно долгое время, — не обратила внимания на мою неучтивость собеседница. — Несколько раз он спасал мне жизнь. Всё, чем я сейчас располагаю, заработано отчасти и благодаря ему. Поэтому я охотно вызвалась сопроводить вас к покоям Его Благовестия. Хоть вы и не очень похожи на экселенса Одиона, но я зрю в суть вещей. Я вижу в вас тот же самый стержень, что и в нем. Я надеюсь, он будет с вами всегда.

— Надо же… а при каких обстоятельствах вы познакомились? — осторожно принялся я прощупывать почву.

— Я служила под его началом в Корпусе Вечной Звезды, — невозмутимо призналась девушка. Или все-таки женщина? Выглядит молодо, но алавийская кровь, пусть и сильно разбавленная, может значительно осложнять визуальное определение возраста.

— Так вы милитарий? — удивился я уже в третий раз за эту короткую беседу.

— Ну да. А что вас смущает?

— Нет-нет, ничего. Простите, это была необдуманная реплика с моей стороны, — поспешно съехал я, а сам пытался припомнить других озарённых женщин.

— Что ж, экселенс, патриарх ожидает вас за этой дверью. Мне безумно хотелось бы с вами поговорить подольше, но я не смею заставлять Его Благовестие долго ждать.

— Может тогда мы встретимся после моей аудиенции? — предложил я. — Просто объясните, как вас разыскать.

— В этом нет ничего сложного, — почему-то ухмыльнулась девица. — Спросите Иерию нор Гремон в кельях Пятого Ордена. Вам подскажут дорогу.

Прежде чем изумление вновь успело прорваться на мою физиономию, сопровождающая поклонилась, а затем без лишних слов развернулась и устремилась прочь. Вот так барышня! Я знаю её несколько минут, а она уже осыпала меня ворохом сюрпризов. Определённо с ней нужно подружиться. Свой человек в Пятом Ордене способен невероятно сильно облегчить мне жизнь…

Символически постучавшись, я толкнул дверь и вошел в приемную к государю. Вошел, и лишь каким-то чудом сдержался от того, чтобы не накрыть себя магическим щитом, а всё вокруг не забросать «Снарядами». Потому что помимо патриарха в уютно обставленном кабинете находилось еще и двое чёртовых альвэ!

— Экселенс нор Адамастро, наконец-то вы пожаловали! — холодно улыбнулся мне Леоран гран Блейсин. — Присаживайтесь, нам нужно кое-что обсудить.

Медленно обходя широкий трехместный диван, я непрестанно косился на парочку темноликих. Черные плащи, золотое шитье, безумно дорогие доспехи и зловещие полумаски в форме черепов, созданные так искусно, что казались продолжением их лиц. Твари. Я уже видел их. Это такие же колдуны, как и остановившие прорыв Сарьенского полка. А быть может и вовсе те же самые. Твою мать…

— Позвольте представить вам моих союзников и добрых друзей, — государь ладонью указал поочередно на алавийцев. — Веил’ди Зонн и веил’ди Нилле. Они члены Великого Совета и кардиналы Высшего Капитулата. Если вздумаете обращаться к ним, обязательно добавляйте «веил’ди», иначе это будет расценено как фривольность или даже грубость. Вам всё понятно?

— Да, Ваше Благовестие, — спокойно кивнул я, хотя внутри меня всё аж клокотало.

— Что ж, прекрасно. Тогда я сразу перейду к сути. Дело в том, что мне известны подробности произошедшего на полях Медеса. Я знаю, как и когда пал Сарьенский полк. Поверьте, я огорчен этим событием не меньше вашего, экселенс нор Адамастро. Однако я уверяю, что это было просто недоразумение. Прискорбное, трагическое, но всё же недоразумение. Тем не менее, мы уже обсудили данный инцидент с дипломатами союзников и получили удовлетворительную сатисфакцию. Как видите, отношения между нашими державами в кои-то веки стали налаживаться. И никто из нас не стремится возвращаться к прежней конфронтации. Вы улавливаете, к чему я клоню, господин Ризант нор Адамастро?

Мне захотелось вскочить и выкрикнуть в лицо этого властвующего ублюдка всё, что кипело на душе. Ты, паскуда, торгуешь жизнями собственных подданных! Ты сначала отправил на верную гибель семь сотен славных воинов, которые готовы были защищать твою сраную Патриархию, а теперь трусливо покрываешь их убийц! Ты заигрываешь с врагами, которые обвивают шею твоей страны шелковой удавкой! Ты готов простить им смерти тысяч других присягнувших тебе солдат, пытавшихся своими трупами вымостить для человеческих земель путь к порту Элдрима! О какой сатисфакции ты говоришь, мерзкий предатель?!!

Но вслух я сказал совсем иное.

— Разумеется, Ваше Благовестие. Я понимаю, что такое политика, и как она умеет диктовать свои условия.

— Меня радует зрелость ваших суждений, экселенс, — поощрительно прикрыл веки патриарх. — Не каждому в столь юном возрасте доступна подобная прозорливость. Считайте, что я заметил это в вас сразу, а потому решил небольшой родовой спор в вашу пользу быстро.

— Искренне благодарю за это, Ваше Благовестие…

— Не хотите ли и вы оказать мне встречную услугу, Ризант? — вкрадчиво поинтересовался монарх.

— Всё что пожелаете, — любезно согласился я, не выдавая своей настороженности.

— Веил’ди Зонн, если позволите…

Правитель повернулся к одному из алавийцев и вытянул ладонь. Темноликий молча вложил в нее какой-то плоский камушек, похожий на обычный речной голыш, только абсолютно черный.

— Дайте вашу руку, экселенс, — безапелляционно потребовал Леоран гран Блейсин, и я нехотя подчинился. — Вам нужно держать артефакт вот таким образом, всеми пальцами. Но сперва…

Патриарх достал откуда-то из своих одежд длинную стальную спицу, украшенную шлифованным рубином, а затем подчеркнуто медленно проколол подушечку моего большого пальца.

— Теперь сожмите кулак и произносите: «Я клянусь преданно служить вам, Леоран гран Блейсин и никому, никогда не раскрывать обстоятельства гибели Сарьенского конного полка».

— Я клянусь преданно служить вам, Леоран гран Блейсин и никому, никогда не раскрывать обстоятельства гибели Сарьенского конного полка, — повторил я.

Монарх, прищурившись, внимательно следил за мной. Но я так и не понял, чего он ожидал увидеть. Я догадывался, что это какая-то магическая клятва, похожая на ту, которую с меня пыталась взять Гесперия. Однако же она в тот раз так и не сработала, и мне не довелось узнать, что должно произойти дальше. Пришлось для вида поморщиться, будто от зубной боли. Пусть наблюдатели трактуют мою мимическую игру как хотят.

— Что-нибудь почувствовали? — озабоченно полюбопытствовал патриарх.

— Жжение какое-то… — наобум брякнул я. — После тех вещей, что со мной делали в улье кьерров, моё тело порой ведет себя непредсказуемо. Не так, как раньше.

Гран Блейсин посмотрел на альвэ, и те синхронно пожали плечами.

— Вероятно, так бывает, — признал один из них, доводя меня до трясучки своим отвратительно грубым произношением.

— Хорошо. Тогда верните артефакт, экселенс.

Я протянул ему камешек, обратив внимание, что он, невзирая на гладкую структуру, бесследно впитал в себя кровь с моего большого пальца. Только темный отпечаток и остался.

— Отныне будьте аккуратны, Ризант. Если вы вздумаете нарушить зарок, то умрёте раньше, чем успеете договорить. Это не известная нам магия, а нечто большее. Что-то божественное, древнее и необузданное. Слова данной клятвы навсегда выжжены на вашей душе.

— Спасибо за предостережение, Ваше Благовестие, — продолжал я изображать невозмутимость.

— Что ж, если мы так быстро достигли взаимопонимания по этому вопросу, то мне нечего больше добавить. Вы можете быть свободны, экселенс нор Адамастро. Правьте своим домом с умом, чтобы дни вашей семьи были благополучными и долгими.

— Благодарю за наставление, — сухо кивнул я и поднялся с диванчика.

Да уж. Вот и поговорили. Не скажу, что очень доволен итогом личной аудиенции. Но ведь отрицательный результат — тоже результат. Теперь я хотя бы убежден, что мне с таким патриархом не по пути. Он делает всё, чтобы положение людей на континенте ухудшилось. А это прямо противоречит миссии, на которую я подписался, заключив сделку с богом обмана и торговли.

— Подождите, — вдруг окликнул меня голос, говорящий с жестким алавийским акцентом. — Какой ступенью вы владеете, экселенс нор Адамастро? Я не вижу колец на ваших пальцах.

Я остановился и посмотрел на парочку темноликих, пытаясь определить, кто именно раскрыл свою вонючую пасть. Но навскидку так и не смог этого сделать.

— Никакой, веил’ди, — честно ответил я, глядя между гостями государя. — Хоть мне и повезло носить гордое звание озарённого, но творение чар я освоить никогда не смогу. Я всего лишь необученный ингениум. Об этом наверняка есть отметка в фамильном альманахе.

Оба желтоглазых воззрились на Леорана гран Блейсин, и Его драное Благовестие степенно кивнул, подтверждая мои слова. После этого альвэ перешли на собственный язык, потеряв ко мне всяческий интерес. И в дальнейшем меня никто уже не задерживал.

Эх, как же велик соблазн грохнуть здесь пару плетений поубойней. Да страшно. Видел я уже, на что способны темноликие милитарии. Пока не хочется с ними связываться. Как и с телохранителями патриарха.

Признаться честно, после этой беседы у меня пропало всякое настроение. И даже тот факт, что я вернул себе причитающееся наследство, уже не сильно радовал. Поэтому я решил покинуть дворец и побыстрее выехать обратно в Клесден. Там мне над многим предстоит подумать и многое взвесить. Как-то надо так разыграть партию, чтобы вышвырнуть алавийскую угрозу с юга. Будь на моей стороне армия Патриархии, я бы и не парился. Но без поддержки власти, или скорее даже с её открытым противодействием, что мне делать? Хм… а ведь кое-какая идейка у меня есть. Только проворачивать её нужно в комплексе, одновременно со сменой монарха. Иначе, грош цена всем потугам…

— Доброго дня, экселенс. Прошу, примите мои глубочайшие соболезнования в связи с трагическими, но, слава богам, уже минувшими событиями в вашей жизни!

Откуда ни возьмись, на меня из-за угла коридора вылетел представительно разодетый мужчина. Не сказать, что молодой, но всё же пышущий здоровьем. Хоть на поясе у него не висело оружия, но выправка и плавные движения выдавали в нем умелого фехтовальщика. А тонкий узкий шрам, идущий от брови до виска, заранее заставлял воспринимать этого человека как бывалого авантюриста и сорвиголову.

— Здравствуйте, — вежливо кивнул я в ответ на приветствие. — Благодарю вас. Простите, не знаю вашего имени…

— Меня зовут Фенир гран Мисхейв. Но, прошу, обращайтесь ко мне просто Фенир. Моя совесть не позволяет обременять настоящего героя нашей страны пустопорожними церемониями. Мне кажется, что мы с вами из одного теста, экселенс. Мы воины. И для нас верный конь, надежный эфес шпаги и крепкое плечо боевого товарища куда предпочтительней витиеватой чопорности.

Ого! Не последняя фамилия в людских землях! Это же родич высокородной девушки, встреченной мной в таверне. Как же её там звали… Эвра? Эйра? А, точно, Эфра! Интересно, что представителям одной из древнейших фамилий понадобилось от меня?

— Почту за честь, Фенир, — не стал я отказываться от предложенной привилегии, — во многом вы правы.

— Радостно слышать, что не ошибся в вас, экселенс! — по-приятельски улыбнулся мне собеседник, но потом сразу же посмурнел. — И до чего же печально видеть, как наш патриарх вероломно предаёт своих подданных. Я не боюсь заявить этого вслух, но вы, Ризант нор Адамастро, достойны куда большего уважения и почестей, нежели те, которые вам были оказаны сегодня!

Я сдержал начавшие ползти на лоб брови и еще раз оглядел стоящего передо мной мужчину. А Фенир же, сказав свою короткую речь, замер, тоже смотря на меня с какой-то странной хитринкой. Словно бы чего-то выжидал.

Из его уст прозвучали сейчас достаточно смелые слова. Я бы даже назвал их «отчаянно смелыми». Пусть представителю такого уважаемого рода как Мисхейв не грозит распятие за подобные заявления. Но лишние проблемы они могут обеспечить для всей семьи. Вот и что это? Ненавязчивое предложение о вербовке или провокация? Как бы знать…

— За себя мне не так обидно, как за павших соратников, — наконец нашелся я с ответом.

— Вы бы хотели добиться справедливости для них? Чтобы гибель ваших боевых товарищей не была напрасной? — уже неприкрыто стал мне подталкивать к чему-то аристократ.

— К чему вы клоните, Фенир? — устал я от этих подозрительных намеков.

— О, совсем ни к чему, не подумайте дурного, экселенс! — тут же пошел на попятную собеседник. — Я не хотел показаться вам навязчивым и приношу извинения за то, что позволил себе так на вас давить. Однако же, если то, о чем я упомянул, вас заинтересовало, если ваше сердце тоже переполняется обидой и негодованием при виде того, как проклятые иноземцы хозяйничают в наших городах, то возьмите это…

Гран Мисхейв снял с пальца небольшую печатку с инициалами ФМ и протянул мне. Надо же… золотая. С чего вдруг такие почести?

— Обязательно навестите моего старшего брата, когда вернетесь в Клесден, — негромко произнес дворянин. — Сейчас моя семья вынуждена была уехать с родовых земель и обустроиться там. Мы арендовали поместье в Серебряном переулке. И нам всем бы хотелось, чтоб вы отведали гостеприимства рода Мисхейв. Спасибо за уделенное время, экселенс. Но я вижу, что вы спешите. А потому не смею более вам докучать. До свидания…

Фенир по-военному отсалютовал мне, после чего исчез так же быстро, как и появился. А я остался стоять, задумчиво перекатывая в пальцах переданное им золотое кольцо. Интересно, можно ли по итогам этой встречи сказать, что я нашел себе союзников, точно так же недовольных положением дел в Южной Патриархии? Скоро узнаю…

Глава 20

В Арнфальде мне пришлось заночевать, а выезжать домой уже на рассвете. Личный прием у патриарха, а затем и неожиданное предложение Фенира Мисхейва в некоторой степени выбили почву из-под ног. И я совсем забыл о данном мной обещании встретиться с Иерией нор Гремон. Поэтому в кельи Пятого Ордена, располагавшиеся буквально по соседству с дворцом, я забежал уже утром. Однако меня не пустили дальше ворот. А на просьбу позвать Серого Рыцаря лишь поведали, что она покинула сию обитель по служебной надобности еще затемно.

Ну мне и не осталось ничего иного, кроме как передать устные извинения и приглашение навестить мое родовое поместье в любой день, когда захочет. Стражи клятвенно пообещали донести мои слова до Иерии, а потому я со спокойной душой отправился в Клесден.

Уже сидя в подпрыгивающей на ухабах карете, я не переставал рассматривать золотую печатку и думать о речах гран Мисхейва. И чем больше размышлял над ними, тем сильнее на меня накатывала необъяснимая тревога. Хм… неужели интуиция предупреждает, что не все так чисто с этим семейством? Или это сам Ваэрис пытается меня оградить от совершения роковой ошибки? Чёрт, как неспокойно…

Эрмин, видя мое состояние, тихо сидел в уголке и не отсвечивал. За что я был ему благодарен. Он со своими обязанностями в поездке справился на удивление хорошо. И мне, наверное, следовало бы его похвалить.

Мои размышления прервал особенно сильный толчок транспорта, от которого я чуть макушкой в потолок не влетел. А затем скорость движения заметно упала.

— Что такое? — встревоженно вскинулся я. — Почему мы замедлились?

— Не ведаю, мой экселенс, — развел руками Эрмин. — Мне переговорить с кучером?

Проигнорировав вопрос, я отодвинул штору и выглянул в окно. Так-так… это всего лишь огромная лужа, превратившая тракт в раскисшие грязевые хляби. Копыта скакунов, а заодно и колеса, вязнут в этом месиве, вот и вся загадка. На первый взгляд беспокоиться не о чем. Если только не знать, что еще вчера на этой дороге ничего не было. А дождь не проливался на эту землю вот уже полторы седмицы…

— Стучи в перегородку, пусть кучер придержит коней! — отрывисто приказал я.

