Юрий Соколов

Дезертир с большой дороги

* * *

Глава 1

Если твое главное богатство составляют долги, то не стоит терять даром ни часа. Давно известно, что время — деньги, и любые задержки, оттягивания, заминки приведут в будущем только к новым счетам, требующим оплаты. Поэтому добравшись до Гинкмара, мы с Люцифером сразу направились в Арнаур. Несмотря на приближение ночи. Несмотря на то, что из оружия у меня был только меч. А из брони ничего не было вовсе: хоть с коня железо снимай и вешай на себя.

Я не расспрашивал Люцифера, какие у него нашлись причины для обращения к фуриям. Почему-то мне казалось, что ему будет неприятно рассказывать об этом, — и вряд ли я ошибался. Ясно ведь, что мстительницы согласились по-крупному нагадить герцогу отнюдь не за жестокое обращение с конем в обозе. Конечно, зуб на Генриха имел не сам Люцифер, а Этьен де Гурфье. То-то он, будучи рыцарем ордена Недремлющих, большую часть жизни провел не в Каритеке, не в столице, и даже не в собственном замке, а в странствиях по безлюдью, стараясь не появляться в поле зрения сеньора и короля. Сеньором Этьена числился как раз Генрих. И он же занимал должность одного из приоров ордена. Люц первого хозяина и любил, и уважал безмерно. Нетактичное ковыряние в их общем прошлом способно надолго испортить ему настроение. А что я в результате узнаю? Какую-нибудь грязную историю нагибания герцогом своего вассала.

На ночевку пришлось встать где-то на полпути к заброшенному городу, под случайным деревом. Как-то не попалось нам прибежища лучше, и не было признаков, что вскоре попадется. Осмотрел я наш будущий лагерь и поежился. Отнюдь не от вечерней прохлады. Привык уже носить доспехи почти не снимая, и теперь сам себе казался без них крабом во время линьки. Подходи, нападай, жри меня кто хочешь. Не воин, а приглашение к обеду.

Люциферу выбранное место и наша общая обороноспособность нравились не больше чем мне. Он наклонился, пожевал какой-то лопух и с отвращением его выплюнул. Довольной выглядела одна Весточка. Она устроилась на ближайшей ветке, чистила перышки и доброжелательно поглядывала на нас. Ну в самом-то деле — чего бояться, когда рядом два таких приятеля-заступника с бешеным превосходством в уровнях? И попробуй ей докажи, что с любой другой точки зрения мы смотримся бледненько.

— А не пройти ли нам еще немного? — спросил Люцифер. — До берлоги медведя-людоеда. Там волколатники. После договора с Айком они тебя примут как брата.

— Нихрена себе — «немного»! — возразил я, сверившись с картой. — Хорошо если доберемся к средине ночи.

— Зато ты выспишься нормально. Не обязательно идти в Арнаур завтра с утра. Можем выступить к обеду, и все равно доберемся засветло.

А ведь верно, подумалось мне. Сегодня навестим броневолков, в Арнауре переночуем в Доме приговоров. Фурии нас специально охранять не станут, но городская нечисть в обиталище клана не сунется. Передадим старухособакомышам доспехи из тайника под Седалищем судий, за исключением тех, что временно понадобятся мне самому, а на следующий день отправимся к лабиринту духов. Изъяв у бесплотных доспехи Свэна и его группы, я уже прилично экипируюсь. Только на месте ли волколатники? К их логову приходили те, кто забирал из Гинкмара тело Креппера и его голову. Они вполне могли перебить броневолков до единого. Остался ли хоть кто-то из стаи Торна в живых?

— Пока не сходим туда, не узнаем, — сказал Люцифер, прочитав мои мысли. — А ведь волколатники могут оказаться полезны не только для того, чтобы случайно завернуть к ним в гости, когда окажемся поблизости, как вот сейчас.

— Ты прав как всегда, мудрец четвероногий, — вздохнул я. — И почему ты родился конем? Ты должен был появиться на свет в семье книжника. Сидел бы сейчас в уютном кабинете, и принимая избранных посетителей за большие деньги, потчевал их советами. А не бродил по Гинкмару в компании трижды беглого дезертира и подлого тимойского наймита, с риском сломать ногу в потемках.

— Мне не понравилось бы сидеть.

— Это тебе сейчас так кажется.

Бросив неиспользованную стоянку, на которой даже не успели вытоптать траву, мы двинулись дальше, изменив маршрут. Вечер сменила ночь, идти стало тяжелее. Многочисленные сучковатые коряги словно специально сползались со всего леса нам под ноги. Я вспомнил, с какой скоростью недавно летел примерно по таким же местам на кобыле Дона к востоку отсюда. На Люцифере так не покатаешься. Ни теперь, ни даже в будущем, когда он полностью в форму войдет. Боевая лошадь — не скаковая. Пользоваться преимуществами той и другой разновидности маунтов сразу было бы куда как здорово, только в программе это не предусмотрено. Конечно, боевой конь способен мчаться очень и очень быстро, в том числе по пересеченной и лесистой местности. Однако недолго. И раненого тебя из сражения вынесет, и от врагов на нем уйти реально, если враги тоже на боевых. Но восстанавливаться он после будет почти столько же, сколько ты — от ран лечиться.

Мы старались создавать как можно меньше шума, и одновременно прислушивались: не шумит ли кто вокруг. В какой-то момент мне показалось, что параллельно нам кто-то идет.

— Ты слышишь? — спросил я Люцифера по мыслесвязи.

— Да, — ответил он.

— А чего молчишь?

— Подумал, что мне мерещится. Я слышу шаги то справа, то слева. Никто не сумел бы так быстро менять положение относительно нас.

— А ведь и я слышал засранца с разных сторон!.. Но нам обоим мерещиться не может. Что это за хрен с горы?

— Не знаю… Погоди! Кажется, догадываюсь. Ты видишь карту?

— В смысле? Я в нее постоянно не смотрю. Сейчас гляну… Нет, не могу вызвать. Даже кнопка в меню неактивна.

— А у меня она вовсе пропала. Скорее всего это значит, что нас пасет леший. Хочет закружить, разделить, а потом удавить поодиночке. Сейчас пугать начнет. Смотри, не поддавайся.

— У-угу! У-угу! — донеслось сзади. Да так жутко, что я едва не обгадился. Весточка запаниковала и попыталась спрятаться у меня под эгидой. Я поймал пичужку и свернул в свиток. Побудь пока пергаментом, солнышко, — так ты целее будешь.

— О-ого! О-ого! — раздалось спереди. Меня сковало животным страхом. Я и не хотел бы так реагировать, памятуя о предупреждении Люцифера, но воздействие шло не на разум, а на глубинные животные инстинкты.

Преодолев сопротивление тела, я все же заставил себя двигаться. Можно продолжать идти в избранном направлении и без карты. Достаточно не терять чувства времени и помаленьку забирать вправо, поскольку у левой ноги шаг короче.

— Ш-ш-ш-ш! — зашипело в ближайших кустах. Только что я едва не впал в столбняк, а теперь с трудом удалось удержать себя на месте. Подсознание вопило: «Бежать! Бежать!!!»

— А-а-а-а! — застонало над головой; то ли в кронах дубов и сосен, то ли меж ними.

— Где он на самом деле? — спросил я.

— Только не сверху, — отозвался Люцифер. — Лешие не лазят по деревьям.

— Что предпримем? Он же нам так все нервы истреплет в хлам.

— А что тут предпримешь? Даже будь у тебя лук, ты не попал бы в него. Просто старайся держать себя в руках, как я и сказал. В конце концов он не выдержит и бросится. Больше всего этих тварей выводит из себя равнодушие к их фокусам.

Бросится? Неужто? Это замечательно. Это нам близко и понятно… Я половчее перехватил рукоять меча. Давай, бросайся. Какие там части тела у тебя лишние — руки, ноги, голова? Я так считаю, лишнее всё. Как и ты сам, чучело гинкмарское.

— Лешие понимают языки разумных? — поинтересовался я.

— Отчасти, — ответил Люцифер. — Не то что понимают — скорее чувствуют, о чем говорят. Как бы объяснить…

— Да не трудись, я сообразил. Если лешака обозвать членососом, до него дойдет, что его считают членососом. Так давай побеседуем с нашим крикливым сопровождающим… Эй, быдло чащобное! Стой там иди сюда! Щас вырублю дрын потолще и расширю твой задний проход. По стандартам московского метро, млять! Тебе понравится, мандавошка пассивная!

Следующие несколько минут я обсирал лешего в лучших традициях чотких пацанов с райончика, вздумавших скуки ради задрочить травоядного ботана. Лешак все сильней сбивался в своих уханьях и аханьях, а сами они постепенно перестали на меня действовать. Я снова смог вызвать карту в интерфейсе и удостоверился, что с пути мы не сбились. Люцифер оскорбительно ржал в адрес незадачливого пугача, и он не вынес глумлений: выскочил из зарослей и кинулся на нас, причем не сбоку и не с тыла, а тупо в лоб, словно героический красноармеец на амбразуру вражеского дзота.

Он походил на безобразную обезьяну больше двух метров ростом: широченный в плечах, мускулистый, с оскаленной пастью и вытаращенными от ярости глазами. Мы с Люцифером вежливо расступились — леший раскинул когтистые лапы, пытаясь поймать нас обоих, но не поймал, и остановиться не смог, а пролетел в своем неукротимом порыве между нами и врезался в березу позади. С дерева посыпались листья, сережки, и что там еще на березах растет, однако оно устояло. Леший отшатнулся от ствола, сделал несколько неверных шагов назад и раскорячился в полуприседе, силясь удержать равновесие. Я шагнул к нему и срубил башку. Ну вот и все, финита, о мой лохматый друг; и никакой ты не героический красноармеец, куда тебе до такого статуса.

Вытащив из-за пазухи свиток, я превратил Весточку в птичку. Она недоверчиво осмотрелась — вокруг точно безопасно? — и перепорхнула с моей ладони на шанфрон Люцифера.

— Быстро ты его, — сказал конь. — Разделывать будешь?

Я посмотрел на труп. Вообще-то, разделать стоило. Хотя бы ради мяса. Негоже идти к волколатникам от такой туши с пустыми руками. И шкура, если удастся ее правильно выделать, будет иметь замечательные свойства. Удручала лишь потеря времени. И еще больше то, что опять я возьму вершки, а остальное брошу, как в случае с кобылой и собаками вампира. Даже хуже. Лешие считались у колдунов и знахарей существами ценными, с них шло в дело все. Внутренние органы, кости, зубы — ничего не выбрасывалось. Но как сохранить ингредиенты, если мой безразмерный магический футляр лежит в «Сухой гавани»? И попробуй еще возьми ингредиенты эти без сноровки. Половину испортишь сразу, другая придет в негодность до использования или продажи.

— Соверши подношение охотника, — подсказал Люцифер.

— Охотника за монстрами? — уточнил я.

— Нет, обычного. Мясо со шкурой достанутся тебе. Прочее уйдет духам, но зачем его жалеть, если все равно пропадет.

Я открыл базу знаний и отыскал нужный обряд. Похоже, его создали специально для нубов в магии, которым повезло. Он помогал получить хоть что-то в тех случаях, когда привалившая удача оказывалась слишком верткой и скользкой, причем получить быстро. Не долго думая, я подкатил ногой голову лешего к его телу, проверил запас маны и приступил к чтению последовательности молитв. Минуту спустя и тело, и голова начали слегка светиться, а чуть позже их окутал черный туман. Когда он рассеялся, на земле лежала аккуратнейшим образом снятая шкура с грудой мяса на ней. Вот это сервис, я понимаю! Не обладай шкура волшебными свойствами, я получил бы, кроме того, еще что-либо, пригодное для колдовства. А так — дудки.

Однако духи решили быть щедрыми. В воздухе передо мной появился маленький призрачный фиал, наполненный чем-то темным. Попробовал взять предмет — пальцы прошли сквозь него: и сосуд, и его содержимое находились в Срединном Пространстве лишь частично. Перед глазами всплыла подсказка:

«Кровь лешего с его внутренней сущностью. Если вы не способны использовать ингредиент сами, можете подарить его знакомому магу».

И фиал сразу перенесется к нему? Здорово придумано. Только почему обязательно надо дарить? А загнать, значит, не могу? Хоть по дешевке?

Ответа не последовало. Никто не собирался принимать во внимание мое тяжелое материальное положение.

Я почесал в затылке. «Использовать ингредиент» — это означало временно воскресить лешего в качестве зомби. И натравить на врагов. Однако такого фокуса не провернуть без навыков некроманта, а мне их полноценное развитие окажется доступным не скоро. Решено — дарю фиал магу. Только какому? Все мои знакомые волшебники и волшебницы более-менее секут в некромантии. Мэлори и так хорошо живет — обойдется без подарков. Жюстина — лучший вариант, она небогата, а у меня будет достойный повод напомнить о себе. Но еще лучше закинуть кровь лешего Ноэлю. В последний раз, когда мы виделись, парнишка выглядел совсем расстроенным, словно он стоял на эшафоте, а не я. И ему подарок точно придется кстати: в некромантии и сопредельных искусствах он соображает лучше сестры и остальных магов из дома тетушки Молли. У Ноэля уже есть череп-секретарь — будет еще леший-телохранитель. Пусть одноразовый — это лучше никакого.

«Вы также вправе получить за ингредиент компенсацию, — с непростительной задержкой сообщила система. — Средняя рыночная стоимость фиала с кровью лешего в Оргойском королевстве — 37 золотых или 370 000 единиц маны».

Вот те нате — хер в томате! А сразу про компенсацию сказать было нельзя? И чего теперь делать? Ману, положим, я забрать при любых условиях не смог бы — для таких объемов накопитель нужен. Но золотые-то взял бы с удовольствием! Так ведь успел твердо настроиться совершенно на иное. Надо быть честным с самим собой — это гораздо важнее, чем быть честным с другими. И хапнуть сейчас бабло хуже, чем если бы я действительно подарил фиал Ноэлю, а потом отобрал.

Нет, не стану я давать задний ход. Где наше не пропадало! Не хочу становиться похожим на своего хомяка. Кстати, ныне покойного. Эй, хомяк! Эй!.. Ну вот, не отзывается. Действительно упокоился, земля ему стекловатой.

Подарить фиал! Золото за него все равно достанется не мне, а уйдет фуриям. Тридцать семь желтяков для погашения долга в тридцать шесть тысяч — все равно что упавшая посреди пустыни капля воды. Озера из нее не получится. И даже лужицы.

Сосуд стал совсем прозрачным и исчез.

«Ваше пожелание исполнено!» — отрапортовала система.

Да пошла ты в сраку, падла тормозная! Считай это еще одним пожеланием. Ни за что ни про что настроение испортила.

— Ингредиент сверх положенного — редкий знак расположения, — сказал Люцифер, внимательно наблюдавший за происходящим. — Обычно духи к такому не склонны.

— Наверно, считают меня перспективным в плане убийств монстров, и притом дурнем, — отмахнулся я. — Вот и пытаются разжечь во мне азарт. Давай, мол, мочи упырей еще, да побольше. Добычу поделим по совести: одна часть тебе, девять нам.

— Когда духи считают тебя хоть кем-то, уже хорошо. Большинство смертных они вовсе ни во что ни ставят.

— Спесивые ублюдки. Как бы они жили без смертных.

Я наклонился и поднял снятую чулком кожу с головы лешего. Она напоминала омоновскую балаклаву, только волосатую. Лишь сейчас заметил — халтурщики из Мира Истинного Мрака не позаботились объединить этот кусок с остальным. И что теперь с ним делать? Напяливать на себя и устраивать маски-шоу, пугая мелкую лесную живность? Впрочем, сей косяк бесплотные отчасти компенсировали фиалом, хоть он и достался не мне. Так что пусть живут, бить не буду. Существует множество заклинаний для восстановления целостности почти всего: от самых простых до сложнейших. Выбирай, заучивай, копи ману и пользуйся.

И вообще — у меня уже есть эгида. Нафиг нужно таскать поверх нее еще и накидку из лешего, пусть у нее и будут впечатляющие полезные свойства? Шкуру пугача можно использовать и другим образом. А сейчас она пригодится под вьюки. Разрежу ее пополам. Один узел с мясом Люциферу на спину все равно не повесишь.

Управился я быстро, и мы пошли дальше. Чем ближе подходили к охотничьим угодьям броневолков, тем осторожнее двигались. Неизвестно, до сих пор ли это их угодья.

Глава 2

Тревоги оказались напрасными: волколатники были на месте. И они приняли бы меня как брата даже без договора с Айком, поскольку только что вернулись с неудачной охоты голодными и злыми. А тут я с центнером отборного филе, и еще конем!.. Нет, Люцифера никто из них не тронул бы и при его одиночном визите к берлоге: бывшие рыцари же, для них боевой конь и теперь святое. После схватки убитого сожрать — это да, можно. А на живого покуситься — значит, признать себя целиком и полностью скотами.

Лучше посмотреть и понастальгировать. Когда я начал освобождать Люца от барда, стая прервала пиршество и окружила нас. Волколатники напряженно следили, как я снимаю броню, один предмет за другим, чищу копыта, шкуру, и вернулись к еде лишь после того, как я завершил все операции и отпустил коня пастись. А когда насытились, Торн еще раз приблизился к Люциферу и его осмотрел.

— Старый заслуженный жеребец на омоложении! — определил он и обратился ко мне: — С твоей стороны очень благородно заниматься восстановлением такого животного. Редко, крайне редко кто-то берет на себя подобные заботы. А зря: это хорошо для души, и труды впоследствии бывают вознаграждены сторицей. Разумные постоянно забывают, что у них впереди вечность. Все торопятся куда-то, хотя обычно лучше не спешить, и не желают изживать карму, ни свою, ни чужую. А ведь старость — только дурная карма, и ничего более. Внимательное отношение к себе приводит мудрых к бессмертию гораздо раньше, чем заканчивается отпущенный им век; а безалаберные не добьются успехов и после сотни перерождений. Какая польза прожить множество жизней, если во время последней не помнишь предыдущие? А ведь большинство так себя и ведет. Умерли, очутились в Мире Теней, отказались от ответственности за былое, возродились, пожили еще…

Я с интересом посмотрел на Торна. С одной стороны, не подозревал в нем склонности к философствованию. С другой — давно удивлялся тому, что окружающие, насколько мог судить, в массе своей действительно живут словно впервые. А разобраться, почему, времени не хватало. А оно, оказывается вон как. Чтобы сохранить память о прошлой жизни, надо искупать совершенные в ней поступки. Неудивительно, что многие предпочитают жертвовать приобретенным опытом, лишь бы этого не делать.

Хотел я расспросить Торна подробнее, однако желание тут же пропало. Позади тяжелый день, под завязку набитый событиями и сюрпризами, как приятными, так и наоборот; и уже прошла часть ночи. У меня есть Люцифер, который по совместительству вторая база знаний, только не такая дубовая, как доступная мне по умолчанию игровая. Поболтаю потом с ним, когда вспомню. Или — тьфу-тьфу! — овладею инфой после собственной первой смерти. Какой-то гайд попаданцам в Мир Теней ведь полагается? Не может быть, чтоб не полагался.

Исходя из этих соображений, я не стал разводить болтовню, а спросил Торна, кто приходил к берлоге за насаженной на сук человеческой головой.

— Здесь побывали Бдящие, — ответил волколатник с презрением. — Трусливые королевские шлюшки на содержании, позор рыцарства. Мы отступили без боя: их было слишком много для нас шестерых. Сопровождавшие их маги не носили орденских плащей и выглядели недовольными. А что служило причиной, я не знаю.

— Ты видел помощников Герхарда, — усмехнулся я. — Их сюда загнали насильно.

— Вот как? Тогда понятно… Видимо, убитый тобою воин был важной персоной?

— Удивись, но всего лишь наставником рекрутов.

— Занимаемая должность не всегда соответствует реальному положению.

— Конечно. Однако в чем заключалась важность Креппера, я не знаю. И не очень интересуюсь, поскольку он временно выбыл из игры.

— Его не воскресили? Тогда зачем потребовалась голова? Разве не к телу, которое у Бдящих уже было?..

— Воскресили, воскресили. Но я убил его опять.

— Удачно для тебя вышло. Мало кому доводилось свести счеты с врагом дважды за столь короткий срок.

— Возможно, придется сводить и в третий раз. Надеюсь только, что не скоро.

Далее Торн поведал мне, что Бдящие убрались от берлоги быстро. В саму берлогу не заглядывали; спрятанный в ней костомех на месте. Я осмотрел сооруженный мною у поваленного дерева шалаш и нашел его в удовлетворительном состоянии. В нем никто после меня не ночевал: суровые броневолки спали под открытым небом, а случайные странники, если таковые к шалашу выходили, оказывались съедены. Жилище нуждалось в ремонте, то бишь в покрытии свежими лопухами, но так как дождя не предвиделось, я только отгреб от входа какашки и обглоданные кости да обновил подстилку из лапника внутри.

Поужинав презентованными Айком деликатесами, — а он отгрузил мне именно деликатесов, — я развел костер, положил в него сучьев потолще, чтобы они приняли в себя огонь и тлели всю ночь, растянул на прутьях куски шкуры лешего для просушки и вполз в шалаш. На следующий день проснулся, как и ожидалось, позже всех. Люцифер пощипывал траву, Весточка изучала лес вокруг, перелетая с дерева на дерево. Волколатники выглядели как обычно, за исключением Торна. Вождь броневолков угрюмо бродил туда-сюда, и как только заметил, что я достаточно взбодрился и собираюсь завтракать, подошел и улегся рядом. Я рассказал ему, куда направляюсь и зачем. Узнав размер моего долга фуриям, Торн возмутился.

— Много! — буркнул он. — Жадные твари!

— Точно, не мало, — ответил я. — Твари, согласен.

— Жаль, что их не истребили всех. Доведись мне прикончить последнюю фурию на Аусанге, я бы чувствовал себя отрадно долгие годы после того.

Пару минут волколатник высказывался в том же ключе. Я не перебивал. Мстительницы вызывали у Торна эмоции не лучше, чем Бдящие. Может, он в прошлой жизни пострадал от тех и других. Или задолжал фуриям, как я.

Успокоившись, Торн поинтересовался, не против ли я сходить в Арнаур вместе. Задолбала полуживотная жизнь. Задолбали однообразные охоты ради пропитания. Все задолбало. А после того, как увидел боевого коня, вообще невмоготу. В поход хочется.

— В Арнауре можно хорошо прокачаться, — закончил волколатник. — Мы бы давно туда сходили, да охотничьи земли не бросить. Вернемся, — а они заняты! И наперед не угадаешь, кем. А так хоть я один схожу: все стае польза. Сильнее вожак — сильнее все.

— Пошли! — обрадовался я. — Только учти, что я специально на монстров нарываться не стану, пока доспехов нет. До Дома приговоров доберемся крадучись. И уж потом…

— Ну, это ясно.

Пока я облачал в бард Люцифера и готовился в дорогу сам, Торн переговорил с остальными членами стаи и назначил старшего. Тропы в сторону заброшенного города волколатник знал отлично, и повел наш крошечный отряд по одной из них.

В компании Торна я сразу почувствовал себя увереннее. Тут же пришла мысль, а не начать ли мне сколачивать собственный клан. Пьяному ежику понятно, что в клане прокачиваться легче, чем в одиночку. Проблема была лишь в том, что я по натуре одиночка, — и не нарушит ли мне какая-то иная стратегия весь бусидо? Психологический комфорт — он тоже для прокачки важен. И для всего остального.

Только не прогадать бы. Стоит внимательно осмотреться вокруг, как сразу начинаешь понимать: девяносто девять процентов окружающих состоят в каких-либо кланах, хоть зачастую они так не называются. Рыцарские ордены — типичные кланы, какими они в наших многопользовательских играх были; но ведь и банды с Разбойничьего тракта — тоже. Даже крестьянские общины есть не что иное, как своеобразные кланы со своим внутренним самоуправлением. А что представляют собой королевства, как не разросшиеся сверхкланы, включающие в себя множество других, помельче?..

Волколатник вывел нас к Арнауру там, где и договорились: у надвратной башни напротив часовни путешествующих и Оленьего камня. На подходе мы наткнулись на цепочку следов недельной давности. Ближе к башне обнаружили еще две, посвежей. Торн с Люцифером изучили обе, сходили к первой, вернулись. Я, как самый неопытный, предпочел оставаться на месте, чтоб невзначай не затоптать едва заметные знаки на земле и слое палой листвы.

— Старые следы оставили двое охотников на монстров, — сказал волколатник.

— Как определил? — полюбопытствовал я.

— Монстрятников легко узнать по манере передвижения, с сугубой подстраховкой друг друга, когда они ходят парами или группой. И одиночку вычислить достаточно просто. С годами у всех, кто постоянно имеет дело нечистью, вырабатывается особая походка — крадущаяся, с полуповоротами, точно их преследуют, и они оглядываются через каждые несколько шагов.

— Хорошо, продолжай.

— Охотники вошли в город — и все. Наверно, убили там кого и вышли с другой стороны. Или же сами были убиты. А остальные следы оставили одни и те же всадники. Их было четверо. Эти въехали в Арнаур и вскоре выехали обратно.

Я вопросительно посмотрел на Люцифера.

— Соглашусь, — кивнул он. — Так и было. Прибавил бы лишь, что всадники не похожи на воинов. Их лошади не привыкли ходить по лесу. Я бы сказал, что в городе побывал кто-то из знати не дворянского звания или богатый купец со свитой.

— Экскурсия в Арнаур ради осмотра достопримечательностей? — недоверчиво пробормотал я. — Глупости! А не к фуриям ли ездил тот купец или знатный тип?

— Весьма вероятно. Слухи о том, что в Гинкмаре обосновался клан мстительниц, должны были разнестись по герцогству сразу после нападения на Грюнберга. И потянулся к ним народ…

— Мне показалось, что фурий при налете на Каритек стало заметно больше, чем в нашу первую с ними встречу. Это может быть связано с ростом их популярности?

— Конечно. В Мире Теней хватает ожидающих воплощения душ, одержимых идеями воздаяния. Кроме того, при постоянном притоке денег и ценностей фурии могут быстро размножаться естественным путем.

— А как, если все они сестры? Почкованием?

— Извини, так далеко мои знания не простираются.

Мы подошли к башне и остановились: Торн и Люц — потому, что остановился я, а я — потому что собирался с духом. Войдя в короткий, но все равно полутемный тоннель проездной арки, остановился вновь и задрал голову. Из поперечной щели в центральной части свода торчали зубья подъемной решетки. То ли удерживающие ее цепи еще не сгнили, то ли она за века так приржавела к направляющим, что держалась и без цепей.

В стенах справа и слева виднелись проемы, а в них — нижние ступени лестниц, ведущих на второй ярус. Как только мы поравнялись с этими проемами, наверху послышался шум, и на нас хлынули потоки мелких крылатых монстров. Торн бросился обратно в лес; Люцифер, наоборот, выскочил из-под арки в город и развернулся, готовый подать мне помощь, но что он мог предпринять против существ размером с летучую мышь, носившихся туда-сюда невероятно быстро? Я закрутился как вентилятор, размахивая вокруг себя мечом и завывая от десятков полученных укусов. Через минуту твари бросили меня ободранного и окровавленного, и с визгом вылетели наружу. Люцифера не тронули, а пронеслись черной стремительной тучкой меж деревьев и полуразвалившихся зданий и втянулись в руины храма метрах в ста пятидесяти от стены.

Пол вокруг меня был усыпан разрубленными телами. Живучесть просела сразу на десять процентов. Добро пожаловать в Арнаур!.. Я перевязался лохмотьями рубахи, получив две десятых процента к одному из лекарских навыков. Единственная прибыль. Будь оно все проклято!

С самого пробуждения я периодически заглядывал в Книгу чудовищ, а теперь открыл ее на боевом экране интерфейса, в узком окошке внизу. Прежде всего в заброшенных городах встречались домовые — практически в каждом здании, не захваченном упырями страшнее. А также уличный аналог домовых — городовые, чаще всего имевшие вид мумифицированных стражников. Некоторые не слишком агрессивные виды домовых позволяли задобрить себя простой беседой и остановиться в занятом ими жилище. А городовых можно было подкупить подношением, словно продажных ментов. Вообще же в покинутых поселениях разумных попадались какие угодно существа, способные найти там себе пристанище, в том числе временное. С кем столкнешься — заранее не просчитать.

Мы взяли курс на храм, намереваясь его обогнуть, когда подойдем ближе. Весточка, не слишком доверяя нашей осторожности после недавней переделки, следовала за нами на расстоянии. Шагов через сорок я притормозил: из-за тени дома справа медленно выдвигалась еще одна тень. Монстр не мог быть слишком опасен, ибо кто так готовится к нападению, когда солнце в спину? Однако это могло оказаться и отвлекающим маневром стаи умных и хитрых хищников.

— Приготовились! — мысленно сказал я Люциферу.

— Приготовились! — продублировал он меня для Торна.

По теням не всегда определишь, кто их отбрасывает, но мне показалось, что за углом притаилось что-то вроде грызуна величиной с борова. И точно.

«Адская крыса тридцать второго уровня, — всплыла перед глазами подсказка. — Агрессивна в любой ситуации».

Тридцать второй — это не страшно. Пятидесятый был бы хуже. Адские крысы увеличиваются в размерах по мере прокачки на неудачниках, и на финальных стадиях развития пещерного льва напугают до поноса. Неохотно покидают подземелья, где водятся, но попадаются и в наземных сооружениях. Или, как вот сейчас, под открытым небом.

Я прошел еще чуть вперед, тут же отступил назад, и этого оказалось достаточно для обмана бесхитростной твари. Она выскочила из-за угла и кинулась на меня. Я рубанул по оскаленной морде и отскочил в сторону. Люцифер ударил крысу копытом, отбросив к волколатнику, а тот прыгнул ей на спину, вцепился в загривок и свалил на бок. Я подбежал и вонзил меч в сердце. Мало! Тогда в печень? В почки? В легкие? Живучая гадина! А я больше важных потрохов не знаю! Давай по второму кругу? В сердце, в печень… Хватило.

Торн помотал головой, освобождая застрявшие в шейных позвонках крысы клыки. Я переключился с Книги чудовищ на Книгу заклинаний и нашел молитву охотников на монстров. Хотел выбрать вариант, который читается тогда, когда охотники себе ничего не оставляют, меняя добытое на живучесть, ману, содействие в дальнейшем промысле, однако Торн сказал — не надо. Мало совсем получим, невыгодно. Снимай шкуру, а я помогу: буду ее зубами оттягивать, тушу лапами придерживать, чтобы легче разделка шла. Крыса съедобная, а многие другие монстры — нет. Если до самого вечера будут попадаться только несъедобные, останусь голодным. И еще нам на вечернее подношение надо что-то скопить, если до Дома приговоров не дойдем.

Крысиная шкура стоила сущие гроши, была вся в дырах от ударов меча, поэтому содрал я ее как попало. Осмотрел тушу, вскрыл грудную клетку и выяснил, что с первого раза в сердце не попал. Обозвав себя косорукой сволочью, нарезал с костей мяса, глянул на остальное. В другое время в другом месте оно сгодилось бы на приманку. Но сейчас мы тут сами приманка. Так что пусть лежит где лежит. Глядишь, отвлечет какого монстра, который в противном случае напал бы на нас со спины.

Сложив мясо в шкуру, я взвесил в руке получившийся узел. Тяжел! Хотел всучить Торну — пусть тащит в зубах, — но решил, что это будет недружественный жест. Понесу пока сам. А устану — всучу.

— Осторожнее! — предупредил Люцифер, едва мы отошли от места схватки.

Я проследил за его взглядом и заметил на толстой ветви стоящей впереди сосны бугристый темный комок.

«Черная полуночная пантера двадцать девятого уровня, — сообщила система. — Берегитесь: ее когти остры как бритвы».

Если она полуночная, какого хрена охотится среди дня? И вообще, бредовая картина: пантера на сосне. Конечно, я нахожусь в искусственном мире, и если его создатели не запретили пантерам шляться по лесам средней полосы и сидеть на соснах, они при желании будут и шляться, и сидеть. Особенно не обычные, а полумистические. А ты, подружка, полумистическая, верно?

«Полночь одарила свою любимицу тремя жизнями, — подтвердила мои подозрения система. — Только бессмертные способны убить ее сразу».

Ну вот и выяснилось самое главное относительно тебя. И все же с выбранным для засады деревом ты плохо сочетаешься. Еще б на елку залезла! Привет дедушке Крылову. На ель пантера взгромоздясь, позавтракать совсем уж было собралась. Но призадумалась…

Мы тоже призадумались. И пустили вперед Люцифера. Хищница его проигнорировала, доказав, что отнюдь не глупа. Бард зубам и когтям за секунду не поддастся, а через полторы Торн уже сбил бы пантеру с конской спины прыжком. Примерно по тем же причинам тварь не нападет на Торна, если под дерево сунется он: волколатник слишком хорошо защищен костяными пластинами, и мы успеем подать ему помощь. Ничего не поделать, живцом опять придется быть мне.

Глава 3

Меня ни капельки не тянуло подставляться под бросок семидесятикилограммового мускулистого тела, что сиганет с высоты четырех метров, еще и как следует оттолкнувшись от ветки, на которой сидит. Люцифер это выдержал бы; не исключено, что и Торн, хотя тот скорее отскочил бы в сторону. Мне не светило ни выдержать, ни отскочить. И прежде чем провоцировать пантеру, следовало как минимум сбить ей прицел, так сказать. Я поискал взглядом вокруг, надеясь увидеть не очень большой, и в то же время увесистый камень, или подходящую палку, но если таковые и валялись рядом, то их скрывала палая листва. О!.. Вон кучка кала, оставленная каким-то животным. Свежая, компактная, липкая и вонючая даже на вид. Подходяще.

Я присел, аккуратно впихнул руку в слой перепрелых листьев, чтоб не марать ладонь, медленно встал, сделал несколько шагов в сторону сосны и швырнул дерьмом пантере в морду. В момент запуска снаряда понял, что не попаду, однако хищница подумала, что я кидаю метко. Она попыталась уклониться и как раз подставилась под мой подарочек, а так как ее позиция на ветке мало подходила для резких движений, еще и свалилась с дерева. Конечно, приземлилась на все четыре лапы, ничуть не пострадав, но мы уже были возле нее. Тут-то и оценили, что значит драться с противником, который способен к мгновенному воскрешению. Любимица Полночи — харя в дерьме — металась меж нами со злобным рычанием, и пока мы ее прикончили, успела зацепить своими когтищами каждого, а Люцифера еще и укусила за ногу. На перевязки ушли последние лоскуты рубахи, зато мы стали обладателями еще одной дырявой шкуры. И второй порции мяса, по весу чуть меньше первой.

— Зря ты переживал, что съедобных монстров больше не будет, — припомнил я Торну его беспокойство.

— Их могло и не быть, — возразил он. — Вот увидишь, дальше пойдут несъедобные.

Воспользовавшись тем, что шкур стало две, я привычно соорудил вьюки и повесил их Люциферу на круп так, чтоб ему было сподручно сбросить с себя груз без посторонней помощи. Мясо кое-где торчало наружу сквозь прорехи, однако куски я резал большие, и вывалиться ничего не должно. А что все же выпадет, так и хрен с ним: Торну все равно хватит, у меня для пропитания еще остались гостинцы от Айка.

— Пошли? — спросил Люцифер.

— Пошли, пошли.

Однако далеко нам уйти не удалось. Еще с полсотни шагов в сторону храма — и путь нам преградила собака ростом с теленка и красными глазами. Она выглядела так, словно сдохла несколько дней назад и успела частично разложиться. Из пасти текла пена. Знакомьтесь: бешеная овчарка Повелителя гниющей плоти. Уровень — тридцать шестой. Глубокий укус чреват столбняком, легкий — гангреной, а после смерти можно попасть в рабство к покровителю всех зомби, разумных и неразумных.

— Я правильно говорил! — торжествующе сказал Торн. — Съедобные монстры кончились — этот уже несъедобный.

— Знаешь, как мне кажется, несъедобность — не самая важная его характеристика, — заметил я. — Лучше подумай, чем отлечиваться будем, если он нас погрызет. Снадобий-то нет.

— Значит, нельзя позволить ему нас погрызть. То есть вас. У проклятых моего ранга иммунитет к заражению от низкоуровневых зомбаков. Так что я буду нападать, а вы помогайте.

Торн показал себя в качестве танка отлично, и с овчаркой мы совладали при минимальном для нас ущербе, который весь пришелся на волколатника. Я вытер меч пучками травы и угрюмо посмотрел на собачий труп без головы и одной лапы. Только вошли в город, а уже третье столкновение. Мышка, кошка, и вот теперь жучка. А дальше кто? Внучка, бабка, дедка, репка? Попытался представить себе арнаурскую репку и вздрогнул. Впрочем, до встречи с нею мы не доживем. Нас прикончит еще бабка, и уж в любом случае — дедка. Но с внучкой-то справимся? Должны…

Перед храмом мы взяли вправо. Мало того, что в здании теперь крылатые монстры — там наверняка и других жильцов полно. Интересно, какой у них радиус агрессии? Наружу не выскочат?

Город сбоку от храма зарос деревьями и кустарником так густо, что мы не сразу поняли, когда остались позади руины последних домов. Дальше валялись отдельные камни и целые скрепленные раствором фрагменты рухнувшей ограды, за которой начиналось кладбище с провалившимися могилами и оплетенными вьюнком склепами. Из-под земли послышался леденящий кровь и душу вой. Ну что за невезуха такая? Не видать нам внучки! Будет армия мертвых — получите, распишитесь…

Прикинув размер кладбища и возможную численность его населения, я оценил ситуацию как неблагоприятную для нас и «берсеркер» активировать не стал. Не успеть мне за минуту расправиться со всеми, кто вылезет сейчас на поверхность. И что мы будем делать, когда кончится лимит? А вдруг он сегодня еще понадобится?

Торн повернулся и бросился наутек. Я вскочил на Люцифера и поскакал следом, придерживая вьюки с мясом. Скелеты и мумии гурьбой погнались за нами, но быстро потеряли интерес к преследованию и остановились. Когда мы достигли надвратной башни, последние из них уже сделали «кругом» и возвращались к местам обитания.

— Попробуем обойти храм слева? — спросил Торн.

— Не стоит, — сказал Люцифер. — Пока Иван бездоспешный, по городу нам все равно не пройти. Попадется кто-то хоть немного опаснее овчарки Повелителя — мы не справимся. А ведь рано или поздно попадется.

— Да, пожалуй, — согласился Торн. — Что-то нечисть ненормально активна сегодня. Точно говорю: так быть не должно.

— А ночью станет еще хуже, — заключил я. — Правильно, Люц? Повылазят еще те монстры, что света не терпят, и всякие призраки развалин. Давайте лучше осмотрим башню. Если засесть внутри не получится, обоснуемся в лесу прямо перед ней. И дождемся очередных визитеров к фуриям. Или охотников за монстрами — без разницы. Они в Арнаур точно не голыми прибудут — вот с них я и сниму себе броню.

— Охотников, чьи следы мы видели, было двое, — заметил Люцифер. — А клиентов мстительниц — целых четверо. Следующая группа может оказаться еще больше. И насколько круты окажутся гости? Вдруг очень?

— А мозги нам на что? На троих у нас три головы — я не ошибся? Или у кого-то нету? Придумаем, как одолеть превосходящие силы противника.

Выставив Люцифера дозорным на бывшем крепостном валу, мы с Торном поднялись на второй ярус башни. Здесь размещались механизмы подъемной решетки. На третьем ярусе оказалось пусто, если не считать залежей засохшего помета, оставшегося от бесчисленных поколений монстров, да нескольких бадей для смолы, которую в стародавние времена защитники Арнаура лили на головы врагов через специальные желоба. На верхней боевой площадке, под открытым небом, громоздились неровные пирамиды глыб для камнеметов, а от самих метательных машин ничего не осталось: деревянные части сгнили, железо съела ржавчина.

Не найдя наверху никого живого и ничего интересного, мы вернулись на второй ярус. Удерживающие решетку цепи хоть и были защищены от дождей, поржавели так, что смотреть страшно. Ударь по ним хоть чем — палицей или просто тяжелой и крепкой палкой — не выдержат. А Дженкуир возьмет их обе с одного удара. Смогу ведь я махнуть мечом так, чтоб перерубить ту и другую сразу? Примерился — да, смогу. Ну вот, уже кое-что. Окажется гостей много — разделим их пополам решеткой. А кто под нее попадет, того поделит надвое самым непосредственным образом.

— Отлично! — одобрил Торн. — Однако одного этого может оказаться мало.

— Тогда давай соорудим приспособы для скидывания камней с верхней площадки, — предложил я. — Только приводить их в действие придется тебе. Я не успею управиться сразу и здесь, и там. Ну и по лестницам сбежать с третьего яруса ты сумеешь быстрее.

Порезав шкуры крысы и пантеры на завязки, я нарубил в лесу жердей, втащил их на башню и смастерил две платформы. Каждую предполагалось установить на козелки и подпорки с таким расчетом, чтобы Торн мог опрокинуть любую из них, — либо нажав лапами на рычаг, либо просто толкнув плечом. После нескольких неудачных экспериментов у меня получилось настроить обе конструкции требуемым образом, и я нагрузил на платформы столько камней, сколько они могли выдержать. Спустившись, мы осмотрели башню сперва со стороны леса, а затем из города. С земли наших подлянок совсем не было видно за обветшавшими крепостными зубцами. Когда платформы опрокинутся, камни разом покатятся по наклонной, обрушат эти зубцы и полетят вниз вместе с ними.

Уничтожить все оставленные нами следы мы не могли, и вряд ли в этом был смысл; замели только связанные с моей хозяйственной деятельностью. Остальные выглядели естественно: пришел некто в Арнаур с двумя четвероногими спутниками, посмотрел, кто тут ходил ранее, вошел в ворота, пережил схватку с крылатой мелюзгой, направился дальше, вернулся… Вплоть до детального осмотра башни ничто не должно насторожить даже полного параноика. Но кто ж ему, параноику, позволит ее осматривать. Откуда бы он ни приблизился, его ждет одна из наших милых домашних заготовок: над входом в арку и выходом из нее. А посредине висит на соплях решетка.