Эрмин послушно бросился исполнять мое повеление, а я, не дожидаясь полной остановки кареты, распахнул дверь и сиганул прямо в коричневую жижу, не заботясь о чистоте своего баснословно дорогого наряда. Нервы мои были на таком пределе, что казалось, будто я раскачиваюсь на качелях, стоящих на краю пропасти. Всякий раз, когда подо мной открывается далёкий провал, сердце уходит в пятки. Ну не верю я, что это просто так…

Грязь чавкнула, засасывая оба моих сапога по самое голенище. Но я не обратил на это внимания, а сразу создал несколько плетений на кончиках пальцев. В левой руке приготовил пять защитных куполов. А в правой набор атакующих чар. Так осматриваться было гораздо спокойней, поскольку… Ох, дерьмо! Это точно засада!

Увидев, как из-за стены придорожных кустов, расположенных метрах в семидесяти от нас, вылетают сразу два заклинания, я кинул им навстречу уже свои. Первый мой «Снаряд» рванул в полуметре от чужого огненного шара и спровоцировал его преждевременную активацию. А второе магическое формирование, то ли воздушной, то ли водной направленности, сбил горстью ледышек. Эти чары я подсмотрел еще у телохранителя Дядюшки Лиса. Немного доработал, и теперь они неплохо показали себя в качестве ПВО.

С трудом выдирая ноги из влажного дорожного месива, я отошел от кареты назад, чтобы ее борт не перекрывал мне обзор на правую сторону. Эрмину и кучеру я приказал бежать к обочине и укрываться там. Так шанс выжить у них будет значительно больше. Надеюсь.

А потом с той же позиции, что и в первый раз, понеслись новые заклинания. Одно, два, три, четыре! Судя по скорости их плетения, где-то там засело либо пара магистров второй ступени, либо один, но четвертой. И так с ходу даже не скажу, что хуже.

Однако я, имея подавляющее преимущество по части огневой мощи над местными милитариями, легко перехватил все атаки. А чтоб нападающим жизнь медом не казалась, пустил в далекие кусты «Объятья ифрита». Их, конечно же, сбили на подлёте. Но я за это время успел создать еще три проекции и отправил следом.

Все мои заклинания поочередно полыхнули в воздухе, не достигнув земли. А в следующую секунду мне пришлось резко накрывать себя барьером. Мгновением позже в него с оглушительным грохотом впилась ветвистая голубая молния, после чего разлетелась искрами на десяток метров.

Ну, твари, вы меня разозлили! Сейчас я вам устрою радушный прием…

Не обнаружив других направлений, с которых меня атаковали, я сосредоточился на одном. На том, откуда неизвестные швыряли смертоносные подарочки. Надеюсь, больше никого тут в округе не притаилось.

Первым делом распустил конструкты трех защитных плетений, оставив только два. Их я умел создавать достаточно оперативно, так что, в теории, риск отсутствовал. А затем я принялся призывать «Пули» одну за другой. Эти чары слишком быстрые и мелкие, чтобы их можно было сбивать в полете. Поэтому нападающим придется подставлять энергетические щиты, по сиянию которых я врагов и обнаружу. И вот тогда-то кранты ублюдкам!

Заклинания срывались с моих пальцев с невообразимой для человеческих магистров скоростью. За двадцать секунд я бросил три серии по восемь «Пуль». Сначала противники пытались сбивать их порывами магического ветра, потом остановить стеной огня, но на все мои атаки их не хватало. В конце концов им пришлось уйти в глухую оборону, накрывшись полупрозрачным куполом. И вот тут-то я отчетливо увидел, где эти подлецы прятались.

«Ха-ха, врешь, не уйдешь!» — азартно подумал я, «перезаряжая» чары. Мне захотелось подойти чуть ближе, чтоб повысить свой шанс на удачное попадание. Но сделав всего один шаг я выругался, потому что моя нога будто в тиски угодила. Предусмотрительно накрывшись алавийской полусферой, я бегло глянул вниз и увидел, что по голенищу сапога ползет вверх тонкая ледяная корка. А сама грязь вокруг ступни промерзла до состояния камня. Вот же гады! И когда только успели мне свинью такую подложить⁈

В этот самый миг по моей защите ударило сразу три заклинания. Что-то похожее на ледяное копье, за ним целый град из мелких шипов. А в финале что-то очень яркое, полыхнувшее так нестерпимо, что я невольно зажмурился. Первый мой купол распался, не выдержав такого напора. Но меня выручил второй. Хотя его магическая проекция на кончике пальца и налилась угрожающей краснотой, подсказывая, что контуры чар перегружены и в любой момент могут развалиться.

Не дожидаясь, пока враги успеют подготовить новую партию плетений, я деактивировал полусферу и сам ринулся атаковать. Я не знал, как можно быстро вырваться из ловушки, в которую угодил. Все известные мне способы были либо слишком долгими, либо слишком опасными для меня самого. Выходит, с лишением подвижности оставалось только смириться и сломить сопротивление нападающих милитариев массовостью моих заклинаний. Это мой единственный шанс…

На сей раз ворох «Пуль» оказался разбавлен еще парой «Снарядов», пущенных с открытых ладоней. Я создал максимально большие проекции и напитал их энергией под завязку. Получились здоровенные огненные шары, размером с небольшую тыкву, зажатые в оболочку из воздуха. Рой мелких чар, как и ожидалось, особых проблем неизвестным злоумышленникам не доставил. Одну часть они отвели от себя порывом ветра, а другую приняли на колдовские щиты. Но сосредоточившись на них они ничего не успели сделать со «Снарядами…»

Оба заклинания, пульсирующих от избыточной мощи, упали прямиком в кусты. Мои упражнения в меткости не прошли даром, и я положил их достаточно кучно. Двойной раскат грома пронесся над полями, заставляя тройку лошадей, запряженных в карету, испуганно заржать и присесть. Ударная волна начисто выполола всю зелень, что росла на пригорке. А в воздух поднялось, пожалуй, пару тонн земли, как от падения артиллерийского снаряда.

Вражеские барьеры вроде бы защитили милитариев от последствий взрывов. Но, кажется, близкая активация столь мощных чар всё равно контузила нападавших. Это я понял по тому, как их купол то неуверенно замерцал мгновением позже, а после и вовсе исчез. Для подстраховки я запустил еще пять «Снарядов», но уже поменьше. От первых двух противники кое-как отбились. Но оставшиеся перепахали небольшую возвышенность, не встретив никаких препятствий.

Я с полминуты постоял, держа проекции атакующих плетений на кончиках пальцев. Но повисшее напряженное безмолвие ничто не прерывало. Даже перепуганные лошади притихли и птицы убрались подальше от устроенного здесь переполоха.

Не желая надолго отвлекаться, я припал на колено и призвал на помощь «Горелку». Около полуминуты понадобилось мне, чтобы растопить заледеневшую грязь и высвободить ногу. А затем я осторожно двинулся туда, где прятались убийцы, готовый в любую секунду накрыться алавийской полусферой.

— Мой экселенс, с вами всё в порядке? — окликнул меня Эрмин, неуверенно высунувшись из высокой травы.

— Тьфу, собака, напугал! — вздрогнул я от неожиданности, а потом уже добавил значительно громче: — Да, не высовывайтесь! Сидите там!

При осмотре места покушения мне удалось обнаружить присыпанный почвой холмик, из которого торчали чьи-то сапоги и кусок плаща. Так, одного, кажется, нашел. А где второй? Неужели ушел⁈ Хотя нет, будь их двое, они б тогда с нескольких сторон атаковали, скорее всего…

Решив посмотреть на лицо того, кто устроил тут засаду, я схватился за голени нападавшего и выволок его из кучи земли. Первым делом я обратил внимание на руки, и чуть не поперхнулся, действительно обнаружив на них четыре перстня с различными драгоценными камнями…

Ма-а-ама дорогая, это что ж получается? Я одолел магистра четвертой ступени? Сам? Не исподтишка, а в полноценной колдовской дуэли? Да я крут, чтоб вас всех разорвало, ха-ха! Впрочем, поводов для радости не так уж и много. Ведь неизвестно, кто его подослал. По мою ли душу или это досадная ошибка? А от мертвого я и подавно ответов не получу…

— Кха… хр-р… — кашлянул вдруг «труп», выплёвывая влажные грязевые комья.

Я сориентировался мгновенно. Моя ладонь легла на лоб незнакомца, и «Морфей» погрузил того в глубокое беспамятство. Теперь я мог неторопливо снять все его кольца, облазать карманы и пазуху, напластать лент из чужого плаща, а затем крепко спеленать ублюдка.

А ему повезло, вообще-то. Выглядит практически невредимым, если не считать нескольких шишек, ссадин и синяков. Не иначе как в рубашке родился, гаденыш.

— Эрмин! Беги сюда! — выкрикнул я, сложив ладони рупором.

Низкорослый бандит тут же примчался и тоже стал с любопытством рассматривать моего пленника. Но долго филонить я подчиненному не дал, приказав тащить связанного субчика в карету. То, как щуплый доходяга корячился и кряхтел, волоча совсем немаленького злоумышленника, это было, конечно, то еще зрелище. Несколько раз я порывался помочь Эрмину, но одергивал сам себя. Не по чину мне. И так в грязи вывалялся, как свинья.

— Сядешь с кучером, — распорядился я, когда Эрмин затолкал бесчувственное тело магистра в карету. — Если что, успокой его и объясни, что истошные крики это нормально.

— Крики? Какие кри… а-а-а! Вы будете вести допрос, мой экселенс? — запоздало сообразил помощник.

— Угадал, — кивнул я и запрыгнул на подножку.

Некоторое время я рассматривал неподвижного милитария. Немолод. На вид лет пятидесяти, хотя ему, как сильному озарённому, может быть и все семьдесят. Под глазами залегли глубокие темные борозды. Седоватая щетина протыкает сухую по-старчески дряблую кожу. Щеки от возраста уже обвисли, но широкий волевой подбородок придавал лицу мужественности. Одежда явно недешевая, но уже прошли те дни, когда её можно было назвать хорошей. И дело даже не в моих чарах, разорвавшихся рядом с незнакомцем. Наряд и до этого не блистал новизной. Местами виднелись следы штопки и умело подобранные к цвету тканей заплатки. Не совсем тот прикид, который ожидаешь увидеть на магистре аж четвертой ступени.

Вливаю в пленника «Божественный перст», помогающий ему пробудиться. Злоумышленник дергается, будто ему под нос сунули нашатырь, пытается вскочить, но быстро осознает, что связан. Он поднимает на меня угрюмый взгляд и улыбается:

— Не соврала милария, значит. Действительно силен. Какой у тебя ранг?

— Ты что-то перепутал, дружок. Как бы банально не звучало, но это тебе предстоит отвечать на мои вопросы.

В качестве весомого аргумента я использовал чары «Шока». Конструкт проник в тело незадачливого убийцы, и того скрутил невообразимо болезненный спазм.

— Ы-ы-ы-х-хо-о-о-о…. — протяжно застонал незнакомец, не имея сил даже на вопль.

Его ломало около пятнадцати секунд. Но я готов поручиться, что пленнику они показались вечностью. Я же за его мучениями наблюдал с абсолютно равнодушным видом. Не вспомню, когда во мне успел произойти этот надлом. Но эмпатии к чужим страданиям у меня сильно поубавилось. Особенно если речь шла о подонке, пытавшемся меня укокошить.

— Ты ждал именно меня? — спросил я, когда действие «Шока» пошло на убыль.

— Ух… оф… соз… датель… много… окий… — прохрипел злоумышленник, кое-как принимая сидячее положение. — Что это было⁈ Как ты это сделал⁈

— Подумай-ка еще.

Новое плетение магии кьерров коснулось кожи связанного. На сей раз, я влил чуточку больше энергии, и бедолагу выгнуло так, что затрещали суставы. Теперь он даже не стонал, а что-то нечленораздельно булькал, будто тонущий. И когда я решил, что с него хватит, то мужчина приходил в себя уже значительно дольше.

— Даю тебе еще один шанс. Ты ждал именно меня? — изрек я, покуда пленник шумно отфыркивался и кашлял.

В меня вперился суровый взгляд кроваво-красных от миллионов лопнувших капилляров глаз. И я уж, грешным делом, подумал, что мне придется приласкать его «Шоком» снова. Но тут он вдруг ответил:

— Да.

— Зачем?

— А ты как думаешь? Чтобы убить, конечно же! — фыркнул незнакомец.

— И кто же тебя ко мне подослал?

— А я почем знаю? Баба какая-то. Лицо прятала, платила золотом.

— И сколько же ты за меня получил? — взыграло мое любопытство.

— Пятнадцать солнечников, — ответил милитарий.

— М-да… дешево же ты себя ценишь. А еще магистр четвертой ступени, — покачал я головой, фактически оскорбленный такой скромной суммой награды.

— Я пошел на это не ради денег.

— А что же тебя побудило швырять чары из засады по совершенно незнакомому человеку? — иронично хмыкнул я.

— Возможность достойно умереть, — равнодушно дернул плечами злоумышленник.

— Не понял? — нахмурился я, подозревая, что собеседник изволит надо мной издеваться.

— Ты что, до сих пор не догадался, кто перед тобой? — вполне натурально удивился мужчина.

— Нет. Этот вопрос был следующим на повестке. Но коль уж сам затронул тему, то давай, договаривай.

— Я Ищущий смерти, — мрачно буркнул пленник, видимо, полагая, что дал исчерпывающее объяснение.

— Это что-то вроде секты? — недоуменно выгнул я бровь.

— Ты шутишь надо мной⁈ — впервые с начала разговора на лице магистра проступил намек на настоящие эмоции. — Ты победил, так чего же ждешь⁈ Хочешь помучить? Убей меня и дело с концом! Я ничем не могу быть тебе полезен!

— Уж извини, но это я буду решать. Зря ты свой смертный час торопишь. Когда он придет, уверен, ты не обрадуешься.

— Ты плохо меня знаешь, мальчишка, — бесстрашно осклабился милитарий. — У меня нет причин жить.

— И тем не менее, до этого дня ты как-то не спешил отправиться к богам на поклон.

— Это не так. Я пытался. Много раз. Но не находилось никого более удачливого, кто бы меня одолел. Сегодня ты был первым.

— Звучит интересно, — признал я. — Расскажи подробней.

— О чем? — глупо переспросил злоумышленник.

— Обо всём. Хочу понять, как магистр четвертой ступени докатился до влачения такого жалкого существования. И как знать, вдруг я в самом деле посчитаю, что ты заслуживаешь смерти?

— Хм… звучит, как неплохая сделка! — подмигнул мне пленник, после чего начал свою долгую историю.

Глава 21

По сути, злоумышленник оказался не таким уж и падшим человеком, каким мне представлялось изначально. Надменным, высокомерным, эгоистичным, самоуверенным, неуправляемым, глупым — да, сколько угодно. Но ведь и Ризант до моего появления был примерно таким же. Если оставить за скобками момент, когда он пытался меня прикончить просто из спортивного интереса, то я б сказал, что его и убивать не за что.

Являясь отпрыском отнюдь не бедной аристократической семьи, мой пленник в довольно раннем возрасте начал развивать дар. И обучение давалось ему поразительно легко. К шестнадцати годам он уже получил звание магистра первой ступени. К восемнадцати покорил вторую. В двадцать с небольшим — третью. А ближе к тридцати и четвертую. Все в один голос восхищались успехами молодого дворянина и сулили ему великое будущее. «Гений, талант, виртуоз, надежда семьи» — это лишь краткий список эпитетов, наиболее часто звучавших в его адрес.

Ну а то, что случилось на фоне этого, по сути, является закономерным процессом. Всеобщее восхищение и персональное могущество вскружило операрию голову. Он перестал слушаться старших родичей, полагая, что раз уж они слабее его в плане чародейства, то и указывать ему не имеют права. Даже с главой вёл себя чрезмерно спесиво.

Отчаянно пытаясь вразумить перспективного магистра, семья засунула его на военную службу. И в широко известном Корпусе Вечной Звезды аристократ относительно успешно провоевал около пяти лет. «Относительно» — потому что его заносчивость и чувство превосходства над остальными никуда не делись. Единственные люди, чье главенство признавал зазнавшийся дворянин, это озарённые пятой ступени и престарелый магистр открытой руки, назначенный командующим всего корпуса.

В конце концов, терпеть моего пленника устали даже старшие офицеры. Ему вверили десяток слабо обученных новичков, едва-едва взобравшихся к первой ступени владения даром. А затем стали отправлять их на самоубийственные задания. В самое пекло, где шансы на выживание весьма призрачны. Но молодой милитарий возвращался из любых схваток, иной раз умудряясь сохранить еще и своих людей. Сама удача словно бы вела его сквозь безумство войны, помогая выбираться из самых безнадежных передряг.