На ночь мы с Торном планировали обосноваться на втором ярусе — я уже сложил там в уголке наши мясные запасы. Люцифер спрячется на первом, в одном из помещений для стражи, что располагались под обоими ведущими на второй ярус лестницами. Конь вполне мог пройти в любое из них и там развернуться, чтоб выбраться обратно. Я сходил за ним, он попробовал, и совершил все необходимые маневры на приемлемой скорости.

— Не хотел бы оставлять тебя там на ночь, — сказал я. — Но если до вечера никто не появится, другого стойла тебе не видать.

— Если появится — тоже, — ответил Люцифер. — Разве ты собираешься делать второй заход в Арнаур сегодня же?

— Повезет с добычей снаряжения — почему нет? Хотя бы для того, чтоб найти место для ночевки понадежнее. В башне у нас не получится себя обезопасить. Ворота блокировать нечем. По лестницам на второй ярус тебе не подняться. Нападут на тебя здесь — нам с Торном по-любому придется спуститься, как бы мы ни укрепились наверху.

— А я считаю, безопаснее всего оставаться тут до утра. Атаковавшие нас на входе монстры улетели в храм и не вернулись. Они оставили нам башню, понимаешь? Мы взяли ее с боем, она наша. Не то что бы на нас по сей причине никто не может покуситься, однако условно мы отвоевали себе кусочек города, и…

— Дошло. Можем рассчитывать на передышку. Хорошо — заготовлю до темноты побольше травы, чтоб тебе было не так тоскливо торчать в этом закутке, да еще в барде, и справляй новоселье. А вход я попробую защитить чем-то таким, что ты легко опрокинешь со своей стороны.

Торн Люцифера полностью поддержал. Не найти нам нынче убежища лучше, сказал он. Мы обдумали и обговорили наши действия на все случаи, которые могли предвидеть, условились с сигналами, после чего волколатник ушел на сторожевой пост у ворот со стороны Арнаура, а Люцифер опять отправился на вал. Я присоединился к коню, хотя следовало бы дежурить наблюдателем на верхней площадке башни. Но мне предстояло переделать еще множество дел, а я и без того немало потрудился, сооружая платформы, таская камни и так далее. Хотелось передохнуть в компании. Люцифер пасся, а я отдавал должное съестным припасам из мешочка Айка. Все продукты оттуда были не только вкусны, но и обладали отличными восстанавливающими свойствами.

— Прости, Иван, — снова начал извиняться Люцифер. — Я очень плохо договорился с фуриями. Согласился на слишком невыгодные для нас условия.

— Да хватит уже! — поморщился я. — Думаешь, доведись мне самому себя спасать, я договорился бы лучше? Не факт. Невыгодные условия — хороший повод кинуть тех, кто вынудил тебя на них пойти. Старухособакомышей давно никто не нагибал — вот у них и зашкалил борзометр. Надо это поправить.

— Так ты не собираешься платить?!..

— Услуга есть услуга — поэтому вообще-то собираюсь. Но не столько, сколько с нас запросили. Надо заставить фурий быть скромнее.

— Но как? За ними стоит Эртрикс.

— Плевать, кто за ними стоит. Сейчас первые взносы сделаем, чтоб совсем отморозками не выглядеть, а потом поведем себя именно как отморозки. Будем перезаключать договор. Строго со своих отмороженных позиций.

Люцифер сунулся ко мне, горя желанием узнать подробности, но тут далеко в лесу вроде бы заржала лошадь. Коротко и тревожно, словно испугалась чего-то. Люц насторожил уши. Я тоже прислушался, — но куда мне тягаться в остроте восприятия с конем? Ничего не понял и с надеждой посмотрел на него:

— Это в той стороне, где медвежье логово?

— Да. Кто-то обнаружил наши следы оттуда.

— И неизбежно доберется по ним сюда… Занимаем рабочие места, готовимся.

Спешить было некуда, поэтому я не стал упражняться в подражании крикам животных, а просто сходил к Торну и сказал:

— От охотничьих угодий твоей стаи к нам едут верхом мои новые доспехи. Давай постараемся снять их с носителя без ущерба для здоровья. Нашего.

Волколатник усмешливо рыкнул и помчался на третий ярус башни. Я поднялся на второй. Люцифер встал в городских развалинах прямо напротив выезда из-под башенной арки, спрятавшись меж деревьев и груд камней. Конь был нашим слабым звеном — арнаурские упыри могли напасть на него в самый ответственный момент и все испортить. Но только он способен скоординировать наши с Торном действия, и только оттуда. Без его помощи мы сумеем разве что отступить, если вместо одного или двух — трех воинов прибудет большой отряд.

Весточка уже уяснила себе, что любая моя затея неизменно кончается дракой, и пристроилась в самом безопасном, как ей казалось, месте: на толстой дубовой балке под сводом. Я вытащил меч из ножен, еще раз прикинул, как буду рубить цепи, и приник к одной из бойниц. Прошло не менее получаса, прежде чем разглядел двух всадников. Подождал, удостоверился, что других не появится, и сообщил Люциферу по мыслесвязи:

— Приближается рыцарь в легкой броне. Похлебывает на ходу вино из фляги. Бард на его кобыле тоже облегченный, а сама она не похожа на боевую: слишком стройна и тонконога. Оруженосец — гном, и выглядит он… В общем, скорее как спутник, чем как оруженосец. Снаряга и лошадь отличные. Держится так, словно именно он господин.

— Все гномы в любой компании именно так и держатся, — отозвался Люцифер. — На то они и гномы.

— Верно, однако этот, должно быть, особо спесив. Вооружен преогромнейшим топором. А у рыцаря меч-полуторник и маленький щит с длинным шипом на умбоне.

— Мне по твоим описаниям кажется, будто я знаю этих двоих. Если не ошибся, опаснейшие типы. Жаль, что я их не вижу.

— Скоро увидишь. Едут почти не задерживаясь. Рыцарь изучает следы с седла. И раз он их до сих пор не потерял, значит, владеет уникальным навыком… Все, рассмотрел профили. У него пятьдесят первый уровень. У гнома — сорок четвертый. Ты прав, Люц — ребята опасные. Независимо от того, знаком ты с ними или нет. Что-то мне хочется свалить пока не поздно. Малейшая оплошность — и мы покойники. Как считаешь — не лучше ли нам бесстрашно драпануть от врага?

— Нет, не лучше. Должен сам понимать. И ты ведь понимаешь! Я сразу сказал, что твой план рисковый, что противников может оказаться много, или они будут слишком сильны для нас. А ты что ответил? Одолеем, мол, надо только постараться… Для кого мы ловушку готовили? Для бродяг ниже двадцатого? Нет, именно для серьезных парней. Давай лучше постараемся их убить — или хорошо покалечить до непосредственного контакта. Одного решеткой. Другого — камнями. Если у рыцаря действительно уникальный навык следопыта, отступление не поможет. Все равно придется сражаться позже. И, не исключено, в менее выгодных условиях.

— Тогда считай, что я пошутил насчет «драпануть». Жду твоего сигнала. Как там Торн?

— В порядке. Тоже только сигнала ждет.

Рыцарь и гном остановили лошадей у башни. Всего на несколько секунд. Не переговаривались, лишь переглянулись. И въехали в арку, исчезнув у меня из виду. Я приготовился. Бли-и-ин, как тяжело что-то делать вслепую! Моими глазами был Люцифер, но это не то же самое, что собственные глаза.

— Сейчас! — скомандовал конь.

Я рубанул по цепям. Меч легко взял обе, только, естественно, одну чуть позже другой. Решетка пошла наперекос и застряла в направляющих. С первого яруса донесся предупреждающий вопль. Кажется, кричал гном. То ли рыцарю, то ли самому себе. Я изо всех сил пнул по решетке. Давай, сука ржавая! Может, еще не поздно…

Глава 4

Решетка со стоном и скрежетом ухнула вниз. Сразу следом снаружи послышались ругательства, грохот падающих с башни камней, истерическое конское ржание. Я мигом скатился по лестнице. Одного взгляда хватило, чтобы воссоздать картину случившегося. Люцифер подал сигнал в тот момент, когда рыцарь уже проехал решетку, а оруженосец только въезжал под нее. Упади она сразу, попала бы точно в гнома, а так его лишь осыпало ржавчиной. Он дернул поводья, пытаясь заставить лошадь сдать назад, но та его не поняла или не успела понять. Она всего-навсего слегка попятилась — решетка обрушилась ей на шею и почти отсекла голову. Гному не удалось спрыгнуть с седла, и его правая нога оказалась прижата к земле конским трупом.

Рыцарь, напротив, дал шпоры и угодил под град глыб с опрокинутой Торном платформы. В результате оказался в том же положении, что и оруженосец, с той только разницей, что его лошадь осталась жива. Однако она страшно перепугалась и перестала слушаться команд хозяина. Вместо того, чтобы сразу подняться, как он ей кричал, сперва перекатилась на другой бок. Я даже посочувствовал рыцарю. Хреновая это штука, когда конь катается по земле со всадником на спине. После такого и пятьдесят первый уровень не поможет встать и отряхнуться как ни в чем не бывало.

Гном освободил ногу и накинулся на решетку с топором. С третьего яруса прискакал Торн и мы оба бросились к рыцарю. Прежде чем поспели к нему, его лошадь вскочила и метнулась прочь, вытаращив глаза. Люцифер встретил ее в лоб — она развернулась и понеслась обратно. Прямо на меня. Я отпрыгнул, подсек ей ногу, и животное врезалось в стену башни. Прикончить его было уже несложно.

Торн напал на рыцаря, но тот оказался защищен доспехами так хорошо, что волколатник не нашел, куда его укусить. Подоспевший Люцифер уязвимых мест выбирать не стал — по обычаю долбанул поднимающегося на ноги врага передними копытами. За нашими спинами гном то рубил прутья решетки, то разгибал их в стороны обухом. Как он при этом орал — страшно было слушать; точно мы терзали и насиловали у него на глазах любимую сестренку. Видно, привязан был к господину — именно был. Поскольку его господин доживал последние секунды своей жизни. От удара Люцифера с его головы слетел шлем. Я шагнул вперед и разрубил рыцарю затылок.

Гном проделал в решетке достаточного размера дыру — как ему показалось, — чтобы в нее пролезть. Он просунулся наполовину и зацепился сразу в нескольких местах. Поржавевшие, истончившиеся и ослабленные прутья все же оказались слишком прочны для разгибания руками, а эффективно действовать топором коротышка более не мог. На момент застревания он держал оружие в правой руке — Торн подскочил к решетке и вцепился в эту руку. Люцифер врезал гному копытом, причем хитро, сбоку, чтобы случайно не выбить из дыры. Я ударил мечом в не защищенную забралом бородатую рожу, но промахнулся и попал в горло. Гном яростно клацнул зубами — я бы не удивился, если б он поймал лезвие пастью и откусил от него кусок. Меч вошел недостаточно глубоко, и я толкнул его дальше, пропихивая меж шейных позвонков. Оруженосец дернулся и затих, пав жертвой собственного гнева. Не торопись он так на выручку рыцарю, сражался бы более успешно, не застрял по-дурацки, и, быть может, прикончил одного из нас. Вот, например, Торна. Волколатник получил от рыцаря крепкий тычок кинжалом под костяную пластину на груди, и его живучесть быстро понижалась вместе с потерей крови.

Этим я и занялся в первую очередь: помог Торну остановить кровотечение. После чего мы вытащили гнома из ловушки в решетке, расширили отверстие на случай отступления из города в лес и принялись подсчитывать трофеи, попутно обмывая победу трофейными же эликами. Нам с Люцем следовало как можно скорее восстанавливать потраченные силы, а волколатнику еще и отлечиваться. Следующая схватка с залетными гастролерами — или кем-то из коренных обитателей Арнаура — могла начаться в любую минуту.

На доспехах рыцаря и его лошади осталось несколько вмятин от камней, однако сильных повреждений они не получили. Доспехи оруженосца оказались в некоторых местах поцарапаны прутьями решетки. Когда я снял шлем с головы рыцаря, Люцифер вгляделся в его лицо и кивнул:

— Да, я не ошибся. Это Карл Ингмарский из ордена Отверженных, в прошлом маркиз Розен. Лишен титула по совокупности неподобающих дворянину поступков, как-то: оскорбление его королевского величества, отказ встать под знамена сеньора, жульничество в карты и кости, отказ платить долги, бегство с поля боя и прочие бесчестные действия. Свои земли Карл прокутил и проиграл еще раньше, и только чудом сохранил рыцарское звание. При всем этом он не был ни закоренелым пьяницей, ни трусом. Не раз отличился в сражениях. И на турнирах — пока его не перестали туда допускать за подлые приемы. Поговаривали, что на самом деле отцом Карла был известный разбойник, с которым по молодости лет согрешила его мать, и от которого он унаследовал буйный нрав, страсть к разгулу и безрассудство. Последнее время он зарабатывал на жизнь грабежами и ловлей беглых преступников. А вообще не брезговал ничем, вплоть до мелкого воровства на постоялых дворах.

— Колоритная личность, — заметил я.

— А как же! Я познакомился с Карлом еще при жизни Этьена, когда он чуть не убил маркиза в судебном поединке. Впрочем, столкнись я с ним при других обстоятельствах, все равно запомнил бы, потому что такие оригиналы встречаются нечасто. Немногие рыцари-люди пользуются услугами оруженосцев-гномов, и еще реже какие угодно рыцари предпочитают скаковых лошадей боевым. Скакуны не могут носить тяжелую броню, быстро устают даже под средней. И они более пугливы, что лошадь Карла сегодня доказала дважды: сперва выдала его ржанием, а затем подвела в схватке. Однако он свою страсть именно к скаковым породам побороть не мог. Как и преодолеть привязанность к оруженосцу. Впрочем, последнего он делать и не собирался. Гнома звали Андрес, он рос вместе с Карлом, был ему товарищем в детских играх, позже стал пажом… Откуда он взялся — история темная. Не знаю, что в ней правда и стоит ли рассказывать.

Я слушал Люцифера очень внимательно и старался запомнить то, что он говорил. На всякий случай. Ведь во Вселенной Дагора чья-то смерть вовсе не повод навсегда забыть об усопшем. В чем я убедился на собственном опыте, на примере Креппера. Новые встречи возможны как в Срединном Пространстве, так и в Мире Теней, если туда попадешь. Или через много-много лет, где-нибудь на уровнях бессмертных, когда ты о разных незначительных эпизодах прошлых жизней уже и думать забыл. Не все ведь спят и видят, как сбросить к нулям заработанную карму — для некоторых ничего дороже ее нет. Карл Ингмарский, как я понял, был своей кармой в целом доволен, иначе давно начал бы вести себя по-другому. И жесткая корректировка судьбы нашей командой в сторону незапланированного перерождения не могла ему понравиться.

О посмертных видениях база знаний говорила уклончиво: у одних они бывают, у других нет. Это зависит от все той же кармы и состояния духовно-разумной сущности. Если Карл наблюдает за нами сейчас, то у его вечной и нетленной души говно кипит в жопе. Вот я снимаю с его тела доспехи, прикидываю на себя — они мне как раз впору. Вот проверяю кармашки пояса, смотрю характеристики снадобий, считаю деньги. Вот копаюсь в седельных сумках…

Внутреннее беспокойство не давало мне сосредоточиться. Мысли настойчиво возвращались к поясу и его содержимому. Ах да, следует проверить и пояс, и остальные трофеи на предмет маячковых заклинаний. Чуть не забыл. А то влипну опять…

Необходимыми для магического сканирования средствами я не располагал, а потому нащупал и сжал пальцами камень амулета Айка. Кстати, давно пора познакомиться с этой штуковиной. Такая полезная хрень, и уже сутки болтается на шее без дела.

«Получен доступ к базе знаний Айка из Бренна, — уведомили меня. — Исключения: информация личного характера, а также та, которую вы не способны усвоить на текущем уровне. Что именно вы хотите узнать?»

«Все!!!» — чуть было не пожелал я, однако потакать подобной невоздержанности система всяко-разно не стала бы. Ограничусь инфой по обнаружению и нейтрализации любой следящей мерзопакости.

Разыскав дорогую по затратам маны, зато короткую и универсальную молитву, я прочел ее сперва над вещами Карла, а затем и Андреса. Те и другие оказались от «маячков» чисты. Поэтому никаких других действий не потребовалось, и я, уже со спокойной душой, вернулся к осмотру добычи.

Бывший маркиз хоть и был склонен к транжирству по-крупному, на бытовом уровне оказался мужиком запасливым, а гном — еще более. У них имелось все необходимое для долгих путешествий с удобствами. Особенно я порадовался легкому, почти невесомому палаточному навесу. Он был рассчитан на двух воинов не терпящих тесноты, а значит, растянув его повыше, я не только улягусь под ним сам, но и спрячу от дождя Люцифера. А еще у моего коня теперь есть настоящая попона с кобылы Карла — чудесного качества, шитая золотом. Когда-то я дал себе зарок купить Люцу такую; и вот мы вместе добыли ее в бою. Вдвойне приятно, и экономия.

Предметы походного хозяйства лежали в основном в седельных сумках лошади Андреса, и взял я именно их, как более вместительные и прочные. Лук выбрал Карлов, щит и кинжал тоже. Что касается лука, то он показался мне не хуже утраченного при пленении Бдящими вампирского; характеристики кинжала позволяли оружию сохранять нанесенный на него яд для многократного использования. К счастью для Торна, в момент получения им удара лезвие было чистым, иначе мы на спасение волколатника лучшие из только что обретенных зелий истратили бы, и не факт, что с успехом. А так обошлось: видимо, у Карла запасы отравы иссякли, причем настолько давно, что я даже пустых пузырьков из-под нее не сыскал. От сосудов для ядов редко избавляются, когда есть надежда наполнить их в недалеком будущем, ибо они сами по себе представляют ценность, обусловленную высокими требованиями к хранению сильнодействующих средств. Однако Карл по всем признакам не первый месяц сидел на мели. Многие предметы снаряжения и конской амуниции нуждались в починке у мастеров по причине естественного износа и повреждений в схватках. А ремонтировались кустарным способом самим рыцарем или оруженосцем. Причем хреновеньким дешевым инструментом.

Деньги в значительном количестве нашлись лишь у Андреса. Видно, прижимистый гном заведовал походной казной хозяина, не позволяя тому спустить всю наличку. Я выгреб из мошны коротышки сорок шесть золотых, столько же серебряных и двадцать девять медных монет. В то время как у Карла в кошельке лежало в десять раз меньше: только для звона, и чтоб каждый раз на выпивку у оруженосца не просить. Зато комплектов игральных костей у него нашлось целых шесть: все разные, и все дорогие. И все наверняка с подвохом. Направленным против тех, кто сядет с шулером за стол.

Лезвие меча маркиза и шип на щите могли принимать изрядные порции яда, как и кинжал. Наконечники стрел тоже — эти, правда, держали только одиночные дозы. Кажется, Карл при любой возможности отравлял все, что у него было острого. Если он давно подобные привычки имел, фигли удивляться, что его перестали пускать на турниры. Ну и вьюки их с Андресом лошадей, которые я нашел в седельных сумках в свернутом состоянии и сразу захапал себе, были чисто разбойничьи, с пятикратным внутренним объемом против видимого внешнего.

— Появление на наших следах Карла Ингмарского недобрый знак, — сказал я Люциферу.

— Весьма недобрый, — согласился он. — С тех пор как герцог взвинтил назначенную за тебя сумму, ты стал интересен для опытных охотников за головами. Если он опять ее поднимет, заинтересуются еще более опытные. И тогда на каждом шагу жди беды.

«Награда за вашу поимку увеличена с трех тысяч золотых до пяти, — откликнулась на пророчество коня система, словно лишь его и дожидалась. — Условия получения изменены: доставка в Каритек живым или мертвым».

— Ты видел? Дорожаю как зерно в голодный год, — усмехнулся я. — Подожду еще немного, а потом доставлю Генриху самого себя, срублю бабла, погашу кредиты и беззаботно заживу одним пространством ниже Срединного.

— Все шутишь! — неодобрительно покачал головой Люцифер.

— А что прикажешь делать? Сесть под куст и заплакать?

— Твоя правда. Лучше продолжай веселиться.

— Тоже так считаю. Давай закончим осмотр. Нашел у старины Карла кое-что, с чем не разобрался. Глянь-ка!

Я показал коню украшенную вышивкой кожаную сумочку, наполненную крупными самоцветными камнями. Весила она килограмма три, характеристики скрывала. На глаз практическая польза не определялась. Если намотать на руку затяжную завязку, то можно этой сумкой славно огреть кого-нибудь по черепу; но не для того же Карл ее при себе держал. Вся экипировка рыцаря была рассчитана на облегчение участи скаковой лошади, что его возила, — и вдруг на тебе: мешок с булыжниками. Пусть красивыми и недешевыми, однако в совокупности тяжеленными.

— Это камни защитного магического круга, — сказал Люцифер.

— В смысле? — не сразу поверил я. — Раскладываешь их на земле или на полу в здании — и получается магический круг?

— Точно.

— Без чтения заклинаний?

— Да.

— И без расхода маны?

— Какой-то ее расход бывает при любом колдовском действии, даже если сплюнуть через плечо при виде черного кота. Другой вопрос, сколько ты потратишь, — несколько единиц или несколько тысяч. В первом случае потери сразу компенсируются естественной регенерацией, так что ты и не заметишь ничего, не получишь уведомлений, и на счетчике это не отобразится. С материальными магическими кругами, из каких бы предметов они ни состояли, имеет место именно такой вариант, или близкий к нему. Возьмем те же камни — они заряжаются при заговоре. И заряжают их обычно на миллионы единиц сразу. Кроме того, некоторые круги способны поглощать ману существ, пытающихся в них проникнуть.

— И как выяснить степень накачки круга энергией?

— Именно доставшегося нам? Без понятия. Характеристики для того и скрыты, чтобы барьер было труднее взломать, чтоб враг не сумел оценить риск попытки прорыва в защищенную зону.

Я сжал пальцами амулет Айка и вновь влез в его базу, но напрасно. Общие сведения меня удовлетворить не могли, а для получения точных данных требовались права управления кругом, дающие полный доступ к его профилю. Просто пользователю, или даже владельцу, но случайному, о конкретике следовало забыть. А мы трое пока и есть пользователи. Кто станет владельцем, еще непонятно.

Того, что я уже взял из трофеев, как раз хватило на мою долю. Остальное предстояло раскидать между Торном и Люцифером. Доля коня, собственно, тоже принадлежала мне, однако я предпочитал думать, что нам с ним. Доля Торна уходила непосредственно Торну, а так как вещи и оружие сами по себе волколатнику были без надобности, он намеревался использовать их примерно тем же способом, что и фурии. То есть принести в жертву демонам-покровителям проклятых в обмен на помощь в прокачке. Мы собирались совершить внешне похожий обряд передачи ценностей Эртриксу, а через него и клану Гарон. И проблем не предвиделось, пока не дошло до этой сумки с самоцветами.

Предстояло решить, кому достанутся камни. Как магические артефакты они могли стоить очень много. Но могли почти ничего не стоить, если круг использовался давно, а ману атакующих не поглощал и не накапливал.

Когда в добычу группе достается такая вещь, следует действовать аккуратно. Бросить жребий — не лучший выход. Пока спорные предметы ничьи, их стоимость инстинктивно воспринимается всеми как охренительная. Но как только счастливчик определится, он сразу начинает думать, что ему досталась пустышка, в то время как другие взяли твердые ценности. Несчастливчики же продолжают придерживаться прежнего мнения и считают, что много потеряли. Так уж мозги у разумных устроены, и с этим ничего не поделаешь.

К тому же наши с Люцифером шансы получить камни вдвое выше, чем у Торна, если доверимся жребию…

Я посмотрел на Люцифера. Он меня понял без слов и даже чтения мыслей, потому что я ни о чем особо и не думал. Просто нельзя допустить, чтобы круг стал предметом раздора между нами и Торном. Еще бы не хватало.

Глава 5

Если Торн и обеспокоился своим возможным пролетом при дележе, то ничем своего волнения не выказал. Он с самого начала нашего совместного предприятия вел себя как и подобает бывшему рыцарю: спокойно, расчетливо, в меру храбро и с достоинством. Надо — сражался, не надо — отступал; вперед не лез, в хвосте не плелся и в середке не мешал. Когда я по праву старшинства в уровнях заграбастал самое лучшее из имущества Карла и Андреса, слова не сказал. Во-первых, в его понимании, добычу и должен распределять старший по уровню. Во-вторых, мы заранее договорились обеспечить доспехами меня. В-третьих, волколатнику все равно, какие вещи кому пойдут, ему своими не пользоваться. Лишь бы общая стоимость долей соответствовала рангам участников. Пока она соответствует. А как я камни круга оценю и как соотнесу с уже оцененным — мои трудности.

А вот и ошибаешься, дорогой компаньон. Были мои — сейчас станут твоими.

— Слышал, в древности у воинов был такой обычай, — начал я. — В спорных случаях, подобных этому, решение поручали вынести не старшему, а младшему. Не знаю, Торн, какой уровень у тебя был в прошлой жизни, но теперь он ниже, чем у нас с Люцифером. Так что давай — выскажи свое мнение. А мы обещаем принять его как единственно истинное. Правда, Люцифер?

Конь посмотрел на меня с гордостью. Ну да, я молодец! Свалил заботы на другого, еще и оказав ему честь. Ничем при этом особо не рискуя. Гордость, привычки прошлой жизни и видовые особенности волколатников не позволят Торну схитрить. Напротив, заставят закрыть глаза на собственные интересы. А главное, в будущем у него не найдется поводов для обид — сам же решал.

Торн встал и приосанился. Выглядел он так, будто его наградили медалью. Смешно, однако разве настоящие награжденцы ведут себя лучше? Получат блестящую железячку на ленточке, и счастливы, словно им выдали серебряную гривну. Полагаю, способ поощрения дешевыми побрякушками изобрели тогда, когда заметили, что некоторые особо упоротые дураки даже честно заслуженные гривны носят на шее вместо того, чтобы потратить.

Но больше всего, как мне показалось, Торну польстило мое уважительное отношение к древним обычаям. Нечасто это встречается нынче — ох, нечасто! Особенно среди молодых. Молодежь-то какая пошла в наше время падения нравов?..

— Благодарю за доверие! — сказал волколатник так торжественно, словно выступал перед большим собранием. — Я считаю, что камни магического круга следует исключить из числа подлежащих разделу трофеев. Грядущей ночью мы будем пользоваться их защитой вместе. Возможно, и следующей, — и так пока не расстанемся. До той поры они общая собственность, претендовать на которую кому-то одному было бы неправильно. А после расставания круг пусть достанется вам. Я со своей стаей сейчас живу на одном месте. А вы постоянно в странствиях — следовательно, больше подвержены опасностям. Если же впоследствии выяснится, что стоимость камней гораздо выше пренебрежительно малой, вы возместите мне одну ее треть. Достойно ли мое решение, и нет ли в нем изъяна?

— Достойно! — ответил я, а Люцифер повторил то же самое мысленно. — Изъяна не видим и принимаем безоговорочно.

— Тогда да будет так! — закончил Торн и улегся на землю, сочтя излишним говорить что-то еще.

Я сверился с базой знаний: при любом воинском дележе, хоть в далеком прошлом, хоть в настоящем, пренебрежительно малыми признавались суммы, которые все равно нельзя высчитать и учесть из-за неопределенной стоимости большей части добычи, если не вся она досталась деньгами. Что-то может стоить больше или меньше, что-то просто не делится или делить его крайне невыгодно, доли никогда точно не вычислить, а опасность раздоров велика, и ее следует исключить начисто.

А что Торн подразумевал под «гораздо выше», я у него уточнять не стал. Настоящие бойцы, пропитанные древним духом, должны быть выше таких мелочей!.. После моего предложения волколатник в принципе не мог оставить камни круга себе, не выставив себя жадюгой, и попросту сделал все, чтобы не чувствовать себя оскорбленным, если мы его обдурим, а он об этом узнает. И стая ему ничего не предъявит: попробуй сказать точно, где уже гораздо, а где еще не очень.

Впрочем, дурить Торна я не собирался. Узнаю, что круг стоит дорого — возмещу треть стоимости не дрогнув сердцем. Дружба с проклятыми дороже.

Право первым принести жертву мы тоже предоставили Торну — пока поле боя не осквернено нашим с Люцифером обрядом, похожим на банковскую операцию по переводу средств с одного счета на другой. Я помог волколатнику сложить доставшиеся ему трофеи в выбранном им месте, избавив от необходимости таскать разные твердые штуки типа доспехов в зубах. Посмотрел на полуголый труп Карла Ингмарского, с которого снял рубаху взамен безвозвратно утраченной своей. Лежать тебе тут, Карлуша, пока не сожрут монстры из города или звери из леса. Хоронить врагов с почестями не в наших обычаях. Другие занятия есть, поважнее.

Поднявшись на верхнюю площадку башни, я установил на подпорки опрокинутую Торном платформу и заново нагрузил ее камнями. Рядом растянул шкуру лешего для просушки. К ночи ее придется убрать, чтоб роса не села. Костер сегодня не развести. И завтра. Дай бог если послезавтра и шкуру доведу до кондиции, и горячего поем. Но это мелочи. Главное, что продовольствия сегодня взяли мне на неделю. И овса для Люцифера. И вообще у нас все зашибись.

Припорхала Весточка, прятавшаяся на втором ярусе, и только сейчас отважившаяся вылететь наружу.

— Ах ты трусишка! — ласково попрекнул я ее. — Ты же настоящая бандитская птичка — должна быть храбрее. В следующий раз хотя бы ободряюще чирикай, пока мы сражаемся.

Когда спустился вниз, Торн свои делишки с демонами уже обтяпал. Подошла наша очередь. Ничего экстраординарного я от обряда не ждал — ничего и не случилось. После чтения положенных молитв сложенные в кучу трофеи исчезли, а мне пришло сообщение:

«Ваш долг перед кланом Гарон и демоном Эртриксом уменьшен на двести золотых. Сто из них причитается клану, сто — Эртриксу».

Примерно такого расчета я и ожидал, и все же не удержался от недовольного кряхтения. Общая стоимость наших с конем долей составляла примерно шестьсот пятьдесят желтяков. Моя была надета на мне, звякала в кошельке и лежала в новых седельных сумках Люцифера. А остальное, как теперь выяснилось, ушло Эртриксу и фуриям по расценкам скупщиков Разбойничьего тракта. И результат еще грубо округлили в меньшую сторону, чего скупщики никогда не делали из опасения мордобития и кровопускания.

— Потери неизбежны, — попытался утешить меня Люцифер. — И в целом оправданы при передаче материальных предметов духовным существам. Тем ведь нужно переводить полученное в ману или прятать в тайники. Конвертация обходится дорого, и устройство тайников не дешевле.

— А как происходит раскладка по тайникам? — спросил я, чтобы отвлечься. Пусть мой хомяк сдох, насажденная им хомячливость осталась, а призрак толстощекого бродил на окраинах сознания, исступленно твердя: «Обобрали, обобрали, обобрали!»

— Точно я не знаю, — ответил Люцифер. — А всех подробностей, наверно, не знают и лучшие маги. Но приблизительно это выглядит так. Допустим, Эртрикс решил сохранить меч Карла для передачи его одному из своих адептов в Срединном Пространстве. Он создаст тайник неподалеку отсюда и переместит меч туда. Тайник будет таков, как если бы некий разумный закопал или спрятал предмет, приняв необходимые меры для его хранения. Когда придет время, демон скажет адепту, куда ему идти и где искать. Вот и все. Прямо на месте передачи или жертвоприношения тайники не устраиваются, потому что их легко обнаружил бы передавший или жертвователь, или же тот, кому удалось подглядеть за обрядом. А перемещать предметы на большие расстояния затратно. Это делается лишь в редких случаях, для особо ценных вещей. И зачастую их не прячут — передают на хранение наиболее верным последователям культа. А еще конвертируют в ману с сохранением образов, из которых возможно восстановление.

— И такие вещи уже не похитить? — поинтересовался я.

— Не похитить смертному, — уточнил Люцифер. — И низкоуровневому демону. А высокоуровневый справится, если очень надо.

— Вот незадача! Ни в чем не добиться надежности… И еще хотел спросить: отчего у Карла был всего лишь пятьдесят первый уровень? Сын маркиза все-таки, сам маркиз, и после лишения титула баклуши не бил.

— А сам не понимаешь? Его пороки причиной тому. Всецерковь не зря утверждает, что грехи даром не проходят. Любые страсти отражаются на развитии дурно, мешая рационально тратить живучесть и ману. То и другое утекает впустую, не принося пользы. Или того хуже — вкладывается в дела, наносящие вред. Не то удивительно, что Карл на средних уровнях застрял, а то, что он до них добрался. Держать себя в узде он совсем не умел.

Н-да, это не так интересно, как низкий уровень Герхарда… Великих открытий на каждом шагу не жди.

Остаток дня и весь вечер я упражнялся с оружием. Хотелось проверить новые доспехи в движении, в любых предполагаемых ситуациях, а также побыстрее освоить незнакомый лук. И я впервые пользовался щитом, позволяющим наносить тяжелые поражающие удары, в том числе критические. Умение им владеть пришлось прокачивать с нуля. А еще я не привык таким щитом прикрываться. Он был меньше Идельменгера раза в два. Поймать им чужой меч и тем более стрелу — это изловчиться надо, и как тренироваться, если нет напарника? Однако будущие выгоды, особенно когда яд для шипа добуду, окупят затраченные усилия. К ночи я поднял навык естественным образом до пяти процентов и добавил к ним десять очками Дарований. Пострелял по мишеням в полной темноте, чего раньше не делал. На близком расстоянии результаты оказались удовлетворительны, и не более. Меткость на средних и дальних дистанциях проверять не стал — задолбаюсь потом искать стрелы, придется их утром подбирать. Усилить, что ли, ночное зрение? Уже не раз мне приходилось жалеть о его слабом развитии, причем не на тренировках. Искушение подогреть способность было велико, однако я его поборол. Шибко зоркие впотьмах с солнцем не дружат — лучше навык стрельбы на звук развивать. Он без оговорок полезен, хоть днем, хоть ночью. Особенно против любителей играть в прятки. Каковых среди разумных достаточно.

— Эй, Иван! — позвал Люцифер. — Заканчивал бы ты. Вымотаешься до предела, — а вдруг ночью кто нападет?

— Да я уже закончил. Иди в башню. Торн там?

— Ага, только что ушел.

— Ну все, тоже сейчас подойду.

Вспомнив, как мы сегодня днем планировали вечернее подношение нечисти ради спокойной ночевки, я усмехнулся. Только бы круг сработал при разрыве на две части — и хрен кто дождется от меня подношений. Должен сработать: фортификационные сооружения крепостей и городов имеют собственную защитную ауру, которая используется Покровами и служит для их поддержки, стабилизации, объединения в оборонительные системы. А что есть магический круг как не Покров особого типа?

Люцифер занял свое «стойло» в комнате стражи под лестницей. Торн поднялся на второй ярус. Я разложил камни полукругом у входа в арку со стороны города и проделал то же самое со стороны леса. Самоцветы вспыхнули желтыми, голубыми, розовыми огоньками и погасли. Порядок.

Упыри до самого утра завывали под стенами башни, но ни один не попытался прорваться внутрь. Зато когда мы после плотного раннего завтрака вошли в Арнаур, они встретили нас в штыки. Схватки следовали одна за другой, уровни и число нападающих постепенно росли. У меня появилось сколько угодно возможностей отрабатывать удары щитом, и я легко поднял скилл до двадцати двух процентов.

К обеду у нас кончились трофейные элики, и мы откатились на исходные позиции, не пройдя по городу и километра. Правда, с богатой добычей: вьюки оказались набиты до отказа. Мой уровень вырос до тридцать восьмого, у Люцифера — тоже, а Торн поднялся аж на две ступеньки. Мы стали обладателями уймы шкур, из которых могли бы понаделать чучел на целый музей, и тут же принесли их в жертву в обмен на ману и живучесть. Я посмотрел на счетчики, свои и Люцифера, и возрадовался безмерно. У Торна показатели не хуже — можем пожрать и начинать следующий заход, да только он кончится тем же самым. Отличный вариант для прокачки, однако задача ведь — пройти до Дома приговоров?

— А вам туда разве к спеху? — рассудительно сказал Торн. — Давайте возьмем все возможное здесь.

— Действительно, Иван! — поддержал волколатника Люцифер. — Нечасто случается, чтобы нечисть атаковала так настойчиво и в то же время размеренно, усиливая натиск постепенно и предсказуемо. Это ж просто мечта любого воина. Упустим случай — потом жалеть будем.

— Теперь, без снадобий, придется труднее, — заметил я. — Отлечиваться быстро не выйдет. Можно приносить жертвы сразу по месту, но они одни полного восстановления не обеспечат. К тому же нам монстры будут мешать нападениями, и неизбежно сорвут часть обрядов… Впрочем, есть идея! Попробуем повысить прибыльность жертвоприношений. Айк же у нас воин-маг. Как я сразу не сообразил! У него наверняка море инфы по высокодоходному потрошению трупов.

— Какой такой Айк? — поинтересовался Торн.

— Ты с ним не знаком. Но у меня доступ к его базе знаний. В общем, обедаем — и пошли.

— Не спеша обедаем, — уточнил волколатник.

— Конечно, — охотно согласился я. Еще бы: каждая усвоенная калория потом тоже сработает на повышение живучести.

После еды мы дали себе отдохнуть полчаса и приступили к новому этапу истребления нечисти — по-научному. Книга чудовищ Айка оказалась втрое больше моей. Убив очередного монстра мы останавливались, и я смотрел, кто нам попался, а в пособиях по свежеванию — что с него можно взять и как это сделать. Процесс шел туго, поскольку мне недоставало навыков, — но как иначе их и нарабатывать, если не практикой? Многие операции я не мог выполнить: руки отказывались совершать необходимые сложные манипуляции, а язык — произносить заковыристые абракадабры. Расход маны также оказался значительным. Больше всего огорчали потери впустую, допущенные по неумению или невнимательности. И хотя убытки окупались после совершения очередного обряда, однако перед тем запасы волшебной силы иногда тратились чуть не полностью. Я старался не унывать не смотря ни на что: мой оптимизм подпитывался редким, зато стабильным дождиком плюсов к самым разным скиллам.

В целом кампания оказалась успешной. Мы продержались четыре часа, прежде чем отступить к башне. Вошедший в азарт Торн предложил отдохнуть и вечером зачистить кладбище у храма, но мы с Люцифером его не поддержали.

— Слишком опасно, — сказал конь. — К ночи окажемся совершенно ослаблены. А она может не пройти так же спокойно, как предыдущая. Лучше отложить кладбище до утра.

— Ты сам недавно говорил, что спешить нам некуда, — напомнил я волколатнику. — Продолжим начатое завтра. Башню вообще лучше надолго не покидать и сильно от нее не отдаляться. Самый удобный проход в город с этой стороны. Дождемся, пока явится кто-то заряженный эликами, — ну вот хотя бы как Карл с Андресом. Когда его грохнем, сразу пойдем на новый прорыв к Дому приговоров. Вот это будет прокачка, — а что нам даст твое кладбище? Как понимаю, далеко не со всех скелетов и мумий что-то падает. За достойной добычей надо лезть в склепы, но будь я проклят, если туда полезу. Подготовка у меня пока не та для ограбления могил. Как и у тебя, кстати.

Торн недовольно сморщил нос, признал нашу правоту и отправился в дозор на крепостной вал. Не успел уйти, как прибежал обратно и доложил:

— К городу приближается рыцарь. Пеший, огромного роста. В богатейших доспехах с инкрустацией серебром и золотом. Оруженосца не заметил: или его совсем нет, или он отстал. Встречаем?

— А то! — довольно сказал я. — Опрокидываем на гостя платформу с камнями, потом добиваем. Только бы склянки с эликами не побить и латы сильно не попортить.

Глава 6

Торн помчался на верхнюю площадку башни. Люцифер вновь встал в развалинах напротив проездной арки, чтобы в нужный момент подать волколатнику сигнал. Я поднялся на второй ярус и пристроился у бойницы. Теперь у меня был лук — не удастся ли влепить рыцарю стрелу в одну из прорезей для глаз на его шлеме, прежде чем Торну действительно придется попортить дорогую броню камнями? Выстрел требовалось просчитать досконально, и торопиться я не собирался: не будет полной уверенности, что попаду, совсем откажусь от него.

Ну, где там наш герой? Стоя внизу я бы давно его засек, но обзору с высоты мешали кроны деревьев. А, вот, показался. Что ж ты, дружок, странствуешь по Гинкмару в гордом одиночестве и на своих двоих? Может, недавно пережил тяжелую схватку? В которой потерял и лошадь, и своего верного Санчо Панса? Ослаблен ты этим боем или уже оклемался? Сейчас узнаем…

Рыцарь остановился до того, как стал виден его профиль. Он и в самом деле был высок, широк в плечах и вооружен двумя мечами: огромным двуручником массового поражения и короткой ковырялкой для близких контактов. И оружие, и доспехи воина показались мне странно знакомыми. Я напряг зрение и различил на кирасе орла в окружении вычурных завитушек и прочей геральдической херни. Герб Колеансо! Черт, это же те латы, что я когда-то отобрал у Раймондо и передал фуриям в обмен за налет на лагерь Грюнберга! Старухособакомыши, естественно, сплавили железяки Эртриксу, а демон… Неизвестно, что сделал демон, однако некто получил от него доспехи юного паладина и теперь притащился в них сюда. Воистину, мир тесен — и для людей, и для вещей.

Вот смехота — сейчас мы пришьем адепта Эртрикса и сплавим демону графский комплект брони по второму кругу — в счет долга. И пусть только попробует не принять или возмущаться.

Рыцарь стоял меж кустов калины и тонких осинок, внимательно рассматривая башню и крепостные стены по обе стороны от нее. Потом сосредоточился только на башне: в какой-то миг показалось, что он смотрит прямо мне в глаза.

— Похоже, амбал почуял засаду, — поделился я опасениями с Люцифером. — Да что там — «похоже» — точно! К воротам теперь не подойдет… Нет, ошибся: идет! Или на магию надеется, или точно вычислил, что мы для него тут подготовили, и задумал в последний момент отпрыгнуть в сторону. Не знаю, получится ли сбить каст, но отпрыгнуть я ему помешаю. Выпущу стрелу и отвлеку — как раз перед тем, как ты скомандуешь Торну платформу опрокидывать. Предупреди меня.