И озарённый вернулся домой спустя шесть лет. Всё такой же своенравный, только вдобавок обремененный огромным багажом боевого опыта и посттравматическим синдромом. Отношения с его семьей и без того ухудшились. А тут еще и характер аристократа стал портиться. Ему уже было за сорок, а заветная пятая ступень так и подчинилась ему. Что уж говорить о недосягаемой открытой руке?

Мой пленник пробовал прибегать к Ясности, достать которую удавалось с огромным трудом. Ему казалось, что от покорения новой вершины его отделял всего один крохотный шаг. Но стоило иссякнуть действию зелья, как он опять возвращался туда, откуда начинал. Наверняка опытный наставник смог бы подсказать, как преодолеть застой. Но из-за дурной славы, которую сам себе и создал милитарий, с ним никто не хотел иметь дел. Да и семья, хлебнувшая горя с неуправляемым родичем, ни за что бы не раскошелилась на такую кругленькую сумму, требуемую для очередного этапа обучения.

И вот так, разочаровавшись в своей гениальности и устав от всеобщего непонимания, будущий злоумышленник пристрастился к вину. Пил долго и помногу. На любые вмешательства в сей увлекательный процесс реагировал резко. Но всё изменилось, примерно три года назад, когда скончался глава, смотревший на все закидоны магистра сквозь пальцы. Ему на смену пришел человек, приходящийся моему несостоявшемуся убийце двоюродным племянником. И вот он уже мириться с подобным неуважением не стал.

Новоиспеченный лидер вызвал дядю на разговор и принялся отчитывать его, как провинившегося юнца. Поставил ему несколько условий и ультиматумов, от которых милитарий пришел в бешенство. «Да как ты смеешь, щенок сопливый, так со мной говорить⁈» — приблизительно такой была первая реакция дворянина. А потом произошла спонтанная магическая дуэль, в которой молодой глава, носящий всего два перстня на пальцах, с треском проиграл более опытному родственнику.

Но самое плохое случилось позже. Племянник скончался от полученных ранений примерно через месяц, невзирая на все усилия целителей и знахарей. И вот тогда вся семья собралась, чтобы провести процедуру остракизма. Моего пленника изгнали с позором, лишив фамилии и всех дворянских привилегий. Его имя вымарали из родовых книг и сделали вид, что такого человека вообще никогда не существовало.

Для тщеславного аристократа такая участь оказалась хуже казни. Отвергнутый теми, кто не так давно восхищался им и называл гением, злоумышленник опустился на социальное дно. И чем больше он проводил там времени, тем сильнее в нем крепла уверенность, что причин жить у него нет. И поскольку совершить самоубийство было бы еще большей низостью и бесчестьем, он стал тем, кого в обществе называют «Ищущий смерти». Изгоем, к которому любой знатный если и приблизится, то только под вуалью ночи и с покрытым лицом, дабы не замарать своего имени.

И милитарий действительно активно бросился искать погибель. За прошедшие три года его выставляли в качестве бретёра более двух десятков раз. Но он неизменно оказывался сильнее своих противников и одерживал верх на любых видах оружия. Даже тех, которыми владел посредственно.

«Будто сама смерть презирала меня и не желала забирать с собой», — охарактеризовал свое аномальное везение злоумышленник.

Ну а потом ему поступило предложение об устранении полукровки от загадочной миларии. Она, как и все остальные, кто приходил к нему до этого, скрывала свою личность. Однако одно дело убивать в честной схватке лицом к лицу, и совсем другое подло бить из засады. И магистр вначале отказался. Но заказчица смогла убедить его, что потенциальная жертва, то есть я, обладаю феноменальным везением. Рассказала, что мне даже удалось бежать из плена абиссалийских дьяволов. И тогда милитарий всерьез призадумался над перспективой стать наемным убийцей.

— Вижу, дамочка не соврала, ты действительно меня в пух и прах разнёс, — подвел черту под своим рассказом пленник. — Однако дело не только в твоей удаче, которая оказалась сильнее моей. Но и в твоем умении. Вот как? Скажи мне, как в столь юном возрасте ты освоил уровень открытой руки?

— Ты уже не узнаешь, — равнодушно пожал я плечами.

Оставлять в живых того, кто совершил на меня покушение, я не собирался. Магистр четвертой ступени, конечно, мог стать весьма удачным приобретением. Козырной десяткой, не меньше. Но какой мне толк от этого остолопа? Судя по его истории, умом он не блещет, преданностью не отличается. Чужого авторитета не признает. Поднял руку на действующего главу и убил его. Зачем мне этот ходячий геморрой? Прикончу его и забуду, как прошлогодний листопад.

В моей ладони тусклым красноватым огоньком засияло плетение «Холодка». Я сейчас просто остановлю сердце пленника и вышвырну его из кареты, как дохлую собаку. Это именно то, что он заслуживает.

— Как тебя хоть звали-то? — поинтересовался я ради приличия. — Из какой семьи ты изгнан?

— Когда-то меня знали как Лиаса нор Вердар, — заторможено отозвался собеседник, прикипевший завистливым взглядом к напитанной энергией проекции в моей руке.

— Вердар? — переспросил я. — Кирей нор Вердар — это твой родственник?

— Он мой младший брат.

С полминуты поразмышляв над услышанным, я развеял конструкт «Холодка» и сцепил пальцы под подбородком. Злоумышленник недоуменно воззрился на меня, не понимая, что происходит. Я же пока углубился в анализ ситуации. Может этого бывшего аристократа подкинул мне сам Ваэрис? Всё-таки я уже убедился, что он пусть и косвенно, но направляет мои стопы по нужному пути. Зачем я вообще спросил его имя? Мне же совсем не было интересно. Но благодаря этому вопросу я узнал, что изгнанный дворянин брат ильгельда Сарьенского полка…

— Знаешь, Лиас, не хочу расстраивать, но я не смогу тебя убить, — объявил я.

— Почему? — обескуражено заморгал тот.

— Дело в том, что я служил под началом Кирея нор Вердара. Совсем недолго, но успел проникнуться искренним уважением к этому человеку. Кроме того, он фактически был моим наставником.

— Кирей? Наставником⁈ — выкатил глаза бывший аристократ. — Когда я видел его в последний раз, у него была всего третья ступень! Как он мог учить тебя⁈

— Представь себе, чуть больше года назад я не знал ни одного магического конструкта.

— Что-о-о⁈ — челюсть Лиаса отвалилась так низко, что я без труда разглядел его гланды.

— Ты не ослышался. Просто мой подход к колдовству несколько отличается от общепринятого.

Мужчина ошарашено притих, обмозговывая сказанное мной. И я дал ему немного времени, чтобы он успел сделать хоть какие-нибудь выводы.

— Хочешь я подарю тебе не смерть, но новый смысл жизни? — окончательно добил я собеседника.

— Ч… что ты имеешь в виду? — потеряно пробормотал он.

— Я глава пусть малочисленной, но фамилии. Милария, приходившая к тебе — моя мачеха, которая хочет сохранить власть моему младшему братцу. Но я недавно жестоко растоптал все их притязания на старшинство в семье. Это провалившееся покушение на меня есть не что иное, как жест безнадежного отчаянья. Я жив, и я вправе нанять тебя в качестве слуги. А потом, ежели увижу твое рвение и лояльность, то и принять в род. Скольких ты знаешь Ищущих Смерти, которые смогли обрести второй дом?

— Ни… одного… — сдавленно выдохнул Лиам.

— Вот именно. Теперь понимаешь, какой шанс я предоставляю? Кроме того, я хочу проверить на тебе свои наработки. Я знаю, где достать самую чистую Ясность, какую не сыщешь во всех людских землях. Тебе ведь интересно дойти по пути озарённого до самого конца? Навсегда забыть о костылях в виде перстней?

В качестве подтверждения своих слов, я сотворил одновременно несколько простеньких заклинаний и ловко стал ими жонглировать, перекидывая с пальца на палец. Это зрелище произвело на пленника небывалое впечатление. И он завороженно глядел на это действо до тех пор, пока я не развеял плетения.

— Ты… вправду готов пойти на это? — сипло уточнил бывший нор Вердар.

— Если б я сомневался, то убил бы тебя и выкинул прямо на дороге, — посуровел я. — Однако мне хочется почтить память ильгельда Кирея нор Вердара, а потому я готов рискнуть.

— Пф… мальчишка, — насмешливо фыркнул несостоявшийся убийца. — Ты разве не понимаешь, что любые связи со мной ударят по всему твоему роду?

— Что-нибудь придумаю, — беззаботно отмахнулся я.

— Что например? Запрешь меня в подвале и запретишь выходить при свете дня? — иронично усмехнулся Лиас.

— К чему такое варварство? Ты слышал что-нибудь о секте похитителей лиц?

— Так ты… — физиономия пленника брезгливо скривилась, но я не дал ему договорить.

— Не имею к ним никакого отношения. Но я полгода томился в плену у кьерров, где успел кое-чему обучиться. Я знаю, как сделать тебя другим человеком. Буквально. Взамен ты присягнешь мне. Патриарх, страна, твой род, да даже Многоокий — все они должны отойти на второй план. Для тебя не будет существовать ничьего слова, кроме моего. И когда ты докажешь свою преданность, я дам тебе новый облик. А до тех пор придется походить в маске. Не очень удобно, но всё же лучше, чем сидеть в подвале, согласись?

Первоначальное недоверие на лице изгнанника сменилось задумчивостью. Мои доводы звучали вполне логично и соблазнительно, но он не понимал моих мотивов. Современное общество было весьма жёстким, и мало кому прощало ошибки. Однажды запятнавший свою честь практически лишался возможности отмыть её. Особенно если речь шла об аристократах. Уж кто-кто, а высокородные имели на редкость хорошую память.

И Лиас был абсолютно прав, когда говорил, что я сильно рискую, связываясь с ним. Род Адамастро малочисленный, небогатый и не имеет никакой власти. Если где-то всплывет информация о том, что его глава принял к себе изгнанника, то это вполне может впоследствии уничтожить семью. Но риск и опасные авантюры угодны Ваэрису. И коли уж я вызвался стать его эмиссаром, то почему бы и нет?

Бывший дворянин еще не определился с ответом. Но по его глазам я видел, что ему очень хочется поддаться на мои уговоры.

— Соглашайся, — беззастенчиво подтолкнул я Лиаса. — Убить тебя я всегда успею.

— Анрис и его небесное копьё! Ты умеешь убалтывать, желтоглазый! — выдохнул пленник. — Я принимаю твои условия! Ты слишком сильно заинтриговал меня.

— Тогда слушай мой первый приказ: никогда больше меня так не называй. Отныне я для тебя экселенс. Позорить себя на людях не позволю. Уяснил?

— Да, экселенс, — криво ухмыльнулся Лиас.

Что ж… посмотрим, что из этого всего выйдет. Дадут боги, и я не пожалею о своем решении.

* * *

Возвращение в Клесден произошло буднично. Больше никаких проблем по дороге не возникало. Ну не считать же за таковые непрестанный скулёж Эрмина? Щуплый бандит как увидел, что недавний нападающий не только жив, но еще и растирает освобожденные из пут кисти, потерял дар речи. Ох, как же горячо он меня убеждал прибить экс-Вердара и не испытывать судьбу. Клянусь, я на пару мгновений даже засомневался в своем выборе, такое великое красноречие проявил мой подручный.

Еще хуже стало, когда помощник узнал, что я на Лиаса не накладывал чар, как на него. Я, разумеется, пытался объяснять про отличия в их мотивации. Разжевывал, что для магистра смерть это один из благоприятных исходов. Но всё тщетно. В конечном итоге я находчиво исполнил один хитрый словесный финт. То есть просто приказал Эрмину заткнуться. И теперь он сидел, отвернувшись к окну кареты, демонстративно со мной не разговаривая.

— Уже подъезжаем, — оповестил я спутников, замечая снаружи знакомые пейзажи, а затем обратился к милитарию: — Есть чем лицо прикрыть?

— Угу…

Озарённый извлек откуда-то из штопаного камзола относительно чистый платок и повязал на нижнюю часть лица. А на голову накинул капюшон широкого плаща, так что только одни глаза остались видны. Хоть он в этом виде и похож на бывалого авантюриста, скрывающегося от закона. Но, в принципе, для сельской местности сойдет и такая маскировка.

— Молодец. Тогда возвращаю твои побрякушки, — протянул я собеседнику его перстни.

Эрмин, завидев такое, запыхтел столь усиленно, что Лиас на него невольно покосился.

— Чего это он? — осведомился магистр.

— Не обращай внимания, — отмахнулся я. — Волнуется, наверное.

Вскоре кучер остановил транспорт аккурат перед воротами родового поместья Адамастро. Я, бросив худощавому товарищу напоследок, чтобы он рассчитался с извозчиком, спрыгнул на подножку и с наслаждением потянулся.

— Эх, дом, милый дом… — задумчиво пробормотал я, внимательно осматривая имение.

Не знаю, ждали ли моего возвращения, но створки оказались наглухо заперты. Даже слуги не высовывали носов из-за ограды. Хотя откуда-то со двора отчетливо доносились звуки обычной бытовой возни. Что ж, ну попробуем пока по-мирному…

Встав у ворот, я со всей мочи затарабанил кулаком по дереву. Не услышать мой стук было попросту невозможно. Даже если предположить, что ни часового, ни сторожа у калитки не дежурило. Но никто мне так и не ответил. Тогда я принялся колотить носком сапога. Но снова без результата. Чёрт, на месте Илисии это так по-детски спрятать голову в песок и сделать вид, что ничего не произошло. Ну да её право.

— Ломай, — коротко бросил я Лиасу и посторонился.

Милитария дважды упрашивать не пришлось. Он быстро соорудил два плетения — одно мудрёное на пару десятков тактов, а другое простое, чуть сложнее «Объятий ифрита». После первого заклинания древесина начала покрываться инеем, словно промерзала насквозь. А второе заставило ее разбухать прямо на глазах. Не прошло и десятка секунд, как ворота осыпались влажной трухой, не затронувшей металлических элементов конструкции. А за развалившимися створками нам явилась ошеломленная рожа одного из стражей.

— А… что… кто… стоять! Вторжение! К оружию! — сбивчиво выкрикнул он, судорожно вцепившись в копье. Однако сам бросаться в самоубийственную атаку, что характерно, не спешил.

— Отставить панику, воин, — покровительственно махнул я. — Перед тобой новый глава семьи Адамастро. И весь этот дом по праву принадлежит мне! А теперь прочь с дороги, пока я не приказал выпороть тебя на конюшне!

Боец неуверенно отступил на шаг, но древко орудия не выпустил. И тогда между перстнями Лиаса с устрашающим треском проскочило несколько разрядов оранжевых молний. Тут уж солдат окончательно решил, что никакое жалование не окупит мучительной смерти, и попятился еще дальше. Но к своей чести так и не сбежал.

Пройдя мимо стража, я сразу же взял курс на высокое крыльцо поместья, где, кажется, уже наметилась какая-то суета. Пусть меня Ваэрис в напёрстки обыграет, если это не платье Илисии там мелькает. Что ж, пойду поздороваюсь с дражайшей мачехой…

Глава 22

Я шел по двору как полноправный хозяин. Внешне совершенно расслабленный, но на деле готовый к любой неожиданности. У меня на кончиках пальцев уже крутились несколько проекций алавийского купола. Лиас тоже не зевал, и над камнями его перстней сияли конструкты, назначение которых было мне не совсем понятно. Потому-то для нас и не стало сюрпризом заклинание в виде раскалённого добела шара, помчавшееся в нашу сторону.

Внутренне напрягшись, я уже хотел накрыться защитной полусферой. Но спутник среагировал даже раньше меня. С его колец слетел сноп бледно-зелёных искр, которые как самонаводящиеся прилипли к выпущенному заклинанию, и взаимно распались безвредным дымком. А затем милитарий пустил в сторону крыльца сразу три молнии, похожие на те, которыми он пытался убить и меня.

Неведомый противник явно успел принять два энергетических проявления на магические щиты, но вот последнее плетение впилось в небольшой козырек и с оглушительным хлопком взорвалось. Несколько фигур, топтавшихся на крыльце, рухнули вниз, заслоняя головы руками. Кто-то на подгибающихся ногах проворно юркнул в дом и захлопнул за собой дверь. Но оставшиеся двое начали творить новые чары для атаки.

— Приказываю немедленно прекратить! — завопил я во всю глотку. — Кто дерзнул напасть на меня в моём же доме⁈

— Ты имеешь наглость называть это жилище своим⁈ — донесся до меня незнакомый мужской голос. — Проваливай, иначе отведаешь гнева ветеранов Корпуса Вечной Звезды!

Лиас уже сотворил какое-то убойное двойное плетение, чтобы забросить его в сторону дерзких захватчиков. Но я, действуя по наитию, легким щелчком отправил с ногтя в зарождающуюся проекцию двойного «Фазиса» из контроктавы, в которой людские колдуны никогда не работали. Она столкнулась с конструктом милитария и нарушила всю его гармонию. Чары распались, не успев воплотиться. А сам бывший дворянин, кажется, так и не поняв, что произошло, очень удивился тому, что его заклинание развалилось.

— Попридержи коней, Лиас, а то все поместье мне разгромишь! — охладил я пыл спутника.

— Так это ты сейчас сделал⁈ — выкатил глаза экс-Вердер.

— Потом обсудим, — отбрил я его, а затем вновь заорал в сторону крыльца: — Как смеешь ты сомневаться в моем праве находиться здесь⁈ Выйди и назовись! Я — Ризант нор Адамастро первый, сын Одиона нор Адамастро, готов в честном поединке отстаивать своё имущество!

Сквозь резные перила я увидел, что среди противников произошла небольшая заминка. Я отчетливо заметил, как левый огонёк магической проекции сильно потускнел, а потом и вовсе погас. Правый еще некоторое время наливался энергией, но после неслышимого мне обмена репликами замер в подобии ждущего режима.

— Риз? Это действительно ты⁈ — раздался удивленный возглас. — Постой, я сейчас!

На крыльце наметилась какая-то возня. Было похоже на то, что соратник крикуна не хотел его пускать, а уговаривал ударить со всех перстней. Но второй невольный защитник поместья громко отказался: «Я сам должен убедиться!» — и уже через секунду его сапоги грохотали по деревянным ступеням.

Затем он быстро направился к нам, демонстрируя растопыренные пальцы, чтобы мы не подумали, что он готовит чары. Но в этом и не было надобности. Ведь благодаря взгляду ингениума я и так прекрасно видел отсутствие энергетических проекций в его руках.

Сблизившись на расстояние полудюжины шагов, мы с мужчиной принялись рассматривать друг друга. Как оказалось, меня атаковал зрелый экселенс в уже преклонных годах. Навскидку он выглядел лет на пятнадцать старше отца Ризанта. Но при этом носил всего один перстень. Одежда на нем красовалась справная, из недешевых тканей. Но вот фасона явно устаревшего. Риз вообще был большим любителем принарядиться. А потому его память подсказала, что такие шаравоны, как у незнакомца, вышли из моды уж треть века назад. А это даже по меркам средневекового мира, где тенденции сменяют друг друга неспешно, почтительный срок.

— Не могу поверить! Ты действительно мальчик Одиона! — изумленно констатировал дворянин. — О, боги! Я приношу извинения за это досадное недоразумение! Призываю мудрого Сагариса в свидетели, что мы решили, будто на поместье напали!

— Пустое, экселенс. Я догадываюсь, кто ввел вас в заблуждение. Милария Илисия с… чья это там седая голова торчит? Ужель Висанта нор Палви?

— Да, это мой боевой товарищ Висант, — согласно кивнул мужчина. — Когда-то мы с ним и твоим отцом служили милитариями в Корпусе Вечной Звезды. Но постой, Ризант! Почему ты говоришь такие вещи о них⁈ Они думали, что ты погиб где-то на юге…

— К сожалению, я от своих выводов не отказываюсь. Ведь мы всего несколько дней назад виделись с ними на приеме у патриарха, где я заявил о своем намерении возглавить семью, — ядовито произнес я. — Не верится, что экселенс нор Палви и милария нор Адамастро за столь короткий срок успели об этом позабыть.

Старый товарищ Одиона нахмурился, сделавшись по-настоящему грозным. Кажется, котелок у него соображал. И он быстро догадался о подоплёке всего произошедшего.

— Вот же подонок… — прошипел сквозь зубы магистр, развернулся на пятках и поспешил обратно к крыльцу.

По пути он не произнес ни слова. Взбежал по ступеням, схватил за грудки Висанта и что-то яростно зашипел ему в лицо.

— … я могу объяснить, Нест! — застал я отрывок их жаркого разговора, когда подошел. — Прошу, дай мне вставить хотя бы…

— Ты переступил все границы, Палви! Как… как ты смел створить такую подлость⁈ Мальчик — кровь от крови Одиона! Ты, бесчестный подлец, предал его память! Ты предал нашего друга! Того, кто вынес тебя из огненной геенны Сумеречной гавани на собственных плечах!

— Да послушай же…

— Нет! Ты поступил как негодяй, Висант! Хуже того, ты и меня втянул в свои низкие интриги!

От избытка чувств мужчина выпустил экселенса нор Палви, но только лишь для того, чтобы взяться обеими руками за большие декоративные пуговицы на его щегольском мундире. Раздался треск ткани, и пара блестящих кругляшей, размером превосходящие золотые монеты, остались в пальцах магистра.

— Мы будем драться, — решительно объявил аристократ. — Здесь и сейчас, Висант! И не смей увиливать! Давай, выбирай условия! Я готов сойтись с тобой хоть с голыми руками!

— Я… мне… а… — бестолково разевал рот второй товарищ Одиона.

— Почтенные экселенсы, я вынужден вмешаться и не допустить дуэли! Вы находитесь в моем доме, и мне решительно не хочется, чтобы он превращался в ристалище! — вклинился я между аристократами.

— Но Ризант, как ты можешь прощать подобное… — начал было Нест, но я подхватил его под локоть и увел подальше от опростоволосившегося лжеца.

— Извините, экселенс, я не знаю, как мне к вам обращаться?

— Нест. Нест нор Эльдихсен, — ответил мужчина.

— Так вот, экселенс нор Эльдихсен, поверьте, я ничего и никому не прощаю.

Мои янтарные глаза сурово сверкнули, и собеседник невольно сглотнул слюну, глядя в них.

— Ты настоящий сын своего отца, Ризант, — с оттенком гордости изрек дворянин. — Но я уже оторвал пуговицы у этого… Висанта. И сделанного не воротишь…

— Это не проблема. Его я беру на себя!

Резко развернувшись к усатому аристократу, я непререкаемо объявил:

— Висант нор Палви, настоятельно прошу вас убраться из моего дома и никогда более не появляться. Отныне вы здесь нежеланный гость. Оскорбление действием — это для вас наилучший исход! Посмейте только сказать хоть слово против, и вы не выйдете отсюда живым!

— Но…

— Хоть слово, Висат! — неучтиво перебил я дворянина.

Тот помялся всего несколько секунд. Бросил неуверенный взгляд на дверь, за которой, по-видимому, скрылась Илисия. Затем на Лиаса, красноречиво поигрывающего унизанными перстнями пальцами. А потом почти бегом рванул с крыльца, даже на нас не оглядываясь. Он так спешил, что я не удивлюсь, если обнаружу в конюшнях забытую им лошадь.

— Мерзкий трус… — презрительно сплюнул Нест.

— Экселенс нор Эльдихсен, благодарю вас за оказанную поддержку! — мягко переключил я внимание престарелого магистра.

— Ох… Ризант, да брось! Я так виноват перед тобой… Чёртов Палви так задурил мне голову, что я вполне мог тебя убить! Боюсь думать, что сказал бы на это старина Пепел…

— К сожалению, мой отец уже ничего скажет, — скорбно поджал я губы.

— Да… ты прав. Никто не мог предположить, что Одион уйдет так рано…

Мы с собеседником полминуты помолчали. А потом я стал ненавязчиво его выпроваживать:

— Экселенс, мне неловко просить вас, но я вынужден с головой окунуться в дела рода. Как вы видите, кое-кто всеми силами старался узурпировать власть в семье. И теперь я должен очень во многом разобраться…

— Ох, да, сынок, конечно! Если тебе понадобится какая-нибудь помощь, смело обращайся ко мне! Еще раз приношу свои искренние извинения. Не волнуйся, об этой подлости Висанта узнает весь Клесден.

— Вообще-то, я бы хотел, чтоб всё случившееся здесь осталось в секрете, Нест, — понизил я голос.

— Кха… если ты так хочешь, то ни одна живая душа не узнает от меня о произошедшем! Но не смогу поручиться за Палви. Как оказалось, я совсем не знаю этого человека…

— Он тоже будет молчать, — убежденно изрек я. — Обнародование этих событий лишит его государственной должности, которой он столь дорожит.

— Пожалуй, ты прав…

Мы с нор Эльдихсеном тепло распрощались, но договорившись встретиться, когда я решу свои вопросы. А затем пошли в дом разыскивать главную виновницу всего этого переполоха. Ведь если б не Илисия, то никого из престарелых магистров здесь не было бы.

— Мне этот Висант всегда казался гнилым, — фыркнул под повязанным платком Лиас.

— Ты что, знаешь его? — удивился я.

— Конечно. И Неста, и твоего отца, оказывается, тоже. Мы все воевали в рядах Корпуса в одно время.

— Надо же, как тесен мир, — отрешенно подметил я, а затем сделал знак помолчать.

Мы подошли уже к опочивальне, за дверями которой находилось брачное ложе Одиона и его подлой супружницы. Ну и раз уж я отныне здесь хозяин, то теперь это будет моя спальня. А вот из вредности!

Я беспардонно ворвался в помещение, готовясь к последнему раунду схватки. Но застал здесь только одну миларию нор Адамастро.

— Ах, Ризант⁈ Ты уже вернулся? — до омерзения наиграно захлопала она ресницами. — Почему ты входишь без стука? Я могла быть в неглиже!

— Хватит лицедейства, Илисия, — заговорил я с ней не как Риз, но как Александр Горюнов. — Я обо всем знаю.

— Что ты имеешь в виду? Не понимаю… — нервно поправила прическу женщина.

— Поймешь… всё поймешь. Я тебе обещаю. Лиас, помоги госпоже с вещами переселиться в кладовую. Её будуар теперь будет располагаться там.

— Э-э… а где у вас тут кладовая? — шепотом спросил милитарий.

— Тьфу ты! Такой момент обломал! — закатил я глаза. — Ладно, хватай эту змеюку, я тебе всё покажу.

* * *

— … итого за две седмицы совокупный доход составил одну тысячу триста семьдесят солнечников. Если вычесть расходы на обеспечение всех подсобных помещений, содержание посреднических каналов и оплату вашим людям за риск, то чистая прибыль получится не менее семисот монет. Точнее пока затрудняюсь сказать, потому что Эрмин не подбил еще бухгалтерию.

Орвандел, закинув ногу на ногу, с победоносным видом глядел на меня, будто вопрошал: «Ну? Как тебе, Маэстро? Неплохой результат, а?» А я изучал свой конспект, сделанный во время доклада подчиненного, и не спешил с похвалой. Что-то в озвученных цифрах меня смущало. Отчего такая маленькая маржа? Куда утекли почти пятьдесят процентов моего заработка? И это с учетом того, что я никаких расходов на сырье и изготовления Ясности не несу, а просто беру зелье у Гесперии. Собственно, именно этот вопрос я помощнику и задал.

— Понимаете, экселенс, дело в том, что рынок коричневого порошка весьма тесен. Даже покойный Лис не рисковал соваться сюда самостоятельно, а работал через банду Чегеня. Ведь здесь уже существуют свои крупные игроки, и у них всё функционирует должным образом. Ваш товар выше качеством, это бесспорно. Но мы вынуждены обращаться к основным участникам, чтобы реализовывать Ясность через них. Однако будьте уверены, Маэстро, я выбиваю для нас наилучшие условия! Дополнительная сложность в том, что на всех мелких торговых представителей Пятый Орден ведет активную охоту. Неопытные глупцы попадаются им десятками. А умелые и опытные работники ценятся дороже золота. Могу еще добавить…

— Хватит, я понял, — прервал я собеседника. — Иными словами, нам мешают конкуренты, отсутствие собственной инфраструктуры, кадровый голод и низкая степень осведомленности о моем бренде. Так?

— Э-э-э… я не уверен, что конкретно вы имели в виду…

— Ладно, не обращай внимания. Просто мысли вслух, — отмахнулся я. — Значит так, с сегодняшнего дня начинаем трудиться над сокращением издержек. Первое, что ты должен сделать, это раструбить в каждой подворотне о том, что с невероятным товаром Маэстро не сравнится ни одно из снадобий других торговцев. Советую не скупиться и закладывать на эту информационную кампанию до половины бюджета. Часть зелья можешь раздать на пробу каким-нибудь особо уважаемым покупателям, дабы они оценили его качество лично.

— Кха… экселенс, вы серьезно⁈ — вылезли на лоб глаза у моего поверенного в темных делишках. — Это же… это же огромная сумма! И вы хотите просто растратить её на пустой трёп⁈

Эх ты, наивная душа. А еще профессионалом считаешься. Ну ничего, сейчас я объясню тебе основы маркетинга.

— Запомни, Орвандел, не «растратить», а инвестировать. Если о моей Ясности узнает даже последний кабацкий забулдыга, то каждый вложенный солнечник вернется к нам с пятикратным прибытком. Однако наша основная целевая аудитория, как ты понимаешь, обретается в заведениях высшего уровня. Поэтому в первую очередь сосредоточиться следует на них. Далее. Предоставь мне письменное досье на всех самых крупных конкурентов. В каких кварталах обитают, где располагаются их основные точки сбыта, ключевые лица, если сумеешь разнюхать про поставщиков сырья — вообще замечательно. Ты ведь наверняка за годы своей деятельности успел хорошо изучить эту кухню, так?

— Да, экселенс, но зачем это вам? — нахмурился мужчина.

— Затем, что врага нужно знать в лицо! — отделался я пустой фразой. — Теперь следующий пункт на повестке дня. Тебе известно, что такое камни крови?

— Как минимум наслышан, — кивнул собеседник.

— Не поделишься и со мной?

— На всех трех континентах периодически находят древние капища с выточенными из скальной породы идолами, — послушно поведал Орвандел. — Кому они были посвящены, и кто им поклонялся — тайна, умершая в веках. Изредка в таких местах обнаруживаются гладкие черные камушки, будто с небес свалившиеся. Принято считать, что это слёзы богов, которыми те оплакивают землю в особо тяжелые времена. Но, естественно, доподлинно природа этих образований никому неизвестна. Стоят такие камни весьма немало. Иной раз в пять, а то и десять крат золота от собственного веса. Ценны тем, что способны запечатать в себе зарок любого разумного существа. А за его нарушение испепелить душу…

— Про душу — это красивая фигура речи? — уточнил я.

— Нет, экселенс, отнюдь, — медленно покачал головой помощник. — Я однажды сам видел, как камень наказывает клятвопреступника. Человек бьется в агонии. Раздирает себе кожу ногтями и кричит. А потом затихает. Но самое жуткое, что тело при этом остаётся жить. Без желаний и чувств, без мыслей и слов. Оно просто лежит, гадит под себя, водит по сторонам стеклянными глазами и пускает слюну на подбородок. Ужасное зрелище, экселенс. Я бы никому не пожелал подобной участи, даже самому отъявленному ублюдку.

Хм-м… интересные какие штуковины. Мне бы они не помешали, чтоб обезопасить тылы. Да побольше, побольше…

— Что ж, понятно. Ты говоришь, стоят такие игрушки дорого, но это значит, что их всё-таки можно приобрести?

— Э-э-э… ну да. На черном рынке иногда всплывают предложения. Хотя, признаться, я за ними никогда не следил.

— В таком случае, скупай для меня все камни крови, до которых дотянешься. Если не будет хватать денег, то смело влезай в долги или расплачивайся частью моего товара, — распорядился я. — О твоих успехах я послушаю к исходу луны. Не подведи меня.

Орвандел поднялся с кресла, коротко поклонился и убежал исполнять поручения. А я, сняв маску, отдавившую уже мне всё лицо, отправился проведать Лиаса. Он тоже был занят кое-каким ответственным делом.

— Ну что, как прогресс? — вошел я без стука в небольшую смежную комнатку, где милитарий сосредоточенно корпел с пером над стопками бумажных листов.

От неожиданности магистр дёрнулся и посадил уродливую кляксу на своих чертежах.

— Ах, разрази тебя Анрис! Теперь мне придется целый лист переписывать! — разозлился он.

— Ничего-ничего, скоро будешь схемы заклятий с закрытыми глазами чертить. Тут главное сноровку наработать.