— Конечно.

Рыцарь приближался. Я засопел от напряжения, вглядываясь в него. Профиль проявился, дернулся и пропал так быстро, что разобрать в нем ничего не удалось.

Но мне это уже и не требовалось. Я узнал воина по походке и тихо застонал от обиды на собственную глупость. Какой я дурак! Там, внизу, вовсе не кто-то в доспехах Раймондо, а сам Раймондо в них. Не в тех самых, а точно таких же. Парень добрался до своего замка, нацепил запасной комплект и вернулся в Гинкмар. Уже не за мной, а шут знает зачем.

Я медленно отпустил растянутую тетиву, вложил стрелу обратно в колчан и сказал:

— Отбой, Люц! Ты понял? Нападение отменяется. К нам прибыл не кто иной, как молодой граф Колеансо, чтоб ему и всем силам Добра пусто было.

Раймондо приближался к входу в арку, поднимая руки в молитве. На доспехах заплясали знакомые жемчужные блики. Понятно, чем он собрался защититься от падающих сверху камней.

— Не трать зазря обращение к божеству, олух! — крикнул я. — Мы тебя не тронем. Проходи, садись, будь как дома.

— Это опять ты! — возмущенно воскликнул Раймондо. Он меня тоже узнал — по голосу. — Мало мне было одной встречи с тобой, презренный…

— Вот только давай без этого! — сердито перебил я. — Смени пластинку, патефончик антикварный! А не то передумаю, и мы тебя убьем. Нас трое, и пусть засада сорвалась, перевес все равно на нашей стороне.

Раймондо поднял забрало, что можно было считать первым шагом к мирному урегулированию, еще немного повыделывался и вошел в башню. Когда я спустился, он стоял у дыры в покореженной решетке, уже и без шлема. Следом за мной по лестнице спустился Торн. Из города подтянулся Люцифер.

— Здорово, ваше сиятельство! — поприветствовал я графа со всем радушием. — Не жду, что ты мне руку пожмешь, или что мы обнимемся, но поверь, я тебе рад. Скажи только сразу, зачем пришел в Арнаур? Мы тут вроде как стражниками устроились, и пропускаем в город не всех желающих, а лишь избранных лиц, заслуживших наше доверие полной и безоговорочной открытостью.

— Я прослышал, что в Доме приговоров сего заброшенного града обосновался клан подлых бандиток и бессовестных стяжательниц, именующих себя мстительницами, — ответил Раймондо. — И прибыл уничтожить их. Так поступал мой прадед, и так же — дед, причем с таким успехом, что на долю отца фурий в нашем королевстве не осталось. И вот они вновь появились. Я не позволю им расплодиться! Алчность грешна и позорна, а носящая маску благодетели — непростительна.

— Но тебе не справиться с целым кланом. Ты погибнешь, не осуществив замысел и частично.

— Не думай, что если я молод, то обязательно глуп. Я испросил благословения у своего бога-покровителя и всю дорогу молился ему, прося собрать наземных монстров Арнаура на моем пути от этих ворот до Площади правосудия. Я буду сражаться с ними столько дней и ночей, сколько потребуется, совершенствуя боевые навыки и повышая уровень, пока не убью последнего. И уж тогда, расчистив себе проход к логову фурий и превратившись в сильного воина, сражусь с кланом.

Я в сердцах хлопнул себя по лбу, позабыв, что шлем уже снял, а латная перчатка еще на руке. Так вот кому мы обязаны, что монстры настолько упорно блокируют улицы в сторону центра, обороняя каждую пядь арнаурской территории с мужеством защитников Сталинграда! Понятно также, почему уровни и характеристики упырей неестественно плавно растут с отдалением от крепостной стены. Бог-покровитель Раймондо по каким-то причинам обратил на юнца особое внимание и организовал для него персональную зону прокачки. Неясно, сколько дней, недель или месяцев потребуется для ее прохождения, однако до Дома приговоров паладин действительно доберется весьма крутым бойцом, а по-настоящему опасных монстров не встретит, поскольку те обитают в подземельях.

Я посмотрел на Раймондо задумчиво и не без уважения. Неизвестно, чем он занимался, пока мы не виделись, но точно не на перинах нежился, и успел подняться с тридцать пятого уровня до тридцать седьмого. По всему выходило, что при его упертости и помощи свыше он выполнит придуманный самому себе квест, насколько это от него зависит. И самое худшее, что смогут сделать ему фурии в финале, — свалить из Арнаура за полчаса до того, как граф за них возьмется.

— Не стой в дверях, — сказал я. — Располагайся где угодно — тут полно свободного места. Ты нас не стеснишь, и мы тебе не помешаем. Выходить на подвиги сегодня я тебе не советую. Единственный объект для них поблизости — кладбище, однако он не самый удачный для старта. Мы рядом с башней всех монстров только что повыбили, тебе и разогреться будет не на ком.

— Я и сам собирался приступить завтра, — ответил Раймондо. — Дела во имя Света лучше начинать с восходом солнца.

— Тогда порядок. Уже к темноте зачищенные нами кварталы займут новые монстры. И некоторые убитые возродятся. Правда, какие именно — без понятия.

— Это надо Книгу возрождений изучать. Но там все настолько запутано…

— …что лучше не изучать, да? И правильно. До сорокового уровня воину полезнее работать мечом, а не извилинами.

— Чьи это на тебе доспехи? В прошлый раз, кажется, были другие?

— Те достались поймавшим меня Бдящим. А это жестянки Карла Ингмарского, да упокоится его душа навечно. Слышал о таком?.. Надеюсь, вы не были друзьями, — то есть уверен в этом. Было бы очень странно, окажись вы друзьями; но если я ошибся, можешь почитать молитвы и поплакать над его косточками по ту сторону башни. А я даже извиняться не стану — слишком много оснований думать, что Карл приехал в Арнаур с единственной целью меня убить.

— Конечно, друзьями мы быть никак не могли. Я даже рад, что ты его убил. Он за глаза оскорбил моего отца, а тот не успел призвать мерзавца к ответу, поскольку погиб. О Карле никто не заплачет, — а молитвы на его кончину прочтут только благодарственные.

Раймондо осмотрел башню, выбрал для ночлега первый ярус и устроился по-спартански, соорудив постель из лапника. Как только он расслабился и сбросил с себя свою смешную напыщенность, стало понятно, что это нормальный парень, простой и приятный в общении. Люцифер ему понравился, что меня не очень удивило. Но паладин и Торна не чурался, хотя я ожидал обратного. Не имеет значения, что он проклятый, пояснил Раймондо. Конечно, он нарушил клятву и потерял честь в прошлой жизни. Однако уже понес наказание — и продолжает нести. Возможно, после перерождения он снова станет воином и заслужит рыцарское звание. Или даже будет воскрешен в прежнем теле.

— Хотел бы я встретиться со стариной Торном в изначальном обличье! — сказал я. — По всему видно: тот еще был вояка.

— А знаешь, я не верю, что ты совершил все те преступления, в которых тебя обвинили, — неожиданно перепрыгнул совсем на другую тему Раймондо. — Ты не похож на тимойского шпиона.

— Первейшая задача тимойских шпионов — не походить на тимойских шпионов, — рассмеялся я. — Иначе как бы они трудились во благо своему отечеству и во вред чужому? Но ты прав — я не из них. Я действительно дезертировал из Народного ополчения и с тех пор разбойничаю. Пожалуй, по законам Оргоя меня и полагается казнить — однако лишь за это, а не за шпионаж, убийства дворян и диверсии.

Весь вечер я опять упражнялся с оружием: помимо непосредственной пользы, тренировки ускоряли открытие лимитов на вливание очков Дарований в боевые навыки. Доспехи Карла постепенно становились мне как родные. Легкие, удобные, — а недостаток прочности у них компенсировался возможностью закачки больших объемов маны в каждый отдельно взятый предмет или во все сразу. Фактически, вместе с защитой я получил своего рода распределенный по всему телу накопитель, пусть и неполноценный. Заливать в него волшебную силу было можно, извлечь в случае необходимости — нельзя. Но и то хорошо. Иногда именно это и требуется: срочно распихать привалившее в виде маны счастье по заначкам. Хрен с ним, что безвозвратно, — лишь бы не пропало. А в броне оно с моим образом жизни точно не пропадет — израсходуется с пользой, на компенсацию пропущенных ударов. Так что я был доволен. Хотя дополнительное естественное усиление доспехам не помешало бы.

Тренировался я в том режиме, к которому привык в ополчении, используя вбитые в меня еще Креппером базовые методики. И что скажу? Тренировки по Крепперу без Креппера — замечательная вещь.

Остальные занимались кто чем. Раймондо отдыхал с дороги, читая какую-то книжицу. Люцифер щипал траву — ему на питание и усвоение пищи требовалось гораздо больше времени, чем любому из нас. Торн лениво дремал, а Весточка мешала ему расслабиться окончательно, прыгая по земле рядом и чирикая в ухо. Волколатник делал вид, что хочет прихлопнуть птичку лапой, а та отскакивала в сторону, чтоб через минуту подлететь опять. Игра обоим нравилась — неизвестно почему; они развлекались ею уже часа два кряду.

С прибытием Раймондо прокачка в Арнауре потеряла для нас с Люцифером актуальность. Бог-покровитель графа позволил нам порезвиться в обустроенной для своего адепта песочнице, пока его не было. Но мог оказаться категорически против того, чтоб мы продолжали оставаться здесь и путались под ногами. Что в таком случае произойдет, нам проверять не хотелось. Тем паче что теперь мы точно знали о возможности свободного прохода к Дому приговоров с любой другой стороны, кроме этой. И стоило ли откладывать дела первостепенной важности ради второстепенного, пусть и полезного?

Торн собирался задержаться на день и посмотреть, как паладин начнет; не исключено, что тешил себя надеждой договориться с ним и его божеством, и потихоньку мочить монстров в тылу и на флангах у Раймондо, заодно прикрывая тому спину. Отговаривать волколатника мы не стали: у него одного шансы откусить халявы были, а нам он дальше скорее мешал бы. После визита к фуриям предстояло идти к лабиринту духов — я не собирался открывать местонахождение устроенного там тайника посторонним.

Расставание прошло без особых церемоний. Настоящими друзьями мы не успели стать — ни с Раймондо, ни даже с Торном. Для этого что-то большее нужно, чем оставить в живых побежденного противника или совместно заколбасить полсотни упырей. Неспешно шагая по валу вдоль крепостной стены, я думал, что продолжавшая регулярно посещать меня мысль о создании собственного клана, наверно, не так уж хороша. Это большая ответственность за тех, кто у тебя в подчинении, и вообще жуткая морока. А поторопишься, наберешь в члены кого попало, чего-то где-то не учтешь — можно и власть не удержать. Хорошо если просто окажешься на вторых или третьих ролях, а не жизни лишишься.

Может, лучше действовать так, как в этот раз с Торном: группнулись, сделали дела, разбежались. И чем дольше я размышлял, тем сильнее склонялся к именно такой тактике. Более того: уже знал, с кем группнусь в ближайшем будущем. Вот будет сюрприз для Люцифера — хрен он от меня ждет подобного финта.

По нашим расчетам, для беспрепятственного передвижения по городу достаточно было обойти его на четверть часа. Однако там в стене не имелось ни целых надвратных башен, ни проломов, которые мы могли бы преодолеть без страшного геморроя по переправке Люцифера через груды камней развалившейся кладки. А потому зашли в Арнаур со стороны, противоположной той, где остались волколатник с молодым Колеансо. Улицы по направлению к Площади правосудия радовали почти полной пустынностью. Вскоре, грохнув по пути трех городовых и столько же монстров других видов, мы стояли перед Домом приговоров.

Эрна торжественно встретила нас в Зале заседаний, устроившись на Седалище судий в компании старших уродин клана Гарон. Она буквально сочилась самодовольством, словно ее только что назначили владычицей всего этого заброшенного Мухосранска на окраине бывшего Гинкмарского королевства. Я без лишних слов выпотрошил тайник и сложил его содержимое посреди зала. После победы над Карлом и Андресом мне из припрятанных когда-то под Седалищем доспехов и оружия ничего не было нужно. Вряд ли потребуется что-то и из тайника в лабиринте духов — разве мелочевка какая.

Оценка прошла не без ожесточенных споров и взаимных обвинений в жадности и торгашестве, но успешно и достаточно быстро. Несмотря на сравнительно скромную стоимость трофеев, взнос получился выгоднее предыдущего, потому что мы сделали его лично, способом простой передачи, не прибегая к магическим выкрутасам. Общий долг по итогам уменьшился еще на сто девяносто шесть желтяков.

— Отлично! — сказала Эрна, кривя морду, — то ли радуясь результатам торга, то ли негодуя на них. — Ты остаешься должен тридцать пять тысяч шестьсот четыре золотых монеты. У тебя всего год, не забудь.

— А с чего ты взяла, будто я не смогу рассчитаться досрочно? — невинно поинтересовался я. — Тогда мне не придется полностью выплачивать проценты.

— Досрочное погашение договором не предусмотрено! — важно заявила фурия. — Принеси деньги хоть завтра — все равно это должна быть та сумма, что я назвала. Ты обязан соблюдать условия. Вот и соблюдай.

Поначалу я не хотел поднимать вопрос о сокращении долга в первую же встречу. Собирался уменьшить его на одну десятую, и уж потом… Но посмотрел на эту наглую тварь на Седалище, и мне вдруг стала отвратительна дипломатия. Любая.

— Знаешь, меня мало волнует, что там предусмотрено тем говенным договором, что вы с Эртриксом навязали Люциферу, — сказал я. — Можете забить себе в сраки все его условия. Сдуйся хоть чуток, кикимора крылатая, пока не лопнула от чувства превосходства. Оно ложное, поверь. Не сдуешься — уколю тебя иголочкой, и ты лопнешь прямо теперь же.

— Не смей меня оскорблять! — взъярилась Эрна.

— А что ты мне сделаешь?.. Слушай внимательно, повторять не буду: я согласен отдать двадцать тысяч. Десять вам и десять Эртриксу. А о прочем забудьте. Особенно о процентах.

Глава 7

Мне показалось, что Эрна действительно сейчас лопнет. Даже без укола иголочкой. Конечно, не от чувства превосходства уже, а от злости. Следом полопаются те старухособакомыши, что сидят рядом. А также те, что висят вверх ногами под куполом зала.

Собственно, только это им и оставалось. Потому что по правилам фурии могут нападать лишь в трех случаях: когда кто-то наймет клан для мести, попытается похитить его имущество, или же явится в гнездилище и бросит вызов, как собирался поступить Раймондо.

Естественно, бывали исключения. Упоминания о них встречались в доступных мне хрониках. Однако они не касались должников, которые стоили тридцать пять с лишним тысяч золотом. А пусть даже и двадцать, как следовало из моей свежей заявки. Мы слишком дорогие курочки, чтоб кидать нас в суп за здорово живешь.

Фурии разом сорвались с мест. Они орали, визжали, хлопали крыльями, скакали по Седалищу и летали по залу. Мы с Люцифером молча стояли посреди кипящей возмущением живой круговерти, сохраняя мрачное спокойствие. Судя по реакции пациенток, еще никто из воспользовавшихся их услугами в кредит не осмелился потом взять и послать мстительниц подальше. Не совсем — такое было бы слишком опасно, — а вот так, частично. И они не знали, что с нами делать.

Больше всего им хотелось нас убить, однако тогда они сами оказались бы должны Эртриксу приличную сумму. Одновременно потеряв возможность получить с нас причитающееся непосредственно им. По крайней мере быстро. С мертвых тоже есть спрос, но по срокам процесс иногда растягивается очень надолго. И ведь придется отвечать перед высшими силами и системой за нарушение правил. Вообще, как я понял, в Версуме нарушалось все, что можно нарушить. Но обычно не без последствий.

Налетавшись до ломоты в крыльях и накричавшись до сорванных глоток, старухособакомыши начали успокаиваться. Снявшиеся со своих мест под куполом вернулись обратно. Элита во главе с Эрной вновь оккупировала Седалище.

Мы будем жаловаться Эртриксу, заявила Великая мать. А он с тобой цацкаться не станет — мигом сотрет в пыль.

Да хоть в Организацию Объединенных Наций жалуйтесь, снисходительно разрешил я. А на счет Эртрикса — это мы еще посмотрим, кто кого сотрет. Ваш покорный слуга явился из мира, где все нормальные люди в демонов не верят и на елде их вертели. Пора заводить у вас такие же порядки.

Каждый второй мелкий проходимец заявляет, что он из другого мира, едко заметила Эрна. А на проверку оказывается сыном деревенской потаскухи и проезжего старьевщика.

Каждая первая тупая фурия мнит себя пупом Срединного Пространства, парировал я. А в итоге один ваш клан на весь Аусанг и остался, а скоро и его не будет. В двух шагах отсюда только что начал усиленную прокачку Раймондо де Колеансо, решивший продолжить политику предков по отношению к вам. И даже если он до вас не доберется, есть еще Генрих Каритекский. Ты думаешь, он забыл, как ты драла его когтями, или простит страшный удар по репутации, связанный с удачным нападением клана на город? Да нифига! Удивляюсь, что он еще не здесь во главе своей личной гвардии…

Выйдя из Дома приговоров, я опустился на крыльцо, открыл доставшуюся мне от Карла Ингмарского початую флягу вина и выпил все ее содержимое мелкими глотками. Посмотрел, сколько маны сожрало заклинание «Мне пох» за время дружелюбной беседы с фуриями и тихо ужаснулся. Ну ничего — мана восстанавливается, а вина я среди вещей Андреса нашел еще две полных фляги.

— Боги могут не согласиться со мной, — сказал Люцифер. — Однако ты только что совершил подвиг, достойный внесения в анналы Вселенной Дагора.

— Ты угадал, боги с тобой не согласны, — ответил я. — Что-то не замечаю потоков благодати и града горячих плюшек на свою голову. Но вдруг это потому, что акция не завершена? Посмотрим, что будет после грызни с Эртриксом.

На противоположном конце площади показался гоблин-зомби, радостно зарычал и помчался к нам. Я тоже зарычал — так мне не хотелось шевелиться, — поднялся и пошел навстречу. Тормознул монстра тычком шипастого щита в морду и ударил мечом сверху вниз, разрубив от макушки до задницы. Дженкуир продолжил движение по инерции и врезался концом лезвия в брусчатку. Вверх брызнули струи каменного крошева и синего пламени — половинки гоблина подбросило вверх, точно урод подорвался на мине. Вот тебе, сука, чтобы отдыхать не мешал!

В площади осталась маленькая дымящаяся воронка. Шлепнувшиеся по сторонам останки злополучного зомбака тоже дымились, выбрасывали язычки огня и расплывались густой противной слякотью, которая тут же с шипением испарялась.

«Поздравляем! — обрадовалась система. — Враг уничтожен!»

Ну еще бы. В самом деле уничтожен — лучше не скажешь.

«Вы нанесли мощный рубящий удар с использованием скрытых свойств Дженкуира. Ваша способность?????????????????? возросла на????? пунктов. Навыки?????????? и?????????? усилились пропорционально. Навык владения мечом улучшен на 1 %».

— А вот и благодать с плюшками, — довольно констатировал я. — Немного за другое, но нам какая разница? Мы своего не упустим — правда, Люц? Не там, так тут возьмем.

— Правда! — подтвердил конь.

— А давай-ка я на тебя залезу. Чего-то мне хочется еще посидеть. Да и сколько можно биться пешим? Давно пора учиться драться с седла. Иначе жди перекоса в скиллах.

— Он у тебя уже есть. И на меня распространяется. Просто не слишком заметен, пока наше развитие корректируется системой.

— А почему оно корректируется?.. А-а-а, вспомнил! Бонус за наше превозмогание всего и вся после поимки меня у лабиринта. Но все равно, зря ты не сказал про перекос.

— У тебя и так забот хватало.

— А у тебя со мною рядом не хватало? Брось ты это — «у тебя», «у меня». У нас — понял? И кончай меня жалеть. Всегда говори, если что не так, напоминай о важном, не бойся меня грузить. За разговорами, кстати, легче понять, о каких заботах заботиться в первую очередь.

Выехав из Арнаура, мы встали на привал у первого попавшегося ручья. Подошел час обеда, а еще я не хотел прибыть к лабиринту духов уставшим. Беспокойство внушали не стерегущие тайник бесплотные — как раз их опасаться нечего, — а доблестный виконт Грюнберг. Зловредный Гугофон вполне мог устроить долговременную засаду на месте гибели отряда Свэна. Вероятность этого казалась не слишком высокой, но она была: мой прошлый печальный опыт свидетельствовал, что Грюнберг нанимает к себе на службу среднеуровневых, но очень способных магов. И лучше перестраховаться, чем снова в плен попасть. Сыт я по горло всякими пленами. Хватит.

— Эртрикс со встречей тянуть не станет, — сказал я, помешивая ложкой в котелке. — Явится на разборки этой ночью. И он действительно способен стереть нас в порошок. А мы его нет, что бы я ни болтал фуриям.

— Ты это к чему? — спросил Люцифер.

— Сам не знаю. Наверно, чувствую себя виноватым. Перед тем как оглоушить новостями фурий, я с тобой не посоветовался, даже не предупредил. Спонтанно все вышло. Это плохо. Настоящий воин должен планировать каждый свой шаг и держать себя в руках. А иначе он и не воин вовсе, а вооруженный дурень, опасный для окружающих. В первую очередь тех, кто к нему ближе всего.

— У тебя пока только тридцать восьмой уровень, и ты молод. Станешь старше, поднимешься выше — научишься быть и предусмотрительнее, и осторожнее… А также поймешь, что нельзя все спланировать.

На последней фразе коня я улыбнулся. Люцифер посмотрел на меня и оскалил зубы в ответной дружеской улыбке.

— Если хочешь знать, какого я мнения о твоей выходке, — мне понравилось, — сказал он. — Мне вообще нравится твой подход к делам. Продолжай в том же духе.

— А теперь куда деваться? Конечно продолжу.

Засады у лабиринта мы не обнаружили и разбили лагерь рядом с ним, но подальше от бывшего лагеря Свэна. Иногда души убитых оказываются привязаны к тем местам, на которых покинули тела. На счет Вуда, орка и остальных я не волновался, а вот их командир погиб необычно: от когтей воплотившейся в львицу эгиды, и еще после был «убит» мною повторно. Победа над ним тогда как бы зависла, пока не оказалась записана на меня. Может, и духовно-разумная сущность управляющего Грюнберга тоже зависла на пути от Срединного Пространства до Мира Теней? Да и не хотел я еще раз ночевать там, где меня пытали.

Растянув между деревьями навес, я заготовил дров для костра, травы для Люцифера, и разложил камни магического круга, оградив ими площадку метров десяти в диаметре. Хватит. Вычитал в базе знаний Айка, что не стоит без необходимости удлинять барьер до предела. Остановит круг Эртрикса в случае чего? Я не знал. Хорошо, что и Эртрикс этого не знает. И он точно не сможет воплотиться в круге — для начала достаточно, уже успокаивает.

Весточка, едва не заработавшая разрыв сердца в Доме приговоров, деловито порхала по лагерю строго внутри защищенной зоны и училась самостоятельно сворачиваться в свиток. Правильно, маленькая: полезные навыки — наше всё. Давай, тренируйся. Так и прокачаешься постепенно до четвертого уровня. Потом до пятого. Чтоб тебя хотя бы сороки заклевать не могли.

Солнце еще не зашло, но я заметил, что Люцифер подремывает. Посмотрел на него и тоже решил ложиться пораньше. А то ведь гадский демон не даст сегодня выспаться. Пусть я себе часы сна и сократил до шести — их-то надо взять обязательно.

Первый раз проснулся до полуночи. Прислушался, осмотрел лагерь, подбросил дров в костер и улегся опять. Повторно встал ночью, часа в два. Ну, теперь самая пора явиться Эртриксу. Время подходящее, ночь безлунная, темнотища; какая-то мерзкая птица покрикивает тоскливо — классика жанра.

Люцифер, понятно, тоже уже бодрствовал, и выглядел таким энергичным, словно мы готовились выступить в поход через минуту. Я положил в огонь припасенные толстые сухие сучья и подождал, пока они разгорятся. Приблизился к границе защищенной зоны и обошел ее по часовой стрелке. Камни при моем приближении по очереди вспыхивали и гасли, сигналя: полный порядок, функционируем.

И вот в нескольких шагах за магическим кругом начал сгущаться мрак. Пламя костра прибило к земле, будто внезапно налетевшим порывом ветра. Мы молча глядели на принимавшую все более четкие очертания фигуру чудовища ростом в четыре метра. Кривые нижние лапы, длинные ухватистые верхние, морда не приведи господи, отверстая клыкастая пасть, рдеющие угли глаз… Наверно, Эртрикс выбрал для воплощения самое устрашающее из доступных ему обличий. И место у лагеря соответствующее — там, где между деревьев было достаточно просторно для самопрезентации.

— Крылья, — сказал я. — Крылья забыл, дятел. Большие такие. С перепонками. Без них образ неполон.

Эртрикс взревел и потянулся к нам лапами. Сверкнули в свете костра крючья когтей. Из пасти вырвалось багровое пламя в клубах дыма.

— А из ушей почему дыма нет? — поинтересовался я. — Оттуда тоже должен идти. А еще из жопы. Кинуть головешку? Сунешь ее в жопу…

— Корчишь из себя храбреца, смертный? — нутряным басом пророкотал Эртрикс.

— Ничтожный смертный, — поправил я. — Всему тебя учи — ни ступить, ни молвить не умеешь… А если хочешь, чтоб я с тобой серьезно разговаривал, кончай ломать комедию. Я ведь перед твоим визитом список высших демонов изучил — тебя в нем и близко нет. А низшему для полноценного воплощения того Годзиллы, что ты нам тут показываешь, потребуется годовой запас маны. Не пытайся нас убедить, что именно столько ты и потратил. Сляпал по-быстрому примитивный фантом — и все.

— Если думаешь, что я фантом, выйди из круга.

— Нахрена я стану напрягаться? Тебе даже головешку в жопу не засунуть, потому что головешка настоящая, а жопа виртуальная. Конечно, кое-какие воздействия ты способен сымитировать. Вплоть до смертельных. Однако лишь за счет внушения. Например, готов допустить, что ты меня задушить можешь. Но только если я поверю, что задыхаюсь.

Эртрикс шагнул вперед и сразу оказался у самой границы круга, а из-за его роста и сгорбленности казалось, что голова уже частично внутри. Ан нет — еще не внутри! Хочешь сунуть? Не хочешь?..

— Кончай спектакль, говорю, — сказал я. — Разумные привыкли вас бояться, и считают, что демоны супермогущественны, суперужасны и суперхитры. Между тем вся ваша власть по большей части держится на страхе, обмане и дешевых спецэффектах. Уясни себе: со мной такая фигня не прокатит. Не сомневаюсь, что ты на многое способен. Но давай сразу договоримся: не пытайся взять меня на понт. Хочешь на меня повлиять — придется реально напрячься. Только сперва подумай, а стоит ли оно того.

— Так ты и в самом деле отказываешься выполнять условия договора, слизняк? — грозно вопросил Эртрикс.

— Ублюдочного договора, говнюк, — уточнил я. — Уверен, составлял его ты: я же видел, какие там пункты. Фурии с их миллиграммом мозгов на сестру такую анальную юриспруденцию не осилили бы. Премного благодарен им и тебе за спасение, но цену за услуги ты заломил вдвое против разумной, и еще придумал эти проценты. И что — серьезно рассчитывал поставить меня на счетчик и медленно загонять во все большие долги при полном с моей стороны согласии? Вон тому пню, что рядом с тобой торчит, и то ясно, что воину моего уровня не собрать тридцать тысяч золотых за год иначе как благодаря чуду. Тридцать шесть не собрать вообще. На это у тебя и был расчет — что я не соберу, а там пойдут проценты на проценты, и я попаду к тебе в рабство, так? Ну вот что я тебе скажу: отсоси с причмоком. Нормальная плата наемникам за короткую атаку на Каритек с предварительным снятием Покрова с единственной площади — пятнадцать тысяч. Я не прочь отдать двадцать, учитывая то, что в городе был Герхард — великий, таинственный, непредсказуемый и так далее, — который в последнюю секунду мог вытащить из-под подушки какую-нибудь неизвестную тебе вундервафлю. Риск был велик, признаю, и пренебрежение им стоит хорошей надбавки. Но сверх двадцати кусков я не выложу ни медяка — понял? Десять — тебе, десять — старухособакомышам, и лучше вам этим удовольствоваться. Не захотите — ваши проблемы. Самое страшное, что могут сделать мне фурии, — потащить на Суд Высшей Справедливости. Где их не жалуют, и где они наверняка проиграют. У тебя возможностей больше: ты можешь натравить на меня одного из своих высокоуровневых адептов, убить его руками и получить награду от герцога. А после смерти еще перепродашь мою духовно-разумную сущность какому-нибудь Собирателю душ. Да только тебе придется делиться выручкой и с адептом, и с фуриями, и если я хоть что-то смыслю, больше двух тысяч желтяков на твою долю не выйдет. То есть после многих и многих хлопот ты получишь в пять раз меньше, чем я готов отдать добровольно. И, конечно, я не буду сидеть сложа руки, пока ты занимаешься моей утилизацией, а постараюсь сделать тебе и фуриям столько гадостей, сколько получится. Так что подсчитай затраты, сравни с ожидаемыми выгодами, и давай уже говорить по-деловому.

— По-деловому? — рыкнул Эртрикс. — Уж не думаешь ли ты, что я прощу тебе все те оскорбления, что ты мне успел нанести?

— А мне и не надо, чтоб ты прощал. Неужели воображаешь, что после твоей мудацкой попытки меня закабалить мне нужны какие-то добрые отношения с тобой? Без врагов не обойтись, если только не хочешь всю жизнь быть бумажкой-подтирашкой для каждого желающего. И я согласен иметь столько врагов, сколько потребуется, и тебя в их числе… Короче, хватит трепаться. Или принимай мои условия. Или попробуй вынудить на свои. Или отвали отсюда нахер.

Глава 8

Эртрикс молча уставился на меня. Отвалить нахер он не мог себе позволить, не потеряв морду лица. Принять договор в моей редакции мешало то же самое обстоятельство. А для принуждения требовалось войти в круг, — но демон не знал, насколько это опасно. Казалось бы — попробуй, и узнаешь. Ну, потеряешь сколько-то там маны… Однако так хорошо рассуждать, когда можешь сказать хоть примерно, кто заряжал камни и придавал им свойства. Эртрикс, конечно, послеживал за мной и был в курсе, как и у кого я добыл самоцветы. Грабежом, у Карла Ингмарского. Но тот где их взял? Понятно, тоже кого-то ограбил — только кого? Ладно если мирного торговца, желающего путешествовать в безопасности по населенным нечистью местностям. А если опытного мага, который изготовил этот круг специально для охоты на демонов? В первом случае проверка будет действительно проверкой, после которой можно начинать прорыв или отказаться от него. Во втором камни могли высосать из Эртрикса всю ману в течение секунды. Будь на его месте Повелитель гниющей плоти, он бы бросил на круг зомби-камикадзе. Эртриксу же требовался адепт, которого под рукой не было. Собственные призраки имеют с ним слишком тесную связь, чтобы рисковать.

Все, что ему оставалось — подвесить вопрос о моем долге в воздухе, пригрозить местью и гордо удалиться. И я угадал.

— Ты своим убогим умишком и представить не можешь, какие беды навлек на свою голову, — сказал Эртрикс. — Наказание не заставит себя ждать. Я удвою сумму выплат и получу все сполна, не сомневайся. А потом заберу тебя во Мрак живым и заставлю выть от боли каждую жилку твоего тела и каждую струнку души…

Он говорил еще долго, но скоро я перестал вникать в смысл дурацких угроз, высказываемых высокопарным языком. Достойный ответ на всю эту чушь вертелся на языке, но унижать демона и дальше не входило в мои планы. Пускай натягивает штаны на задницу своего изнасилованного достоинства и уползает в родной Мрак восстанавливать целостность заднего прохода. Не стоит доводить беднягу до ручки — вдруг позабудет о благоразумии. А ведь гораздо больше шансов, что камни магического круга принадлежали мирному торговцу, а не опытному магу.

В конце своей длинной тирады Эртрикс воздел лапы к небу, оглушительно взревел и исчез в вихре огня, оставив после себя пятно голой земли с выгоревшей до корней травой. Я поворошил палкой костер, положил в него еще сучьев, взял одну из двух оставшихся фляг вина и принялся лечить нервы тем же образом, что и после общения с фуриями.

— Как думаешь, что из обещанного Эртрикс выполнит? — спросил Люцифер.

— Сразу? Ничего, — ответил я. — Он выждет, а после того, как мы сделаем следующий взнос, и следующий, и следующий, еще и содействовать нам станет. Глядишь, подгонит кого под меч… Достаточно регулярно платить — и в течение года нам Эртрикса опасаться нечего. Я после побега постоянно в базу ныряю. Сперва только свою читал, а теперь и Айка. И много всякого узнал о демонах, но ничего не нашел о таких, которые ставили бы идеалы и принципы выше бабла. С фуриями та же история. От наших кредиторов можно ожидать активных вредных действий только после того, как мы отстегивать прекратим.

— И тогда?..

— До «тогда» не дойдет. Мы нанесем упреждающий удар. Подача исков в Суд Высшей Справедливости открыта не только для фурий. Не будет другого выхода — оспорю договор там. Наверно, придется: ни Эртрикс, ни угробища из Дома приговоров по доброй воле наши условия не примут, а через год на их стороне окажется система.

— Есть еще Вселенский совет воинов, смертных и бессмертных, живых и мертвых. Туда можно обратиться за подтверждением твоей оценки нападения на Каритек.

— Да-а-а? Хорошо что сказал. Полезная инстанция.

Наутро мы отправились в лабиринт. Попетляв по кольцевым коридорам, вышли на лишенную растительности площадку в центре. Глядя на нее я подумал, что зря рыл для трофеев три ямы. Но тогда я мало что знал о тайниках, переосторожничал, и не исключал варианта, при котором заберу добычу частями. А придется забирать сразу — может, и не будет возможности вернуться сюда.

Места захоронений я помнил, но ведь они наверняка сместились. Прочитал молитву — точно. Земля засветилась и стала прозрачной совсем в других точках. Молодцы бесплотные, свое дело знают… Вот доспехи Свэна и остальных, вот вещи Ганса, казна виконта… Достаточно еще трех молитв, и все окажется на поверхности, но это же лишний расход маны. Откопаю вручную.

Как только последняя яма оказалась опустошена, а ее содержимое перекочевало во вьюки, перед глазами всплыло сообщение:

«Духи лабиринта приветствуют тебя, доблестный воин! Мы стережем еще один клад. Он принадлежит человеку, который умер и более не возродится в Срединном Пространстве. Мы отдадим сокровище тебе в обмен на наше освобождение».

Оп-па! Вот это повезло!.. Или не очень. Для освобождения бесплотных из ловушки требуется знать варварские обряды. А как их узнать, если варвары давно вымерли? Письменности-то у них нихрена не было. Инфа передавалась в устной традиции. Или же они все-таки записывали что-то на общем языке? Или кто-то еще записывал? Книжники других рас, к примеру?

«Мы укажем тебе путь к мавзолею великого вождя варваров, — обнадежили меня духи. — Вместе с ним в некрополе покоится верховный шаман, его помощники и тысяча отборных воинов. Воскреси их, и они откроют тебе тайну удерживающих нас в лабиринте заклинаний».

Так, уже теплее… К сожалению, вы не сказали, как я со своими способностями буду воскрешать килобайт народу.

«Получено задание — „Освобождение духов лабиринта“, — включилась в общение система. — Тип задания: крайне редкий. Награда: клад золотых гроссов и расчетных драгоценных камней. Срок выполнения — не обозначен».

Я призадумался. Вообще такое задание надо брать не глядя, а в моем положении следует вцепиться в него обеими руками. Размер клада неизвестен, однако тот факт, что там гроссы и расчетные камни, уже во весь голос кричит о богатстве заначки. Каждый гросс равен десяти золотым, а номиналы расчеток начинаются с пятидесяти. Последние я еще и в руках не держал, и даже никогда не видел. Они используются ради экономии места в кошельках и сундуках, то есть очень состоятельными товарищами. Что касается гроссов, они почти не имели хождения в Оргойском королевстве, как и в соседних, по причине редкости. И с ними примерно та же история, что и с расчетными камнями. Гросс — монета толстосумов. Предназначена для накопления средств, их долгого хранения и крупных платежей. А для повседневных трат она не удобна. Далеко не везде с нее получишь сдачу.

Однако задание-то не простое. Пусть бессрочное, но хрен знает, как его выполнять. А на мне уже висит одно подобное — по возвращению эгиды владельцу. И не дай бог места выполнения окажутся на разных концах Аусанга.

— Бери, Иван! — возбужденно зашептал Люцифер. А я и не знал, что по мыслесвязи можно шептать. — Это же будет великий подвиг — вне зависимости от размера вознаграждения! Речь о том самом легендарном вожде, Чье-имя-покрыто-тайной! Его тело покоится в сердце Гинкмара, а душа спит в Беспредельной Пустоте. Он сам выстроил себе мавзолей и вошел в него живым, а вокруг легли в могилы лучшие бойцы и самые знающие шаманы варварских племен его времени. Им не было равных в сражениях и колдовстве! Для того, чтобы дойти до некрополя, требуется великая храбрость; чтобы воскресить его насельников — не менее великая мудрость. Раз духи дают тебе это задание, значит, считают, что ты в силах его выполнить.

— Наверно, все же не поэтому, — пессимистически заметил я. — Просто к ним сюда уже тысячу лет никто не заходил. Вот они и рады всучить квест первому встречному.

— Разве? Мы на окраинах Гинкмарских лесов, и разумные бывают здесь довольно часто. Кто мешал бесплотным отдать задание хотя бы Свэну, когда он вместе с Гансом стоял у лабиринта, а воины осматривали коридоры? Умелый и храбрый боец пятьдесят третьего уровня, он имел настоятельную нужду оказаться как можно дальше от Грюнберга, и останавливал его лишь недостаток денег. Подходящая кандидатура! Однако Свэн ушел от лабиринта ни с чем. Как, кстати, и ты в первый раз.

— Ладно, уважаемые духи, задание беру, — сказал я. — И надеюсь, ваше обещание указать путь даст мне нечто большее, нежели то, о чем уже рассказал мой конь. Мавзолей с некрополем где-то в центре Гинкмара. Где конкретно, и как туда идти?

В интерфейсе сама собой, без моей команды открылась карта. Из той точки, в которой мы находились, протянулась замысловатая ломанная линия — точно молния ударила вглубь лесов. На всем ее протяжении узкой полосой обозначились детали: холмы, долины, родники, топи, пустоши. По сторонам проявились объекты: заброшенные замки, развалины храмов, древние капища… Вот и некрополь. По соседству с бывшей столицей Гинкмарского королевства.

— Вождь, Чье-имя-покрыто-тайной, выбрал для своего захоронения зачарованную чащобу, напоенную волшебной силой, — почтительно сказал Люцифер. — Когда первый король Гинкмара стал подыскивать место для державного первохрама божества, которому поклонялся, то обнаружил, что самое лучшее уже занято некрополем. Пришлось ему строить и храм, и столицу рядом. Он чувствовал себя страшно униженным — потому и начал войну против варваров, завершившуюся их истреблением. Уже при его сыне или внуке.

— А почему он не попробовал себя в роли воскресителя?

— Побоялся. Активировать воскрешение легко: надо лишь открыть дверь в усыпальницу вождя. Но прежде чем делать это, следует разгадать тайну его имени. Иначе не узнать, каков должен быть дар ему. Имя начертано на стене в церемониальной комнате, прямо над дверью усыпальницы. Многие побывали там, но никто не сумел прочесть имя и понять, что захочет получить вождь по воскрешении. А без этого начинать не отважились. Предание гласит, что воскреситель должен иметь в руках либо дар, либо меч; или ему удастся умилостивить вождя, или предстоит сразиться с ним, всеми воинами, верховным шаманом и его помощниками.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас?.. Когда я уже хапнул это долбогребучее задание для самоубийц???..

— Я верю, что ты с ним справишься, — твердо сказал Люцифер, не моргнув и глазом в ответ на мое возмущение. — У тебя получится прочесть надпись. И ты прославишься в веках, в тысячелетиях, в самой вечности.

Он верит, видите ли! Мне бы так в себя верить!.. А если я не прочту имя, или не соображу, чего вождь возжелает себе в презент? Тогда сразу вешаться, прямо там, в церемониальной комнате! Может, во времена первого короля Гинкмара или чуть позже в некрополь попасть было легко, — а сейчас он находится в самой середке одного из самых гиблых мест на всем Мировом Острове! И добраться туда только для того, чтобы возвращаться назад?.. Ну, если встречусь когда-нибудь с Этьеном де Гурфье, первым делом набью ему морду, и уж потом скажу спасибо за Люцифера. Это ж надо — так испортить под конец жизни великолепного во всех отношениях коня! «Великий подвиг!»… «Я в тебя верю!»… Это все Этьенова школа позднего периода — чувствуется рука недремлющего психа-одиночки, повернувшегося на славе и чести. А какой классный парень был смолоду — в меру воевал, в меру разбойничал…

Я плюнул в ближайшую яму и сердито оглядел площадку. А не получится взять клад без похода к некрополю? Перекопаю весь лабиринт… Да нет, не выйдет. Как только начну рыть в правильном месте, бесплотные переместят сокровище в другое. И хоть на сто раз здесь все перекапывай. А я, помнится, еще жалел этих прохиндеев. И Люцифер мне подпевал — ах-ах, духи лабиринта истощены долгим заточением… Ага, истощены они! Сидят тут на горе золота и драгоценностей, отпиливают от нее за хранение и купаются в мане.

Я еще раз плюнул в яму — в другую, — подошел к Люциферу и взвалил на него вьюки:

— Пошли, дружище Люц. И знай — я не обиделся. Но если ты еще раз вот так вот подведешь меня под подвиги, точно начну Лютиком называть.

И мы пошли — обратно в Арнаур. Передавать казну виконта фуриям и Эртриксу посредством обряда было слишком невыгодно. А раз ее везти в город, тогда уж и остальное везти.

Фурии встретили нас настороженно. Понятно, Эртрикс им не отчитывается, и они не знали, повидался ли демон со мной. И если да, каков был эффект. Я тут же с энтузиазмом сообщил старухособакомышам, что никакого. Обосрался жиденько ваш покровитель и убрался восвояси. Лучше вам и ему утвердить измененный договор. На попятный я не пойду — и не мечтайте.

— Веселишься, точно глупый смерд, выпивший лишнего, — сказала Эрна. — Видел когда-нибудь, как это бывает? Смерд выпячивает грудь, говорит смело, бахвалится, задирается на сильных, пьет еще и еще… Вот и ты так же. Продолжай, упивайся внутренним вином — тем тяжелее будет похмелье. Очнешься с распухшей рожей, в сточной канаве. Не успеешь встать, — а тут стражники! Хвать тебя — и к палачам на битье кнутами, и в кандалы, и в темницу, и на каторгу!

— Пошла ты в катманду, идиотка старая, — невежливо, зато от души ответил я. — Знаешь, что такое катманда? Примерно то же самое, что манда, только хуже. Хитрожопиков, вроде этого самого Эртрикса, я еще в своем мире ненавидел. Да, они у нас тоже есть. И тоже заключают договора, воспользовавшись беспомощным состоянием потерпевших. Ты думаешь, что любого можно скрутить в бараний рог, а если нужно — сломать. Разочарую тебя: не любого.

Мы вышли из Зала заседаний. Фурии проводили нас похоронным молчанием. Нападать снова не стали. Хотя — ну, пусть не убить, — повалять по полу за ругань в адрес Великой матери могли бы. Но ведь это уже нарушение правил, и возможна неприятная отдача от системы? Вот в том и загвоздка… И ни они, ни Эртрикс не будут резать дойных коров.

Наверно, не будут?

Не, точно не будут.

Хотя черт его знает…

Оказавшись на площади, я достал последнюю флягу вина. Тьфу, дьявол, — я за этими делами алкоголиком стану!

Ласково светило солнышко. Где-то далеко в развалинах завывали монстры.

«Ваш долг перед кланом Гарон и демоном Эртриксом уменьшен на тысячу восемьсот двадцать шесть золотых. Девятьсот тринадцать из них причитается клану, девятьсот тринадцать — Эртриксу».

Неплохо для смерда, — а, Эрна? Не многие дворяне могут так башлять.

— Куда теперь? — спросил Люцифер.

— В «Сухую гавань», конечно, — ответил я. — Там у меня в комнате, в сундуке, еще штука желтых. И Мэлори отстегнет сколько-то за амулеты вендиго. Футляр вампира и книгу заклинаний Ганса надо забрать обязательно. С Меченым переговорить. Он, кстати, тоже мне должен.

По пути к таверне я много охотился, воплощая в жизнь замысел по прокачке навыка стрельбы на звук. Провианта у нас хватало, нужды в добывании дичи не было — ну так я почти ни в кого и не попадал. Сперва просто стрелял на любое шуршание в кустах, потом стал делать то же самое с разбором, чтобы не растерять слишком много стрел: не всегда их удавалось найти. Вроде видишь, куда летят, а идешь искать — нету! Мне достались от Карла стрелы двух видов: боевые и охотничьи. Я использовал только последние, как более дешевые. Но все равно ведь жалко! А поисковые заклинания не применял, экономя ману для закачки в доспехи — их исходное наполнение волшебной силой не внушало уверенности. На привалах продолжал просушивать куски шкуры лешего, и к прибытию на Разбойничий тракт они уже ломались. Я их и изломал — все, полуфабрикат для настоящего колдовства готов. Пора приступать к самому колдовству — благо до футляра я почти добрался.

Глава 9

Едва мы вошли во двор «Гавани», как нас узрел Рудж. Он заорал от восторга, бросился ко мне и обнял точно старого приятеля, с которым сто лет знаком:

— Слышал, слышал о твоем очередном побеге! Да все здесь слышали. Вплоть до Гарей, поди, уже докатились новости. Умеешь ты громко сваливать оттуда, где тебе не нравится.

— Пока научился сваливать только из Каритека, — отшутился я.

— Ага! — расхохотался Рудж. — Зато как! Первый раз — с драконами. Второй — с целой армией тимойцев. В третий — с фуриями. Если тебя опять поймают, жители города не пропустят конвой в ворота. По крайней мере я бы на их месте не пропустил. Как только окажешься внутри — опять жди беды, а пользы решительно никакой. Даже на казнь твою нельзя поглазеть без риска для жизни… Но что я вижу? Просто не верится. Ты без добычи?

— Ну-у-у! С пустыми вьюками приехал — так уже и «без добычи». А мои новые доспехи ты не разглядел? Или думаешь, что мне подарили их в Каритеке на прощание, за красивое шоу на Площади правосудия?.. И другая добыча была, но я теперь фуриям должен, и еще одному ушлому демону. Все лишнее сразу стараюсь сплавить им.

— Ясненько.

— Меченый здесь?

— Нет, промышляет на Ревском. Вернется — дам тебе знать.

Рудж кликнул Карея. Тот заорал мальчишке-помощнику: «Эй, малой! Стойло там готовь которое свободно!» — и повел Люцифера на конюшню, а мы с распорядителем вошли в обеденный зал таверны. В дальнем углу Мэлори обхаживала каких-то важных, богато одетых и до зубов вооруженных постояльцев. Заметив нас, быстренько попрощалась с ними, подошла, осмотрела меня с ног до головы и целомудренно чмокнула в щеку.

— Вижу, цел, — сказала она.

— Ну да, нос по второму разу не сломали, — подтвердил я. — Но мне его еще с того раза долечивать надо. Заглянешь потом, когда найдешь минутку?

— Бесстыдник! При Рудже постеснялся бы! Не успел через порог переступить, а уже меня в постель заманивает… Может, тебе еще и эльфийку сразу с собой притащить?

— А что? Пожалуй, да. Приходите обе.

Мэлори легонько стукнула меня кулачком по лбу и толкнула к ближайшему столу:

— Садись! Сперва тебя покормить надо, а то опять через полчаса сдуешься.

Я опустился на табурет. Рудж хотел уйти, но вдруг остановился, посмотрел куда-то в зал и наклонился ко мне:

— Хорошо что вы об эльфийках разговор завели, а то я и забыл бы. Видишь того парня через шесть столов, слева от входа в кухню, что сидит один и пьет из рога?

— Вижу. Да я, кажется, раньше где-то видел его… Стоп — здесь же и видел. И в предыдущий раз, когда был, и в самый первый. Одевается как эльф и повадками похож на эльфа, но на самом деле человек.

— Правильно. Он давно здесь, вроде как ждет друзей с севера. Так вот — он мне не нравится. Доказательств никаких, но чует мое сердце, что это охотник за головами. И я всех предупреждаю о нем, кого стоит предупредить. Сейчас — тебя. Вздумаешь уезжать — сто раз проверь, не следует ли он за тобой.

— Учту. Спасибо.

— Не за что. За тебя самая крупная награда назначена в герцогстве. Вон за того, — Рудж кивнул на предводителя важных постояльцев, — и то меньше. А лет-то тебе немного, и выглядишь ты — уж не обижайся — сущим сопляком, которого легко оприходовать. Так что держись настороже.

Пообедав, я поднялся в свою комнату. Здесь в мое отсутствие убирались, но кроме пыли ничего не трогали. Спустя несколько минут раздался стук в дверное оконце, и толстая служанка, запыхавшаяся от подъема на третий этаж, сунула мне кошелек с деньгами, сообщив, что это плата за какие-то там амулеты, — в общем, я знаю. Я подтвердил, что знаю, и дал толстушке медяк. Она довольно улыбнулась и похвалила меня за щедрость.

Так — раз Мэлори не принесла деньги сама, демонстративно проигнорировав повод зайти, то до вечера не придет совсем. А скорее и до глубокой ночи. И эльфийка тоже будет страшно загружена работой, можно не сомневаться. Рыжая бесовка задумала хорошенько меня промурыжить, и будет тянуть с интимом до последнего. Ну почему девчонки такие? Самой ведь хочется — ну и прибежала бы сразу. Так нет — станет мучить меня и себя сколько выдержки хватит.

Впрочем, я легко найду чем день занять.

Открыв сундук, я достал оттуда футляр вампира. Хорошо, что не взял его тогда с собой в Заброшенный стан, — решил, что в первое время на новом месте у меня все равно будет слишком мало возможностей упражняться в магии и готовить снадобья. Повыдвигал я один за другим ящички, вспоминая, что в футляре есть, и достал миниатюрную ручную мельницу, которая после извлечения увеличилась в размерах вчетверо. Итак, приступим помолясь…

Характеристики мельницы позволяли измельчать в ней все, от сухарей до алмазов. Чем тверже или нестандартнее оказывался ингредиент, тем медленнее шел процесс. Кусочков шкуры лешего жерновам хватило на час, после чего я оказался обладателем горки неприятного оттенка порошка, который тут же разложил по мешочкам. Десять порций — десять попыток. Поехали!..

Первую порцию я запорол, зато остальные вышли на славу. Взяв щепотку изменившего цвет порошка, посыпал его на ладонь. Касаясь кожи, крупинки вспыхивали искрами, точно падали на раскаленную плиту. Порядок! Готово маскировочное средство, позволяющее сливаться с окружающей средой. Причем любой. Лешие, понятно, живут только в лесах, но порошком из их шкуры можно пользоваться всюду: хоть в горах, хоть в пустыне. А хоть и в городе. И где бы ни пользовался, станешь не то что невидим, а малозаметен.

Собственно, именно в городе такой порошок полезнее всего. Если на природе он работает как камуфляж, в котором тебя таки видно, то в толпе позволяет сливаться с нею почти абсолютно. Чужой глаз, даже очень внимательный, даже специально тебя разыскивающий, скользит по тебе и не может выделить в скоплении народа.

А я после таверны собирался именно в город. Тот самый, в который жители, по утверждению Руджа, должны меня уже не пускать.

Весточка сидела на футляре и внимательно за мной наблюдала. Я посыпал ее порошком и выпустил в окно. Полетай вдоволь где хочешь: коршуны и остальные хищные бяки тебе сегодня не страшны.

Так — что теперь у нас на очереди?

Отрава для оружия.

Я спустился во двор, зашел в лавку магических принадлежностей и купил яда. Выбрал не убойный, а тот, который обеспечивал быстрое ослабление. Потому что даже самым смертоносным ядам нужно время, чтобы прикончить того, кому они попали в кровь: иногда полминуты, но обычно минуту или больше. А за минуту враг может многое успеть.

Средства секундного действия тоже бывают, однако их трудно достать и стоят они невероятно дорого. Я и спрашивать не стал, есть ли такие в лавке и во что обойдутся. Не наемный же убийца — воин. Сравнительно дешевые ослабляющие яды для меня наилучший вариант. Замедлил противника — добил.

В лавках «Сухой гавани» понемногу продавалось практически все, а зачастую и помногу. Так что боевые стрелы к Карлову луку я подобрал без труда, и приобрел два десятка. Вместе с уже имевшимися получилось сорок.

— А что у тебя за лук? — заинтересовался сидевший у торговца расходниками оружейник. — В бою добыл? Стрелы точно такие?

— Именно.

— У них бронебойные характеристики можно усиливать. В описании об этом не сказано, но я тебе поклясться готов. Если надо — сделаю.

— Да неплохо бы.

— Тогда с луком приходи — посмотрим, насколько у него мощность наращивается. Подозреваю, что прилично.

— Ладно, зайду.

Поднявшись в комнату, я вытащил из ножен кинжал и нанес на него первую порцию яда. С неподдельным интересом смотрел, как лезвие впитывает в себя жидкость. Вторая доза… Третья… пятая. Вот уж не предполагал, что увижу в жизни нечто подобное. Как будто оружие не из металла, а деревянное. Но самое интересное, его можно настроить так, что оно не отдаст две дозы одному и тому же чуваку. Хоть сколько бей — истратит единственную, при первом ударе. Полезно в беспорядочных схватках с множеством противников.

Следом я зарядил ядом шип щита: еще пять доз. По одной на каждую стрелу… Терять их теперь на промахах — разорение. Хоть ищейку заводи, чтоб разыскивала после боя. Десять штук оставил пустыми. Не для честных поединков — для упражнений, чтоб слишком сильно к охотничьим стрелам не привыкать. Поединки у меня и так все честные были и будут: или я, или меня.

Далее я до позднего вечера торчал в лавках, изредка возвращаясь в комнату. Лук мы с оружейником довели чуть не до состояния всепробиваемости, — я и не предполагал, что с ним такое можно провернуть. А он работы мастеров из цеха Вельтца, пояснил оружейник. Как и стрелы. Сами боги не ведают, почему у всего оружия из этого цеха дыры в описаниях. Просто так есть. Давай колчан… В смысле — «осторожно»? А нафига ты наконечники ядом мазал? Подождать не мог? Первый раз, что ли, — не терпелось попробовать? Вот если уколюсь, отлечивать будешь за свой счет. И бочонок ревского выставишь…

Следом мы стали решать, что делать с моей броней. Ее достаточная прочность обеспечивалась только маной или навешиванием баффов. А ничего тут не сделаешь, с сожалением покачал головой оружейник. Естественное усиление возможно, однако с такими затратами, что проще новую купить. Или меняй, или пользуйся как есть. Могу настроить ее на автоматическую подкачку от тебя, но это опасно. Лучше сам каждый раз перед сном сливай в нее излишки маны… Так и поступаешь? Ну и молодец! При малом числе драк и пропущенных ударов будет достаточно. После тяжелых схваток статус проверяй обязательно. Всегда следи, чтобы он не сползал ниже «удовлетворительно». Иначе тебя любая бабка вязальной спицей насквозь проткнет.

Закрыв вопрос по защите, я занялся подбором эликов. Вдруг мана в броне кончится несмотря на прилежную заботу о пополнении ее запасов, а агрессивные бабки станут атаковать со всех сторон?.. И еще много мелких закупок предстояло сделать. Пусть я и собираюсь из «Гавани» в Каритек, мне там будет недосуг шопингом заниматься.

После ужина я в последний раз поднялся к себе на третий этаж, уже окончательно, без намерения выходить куда-то еще. Чем плотнее окутывала таверну темнота, тем тише в ней становилось: постояльцы укладывались спать. Ближе к полночи в коридоре раздались легкие, и вроде знакомые шаги. Мэлори? А почто без эльфийки?

В дверь постучали. Открыл — Мэлори, конечно.

— Эльфийка будет завтра, — сказала она. — А сегодня ты только мой!

На следующий день я спустился вниз завтракать только к обеду. И у подножия лестницы столкнулся с тем парнем эльфийского вида и поведения. Он и взглядом единым не показал, что я ему интересен, — разминулся со мной и стал подниматься по ступеням. А может, я ему действительно был неинтересен, если Рудж ошибся насчет него. Но я предпочел думать, что распорядитель не ошибся. Так безопаснее. И за едой обмозговал, чего предпринять, дабы обезопасить себя еще больше.

Эльфы на Аусанге жили очень разные. Настолько, что зачастую по привычкам и боевым качествам больше походили на представителей иных рас, чем друг на друга. Но всех их объединяли хорошее знание природы и умение мастерски стрелять из лука. Парень, судя по одежде, долго жил на севере Оргойского королевства, в землях светлых эльфов с предгорий Каграла. Возможно, с рождения.

Н-да, вовремя я начал в стрельбе на звук практиковаться. Жаль только достижения мои в этой области пока слишком скромные… Хотел после завтрака зайти к Карею, но тут он сам заскочил в таверну выпить кружку пива.

— Слушай, — сказал я ему. — Тот пацаненок, что тебе на конюшне помогает, — он всегда занят?

— Да нет, — ответил Карей. — Он вообще здесь не мне помогает, а всем. То у кузнеца на подхвате, то у тележников деревяшки стружит, то у баффера торчит. Просто живет при конюшне — и потому большей частью там.

— А он как — сообразительный?

— У-у-у! На лету все схватывает. А шустрый — спасу нет. Везде успеет.

— Так ты скажи ему, что он мне нужен. Работенка есть — как раз для шустрых.

— Скажу.

Я еще дожевывал свою порцию, а мальчишка уже прибежал.

— Что хочешь, дядь? — спросил он, вскарабкавшись на табурет напротив. Лет десяти на вид, а уже пятнадцатый уровень. Далеко пойдет…

— Хочу хорошо потренироваться в стрельбе на звук, — ответил я. — Движущаяся мишень нужна. Причем умная и хитрая.

— Давай! — загорелся пацан. Аж глаза засверкали. — Тебе кого сымитировать — животных или разумных?

— Разумных. Конкретно эльфов.

Мой будущий помощник в прокачке коротко глянул в потолок, и я понял, что об опасениях Руджа относительно странного постояльца он знает не хуже меня.

— Тебе надо, чтоб я тоже стрелял?

— В первый день нет. А потом да, конечно. Лук у меня вот такой. — Я открыл раздел интерфейса «Оружие и снаряжение» для просмотра посторонним и показал пацану. — Стрелы подбери сам — тебе от них страдать. Защиту тоже — чем лучше подберешь, тем меньше страдать придется. Сколько денег надо?

— Да золотого хватит. Я ж покупать не буду, на время возьму.

— Вот, хватай желтячок… Стой, куда помчался? Зовут тебя как?

— Живчиком!

— Подходящее имя. А меня Иваном. Ну, мчись!

Когда я вышел во двор, Живчик меня уже ждал: в малого размера, но все же великоватой ему подкольчужной рубахе, с колчаном стрел за спиной и закрытым шлемом подмышкой. Я осмотрел стрелы — с тупыми наконечниками, для охоты на мелкого пушного зверя. Покосился на таверну. Если парень с эльфийских предгорий и заметит мои визиты в лес, насторожить его это не должно. Многие постояльцы тренировались регулярно или время от времени — во дворе таверны и в лесу, со всеми видами оружия, поодиночке и с напарниками.

— У Гольта окно на другую сторону, — сказал Живчик, проследив за моим взглядом. — Сейчас он нас не видит. А если вздумает шпионить, нам дадут знать.

Гольт, значит. Ох, держался бы ты от меня подальше, Гольт! И не хочу ведь я тебя убивать, — а придется, если полезешь…

Глава 10

В первый день мы сделали три захода, часа по полтора. На следующий прихватили с собой Люцифера: мишеней стало две, а Живчик вооружился взятым напрокат луком и начал по мне постреливать. Платил я мальчонке как свободному нанятому двадцатого уровня, а не пятнадцатого. Способности обалденные, и он умудрялся находить ВСЕ выпущенные мной и им стрелы — мы ни одной не потеряли. Такие таланты надо поощрять!.. Также он изобрел неживую движущуюся мишень, по которой я мог стрелять боевыми стрелами: укрепил на раздобытых где-то салазках набитое соломой чучело типа огородного, и Люцифер таскал это приспособление по зарослям на длинной веревке. В свободные от тренировок часы я изучал эльфийские тактики выслеживания и боя по базе знаний Айка. Вечера просиживал в обеденном зале в компании Руджа. По ночам приходила Мэлори — иногда одна, иногда с эльфийкой.

Конечно, рассуждая здраво, мне не следовало задерживаться в «Сухой гавани». Собственно, я должен был уехать отсюда едва закупившись необходимым. Меня разыскивали — и агенты Хорингера, и тимойцы, и много кто еще, и лучше было бы держаться подальше от тех мест, что станут проверять в первую очередь. Но я изрядно подустал от жизни под открытым небом и череды встрясок в виде регулярных пленений. Считай с самого побега из ополчения не жил нормально. И до него — что, сильно нормальная у меня жизнь была? Нет — в полном смысле нормальная закончилась с попаданием в Версум, а с того дня прошло черт знает сколько времени. В таверне я хотя бы спал спокойно. Регулярно питался. Не ожидал нападения каждую секунду, пока в ограде. А вне ее за мной следили две пары весьма острых глаз — Живчика и Люцифера. Вдоль всего Разбойничьего тракта после инцидента с Иганом и рейда Бдящих в Заброшенный стан шел активный отлов замаскированных под преступников охотников за скальпами и представителей власти. И те, которых не вычислили и не повесили, оказались существенно стеснены в своих действиях.

Ну вот как Гольт. Если он замышлял нечто недоброе, то сделать ничего не мог. И не делал. Правда, он, может, и не замышлял.

— А давай его просто убьем, — предложил Люцифер. — На всякий случай. И не придется думать, опасен он или нет.

Оказывается, мой конь не любил эльфов. А также тех, кто косит под них. Неизвестно за что, но не любил. Впрочем, с таким долгим боевым прошлым, как у него, найдутся причины не любить кого угодно. Хоть всех. Потому что подраться успел тоже со всеми.

— Гольта нельзя просто убить, пока он в таверне, — возразил я. — Вдруг он честный разбойник?

— Ну и что? Его никто не знает, и он никого не знает. Если пришьем — ни одна душа не обеспокоится. Разве что Рудж облегченно вздохнет — не потребуется больше за этим псевдоэльфом следить.

— А удар по репутации? Каждый тут потом будет говорить, что Иван шлепнул того чмыря — помните? — только потому, что его побаивался. Значит, Иван трус. А раз трус, значит, слаб. А раз слаб, надо его тоже шлепнуть… И нафига мне это?

Через четыре дня в «Сухую гавань» заявились друзья Гольта — парень его возраста, то есть лет около тридцати, и две девушки: маленькая блондинка, и другая, высокая, потемнее. Все трое — с остроконечными ушками. Живчик тут же разузнал, как зовут вновь прибывших: Тэсс, Лейла и Киана. В сборе компашка с Каграла выглядела осколком одного из обществ возмужания, которые есть у множества рас, — есть и у эльфов. Молодежь обоих полов имеет право вступать в них сразу после выхода из детского возраста, что охотно и делает — для получения боевого (а втихушку и сексуального) опыта, совместного поиска не слишком опасных приключений недалеко от места жительства, ну и так далее. Полезная в целом штука, особенно если нет одного из родителей или обоих, и позаботиться о воспитании некому. Наставниками в обществах чаще всего бывают благотворители, за чей счет организации и существуют. Где-то советом помогут, кому-то снаряжение прикупят, кого-то отлечат после неудачной вылазки в рассадник монстров вроде Арнаура. Кроме боевых, бывают и торговые общества, и ремесленные, и всякие. Многие повзрослевшие их члены продолжают держаться вместе и после наступления зрелости — теми же мелкими группками, которые у них сложились в глубокой юности, и теми же парами в группках. Свои — уже большие — дела проворачивают, геройствуют, цеха открывают, гильдии создают…

Или выслеживают тех, кто оказался не в ладах с законом, а добровольно сдаться на его милость не намерен. Почему нет? Мало ли кто о чем мечтал в период полового созревания, да замечтался настолько, что решил воплощать фантазии в жизнь. Ведь ловля разбойников не менее романтична, чем разбой.

— А я думал, Гольт врет про друзей, — сказал мне при встрече Рудж. — Долго же он их дожидался.

Мне показалось, распорядитель даже умерил свою подозрительность. Моя, напротив, возросла, и я занялся углубленным изучением эльфийских тактик с учетом возросшего числа потенциальных противников.

На шестой день в таверну во главе нескольких бандюг прибыл Меченый, полностью восстановивший разбойничий уровень и навыки. Он тут же расплатился за оружие и доспехи, которые я ему когда-то одолжил, и спросил:

— Слышал, ты меня дожидаешься?

— Ничего важного, — успокоил его я. — Вроде как отпуск взял себе — кайфую тут, расслабляюсь. Всего лишь хотел повидаться. И еще ты единственный здесь, с кем я могу поговорить совершенно свободно, не боясь быть неправильно понятым.

— Говори! Руки у меня на отдыхе после дел грабительских — только и осталось языком чесать.

— Где тут поблизости есть хорошие места для промысла — чтоб добычи завались, а конкуренции поменьше? — Меченый собрался расхохотаться над моими скромными запросами, но я ему не дал: — Я серьезно. И важнее всего второй пункт. Не хотелось бы в самом начале пересекаться с местными бандами в зонах их приоритетных интересов.

— Это непросто… Хотя!.. Есть одно такое местечко — словно по заказу под твои желания: Южная военная тропа, или просто Тропа. Она проходит даже ближе к Гинкмару, чем Ревский тракт. Ею возвращаются со службы те, кого отправляют на границу с южными варварами. А так как войны в полном понимании там нет, то рыцари занимаются почти исключительно грабежом своего же населения. Иногда напрямую, но чаще хитрят. Обычная уловка такая: какое-то племя идет на нашу сторону в набег — его пропускают через границу, делая вид, что не заметили. Варвары грабят деревню, две, три — и назад. Тут-то их, уставших и отягощенных трофеями, встречают наши доблестные воины. Атаковали, разогнали, добычу забрали себе. Пострадавшим, естественно, не вернули. А некоторые военноначальники поступают еще проще: не мудрствуя лукаво, по-хорошему договариваются с вождями варваров, после чего те ведут своих головорезов уже не в приграничные районы, а поглубже, к богатым городкам и торговым путям. Поворачивают обратно — половину добычи отдают за беспрепятственный проход к себе в пустыни.

— Прибыльный бизнес, — сказал я. — Только шибко уж гнусный.

— Так считаешь не ты один, — ответил Меченый. — Для того и нужна Тропа. По ней защитники оргойских рубежей возвращаются по домам в центральные и северные герцогства, чтобы на дорожных заставах не возникало вопросов, отчего это нищий баронишка, полгода назад ускакавший на юг чуть ли не голым на облезлой кляче, едет назад в добротных доспехах, на породистой лошади, и с целым возом добра. Дворяне, чтоб ты знал, у нас так и служат — по полгода. А полгода им дается на дела в собственных землях.

— Я понял твою мысль. Грабь награбленное!

— Да, именно. Только учти, что воины по Тропе в одиночку не ходят. А как минимум децимами. Чаще же — по две, три и больше. Да и много ли достается простым солдатам? Нападать надо на рыцарей и баронов. Но рыцари тоже сбиваются в отряды, а бароны ездят со свитой. Дошло, в чем трудность промысла там? Низкая конкуренция меж разбойниками потому, что желающих мало. Надо серьезный отряд собирать. А удача тому отряду будет улыбаться не каждый раз: герои юга при защите благоприобретенного имущества храбры и бескомпромиссны. Совсем не как на границе.

Узнав, зачем я настолько прилежно упражняюсь в стрельбе на звук, Меченый предложил помощь. Кажется, он тоже не любил эльфов.

— Поссоримся и перебьем всех! — сказал он. — За них никто не вступится, а мои ребята как раз устали по засадам сидеть и скучают по старой доброй трактирной драке.

— Да ну, — отказался я. — Они могут не пойти на ссору, чего бы мы ни делали. И не хочу я устраивать рубку с погромом на хозяйстве у Мэлори. Не по-дружески это. И за ущерб после платить придется.

— Тогда давай выманим их из «Гавани».

— Если Гольт присматривался тут к тем, за кого можно получить награду, и остановился на мне, стараться особо не придется. Я уеду — они последуют за мной. Только ты не напрягайся особо: сделай вид, будто хочешь выехать за ними следом, чтоб они занервничали и потом оглядывались поминутно, а сам не выезжай. Незачем тебе и твоим парням суетиться.

— Ох, рискуешь ты! Их четверо, уровни от сорок первого до сорок шестого. Вместе мы их легко положили бы, а одного тебя скорее они положат.

— Положат — значит, положат. Похоронишь, если найдешь. Я, знаешь, все больше становлюсь фаталистом, пофигистом и авантюристом. Сейчас хочу с этой эльфийской шайкой разобраться, а немного позже отправлюсь промышлять на Тропу. Спасибо, что про нее рассказал.

Меченый неодобрительно замычал и сменил тему. Вечером я начал собираться в дорогу с намерением выступить утром. И выступил едва рассвело: задерживаться в таверне дальше поводов не находилось. Да и не хотел я их искать — сколько можно отдыхать-то! В седло — и вперед!.. Вскоре последние вырубки вокруг «Сухой гавани» остались позади. В лесу было тихо. На траве лежала густая роса, и за Люцифером оставался хорошо заметный темный след. Он исчезнет задолго до полудня — останутся лишь отпечатки копыт на земле.

— Какой план? — спросил конь.

— Тупой как оглобля, — ответил я. — Гольт со своими раньше обеда за нами не последует, чтоб подозрений не вызвать. Проедем еще немного и устроим засаду. Времени на все хватит: не то что в кустах засесть — замок построить.

— Я давно убедился, что ты не такой самонадеянный дурак, каким иногда кажешься. Но не понимаю, как ты собираешься справиться с четырьмя стрелками, каждый из которых тебя превосходит.

— Вот и Меченый не понимал. Но ему простительно, а тебе нет: ты ведь все обо мне знаешь. Я считай неделю серьезно не напрягался и кормил маной броню. У меня усиленный лук и отравленные стрелы. А еще «берсеркер» — и я его активирую.

— Но ведь «берсеркер» не предназначен для стрельбы из лука!

— Конечно. Но кто сказал, что его нельзя использовать таким образом? Боевой режим — он и есть боевой режим. И даже это не важно. По сути «берсеркер» всего лишь набор качеств и способностей, которые можно на себя временно повесить. Находясь в нем что угодно можно делать — хоть картошку копать. Быстро, эффективно и безумно храбро! Сколько я его ни изучал, так и не обнаружил ограничений на использование. Должно быть, их и нет — кроме чисто психологических и налагаемых целесообразностью. Другие воины применяют «берсеркер» исключительно для рукопашных схваток? Пожалуйста. А я применю для стрельбы. Минуты мне хватит, чтобы с твоей помощью сократить число врагов до двух — трех раненых. Скорее всего, и сам пару стрел поймаю. А дальше пусть боги решают, кто останется раненым, а кто станет мертвым.

Люцифер помолчал, а затем принялся подробно рассказывать о лошадях наших будущих противников. Кобылу Гольта за время совместного пребывания в конюшне он успел изучить чуть не до клеточного строения. Животных Тэсса, Лейлы и Кианы — похуже, поскольку наблюдал за ними не так долго.

— У Гольта оргойская верховая, которая у него недавно. Он часто навещал ее в стойле и сам выгуливал — заметно, что лошадь к нему еще не привыкла. У остальных эльфийские боевые. Наверно, раньше и у Гольта была такая же, но он ее потерял — или в схватке, или конокрады постарались.

— Эльфийские боевые, — повторил я с пренебрежением. — То есть те же верховые, только выращены в лесах.

— Все же получше, — не согласился Люцифер. — Всякая верховая — это универсальная лошадь, пригодная в том числе и к использованию на войне. В коннице любой армии их большинство, потому что разведение и воспитание обходятся дешево. А эльфийцы…

И конь принялся нахваливать «эльфийцев», что не помешало мне остаться при своем мнении. История появления породы сводилась к тому, что эльфы — не первые и не последние — попытались вывести лошадей, которые в полной мере совмещали бы в себе скаковые и боевые качества. Опираясь на свою дружбу с природой и хорошее ее знание, остроухие многого достигли, однако главные ограничения системы обойти не смогли, и маунты у них все равно получились ни то ни се, уступающие как настоящим скакунам, так и чистокровным бойцам вроде Люцифера.

По моим прикидкам, мы успели отдалиться от таверны километра на четыре. Я и так был внимателен, а теперь глядел вокруг во все глаза, стараясь запоминать каждую деталь рельефа и лесной растительности, буквально каждую кочку и каждый куст. Ведь когда попадется подходящее место для засады, нельзя будет вернуться назад, чтобы осмотреться еще раз. Ничто не должно насторожить охотников, когда они пойдут по следам. Ничто и не насторожит их: конь ступает ровно, спокойным шагом, наиболее удобной дорогой. Всадник подремывает, добирая то, на что не хватило времени ночью. Опять к нему нырнула поздним вечером в комнату рыженькая хозяйка заведения…

Ага, хрен там я подремываю. А Мэлори вчера выгнал через два часа, предупредив, чтоб по коридору пробиралась на цыпочках.

Люцифера учить не надо, он свое дело знает. Идет так, словно я полностью положился на его волю и действительно дрыхну в седле…

Впереди и справа замаячило что-то — я не сразу разобрал, что. Лишь подъехав ближе, понял: большое дерево засохло на корню, а потом не выдержало напора бури. Ветви почти все сломались от удара о землю, или еще раньше, зацепившись за соседние деревья, оставив на стволе многочисленные толстые и длинные сучья. Позже и ствол, и сучья оплело вьюнком. У комля торчал мощный трехметровый пень с ощетинившейся острой щепой неровной вершиной. Не за каждым упавшим деревом в лесу можно спрятаться — гнилые насквозь хорошая стрела из хорошего лука пробивает тоже насквозь. Но это дошло почти до каменной твердости в вертикальном положении, а на земле пролежало недолго, и его древесина не успела поддаться жучкам и сырости.

— Здесь! — только и сказал я.

Люцифер не дрогнув проехал мимо. И лишь когда вершина дерева осталась далеко позади, свернул в сторону, возвратился назад, и мы оказались как бы в маленькой естественной крепости. Точнее, за оборонительной линией, от которой могли отступить или назад, или в сторону таверны, или по направлению к Арнауру. И пусть мы не собирались отступать, а готовились к решительной атаке, возможность свободного отхода по трем векторам согревала душу.

Осмотревшись, я спешился, освободил Люцифера от седельных сумок и приступил к подготовке подлого нападения на остроухих братьев по разуму. И на Гольта, конечно. Предстояло расчистить от травы и кустарника полосу метра два шириной вдоль дерева с нашей стороны, чтоб я мог свободно перемещаться по ней. И аккуратно срезать с сучьев лишние плети вьюнка, которые могли помешать стрельбе. Ствол в комле был мне по грудь, так что я легко перепрыгну его в любом месте, особенно разогретый «берсеркером». Главное, не напортачить с плетями. Сам я не сразу догадался, на чем это они так красиво висят гирляндами, — скорее всего, и преследователи не догадаются, пока не окажутся прямо перед деревом, в тридцати шагах от него.

Правда, они не окажутся перед ним сразу все. Это было бы здорово, но враги не простофили. Непосредственно по следу пойдет кто-то один, у кого наилучший навык. Или действительно пойдет, ведя лошадь в поводу, или верхом поедет. Остальные будут следовать за ним верхом, на расстоянии, растянувшись в короткую цепь, прямую или полумесяцем. Видимость на этом участке леса не слишком хорошая и не слишком плохая. Значит, от следопыта до группы окажется тоже шагов тридцать, и по двадцать — между всадниками в группе. Когда полетят стрелы, быстро обойти дерево и атаковать меня сможет только крайний левый. Он — вторая после следопыта цель. Третья — всадник в центре цепи. Четвертая… А вот с ней я уже не успею управиться — хорошо если одну стрелу выпущу.

— Крайним правым придется заняться тебе, — сказал я Люциферу. — Следопыт у нас почти гарантированный труп. Крайний левый — почти гарантированный тяжелораненый. Остальные двое под большим вопросом. Убей хотя бы одного — именно этого правого. Или создай ему столько проблем, чтоб он и думать забыл о нападении на меня или помощи товарищам.

— Сделаю, — ответил конь.

— В каждую лошадь я постараюсь воткнуть хотя бы по одной стреле. Яд лишит их резвости. Но мишеней слишком много, а посему… Нет, хватит. Дальше ничего не обдумываем. Как ты хорошо сказал перед встречей с Эртриксом, нельзя все спланировать. Впрочем, еще мы можем предвидеть и учесть поведение лошадей — как бы ни развернулась схватка, они не запаникуют и не убегут. Даже раненые, даже лишившись седоков. Исключение — кобыла Гольта. Правильно?

— Да. Но и она может защищать всадника. А остальные — не только своих, но и чужих, если группа сплоченная и животные всех давно знают.

— Все-таки в вашем мире по сравнению с нашим очень много предопределенности, — задумчиво сказал я. — В обстановке, в качествах и действиях разумных и неразумных — во всем. Следовательно, много предсказуемости. Хотя даже не знаю, радоваться этому или нет.

— Радоваться! — безапелляционно заявил Люцифер. — Ведь твои собственные качества и действия предопределены в куда меньшей мере. Именно потому, что ты из другого мира, живущего по другим законам. Конечно, это серьезный недостаток, поскольку тебе во многом приходится познавать окружающее как ребенку — с нуля. Но и огромное преимущество.

А ведь верно, подумалось мне. Причем такое преимущество, которого больше ни у кого нет.

— Говорил же — тебе следовало родиться книжником, — сказал я. — Умеешь ты формулировать.

— Ну уж извини — кем родился, тем и родился, — весело ответил Люцифер. — Чертова предопределенность — она виновата.

Глава 11

Я вернулся к расчистке позиции и провозился еще около часа. Посыпал себя и Люца порошком из шкуры лешего, наложил на нас и на дерево подходящие к случаю маскирующие заклинания, которые знал. Прошел вдоль ствола, останавливаясь в каждой удобной для стрельбы точке, читая еще и отклоняющие заклинания, способные увести в сторону чужие стрелы. Смазал ядом десять своих, что оставлял пустыми для тренировок. После чего делать стало совершенно нечего. Я закусывал мелкими порциями, стараясь не увлекаться и не отягощать желудок; читал базу Айка и пробовал незнакомые мне виды медитации, ускоряющие восстановление маны; ощупывал кармашки пояса, в сотый раз вспоминая, где у меня какое снадобье лежит. Это, кстати, великое искусство — выхватить посреди боя нужный пузырек и успеть заглотить содержимое, не сделавшись на время заглатывания чересчур уязвимым. Люцифер пасся поблизости от комля и возвышающегося рядом пня, похожего на маленькую башню с разрушенным верхом, заброшенную и обросшую зеленью. Пень резко расширялся ближе к корням. Он послужит коню хорошим укрытием, когда наконец появятся те, кого мы поджидали.

Они показались среди деревьев далеко за полдень. Совершенно бесшумно, точно призраки. Мы бы не угадали их приближение, если б не ставшее тише щебетание птиц в лесу. Я приготовил лук. Люцифер спрятался за пень. Весточка, спокойно прожившая в таверне целых шесть дней, почувствовала приближение неприятностей и превратилась в свиток, а тот завалился промеж седельных сумок.

Впереди ехала высокая эльфийка — Киана. Навык следопыта у нее был ненамного хуже, чем у Карла Ингмарского, и позволял делать свое дело не покидая седла. Она лишь изредка наклонялась, всматриваясь в примятую траву, и тут же выпрямлялась вновь. Остальные следовали за ней в некотором отдалении, как я и предполагал, бросая настороженные взгляды по сторонам. Гольт — слева, ближе всех к нам, затем Тэсс и маленькая эльфийка. Мы с Люцифером довольно переглянулись — отлично! У Лейлы самый низкий уровень. А я боялся, что коню достанется эльф — с самым высоким.

Заметив поваленное дерево, группа остановилась, и не трогалась с места так долго, что я уже решил, что нас раскрыли. Но вот Киана первой перестала смотреть в нашу сторону, шевельнула ногами в стременах, посылая лошадь вперед, и вскоре показала мне бок. Пора.

«Режим „берсеркер“ активирован!..»

Никогда еще я не стрелял так быстро и точно. Киана получила три стрелы, все в сочленения доспехов, и ее лошадь столько же. Они еще не успели ничего понять, а я уже переключился на Гольта, и сразу следом — на эльфа. Даже Лейлу и ее конягу успел достать без труда — против всех ожиданий.

Противники оказались деморализованы. И то сказать — сорок отравленных стрел одна за другой привели бы в замешательство и более крупный отряд.

Киана грохнулась на землю вместе с лошадью. Убиты они или нет, я сразу не успел подметить, а после и без того хватало на что глядеть. Лошадь Тэсса погибла, — куда-то я ей хорошо попал, — а эльф успел спрыгнуть с нее. Гольт поскакал в обход дерева, стремясь зайти нам в тыл. Это ничего — пока он сюда доскачет, нас уже здесь не будет… Но он не доскакал: его кобыла не заметила корягу в траве, полетела через нее и ухнула в какую-то заросшую крапивой колдобину вместе со всадником. Хоть бы оба себе шеи свернули.

Ожидаемая схватка лучников, к которой я столько готовился, оказалась односторонней — никто по мне так и не выстрелил. Враги не сумели сориентироваться, не рассыпались по лесу, не устроили мне опасную игру в прятки, в которой наверняка одержали бы верх. Я перепрыгнул через ствол и помчался к Тэссу. Люцифер выскочил из-за пня и поскакал по дуге к Лейле. Какого черта не прямо?.. А-а-а, там Киана ползает на четвереньках возле барахтающейся на земле лошади — то ли ее поднять хочет, то ли сама пытается встать. После прохода Люца обе перестали шевелиться. Как он умудрился зашибить сразу ту и другую не только не останавливаясь, но и ни на йоту не замедлившись, я не понял.

Тэсс растягивал лук, целясь в меня. «Ну наконец-то!» — чуть не крикнул я. Однако чему тут радоваться? Он будет бить в упор — это раз. Жители Каграла тоже нередко отравляют стрелы — это два. Отклоняющие заклинания остались висеть на суках поваленного дерева — это три.

Стрела пробила щит навылет и сломалась о кирасу. Времени на второй выстрел у Тэсса не осталось, и он выхватил меч. Эльф был ранен дважды, напичкан ядом, но великолепно владел оружием и техниками уклонения. Мне помогал «берсеркер».

Лейла увидела несущегося на нее Люцифера и решила отступить в густые заросли справа. Она думала, что там ее миниатюрная маневренная лошадка получит перевес над большим конем. Только напрасно. Тяжеленный сам по себе, да еще закованный в броню Люцифер с разгону смял преградившие ему путь кусты и молодые деревца точно сухую полынь. А лошадка, получившая свою порцию яда, оказалась не так уж ловка. Она не успела уйти в сторону, и через секунду Люц уже сшиб ее и месил копытами вместе с хозяйкой. Мы ожесточенно рубились с Тэссом. Мои доспехи украсились парой пробоин, но ранений я не получил; эльф выглядел как отбивная котлета в кольчуге и слабел на глазах. Растянуть бы схватку — и возьму его легко; только я не мог тянуть. Но и точный смертельный удар нанести не получалось: противник не позволял мне этого. Оставались считанные секунды использования «берсеркера», а мы пока не могли с уверенностью сказать, что убили хоть кого-то кроме лошади Тэсса. Лейла еще жива, Киану у себя за спиной я не видел — вдруг очухалась? Где Гольт и что с ним — вообще непонятно! Давай, Дженкуир! Прояви себя, как проявлял раньше! Дай мне грохнуть проклятого остроухого, и займемся уже чем-то еще!