— Зачем ты вообще заставляешь меня страдать всякой ерундой? — недовольно буркнул Лиас и швырнул перо в чернильницу. — Как это поможет мне освоить пятую ступень⁈

— Ну вообще-то повторенье — мать ученья, освежить память всегда полезно, — хмыкнул я. — А кроме того, ты делаешь это не только для себя, но и для меня.

— А тебе оно зачем? — изогнул одну бровь милитарий.

— Ты, наверное, заметил, что я занимаюсь не совсем легальной деятельностью, так? — помахал я зажатой в руке маской.

— Да уж сложно не заметить, — саркастично проворчал изгнанник. — Ты торговец Ясностью. Я прав?

— Не совсем. Я поставщик, который достаёт самый лучший товар на целом континенте. Но это частности.

— Всё еще не понимаю, как это связано с тем, что ты мне поручил, — признался Лиас.

— Да напрямую. Смотри, я начал свое дело совсем недавно. Но оно уже приносит неплохой прибыток. Мне нужно как-то легализовать денежный поток, который вскоре хлынет в мои руки. Иначе у патриарших ревизоров к роду Адамастро появится очень много вопросов.

— А ты весьма самоуверен, экселенс, — довольно осклабился мужчина. — Любишь разводить огонь, не успев поймать дичи, а?

— Нет же. Это просто факт. Я не иду на поводу у грёз и мечтаний, а ставлю вполне достижимые цели. Скоро ты и сам все увидишь.

— Допустим, ты прав. Но как тебе помогут мои записи?

— Элементарно! Я открою магазинчик магических плетений, где стану торговать схемами колдовских конструктов, которых больше ни у кого не будет!

— Эй, я не хочу, чтобы весь мой арсенал боевых чар разошелся по всему этому захолустному городку! — возмутился экс-Вердар. — Ты хоть представляешь, каких усилий и затрат мне стоило собрать его? Я платил и кровью, и золотом за каждую кроху своих знаний!

— О, на этот счет не волнуйся, друг мой!

Я загадочно улыбнулся и склонился над столом, смотря Лиасу глаза в глаза. Удивительное дело, но этот суровый милитарий, прошедший не один десяток битв, отчего-то не выдержал моего взгляда и опустил лицо. Будто старый волк, признающий превосходство более молодого, сильного и дерзкого сородича.

— Очень скоро весь твой арсенал пройдет обширную модернизацию. Я научу тебя таким плетениям, существование которых на данный момент не допускается даже в теории. Поверь, тебе не будет равных в дуэли.

В глубине темных зрачков изгнанника зажегся огонёк предвкушения, и мужчина вновь потянулся к перу. Мне даже пришлось отвернуться, чтобы скрыть самодовольную улыбку. Хе-хе, никуда ты от меня не денешься. Я уже придумал тысячу и один способ, как привязать тебя надежней всяких цепей. Даже новое лицо не манит так сильно, как тяга прикоснуться к неизведанным тайнам магической науки, правда, Лиас?

Глава 23

От бесконечной круговерти ежедневных дел у меня уже гудела голова. Заботы семьи отнимали невероятно много времени. А ведь мне еще предстояло решить вопросы с засильем темноликих на наших землях и с патриархом-предателем, наладить продажу Ясности, открыть магазин, исследовать структуры магических плетений, эффекты от истинных слогов, да еще и переучивать Лиаса. Впрочем, последние пункты я успешно объединил. Те многие десятки колдовских конструктов, которые знал милитарий, стали прекрасной основой для моих дальнейших экспериментов. Хотя преодоление закостенелости мышления бывалого магистра, уверенного, что истинных слогов существует всего семь, продвигалось с громким и натужным скрипом.

— Что ты такое говоришь⁈ Какая еще ступень между «фазис» и «ун?» — эмоционально хватался за волосы изгнанник. — Как можно начертать то, чего не существует⁈

— Да очень просто! — методично продавливал я свою точку зрения. — Вспомни чары молнии, которыми ты атаковал меня. Как они там назывались, «Зарница?»

— Угу…

— Вот! Что ты делаешь для их создания?

— Соединяю через «мнима» три повторяющихся вертикальных конструкта: «фазис», «адай» и «сунд», — как прилежный школяр отчитался магистр.

— А что получится, если отбросить один лишний конструкт, а вместо перемычки использовать слог, находящийся между«мнима» и «адай?»

— Да ничего! Не выйдет такого, ибо это вздор! — полыхнул Лиас. — Ты явно сумасшедший, если считаешь, что есть какие-то еще ступени, кроме семи истинных!

— Ну хорошо, упрямец, иди сюда! Давай-давай, встань вот здесь. Стену видишь? — указал я на грубую каменную кладку. — Бей в неё своей «Зарницей!»

Закатив глаза и цокнув, милитарий вскинул руку и набросал на гранях драгоценного камня в перстне атакующее плетение. Прошло примерно две секунды, после чего оглушительный треск разнесся по помещению, отведенному для практических занятий, а одновременно с этим с кольца Лиаса сорвался ослепительно-голубой росчерк. Молния угодила в слой застывшего раствора, оставив закопченный след размером с блюдце.

— Ну? — вопросительно обернулся ко мне милитарий.

— Баранки гну! Теперь смотри, как надо! — насмешливо объявил я.

Подняв ладонь, я сформировал маленькую проекцию и наполнил её энергией. Причем, времени на сотворение чар я затратил раза в три меньше, а то и во все четыре. На взгляд магистра это вообще произошло практически мгновенно. Да и результат немного отличался. Во-первых, мой разряд получился ярко-белым. А во-вторых, в том месте, куда он ударил, осталась выбоина глубиной в пару сантиметров.

— Э⁈ — отвисла челюсть у милитария. — Как ты создал чары так быстро⁈

— Я же говорю, убрал лишний горизонтальный конструкт и заменил слог-связку. Ты используешь слишком громоздкую структуру, которую, вдобавок, душишь дисгармоничным «мнима». А мог бы не только сэкономить энергию, но и повысить при этом эффективность своей «Зарницы».

— Это же бред… так не бывает… откуда…

— Лиас, мое время дорого стоит! — прикрикнул я на магистра. — Ты либо проваливаешь и не мешаешь мне, либо слепо доверяешь каждому моему слову! Если я сказал, что промежуточные ступени существуют, значит так оно и есть! Твоя задача лишь пытаться нащупать их и научиться призывать, а не подвергать сомнению мои наставления!

— Но как мне это сделать? — поднял на меня растерянный взгляд мужчина.

— Пошли в мой кабинет, кое-что покажу тебе.

Я привел изгнанника в помещение, где раньше заседал Одион. Теперь это было мое гнездышко, оборудованное под заклинательскую мастерскую. Лишнюю мебель я отсюда вынес, оставив только один шкаф под свои записи и большой стол с креслом. Весь дальний угол теперь занимал изготовленный по моему заказу массивный металлофон. А на стене сиротливо висела верная калимба, уже неоднократно меня выручавшая.

— Смотри, представь, что этот звук и есть «мнима», — я стукнул длинной палочкой с кожаным навершием по широкой пластине.

Раздался мелодичный глубокий звон, будто обволакивающий барабанные перепонки и вливающийся в них патокой.

— А вот это — «адай», — еще один удар по инструменту. — Слышишь разницу? Теперь тебе надо постараться вообразить, что между ними есть еще вот такой звук. Называй его либо повышенный «мнима», либо пониженный «адай», тут уж как тебе больше нравится…

Я ударил по пластинке, расположенной посередине, и снова объемный звон раскатился по кабинету.

— Хм, это звучит нелепо, но, кажется, я уловил суть… — с сомнением помассировал переносицу милитарий. — Мне надо попробовать!

— Разумеется. Действуй, Лиас!

Мы вернулись обратно в «класс» для практических занятий и приступили к изнурительным тренировкам. Я изо всех сил старался поддержать магистра, на ходу выдумывая аналогии, которые помогли бы ему нащупать нужную высоту слога. И, кажется, спустя час или два, у нас начало получаться!

— Невероятно! — обрадованно улыбался Лиас, только что выпустивший с кольца белую молнию. — Я пропустил через себя гораздо меньше энергии, но плетение получилось мощнее, чем обычная «Зарница!» Всё как ты и предсказывал…

— Теперь ты понимаешь, что значит «оптимизация?» — устало хмыкнул я.

— О да, это величайшее искусство… — благоговейно склонил голову собеседник.

Усмехнувшись, я объявил перерыв и крикнул в коридор, чтобы подали что-нибудь перекусить прямо сюда. Не прошло и пяти минут, как парочка молодых простолюдинок принесли на подносах целый набор яств, которых на две персоны хватило бы с избытком.

— О, Улька! Постой, моя хорошая! — узнал я среди них служанку, предупредившую меня о захвате власти в поместье Адамастро.

— Да, мой экселенс? Я полностью в вашем распоряжении, — учтиво склонилась она.

— Я же так и не отблагодарил тебя за помощь, хоть и обещал. Чего сама не напоминаешь?

— Что вы, господин? Я не смею о таком просить. Для меня награда то, что вы позволяете мне здесь работать.

— Ну-ну, не скромничай, — подмигнул я девице, и та сразу же залилась румянцем. — Лучше ответь, у тебя есть мечта?

— Эм… ну, я даже не знаю…

— Смелее! Может, ты хотела куда-нибудь поехать? — подбодрил я Ульку, подсказывая направление для размышлений.

— Я много слышала про большую воду, мой экселенс, — нервно скомкала белоснежный передник служанка. — Страсть, как хочется посмотреть на это чудо…

— Не возражаю, но только с одним условием! — нарочито строго объявил я.

— К-каким? — пораженно подняла на меня девушка непонимающий взгляд.

— Не суйся к Элдриму. Сама понимаешь, там кипит война, и лучше к ней не приближаться. Побережье большое, найди себе местечко поспокойней. Обустрой дом, заведи семью, нарожай детишек. С твоим приданым, полагаю, вопрос уже решен. Женихи будут в очередь выстраиваться.

С этими словами, я снял с пояса кошель, набитый солнечниками, и протянул Ульке. Если мне память не изменяет, то их там было около двух дюжин. Почти в два раза больше, чем Илисия предложила за мою голову Лиасу. Думаю, это справедливо. Ведь жизнь должна цениться больше смерти. Для меня такая сумма уже не столь существенна на фоне доходов от продажи Ясности. А для простолюдина это неприлично огромное состояние.

— Г… г… господин⁈ — потерянно пробормотала служанка, развязав тесёмки мошны. — Вы… вы…

— Я считаю, что твоя преданность с лихвой покрывает долгие годы труда. Мне хочется, чтобы ты жила так, как желаешь сама, а не гнула спину в моем поместье, — тепло улыбнулся я.

— Не верю, что это происходит со мной! — на глазах Ульки выступили слезы. — Это… это… Спасибо вам, мой экселенс! Я до самой смерти буду молиться за вас всем богам! Я… я… простите…

Юная красавица разрыдалась от счастья и закрыла лицо руками. Был момент, когда она вроде бы порывалась кинуться мне на шею, но так и не осмелилась на столь фамильярный по отношению к высокородному жест. Я ненавязчиво проводил всё еще плачущую девицу к дверям и благословил её на дальнейшие сборы в дорогу. И когда она ушла, то Лиас, молча наблюдавший данную сцену, неодобрительно цыкнул:

— Ты слишком мягок со своей прислугой. Распустятся они у тебя.

— Ты просто не ведаешь, всей картины, — неопределенно отмахнулся я.

Нет уж, пока я не доверяю экс-Вердару настолько, чтобы признаться в убийстве Веланта гран Иземдора. И что наивная Улька — одна из тех немногих, кто видел меня незадолго до этих событий в Клесдене. Конечно, маловероятно, что кто-то свяжет эти две незаметные ниточки воедино и выйдет на Ризанта нор Адамастро. Но всё же я лучше перестрахуюсь. Пусть девчушка бежит к своей мечте, да подальше отсюда. И тогда нам обоим будет хорошо и спокойно.

* * *

За обрушившимися на меня хлопотами я как-то позабыл, что отправил письма семействам Мисхейв и Эсим. Первым я прозрачно намекал, что ищу способ как-нибудь вернуть врученную мне Фениром золотую печатку. Всё же мы высокородные, и вот так без предупреждения заваливаться в чужой дом — крайне дурной тон. В этом мире все привыкли к многочисленным ухищрениям, намёкам и словесным уловкам. Мало кто говорил напрямую, что ему нужно. Поэтому и я начал издалека.

Второму же роду я писал по той причине, что хотел встретиться с Ведой. Сестрица Ризанта запала мне в душу своей трогательной заботой и добротой, и я как-то незаметно для себя стал воспринимать её единственным близким человеком.

И вот сейчас у меня на столе лежали два конверта, запечатанные сургучом с оттисками гербов этих фамилий. После беглого изучения посланий, я чертыхнулся. Блин, как неудобно-то вышло. Обе семьи прислали приглашения на один и тот же день. Причем, каждое изложено весьма любезно, тепло и прямо-таки по-дружески. Однако вопрос, который я бы хотел обсудить с Мисхейвами, по важности стоит гораздо выше, чем семейный визит вежливости. Так что придется мне роду нор Эсим отказать, сославшись на занятость. А жаль… я уже забыл, какое оно — простое человеческое общение. Когда можно отбросить осторожность, не следить за каждым словом и жестом, не переживать, что собеседник попытается тебя облапошить, предать, прогнуть или вообще убить. И только Веда, пожалуй, могла помочь мне немного расслабиться. Ну, может, теперь еще и Гесперия. Но она, вообще-то, и не человек вовсе…

Ладно, к черту эти мысли! Надо готовиться к встрече с главой Мисхейв. И не абы как, поскольку там намечается целый светский раут. И я склонен подозревать, что это нечто вроде сходки революционного кружка, где ко мне будут всячески присматриваться. Ну и уж я постараюсь не только в грязь лицом не ударить, но и полезные для себя знакомства завести.

Твердо с этим определившись, я вернулся к своим хлопотам. Исследование новых плетений, магические эксперименты с ними, параллельно обучение Лиаса, решение будничных вопросов поместья Адамастро, первые робкие шаги в качестве новой фигуры в теневом мире Клесдена… Дела шли таким плотным строем, что я едва не проморгал день «икс». А потому финальные сборы проходили уже на бегу.

Заявиться на аристократическую тусовку я решил всё так же в строгом, но безумно дорогом костюме. Снова пришлось тратить заработанные криминалом полновесные солнечники, поскольку повторно надевать тот же наряд, в котором я посещал аудиенцию патриарха, нельзя. Ибо засмеют-с.

В общем, приоделся, нанял через связи Эрмина самую роскошную карету, да отправился на бал. Тьфу ты! На раут семьи гран Мисхейв, конечно же. И уже на подъездах к Серебряному переулку, считающимся в городе одним из самых респектабельных районов, понял, что мероприятие-то организовали с размахом! Вся улица оказалась забита всевозможным транспортом — от изящных двуколок до громоздких дилижансов. И протискиваться между ними было не так-то просто. Но нанятый возничий справился с задачей хорошо. Доставил меня к самым воротам особняка. Ух! Ну и хоромы! На этой территории без труда можно разместить сразу три или четыре поместья Адамастро. И это в центре Клесдена. Да и архитектурно очень внушительно смотрится. Не то что семейный теремок Ризанта. Это действительно какой-то качественно иной уровень богатства. Я по сравнению с Мисхейвами как нищий батрак…

— Экселенс Ризант нор Адамастро, мы крайне рады приветствовать вас! — подскочил ко мне вышколенный лакей, едва я ступил на подножку кареты. — Разрешите, я сопровожу вас?

Благосклонно кивнув, я даже не удивился, что слуге известно моё имя. Ну в самом деле, много ли желтоглазых полукровок в высшем свете, которые, вдобавок, на приеме у монарха задвигали спичи? Да о единственном выжившем офицере Сарьенского полка уже должна вся патриархия быть наслышана.

Прислужник провел меня до высокого крыльца, где гостей встречали младшие члены рода Мисхейв. Большинство дворян прибывали семьями — с супружницами и детьми. Но успел я заметить и нескольких одиночек, наподобие себя.

— Как приятно видеть вас, экселенс Ризант, — перехватила меня на подходах к лестнице какая-то юная особа. — Вы не будете возражать, если я немного пренебрегу церемониями? Всё-таки мы с вами познакомились в менее формальной обстановке.

— Милария Эфра, какая встреча! — с небольшим запозданием узнал я давнюю собеседницу с постоялого двора. — Что вы, я буду только рад возможности пообщаться с вами без лишнего официоза!