Меч отозвался: на кончике лезвия вспыхнул голубой огонек. Я сделал прямой выпад, и Тэсс упал с пробитым сердцем. Одновременно с ним сдох «берсеркер». Затем мне в спину ударила стрела. Кираса выдержала, но по всему телу пробежал неприятный морозец. Я был прав: нельзя считать врага мертвым, пока не видел его труп. Киана пришла в себя.

Я метнулся к ней и прикончил прежде, чем она выпустила еще одну стрелу, — тоже ударом в сердце. Легко. Она совсем обессилила от яда. Следом отрубил голову ее лошади. Так, теперь Гольт! В районе колдобины, в которую он свалился, ничего не двигалось. Вылез он оттуда? Лежит там? Проверять опасно. Если псевдоэльф жив, в сознании, и лук наготове…

«Ваш конь нанес тяжкий урон воину сорок первого уровня и держит его под контролем…»

Воительнице, машинально поправил я. И держит ее. Впрочем, система правильно делает, что не различает в таких случаях полов. Это психологически гуманно по отношению к мужчинам, которые еще не успели стать закоренелыми женоненавистниками. Неправильно лишь регулярное зависалово информирования. Сколько уже чего натворил, — а сообщили только об успехах коня.

— Иван! — позвал Люцифер. — Как у нас дела?

— Да в принципе неплохо, — ответил я. — Тэсс и Киана мертвы… о чем ты, возможно, знаешь, если тебе уведомления вовремя приходили. С Гольтом неизвестно что. Но сейчас выясню.

— Я не стал убивать Лейлу. Подумал — может, она тебе пригодится.

— Еще как. Именно для выяснения. Ой, не хотел бы, чтоб женщины мне пригождались именно для этого. Лучше б только для любви. Но она сама свою дорожку выбрала. Хотя, поди-ка, не раз слышала от умудренных опытом стариков, что война не женское дело.

Я попятился, отступая в заросли к Люциферу. Есть отсюда вид на колдобину и лес вокруг нее? Да, есть. Если Гольт вылезет и начнет стрелять, хрен он сумеет сделать это точно из-за многочисленных веток на моей стороне. А еще можно залечь за трупом лошади Лейлы. В совсем безвыходном случае.

Эльфийка лежала лицом вниз. Люц стоял над ней, поставив копыто на спину. Крикнуть что ли Гольту — пусть выходит, или его подружке кирдык? Ведь она именно его подружка — мне Живчик говорил; а Киана была любовницей Тэсса… Нет, не сработает. Просто так Гольт не выйдет, если имеет хоть сколько-то мозгов и твердости характера. Сперва придется убедить его в серьезности моих намерений. Если я хочу, чтобы псевдоэльф поверил, что я жестокий и безжалостный сукин сын, готовый выполнять свои угрозы, то лучше сразу повести себя жестоко и безжалостно, избегая ничем не подкрепленного пустословия.

Я подошел к Лейле и стал выкручивать ей руку. Она долго терпела, но не выдержала и взвыла сквозь зубы.

— Эй, Гольт! — позвал я, постаравшись сделать голос максимально мерзким. — Я сейчас твоей шлюхе все потроха через жопу вытащу. Гланды выдеру последними — тоже через жопу. Торопиться не стану. Хочешь прослушать до конца, как это будет?

Лейла глубоко вздохнула и попыталась крикнуть — наверно, хотела предостеречь Гольта от самопожертвования во имя нее, или дать знать, что ничего ужасного с нею пока не делают, но я так шарахнул ей кулаком по спине, что весь воздух вылетел из легких. И начал выкручивать и другую руку — эльфийка взвыла громче, чем в первый раз, а о предупреждениях дружку забыла. Вскоре кричала не переставая. Со стороны колдобины донесся хруст веток. Все, хватит — Гольт выходит. Ломаем девчонке шею. Назвалась воином — отправляйся на перерождение.

«Поздравляем!..»

Не, спасибо. Поздравления за такое не принимаются. Я с мужиками воевать склонен. Убийства женщин готов расценивать только как неприятную необходимость. И вообще, Лейлу Люц уделал, а я и рядом не стоял.

— Иван! — сказал Люцифер с такими интонациями, что мне поплохело. — Кажется, у нас проблемы.

Я поднял голову и увидел то, что видел он. Гольт не вышел. Может, попозже выйдет, — а пока он послал на нас пета.

— А ты не только формулировать умеешь, — сказал я коню. — Ты еще и мастер преуменьшать. Где там — «кажется».

От колдобины на нас надвигалось животное, похожее на быка с корриды. Где-то сто восемьдесят сантиметров в холке и под тонну весом. С большими-пребольшими острыми рогами. Тур.

А я-то был уверен, что ни у кого из четверки с предгорий «в рукаве» петов нет. По той причине, что все они воины, а любой воин или уже имеет питомца, или думает иметь. Обычно это лошадь. Гораздо реже — какой-либо другой маунт. А двух содержать слишком накладно. Особенно если один из них обладает способностью сворачиваться в значок в интерфейсе, как Весточка сворачивается в свиток. Такого надо не просто развивать, а еще и подкармливать маной в периоды активности. Жрать же ее он станет так, что мало не покажется.

Тура я видел в первый раз. Дай бог, чтобы не в последний.

Не знаю, какие нравы у диких туров, а у туров-петов — самые отвратительные. Они могут нападать в открытую или устраивать засады на врагов хозяев. В целом способны на то же самое, что и боевые кони, с той только разницей, что еще более независимы в своих действиях. В принципе, на них и верхом ездить можно. Когда сильно надо.

Гольт на тура верхом не сел. Или не способен по состоянию здоровья, или не хотел стеснять пета всадником, то есть собой.

Тур засаду устраивать не собирался. Ситуация не та.

Он рванул на заросли точно так же, как недавно Люцифер. И мы оказались примерно в том же положении, что и Лейла со своей лошадью. Вроде налицо преимущества в подвижности, однако они сводятся на нет пробивными качествами противника. Правда, я не сидел в седле в момент атаки, Люц был настоящим бойцом, а не «эльфийцем», и одержать быструю победу туру не удалось.

Очевидно, Гольт приказал ему или убить нас, или выгнать на открытое место и отжать к колдобине. Поскольку все действия существа к тому и сводились. Но зачем нам идти на поводу у чужих желаний? Лес большой. Отступать можно в любую сторону.

Люцифер немногое мог противопоставить быку, и взял на себя отвлекающую роль, готовый, впрочем, и к нападению. Я уклонялся от наскакивающей на меня туши и уворачивался от ударов рогов, сам выбирая удобный миг для удара. Первый представившийся случай показал, что все будет не просто. Меч отскочил от передней ноги тура, которую я хотел подсечь, — со странным звуком, точно попал по мраморной колонне. Вторая и третья попытки закончились тем же. Лезвие не прорубало шкуру быка, точно я бился с ожившей статуей.

«Одно из свойств существа — камнекожа, — услужливо подсказала система. — Прочность — 78 %, эластичность — 82 %».

Так я уже сам понял! Пусть и без точных цифр. Мне бы лучше инфу об остальных свойствах. Причем до того, как я выявлю их на практике.

— Меняемся! — приказал я Люциферу. — Теперь я отвлекать буду, а ты его долби!

Эх, будь у меня палица! Я с превеликим сожалением вспомнил о пудовой дубине лесовика, которую извлек из тайника под Седалищем судий и сбыл фуриям в счет долга совсем недавно. Такой игрушкой я бы Гольтова пета укокошил в шесть секунд. Ведь камнекожу нельзя сделать совершенно непробиваемой, не лишив существо подвижности; а чем выше подвижность, тем выше и эластичность. Проткнуть шкуру при этом все равно нельзя, если не превышен порог прочности, — однако от ударов тяжелыми тупыми предметами она защищает организм все менее.

Люцифер перешел в атаку. Он не совершил тягостной ошибки, пытаясь прикончить быка ударами в корпус. Все же копыта — не оружие со стенобитными характеристиками, и потребовалось бы слишком много времени, чтобы нанести такому массивному пету заметный урон. Спору нет, даже деревенская кляча способна лягнуть очень здорово, если ты к ней не с той стороны подошел, а она не в настроении. Но занять подходящую позицию для критического удара в бою с противником, когда он почти вдвое тяжелее, весьма воинственный и достаточно увертливый, коню непросто и опасно. Попробуй повернись не так или притормози хоть на секунду, принимая устойчивое положение, — тут же окажешься насажен на рога. И конь метил туру в голову, бил по носу, отскакивал при контратаках, стараясь подставить под них вместо себя дерево потолще. После нескольких пропущенных ударов в череп бык начал терять ориентацию в пространстве и действительно врубаться в деревья. Я воспользовался этим и ослепил его на один глаз. Потом и на второй. После чего выяснилось, что у гада великолепный слух, и он все еще способен отлично сражаться, ориентируясь на шум наших передвижений. Но вот наконец у него иссякла живучесть: он остановился, получил в последний раз от Люцифера и завалился на бок. Его труп стал терять четкие очертания, словно растворяясь в воздухе, и исчез, оставив на земле маленькую шкатулку.

«Ларец души длиннорогого тура пятидесятого уровня, — всплыло уведомление. — Права прежнего владельца аннулированы, характеристики питомца сохранены. Вы можете оставить предмет себе, продать, обменять, подарить…»

…Или выкинуть, блин! Ясно, что я все могу, я по природе всемогущий! Но не стоит так навязчиво напоминать мне об этом, смущая мою скромность.

«…Вступление в права нового владельца активируется открытием крышки после прочтения написанного на ней заклинания. Параметры поведения существа и команду вызова необходимо задать в настройках…»

— Иван, берегись! — предупредил Люцифер.

Я нырнул к земле, избежав пущенной сзади стрелы, подхватил ларец, сунул его в самый большой кармашек пояса и оглянулся. На месте гибели Кианы стояла… сама Киана и целилась в меня из лука. Уже второй раз мне в спину стреляет, мокрощелка чертова! Вот уж чего не ждал… Да, Ваня! Иногда нельзя считать врага мертвым даже в том случае, если видел его труп.

Глава 12

Эльфийка побежала ко мне от укрытия к укрытию, пуская стрелы одну за другой. Я спрятался за ближайшее дерево. Она тут же резко сместилась вбок, и я снова оказался в поле ее зрения. Так и пошло — не подставляться мне помогали только подсказки Люцифера. Которому тоже приходилось прятаться от Кианы. Одновременно он старался зайти к ней в тыл.

Активировать бы тура — пусть размажет эту сучку по окрестностям, — но как читать абракадабру и еще настраивать питомца под обстрелом? И не повиснет ли потом на мне бык навсегда — полного его описания-то я пока не видел!

И самое плохое: у Кианы могли оказаться в запасе пробивающие камнекожу стрелы. А ведь не следовало забывать про Гольта. Возможно, тур понадобится для него, причем окажется единственным козырем, способным обеспечить выигрыш в затянувшейся партии. Конечно, псевдоэльф жив — иначе как бы призвал пета. Однако сам не вступил в схватку вслед за ним; значит, небоеспособен. Наверно, сломал себе что-то при падении — сейчас лежит и отлечивается. Если элики у него хорошие, не исключено, что восстановится и нападет. А у меня живучесть уже на сорока процентах. Маны немногим больше, а ее уровень в броне снизился почти до неудовлетворительного. У Люцифера живучесть шестьдесят, но…

— Киана уже у твоего дерева, — сообщил конь. — Собирается обойти его справа. Стрелу приготовила!

Я присел, и когда эльфийка выскочила из-за ствола, бросился ей в ноги. Она полетела через меня, потеряв лук, и поднялась одновременно со мной, выхватывая меч. Свеженькая и полная сил, точно не было трех ран и трех порций яда, удара Люцифера и моего — последнего, без сомнений смертельного. В первые же секунды боя мне удалось сбить шлем с ее головы, и я увидел искаженное жаждой убийства лицо. Точь-в-точь как у зомби.

Как и когда она успела превратиться?..

Киана обрушила на меня град рубящих ударов, от которых мой щит едва не развалился на части. Я бросил его, не дожидаясь, пока развалится, отступил, поднял щит Тэсса и прикрылся им. Не успел бы, но выручил отвлекающим маневром подоспевший Люцифер. Эльфийка на секунду замешкалась — мне этого хватило. Итак, мы имеем: свежий боец сорок пятого уровня против порядком истощенного, тридцать восьмого, и его коня. Ваши ставки, господа?

Только бы Гольт не появился на сцене именно сейчас…

Естественно, он сразу и появился. Хромая на правую ногу. Видно, ее он и сломал. И не долечил. Меч в правой руке тоже держит как-то неуверенно. И она ломанная?

Люцифер скакнул к псевдоэльфу. Удар передними ногами…

Назад, больной, в колдобину! Будьте добры завершить медицинские процедуры!

Киана едва не прикончила меня, пока сражался против нее один, но Люц вернулся раньше. Он легко ранен — Гольт успел его зацепить. И уже вылезает обратно! Люц, повтори!

Однако что же делать с Кианой? Статус защиты брони под ее ударами уже просел до твердого «неуда». Еще несколько пропущенных, даже скользящих, и…

Что-то маленькое и стремительное метнулось в лицо эльфийке, заставив отшатнуться и прекратить нападение. И бросилось снова! И снова!

Да это Весточка! Птичка кружилась перед Кианой, наскакивая на нее и отлетая назад. Та отмахивалась, — но попробуй попасть по такой крохе мечом или поймать ее рукой в латной перчатке. Я немедленно сгруппировался и сосредоточился, готовясь вложиться весь без остатка в один-единственный решающий удар. Меч меня понял — вспыхнул голубым. Выпад! Лезвие пробило чужую кирасу и вошло эльфийке между ребер. Я выдернул его и рубанул наотмашь, метя выше груди. Думал, не попаду — такая слабость внезапно охватила. Но попал: голова Кианы слетела с плеч.

«Враг повержен!..»

Насовсем? Он однажды уже был повержен; и вот поди ж ты — пришлось повергать снова.

«Ваш конь нанес тяжкий урон воину сорок четвертого уровня!..»

Я обернулся — Гольт лежал на спине, как-то странно выгнувшись, упираясь в землю локтями. Чего это он так лежит? А-а-а, понял: Люц его долбанул, и псевдоэльф упал на шип моего разбитого щита. А в шипе отрава, и сам по себе он довольно неприятная штука, если торчит в пояснице.

Кажется, с шеи Кианы что-то упало вслед за головой? Я наклонился и поднял амулет: рубин на цепочке, в оправе из черненного серебра. Красивая вещица, только мрачноватая.

«Талисман реванша „Месть мертвеца“, — гласило описание. — Способен воскресить владельца для расплаты с тем, кто его убил. Будет стремиться выбрать момент, когда враг наиболее уязвим: получил урон от кого-то еще или отвлекся. Расовые ограничения — нет. Классовые ограничения — только для воинов».

Ах, Киана! Ну что за стервозность? Зачем ты таскала на себе эту хреновину? Можно ли быть такой злопамятной, да еще загодя, про запас? Смотри, переродишься старухособакомышью, и будешь вынуждена жить в Доме приговоров и спать кверху жопой под куполом. А потом придет Раймондо и покрошит тебя на бешбармак.

Сделав несколько шагов, я остановился над Гольтом. Не то что бы хотелось насладиться видом беспомощного врага, а просто не хватало сил его добить. Для этого следовало как минимум поднять и опустить меч. А Дженкуир вдруг стал громоздким, неудобным для хвата и тяжелым, будто превратился в дубовую балку для подвешивания соборных колоколов.

— М-м-мразь! — выдавил Гольт, с ненавистью глядя на меня.

— Мразь? — переспросил я. — Ты считаешь меня мразью? А почему? Только потому, что я не дал вам себя убить и получить награду? Потому, что убил твоих компаньонов и сейчас убью тебя? Но если б вы не поехали за мной, ничего бы не было. Я бы просидел в засаде до вечера, переночевал здесь и завтра отправился своей дорогой, жалея, что понапрасну потерял день. А так, конечно, я его не потерял. Загреб уйму добычи, которой не надо ни с кем делиться. Знаешь, мне предлагали помочь разделаться с вами. А я отказался — именно чтобы в случае победы все оставить себе. И просчитайся я — на кого было бы обижаться? Кого обзывать мразью?..

— Мразь! — повторил Гольт.

— Как скажешь. Но лучше прикуси язык. А то разозлюсь и не стану тебя убивать, тем более что жутко устал и мне лень. Отдохну и отвезу обратно в таверну. И посмотрю, что там с тобой сделают… Захлопни пасть, я сказал! Не усугубляй свою участь дальнейшей руганью.

Весточка сидела на ближайшей к нам тоненькой рябинке, нервно чирикая, страшно взволнованная. Я кое-как запихал меч в ножны, снял пташку с ветки и осторожно пригладил пальцем встопорщенные перышки. Боже, какой стресс пережила! Специализация-то у нее самая мирная — послания доставлять. А тут такое! Представьте себе девочку-почтальонку, которая только что остановила атакующий танк, колотя его сумкой для писем… Как успокоить бедняжку? Я покопался в памяти, затем в интерфейсе, но не обнаружил ничего кроме модификации «Мне пох», когда-то созданной для воздействия на посторонних. Грубо, пошло, совершенно неподходяще для Весточки! Но по назначению годится. Ладно, маленькая, других средств у меня все равно нет. Так что пока тебе пох, а потом я для тебя специальное заклинание создам. С хорошим, добрым названием. Прости, что называл тебя трусишкой. Ты самая храбрая птичка на свете!

Люцифер неотрывно следил за Гольтом. Я осмотрел рану коня и сказал:

— Подожди еще чуток, дружище. Сейчас глотну чего-нибудь и займусь ею.

— Можешь не спешить. Она не опасная.

— И что — оставить ее поэтому так, пусть сама заживает? У нас всего с собой полно. У побежденных тоже. Они ведь в таверну возвращаться не собирались, и наверняка запаслись всем необходимым — эликами для себя и лошадей, жратвой, выпивкой. С лечением тянуть при таком изобилии грех… Но надо же: единственная рана в бою — и досталась тебе. И под самый конец.

— Единственная рана за такой бой — не печаль, а гордость. Ее не надо залечивать полностью. Пусть останется шрам на память.

Из леса донесся шум. Мы прислушались. Вроде всадники… ЕЩЕ ВСАДНИКИ???..

Мама, не надо…

«Вы достигли тридцать девятого уровня», — попыталась ободрить меня система.

Я глубоко вздохнул, наслаждаясь накатившей волной кайфа, как киношный герой — последней затяжкой табачку перед смертью. Загнал привалившие свободные очки характеристик в телосложение, хотя получить полезную отдачу до встречи не успевал. Вытащил ларец души тура и заучил заклинание на крышке. Теперь смогу прочесть его на память. Задать команду вызова — секундное дело; параметры поведения пусть остаются по умолчанию. В последнюю очередь надел на шею «Месть мертвеца» — этот прибамбас активировал сразу. Уже ясно, что при воскрешении носителя талисман сбрасывает к нулям все виды урона, полученного перед смертью. И тот, кто посмотрит на меня сейчас, а потом убьет, впоследствии сильно удивится. А возрождение в теле фурии мне не грозит. Натура не та.

Надо бы еще меч достать как-то — всадники все ближе, а руки словно ватные… Давай, Ваня, соберись! Здешняя мама неумолима. С кем тебя собралась свести, с теми и сведет.

Из леса выехал Меченый со своими бандюгами. Увидел меня, Люцифера, Гольта, смятые кусты, переломанные деревца, валяющиеся всюду трупы и сказал: «Опоздали».

— Нет, почему же — вы как раз вовремя, — вяло возразил я. — Переставьте меня куда-нибудь, чтоб не мешал, и забирайте трофеи. А потом…

— Да ну тебя! — сердито перебил Меченый. — Мы за него переживаем, значит, расстраиваемся, в таверне не усидели, — а он шуточки шутит!

Бандюги под руководством моего приятеля показали себя самыми заботливыми нянюшками. Меня усадили под дерево на свернутую попону, извлеченную из седельных сумок лошади Тэсса. Сунули в одну руку кусок чего-то съедобного из тех же сумок, а в другую — бутылку вина. На выступающем из земли корне рядом расставили элики — в порядке потребления. С Люцифера сняли бард и обработали рану.

Гольта разбойники раздоспешили и связали, и теперь поглядывали на него — кто с угрозой, кто со злорадством. Но мимоходом, не прерывая бурной деятельности. Они собрали разбросанные стрелы и всю добычу, включая даже пустые склянки из-под снадобий, что псевдоэльф глотал в колдобине. В «Сухую гавань» выехали сразу, как только я смог сесть в седло. Меченый уступил мне свою лошадь и самолично повел ее по лесу.

— Люц пусть отдыхает, — сказал он. — А мы поболтаем…

Вперед он отправил гонца, и когда наша дружина въехала во двор таверны, Гольта сразу поволокли к одинокому старому дереву без вершины, почти засохшему, с торчащей далеко в сторону толстой ветвью. Я когда его увидел впервые, еще подумал, зачем посреди двора торчит это безобразие. Оказалось, дерево служило виселицей. Чтобы специально ее не строить.

Меня торжественно повели в обеденный зал и усадили во главе большого стола, составленного из маленьких. С удовольствием отказался бы от такой чести и всеобщего внимания, хотя уже и чувствовал себя нормально, однако мне сразу дали понять: не отвертишься! Следом в зал втащили Люцифера и поставили перед ним мешок овса. Впрочем, Карей вскоре вошел в положение коня, который точно предпочел бы другое место для отдыха и восстановления, и увел его на конюшню. А Весточка осталась: она прыгала по столешнице вокруг бисквита в шесть раз больше нее и склоняла головку то вправо, то влево, пытаясь определиться, с какой стороны начать расклевывать доставшееся ей угощение.

Со двора сквозь распахнутые двери доносились веселые возгласы — там вешали Гольта. Не сразу, а постепенно. Вздернут на ветку, подождут, пока задыхаться начнет и глаза из орбит вылезут, и опустят вниз отлеживаться. Или подтянут вверх так, чтоб у него получалось только самыми носками сапог в землю упереться. Некоторые постояльцы, промочив горло и пожевав снеди с тарелок, выходили посмотреть на экзекуцию, подсобить если что. Внутрь заходили другие, потирали руки в предвкушении пирушки и усаживались на освободившиеся места.

Все подробности схватки Меченый вытянул из меня еще по пути — теперь он о ней и рассказывал. Его перебивали, переспрашивали, вспоминали похожие случаи, с благоприятным исходом и нет, и толкали тосты. За отличного бойца, то есть меня. За удачную поимку козла, которого казнят снаружи. За прекрасную хозяйку заведения. За само заведение. За капитана Гамбара, да смилуются боги над его душою. За Разбойничий тракт. За Гинкмар. За все на свете.

Пили вино, пиво, наливки. Из кубков, кружек, рогов, черепов. Закусывали горячим, сырами, копченостями. Часа через четыре меня наконец отпустили. Прихватив две корзины с провизией и вином, я поднялся к себе и хотел уже лечь, но сперва подошел к окну и закрыл ставни. Во дворе все еще вешали Гольта — да как им не надоело? — а я не хотел этого слышать. Жаль, что не нашел сил убить псевдоэльфа, и мое обещание отвести его в таверну невольно исполнилось. Знал бы, что будет, напрягся и убил бы. Ну да ладно, ставни толстые, усну как-нибудь.

До утра просыпался четырежды и каждый раз тут же принимался за еду: на потребности восстановления накладывалась необходимость подкреплять инвестицию в телосложение. Утром спустился в обеденный зал так рано, что там никого еще не было, и умял два завтрака. Обжираловка грозила затянуться на весь день, а посему я решил задержаться в таверне на этот день: с постоянно набитым пузом похода все равно не получится, и у меня еще были дела в «Сухой гавани».

Я слишком хорошо помнил, насколько неуютно чувствовал себя на последнем этапе драки с Кианой, и решил поменять броню. Нафига мне эти облегченные жестянки, все преимущество которых в том, что в них можно ману тоннами закачивать? У меня нормальный боевой конь, в силу и телосложение я вкладывался регулярно, денег и добычи завались — могу позволить купить себе латы именно под свои возможности и нужды. Не таскать же все время только взятое с бою, хотя спору нет, это приятно.

Оружейник встретил меня с распростертыми объятьями и принялся демонстрировать свой ассортимент. Я почти сразу остановил выбор на полном кольчато-пластинчатом доспехе тяжеловооруженного воина. Естественная прочность — по максимуму, и тоже можно закачивать ману. Шлем совершенно непробиваемый. Перчатки позволяют стрелять из лука. Правда, не из любого, — но из моего позволяют.

Облачился я на пробу, и ощутил себя Т-34, который сунули внутрь «Тигра», а поверх напялили еще и «Абрамс». Хорошо, спокойно! Даже снимать неохота.

Оружейник с сомнением покачал головой:

— Такой комплект больше пешему копейщику сгодится. Или парню с боевым молотом, тяжелой палицей, двуручником. Причем для сражения в составе отряда.

— Чужой строй пробивать? — уточнил я.

— Ага, на всю глубину сразу! — развеселился оружейник, но тут же посерьезнел: — А на коня в этой тяжести лучше садиться только перед боем. И все равно животному придется несладко.

— Пойду посоветуюсь с конем.

И я отправился к Люциферу. Он в своем стойле сосредоточенно перемалывал челюстями овес. Наше развитие все еще корректировалось системой, и усиление телосложения у меня аукнулось маунту.

— Присмотрел себе новую броню, — сказал я. — Считай уже купил. Веса в ней чуть не как в двух обычных. И натолкнула она меня на идею: что если нам с тобой не исправлять перекос, связанный с нехваткой у меня верховых навыков? А, быть может, даже усугубить его. И продолжать развивать умение сражаться порознь. Конечно, искусство биться верхом я тоже буду осваивать, разговора нет. Но не спеша, не зацикливаясь на этом.

Люцифер перестал жевать и посмотрел на меня:

— Понимаю. Вместо обычной пары «воин — боевой конь» ты задумал сделать из нас двух воинов — обычного и четвероногого. Снизить мою зависимость от тебя. Но для подобных целей гораздо лучше подходят петы вроде тура Гольта, а не лошади.

— Я в курсе, что ни у кого еще не получалось сделать боевого коня полностью автономным. Да и мало кто пробовал, потому что как бы незачем. Действительно ведь есть существа, которые уже обладают нужными свойствами, и туры — не предел мечтаний. Но я не собираюсь менять тебя на кого-то. А усилить сверх нормы не прочь. Ты сам говорил, что игровая предопределенность влияет на меня в меньшей степени, чем на кого угодно еще. Я хочу, чтобы это распространилось на тебя, и желаемые качества приобрел ты. Просто хочу, — а еще мы получим множество выгод. Подумай: скоро мы оба достигнем сорокового уровня. Однако все равно не станем равны одному воину восьмидесятого. И дальше несоответствие будет лишь увеличиваться. Давай попробуем это преодолеть?

Люцифер задумался.

— Знаешь, попробовать можно, — сказал он через минуту.

— Так и я говорю! Риска-то никакого. В худшем случае поимеем торможение прогресса уровню к пятидесятому и будем исправлять косяк с верховыми навыками тогда.

— Кажется, ты еще не все сказал.

— Ты проницательный! Если у нас прокатит со снижением зависимости, я хочу попробовать развить у тебя скаковые навыки.

— Фантазер!

— Не обзывайся.

— Смеюсь!

— Это — сколько хочешь. Но слышал же поди, что хорошо смеется тот, кто смеется последним. Я не собираюсь хвататься сразу за все. Однако в итоге, клянусь, сделаю из тебя супермаунта, какого не видел Версум. Трескай овес, набирайся сил. А я пошел забирать свои новые латы.

Глава 13

Покупка обошлась мне в четыреста пятьдесят золотых. То есть крепко ударила по карману. А ставшие ненужными доспехи Карла Ингмарского, напротив, удалось сбыть лишь за полторы сотни. Ибо маны в них было хрен и маленько, а сами по себе они недорого стоили. Оружейник сперва вообще не хотел их забирать — у него уже год ожидал сбыта похожий комплект, только меньшего размера.

Дальше пошла распродажа вчерашних трофеев. Сильно пострадавшая броня Тэсса ушла за сотню, Гольта — за двести, Кианы — тоже за двести, а Лейлы — за сто восемьдесят. За барды четырех лошадей я получил шестьсот двадцать и сбыл в других лавках всякой мелочевки из вчерашней добычи еще на триста десять. После чего вернулся к оружейнику и приобрел большой каплевидный щит, прочный как дверь в хранилище швейцарского банка. Сперва-то хотел себе щит Тэсса оставить, но после решил — обновляться так обновляться. Из старого приберег только лук и кинжал. Из свежего — ларец души тура.

Завершив торговые операции, я заперся у себя в комнате и занялся подсчетом капиталов. Девятьсот золотых у меня уже было, и почти полтысячи у Гольта и К лежало по кошелькам. Чистая выручка сегодня составила тысячу двести семьдесят. Кажется, я поскромничал, заявив Эртриксу, что воин моего уровня не соберет тридцать шесть тысяч за год. Но с другой стороны — это как надо вкалывать на ратной нивушке, чтоб собрать? А примерно так же, как я вкалывал до сей поры. И двенадцать месяцев подряд ходить в обнимку с фортуной. Нафиг надо на такое рассчитывать. А случится оно без расчета — я найду куда деньги деть. Не обязательно радовать ими моих бессовестных кредиторов.

К обеду мы были готовы покинуть таверну, но с севера наползли тяжелые плотные тучи. Стало темно, как поздним вечером, холодно, и затянул мелкий моросящий дождь. По приметам выходило, что это надолго. В такую погоду в Гинкмаре особым образом активизируется нечисть, и все опытные путешественники в один голос советуют не покидать постоялых дворов, а если оказался в лесу, по крайней мере не сниматься с лагеря и жечь костер, поддерживая огонь несмотря ни на что.

Я заметил, что многие пьют больше обычного, избегают выходить во двор, и даже находясь в обеденном зале жмутся к растопленным каминам. Сам я особой подавленности не ощущал, но от насмешливых взглядов в сторону соседей воздерживался. Я ведь, строго говоря, с действительно опасными проявлениями потустороннего еще не сталкивался, если не считать скоротечной схватки с Хонором и случайной встречи с Собирателем душ, которого в тот момент не интересовал. А кое-кому из присутствующих повезло меньше. Разговоры в зале велись вполголоса и изобиловали многозначительными паузами. Рассказывали о тавернах вдоль тракта, в которых вечером было весьма многолюдно, а под утро никого не осталось в живых; о деревнях и разбойничьих станах, кои постигла та же участь; о брошенных вместе с добром повозках и обозах; о пропавших без следа матерых контрабандистах, которые вроде все повидали и ко всему были готовы, — а вот, сгинули в одночасье, словно их и не было…

Я старался не терять времени даром и упражнялся в создании простеньких личин. Перепробовал штук пять и остановился на одной, что получалась лучше других. По моим прогнозам, в сочетании с порошком из шкуры лешего ее должно было хватить для более-менее безопасного проникновения в Каритек. Это, конечно, если совершить насилие над собственной психикой и заставить ее поверить, будто к моей задумке применимо понятие «безопасность». Я также продолжал тренировки в стрельбе на звук, пользуясь тем, что ни Живчик, ни Люцифер нифига не боялись нечисти, хоть и относились к любой исходящей от нее опасности с должной предусмотрительностью. Я слушал их советы и не жалел денег на одноразовые обереги и заклинания. И еще отодвинул кровать от стены в своей комнате и раскладывал на полу на ночь камни магического круга. С удовольствием ложился бы в конюшне, чтоб защитить и Люцифера, но его стойло оказалось слишком тесным для подселения.

Постояльцы большей частью поступали похоже: старались принять все возможные меры предосторожности. О Мэлори, Рудже и обслуге и говорить нечего. Думаю, доходы лавки магических принадлежностей выросли многократно.

Дождливая сумеречная хмарь властвовала над округой трое суток. «Сухая гавань» стала очень даже мокрой. А потом небо прояснилось и выглянуло солнце.

Все, кому требовалось уехать, тут же засобирались в дорогу. Мы выехали в числе первых и направились по хорошо знакомым уже местам в сторону Арнаура. Я часто слезал с седла и шел пешком, давая Люциферу отдых. Но вообще нагружал коня достаточно, чтобы он максимально быстро прокачивал силу, не слишком при этом переутомляясь. Люц над моим проектом создания из него супермаунта больше не потешался, и лишь гадал, когда мы дойдем до тренировки скаковых навыков. Нынешним утром он обнаружил в собственном профиле способность?????????????????? доставшуюся ему от меня. Очевидно, в результате коррекции нашего развития системой.

— Понял теперь, как мы можем ослабить связь между нами? — спросил я. — Именно за счет того, что она есть на текущем этапе. Рано или поздно питомец в той или иной мере наследует качества, которыми обладает хозяин. И моя высокая степень свободы исключением быть не должна. Скорее наоборот. Ведь зависимость боевого коня от воина крепче любой другой.

— Ты гений! — сказал Люцифер.

— С чего бы? Я даже просто большим умом никогда не отличался. Всего-навсего способен делать выводы из очевидного. На которое почему-то редко обращают внимание.

— Сколько ты решил отдать фуриям в этот раз?

— Две тысячи. Оставшегося хватит на любые ближайшие нужды. Ну а не хватит — добудем еще.

— А не слишком ли ты спешишь с выплатами?

— Наверно да. Однако я не хочу таскать с собой лишнюю наличность, а в Арнаур мы потом долго не заглянем. У нас впереди большое предприятие: перво-наперво я проберусь в Каритек…

— Куда?!..

— В Каритек — ты не ослышался. Мы не можем начинать разбой на Тропе вдвоем с тобою. Собрать отряд тоже не можем, поскольку у меня пока маловато авторитета на тракте. Кое-какую известность я приобрел, — но ее явно недостаточно, чтоб мне верили безоглядно. И не зря ведь банды Тропу игнорируют. Традиционные методы там не годятся. Надо пробовать нетрадиционные.

— Это, например, какие?

— Я хочу отремонтировать и оживить костомеха. Для этого нужен маг, который согласился бы отправиться к логову волколатников, и которому я мог бы полностью доверять. Мэлори не годится сразу по нескольким причинам: она не в состоянии покинуть таверну надолго, у нее высокий доход и за услуги она запросила бы слишком дорого, а еще я не хочу быть ей обязан. Я владею информацией, которая при умелом использовании поможет найти виновных в смерти капитана Гамбара. И хотел бы продолжать владеть ею без угрызений совести. Поэтому из возможных кандидатур остаются лишь Ноэль и Жюстина. Ноэль делает карьеру при дворе герцога, и портить ее помощью беглому преступнику я бы парню сам не позволил, даже захоти он помочь. А Жюстину заманить в Гинкмар можно. Она все равно болтается в Каритеке без всякой пользы для себя и окружающих. Только пьянствует, трахается и транжирит ману на всякую фигню, типа мгновенной уборки в комнате по щелчку пальцев, потому что лень взять в руки веник. Способности у нее гораздо выше, чем у брата, но она их почти не развивает. Хочет в будущем открыть собственный колдовской бизнес: все жильцы Молли об этом мечтают, — ну, кроме Ноэля. Однако все они еще и что-то делают, а Жюстина только хочет. Надо помочь ей с конвертацией желаний в действия. Восстановит костомеха — я ей заплачу. Окажется при деньгах и заодно хорошо прокачается как волшебница. А где лавку потом открыть — в Каритеке или на Разбойничьем тракте — по-моему, совершенно похрену. В первую очередь самой Жюстине. Думаю, на тракте ей даже больше понравится.

— Но откуда ты знаешь, что можешь полностью ей доверять?

— А я не знаю. Вот и проверю сразу. Если Жюстина меня не сдаст властям, когда в городе появлюсь, значит, доверять можно.

Люцифер остановился, повернул голову и уставился на меня одним глазом.

— Я не такой дурак, каким иногда кажусь, — напомнил я коню его же собственное мнение обо мне на случай, если он забыл. — Поэтому не косись с таким подозрением. Я все же спал с Жюстиной достаточно долго, и успел неплохо ее узнать. Быть может, по какому-нибудь поводу она меня и сдала бы, — но только не за награду. А если ошибаюсь, то после казни и перерождения буду приоритетно прокачивать проницательность.

Солнце жарило весь день; к ночи резко похолодало. А так как перед этим дожди промочили лес насквозь, поднялся такой туман, что казалось, в нем можно плавать, будто в молочном озере. Деревья затопило белесой мутью по самые макушки, и вскоре видимость в ней и подступающей темноте упала так, что мы оказались вынуждены остановиться на час раньше, чем собирались. Я немедленно разложил вокруг стоянки камни магического круга. Ведь туман, как и любая непогода, благоприятствует нечисти и всяческим напастям.

— Может, Эртрикс захочет попугать нас сегодня, — сказал Люцифер. — Чтоб сильно не зазнавались.

— Я на его месте воздержался бы и сэкономил ману, — возразил я. — Чувствуешь, какая атмосфера вокруг? Сегодня не та, так другая пакость учует нас и притащится сюда с вероятностью более ста процентов.

По чаще пронесся долгий заунывный звук, полностью подтверждающий мою правоту. Путешественники называют его «стон леса». Неизвестно, кто его издает и почему, но если услышал — добра не жди.

Где-то неподалеку шуршала трава и похрустывали ветки. Я не мог определить, насколько большое и опасное существо там бродит, однако дрова все равно собирал не далее чем в нескольких шагах от границы круга, надеясь успеть заскочить в него в случае нападения. Да и какая разница, откуда топливо, если оно так и так окажется сырым? Более менее подходили для костра только нижние ветви деревьев, засохшие прямо на стволах: их успело за день чуток обдуть ветерком. А подбирать валежник нечего было и пробовать.

Шума при сборе я создавал много, причем специфического характера. Любой оказавшийся рядом монстр с интеллектом выше нуля догадался бы, кто тут и чем занимается. Тем не менее я успел наломать веток и разжечь огонь, и лишь потом услышал приближающиеся шаги и увидел покачивающиеся из стороны в сторону фонарики глаз. Ни много ни мало — в трех метрах над землей. При этом существо не казалось мощным и тяжелым — скорее наоборот.

— Палочник! — сказал Люцифер.

— Наверняка он, — согласился я. — И не слишком большой. Говорят, они до десяти метров вырастают.

— Смотря в каких лесах живут. Бывают и больше.

Палочник приблизился к лагерю и растопырил длиннющие лапы-ветви, словно хотел обнять и раздавить защитный барьер. Тонкое тело чудища покрывала похожая на старую растрескавшуюся кору кожа, а голова напоминала болезненный древесный нарост. Обычно эти твари устраивают засады в зарослях, а свободной охоты избегают, потому что оставаясь на месте им проще маскироваться. Они способны неделями поджидать жертву совершенно не двигаясь, только раскачиваясь под ветром в такт окружающим деревьям. Но если еды не было не недели уже, а месяцы, то могут сами отправиться на поиски добычи. Наш монстр, судя по всему, давным-давно не запускал в живое мясо свои редкие и кривые, похожие на обломанные сучки зубы. И стосковался по свеженине. Настолько, что не постеснялся выйти и к костру. Впрочем, его сухая жесткая плоть точно так же пропиталась водой, как и все вокруг, и бояться огня он временно перестал. А также получил большую гибкость. Следовательно, и быстроту движений. Правда, стал более уязвим к рубящему оружию, чем обычно…

Я встал и вытащил меч. В левую руку взял кинжал. Щит не нужен: при схватках с палочниками чем меньше на тебе предметов, за которые можно уцепиться, и чем больше острых лезвий в руках, тем лучше. По крайней мере вначале.

— Хочешь выйти из круга? — удивился Люцифер.

— Почему бы нет. Этот ходячий набор оглобель по-любому суше того, что я собрал для костра. И собрал я, кстати, мало — на ночь не хватит. Порублю гада на дрова. Ему самое место в поленнице.

Увидев, что я собираюсь с ним драться, палочник заскрипел как старая лиственница и выжидательно разинул пасть. И еще у него встал. Ну да — его болтавшийся между ног чуть не метровой длины корявый член поднялся и нацелился на меня точно управляемая ракета. Мне предстоит битва с трехметровым древовидным гомиком? Жесть!

— Хочешь меня поиметь? — осведомился я. — Попытайся. Только наперед говорю: не получится. И пойдет твой зараженный жучками хер на обогрев и освещение, как и все остальное. Я не против сексменьшинств, если они не против меня и уважают мою классическую, как Бетховен, сексуальную ориентацию. Однако ты, вижу, не уважаешь. Это роковая ошибка. Готовься к смерти.

Палочник заскрипел громче и задергался, будто уже достиг оргазма. Член заострился, превратившись в оружие. Я вышел из защищенной зоны с противоположной от монстра стороны. Люцифер остался внутри.

Несмотря на свою сдобренную бахвальством болтовню, я не был склонен оценивать противника пренебрежительно. Стоит поддаться внушаемому существом страху, запаниковать хоть на секунду — и палочник пустит в ход доступную ему магию природного характера. Тогда все окажется на его стороне: трава, кусты, деревья. И сам по себе он опасен: такому сравнительно небольшому не пробить и более слабую броню, чем у меня, но сочленения доспехов куда как уязвимы для тонких длинных пальцев с острейшими шипами когтей на концах. И, особенно, прорези для глаз и дыхательные отверстия на шлеме.

Монстр обошел круг и резко выбросил вперед одну лапу. Я был готов к выпаду и отсек кисть. Она упала мне под ноги и беспорядочно запрыгала и закувыркалась по земле, как гигантский недобитый паук-косиножка. Палочник взвизгнул и ткнул в меня культей словно шпагой. Я еще укоротил ему лапу и наступил на отрубленную кисть, которая приняла устойчивое положение на пальцах и приготовилась броситься на меня. Под сабатоном хрустнуло. Монстр отреагировал на гибель части своего тела таким пронзительным скрипением, будто рушился огромный рассохшийся сарай, и попытался схватить меня целой лапой. Я отсек и ее, разрубил пополам уже на земле и отступил в защищенную зону, спасаясь от ударов культей наотмашь и сверху вниз. Пора менять кинжал на щит, пока не получил по шлему. А то ведь оглоушит, сволочь, и очухаться уже не даст: как попрет молотить по чему попало…

Сунуться за мной в круг палочник не решился. Вместо этого начал отращивать новые кисти. Я взялся за лук и воткнул монстру в туловище пять стрел. Почувствовав в теле отраву, он прекратил регенерацию, поскольку был наиболее уязвим для яда именно в процессе восстановления. А просто так хрен что ему будет — циркуляция соков по сосудам слишком медленная. Разве через полчаса можно ждать эффекта. Да и то если заставить существо активно двигаться. За этим дело не станет, — но уж проще его сразу убить, чем целых полчаса тренером по аэробике работать. Итак — второй раунд!

Глава 14

Я повторил прежний маневр, выйдя из круга с противоположной от палочника стороны. Он не замедлил напасть, используя культи вместо дубин. Невидимый защитный барьер сбоку от нас мне помогал, а монстру мешал, так как он боялся его коснуться.

Перерубить палочнику туловище я не надеялся: оно было сантиметров двадцати в диаметре и обладало прочностью дуба. Объектами моих атак стали сравнительно тонкие нижние лапы. И верхние тоже. Но от верхних я больше защищался — слишком уж большую они имели подвижность и слишком серьезную несли опасность.

Щит хорошо держал удары, однако моя левая рука стала неметь. По телу медленно разливалась усталость, а вместе с ней подкрадывался страх. Я гнал его от себя, однако трава уже начинала цепляться за ноги. Кусты и ветви деревьев шевелились, когда оказывался вблизи — скоро начнут хватать и удерживать. Правда, и палочник быстро слабел, не имея возможности восстанавливаться на ходу из-за яда в теле. Кроме того, угроза отравления не давала монстру применять магию в полную силу. Его великолепная эрекция пропала, и я по крайней мере перестал опасаться, что мне подденут латную юбку и насадят на деревянный хер. А чуть позже удалось кастрировать врага удачным взмахом Дженкуира.

Люцифер на нас смотрел-смотрел, и решил вмешаться. Слишком увлеченный боем со мной, палочник не заметил, как конь покинул защищенную зону и приблизился к нему сзади. Я недоумевал: что Люц собирается делать? Бить такого долдона копытами — затея безнадежная. Толчком его не повалить — чересчур устойчив. Ступни как птичьи, только с пальцами длиной в мою руку. Суставы гнутся во все стороны, а задрав вверх передние лапы или раскинув их крестом, палочник способен удержаться за ветви деревьев вокруг после любого толчка.

Однако Люцифер нашел выход: подстерег момент, когда враг собрался сделать шаг вперед, вцепился ему зубами в ногу и потянул на себя. Тот начал падать. Я еле успел отскочить в сторону, а через секунду уже рубил палочника с присвистом. Четвертовал его, обезглавил, отсек ступни, «убил» каждую. Потом действительно наготовил из трупа дров, занес их в круг и сложил у костра. Молодые палочники — одни из самых бесполезных монстров. Из их кожи-коры можно готовить маскирующие средства, но все они хорошо действуют лишь пока ты неподвижен. Остальные снадобья годятся в основном для магов-друидов. А чтобы приручить ступню или кисть, превратив в питомца, самому следует быть друидом. Впрочем, пока горит туловище, я успею надрать коры с остального, намолоть на мельнице из футляра вампира древесной муки из головы и принести все это в жертву. С остальным возиться не стоит. Тем более не стоит тащить ингредиенты до города. Труха с трехметрового палочника и есть труха — дорого ее не продать.

— Жаль, не испытали круг, — посетовал Люцифер. — Проверить его на палочнике было бы замечательно.

— Испытаем еще, — ответил я. — Разве не слышишь — опять кто-то прется на огонек.

Люцифер насторожил уши.

— Веришь ли — не слышу, — признался он немного погодя. — Уверен, что прется?

— Абсолютно уверен. Ты что — оглох? Он даже не пытается идти тихо.

— Тогда это такой монстр, который охотится преимущественно на домашних животных. И именно к ним позволяют подходить неслышно его способности. А я, как ни странно, животное. Хоть ты и относишься ко мне как к другу.

— Относился и буду. Побольше бы таких животных, и я обойдусь без половины разумных. А если напрягусь, то и без другой половины.

Шаги стали громче. Я вгляделся в приближающийся к лагерю темный силуэт. Постепенно он вырисовывался четче. Вроде бы кенгуру, только не скачет на задних лапах, а переступает вразвалку с одной на другую. И голова большая. И клыки из верхней челюсти торчат как у саблезубого тигра. Передние лапы мускулистые и, кажется, с когтями… Да что гадать — это точно не травоядное сумчатое.

— Чупакабра, — сказал Люцифер. — Вот теперь я ее слышу. С тех пор, как увидел. Осторожно, Иван! Она может прыгать очень далеко. И высоко.

— Через барьер не перепрыгнет, даже если сиганет до облаков. А сквозь него пусть прыгает. Желательно прямо в костер.

Тварь остановилась метрах в двух перед границей круга. Я посмотрел в ее профиль — сорок девятый уровень. Ого!

— Идет из обитаемых земель, — сказал Люцифер. — Видно, славно поохотилась в близких к Гинкмару деревнях. Смотри, какое пузо!

— Налопалась? Нападать не станет?

— Станет. Чупакабры ненасытны — почти как вендиго. Только они хитрее. На эту, поди, облаву организовали, вот она и решила спрятаться в лесу. Минует опасность — вновь пойдет в деревни.

— Только скотину ест?

— Всех. Но обычно начинает со скотины… Кстати: убей она меня или только покусай — ты тоже перестал бы ее слышать.

— Вот как? Впрочем, без разницы. Это ей до тебя еще добраться нужно, потом уйти, вернуться… А она, вижу по ее глазам, считает, что справится с нами без сложных стратегий. И в целом не так уж неправа: умотал меня палочник. Но партизаны ведь не сдаются?..

Не договорив, я взял лук и выпустил стрелу. Чупакабра от нее ловко уклонилась. Вторая стрела тоже прошла мимо, а третью я пожалел: схватил длинное, как шлагбаум, предплечье палочника, подскочил к барьеру и шарахнул саблезубого кенгуру по голове. Удар вышел звучным, точно я стукнул по перевернутой кадке. Диагноз: башка пустая, мозгов в ней ноль, бить надо по чему-нибудь другому. Не дав мне времени на проверку вывода, чупакабра ринулась в атаку. Я бросил предплечье ей в морду, отступил и выхватил меч. Однако выпад сделать не пришлось. Гадина налетела на барьер, взвизгнула, попыталась отскочить, но ее уже приподняло в воздух и скрутило словно мокрую рубаху, выжимаемую прачкой. Несколько секунд мы смотрели, как существо корчится в муках, а затем оно шлепнулось на землю, совершенно обессиленное быстрой потерей маны. Только и осталось, что добить его и втащить в круг, пока оно не вспомнило, что живучесть осталась при нем и можно ею пользоваться.

— Какая урожайная ночка! — сказал я Люциферу. — Давай останемся здесь жить? По-моему, стоит. Чем не жизнь? Мясо и дрова приходят сами. Прокачка без проблем по месту пребывания — через неделю нам Раймондо позавидует. Для организации рая всего-навсего потребуется выяснить, какие боги заведуют туманом, и упросить их, чтобы он никогда не уходил.

Открыв базу знаний Айка, я разыскал нужное руководство по свежеванию. Мою недавнюю лень и апатию к потрошилову как рукой сняло. Чупакабры — не палочники-недоростки. Почти такие же ценные монстры, как лешие.

На разделку и сохранение ингредиентов ушло целых два часа, зато я ни разу не ошибся. Еще час потратил на приготовление состава для лошадей, снимающего наведенную тугоухость. Снадобья получилось много — Люциферу надолго хватит. Никто не имеет права подкрадываться к моему коню бесшумно.

Между делом я нажарил целую гору шашлыков. Чупакабры съедобны, а кенгурятину мне пробовать не доводилось. Правда, хрен знает, насколько чупокабрина напоминает кенгурятину, но я не настолько придирчив, чтоб сосредотачиваться на таких мелочах. А что тварь, возможно, разумных жрала, так это не мои проблемы, и даже не твари, а тех, кого сожрали, да и то давно ушедшие. Я уже ел не возможного, а самого конкретного медведя-людоеда, и на опыте убедился, что его мясо ничем кроме медвежатины не пахнет и постороннего привкуса не имеет. Так что сейчас поужинаю и спать лягу. Теперь мы знаем, что круг способен поглощать ману нападающих, причем очень шустро. Конечно, не всех, а только таких, для которых волшебная сила приоритетна. Но это почти вся нечисть, все без исключения демоны и духи, а также маги любых рас. Достаточно, чтобы чувствовать себя более-менее спокойно там, где мы находились.

К сожалению, мечты не всегда сбываются. Только я наелся и прилег, как к лагерю приблизился третий монстр. И, как назло, не входящий в безопасную для нас категорию.

«Внимание! — забеспокоилась система. — К вам движется большая росомаха сорокового уровня!»

Лучше сказать — очень большая. Крупнее обычной раза в три или в четыре. Из-за ее приземистости, темноты и тумана я не смог бы определить размер точнее.

«Приготовьтесь к худшему: этот зверь отличается невероятной ловкостью и свирепостью. Даже крупные хищники уступают ему дорогу».

Спасибо за предупреждение. Однако передвинуть стоянку на двадцать шагов в сторону мы уже не успеем. И интуиция подсказывает мне, что труд был бы напрасен. По манерам гостьи видно, что у нее на редкость сварливый характер. Нарочно свернет — и мы снова окажемся у нее на пути.

Я взял лук, но стоило мне его растянуть, как росомаха спряталась за дерево. Злобно завопила, стоя за ним, и перебежала за другое, ближе, а я не успел прицелиться. Затем она нырнула в кусты, еще ближе, откуда ей нас было хорошо видно. Я прикинул, смогу ли послать стрелу в один из просветов меж веток. Не, бесполезно. Послать смогу. А вот попасть в цель…

Следующие два с половиной часа росомаха бродила вокруг лагеря, орала благим матом, а я пытался подловить ее на выстрел. Наконец мне надоело, и руки устали держать лук то в полурастянутом, то в полностью растянутом состоянии. А росомахе не надоело: она продолжала бродить и орать. Говорят, что крики настоящих росомах напоминают плач ребенка. Не знаю, правда ли — сам не слышал. Эта голосила так, словно рожала ежиков одного за другим. Мы поворачивались внутри круга то по часовой стрелке, то против, следя за перемещениями зверя. О сне можно забыть. На секунду не прилечь — вдруг бросится? А напасть самим — значит, отойти от костра. Единственного источника света. Кажется, росомаха только того и ждет, чтобы с нами разделаться.

— С нею наживешь глухоту без враждебной магии, — пожаловался я. — Причем не временную, а постоянную.

— Она не уйдет до утра, — печально вздохнул Люцифер. — Вплоть до рассвета у нее преимущество.

— До утра? Провалиться мне!.. Чтоб ты сдохла, паскуда горластая!

— Смирись, Иван. Обстоятельства превыше.

К рассвету я ненавидел росомах сильнее, чем род Колеансо — фурий. Где бы ни встретил впоследствии, буду истреблять всех: больших, маленьких и средних. К черту дрова, мясо и прокачку — лишь бы оказаться подальше отсюда и выспаться!.. Когда вокруг начало сереть, а затем светлеть по-настоящему, четвероногая истязательница нашего слуха действительно решила уйти. Она потопталась еще в ближних зарослях, громко фыркнула, презрительно помахала хвостом и двинулась в чащу, подставившись впервые с момента появления. Тут-то я и всадил ей наконец стрелу — прямо в задницу! Вторую — в бок! И третью — в открытую пасть, когда росомаха окончательно развернулась обратно и бросилась к нам. Пока бежала, я успел пустить еще две стрелы и выхватил меч. Вот тебе! Вот тебе! И вот! Мне «берсеркер» не нужен — я теперь сам законченный и бесповоротный берсеркер навсегда! Получай, прошмандовка лохматая! Получай! К дьяволу ингредиенты — мне с тебя ничего не надо! В фарш изрублю-у-у-у!..

Завершив расправу, я распинал куски росомахи по кустам, отдышался и улегся на подстилку. Как хорошо лежать! С закрытыми глазами и в тишине! Сплю до обеда. Нет, до вечера. Нет, до завтрашнего утра. До послезавтрашнего. До следующего года…

— Люц, разбуди меня через часок, — призвав себя к дисциплине промямлил я. — А потом ты поспишь, а я покараулю. Отсыпаемся по очереди и сваливаем.

До самого Арнаура больше приключений не было. До Площади правосудия мы также добрались беспрепятственно, из чего следовало, что Раймондо пока цел и продолжает стягивать монстров на свою делянку. Я уже репетировал про себя очередную речь к фуриям, когда нам преградил путь возникший словно из пустоты вельможа в дорогом плаще и богатых доспехах. Шлем он держал на согнутой левой руке, правая покоилась на навершии меча. И хотя я сидел в седле, парень как-то умудрялся глядеть на меня свысока. Наверно, привычка, оставшаяся у него с тех времен, когда он был еще жив.

Его высохшая почерневшая кожа плотно прилегала к костям черепа, демонстрируя каждый их выступ, а глаза казались не то стеклянными, не то пластмассовыми — как у чучела. Плащ попортила моль, латы покрывала ржавчина, кое-где проевшая железо насквозь.

«Градоначальник Арнаура, — всплыла перед глазами подсказка. — Окажите ему подобающее уважение и уплатите требуемую пошлину, иначе он не позволит вам проехать».

От мертвого чиновника отчетливо несло плесенью и затхлостью. Тоже мне — градоначальник! Такой пост занимаешь, — а склеп сухой себе не смог пробить…

— Откуда ты прибыл к нам, чужеземец? — вопросил меня вельможа замогильным голосом.

— От верблюда, — ответил я, решив не церемониться.

Чем уважение оказывать, да еще и раскошеливаться, так лучше помахать Дженкуиром. С самой росомахи не брался за него: поводов не было. Того и гляди ржаветь начнет, как броня этого типа напротив. Городовые трясли за проход от сильвера до трех золотых в зависимости от ранга. А их шеф сейчас потребует в разы больше высших ставок подчиненных: положение обязывает. Конечно, уровень у него аж шестьдесят третий, но шлем ведь он надеть не успеет, пока меч вытаскиваю?

— Дерзкий щенок! — воскликнул градоначальник, затрясшись от возмущения. — Я прикажу схватить тебя и бросить в темницу…

Закончить он не успел — лишился головы, рухнул на брусчатку и почти тут же исчез, словно его и не было.

Я опешил. Как-то слишком легко все вышло. Но в то же время лут не выпал, хотя с такого высокопоставленного жмурика добычу следовало ожидать достойную. И победа не засчиталась. Где обычное «Поздравляем!..», и что там дальше должно быть?

А нету. Видно, не с чем меня на сей раз поздравлять. Угадал?

С прилегающих улиц донесся топот многочисленных ног.

Угадал…

«Вы убили градоначальника Арнаура, — злорадно, как мне почудилось, уведомила система. — И теперь должны сражаться со спешащими сюда стражниками, пока он не воскреснет в другом месте города».

— Гребучая ты подлянщица! — заорал я. — Это надо такую пакость подстроить!

— Успокойся, Иван! — пристыдил меня Люцифер. — Не может же тебе везти вечно!

— А мне вообще везло? — огрызнулся я. — Что-то начинаю сомневаться! Все, что со мной в вашей долбаной вселенной случалось — это можно назвать везением? Создателю ее такого везения!

Улиц на площадь выходило три; значит, отрядов городовых тоже прибудет три. Скорее всего, это будут три децимы. Надо успеть разбить хотя бы одну, прежде чем подтянутся остальные. Люцифер прочитал мои мысли — да он и сам предложил бы именно такой план, не додумайся я до него самостоятельно, — и поскакал к горлу крайней улицы справа. Как только мы влетели в нее, из-за поворота выскочила плотная группа мумий и скелетов. Из опыта прошлых столкновений с городовыми я знал, что их гнилые на вид латы на самом деле не хуже новых, как и оружие. Уязвимые места самих мертвых стражников те же, что и у живых. Уровни чаще всего от тридцатого до сорокового, и редко выше. Тупость — гораздо выше.

Верхом я атаковал впервые. Не успел ни подготовиться, ни понять хоть что-то из подсказок Люцифера, как мы уже пробили строй и развернулись для обратного захода. С удивлением увидел на мостовой два неподвижных тела, которые тут же исчезли, будто их всосала брусчатка. Ну, одного Люц прикончил, а второй был разрублен от плеча до пояса — это когда же я успел?..

Восемь оставшихся покойничков сомкнулись, и ощетинились копьями. Впрочем, «ощетинились» — преувеличение. Всего три копейщика у них. Меч пока в ножны, щит за спину — беремся за лук… Жаль, что яд на мертвых не действует. Мочить их можно только механически. Впрочем, все равно не нашлось бы времени ждать, когда противники ослабеют.

После гибели второго копейщика поредевшая децима сообразила, что так я ее целиком перебью, и ринулась на нас. Люцифер тут же поскакал навстречу, а я сменил лук и стрелы обратно на меч и щит. Плюнуть бы на все и удрать, но я чувствовал, что увильнуть от драки не получится. На любой выбранной для бегства улице система подкинет нам столько городовых, сколько потребуется. Уж лучше выполнять квест на площади. Там хоть есть место для маневра.

Уничтожив лихим наскоком еще пару врагов и расшвыряв остальных, мы вырвались на площадь и тут же столкнулись со второй децимой. И сразу с третьей!.. Я решил дальше не тянуть, спрыгнул с коня и активировал «берсеркер». Из Дома приговоров вылетали фурии. Они рассаживались на крышах зданий вокруг, точно зрители в амфитеатре. И вид имели донельзя злорадный. Вот оно, наказание их оскорбителя!

Проститутки! Нашли себе потеху! Она, к вашему сведенью, будет бесплатной только если мы выиграем. А если проиграем?

— Эй, красавицы! — крикнул я. — Фотомодели, мать вашу великую! Я вам, между прочим, две штуки золотом привез! А вы…

Фурии тут же превратились из болельщиц стражников в наших. За пятьдесят секунд мы с Люцифером укокошили всех городовых, однако из улиц тут же вынырнули три новые децимы. Кажется, кирдык? Эй, начальник, воскресай быстрее! Ну прости уж меня подлого, что я тебе маковку снес, — не держи камень за пазухой!..

Глава 15

До истечения лимита нам удалось сократить число противников до двадцати пяти. А что толку? Все равно осталось слишком много, а хоть и совсем не осталось бы никого — очередные три децимы наверняка наготове. Мы метались по площади, стараясь не слишком отдаляться друг от друга, а вокруг нас медленно но верно сжималось кольцо окружения. Я вскочил на коня и нам удалось прорвать это кольцо. Без толку опять же, однако лишнюю минуту продержимся…

«Наши аплодисменты! Вы достигли сорокового уровня! Приветствуем вас в рядах настоящих бойцов!..»

В другой ситуации я бы несказанно обрадовался. А сейчас мне только мешали повалившие валом сообщения. Доступ к расширенной базе знаний и дополнительным функциям интерфейса… Доступ туда, доступ сюда… Возможности такие, возможности сякие… Открытие веток новых навыков и способностей… Право претендовать на рыцарское звание…

Нахрена мне сейчас вот это вот все? Стражники перегруппировались и теперь прижимали нас к сплошному фасаду пристроенных друг к другу домов между двух улиц. В гробу я видал рыцарство! Считайте меня коммунистом!

«Вы можете усилить любой классовый навык на ваш выбор. Диапазон усиления — до пяти процентов».

«Лимит боевого режима „берсеркер“ увеличен на тридцать секунд в день, включая этот».

Наконец что-то дельное! Усилить владение мечом. «Берсеркер» активировать немедленно!

Махла со стражниками понеслась с новой силой. Вскоре от последних не осталось и следа, но, как я и предвидел, из улиц выдвинулись свежие резервы. Ничего похожего я не переживал с той страшной и кровавой ночи, когда мы с лошадью Дона останавливали нашествие вендиго. Только теперь со мной в паре сражался Люцифер: от ударов его копыт городовые разлетались кусками высохших тел и частями доспехов.

«В связи с вашим переходом на средние уровни текущая ситуация будет сброшена к исходной. Отсчет…»

Не верю! Неужели привалил настоящий позитив?

«Пять, четыре, три, два, один…»

В глазах зарябило, стражники остановились и исчезли словно бы во внезапно возникших пыльных смерчах, которые тут же рассеялись. Оставшийся кое-где на местах гибели врагов лут тоже исчез — ну и черт с ним. Я вложил меч в ножны, похлопал Люцифера по защищенной критнетом шее, и мы пошли к Дому приговоров. Через несколько шагов перед нами как чертик из коробки выскочил градоначальник.

— Откуда ты прибыл к нам, чужеземец? — не заморачиваясь разнообразием спросил он.

Вот что ему ответить? Ничего адекватного не придумывалось. Голова была пуста как барабан.

— Из ужасного Оргойского королевства, где порядки таковы, что порядочных во всех отношениях дезертиров объявляют шпионами, — ляпнул я. — Прошу снизойти к моему горестному положению и предоставить политическое убежище.

Градоначальник воспринял мое бредовое заявление как должное и потребовал десять золотых. Всего-то? Не тридцать, пятьдесят или сто? Надо было сразу отдать!

— Сразу ты не отдал бы и столько, — резонно заметил Люцифер. — Это сейчас плата кажется тебе приемлемой.

— Не нуди, — ответил я, отсчитывая деньги. — Дай порадоваться спасению.

Монеты исчезли в кошельке градоначальника, причем расшитый бисером кожаный мешочек толще не стал. А вельможа, вместо того, чтобы оставить нас в покое и убраться прочь, завел длинную речь о бедственном положении Гинкмара и Арнаура. На королевство пало ужасное проклятье, поведал он. Наш некогда цветущий город лежит в руинах и наполнен чудовищами. Храмы осквернены всяческой нечистотой и захвачены демонами. Разрушь проклятье, о чужеземец, если ты в силах совершить подобное! Наши уцелевшие маги помогут тебе, и вот тому залог.

Градоначальник протянул мне медный амулет в виде большой восьмиконечной звезды на цепи толщиной в палец. И свиток, скрепленный печатью. Я нерешительно принял то и другое. Еще одно задание? Не похоже… Слишком уж глобально обрисована проблема. Снятие проклятий с древней державы подразумевает ее последующее восстановление. Кому такое по плечу? Точно не мне.

— Отправься в крепость Глим к юго-востоку отсюда, если хочешь получить амулет из серебра, — проинструктировал меня мертвец. — И там узнаешь, где искать амулет из золота…

Ах вот оно что, догадался я. Это не задание. А пособие по смене класса с воина на мага. Если я повешу медную звезду на шею и прочту содержащуюся в свитке последовательность молитв, то тем самым инициирую процесс. Ну-ка…

Я сфокусировал взгляд на звезде. Она тут же отозвалась демонстрацией описания:

«Октограмма светлых энергий первой ступени. Ограничение по расе — только для людей. Ограничение по классу — только для магов. Ограничение по развитию — только для неофитов».

Так и есть: градоначальник бродит по Арнауру и подрабатывает сборщиком податей с единственной целью — предлагать нарвавшимся на него счастливчикам легкое изменение общей специализации. Не надо идти в обучение, сидеть над книгами для получения начальных знаний и проходить обряд посвящения. Правда, есть неудобные моменты.

Первый — прокачка исключительно в Гинкмаре. Сперва в Арнауре, потом в крепости Глим, и следующий за ними объект наверняка тоже находится в лесах. И так до овладения энергиями золотой звезды. Или какой-нибудь бриллиантовой, если ступеней прохождения больше трех.

Второй — за звезды требуется платить. И, конечно, за каждую следующую попросят больше, чем за предыдущую. Несомненно, деньги можно добыть попутно, в процессе прокачки. Но что для этого нужно совершить и чем придется пожертвовать — не сказано.

Третий — навязывание использования только энергий Света. А это не слишком удобно. Обычно маги предпочитают не связывать себя столь жесткими обязательствами…

Однако, несмотря на все вышеперечисленное, рыночная стоимость медной звезды должна быть неслабой. Это же экономия нескольких лет жизни. Ну или месяцев — для самых способных и прилежных. Кажется, после продажи я компенсирую не только десять золотых, но и потерю упавшего со стражников лута.

Поэтому и поблагодарил я градоначальника от всей души. Он удовлетворенно кивнул и направился в обход Дома приговоров, по направлению к возвышающемуся за ним городскому замку. Прежде чем скрыться из виду, оглянулся, точно проверяя, не иду ли я следом. Понятно: после активации амулета следует идти в замок. А что будет там, уже неинтересно. Пусть разбирается тот, кто купит звезду.

— Странно, ты не находишь? — спросил я Люцифера. — Корочки молодого мага продаются прямо на улице по дешевке, как пирожки с лотка.

— Необычно, — но не странно, — поправил конь. — Ты историю Аусанга глубоко не изучал, но наверно заметил, что у нас все маги находятся на службе у королей и дворян. А о правителях-волшебниках никто и не знает. Они, конечно, есть, даже если не считать вампирских князей, которых нельзя назвать в полном смысле волшебниками. Однако у них настолько мало земель и власти, что обычные, светские правители могут позволить себе не считаться с ними. Это последствия большой войны между светлыми и темными магами, произошедшей в далеком прошлом и закончившейся плачевно для обеих сторон. Я слышал, будто она захватила и другие Мировые Острова, и другие пространства, кроме Срединного, едва не положив конец самому существованию нашего мира. С тех пор на волшебников наложено множество ограничений. И в то же время стать одним из них проще, чем кем-то еще.

— Не хватает кадров?

— В том числе. Но главное…

Люцифер замялся, подбирая слова.

— Система так и не сумела восстановить нарушенный баланс, — решил помочь я ему. — Отсюда и возникновение гибридных классов, вроде воинов-магов, и такие мелочи, как только что имевшая место попытка вербовки меня градоначальником.

— Да. Но система, строго говоря, и не должна пытаться вернуть мир к его прошлому состоянию. А еще она…как бы сказать…

— …избытком интеллекта не страдает. Ты думаешь, я не догадался, что здешняя верховная хозяйка настолько тупа, насколько это возможно при управлении такой штукой, как Версум? Я даже понимаю, для чего Демиурги сотворили ее такой. Во избежание претензий со стороны игроков. На первых порах это было важно для разработчиков. Бездушный алгоритм, каким бы изощренным он ни был, в принципе не сможет с кем-то договориться или кому-то подыграть. А настоящему искусственному интеллекту никогда не стать действительно беспристрастным.

— Опять — да. Система полностью равнодушна.

— Ко всему, включая себя. А иначе как бы мы с Айком могли в открытую договариваться о ее взломе, или обсуждать, как ее взломал Герхард? И все это без последствий и для нас, и для Герхарда, и даже малейшего интереса к нашим особам? Главная задача системы — поддержание общего равновесия во вселенных. Ровно настолько, чтобы они не разваливались. Остальные вопросы решают их обитатели. Чисто как могут…

Я умолк, погрузившись в размышления. Не слишком веселые и не слишком печальные. С одной стороны хорошо, что за тобой не следят ежесекундно. Нет ощущения присутствия Большого Брата. Но с другой — ни за кем ведь не следят. Каждый творит что вздумается в меру предоставленных ему возможностей, собственных сил, разумения и испорченности. Не исключено, что ко мне паранойя подкрадывается, но чем может быть сегодняшнее подсовывание октограммы энергий, как не попыткой некой группы светлых магов заманить меня в свой стан и полностью взять под контроль развитие, ограничив свободу передвижения глухими, ненаселенными местами? Готов поверить, что градоначальник Арнаура и сам по себе раздает звезды любому желающему и платящему — в рамках восстановления паритета между волшебниками и остальными. Но не с такими ограничениями. Ибо хрена ли так восстановишь.

Вот тут и задашься вопросом, что лучше — крепкая управляющая рука или анархия самоорганизации.

Впрочем, я над этим еще в своем мире думал. И пришел к закономерному выводу — то и другое одинаково плохо.

Фурии молча ожидали, пока мы отдохнем от боя, наговоримся и наразмышляемся. Заметив, что мы зашевелились и вроде как собрались куда-то двигаться, Эрна с несколькими приближенными слетела на эшафот. Торга не было, раз очередной взнос составляли только деньги. Мстительницы попытались выцыганить у меня и октограмму со свитком, но я их поползновения пресек. И еще раз обругал клан на прощанье, — пожалуй, покруче, чем в предыдущие встречи. А зачем отказывать себе в удовольствии? Фурии с Эртриксом так и так будут ненавидеть нас за нежелание платить предусмотренную договором сумму целиком, даже соблюдай я безупречную вежливость.

Потом мы обогнули Арнаур, вновь вошли в него и разыскали Раймондо. Паладин покинул надвратную башню и перенес лагерь дальше в город, в хорошо сохранившийся дом шагах в семистах от крепостной стены, который зачистил от упырей и оградил заклинаниями. Когда мы его нашли, Раймондо как раз обедал — наскоро и по-простецки, плохо прожаренными шашлыками из съедобных монстров. Предупреждение об опасности убийства градоначальника парень воспринял с благодарностью. Ведь его бог-покровитель не всемогущ, и покойный вельможа мог объявиться в зоне прокачки в любую минуту. А реакции воина — это реакции воина. Я ведь тоже не стал бы с ходу рубить градоначальнику голову, дай себе труд подумать. Но не подумал же.

На ночевку мы встали на самой границе Гинкмара. Поднялись с рассветом наступающего Дня беззаботности, направились к таверне «Веселая бочка» и подъехали к ней со стороны заднего двора. У ворот подремывал пожилой вооруженный мужик — похожий на усталого гризли, грузный, с окладистой седой бородищей. При нашем приближении он лениво приоткрыл глаза. Я сказал, что хочу повидаться с хозяином. Мужик поинтересовался, не может ли его заменить. Я ответил — нет, дело очень личное. Проезжай, раз так, разрешил бородач и кивнул на ворота. Господин Леви у себя, и я ему дам знать.

Между задним двором и таверной находились конюшня, кузня и еще несколько строений. Миновав их, я спешился у черного хода заведения. Подбежавший немой мальчишка мычанием и знаками спросил, не нужно ли подержать коня, или еще что. Спасибо, ничего не надо. Но за усердие вот тебе медяк — истрать на сладости.

На крыльцо вышел человек лет под пятьдесят, лысоватый, с внимательным умным взглядом.

— Приветствую вас, почтенный Леви, — сказал я. — Прошу прощения за беспокойство. Я друг Айка из Бренна, и именно он посоветовал мне обратиться к вам в случае нужды. Понимаю, что вы совсем меня не знаете. Но, может, вот эта вещичка вам скажет что-нибудь.

С этими словами я снял с шеи и показал хозяину подаренный Айком амулет. Когда протянул руку вперед, солнечные лучи осветили черный камень, и он вдруг засверкал алмазом. Ненадолго — и погас, вновь сделавшись черным.

— Да, такая вещь говорит о многом, — согласился Леви. — Несомненно, вы и в самом деле друг Айка, раз владеете ею. Что вам угодно? Говорите не стесняясь. Я всегда рад помочь друзьям моих друзей, если это в моих силах. И ни о чем не беспокойтесь. В таверне могут быть лишние уши. Здесь их нет.

— Мне требуется оставить у вас коня и доспехи на неопределенный срок. А взамен нужна телега, спокойная сообразительная кляча, привыкшая к случайным возницам, и поношенная крестьянская одежда. И еще корзины для закупки овощей в деревнях.

— Не вопрос. Пропустите пока кружечку, отдохните немного — и все будет.

От конюшни к нам поспешил долговязый парень. Я попрощался с Люцифером и прошел вслед за Леви в комнату на втором этаже, на «хозяйской» половине здания, которая сообщалась собственно с таверной только через первый этаж. Наверх же вели отдельные лестницы.

Мне принесли пиво, ломоть хлеба, кусок свежей, еще дымящейся колбасы. Чуть позже доставили грубую рубаху, заплатанные штаны, какой-то лапсердак типа кафтана, берестяные лапти. Я переоделся: из своего оставил только эгиду, пояс с кинжалом и меч. Кинжал привлекать внимание не должен: многие крестьяне вооружались при поездках в город. А меч спрячу под соломой на телеге.

Зашел Леви, критически меня осмотрел и поморщился.

— Не похож на крестьянина, — сказал он, очень естественно переходя на «ты». — И личина не поможет — лишь подкрепит подозрения. Она же у тебя не скрывает облик, а лишь дополняет его. А что тут дополнять?.. Хочешь, прикажу зеркало принести: сам убедишься.

— Пока не надо — так верю, — ответил я. — Но не ожидал. Помнится, однажды управляющий герцога принял меня за деревенщину как раз в похожей одежде.

— Так то управляющий! Самого Генриха! Он у себя в замке сколько крестьян видит? Для него, извини, и я деревенщина. А у стражников на воротах глаз наметанный. У тебя взгляд слишком смелый и прямой для простолюдина. Осанка воина. И руки — на руки свои глянь. Это не руки сельского жителя! Кинжал слишком хорош и дорог. И под каким предлогом ты собираешься в деревнях закупаться? Крестьянин покупает овощи у крестьян?.. Лучше тебе прикинуться горцем с юго-востока. Они у нас нередко селятся. Которые на воинской службе себя не показали, частенько опускаются, много пьют и занимаются как раз мелкой торговлей.

— Ну, давай попробуем горца.

Леви кликнул слугу, и тот приволок требуемое: лохматую шапку, похожую на папаху, и пузырек жидкости темного цвета. А больше ничего.

— Смажь средством лицо и руки, — предложил Леви. — И переодевайся опять в свое. Горцы лапти не носят, только сапоги. Штаны и рубахи любят добротные. Плащ у тебя подходящий… А я тебе соответствующую личину сделаю.

Я выполнил. Слуга принес зеркало. Я посмотрелся — красота! Из мутноватого стекла на меня глядел смуглый носатый субъект среднего возраста, похожий на грузина с рынка из старой советской комедии. Только кепки блином не хватает. Надел папаху — сходство стало не так заметно, зато вид я приобрел совершенно алкашный. И еще мне захотелось заорать: «Аллах акбар!».

— Вот так лучше! — довольно сказал Леви. — Привяжется кто с расспросами — скажи, что как раз при «Веселой бочке» и живешь. Телега готова: овощей я приказал накидать сразу. Незачем тебе по деревням ездить даже и с моей личиной. Старосты знаешь какие въедливые попадаются? Вызовешь подозрение — в момент донесут… И Мыка с собой возьми. Он за лошадью присмотрит, если тебе потребуется отлучаться. Винца прихлебывай почаще, чтоб запах изо рта шел.

Глава 16

Я поблагодарил хозяина, посыпался порошком из шкуры лешего и вышел наружу. У черного хода стояла старая обшарпанная повозка со снятым верхом. На ней громоздились затянутые грязными тряпками корзины. На передке притулился к борту пузатый кувшин с вином; рядом валялась большая глиняная кружка. На задке сидел болтая босыми ногами давешний немой пацан. У впряженной в повозку пегой лошади был подбит один глаз, и казалось, что животное задорно подмигивает. Не захотевшая остаться с Люцифером Весточка гордо восседала на хомуте. Я плюхнулся на водительское место, подстелив себе под пятую точку пук соломы, и взял вожжи. Лошадь покосилась на меня, весело заржала и бодро зашагала к воротам, хромая на левую заднюю ногу. Усталый гризли при виде нас ухмыльнулся в бороду и сказал: «Ого!». Я представил картину маслом, как ее видел он, плеснул в кружку из кувшина, заломил папаху и от избытка чувств затянул: «Из-за острова на стрежень, на простор речной волны выплывают расписные, острогрудые челны».

Обогнув ограду харчевни, наше транспортное средство влилось в ручеек повозок, движущихся по направлению к Каритеку. Постепенно он становился все более полноводным. Мы многих обгоняли — пегая оказалась довольно ходкой скотиной. Время от времени она оглядывалась на меня, точно спрашивая: «Хорошо иду?» — и махала хвостом, отгоняя мух. Подпрыгивали на камнях колеса. Немилосердно скрипел расхлябанный кузов. Побулькивало в кувшине.

На меня мало кто обращал внимание — видимо, подвыпивший торговец с гор действительно был для местных привычным явлением. Лишь отдельные ксенофобы бурчали себе под нос фразы типа: «Понаехали!», и смотрели косо. Причем, судя по их виду, большей частью они сами были понаехавшими в Оргойское королевство откуда-то еще, только двадцать, тридцать или сорок лет назад.

Несмотря на почти всеобщее равнодушие, я чувствовал себя неуютно, и по мере приближения к Каритеку нервничал все больше. План проникновения в город, который казался до крайности дерзким и опасным, но осуществимым, когда я его разрабатывал, теперь представлялся безумным и самоубийственным. Мне больше не удавалось себя уверить, что столица герцогства сейчас едва ли не самое безопасное место, поскольку охотиться на меня будут где угодно, но только не там, а маги на воротах прощупывают отнюдь не всех подряд — на это никакой маны не хватило бы. Конечно, они проверяют только подозрительных, а я уже убедился, что никому не внушаю подозрений. Однако инстинкт самосохранения не слушал доводов разума, стращал как только мог, и под его нажимом еле удавалось удержать себя от того, чтобы немедленно повернуть лошадь и возвратиться в «Веселую бочку». Рядом не было Люцифера, который мог бы меня подбодрить. Я все чаще наливал себе вина — уже не для показухи, и к моменту появления на горизонте городских стен изрядно назюзюкался.

Да и хрен с ним! Помирать так с музыкой. Не хочу безвылазно сидеть в Гинкмаре, боясь высунуться в обитаемые места. Сейчас мне надо в Каритек — значит, побываю там, пусть даже поездка станет роковой. Оказавшись в Версуме, я обрел вечную жизнь. Не райскую, — но она действительно будет продолжаться бесконечно долго. И не глупо ли принимать в расчет какие-то временные неприятности, которые могут со мной приключиться?

А могут, кстати, и не приключиться. Кто сказал, что меня гарантированно схватят на воротах при въезде в город? Или уже в нем? Или на выезде?

Инстинкт сказал? Пусть он заткнется. Прекрасно помню, как он ошибался. Это случалось миллион раз.

Я опять плеснул из кувшина в кружку. А хорошее вино у Леви! Помогает в минуту жизни трудную. Щас спою! Что там у нас дальше-то с челнами? «На пере-е-еднем Стенька Ра-а-азин…»

Мык на задке беззаботно хрустел взятым из ближайшей корзины огурцом. Законно взятым. Уговор у нас такой: скромная плата плюс харчи.

Пегая игогокнула: «Хорошо иду?»

Отлично, старушка! Да ты лучшая лошадь после Люцифера!

Стражники на Малых торговых воротах не уделили мне и единого взгляда. Дежурный маг, правда, посмотрел. Брезгливо поморщился и отвернулся. Я мысленно показал ему язык.

Аллах акбар? Воистину акбар! Он всегда помогает верующим в него. И даже неверующим!

За воротами вероятность опознания резко упала. Поток повозок с тракта стал растекаться по городу тонкими струйками, распадаясь на отдельные капельки. Я поехал прямо, добрался почти до Храма Всех Святых и остановил лошадь напротив Колдовского переулка. Отсюда открывался отличный вид на дом тетушки Молли, включая входную дверь. Я бы с удовольствием встал и в переулке, но не заметил там торговцев. А вот выше и ниже по улице они уже заняли удобные места, и продолжали занимать. В том числе с товарами вроде моих. Здесь точно выделяться не буду.

Мык быстренько выпряг пегую и положил перед ней заслуженную охапку сена. Я тем временем снял тряпки с корзин и организовал на телеге прилавок. Подходи, налетай, подешевело!.. Но несмотря на поздний уже час покупателей пока не предвиделось. Народ в честь Дня беззаботности дрых допоздна, и выползать наружу начнет нескоро.

Ноэль и Жюстина, конечно, тоже еще спали. И, что хуже всего, могли за весь день вовсе не выйти. Но это не беда: не появятся в приемлемые сроки, я найду способ проникнуть к ним — если не сам, так Мыка пошлю. Торговцы, которым не удавалось распродаться на улицах и площадях, нередко ходили по домам или нанимали пацанов вроде моего. Буду вести осаду, сколько терпения хватит, а потом начну штурм. Наверно, после обеда. Сейчас нельзя: Молли завернет, не позволит будить жильцов. Она сама только встала — вон, ставни в лавке открывает. Жаль, окон Ноэля мне не видно: не подать знака, когда зашевелится. А на окно Жюстины бесполезно смотреть. Она ставнями управляет дистанционно, если вообще о них вспоминает.

Улица понемногу оживлялась. В переулке по-прежнему было мертво. Приготовившись к долгому ожиданию, я не сразу поверил глазам, когда дверь дома Молли отворилась и в проеме показалась Жюстина. Она сощурилась на солнце, посмотрела вправо и влево и выбрала направление налево. То есть ко мне. И чего мучилась с выбором, спрашивается? Только сюда и можно идти: Колдовской переулок заканчивается тупиком, питейных заведений в той стороне нет. А ты ведь за выпивкой, родная? Что, некого послать?

Жюстина не выглядела похмельной — у нее похмелья не бывает, — но явно пребывала в депрессии. С чего бы? Естественно, накануне выходного дня все население общаги для магов бухало напропалую, и Жюстина вместе с остальными; так разве это повод для плохого настроения наутро? Насколько я знал свою городскую любовницу — ничуть. И да, она редко начинала синячить прямо с подъема. Все же сперва приводила себя в порядок.