— Вот и хорошо, — просияла обворожительной улыбкой аристократка. — Пойдемте, я вам проведу небольшой показ нашего скромного жилища.

Барышня по-свойски подхватила меня под локоток и повела внутрь, умело лавируя между группками гостей. По пути мы обменивались ничего не значащими репликами, по большей части угощая друг друга комплиментами. И если с моей стороны это была дежурная лесть, ставшая привычной еще по прошлой жизни, то вот Эфра… Даже и не знаю, показалось ли мне, но она будто специально напрашивалась на доброе слово. И щеки у неё как-то подозрительно раскраснелись. Но мой внутренний детектор лжи, натренированный за годы работы в ресторанах, подавал мне какие-то неопределенные сигналы. Иной раз он безошибочно выхватывал мельчайшие намёки на притворство. Но иногда сомневался, вот прямо как сейчас. Черт, неужели Эфра так профессионально играет? Впрочем, от представительницы высшего дворянства меньшего и не ждешь.

— А я с самой первой встречи знала, Ризант, что вы не из простолюдинов, — как бы невзначай обронила моя сопровождающая, кокетливо на меня поглядывая.

— Да, милария, я помню тот наш разговор. Вы раскусили меня поразительно быстро.

— Но зачем вам это было нужно? Почему вы скрыли свою фамилию? — не унималась собеседница.

— Хотел испытать, чего я стою сам по себе, без помощи своего рода и знатного происхождения, — невозмутимо соврал я.

— Это… это очень достойный повод, — восхищенно покачала сложной прической девица. — Но простите моё любопытство. Я не должна о таком спрашивать. Наверняка ваши душевные раны всё еще саднят после всего случившегося.

— Не волнуйтесь, милария Эфра, я крепче, чем кажусь на первый взгляд, — нескромно хмыкнул я.

— Для вас — просто Эфра, — проворковала аристократка.

— Тогда я для вас просто Риз, — не остался я в долгу.

— Всенепременно воспользуюсь оказанной честью, Риз, — игриво ответила девушка, а потом резко погрустнела: — Прости, я так не хочу тебя покидать, но мне нужно возвращаться и встречать остальных гостей.

— Не извиняйся, я и так отнял непозволительно много твоего времени, — охотно перешел я на «ты».

— Вот уж о чём тебе точно не стоит волноваться, так об этом, — одарила меня высокородная очередной своей улыбкой. — Я скоро освобожусь и вернусь в дом, договорились?

— Разумеется. Буду ждать.

— Надеюсь, ты не заскучаешь среди приглашенных, — лукаво глянула на меня спутница. — И еще кое-что Риз…

Она вдруг приблизилась на некомфортно близкое расстояние и взяла мою ладонь в свои руки. Не то чтоб я возражал против такого тесного контакта со столь милой особой, но новый мир уже успел сильно опалить мои толком не расправившиеся крылышки. А я повторения истории не хочу. Аристократы никогда не делают чего-либо просто так. И если меня так обхаживают, выходит, для этого есть причина. В среде знати расслабляться нельзя ни на миг.

— Отец тоже хотел с тобой о чем-то переговорить, — продолжила Эфра. — Я думаю, речь пойдет о Сарьенском полке. Моя семья поможет залечить твою рану, Ризант…

Женственные ладошки миларии гран Мисхвейв невесомо прошлись по запястью, слегка закатывая манжету камзола. Из-под моего рукава выглянуло тускловатое серебро офицерского браслета, с которым я редко расставался. И девица осторожно потрогала кончиками пальцев символ уже мертвого отряда. полка

— Мы заставим их заплатить за всё… — убежденно пообещала аристократка, после чего резко развернулась и покинула меня.

Я остался стоять в одиночестве, на некотором отдалении от основной массы гостей. Немного обескураженный, но вместе с тем и огорченный. Вот, значит, какую игру вы затеяли, Мисхейвы? Нет уж, так дело не пойдет. Либо вы пересмотрите свои планы на мой счет, либо мы с вами никогда не сработаемся.

Если честно, мне вообще захотелось уйти. Однако решил остаться. Есть у меня в рукаве козырь, который не зазорно выложить на стол перед столь высокородными оппонентами. Я заставлю их воспринимать Ризанта нор Адамастро серьезно.

Глава 24

Стоило Эфре отойти, как меня быстро заметили другие гости. Первой подошла какая-то милария из далеко небедного рода, если судить по размерам драгоценных камней в её колье. Такие здоровенные и в перстнях магистров бы внушительно смотрелись.

Она неуверенно поинтересовалась, не тот ли самый героический эльдмистр перед ней стоит, о котором столько слухов гуляет в последнее время. Ну а мне от скромности не помирать. Потому я честно ответил, что так и есть.

И вот тут я попал в самый центр внимания. Не успело истечь и пяти минут, а меня уже обступила порядочная такая толпа высокородных, которые разве что не приплясывали от нетерпения, желая задать свои вопросы. В основном, спрашивали про кьерров и их проклятые пустоши. Тему же уничтожения Сарьенского полка старательно не затрагивали. А я охотно делился с аристократами информацией, попутно делая зарубки в памяти о каждом, с кем перекинулся хоть словом.

И водоворот гостей бурлил вокруг довольно долго. Я даже успел немного утомиться. Но потом опять появилась Эфра и мягко выдернула меня из цепких лап дворян.

— Отец просил тебя сопроводить к нему, Риз, — поделилась девушка. — Ему есть, что сказать.

Я холодновато кивнул, не заботясь о том, что моя отстраненность может быть негативно воспринята миларией, и отправился с ней. Кабинет главы рода располагался на третьем этаже этого огромного особняка. И внутри, как оказалось, моего появления ждала целая комиссия. Старик Ксандор, который чуть не подставил меня своим острым глазом перед наемниками в таверне. Уже знакомый Фенир гран Мисхейв, фактически и выдавший мне билет сюда вместе со своей золотой печаткой. Ну и, надо полагать, сам отец Эфры — напрочь седой, но в то же время не старый мужчина с пронзительным волчьим взглядом.

— Доброго вечера, экселенсы, — поприветствовал я собравшихся первым, как самый младший не только по возрасту, но и по происхождению.

— Спасибо, что откликнулись на мое приглашение, Ризант, — чуть более неформально отозвался глава семейства. — Прошу вас, присаживайтесь. Позвольте представиться — Адилин гран Мисхейв. А это Ксандор гран Мисхейв, мой отец. И двоюродный брат Фенир гран Мисхейв.

Оба аристократа отсалютовали мне, как равному. И я поочередно кивнул каждому из них.

— Для начала позвольте выразить всю ту боль и возмущение, которые я испытываю при… — завел было глава рода свою песенку, но прервался, увидев как я откровенно по-хамски фыркнул и закатил глаза.

Он примолк, не зная, как реагировать на моё поведение. А я, воспользовавшись паузой, сам пошел в наступление:

— Гран Мисхвейв, позвольте, я сэкономлю нам обоим время. Кем бы вы меня не считали, но я не тот человек, которого можно обвести вокруг пальца трогательными речами и грубой лестью. Пустопорожнее вознесение моих… кха… «подвигов» не сделает меня преданной пешкой. Я не буду плясать под вашу дудку только потому, что милария Эфра состроила мне милые глазки и пылко шепнула пару слов на ухо. Кстати, прошу отдать ей должное. Я в самом деле практически повёлся. Однако же всё мною сказанное не означает, что мы не сможем быть друг другу полезны.

После моей заносчивой речи в кабинете повисла ошеломлённая тишина. Троица аристократов обескуражено переглянулась. А затем громогласный раскат хохота разметал неловкое молчание.

— Ха-ха-ха-ха! А я же говорил тебе, Адилин, что экселенс нор Адамастро не промах! — от души развеселился мужчина со шрамом на виске. — Ну не может сын Пепла быть тем, кем ты его описывал!

— Помолч-ч-чи, Фенир! — зарычал глава Мисхейв, награждая родича таким злым взглядом, что тот поперхнулся продолжением реплики.

Старик Ксандор наблюдал за происходящим с довольной ухмылкой. Ему, кажется, было невыносимо интересно, как его сын выпутается из этой ситуации. И тот действительно попытался вернуть себе контроль над обстановкой.

— Не могли бы вы пояснить, экселенс, что имели в виду? — включил дурачка отец Эфры.

— Я думаю, все сидящие в этом кабинете прекрасно меня поняли, — крайне язвительно улыбнулся я.

Глава еще раз ожёг Фенира взглядом, будто винил его в том, что я раскусил их дешевую игру. А потом поджал губы и сложил пальцы домиком. Разговор явно пошел не по намеченному сценарию, и моя грубоватая прямота поставила хозяина кабинета в тупик. Хе-хе… ну а что ты думал, гран Мисхейв?

— А теперь представьте, что ничего этого не было, и выслушайте моё предложение, — перехватил я инициативу в диалоге. — Основные имения вашей семьи находятся на стыке границ Патриархии и Королевства Медес, я ведь прав? Вашему роду пришлось всё бросить, уехав оттуда, поскольку алавийские легионы с попустительства нашего Благовестивого монарха наглейшим образом наложили лапы на южные сельскохозяйственные угодья. Но теперь вы этим обстоятельством недовольны и желаете изменить вектор политики государства на отдаление от Высшего Капитулата. Однако пока это не выглядит возможным, без смещения нынешней правящей семьи. Для этого вы собираете коалицию из хоть сколь-нибудь недовольных дворян, дабы организовать переворот. Да-да, прошу прощения, что называю вещи своими именами…

С каждым сказанным мной словом, глаза аристократов постепенно выкатывались из орбит. Весь их вид можно было описать одним предложением: «Ты совсем сумасшедший, произносить такие вещи⁈» И, разумеется, никто из них не спешил подтверждать правильность моих выводов. Хотя я уверен, что попал если не в десятку, то очень близко. Я ведь тоже не с пустыми руками пришел, а навёл кое-какие справки через Орвандела. В тех досуговых заведениях, куда заглядывает знать и нет-нет, да закупается Ясностью, гуляет очень много разных шепотков.

— Понимаю вашу настороженность, экселенсы, отвечать не обязательно, — немного сбавил я напор. — Вы не ведаете, можно ли мне вообще доверять. А потому, дабы развеять все сомнения на мой счет, я готов сделать первый шаг навстречу.

— Это какой же? — вдруг проскрипел старик Ксандор.

— Дайте мне срок в шесть-семь лун, и я вышвырну темноликих из Медеса и приграничья. А уже после мы снова вернемся к этой беседе и решим, чем поможем друг другу.

— И как же вы намереваетесь провернуть подобное? — с ироничным прищуром осведомился Адилин.

— Это уже мои заботы, экселенс. Признайте, вы не воспринимаете меня всерьез. Поэтому подобная демонстрация возможностей попросту необходима.

— Уж простите, Ризант, но слова ваши действительно звучат несколько… невероятно, — вставил очередные свои пять копеек отец главы. — Чуть меньше года назад я видел вас в придорожной таверне, жонглирующим скорлупками орехов. А сегодня вы уже заявляете, что способны решать сложнейшие геополитические задачи в одиночку.

— Именно поэтому я предлагаю возобновить переговоры позднее, — невозмутимо пожал я плечами, не порываясь спорить и что-то доказывать.

— И во имя чего вы собираетесь совершить такой подвиг, господин Адамастро? — с оттенком легкой издевки поинтересовался Адилин.

Я вперил в него немигающий взгляд своих янтарных глаз и крайне серьезно ответил:

— Ради блага всего человечества на континенте, конечно же.

По лицам семьи Мисхейв было похоже, что они изо всех сил сдерживаются, чтоб не улыбнуться, а то и вовсе не заржать. Кажется, меня приняли за клоуна. Неуместная оговорка Фенира дала мне понять, что в прошлом Ризанта сидящие здесь господа порылись основательно. И они наверняка выяснили, что былая репутация Ризанта в Клесдене оч-чень далека от идеальной. А я ведь всегда говорил — отмыть своё имя от пятен в среде аристократов невыносимо сложно. Поэтому я не могу их осудить за вполне логичную реакцию. На такое мне даже обижаться на собеседников невместно.

— Наверное, вам что-нибудь понадобится для осуществления задуманного? — закинул провокационную удочку Адилин, видимо, полагая, что я с ходу запрошу денег.

— От вас, экселенсы, ничего, — гордо воздел я подбородок.

Дворяне вновь переглянулись, не понимая, где скрыт подвох. И диалог, очевидно, себя уже исчерпал. Поэтому я поднялся, вызволил на божий свет золотую печатку с инициалами Фенира, а затем подчеркнуто аккуратно положил её на край стола главы рода.

— Увидимся через полгода, гран Мисхейв, — тихо произнес я, после чего направился к выходу.

— Буду с нетерпением ждать вас. Сразу, как только исполните обещанное, Ризант нор Адамастро, — презрительно фыркнул мне в спину отец Эфры.

По его тону казалось, что новой встречи со мной он не планировал. Ну что ж… время нас рассудит, почтенный экселенс.

* * *

— Подожди, ты хочешь, чтобы я пригласил ветеранов из Корпуса Вечной Звезды? Сюда? В твое поместье⁈ — округлил глаза экс-Вердар, когда я ему озвучил свою задумку.

— Именно, — спокойно кивнул я.

— Но тогда ведь все узнают, что ты приютил Ищущего смерти! Для твоей семьи это дурно кончится, экселенс. Попомни мои слова…

— Меня трогает твоя забота, Лиас. Однако я готов рискнуть. Хотя, конечно, предпочтительней направить письма тем милитариям, для которых твой авторитет неоспорим.

— Вряд ли ты найдешь таких среди кучки этих завистливых слабаков, — пренебрежительно хмыкнул магистр.

Я неодобрительно покосился на изгнанника, припоминая основную причину всех его бед. Это со мной он слишком любезный. Ибо признает мое безусловное превосходство в части магического таланта. А остальные озарённые, даже те, кто всего на одну ступень ниже, для него всё равно что послушники-недоучки. И мне бы лучше поскорее искоренить в нем эту глупую гордыню и высокомерие.

— Значит, обратись к тем, кто считает, что у него остался долг перед тобой. Ты же столько лет провел на войне. Наверняка прикрыл не одну спину, и не одного раненого соратника вынес из-под алавийских ударов.

— Ну-у-у… возможно, несколько таких милитариев и наберется, — с сомнением потер подбородок бывший аристократ. — Многие парни, у которых я ходил лирантом, остались мне благодарны. Я помню практически каждого по именам, но не интересовался их жизнями.

— Вот и подвернулся повод поинтересоваться, — хмыкнул я.

— И что мне им написать? — продолжал допытываться экс-Вердар.

— О, ну тут я уже твою фантазию не ограничиваю. Тебе виднее, чем их заинтересовать. Попробуй воззвать к их долгу перед тобой. Пообещай денег. Покорение новых горизонтов чародейства. А лучше всё вместе.

— Ты… так ты собираешься и их обучать своим необычным плетениям? — насупился мой собеседник.

— Именно, Лиас. Ты, как опытный милитарий, полнее кого бы то ни было можешь оценить всю глупость и несостоятельность магической системы в людских государствах. Посуди сам, разве это дело, что за год обучения наставник хочет получить от пары сотен до пары тысяч золотых с каждого послушника? Да нам Элдрик нор Аурис, сберегут боги его покой, за несколько седмиц объяснил, как творить боевые чары! Да, пусть самые элементарные, но всё же. И это прямо на марше, в лесу, сидя на пнях и расстеленных плащах. Кроме жадности, я не нахожу объективных причин, почему подготовка озарённых стоит так непозволительно дорого.

— И вовсе ничего удивительно тут нет! — заспорил со мной изгнанник, ожидаемо бросившись на защиту привычных устоев. — Знания — это самая главная и охраняемая ценность. И если уж учитель решил ими делиться, то плата должна быть соответствующей.

— Я бы с тобой согласился, не находись человеческие вотчины в таком отчаянном положении. Опыт того же Корпуса Вечной Звезды наглядно демонстрирует, что состоящий из одних милитариев отряд — это необычайно грозная сила. Она в одиночку способна переломить ход любого сражения. А в стратегическом плане — и вовсе целой войны. Озарённые ведь главнейший ресурс нашего вида. Вот скажи, Лиас, ты знаешь, как люди обучились магии?

— Никогда не интересовался, — безразлично помотал подбородком экс-Вердар.

— От алавийцев. Примерно тридцать-сорок веков назад первые человеческие поселенцы прибыли на этот материк с Калдоры, переплыв океан, и встретили здесь цивилизацию темноликих — первородных носителей магических знаний. Пользуясь превосходством в развитии во всех сферах, желтоглазые легко поработили наших предков. Угадаешь, что помогло людям победить?