Выбредя из переулка, Жюстина узрела невдалеке уставленную бочонками винную повозку и направилась было к ней. Я вскочил на телегу, выпятил грудь, положил одну руку на кинжал, а другую вытянул вперед, словно статуя Ильича, и завопил:

— Эй, дэвушка! Нэ проходы мимо! Купи памыдор, купи бакляжан! Свэжий, сочний — дешево отдам! А нэ купищь — зарэжю!

Окружающие моей выходке не слишком удивились — стремящиеся любой ценой заполучить покупателей торговцы в припадках отчаянья выкидывали еще и не такое. Жюстина еле взглянула в мою сторону, намереваясь походя дать отпор оборзевшему хаму, но я успел прочесть абракадабры для временного снятия личины и маскировки, и она меня узнала. На секунду застыла на месте, выругалась сквозь зубы и зашагала к телеге. Я спрыгнул на мостовую и расплылся в широчайшей улыбке.

— Совсем опупел? — прошипела Жюстина, подойдя вплотную. — Тебя надо к лекарю! На проверку головы! По котлу с маслом соскучился?

— По тебе, — сказал я. — Ночами не спал, днями не дремал!

— Да ты и пьяный еще?

— А тебе завидно? Хватит на меня наезжать! Лучше скажи, где поболтать можем.

— У меня, где еще. Не здесь же.

— Но под каким соусом ты меня к себе протащишь? Подумала?

— Да ни под каким. Моя комната — кого хочу, того и вожу. Кстати, я как раз и овощей купить собиралась. А теперь наберу у тебя даром, и ты же мне их поможешь донести. Освободи-ка одну корзину! И кувшин не забудь прихватить. Много там у тебя?..

Я наскоро выдал Мыку ряд ценных указаний, оставил его при телеге и пошел за Жюстиной в переулок. Наблюдавшие сцену торговцы ухмылялись и перебрасывались скабрезными шуточками. Торговки провожали Жюстину неодобрительными взглядами: нашла кого подцепить! Тетушка Молли при виде меня удрученно поджала губы, но ничего не сказала. Наверно, уже пробовала читать нотации сестричке Ноэля. С печальными последствиями.

Пинком отворив дверь в комнату, Жюстина захлопнула ее за мной. Вместо того, чтоб впиться в мои губы страстным поцелуем, повторила, что меня надо к лекарю, и налила себе вина: «А тебе пока хватит!». После чего принялась спокойно чистить картошку и крошить баклажаны на икру, велев мне рассказывать. Не успел я собраться с мыслями и начать, как она уже закончила с заготовками и сказала: «А чего мы тут?.. Пошли к Ноэлю!».

Ноэль, как и следовало ожидать, слегка обалдел. Я тоже: у него в комнате стоял убитый мною леший. А я из него пета решил сделать, пояснил маг. В смысле, сделал уже. Питомцы ценятся гораздо выше, чем одноразовые зомбаки, а этот еще и необычен. Слышал когда про петов-леших? Уверен, что нет. Потому что даже я не слышал. Рисковал, конечно, сильно: мог легко испортить твой подарок, и пропал бы он без всякой пользы. Но повезло. Не испортил, и уникального опыта подкопил.

Жюстина поставила сковороду с икрой на волшебную плиту для приготовления снадобий, а кастрюльку с картошкой пристроила над большой спиртовкой. Весточка перелетала с одного предмета обстановки на другой и удивленно попискивала, разглядывая разные магические диковины. От лешего держалась подальше. Когда уселась на кровать, из-под нее выплыл череп-секретарь и хищно клацнул зубами. Весточка метнулась ко мне и спряталась в лохмах папахи.

— Не бойся его, он шутит, — сказал я. — Он не питается птичками — только маной.

— Нет, почему, птичек ем тоже, — возразил череп.

Я погрозил ему кулаком, снял папаху, нахлобучил ее на лешего и спросил у Жюстины, в чем причина ее плохого настроения. Она надулась и промолчала. Ответил Ноэль:

— Да привязался тут к ней один — выходи за него замуж, и все тут. А сам мало того что урод, так еще и с гнильцой. Почитай каждый год женится — ну ты понял?

— Так пошли его подальше, — посоветовал я Жюстине. — На словах и на деле. Подойди, поцелуй в утешение и влупи коленкой по яйцам.

— Не тот он человек, чтоб ему можно было безнаказанно влупить, — сказал Ноэль. — Один из смотрящих магов Храма Всех Святых. Фигура не то чтобы слишком влиятельная, однако весьма заметная на фоне нашей с сестрой убогости.

— А ты разве не можешь пустить в ход свои связи? — спросил я.

— Да какие у меня связи? — поморщился Ноэль. — Конечно, я помощник Герхарда и в обучении у него, — но ведь самый младший помощник. А Хулио ему даже не подчиняется. Будь он смотрящим за одной из городских площадей или участком крепостной стены — другое дело, я бы попытался. А так Герхард не станет вмешиваться. Тем более в дела постельные.

Жюстина продолжала помалкивать, позволяя брату говорить за себя, что было ей совершенно несвойственно. Из этого я заключил, что положение не просто неприятно для нее — оно серьезное. Ясно, что девчонка не монашенка, — но спать привыкла с кем хочет, а не с кем приказано. И не ляжет с этим Хулио, хоть ее убей. Тем более не выйдет замуж на год. А как выкрутиться — не знает. Ладно, сейчас подскажу. Стыдно радоваться, однако проблемы Жюстины мне как раз в масть.

— А если временно исчезнуть? — спросил я. — Урод переключится на кого-нибудь еще и забудет о тебе.

— Не забудет, — наконец подала голос Жюстина. — Тут одна такая задумала сбежать от него пару лет назад — так он спер что-то из храма и обвинил в воровстве ее. Догнали бегляночку, повязали и отправили на каторгу.

— Она, поди, сама по себе сбежала, — сказал я. — А ты со мной уедешь. Веришь или нет — как раз хотел выманить тебя из города на природу. Согласишься — устроим длинный-предлинный пикник. По окончанию которого тебе нафиг не нужен будет Каритек: сможешь устроиться в другом месте.

И я изложил свой проект по восстановлению костомеха, присовокупив, что после надо еще переделать его из трудового в боевого для более комфортного разбоя:

— Возни предстоит много. Думаю, мне придется выплатить тебе от одной до двух тысяч золотых.

— Как бы не больше, — сказала Жюстина. — Износ у списанных боевых скелетов, которых прекращают использовать в военных целях, выше шестидесяти процентов. На драконьих конюшнях он обычно семьдесят или даже семьдесят пять. Плюс ущерб нанесенный медведем-людоедом и тобой в последней схватке — это уже далеко за девяносто будет.

— Я за ценой не постою. Посмотришь на месте состояние костомеха — определишься. Знаю, что врать ты не станешь, а я обещаю не мелочиться. Правда, расплатиться смогу не сразу, а лишь по мере промысла. Так что ты рискуешь — если меня убьют, успеешь получить только часть. Но ведь и я рискую. Для решения подобных задач низкоуровневых волшебниц не приглашают. Напортачишь в чем — я после могу погибнуть как раз по причине этого.

— Соглашайся! — пихнул сестру локтем Ноэль. — За такую работу стоило бы взяться в любом случае. Даже не будь Хулио. Где и на чем еще заработаешь столько? Ты же увлекалась, помнится, техномагией — не совсем с нуля начнешь.

— Согласна, — ответила Жюстина. — Давай тогда поедим, что ли, и начну собираться. Авансом сколько дашь?

— Пятьсот золотых. Но только если вы поможете мне продать вот это.

Я выложил на стол медную звезду со свитком и ларец души тура. Последний уже твердо решил не использовать — значит, пора перевести его в деньги.

Ноэль и Жюстина внимательно изучили оба предмета и сошлись во мнении, что как раз на полтысячи они и потянут.

— Я даже знаю, кому предложить октограмму по максимальной цене, — сказал Ноэль. — Сейчас схожу — тут недалеко. А ларец Молли возьмет с удовольствием.

— А может, Жюстине лучше оставить тура себе? — спросил я. — У ней же нет пета — вот и будет. Охранник в лесу не помешает. Я не всегда смогу быть рядом. Наверняка придется отлучаться.

— Не надо, — возразил Ноэль. — Я ей лешего подарю. Охрана ничем не хуже. Тур способен убить врага, а леший — спрятать от него. Да так, что не найдешь. Ну и драться, к слову, тоже может. Раз ты исходного монстра собственноручно добыл, то должен знать, что он умеет не только угукать.

— Беру лешего, конечно! — обрадовалась Жюстина. — Спасибо, братишка!

— Не за что. Для такого предприятия не жалко. И вообще… Мы ж с тобой первый раз надолго расстаемся. Неизвестно, насколько…

Ноэль умолк и потупился. Жюстина потянулась к нему, потрепала ладошкой по голове, взъерошила волосы:

— Будет тебе! Мы давно взрослые оба. Да, с детства не расставались — привычки нет. Но рано или поздно придется обзавестись ею. Почему не теперь?

— Да знаю я — что ты меня воспитываешь. Сам же посоветовал тебе соглашаться… Иван, забери с лешего папаху — сейчас я его сверну. Принимай права, сестричка!

— Аванс в пятьсот желтяков хорош, — повернулась ко мне Жюстина. — Можно даже сказать — очень хорош. Он сильно укрепляет мою веру в тебя. Смотри, не разочаровывай. И запомни: вся выпивка на время контракта — за твой счет!

Глава 17

Ноэль ушел и менее чем через час вернулся с пятью сотнями золотых в кошельке и жареным мясом, купленным в ближайшей таверне. Икра из баклажанов и картошка оказались вкусны. За едой и выпивкой я рассказывал о своих приключениях, и трапеза растянулась надолго: Ноэль и Жюстина слушали с интересом, переспрашивали, требовали подробностей, так как разбойничьи истории из первых рук им были в новинку. Ближе к средине дня Жюстина засобиралась в город: ей требовалось купить то, что может понадобиться девушке для жизни в лесу, и чего у нее, естественно, не имелось.

— А Хулио тебя не похитит как раз сегодня? — забеспокоился я. — Может, проводить? Было бы обидно тебя лишиться, когда уже обо всем договорились.

— Он на такое не способен, — усмехнулась Жюстина. — А сегодня вообще целый день занят в храме: его очередь дежурить при накопителях, следить за частным храмовым Покровом и так далее.

Вернулась она довольно быстро, и так же быстро упаковалась и переоделась в дорогу. Я посмотрел на скромных размеров баул с вещами и магическими принадлежностями, в котором, кроме того, поместились еще и книги Ноэля по техномагии. Учитывая, что комната Жюстины после сборов оказалась почти пустой, потреблятством моя подруга живя в Каритеке не страдала.

— В шкафу у меня остались кое-какие чисто женские тряпки, которые мне в Гинкмаре точно не пригодятся, — сказала она брату. — Продашь за сколько сможешь и рассчитаешься с Молли за комнату. Надеюсь, свидимся еще, а если нет, то знай: это Иван виноват. Повесь тогда на него такое проклятье, чтоб за десять перерождений не отскребся.

Мы посидели еще, допивая вино, и попрощались с Ноэлем. Череп-секретарь проводил нас до лестницы.

Внизу, в лавке столкнулись с почти точной копией меня: торговец с гор, еще более дикого и алкашного вида, пытался что-то сбыть Молли. Я гневно на него глянул, буркнул: «Панаехалы!» — вызвав у тетушки приступ гомерического хохота, и мы вышли наружу.

Мык успел распродать все овощи подчистую и по высоким ценам — горожане немого мальчишку жалели, покупали у него охотно и не торгуясь. Теперь он сидел у телеги в компании нескольких пацанят и резался с ними в кости. Хотя игра шла всего лишь на осьмушки медяков, мой помощник был в неслабой прибыли, и встретил наше появление с радостью. Босс явился, да еще с кралей, пора сворачиваться — извиняйте, ребята, отыграться у вас не выйдет!.. Я полностью подтвердил Мыкову жестикуляцию, велев ему запрягать, а сам тем временем сходил к винной повозке и наполнил опустевший кувшин.

Ворота опять удалось миновать благополучно. Когда телега выкатила за город, я начал учить Жюстину песне про Стеньку Разина, и вскоре мы уже горланили вовсю. Правда, только два первых куплета, где про челны, бравого казака и обнимашки с княжной. Ведь дальше шло «нас на бабу променял», что могло быть воспринято Жюстиной как проявление мужского шовинизма, а фраза «за борт ее бросает», понятая слишком буквально, применительно к нам, намекала на скорый кардинальный разрыв и грозила трещиной в отношениях. Да мне и самому средина и концовка песни не очень нравились. В глазах любого вменяемого человека они рушили авторитет прославленного атамана до фундамента. Взял и утопил девушку под горячую руку, сволочь пьяная; можно ли доверять такому импульсивному и вздорному засранцу?

На тракте было свободно: торговцы съезжались в город дружно, а разъезжались порознь и в разное время. Устав петь, Жюстина перебралась на задок телеги к Мыку, и вскоре уже ворковала над ним, как добрая мамаша над единственным сынком. Я не верил своим ушам. Жюстина любит детей?!.. Да, любит; причем, судя по всему, искренне и глубоко. А я-то думал — только себя.

— Слушай, — сказала она, когда мы прибыли в «Веселую бочку» и остановились на заднем дворе. — Мык, оказывается, магом хочет стать. Найми его мне в помощники а? Я тогда смогу на мелкую суету не отвлекаться. И парню поможешь: он копит на излечение от немоты. Пятьдесят семь золотых осталось — когда он их при таверне наберет?

Я посмотрел на Мыка, на Жюстину, и согласился. Для восстановления костомеха прежде всего нужна мана — очень и очень много. На ее регенерацию Жюстине потребуется чертова прорва эликсиров. Ингредиенты для простейших из них реально собирать в лесу, прямо по месту нашего пребывания, но на сбор у Жюстины будет уходить время, которое она могла бы потратить на серьезные дела и медитации. Мык сегодня показал себя с самой выгодной стороны, и пусть он не так шустер, как Живчик, обузой нам точно не станет.

Я протянул Мыку руку. Он радостно улыбнулся, хлопнул по ней и побежал на конюшню знакомиться с Люцифером. Мы отправились следом, а после поднялись в мою комнату, где я избавился от личины и высокогорного загара.

— Хороший был образ, — пожалела Жюстина. — Достоверный.

— Когда Хулио узнает, что ты сбежала с горцем, у него пукан треснет от ярости, — сказал я.

— А узнай он, что на самом деле не с горцем, а с тобой, треснул бы три раза подряд. Мы с Ноэлем не успели тебе рассказать, но это именно Хулио натравил на тебя костомеха после побега из ополчения. Дежуривший в драконьих конюшнях маг, которого ты убил, был его дружком. Подозреваю, что и любовником. Во всяком случае они имели сильную мистическую связь. Хулио почуял смерть приятеля и примчался в конюшни еще тогда, когда в городе бесчинствовали драконы, хотя трусоват и при других обстоятельствах на улицы ни за что не высунулся бы. Он убедил прибывшего в форт старшего смотрящего предоставить ему права управления всеми скелетами. Потом вычислил твоего и взял его под контроль, воспользовавшись энергией главного накопителя конюшен. Расход маны из-за большого расстояния оказался огромен, однако после разбирательства Хулио простили. Жрецам Храма Всех Святых удалось убедить герцога, что их выкормыш был не в себе, повод для мести имел почти законный, а кроме того, пытался уничтожить не кого-нибудь, а опасного преступника.

— Значит, у нас с Хулио личные счеты давно? Спасибо, что сказала. Буду иметь в виду.

— В общем-то, он уже поплатился: герцог пожалел и дальше тратить ману, и не стал воскрешать погибшего мага. Жрецы также отказались делать это: им без того хватило хлопот и расходов, пока дело замяли.

— Для моих отношений с Хулио не имеют значения кары ему со стороны. Достаточно того, что он уже пробовал меня убить, и снова попытается, если выйдет на мои следы.

Переночевали мы в таверне. К логову волколатников добрались только к вечеру следующего дня из-за частых привалов. Жюстина не привыкла много ходить пешком, да еще по лесу, а посадить ее на Люцифера я не мог из-за того, что конь был нагружен ее же вещами, съестными припасами и кувшинами с вином. Соблюдать в Гинкмаре сухой закон магиня отнюдь не собиралась; напротив, складывалось впечатление, что она вместо выполнения работы вознамерилась уйти в глухой запой. В принципе, пока волшебники и волшебницы молоды, выпивка не только не вредит их развитию, но и помогает. Главное, начать притормаживать себя после сорокового уровня и полностью образумиться к шестидесятому.

Волколатники приняли нас радушно. Наше долгое присутствие у логова означало охоты для пропитания, а так как все мясо убитых оленей и лосей мы не съедим, и сохранить его до последнего фунта невозможно, часть добычи будет доставаться стае.

— Только чур наши угодья не опустошать, — сказал мне Торн. — Один раз охотишься поблизости, другой — подальше отсюда.

— Разумно, — согласился я. — А повезет, так еще и грохну кого-нибудь из ваших соседей-конкурентов.

Новость о том, что магический круг оказался стоящей вещью, воодушевила броневолков еще больше. Я предложил за неимением лучшего эксперта поручить оценку камней Жюстине. Торн согласился: оснований подозревать нас в сговоре не было, так как мы могли соврать ему с самого начала, заявив, что круг не оправдал надежд. Я подробно рассказал о случае с чупакаброй, обрисовав и саму ситуацию, и существо со всеми его характеристиками. Жюстина внимательно выслушала, долго сверялась со своей базой знаний и книгами, а под конец достала большое увеличительное стекло и рассмотрела через него каждый самоцвет. Круг не только поглощает ману нападающих, но и расходует ее на их удержание, пояснила она. Это постепенно разрушает камни: на них появляются мельчайшие трещины, которых со временем становится все больше. По их числу и величине можно определить износ. У этих самоцветов он не слишком велик — примерно двадцать процентов. Судя по рассказу Ивана, скорость откачки волшебной силы весьма высока, а фиксация монстров надежна. Следовательно, круг должен стоить не менее трех тысяч золотых, и вряд ли более.

Торн обрадовался. Выходило, что его доля составляет тысячу. Я сказал, что смогу выплатить сумму только частями, и прямо сейчас готов внести лишь половину. Волколатник согласился: конечно, плати постепенно.

До ночи мы обустраивались на новом месте. Мык подправил шалаш — для себя, а я приступил к строительству хижины для нас с Жюстиной — здесь же, у поваленного дерева. Утром мы с Люцифером извлекли из берлоги костомеха, вытянув его по частям веревкой. Жюстина осмотрела повреждения и сказала, что сперва займется верхней частью и устранит ущерб причиненный медведем. Потом восстановит целостность нижней части скелета с его отрубленной ногой. И в последнюю очередь попробует срастить позвоночник. То есть станет двигаться от простого к сложному. Мык немедленно занялся заготовкой трав, кореньев и лягушек, что пойдут на эликсиры. Жюстина погрузилась в книги по техномагии. Я отчистил скелет от налипшего к костям лесного мусора, а механизмы кабины — от ржавчины, и растянул рядом навес для походной волшебной кухни. Когда закончил, с гордостью продемонстрировал Жюстине футляр вампира и сказал, что она может им пользоваться, если потребуется.

Девайс магине понравился. Даже слишком.

— Считай, что ты мне его подарил, — сказала она.

— В смысле — «подарил»? — возмутился я. — Что за грабеж средь бела дня? Я всего лишь сказал…

— Подарил! — повысила голос Жюстина, пряча футляр за спиной и глядя на меня с вызовом. — Ты у нас воин, а маг — я! Мне футляр нужнее!

— Да нет же — как раз мне нужнее! Именно потому, что я воин, и не могу таскать с собой целую магическую лабораторию в развернутом виде. Мне нужна компактная вещь, в которой эта лаборатория помещалась бы.

— Обойдешься! Ты вообще обнаглел — столько времени спал со мной, а фиал с кровью лешего отдал Ноэлю!

— Но в итоге леший все равно достался тебе! Да еще в улучшенном виде.

— Только потому, что мой брат щедр и меня любит. Не то что ты!

Я плюнул и отступился. Пусть пользуется пока футляром. Отберу потом, при расставании. Конечно, с фиалом получилось неловко. Не подумал я тогда, что обижу Жюстину. Хотел как лучше, и ведь так и вышло! Именно Ноэль мог использовать фиал наилучшим образом — он и использовал. Черта с два Жюстина стала бы делать из лешего пета. Но ей сейчас не докажешь, что действовал я из благих побуждений. В ее глазах они благими не выглядели: другу, значит, презент сделал, а девушку обошел.

Жюстина обмыла победу стаканчиком вина и взялась за работу. Тут-то я и убедился, что она умеет не только пить как лошадь, но и пахать точно так же. Она или горбилась над книгами, или готовила элики из запасенных Мыком ингредиентов, или занималась собственно восстановлением костомеха, а когда давала себе отдых, это был не отдых в полном смысле, а очередной сеанс по регенерации маны. Через несколько дней верхняя часть скелета оказалась в порядке — выломанные медведем ребра на месте, треснувшие срослись. Все кости в целом перестали выглядеть мертвыми: их понемногу наполняла волшебная сила. Несмотря на это, Жюстина выглядела недовольной.

— Что такое? — поинтересовался я. — Какие-то проблемы?

— Пока не знаю, как буду переводить скелет из трудового в боевой. Заклинание требует слишком много маны. А у меня накопитель маленький, туда столько не влезет.

— А если мы добавим? Я, Мык, Люцифер и волколатники?

— Не поможет. С нашими возможностями нереально создать требуемый разовый запас. Я опустошу накопитель и всех нас — и все равно не хватит.

— Тогда воскресишь костомеха как трудового. На нем тоже можно будет неплохо сражаться. И я добуду денег на большой накопитель. Но тебя, кажется, еще что-то тревожит?

— А, пустяки. Остальное уже личное. Просто уведомление пришло: за меня назначена награда как за беглую воровку. Хулио подсуетился все-таки. А я, честно говоря, надеялась, что он не отважится повторить тот же фокус. Это ведь и для него плохо. Кем он будет выглядеть в глазах жрецов? Один раз уже притащил в храм нечистую на руку девку, — ну ладно, ее поймали. А теперь, выходит, снова? Так недолго сгубить репутацию и вылететь на улицу.

— Значит, Хулио рисковый парень. Или слишком сильно тебя хочет. Или придумал что-то хитрое. Предположим, когда тебя найдут и привезут в Каритек, якобы похищенное из храма обнаружится где-то. Например, дома у старшего смотрящего. И Хулио не только на улицу не вылетит, но и окажется на месте начальника. А ты, напуганная поимкой, побоишься удирать еще раз.

— Ха!.. Знаешь, а ведь похоже на правду. Жаль, что твою версию проверить нельзя.

Еще через несколько дней Жюстина восстановила перерубленное колено костомеха и приступила к сращиванию обеих половин скелета в единое целое. Процесс занял почти неделю, после чего наступил черед механизмов кабины управления и программного, так сказать, функционала. Затем последовал долгий и нудный период накачки костомеха энергией волшебницей тридцать третьего уровня, которой неоткуда было взять эту энергию, кроме как из себя. Излишки маны, которые сливал в скелет я, Люцифер, и, в качестве благотворительности, волколатники, вряд ли стоило принимать в расчет по причине малых объемов. Но вот настал день, когда Жюстина, предварительно зарядив свой накопитель до отказа, подняла костомеха на ноги. Мы с Мыком устроили ей овацию под аккомпанемент воя броневолков, а система наградила очередным уровнем.

— С тридцать четвертым! — поздравил Жюстину я. — Жаль, что твои достижения так скромно оценили. За такие прорывы надо сразу на три ступеньки повышать.

— Ага, на шесть, — пробурчала она, и добавила: — До завтра отдыхаю! А ты будешь за мной ухаживать.

— Нежнейшим образом, — заверил ее я. — Могу обмахивать тебя веточкой — ни один комар не сядет. И приготовлю на ужин твое любимое блюдо. Главное, чтоб ты потом сумела впихнуть в себя мой поварской шедевр. Отрешись от мирского и расслабляйся. Заслужила.

Жюстина отошла чуть в сторону и улеглась под дерево. Я присел рядом и спросил, кивнув на костомеха:

— Много тебе с ним осталось?

— Да еще возиться и возиться. И ману заливать и заливать. Ты думал, как его потом заправлять будешь? Такая штука жрет очень много, что в работе, что в бою.

— Придется часть добычи регулярно пускать на жертвы. Потом посмотрим, какая это будет часть.

— А если бой был, а добычу не взял? Вот и встал скелет, а его даже и не на каждую телегу уложишь. Нет, лучше думай сразу, где возьмешь большой накопитель. Действительно купишь его, как говорил, или ограбишь какого-нибудь мага.

— Ограблю мага, — решил я. — Причем один уже есть на примете. Твой Хулио.

— Он не мой! — возмутилась Жюстина.

— Ну хорошо — наш общий. Надо выманить его из города. А наживкой будешь ты. Если не против.

Глава 18

Жюстина задумалась.

— Я-то не против, — сказала она. — Наоборот, очень за. Год жизни потратила бы не задумываясь, лишь бы напакостить ублюдку. Но как это обставить? И с чего вдруг он потащит за город накопитель? Неизвестно, есть ли у него вообще кристалл большого объема. Если да, то и маленький есть, вроде моего. Или чуть больше, для повседневных нужд. Именно его Хулио и возьмет — и то ему для этого повод необходим. Далеко не все маги постоянно носят накопители при себе.

— Хулио может брать что-то с собой или не брать — без разницы, — ответил я. — Нам нужен прежде всего он сам. И то, что будет у него непременно. Например, ключ от его хором. Ты не в курсе, парень комнату снимает или в собственном доме живет?

— В собственном.

— Тогда мы не только получим доступ туда, но и внутрь проберемся достаточно скрытно. А не окажется искомого у Хулио… В Храме Всех Святых точно есть кристаллы с требуемыми характеристиками. Завладей мы одним из них — и ты сможешь решить задачу по возвращению костомеха в боевое состояние, а я получу для него добротный, емкий аккумулятор.

— Ты хочешь еще раз пробраться в Каритек?.. Нет, я не спорю — наглости тебе не занимать. Возможно, у тебя получится снова проникнуть в город избежав поимки. Но маги защищают свое жилье очень хорошо, поверь. А храмы охраняются еще лучше.

— Не сомневаюсь. Поэтому без твоей помощи мне не обойтись. Понадобится сверхнадежная личина, которая позволит обойти все ловушки. То есть снятая с живого разумного. Полностью соответствующая его естеству. А раз мы собираемся обчистить дом Хулио, значит, и личину придется снять с Хулио. Мне такое не под силу, а ты можешь попытаться.

— Откуда ты знаешь об этом приеме? — изумилась Жюстина. — Не верю, что он описан в твоей базе знаний. Его и в моей нет!

— Инфу я нашел в базе Айка — того самого воина-мага, что помог мне бежать в последний раз, — пояснил я. — Попробую открыть тебе доступ к разделу или подразделу. Не выйдет — скопирую все инструкции и заклинания на пергамент, букву за буквой. Ну как — согласна?

Жюстина поглядела на меня исподлобья. Почти неприязненно.

— Это магия самого черного цвета, — сказала она. — Разумный после снятия с него личины остается круглым идиотом, как будто его заживо продали Собирателю душ.

— А тебе что — жалко Хулио? Мне вот нет. По его милости тебе пришлось сбежать из Каритека. Не просто уехать для выполнения работы, а именно сбежать. Меня он чуть не убил, и я все еще очень живо помню, как костомех охотился на меня с вилами, и раз двадцать чуть не насадил на них. К тому же Хулио идиотизм не грозит. Как только снимешь личину, я его грохну. С удовольствием бы грохнул и сразу, без всяких плясок с бубнами. Я не сторонник изуверского волшебства, как и любых изуверств вообще, если без них можно обойтись. Но нам, как понимаю, не обойтись. Без накопителя мой проект промысла на Тропе на каждом шагу будет поджидать крах. Сама же говорила: один хороший бой без добычи в конце — и костомех встанет. А если он посреди боя встанет, вообще труба.

— Ну, допустим, я соглашусь на то непотребство, что ты предлагаешь. А как ты хочешь выманить Хулио из города?

— Давай вместе подумаем. К кому бы ты могла уехать, если б не сбежала со мной?

— Да ни к кому! Стала бы я сидеть в городе, терпя домогательства, будь у меня в герцогстве родственники или друзья! Мы с Ноэлем сироты. После смерти родителей воспитывались у неродной бабки по отцу — его мачехи, потому что ближе никого не нашлось. Все наши знакомые живут в Каритеке. По крайней мере те, кому я доверяю.

— А бабка-мачеха? Она еще жива?

— Жива, конечно — что ей будет, ведьме старой! Сидит все в той же развалюхе за околицей самой крайней деревни в землях барона Келли. Недавно один из приятелей Дамона побывал в тех краях и ее видел. Но я скорее выразила бы полную покорность Хулио и всю оставшуюся жизнь чистила ему сапоги и самолично подыскивала новых любовниц, чем поехала к ней. Она нас с братом в детстве знаешь как гнобила? Тебе такое в кошмарах не снилось. Непременно затюкала бы до смерти, но боялась, как бы деревенские не сожгли ее вместе с избушкой. В общине ее терпеть не могут, и не зазря. И когда мы на ее попечении оказались, мужики сразу предупредили: случится что с детками — тебе конец.

— А в городе известно, какая она?

— Да нет, откуда? Таким прошлым, как у нас с Ноэлем, сам понимаешь, не хвалятся. В Каритек мы попали благодаря крестьянам той самой деревни. Поглядели они на наше житие несколько лет, и поняли, что подлюга все равно изведет нас каким-нибудь способом. Собрали по дворам, кто чего и сколько мог дать, и определили на обучение к одному знахарю, что некогда держал травную лавку на Медовой улице. Славный был дедушка — вот он, естественно, помер уже. А бабка, похоже, будет здравствовать вечно.

— Я думаю, после объявления за тебя награды у нее побывали стражники. И Хулио теперь в курсе о характере мадам. Она, несомненно, постаралась выставить себя в лучшем виде, но шила в мешке не утаить. То бишь Хулио знает, что она сволочь, но не знает, до какой степени. Мне кажется, отправь мы ему письмо от имени твоей бабкомачехи, он поверит, что ты могла притащиться к ней, а она рада не рада сдать тебя ему. Так и напишем: поскиталась ты по тавернам и притонам, натерпелась бед, навидалась злых людей, и приползла на коленях к колыбели детства своего, поскольку более тебе податься некуда. Всесторонне каешься, что отвергла такого завидного жениха, как Хулио, и просишь его разобраться в ужасной несправедливости и снять с тебя обвинение в воровстве. Послание доставит Мык. После чего нам останется только перехватить Хулио по пути в отдаленную деревеньку, куда наверняка ведет единственная дорога. Я сейчас карту смотрел — барон Келли у нас вассал виконта Грюнберга, и его земли примыкают вплотную к Гинкмару. Очень удачно для нас.

Жюстина долго не отвечала. Судя по ее виду, у нее в голове зрел какой-то замысел, и отнюдь не добрый.

— Надежнее встретить моего женишка прямо у бабки, — сказала она. — Вот уж с кого я с радостью сняла бы личину, так это с Клары. Я говорила тебе, что каргу зовут Клара?.. Заодно потренируюсь. Выйдет первый блин комом — не страшно. Хоть отомщу.

И куда только делись ее комплексы относительно радикально-черной магии! Однако я решил прошлое не поминать, и сказал:

— Правильно! Какого хулио жалеть всяких мерзавцев и мерзавок, когда и хорошим-то людям не всегда удается сделать добро? Мы, безусловно, хорошие люди — так будем же делать добро себе, а остальные сами виноваты.

— И пусть все сдохнут от нашей доброты! — криво усмехнулась Жюстина. — Чувствую, скоро я тут с тобой стану не лучше Клары. Впрочем, мне все равно. Давай готовиться.

Предоставить Жюстине доступ к базе Айка у меня не вышло: или я что-то неправильно делал, плохо разобравшись с функциями амулета, или он в принципе не был рассчитан на других пользователей, кроме меня, даже с очень ограниченными правами. Вроде, ничто не мешало кому-то еще прочесть и выучить нужные заклинания через мой интерфейс, однако осуществить это не получалось. Пришлось действительно переписывать тексты на пергамент, а потом и многое другое, так как овладение искусством снятия личин требовало некоторых специфических навыков, отсутствовавших у Жюстины. Их развитие, в свою очередь, открывалось для магов лишь после сорокового уровня, но мы нашли выход: начали прокачку похожих скиллов, доступных моей подруге уже сейчас. Упражнения подразумевали снятие личин с растений, насекомых и низших животных. Главная опасность при этом состояла в том, чтобы невзначай не превратиться в дерево или муху. Зато прогресс обещал быть обалденным. Если ничего не сорвется.

— Без помощи демонов мне не обойтись, — вздохнула Жюстина, вникнув в детали процесса.

— Ну и пусть, — пожал плечами я. — Нужны демоны — обращайся к ним. Мы так и так законтачим с самыми отъявленными отморозками из Мира Истинного Мрака сразу после нападения на Клару и вытягивания из нее духовно-разумной сущности. Что бы ты ни сделала сейчас, это будет детскими шалостями по сравнению с предстоящим.

Жюстина подошла к делу методически. Мелкая лесная живность, ранее быстро и безболезненно умерщвлявшаяся на эликсиры, теперь погибала долго и мучительно. Частью она использовалась для садистских жертвоприношений, частью служила материалом для экспериментов по снятию личин. Деревья вокруг логова волколатников украсились вырезанными мною символами зла, по зарослям бродили пугающие черные тени. Весточка пугливо жалась то ко мне, то к Люциферу, стараясь держаться подальше от навеса с магической лабораторией. Броневолки тоже избегали подходить к нему близко, предпочитая располагаться на отдых по другую сторону поваленного дерева. Жюстина довольно быстро подняла себе уровень до тридцать седьмого, после чего прокачка пошла заметно туже. Тридцать восьмого пришлось ждать долго, а тридцать девятого, мы думали, вообще не дождемся. Однако дождались, после чего Жюстина заявила, что пора завязывать.

— Сороковой я тренировками не получу, — сказала она. — Или получу настолько нескоро, что Хулио к тому времени обо мне забудет, и наша затея потеряет смысл. Нужна схватка с другим магом — и победа над ним, конечно. Поэтому идем войной на Клару, и да поможет нам Мрак.

— А если система не даст тебе сороковой за бабушку? — спросил я.

— Должна дать. У старушенции перед нашим с Ноэлем отъездом в Каритек был пятидесятый. Вряд ли она поднялась много выше, но две или три ступеньки одолела, как мне кажется.

— А вдруг двадцать или тридцать?

— Исключено. Для такого прогресса при ее специализации пришлось бы твердо встать на Путь Тьмы, а она трусовата для этого. Когда мы у нее жили, она могла принести нас в жертву демонам и уйти от мести общины в лес. Однако не решилась.

— Я тоже считаю, что сильные и перспективные волшебницы не застревают на должностях деревенских ведьм. Значит, вперед, любовь моя, — назначаю тебя нашим генералиссимусом. Раздавай указания. Только смотри не ошибись, а то разжалую.

— Через четыре дня будет полнолуние, и Клара обязательно пойдет в Гнилую рощу для сбора трав и ночной росы. Настроится она, конечно, не на бой невесть с кем. Удачнее случая ее подловить в ближайшее время не представится.

— Замечательно. Как раз успеем добраться, разведку провести, подготовиться.

Мы принялись не спеша сворачивать лагерь. Торопиться было абсолютно некуда: наоборот, придется еще специально тормозить в дороге, чтоб не явиться к владениям Келли слишком рано и не попасться там кому-нибудь нечаянно на глаза. Впрочем, Жюстина сказала, что Гнилая роща считается среди крестьян и приближенных барона местом дурным, и туда никто не ходит.

Я соорудил для костомеха из полотнища навеса огромный вещмешок, в котором поместились все наши пожитки и запас вяленого мяса. Попробовал управлять скелетом с этим грузом, укоротил веревочные лямки и попробовал снова. Вроде нормально вышло. Мешок не сильно болтался и почти не мешал: даже необязательно скидывать его перед боем при внезапном столкновении с кем-либо — разве чтоб за ветки не зацепился. Из вооружения у скелета пока имелись все те же вилы, к которым я выстругал новый черенок, и большая палица, изготовленная мной на досуге из комля молодого дубка. Пока сойдет, а потом настоящее оружие добыть нужно. Что представляло отдельную проблему. Мечи, щиты и доспехи для костомехов свободно не продаются. И не у каждого кузнеца их закажешь.

Жюстина уселась на Люцифера, пристроив перед собой Мыка. Они поехали первыми, старательно выбирая дорогу скелету, чтоб мне приходилось совершать как можно меньше маневров. Каждое движение — расход маны. Пусть небольшой, но если без конца заставлять костомеха поворачивать и пригибаться, к вечеру потратится бог весть сколько.

На последнюю ночевку мы встали с тем расчетом, чтобы добраться до Гнилой рощи поздним утром следующего дня. Она находилась на самой окраине Гинкмарских лесов, и от обитаемых земель ее отделяла лишь полоса бывших полей, захваченных за время войны березняком. В самой роще на почтительном расстоянии друг от друга стояли тысячелетние ветвистые дубы, толстые и низкорослые как баобабы. А больше здесь почему-то ничего не могло вырасти: осины, вязы и прочие деревья покрывались трутовиками и начинали гнить еще в юности, не в силах пробиться вершинами сквозь кроны могучих соседей. Повсюду в редкой траве валялись коряги, перемежавшиеся с большими и малыми валунами. Кое-где поблескивали подернутые по краям ряской лужи. У самой воды и в воде лежали кости и черепа животных. Настолько много, что и без предупреждающих табличек сразу становилось ясно: из этих луж пить не стоит. Несомненно, над рощей висело какое-то древнее заклятие. Но какое — поди разбери.

Осмотревшись и наметив места своих будущих позиций, мы отошли вглубь леса на отдых. Вернулись уже ночью, едва взошла луна — сытые, выспавшиеся, готовые к злодействам. Мыка посадили в дупло одного из дубов в тылу, обложив дерево камнями магического круга. В задачу мальчишки входило одно: сидеть тихо и не отсвечивать. Весточка с удовольствием осталась с ним — нападение на Киану не сделало птичку заядлой агрессоршей. Я на костомехе спрятался за другим дубом, на правом фланге. Жюстина притаилась на левом. Люцифер встал в центре: ему предстояло привлечь к себе внимание Клары, чтобы обеспечить нам с Жюстиной свободу действий на первом этапе операции.

Просмотреть Клару мы не боялись; любые варианты встречи с нею, кроме запланированного, были маловероятны. Роща невелика, а кроме того, Жюстина уверяла, что ведьма не станет собирать росу на окраинах. Не комильфо, и жидкость может оказаться не вполне чистой. Наше превосходство казалось несомненным, однако расслабляющей уверенности в себе я не ощущал. Да, у меня костомех, у Жюстины леший, а с Кларой придет лишь банальный фамильяр в виде большого кота. Но что-то меня смущало. Может, родители в детстве пугали ведьмами, а позже я забыл?

Невдалеке тоскливо и монотонно ухал филин. К полуночи он всех задолбал. Должно быть, некая беспокойная страдающая душа воплотилась в эту птицу — иначе с чего бы ей часами нагонять уныние на округу вместо того, чтобы полететь на охоту и кого-нибудь сожрать?.. Лунный свет проникал сквозь кроны дубов, подсвечивая пространство между необъятными стволами. По земле стлалась дрожащая туманная дымка, и чудилось, что лежащие у луж кости шевелятся.

Напряжение ожидания нарастало. Не желая ему потворствовать, я активировал любимое заклинание. Конечно, оно снижает чуткость к внешним тревожным сигналам, зато во всех остальных отношениях действует исключительно благотворно.

Филин ухнул еще пару раз, снялся с места, пролетел надо мной, хлопая крыльями и светя глазищами, и исчез в темноте. Давай, давай, вали подальше. Ни пуха тебе, ни пера!

Глава 19

Я думал, что загодя услышу шелест травы со стороны березняка: по ведущей в рощу тропке ходили редко, и она совсем заросла. Но сперва различил неясное бормотание, которому в перерывах отвечало неприятной тональности мяуканье. Клара беседовала с фамильяром и приближалась к нам; вскоре впереди показались два силуэта неопределенных очертаний. И если один — бабка, то второй… Ничего себе, у ведьмы котище! Ростом с нее!

— Жюстина! — сердито позвал я по мыслесвязи. — Какого хрена ты не предупредила, что фамильяр больше тигра?

Люцифер передал мою претензию магине, выслушал ответ и сказал:

— Она говорит, кот не больше крупной дворняги. Ты не перепутал? Она пока ничего не видит. И я тоже. Нам деревья мешают.

Вглядевшись внимательнее, я рассмотрел третий силуэт рядом с первыми двумя. Ага, вот он кот! Действительно размером с собаку. Но кто тогда другой спутник старухи? Кажется… Кажется, еще одна старуха!

— Люц, передай Жюстине: Клара пришла с подружкой, — сказал я. — Как слышишь? Прием.

Конь долго не отзывался: наверно, Жюстина ждала, когда обе бабки окажутся в поле ее зрения, и она сможет их идентифицировать. Однако пока она разбиралась, я и сам справился. Кларина «подружка» оказалась кикиморой — ну да, похожей на старуху, только обросшую шерстью и с длинным как у Буратино носом.

— Ведьма завела себе прислужницу помимо кота, — сказал Люцифер. — Жюстина в ярости — еле ее успокоил. Еще немного, и выдала бы нас.

— А что случилось? Чем так страшны кикиморы — кроме того, что против нас теперь лишний боец?

— Потом расскажу!

— В смысле — «потом»? Мне это перед схваткой желательно знать, а не после!

— Поздно!..

Люцифер сделал шаг вперед и шумно вздохнул. Троица впереди остановилась. Со стороны Жюстины во врагов полетели камни размерами с арбузы, тыквы и прочие крупные овощи. Атака сопровождалась потоками проклятий и отборной матерщины. Если девочка будет так расходовать себя на телекинез и ругань, ее лишь на начало боя и хватит.