— Исходя из контекста разговора, очевидно, что магия, — проявил чудеса эрудиции изгнанник.

— Абсолютно верно. Альвэ, обнаружив первых озарённых, решили вырастить из них немощных чародеев, которыми можно спокойно жертвовать. Для войны ли между собой, для борьбы ли с кьеррами, которые в ту пору ютились на самых окраинах восточных берегов — история умалчивает. Никаких точных свидетельств мне не удалось найти в библиотеке Одиона. Но сам факт! Я более чем уверен, что современная магическая теория до сего дня опирается на те крохи фундаментальных принципов и знаний, полученных от темноликих. И даже неимоверно уступая в искусности алавийским чародеям, люди вышвырнули их с континента. Исключительно за счет превосходящего количества озарённых. Я вообще не понимаю, почему ни один монарх не догадался учредить бесплатные академии для милитариев. Это бы позволило объединить все земли в крепкую империю и дать отпор нелюди.

— Эта затея изначально обречена на провал, — категорично рубанул ладонью по воздуху Лиас. — Любому князю, королю или патриарху приходится считаться с магистрами. Это грозная сила, которая осознаёт свою исключительность и элитарность. Если даже какой-нибудь правитель и найдет болванов, готовых учить послушников за гроши, то со временем милитариев станет так много и звание магистра попросту обесценится! И вот тогда от недовольства опытных озарённых закачается любой трон. Куда уж тебе, экселенс, в это лезть?

— Ага, то есть кучка гордецов и снобов с охоткой ляжет под сапог нелюди, лишь бы только сохранить своё привилегированное положение? — фыркнул я. — Вот эту-то порочную систему я и собираюсь сломать, Лиас. Я не знаю, откуда она пришла и кем навязана. Вполне возможно, что самими темноликими. Но это сдерживающий фактор, подрывающий военный потенциал всего людского рода.

— Ты хлебнёшь горя с этой затеей, экселенс, — убежденно заключил экс-Вердар.

— Когда озарённые спохватятся, то у меня уже будет собственный корпус обученных милитариев, легко затыкающих за пояс магистров высших ступеней, — беззаботно отмахнулся я. — Ты сам опробовал черновые наметки моей обучающей программы. Однако их надо протестировать на ком-то ещё. Для начала мне хватит и пары десятков человек.

— Я уже говорил, что ты спешишь разжигать костёр, не подстрелив ни одной утки? — иронично вскинул бровь Лиас.

— Да, что-то такое было, — ухмыльнулся я. — Но ты лучше сосредоточься на моем поручении. У нас всего шесть-семь лун, не более. И за этот период я хочу успеть очень многое.

— Сделаю всё, что смогу, — протяжно выдохнул изгнанник, явно не обрадованный моими требованиями.

Вдруг кто-то тихо поскребся в дверь. Экс-Вердар суетливо схватил свою маску и напялил на лицо.

— Входите! — рявкнул я чуть более громко, чем следовало.

В кабинет тотчас же тихонечко прошмыгнула одна из служанок поместья. Нервная и почему-то зарёванная. Интересно, что с ней приключилось?

— Мой эк… эк… экселенс, п-прошу, н-не сер… серчайте, п-п-п… — начала она мямлить трясущимися губами.

— Ну-ну, тише, красавица, не волнуйся, — успокаивающе произнес я. — Проходи, присаживайся. Не тушуйся. Вот, молодец. А теперь рассказывай, что у тебя стряслось?

Заслышав, как я деликатничаю с обычной простолюдинкой, Лиас что-то неодобрительно заворчал. Его, как и остальных аристократов, моё подчеркнуто вежливое обращение с прислугой неимоверно раздражало. Но хватило всего одного моего недовольного взгляда, чтобы изгнанник заткнулся.

Девушка робко присела на самый краешек гостевого кресла и вновь попыталась объясниться. Но вместо внятной речи я услышал один сплошной поток заиканий.

— Не торопись, сделай глубокий вдох и соберись с мыслями, — посоветовал я. — Я в любом случае тебя выслушаю.

Визитерша покорно исполнила, что сказано, и действительно немного пришла в себя. По крайней мере, заговорила она куда более связно.

— Мой экселенс, я… простите… вы помните вашу служанку Ульку? Она тут по хозяйству всякое делала. Вы недавно еще одарили её безмерно и наказ дали, чтобы…

— Ну конечно, — перебил я простолюдинку. — На память не жалуюсь.

— А, да… ну а мы, стало быть, с ней подруги добрые были. А тут Улька как уехала… она ж всегда окиян-море увидать желала. И я… и я… хнык… господи-и-ин, зачем вы её отпусти-и-или…

Челядинка, не справившись с эмоциями, зарыдала в голос и спрятала лицо в чуть засаленном переднике. Лиас не преминул наградить меня взглядом из-под маски, а-ля: «Ну что, доволен? Я же говорил, что у тебя прислуга от рук отобьется!»

— Ну-ка хватит тут сырость разводить! — полушутливо погрозил я девице пальцем. — Ну уехала твоя подруга и уехала. Лучше б порадовалась за неё. Тоже мне, нашла из-за чего слёзы лить и меня отвлекать от забот!

— П… п… простите, мой экселенс, я… я не по сему плачу. Улечка… сгубили её. Я сама видела её в последнем прибежище. М-мёртвую…

От услышанной новости с меня моментально слетело всё благостное настроение. Я приподнялся, руками опираясь на стол, и вонзил в девушку тяжелый взгляд.

— Ты не могла ошибиться? — тихо уточнил я.

— Н… н… н… нет, мой эк… экселенс… — еще сильнее зашлась в рыданиях служанка. — Я Ул-л-льку как об… облупленную зна… зна… знаю. Это точ-ч-чно б-была она…

Примерно половину минуты заняли мои тягостные размышления. А потом я резко выскочил из-за стола.

— Готовь лошадей! — проревел я, распахивая дверь в коридор.

И челядь забегала, бросившись доносить мой приказ до исполнителей. К тому моменту, когда я дошел до конюшен, там уже вовсю кипела работа. Через считанные минуты я выехал на карете, прихватив с собой подругу Ульки и двух крепких мужиков из поместья. У самих ворот лошади едва не стоптали щуплую фигурку Эрмина, закутанную в плащ. Кажется, бывший последователь Лиса спешил с какими-то срочными новостями. Ладно, черт с ним! Возьму коротышку с собой, чтоб глаза в поместье никому не мозолил.

Не могу сказать, отчего я так переполошился. Наверное, потому что почуял долю и моей вины в произошедшем. Золото часто становится приманкой для убийц. А сумма, которой я наградил простолюдинку, действительно была непомерно огромной. И скорее всего получилось так, что я вместо благодарности лично вручил девушке её билет в загробный мир. Конечно, пока это всего лишь мои домыслы. Но выглядят они очень стройно.

Боги и демоны, но почему всё так несправедливо вышло⁈

Невесомая надежда на то, что это всё какая-то ошибка умерла в тот момент, когда я со слугами подошел к последнему прибежищу на перекрестке. Там покоилось всего три тела, но одно из них я узнал сразу. Это действительно была Улька. Она лежала без одежды, полностью обнаженная. На плоском животе уродливыми прорехами зияли множественные ножевые ранения. Два, три, четыре… Смерть костлявой рукой исказила миловидное личико девушки, стерев с него всякий румянец. Её округлые щеки опали, а полуприкрытый помутневший правый глаз с мертвенным безразличием взирал четко на меня. Призываю Многоокого создателя в свидетели, не такого итога я желал для своей благодетельницы…

Жестокая и непримиримая злоба неожиданно вцепилась в душу острыми клыками. От её хватки мне стало невыносимо сложно дышать. Челюсти сжались с хрустом. В глазах полыхнул такой огонь, что малолетние беспризорники, отгоняющие веточками мух от покойников, шарахнулись в стороны и растворились среди прохожих. Но голос мой остался по-прежнему холоден и бесстрастен.

— Эрмин, — тихо позвал я помощника.

— Да, мой экселенс? — поспешно откликнулся он, явно чувствуя моё скверное настроение.

— Отыщи его. Найди того, кто это сделал. И доставь ко мне. Живым.

— Как прикажете… — низко склонился мужчина.

— Вы двое, заберите тело, — ткнул я пальцем в слуг. — Я хочу похоронить Ульку, как подобает.

Простолюдины кинулись исполнять, а я отвернулся от последнего прибежища и зашагал обратно к карете. Прости меня, Улька. Клянусь, что не оставлю тебя без отмщения…

Эпилог

Я стоял напротив двух могильных камней и думал о том, куда меня завела воля бога обмана. Через что мне пришлось пройти, ради чего, а самое главное, почему я продолжаю прикидываться молодым аристократом? Эх, если б я сам понимал…

Семья Адамастро совсем молодая. Младший аристократический титул за военные заслуги впервые получил дед Одиона. А вскоре после этого сгинул, где-то в Горном Пределе близ порта Элдрима. Но он успел своими подвигами заработать и денег, и славы, коих хватило не только сыновьям на обучение чародейскому ремеслу, но даже внукам. Однако судьба распорядилась так, отец Ризанта стал первым из рода, кто умер в стенах поместья. Остальные, включая мать и бабушку бывшего главы, растворились где-то в безумстве войны на западе континента.

Одион нор Адамастро всегда был бескомпромиссным и неуступчивым человеком. Не только с посторонними, но и с родными. Домочадцы шарахались от него как от огня. Но я всё же сумел найти подход к нему. Мне казалось, что на заре моего пребывания в теле Ризанта мы были с ним в какой-то степени дружны. Кто знает, может через годы мы бы по-настоящему сблизились, как сын и отец? Но смерть распорядилась иначе. Она уже показала мне, что для неё не существует неприкасаемых. И я крепко усвоил её урок.

Со дня погребения бедной Ульки прошло уже больше месяца. Будь здесь кто-нибудь из родни, то он наверняка бы осудил меня за решение похоронить какую-то служанку рядом с бывшим главой семьи. Но так уж вышло, что моё слово оспаривать некому. Илисия томилась в заточении с того самого дня, как я вернул себе причитающийся пост. Веда жила с супругом и не навещала отчий дом. А Велайд отправился на военную службу, закрывать мои обязательства перед патриархом. Я остался, фактически, единственным Адамастро.

— Мой экселенс, гость прибыл, — отвлек меня от созерцания могил один из слуг.

— Проводите его ко мне, — попросил я, не оборачиваясь.

— Конечно, господин, как прикажете…

На некоторое время я вновь остался один. Но через пару минут мое уединение прервали чужие шаги.

— Ризант, моё почтение. Рад видеть тебя в добром здравии.

— Взаимно, экселенс нор Эльдихсен, — произнес я. — Мне тоже доставляет удовольствие принимать вас в своем доме.

— Тоскуешь по Пеплу? — сочувственно осведомился аристократ, тоже разглядывая надгробные камни.

— Вроде того, экселенс. Если честно, то мне до сих пор не верится, что отец покинул нас.

— И я, Риз, не могу смириться с этим…

Немного помолчали.

— Господин Нест, скажите, а вы довольны своим нынешним положением? — нарушил я затянувшуюся паузу.

— Что ты имеешь в виду? — не на шутку напрягся гость.

— Ваше место в семье, уровень владения даром, нереализованные амбиции, — не отступился я от намеченного курса, хотя и видел, что данное обсуждение неприятно для мужчины.

Нор Эльдихсен примолк, молча блуждая взглядом по могилам. Но через пару минут все-таки заговорил:

— Эх, Ризант, не рви мне душу. Я четвертый сын в семье, для которого не нашлось должности ни при дворе патриарха, ни в собственном роду. Даже годы службы в Корпусе Вечной Звезды не принесли мне желанного титула. Я не смог продвинуться дальше первой ступени, как бы ни старался. Так сам как думаешь, доволен ли я?

— Что-то такое я и предполагал…

— Но к чему ты спрашиваешь об этом? — не унимался приглашенный мной аристократ.

— Всего лишь хотел предложить вам перемены. Вы никогда не мечтали стать у истоков чего-то великого? Такого, что в дальнейшем изменит наш мир?

— Я… я не понимаю тебя, Риз. К чему ты клонишь? — нахмурился нор Эльдихсен.

— Нест, позвольте быть честным, — развернулся я к гостю лицом. — Вы кажетесь мне достойным человеком. И именно поэтому я позвал вас. Ваша преданность дружбе с моим отцом вызывает у меня искреннее уважение. Даже после его смерти вы остаётесь неизменным союзником моей семьи.

— Мне приятно, что ты так думаешь… Но всё же, что таится за твоими словами?

— Вы готовы поклясться, экселенс, что никто не узнает о том, что я вам скажу? — напустил я интриги.

— О, Многоокий, Риз, мне уже не по себе! — на лбу аристократа действительно выступила испарина.

— Вы готовы поклясться⁈ — не уступил я.

— Боги, да! Ты можешь довериться мне, парень! — решительно тряхнул головой мужчина.

— Отлично, тогда примите это…

Я вызволил черный гладкий камушек и протянул его визитеру.

— Это… это же… — опешил высокородный.

— Да, экселенс, это камень крови, — подсказал я. — Редкая вещица с древних капищ, способная запечатать в себе любое обещание.

— Я и вижу! Но, мудрейший Сагарис, откуда он у тебя⁈

— Мне казалось, что вы согласились принести клятву, Нест. Или я неправильно вас понял? — уколол я собеседника.

— Кха… черное небо Абиссалии! Ризант, ты рвешь подметки прямо на ходу! — Эльдихсен нервно обтер вспотевшие ладони об старомодный сюртук.

Я уж думал, что гость откажется. Но тут он решительно выхватил у меня черный камушек, за который Орвандел отвалил целую гору моего золота. Затем сформировал над своим перстнем ледяной шип и уколол им палец. Зажав артефакт в кулаке, дворянин произнес:

— Клянусь тебе, Ризант нор Адамастро, и душой, и телом, что не раскрою ни одной твоей тайны, ежели ты мне таковые доверишь. Ни при жизни, ни в пытках, ни на смертном одре! Да будет так!

Через полсекунды аристократ вскрикнул от боли, когда камень впитал вместе с кровью его клятву. Но не выронил темного голыша. Я удовлетворенно прикрыл веки и принял древний реликт от гостя. Вообще-то, озвученное им обещание было даже шире того, что я просил. И это значило, что я могу позволить себе предельную откровенность.

Вообще, занятная вещица эти камни крови. Они определенно имеют общую природу с Сыном земли — каменным идолом, к которому меня когда-то привела Гесперия. Но откуда все они взялись не знает никто. Даже первородный дух. А стоят они таких баснословных денег, что меня поразило решение патриарха использовать один подобный ради провинциального аристократа вроде Ризанта.

— Превосходно, экселенс. Теперь взгляните на это…

Я выставил ладонь и за пять секунд поочередно зажег на каждом пальце по небольшому колдовскому плетению. Глаза у Неста от такого зрелища полезли на лоб, и он принялся задыхаться, будто ему накинули петлю на шею.

— Ты… ты… это… Риз… кольцо… как же… Одион говорил мне… ты ведь ингениум… — потерянно бормотал аристократ, обескураженно пялясь на зажженные проекции заклинаний.

— Хотите научиться так же? — проникновенно понизил я голос я.

— Я… у меня… у меня не получится… я не смогу… — замахал руками нор Эльдихсен и даже отступил на полшага, словно испугался.

— Перестаньте себя недооценивать, экселенс! — несколько грубовато прикрикнул я. — Если даже ингениуму вроде меня такое под силу, то почему пасуете вы, полноправный магистр первой ступени?

Пребывая в полнейшем замешательстве, собеседник взглянул в мои янтарные глаза и шумно сглотнул слюну. Он еще ничего не решил, но я уже чуял, что он крепко засел на крючок. Почему я вынужден заниматься таким грубым искусительством и вербовкой? Да потому что мне нужны люди. К сожалению, на зов Лиаса откликнулось до обидного мало озарённых. Всего пятеро. То есть, вместе со мной, экс-Вердаром и нор Эльдихсеном нас не набирается и десятка. У меня каждый перстень на счету. А срок, который я сам же и обозначил гран Мисхейву, всё ближе. Но ничего… я верю, что у меня получится.

— Решайтесь, Нест, — подтолкнул я гостя. — Всего несколько лун, и вы не узнаете самого себя.

— Но… как? — сипло выдохнул визитер.

— Следуйте за мной и увидите, — загадочно улыбнулся я, после чего поспешил к высокому крыльцу поместья Адамастро.

Я не удивился, услышав позади себя шаги аристократа. Он проследовал за мной хвостиком до самого подвала, где Лиас и пятеро его бывших подчиненных из Корпуса Вечной Звезды учились взывать к новым для них истинным слогам. На правах хозяина я распахнул дверь и без стука вошел внутрь. Шесть черных масок, представляющих из себя сплошные полотна из тончайшего полупрозрачного шелка без каких-либо прорезей, обернулись в мою сторону. Озарённые прервали свои упражнения и изобразили почтительный поклон. Все. Даже строптивый изгнанник. Раздался нестройный многоголосый гул:

— Безликие приветствуют своего нового брата.

— Не торопитесь, экселенсы, — мягко осадил я милитариев. — Господин нор Эльдихсен еще ничего конкретного мне не ответил.

Фигуры покладисто распрямились и вернулись к тренировке, потеряв к нам всяческий интерес. Заискрились перстни, замерцали заучиваемые проекции, затрещали энергетические разряды.

— Каково ваше решение, Нест? — тихо спросил я.

— Я… я…

Мужчина прервался и облизал пересохшие губы. А потом выпалил на одном дыхании:

— Я бы хотел попробовать!

— Рад, что не ошибся в вас, экселенс, — улыбнулся я. — В таком случае, давайте начнем с теории. Вам нужно очень многое узнать…

* * *

Время неумолимо бежало вперёд, и день, когда я покину Клесден, фактически наступил. Сейчас мне предстояло решить последние вопросы с Орванделом и оставить ему большую партию Ясности. Торговля будет продолжаться. Маэстро не должен выпадать из обоймы, пока меня нет. Хотя, по чести говоря, за последние месяцы у меня не было возможности полноценно заниматься еще и этой стороной моей жизни. А ведь деньги, выжатые из бизнеса Дядюшки Лиса, уже подходят к концу. Вскоре настанет момент, когда я не смогу отложить эти хлопоты в долгий ящик…

Дверь в мою обитель тихо скрипнула, и внутрь вошел Эрмин. Он остановился напротив стола, за которым я сидел, и поклонился:

— Вы хотели меня видеть, мой экселенс?

— Да, подойди ближе.

Низкорослый бандит покорно исполнил повеление и замер возле меня. Я же взял его за тощее запястье и сформировал большую проекцию «Божественного перста». От мощного воздействия плетения щеки у визитера зарумянились, чуть сутулая спина распрямилась сама собой и даже взгляд немного изменился. Стал тверже, уверенней. А еще спустя пару секунд глаза моего подчиненного полезли на лоб. Он неверяще ощупал плечо, в котором ранее сидела жгучая иголка «Холодка». И когда не обнаружил привычного покалывания, посмотрел на меня, уронив челюсть.

— Экселенс… вы… вы сняли свое проклятие? — пробормотал мужчина.

— Я думаю, ты заслужил, — ободряюще улыбнулся я собеседнику.

— Ох, Ваэрис и его распутные фэрии! Я не подведу вас! Клянусь!

От счастья Эрмин кинулся так истово бить поклоны, что несколько раз чуть не расквасил нос об столешницу. Поэтому я поспешил успокоить разошедшегося коротышку.

— Ну-ну, полно тебе! Просто служи мне так же преданно, как и раньше. Это будет лучшая благодарность от тебя.

— Да! Да, мой экселенс! Разумеется! Спасибо… спасибо! Я… о, боги, я не верю в это!

— Возьми-ка сегодня выходной, мой друг, — покровительственно посоветовал я. — Как следует отпразднуй новый виток наших с тобой взаимоотношений. Но не переусердствуй! С завтрашнего утра вновь приступай к обязанностям! Бухгалтерия дело ответственное, оно не терпит простоя.

— Вы очень щедры! Благодарю вас!

Эрмин на прощание прогнул спину, да так и пятился до самых дверей не смея распрямиться. Когда радостный бандит покинул меня, я вытащил из ящика стола новую маску. Совсем не такую вычурную, какая была у Дядюшки Лиса. Тяжелую. Прочную, как боевой шлем. Формой она лишь условно повторяла человеческое лицо и не имела никаких лишних деталей. Только изящная гравировка и прорези для глаз. Если всё пойдет по плану, то очень скоро она одним своим видом будет вселять ужас в сердца всех врагов Маэстро.

— Орвандел, войди, — произнес я, когда затянул ремешки на затылке.

Спустя мгновение неприметная дверца в дальней части помещения отворилась, и второй мой помощник встал передо мной, ожидая указаний.

— Слышал разговор? — полуутвердительно осведомился я.

— Да, Маэстро, — степенно кивнул тот.

— Отлично. Тогда твоя задача приглядеть за Эрмином. Если появятся хотя бы малейшие подозрения на его счет, то прирежь без колебаний и выяснений обстоятельств.

— Значит, вы всё-таки не доверяете ему? — взлетели брови у подчиненного.

— Орвандел, ты же умный малый. К чему такой вопрос? Ты должен понимать, я никому не доверяю.

— Даже… мне? — слегка просел голос мужчины. — За мной тоже «приглядят» в ваше отсутствие?

— А ты действительно хочешь знать ответ? — недобро сверкнули мои янтарные глаза в прорезях маски.

— П… пожалуй, что нет! — поспешно открестился помощник.

— Вот и молодец. Тогда можешь идти.

Орвандел ушел, оставив меня одного, и я сразу же погрузился в изучение финансовых отчетов по моей нелегальной деятельности. Предстояло еще столько всего сделать, но времени катастрофически не хватало…

* * *

Висант нор Палви неспешно ехал на лошади, опустошенно глядя в темноту ночных переулков. С тех пор, как ублюдочный полукровка разлучил его с Илисией, аристократ не имел возможности обмолвиться с ней и словечком. Как там она? Жива ли вообще? Или зловредный желтоглазый подонок уже запытал бедную женщину до смерти?

Бывшего милитария необычайно угнетало то, что он никак не мог подступиться к сыну Одиона. Он просто боялся соваться к поместью Адамастро. Этот хитрый выродок играючи разрушил всё то, что они с прекрасной Илисией строили так долго. Но самое скверное, что Ризант мог пойти еще дальше и уничтожить самого Висанта. Его честь, доброе имя, карьеру, и даже лишить фамилии. С главы семейства Палви станется изгнать провинившегося младшего брата из рода. И тогда дворянин окажется на самом дне, превратившись в того, кого презирают все высокородные без исключения — Ищущим смерти. И вообще-то было странно, что полукровка медлит. Чего-то ждет? Почему оставил Висанта в покое? Или первенец Одиона всё-таки боится?

Нервно поёрзав в седле, экселенс нор Палви поправил пару магических колец на своих пальцах. Нет, Ризант к нему не сунется. Ведь аристократ тоже знает кое-что грязное об Адамастро. Например то, что он спутался с изгнанником Лиасом! Висант был свято убежден, что тот загадочный колдун с четырьмя перстнями именно он и есть.

Пожалуй, других причин, почему Риз по сей день не выступил против нор Палви с публичными обвинениями, не было. Ведь сложно сказать, кто из них рискует больше в данном случае. И при любом другом раскладе дворянин бы удовлетворился такой ничьей. Но, порази Анрис громом этого полукровку! У него оставалась Илисия! Мужчина не мог бросить свою возлюбленную! Надо было что-то придумать, чтобы вызволить её из заточения…

Гневно тряхнув седой шевелюрой, Висант пришпорил лошадь. В тот поздний час, когда он покидал место своей службы, на улицах уже никого не было. Так что высокородный не боялся мчать по ночному Клесдену. Скорость немного успокаивала его и приводила мысли в подобие порядка. После таких скачек было даже легче возвращаться на постоялый двор, в котором мужчина арендовал комнату. Какой смысл возвращаться в эту опостылевшую и одинокую обитель, если там не было той прекрасной миларии, которая заставляла сердце заходиться от страсти и волнения? Рядом с Илисией Висант вновь ощущал себя молодым…

Поддавшись мимолетному унынию, что к столь преклонным годам не успел обзавестись ни семьей, ни собственным углом, нор Палви немного ослабил контроль над обстановкой. И на одном из поворотов поплатился за это, когда ему в грудь что-то врезалось. Ох, проклятье! Кто-то растянул малозаметную веревку в переулке! Что это еще за фокусы⁈

Усатый дворянин вскрикнул от неожиданности, вылетая из седла, а затем смачно приложился спиной об землю. Отшибленные легкие с сипом вытолкнули воздух, а в глазах, разбавляя окружающую темноту, расцвело множество радужных пятен. Внезапно откуда-то из мрака появились фигуры, закутанные в черную ткань. Они грубо придавили Висанта к земле и быстро разоружили его, отняв не только шпагу, но и кольца. А потом один из силуэтов прикоснулся ко лбу аристократа, и он ощутил, как твердь и небо закручиваются в противоестественном танце, многократно меняясь местами. Военный чиновник провалился в беспамятство, так и не успев восстановить дыхания после жесткого падения.

Очнулся нор Палви спустя мучительно долгие… кхм… а сколько прошло времени? Мужчина с ужасом осознал, что не может ответить на этот вопрос точно. Глубокое забытье пролетело как мгновение. Но объективные признаки указывали на то, миновало порядочно дней! Во-первых, иступляющая слабость в теле не появляется быстро. Во-вторых, желудок сводит от настолько жесточайшего голодного спазма, словно он не ел больше седмицы! А в-третьих, на щеках и шее проросла такая длинная щетина, каковой у дворянина не было со времен службы в Корпусе Вечной Звезды!

— Ох… черное небо Абиссалии, что за наваждение? Куда я… где я? — пробормотал Висант, с надсадным кряхтением попытавшись подняться с земли, но тут же с болезненным криком повалился обратно. Его ногу прострелило от колена и до самого таза. Да так сильно, словно молнией!

— А-а… дерьмо! Что такое⁈ — в голос застонал мужчина, шокировано разглядывая перебитую и опухшую конечность. — Кто⁈ Кто это сделал со мной⁈

Но никто ему не ответил, потому что вокруг, насколько хватало глаз, простиралась чахлая полумертвая степь, где не виднелось ни единой живой души. И это странно. Ведь в Патриархии вообще не встречались такие ландшафты. Так куда же его занес…

Осознание вспышкой грянуло в заторможенном и изнывающем разуме. Нор Палви вновь попробовал вскочить, но пострадавшая нога подвела его. Мужчина завалился в пыль и пополз на руках, тщетно пытаясь убраться отсюда подальше.

— Нет-нет-нет… этого не может быть! — бормотал себе под нос Висант. — Это сон! Это просто кошмар! Я… я не могу… невозможно! Как я попал сюда⁈

Но как бы аристократ не силился вырваться из бреда, окружающая действительность упрямо не желала меняться. Самые первые его слова после пробуждения оказались пророческими. Он знал всего одни проклятые земли, способные похвастаться таким мертвым пейзажем. И имя им было — Абиссилийсая пустошь.

Военный чиновник, по солнцу определяя стороны света, полз на запад. Там… где-то там должны располагаться людские королевства! Кажется, он даже различал небольшую полоску зелени на горизонте. Не так уж и далеко, по сути. Но, Кларисия заступница, это только если у тебя две здоровые ноги! А будучи изможденным и раненным, Висант никак не успевал добраться к ней до заката. А с наступлением темноты здесь станет очень опасно…

Когда солнце коснулось горизонта, высокородный уже окончательно выбился из сил. Он стёр ладони до мяса, а местами и до самых костей. Неимоверно хотелось есть. А за глоток воды мужчина и вовсе готов был продать душу. Но, кажется, его надеждам не суждено сбыться. Потому что ночь постепенно заявляла свои права, затягивая небосклон звёздным покрывалом…

Когда где-то позади Висанта раздался непонятный, но различимый щелчок, он в панике заозирался. Чертов мрак мешал ему рассмотреть местность. До боли напрягая зрение, военный чиновник крутил головой, но так никого и не смог обнаружить. А когда он решил возобновить движение, то странный звук раздался уже ближе…

— Кто здесь⁈ — прошептал нор Палви, боясь повышать голос.

«Щелк-щелк-щелк!» — донеслось в ответ, а потом вновь наступила тишина.

— Ух… дерьмо! Угораздило же меня вляпаться в этот… А-а-а-а!

Аристократ заорал от неожиданности, когда на него из темноты бросилась какая-то уродливая тварь с длинным костяным хвостом, похожим на скорпионий. Отродье без труда повалило израненного дворянина на спину и обездвижило. Висант почувствовал, как его шеи коснулось прохладное жало, густо пропитанное какой-то слизью, и обмер, боясь пошевелиться.

Ужасающий монстр тем временем напрягся, исполняя какой-то замысловатый танец. Но добычу выпускать и не думал. Вскоре мужчина с большим трудом расслышал сквозь грохот ударов собственного сердца чьи-то шаги. А еще через несколько мгновений в поле его зрения оказалась молодая девушка. Крайне очаровательная, если бы только не её мертвенно-белая кожа и полыхающие рубиновым огнем глаза…

— С-с-создатель м-м-м-многоокий… — сдавленно прохрипел нор Палви, быстро поняв, что перед ним находится кьерр.

Альбиноска отогнала хвостатую тварь и занялась осмотром добычи. Висант ощутил себя то ли конём на базаре, то ли куском вырезки в мясной лавке. Но, разумеется, не решился возмущаться.

— Пф… слиш-ш-шком старый! — недовольно прошипела обитательница пустошей. — Плохо. Негодный материал.

— Если т-так, то, м-м-может отпустите меня? Пожалуйста… — унижено взмолился мужчина.

— Молч-чать! — нелюдь вспылила и хлестко ударила пленника по щеке. — Ты будеш-шь обращ-щаться ко мне «Госпож-жа Насш-шафа!» и только когда я позволю! Ты понял, червяк⁈

— Д-да, госпожа Насшафа… — покорно склонил голову аристократ, едва сдерживая подступающие слёзы.

Удовлетворенно кивнув, альбиноска что-то быстро сделала со сломанной ногой Висанта. А затем водрузила его на спину хвостатой твари. Коротко оглядевшись и понюхав воздух, она отправилась дальше. Её охота еще только началась…

Когда кьерр со зверушкой исчезли из виду, то буквально в паре десятков шагов от того места, где монстр поймал Висанта задрожал воздух. Пространство исказилось, уподобляясь огромному стеклянному шару, а затем лопнуло как мыльный пузырь. Раз! И вот уже под темным небом Абиссалии, там где секунду назад еще никого не было, появилось пять укутанных в черные одежды фигур.

— Ну что ж, экселенсы, предлагаю полевые испытания моей «Мантии-невидимки» считать успешными! — негромко объявил один из силуэтов, у которого желтоватые глаза чуть заметно светились изнутри даже в такой темноте.

— Просто невероятно, Ризант! — восхитился один из спутников. — Я воевал больше десяти лет, но не встречал ничего подобного даже у алавийцев! Как тебе удалось додуматься до создания такого плетения⁈

— Легко, экселенс Нест. Мне давно пришла в голову мысль, что купол темноликих имеет куда больший потенциал, нежели просто защитные чары. Всего лишь немного оптической иллюзии и каких-то восемь тысяч вариаций структуры конструкта, чтобы добиться идеального исправления преломления лучей света. И вот так щит превращается в неподражаемую маскировку.

— Я же говорил, что сын Пепла гений? — хмыкнул третий участник странного отряда.

— Будто с этим кто-то спорил!

— Ладно, господа, разговоры в сторону. Настало время испытать мою следующую наработку. Лиас, ты подсадил на Висанта «Паразита?»

— Разумеется! — браво отозвался еще один силуэт.

— Ну-с, давай проверим…

Фигура с желтыми глазами подняла руку и, на зависть всем остальным соратникам, сформировала на ладони светящуюся проекцию без помощи всяких колец. Через секунду воплощение магии вытянулось в линию и указало ровно туда, где скрылась кьерр со своим пленником.

— Что ж, «Компас» тоже работает исправно, насколько я могу судить, — с некоторой долей самодовольства констатировал чародей. — Предлагаю не медлить!

Пятеро милитариев по-военному отсалютовали и отправились за своим молодым предводителем. А он, периодически сверяя направление по магическому воплощению, неслышно пробормотал самому себе:

— Из тысяч и тысяч обитателей Абиссалии, я дважды повстречал именно тебя, Насшафа. Наверное, сам Ваэрис даровал мне шанс вновь посетить твой «гостеприимный» улей…

Конец второй книги.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Книга II: Гимн Непокорности

Content

Книга II: Гимн Непокорности

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Nota bene