Обычных противников просто смело бы с лица земли вместе с чахлым дубравным подлеском. Однако Клара поставила отражающий барьер — небольшой протяженности, но от того и надежный. Он завибрировал от ударов валунов и оделся вспышками сработавших раньше времени заклинаний. Перед ним островками горела трава, с шипением испарялись лужи и падали сбитые рикошетами тонкие деревца. Кикимора помчалась к укрытию Жюстины, вытягивая вперед руки с хищно скрюченными пальцами — навстречу выскочил леший, и длинноносая нежить угодила прямо в его распростертые объятья. Кот бросился на Люцифера, завывая точно стая гиен. Я всадил в фамильяра отравленную стрелу, дополнительно усиленную заклом, и двинул костомеха на Клару. Ведьма прикрылась барьером, огребла увесистым булыжником от Жюстины, развернула виртуальный щит обратно к ней и опять ко мне… Уже ослабленный, он выдержал лишь пяток ударов дубиной и разлетелся сверкающими осколками, которые растаяли в воздухе. Клара сиганула назад метров на десять, спасаясь от насаживания на вилы, грохнулась спиной о ближайший дуб, но не упала вниз, а как бы прилипла к стволу. Я ждал, что из земли вокруг меня сейчас поднимутся корни и ухватят костомеха за ноги, но вместо этого почва стала рыхлой как свежая пашня, сверху хлынула вода, и скелет увяз выше колен словно в болоте. Следом накатила волна обжигающего холода, и грязь внизу замерзла. Твою мать! Хорошо хоть равновесие сохранить получилось, а иначе оказался бы в ледяной могиле.

В стороне Люцифер лениво втаптывал в дерн еле шевелящегося фамильяра: коня замедлила ведьма, а кота — яд и сопутствующее заклинание. Чуть дальше развернулась битва между лешим и кикиморой. Я выпрыгнул из костомеха и угостил Клару парочкой стрел — одну она отклонила, а вторую не успела, отвлекшись на какой-то выпад Жюстины. Не знаю, подействовал ли яд, но приземлиться старушке пришлось. Я подбежал к ней и отрубил правую руку. Ведьма изобразила некую сложную фигуру пальцами левой, и меня отбросило чуть ли не до того самого дерева, в дупле которого сидел Мык. С трудом поднявшись, я вновь взялся за лук. Клара начинала слабеть, а Жюстина, к моему изумлению, еще нет. Она все также ругалась и швыряла в свою бывшую кормилицу и поилицу камни и коряги. Вот что значит молодой азарт! Хотел бы я знать, чем мою подругу так напрягла кикимора.

Получив еще шесть отравленных стрел в разные части тела и очередным валуном по кумполу, Клара упала. Быстро поднялась, но мне удалось приблизиться к ней, повалить на землю снова и отрубить другую руку. А без рук ведьма ее категории не ведьма, особенно если во рту торчит меч. Успел я засунуть его туда до того, как Клара закончила бормотать нацеленное на меня заклинание. Сама напросилась! Хотел ведь я ее аккуратно костомехом поймать, слегка продырявив перед тем вилами. Так нет же, надо было прыгать как козочке и создавать препятствия движению техники.

Люцифер добил котяру. Леший с помощью Жюстины расправился с кикиморой. Мык вылез из дупла, собрал камни круга, и вскоре вся наша компания сгрудилась вокруг меня и Клары.

— Ах это ты, маленькая мерзкая сучка! — взвыла ведьма. Не глоткой. Звуки шли как бы из области живота. Чревовещание? Надеюсь, заклинания животом не сработают?

— Да, я! — подтвердила Жюстина, трясясь от злости, и плюнула старухе в рожу. — Будь ты проклята, гадина! Будь ты проклята, проклята, проклята!..

— Остановись! — крикнул я. — А то ведь действительно навесишь на нее проклятие, и хрен мы тогда задуманное выполним.

Жюстина посмотрела на меня сумасшедшими глазами. Показалось, что она сейчас обрушится на меня, и я невольно сыграю роль громоотвода. Но тут же заметил, что волшебница полностью опустошена. Ни на кого она в ближайшее время не обрушится — надо только не дать ей сгоряча продать душу демонам и вложить в дело выручку. Маны таким образом можно получить очень много, и быстро, но потом куда ломиться?

— Остановись, — повторил я уже спокойнее, стряхнул с левой руки щит и приобнял Жюстину за плечи. — Все закончилось, ведьма в нашей власти. Мы победили. И тебе теперь надо не голосовые связки надрывать, а подумать, как слить победу на себя. Нельзя убивать Клару, пока ты не сняла с нее личину. А личину у тебя не выйдет снять до получения сорокового уровня, который можно взять только после убийства Клары. Патовая ситуация, а?

— Нет, — ответила Жюстина, приходя в себя. — Для победы над магом необязательно его убивать. Достаточно лишить волшебной силы. Не маны, а именно волшебной силы как таковой. Самой способности совершать магические действия.

Спасибо, что просветила дурака, подумал я. Правда, элементарные вещи относительно ваших колдовских шашней мне известны. Просто хотел, чтоб ты отключила инстинкты и включила мозги. И, кажется, получилось.

— В первую очередь нужно вытащить Клару из рощи, — сказала Жюстина. — Чтоб не могла черпануть энергии откуда-нибудь здесь. Место сакральное, хорошо ей знакомое — не стоит рисковать.

— Сейчас организую.

Я вытащил меч у Клары изо рта, сунул туда кляп, снял с ведьмы все амулеты, скрутил ее веревкой и привязал конец к луке седла Люцифера. Сказал: «Давай, Люц!» — и пошел следом за волочащейся по земле старухой.

— Подбери ее руки, — приказала Жюстина Мыку. — Не смотри на меня с таким ужасом! Подумаешь, отрубленные руки взять и перенести на сотню шагов… Ты ведь магом собрался стать? А магам приходится делать множество гораздо более неприятных вещей.

— Не тирань ребенка, — сказал я, останавливаясь и оборачиваясь. — Нашла на ком зло срывать.

— Я не срываю! Я…

— Именно срываешь. Ты возбуждена, тебе плохо — и ты хочешь, чтоб всем вокруг было плохо. Меня трогать боишься, и решила отыграться на Мыке. Сама подбери эти чертовы руки, если не собираешься и в самом деле стать похожей на Клару. Нам еще фамильяра с кикиморой потрошить, потом ведьму и Хулио — в духовном плане, — так что пацан успеет прочувствовать все превратности опрометчиво выбранной профессии. Глядишь, задумается и сменит специализацию на художника или музыканта.

Жюстина надулась, но скандалить не стала. Даже мой щит хотела прихватить, однако раздумала и топнула ножкой: сам возвращайся и забирай. Леший последовал было за хозяйкой, остановился у щита, нерешительно потоптался возле него, поднял и посмотрел на меня. Неужто чувствует связь со мной, как с первоначальным владельцем фиала? Или просто такой бережливый, что не в силах пройти мимо брошенного ценного имущества?.. Жюстина надулась еще сильнее и скомандовала пету свернуться в интерфейс. Леший испарился, щит грохнулся на землю. Ах ты вредина! Ну ладно, спускай пар как умеешь.

Мы выбрались из Гнилой рощи и дошли до нашей последней стоянки. Здесь Жюстина потребовала развязать Клару и снять с нее одежду: вдруг в тряпках что-то вшито?.. Вид у голой ведьмы оказался настолько непригляден, что мне захотелось зажмуриться.

— Знаешь, Жюст, — сказал я. — У нее и в заднице артефакты могут быть всунуты, и в еще более интимном месте, но проверять это я не буду. Хочешь — проверяй сама. И сама же связывай ее по новой. Заодно заклинание на веревку наложишь. Я все равно не умею.

— Чистоплюй! — буркнула Жюстина.

— Не то чтобы очень, но есть немного… Закрой рот! Прекрасно понимаю все, что ты имеешь мне сказать. Втравил тебя в историю, а сам увиливаю. А ты не увиливай: ты же маг, а маги к неприятным вещам привычные.

Сердито сопя, Жюстина связала Клару и разложила вокруг нее самоцветы магического круга в таком порядке, что он оказался как бы вывернут наизнанку. Войти внутрь можно. Выйти нельзя.

— Оставайся здесь, — сказал я Мыку, решив избавить его и от соучастия в предстоящей расчлененке. — Случится что — дашь нам знать через Люцифера. Он встанет между лагерем и рощей — для связи. А мы завершим дела в роще.

Жюстину пошатывало от слабости и потери маны, однако она не жаловалась. Сперва мы проверили костомеха — насколько здорово он в землю вмерз. Оказалось, что очень здорово. Долбить застывшую грязь или отогревать ее кострами я посчитал излишним. Пока Жюстина восстанавливается, из леса все равно не тронемся, а когда она восстановится, ледяная ловушка уже раскиснет. Скелет даже охранять не надо: после ремонта и «перепрошивки» им не может управлять никто кроме меня. Ни непосредственно, ни дистанционно.

Труп фамильяра выглядел печально. Люцифер столько на нем танцевал, пока кот еще не был трупом, что ни одной целой кости не осталось. Думал, из него не получится ничего извлечь, разве что шкуру снимем, однако взять удалось удивительно много. Я читал вслух пособие по свежеванию от Айка; труднопроизносимые абракадабры выписывал на пергамент. Жюстина работала, поучительно демонстрируя мне, насколько маг превосходит воина в препарировании, особенно когда у него имеется вся необходимая информация. Последующее жертвоприношение в обмен на ману также оказалось выгоднее любого из тех, что совершал я сам. Жюстина заметно посвежела и направилась к кикиморе.

— А чего ты так разозлилась, увидев эту тварь? — осторожно спросил я, когда мы остановились над телом существа.

— Разве не знаешь? — удивилась Жюстина. — В кикимор воплощаются непослушные дети, пропавшие из дому и погибшие. Некоторые сами сбегают, других заманивают в безлюдные места колдуны и нечисть. Могу спорить на собственную голову, что Клара свою кикимору сделала сама. И бедное дите до сих пор оплакивают в одной из ближайших деревень.

— А мы, значит, убили его повторно?

— Так это-то хорошо. Освобожденная душа ребенка сможет воплотиться в прежнем теле. Не обязательно в родных краях, но сколько раз уже бывало, что исчезнувшие ребятишки возвращались к родителям через много лет ничего не помня. Кроме того, как ушли со двора.

Жюстина присела на корточки, изучая повреждения трупа перед тем, как приступить к разделке. Разговаривала она со мной спокойно, однако я заметил, что ее руки дрожат. В подробности мы не погружались, но и так ясно: в кикимор превращаются в основном девочки. И Жюстина, переселившись с братом в Каритек к доброму деду-травнику, еще долго-долго видела себя во сне уродливой волосатой старухой, находящейся в вечном рабстве у своей бабкомачехи.

Люцифер за время нашего отсутствия так и не подал сигнала тревоги, и вернувшись на стоянку, мы нашли ее в прежнем виде. Клара лежала внутри магического круга, Мык неотрывно за ней следил. Жюстина прочла молитву на ускоренное восстановление маны во сне и завалилась на боковую, предоставив нам меняться на дежурстве, охраняя ее покой. Клара попыталась было мешать ее отдыху угрожающими чревовещаниями, получила сапогом в пузо от меня и умолкла. К утру ведьму так трясло от холода, что жалко глядеть. Я всеми силами давил в себе сострадание, зная, что она легко могла бы согреться соответствующим заклом из тех, что произносятся про себя, и специально давит на психику.

После завтрака мы соорудили из камней скромный алтарь, и проснувшаяся Жюстина принесла на нем жертву освящения. Потом она до самого обеда готовилась к снятию личины. Ведьма быстро поняла, что ее ждет, и ругалась животом не переставая. Заставить ее заткнуться больше не получалось: пинки перестали помогать, а других способов я не знал. Жюстину беспокоить не решался, опасаясь сбить ей настрой. Но ведь и бесконечные поношения могли его сбить!.. Заметив мое смятение, Мык дал понять, что делать ничего не надо. Бессильная старухина злоба — это великолепно. Она облегчит призывание демонов.

Наконец Жюстина сказала, что начинает, и велела нам отойти подальше. Мы с радостью выполнили указание, отступив в заросли так далеко, что едва видели лагерь. В лесу начало темнеть, словно до поры наступили сумерки. Жюстина разожгла костер и бросила что-то в него; пламя разгорелось ярче, вверх повалил столбом густой черный дым.

— Такое нечасто увидишь, — сказал Люцифер. — Обряд по канонам Мрака, совершаемый средь бела дня! Опасный вызов Небесам и Добру.

— Она же не специально, — заступился я за Жюстину. — Просто иначе нельзя. Ночью она не справится с демонами, к помощи которых собралась прибегнуть. Так что это не вызов Добру, а скорее повод для него и Зла поспорить за душу совершающей обряд. Тоже опасная штука, но не настолько. Мой собственный выбор пути между Мраком и Светом, фактически, то же самое, только повод сильно растянут во времени. И вообще, подобные оценки справедливы лишь в том случае, если смотреть со стороны. Разумные не виноваты, что среди высших сил царит вечный раскол. Поди разбери, что безопаснее: балансировать промеж двух полюсов силы, или оказаться притянутым к одному из них.

— Ты все еще уверен, что это мне следовало родиться книжником? — насмешливо спросил Люцифер.

Я смутился. Разумничался, понимаешь! И как раз о том, в чем мало что смыслю. А ничего, Иванушка, что тебя недавно Мык по части магии вразумлял и консультировал? Не чувствуешь дискомфорта?

Возможно, мы действительно бросили вызов Небу.

Ну так что ж? Уже бросили.

Жюстина собрала камни магического круга и вновь разложила их на земле, но уже в виде подковы. Костер и алтарь оказались в закрытой части, а Клара — в открытой. Я заглянул в Книгу символов Айка и тут же безнадежно запутался в ней. И даже моя собственная оказалась нелегка для усвоения. «Подкова» в магии означала многое, понималась по-разному в контексте тех или иных ситуаций и использовалась в зависимости от целей. В нее собирали энергию, как светлую, так и темную. Она служила чем-то вроде дорожного знака «STOP» для духов и демонов, а также могла стать ловушкой для них. Я тут же вспомнил лабиринт духов, чьи кольцевые ограды с проходами были в мистическом плане как раз набором вложенных друг в друга «подков» разного размера. «Рога» фигуры могли символизировать Добро и Зло, или только Зло, а вся она целиком схематически представляла собой устройство Вселенной Дагора. Ведь здесь находящийся внизу Мир Истинного Мрака на самом деле как бы соседствует с верхним Миром Истинного Света, и прямая дорога меж ними короче, чем через Срединное Пространство. Ибо оба они есть не верх и низ, а вершины развития…

Господи помилуй! Неужто мне после шестидесятого уровня придется осмысливать и заучивать всю эту погребень? А ведь придется, иначе кач дальше не пойдет. Так что попытаюсь все же для тренировки разобраться в «подкове» Жюстины. Для чего она? Но это надо в других Книгах базы смотреть…

Ага, нашел! «Расположение камней кругового защитного барьера с одним большим разрывом частично предоставляет доступ внутрь существам извне. Защищенная зона при этом не исчезает полностью, а стягивается к закрытой части фигуры, если она ориентирована на восток, и приобретает форму полумесяца. Открытая часть должна быть обращена строго на запад». Дальше все понятно. Восток означает рождение и жизнь. Запад — угасание и смерть. Жюстина стоит в полумесяце жизни; Клара лежит при дверях смерти. Алтарь находится в нейтральной зоне и стягивает на себя волшебную силу ведьмы, ее «нерасходуемую ману», основу колдовских способностей…

Глава 20

Мои беспорядочные изыскания и построенные на них умозаключения имели не великую ценность, так как я был не в теме и мог ошибаться. Зато они помогали отвлечься от жути происходящего и оставаться более-менее спокойным. Вокруг лагеря появлялись и исчезали скрюченные стенающие призраки, от костра доносились вопли ведьмы и обрывки читаемых Жюстиной нараспев заклинаний. Ведьма взвыла в последний раз и умолкла; наведенные сумерки вновь сменились обычным дневным светом, каким он бывает в лесу. Мы приблизились к гаснущему костру. Жюстина стояла возле него в образе Клары и ее одежде, вытирая от крови жертвенный нож. Старуха лежала на земле без движения, и казалась умершей не только что, а давным-давно.

— Вот и все, — сказала Жюстина противным дребезжащим голосом, поворачиваясь ко мне. — Как я тебе? Нравлюсь?

— Не очень, — признался я. — Но это полезно — посмотреть, какой ты станешь в старости. Потом не будет неприятных сюрпризов.

— Так я и поверила, что ты останешься со мной до старости! Да стоит какой-нибудь шлюшке покрасивее поманить тебя пальчиком — и ты моментом убежишь к ней, оставив меня оплакивать зазря потраченные с тобою лучшие годы. Признайся, сколько у тебя было баб между мной в Каритеке и мной сейчас? Десять, пятьдесят, сто?

— Двести! — похвалился я. — Причем не штук, а тысяч. И все они сейчас что-нибудь оплакивают: годы, утерянную невинность или деньги на лечение триппера… А ты можешь снять с себя личину, пока она не нужна?

— Нет, только насовсем. Я не сумею сохранить ее для дальнейшего использования.

— Тогда до конца операции сексом не занимаемся: я не настолько люблю экзотику. Но это и к лучшему. Поможет не отвлекаться от дела.

— Какой деловой! Пошли тогда штурмовать владения Клары. Получится — переночуем под крышей.

Пленившее костомеха мерзлое болотце успело оттаять почти до дна. Освободив ноги скелета, я вывел его на твердое сухое место, оббил палкой куски ледяной грязи со стоп и щиколоток и вновь залез в кабину управления. Жюстина активировала лешего и пустила позади группы. Ее пет обладал великими талантами сбивать с курса любых разумных, заставляя их блуждать буквально в трех соснах. Если кто-то выследил нас в лесу, он не сможет красться за нами и дальше, пока не развеет тем или иным образом чары лешака, или они не рассеются сами. А когда выяснит, куда идти, мы уже закрепимся на новом месте.

Избушка Клары стояла сразу за березняком, в густом ельнике на берегу заросшего кувшинками гнилого пруда. Небольшой огород защищал покосившийся старый плетень. Когда поля вокруг еще обрабатывались крестьянами, никто из них не позарился на здешнюю тощую и каменистую земельку. А у поселившейся на неудобице ведьмы сельское хозяйство процветало. Сквозь прорехи в плетне виднелись аккуратные грядки, на которых все росло удивительно хорошо. И вездесущие свиньи, как лесные, так и деревенские — поди ж ты! — не пыталась проникнуть на мичуринский участок с морем вкусной еды и свободным доступом.

— Ловушки тут на каждом шагу, — протянула Жюстина, разглядывая дырявую ограду и посадки за ней. — Я их вижу, и они на меня не сработают. Но придется их обезвреживать, чтоб вы тоже могли пройти.

Она легко справилась со всем, кроме пугал. Их по огороду торчало двадцать — две полные децимы, вооруженные лопатами, граблями, цепами, тяпками и литовками. Твари умели биться сообща, были достаточно ловки, и мне пришлось отвести костомеха обратно за плетень, поскольку смешные и совсем не опасные с виду противники быстро меня окружили и едва не свалили скелет на землю. Мое оружие против них оказалось неэффективно: от ударов массивной дубины легкие пугала всего лишь отлетали в стороны, быстро поднимались и вступали в бой опять, а вилы и стрелы против них вообще не работали. Попробуй попади в тела таких маленьких палочников, задрапированных в рваные тряпки!.. Хорошее огненное заклинание уничтожило бы всю толпу мгновенно, но Жюстина берегла ману, а еще мы боялись поджечь плетень, избушку, или, того хуже, устроить пожар в ельнике. Пришлось вылезти из кабины управления и активировать «берсеркер». Против меча, конечно, огородная армия не устояла, хоть и сражалась до последнего солдата. Усеяв грядки трупами врагов, я вышел из боевого режима, потратив треть дневного лимита.

Удостоверившись, что никаких неприятностей нас более нигде не поджидает, Жюстина засела за составление послания к Хулио. Подделка обещала получиться безупречной. Конечно, Хулио маг, но ведь письмо будет написано подчерком Клары, в ее стиле, и сохранит в пергаменте и чернилах отпечаток ауры ведьмы, так что подозрений вызвать не должно. Я готовил Люцифера: расседлал его, снял бард и оседлал заново. Мык мог доскакать до ночи хоть в Каритек, хоть в «Веселую бочку», чтоб взять там другую лошадь. Второй вариант был безопаснее, но грозил осложнениями впоследствии, потому что после выполнения миссии пацану придется возвращаться в таверну. А вдруг Хулио выедет за Жюстиной сразу и поскачет быстро? Тогда Мык не успеет его обогнать и предупредить нас. В то же время опасность узнавания Люцифера с таким всадником кем-то в городе была минимальной. И я решил отправить мальчишку сразу туда, наказав не жалеть для коня маскирующего порошка.

— Сегодня к Хулио не ходи, — сказал я. — А то еще раздобрится и предложит переночевать у него, а завтра ехать вместе. Остановишься в любой большой таверне для путешествующих, где много народу, а значит, много лошадей в конюшне. Явишься к магу утром. Вручишь письмо и дашь понять, что должен срочно возвращаться. Ни на какие уговоры не поддавайся. Хозяйка, мол, так приказала: конь чужой, платить за него бедной одинокой старушке накладно. Внимательно наблюдай за реакцией Хулио и проследи потом за ним. Засобирается в дорогу — сразу прыгай в седло и скачи к нам. Понял?

Мык кивнул.

— Вот деньги на расходы. Сделаешь все правильно — сразу заплачу тебе столько, что хватит на лечение. И будешь ты у нас дальше помогать Жюстине уже разговорчивым.

Мык вспыхнул от счастья и вытянул вверх руку со сжатым кулачком. Когда он уехал, мы долго смотрели ему вслед. Затем встряхнулись и принялись за детальный осмотр избушки и огорода. Что тут ведьма на черный день припрятала?.. В подполье откопали котелок с пятью сотнями золотых. Хрена себе!.. Во дворе, под пустой собачьей будкой был зарыт серебряный сундучок. Там лежала тысяча.

— Всю жизнь собирала! — недобро прищурилась Жюстина. — Хочешь верь, хочешь нет — почитай каждая монета в этих заначках свою историю имеет.

— Отчего ж не верить? Охотно верю.

Я зачерпнул пригоршню желтяков из сундучка и медленно скидал их по одному обратно.

Вот этот золотой — от деревенской девушки, поддавшейся на уговоры случайного ловеласа. Внебрачная беременность мало кому приносила радость.

Вот этот — от крестьянина, мечтающего побыстрей женить непутевого сына.

Этот — от вдовы, лелеющей надежду найти кормильца на двенадцать голодных ртов, считая ее саму, детей и престарелых родителей.

Этот — от общины, чтобы единственного грамотея на всю округу в рекруты не забрали.

Этот — опять от крестьянина, уже другого, чтоб урожай был получше, чем в прошлом году.

Этот — чтоб порчу снять.

Этот — чтоб язва на ноге зажила.

Этот — чтоб корова сдохла у соседа.

Этот — чтоб следом сдох и сам сосед…

И так далее. И чем далее, тем гаже.

Говорят, что деньги не пахнут. Однако Кларины пахли. И большей частью дурно — пыльными скелетами в чьих-то шкафах, кровью абортов, нечистыми приворотами, нашептыванием несчастий. Несомненно, деятельность даже самой скверной ведьмы, но живущей среди людей, в какой-то мере будет благой и созидательной, а иначе валькирия метлы и ступы долго не протянет. Но в основном окажется разрушительной — по-другому не получится.

Местные жители ненавидели ведьму, грозились сжечь — и почти каждый хоть раз к ней обращался. По собственным нуждам, или вследствие обращения к ведьме кого-то еще. Порча, скажем, — она ведь не сама на невезучих находит.

— И все же на одних только залетевших дурочках, лечении болячек у овец и мелких пакостях по заказу таких денег не сделать, — сказал я.

— Иногда к Кларе приезжали богатенькие, из близлежащих городков, — ответила Жюстина. — А иногда и издалека. Хочешь сотворить зло ближнему безопасно? Ищи исполнителя, которого в твоих краях не знают.

— Понятно…

Кроме денег мы нашли несколько накопителей — среди них не оказалось ни одного большого, однако каждый представлял немалую ценность. И собрали множество годных на продажу вещей колдовского обихода. А еще обнаружили шкатулку, доверху заполненную кожаными ярлыками об уплате податей. Королю, герцогу, барону. Поборы с ведьм составляли немалую часть дохода любой казны, а Клара была примерной налогоплательщицей. Интересно, будь во Вселенной Дагора настоящий Суд Высшей Справедливости, а не та подозрительная контора, что сходит за таковой, кого бы на заседании признали более виновными — нас, как убийц Клары, или Бальдура, Генриха и Келли, которые из года в год получали процент с Клариного бизнеса, одновременно крышуя его?

— Неплохо ты сегодня загреб! — иронично сказала Жюстина. — Что-то мне уже хочется в разбойники.

Я слегка смутился. Жюстина, как наемный маг, права на добычу не имела. Ведь я ее не компаньонкой пригласил, а именно нанял. Только не с оплатой подневно, как обычно делалось. Трудности с переводом костомеха из трудового в боевого были не моими, а ее. Строго говоря, накопитель для поставленных целей она должна была доставать сама, где и как хотела. Получалось, что я ей еще и помогаю ни за что ни про что — точнее, ради будущих удобств и надежности в эксплуатации скелета.

— Поимей совесть, Жюст! — сказал я. — И так пообещал заплатить по-королевски — и заплачу. Немалая часть сегодняшнего золота как раз достанется тебе. Вот, тысячу сразу забирай. Вместе с сундучком. Он, кстати, тоже не безделка, и станет премией за риск. Но быть сразу и наемницей и долевиком ты не можешь. Согласись, это было бы слишком жирно.

— Да не напрягайся ты! — поморщилась Жюстина. — Я и в мыслях не держала срубить с тебя лишнего. Однако договор наш предлагаю дополнить. Таким образом: я доделываю костомеха на прежних условиях, а потом ты берешь меня в долю.

— Бандиткой захотела стать? М-да, аппетит приходит во время еды! Понимаю тебя: ты вкалывала хуже каторжницы несколько недель и получила пока чуть более полутора тысяч. И тут видишь, что я те же деньги беру за день. Только вспомни, что не каждый день беру, а достались они мне однажды за те же несколько недель. Штуку дал тебе, полштуки отдам Торну, и чего там мне достанется? Выручка с продажи ведьминого хламья. Которое еще сбыть надо.

— Не прибедняйся! Мы уже завтра поедем Хулио грабить! И тебе опять все, а мне… премия!

— В Каритек, если не хочешь, можешь не ездить — один управлюсь.

— Не управишься! Чуть что-то не так пойдет — и не управишься, потому что плохо знаешь город. И на Тропе тебе со мной будет гораздо проще. Возможностей по набору маны у меня в разы больше. Лекарские навыки лучше, чем ты приобретешь к шестидесятому уровню. Твой накопитель всегда будет более-менее полон, а сам ты более-менее здоров. А еще я обещаю научить костомеха разным полезным фокусам. Бьюсь об заклад, ты и не подозреваешь, сколько всего он способен делать самостоятельно. Например, следовать за тобою, выполнять простейшие действия по команде, стоять на посту, когда ты спишь… Да что я тут распинаюсь? Соглашайся, а то потом пожалеешь.

— Тебя убить могут. Я сам недавно убил двух милых эльфийских девушек, которые решили зарабатывать на жизнь силовыми методами. Ты поучаствовала пока в единственном бою, победа в котором досталась нам сравнительно легко. Подумай еще раз: не проще ли осесть на Разбойничьем тракте, в соседнем герцогстве или вообще в другом королевстве, и жить спокойно.

— Я уже нажилась спокойно — в Каритеке. Но такая жизнь, знаешь ли, напоминает спокойствие кладбища. Оживляется она только попойками. И ладно бы деньги при этом водились, — но они не водятся. А как только начинаешь зарабатывать их, покою конец. Я не хочу превратиться лет через тридцать в подобие Молли. Она милая тетка, конечно, однако ее суета не стоит доходов.

— Добро, — сказал я, устав переубеждать упрямицу. — Считай, что договорились. Погибнешь — пеняй на себя. Из Мира Теней тебя доставать не полезу.

— Очень ты мне там понадобишься! Да ты уже здесь меня достал! Уговаривай его, понимаешь, пока язык не отвалится…

Покончив с деловыми вопросами, мы начали подготовку к встрече Хулио. Порубленные пугала скидали в дровяник, потоптанные грядки поправили как могли, чтобы при беглом взгляде со двора явный беспорядок не свидетельствовал о состоявшейся в огороде битве. В дощатом сарае слева от избушки жили куры — я их переловил, обезглавил и отдал ощипывать Жюстине. Осмотрел хлипкое строение: все оно держалось на четырех столбах, даже не врытых в землю, и десятке ржавых гвоздей. Подведя костомеха вплотную, осторожно приподнял курятник, надел на скелет и заставил его присесть. Вылез наружу, осмотрел результаты трудов и похвалил себя. Сквозь щели меж досками ничего не видно, — а я, когда засяду внутри, напротив, буду хорошо видеть происходящее снаружи.

Со стороны деревни к избушке вел заросший бурьяном проселок. Наверно, по нему ведьме привозили сено: в стайке на задах имелись четкие следы присутствия в ней еще недавно коровы. Я заглянул в карту — деревня в пяти минутах ходьбы. Близковато, но там не должны услышать звуков схватки, если не удастся покончить с Хулио быстро, потому что ельник заглушит звуки. Две другие деревни Келли находятся гораздо дальше. Замок самого барона — еще дальше.

— Да не пойдет никто проверять, что у ведьмы творится, — успокоила меня Жюстина. — Хоть бой драконов мы тут организуй, хоть светопреставление.

Она уже варила суп из одной курицы, остальных приготовила к жарке на вертеле. В висящем на крюке посреди кухни мешке нашелся хлеб вчерашней выпечки. В большом жбане за печкой исходила последними пузырьками почти дозревшая брага. Так что вечер нам предстоял сытый, веселый, по-домашнему уютный. Настроение мне портила лишь Жюстина в образе Клары: слишком уж одиозно она выглядела. Весточка притомилась за день и рано устроилась спать. Леший стоял часовым во дворе.

Мык возвратился из Каритека на следующий день часам к одиннадцати. Спрыгнул с Люцифера и зашелся в отчаянной жестикуляции. Я часто останавливал его, переспрашивая, правильно ли понимаю. Люцифер бы рассказал быстрее и лучше, но разве можно лишать пацана радости лично доложить о выполнении задания?..

Хулио поверил письму безоглядно и очень обрадовался. Он дал Мыку за добрую весть целый золотой и послал служанку на каретный двор нанимать экипаж и эскорт. И так строго наказал ей торопиться, что Мык не стал ждать и смотреть, выедет ли маг, — конечно выедет. И поедет быстро, чтобы вернуться в город сегодня же.

— Ты молодчина! — сказал я. — Вот обещанная плата. Пройдет у нас все успешно — получишь еще столько же, чтоб у тебя и после лечения деньги водились. Как считаешь, на сколько от тебя отстала карета?

На час, не меньше, ответил знаками Мык. Я глянул на Люцифера — конь подтвердил.

— Тогда оба отдыхаете этот час и выдвигаетесь к началу проселка. Когда появится Хулио, вернетесь и дадите знать.

Мык кивнул, а Люцифер сказал:

— Мальчик пусть и вправду отдохнет. А я сразу пойду на место. Какая разница, где пастись. Вдруг маг чуть раньше приедет. Карету я и отсюда услышал бы, но хорошо будет знать заранее, какой он нанял эскорт.

— Думаю, не более двух всадников, чтоб поменьше платить. Ну и кучера.

— Мне тоже так кажется. Хулио и вправду дал Мыку золотой, однако я заметил, что он тут же пожалел о своей щедрости. Но лучше знать наверняка, сколько против нас будет народу. Так что оботри меня, дай напиться и облачи в бард. Вдруг придется сражаться — мне одному или нам в паре.

Глава 21

Через час Мык убежал к Люциферу. Еще через пятнадцать минут они вернулись.

— Два всадника, как мы и предположили, — сообщил конь. — Профили не рассмотрел, но судя по внешнему виду, латам и оружию, оба вряд ли выше тридцать пятого уровня. Таких обычно и берут для эскорта, когда воины требуются лишь для ношения ярких плащей, начищенных доспехов да шлемов с плюмажами… А кучера нет — Хулио сам правит каретой.

— Скупердяй, — сказал я. — Как это он телегу не нанял, чтоб невесту в город вести? А воинов, наверно, только потому прихватил, что ссыканул сюда один ехать.

— Нет, не только! — не согласился Люцифер. — А кто будет на улицах Каритека орать «па-а-асторонись!» и «дорогу господину магу!» при торжественном возвращении? Самому нельзя — глупо; кучера достаточно грозно орать не умеют.

— Понятно. Оптимизация расходов по всем статьям согласно желаемому эффекту… Эй, Мык! Верни Хулио золотой, когда мы его победим. Это послужит ему утешением при отходе в Мир Теней. Потом обратно заберешь, а я тебе еще два добавлю.

Люцифер спрятался в ельнике с приказом покинуть его лишь в самом крайнем случае: мне не хотелось подвергать утомленного скачкой из города коня опасности. Жюстина с Мыком ушли в избушку. Я втиснулся в курятник, притворил за собой дверь и стал смотреть на проселок сквозь щели. Вскоре увидел украшенную безвкусной резьбой и посверкивающую поддельным золотом карету, влекомую парой упряжных лошадей.

Животные шли неуверенно, осторожно приминая высокую траву, в которой не могли ничего разглядеть. Экипаж раскачивался на невидимых ухабах. На козлах восседал надутый от важности Хулио. Я бы не сказал, что он урод, как охарактеризовал его Ноэль. Но некрасивое круглое лицо с маленькими глазами и носом сильно портило прилипшее к нему надменное выражение, выдававшее натуру мага, и, похоже, служившее его визитной карточкой с момента появления на свет. Воины эскорта следовали за каретой чуть сзади, лениво покачиваясь в седлах. Жаль, у Хулио зеркала заднего вида нет — он бы их одернул, чтобы по крайней мере скрывали презрение к нанимателю и его затее.

Я забрался в кабину управления костомехом, намереваясь дальше пользоваться подсказками Люцифера. Из избушки вышла Жюстина — в глазах Хулио Клара, и подобострастно согнувшись, засеменила к воротам.

— Добро пожаловать, добро пожаловать! — приговаривала она скрипучим голосом, гостеприимно распахивая не менее скрипучие створки, криво сколоченные из жердей. — Добро пожаловать, милостивый государь, давно вас жду!

Хулио подхлестнул вожжами лошадей, и те втащили карету во двор. Следом втянулись всадники. Ворота по команде Жюстины захлопнулись за ними. Костомех с треском восстал из курятника, развалив его на стройматериалы, угостил дубиной обоих воинов и занес вилы над магом.

— Твои сопровождающие мертвы, — сказал я. — Только шевельнись без разрешения или попробуй скастовать заклинание — проткну как жука.

— Кто вы? — промямлил Хулио.

— Не узнал? А ведь должен бы. Если память отшибло, так включи интеллект. И заткнись, кстати. Говорить будешь когда я спрошу.

Жюстина обогнула карету, встала у Хулио на виду и, глядя ему в глаза, превратилась в себя. Маг издал придушенный писк и уронил вожжи.

Из ельника показался Люцифер. Он с достоинством прошел сквозь дыру в плетне и помог выскочившему из избушки Мыку поймать и успокоить лошадей убитых воинов. Дав Жюстине насладиться триумфом, я оглушил Хулио дубиной, поддел вилами за одежду, снял с козел и уложил посреди двора.

— Ловко же ты управляешься с костомехом! — похвалила Жюстина, готовясь к процедуре снятия личины с бывшего жениха. — Ювелирно, я бы сказала.

— Девяносто восемь процентов навыка, — скромно ответил я. — Правда, пятьдесят из них — заслуга моего бывшего сотника, но это уже детали.

Непричастные к совершению обряда, как и в первый раз, отступили подальше. Люцифер решил не сосредотачиваться на происходящем, а поесть и заодно развлечь почтенную публику. Встав в огороде, он по одной выдергивал из грядок морковки за ботву, обтрясал с них землю, подбрасывал высоко вверх, ловко ловил пастью и с аппетитом пережевывал. В рядах его восторженных зрителей оказались Мык и Весточка. Я остался с Жюстиной, так как свежеснятую личину предстояло оформить на меня. Хулио очнулся раздетым, связанным и с кляпом во рту. Сообразив, что с ним сейчас сделают, он выкатил глаза. Вспыхнула разноцветными огнями «подкова» разомкнутого магического круга. Жюстина вручила мне жертвенный нож и дала выпить какую-то воняющую дегтем гадость. Присутствие рядом демонов ощущалось почти физически, но на меня накатило такое безразличие, что воплотись они все вокруг нас, я и не вздрогнул бы. По окончании обряда я с тем же безразличием прирезал Хулио и надел на себя его одежду. Готово, что ли?

Ага, готово.

Перемены ощущались во всем. Я чувствовал себя по-другому, и даже на окружающий мир смотрел не совсем так, как раньше. Показалось, что я стал гораздо слабее и утерял многие навыки, одновременно приобретя новые. Однако именно что показалось. Просто я внутренне частично стал Хулио, и чтобы быть только собой, приходилось напрячься. А внешне я и вовсе был Хулио без всяких отличий. Личина оказалась гораздо достовернее даже той, которую когда-то сделал для меня Айк, превратив в иеромонахиню Эсмеральду. Стоило мне начать говорить и шевелиться, как тут же проявили себя несвойственные мне жесты и обороты речи. А чтобы говорить и вести себя как прежде, опять же требовалось волевое усилие.

Жюстина сменила магический инструментарий и принялась творить фантомов убитых воинов, пользуясь маной из накопителей Клары. Я подождал, пока она закончит, перенес трупы в коровник и забросал их навозом. Разваленный костомехом курятник сложил в дровяник. Самого костомеха загнал в ельник и замаскировал лапником. Через час во дворе уже ничего не напоминало о недавних событиях. Жюстина передала права управления своим петом Мыку, и объяснила, что следует делать в штатных и нештатных ситуациях.

— Остаешься здесь за старшего, — сказал я мальчишке. — От мелких неприятностей тебя легко защитят леший и Люцифер. В случае крупных удирай в лес. Но это вряд ли потребуется. Скорее всего, ни одна живая душа не заглянет сюда до нашего возвращения. А припрется из деревни клиент или клиентка к Кларе — пугнешь их петом. Он отлично справится, уверяю.

Усталая Жюстина выдала мне инструкции по обращению с фантомами и завалилась дрыхнуть на сиденье кареты. Фантомчики были простенькими, но иначе я с ними и не управился бы, потому что способности Хулио, коими я временно овладел, тоже были по своей сути фантомными. Забравшись на козлы, я выехал со двора. Слегка пришибленные наложенными на них заклинаниями лошади эскорта понуро зарысили сзади.

Хулио прибыл к избушке Клары в рекордно короткий срок — значит, он следовал к ней самым коротким путем. Я сверился с картой: миновав ближайшую деревню, мы вполне могли ехать другой дорогой. А уж в город точно проникнем не там, где маг его покидал, а с противоположной стороны. Фантомы воинов обманут разве того, кто увидит их издали и не станет изучать слишком внимательно. Однако не солдат на заставах и не стражников на воротах.

Быстро миновав проселок в ельнике, мы прокатились между заброшенных, а потом и возделанных полей, и въехали на главную деревенскую улицу. Она была пустынна. Крестьяне поглядывали на нас из дворов и огородов. Проезду мешали только редкие собаки да скотина. Тем не менее я встал на козлах, важно задрал голову и закричал: «Па-а-асторонись!», — а затем и: «Дорогу господину магу!», — надеясь, что жители по крайней мере этого населенного пункта запомнят Хулио как круглого дурака. Насмешливые выкрики и свист деревенских мальчишек полностью подтвердили мое предположение.

— Заткнись, а? — попросила из кареты Жюстина. — Восстанавливаться мешаешь.

Вблизи Гинкмара подозрительные таверны попадались с завидной регулярностью. С законом там если считались, то лишь в случаях прибытия тех редких представителей этого самого закона, которые взяток не брали. К одному из подобных заведений я и свернул, когда фантомы нашего сопровождения рассеялись, и продал лишних лошадей за полцены. Пока добрались до Каритека и обогнули его, наступил вечер. На воротах нас не только не остановили, но и отсалютовали карете, разглядев через окошки в дверцах проснувшуюся Жюстину и безошибочно опознав экипаж как без пяти минут свадебный.

Узкий фасадом, зато трехэтажный дом Хулио находился неподалеку от Храма Всех Святых, на Канатной улице, идущей параллельно Гончарной. С немалым удивлением я обнаружил, что именно он затыкает Колдовской переулок, выходя в него задней глухой стеной.

— Да, да, — подтвердила Жюстина. — Дом лет пятьдесят назад встроил меж двух соседних отец Хулио, сэкономив на и на камне, и на каменщиках. Кому и сколько он дал на лапу, чтоб не занимать почти весь первый этаж проездной аркой, я не знаю. С тех пор у Колдовского переулка есть другое название — Колдовской тупик. Что сильно действует на нервы тем, кто в нем живет. Не последняя, кстати, причина, почему я хочу к тебе в компаньонки. С деньгами только за костомеха я буду обречена открыть лавочку в точно таком же тупике. Или в переулке, который вот-вот тупиком станет. И сидеть в нем вплоть до кончины от старости. Потому что девять из десяти жителей подобных мест покидают их лишь благодаря перерождению.

Я порылся в доступной мне памяти Хулио и извлек из нее имя служанки: Лионна. У мага она не живет — приходит утром, уходит вечером. Сегодня, конечно, еще на трудовом посту: дожидается хозяина. Я отпер дверь, кликнул девушку и отпустил ее, наказав по дороге домой заскочить на каретный двор и сказать, что экипаж верну только завтра, в это же время. Лионна кивнула, попрощалась и убежала. Обычное дело — владелец каретного двора обеспокоиться не должен. У него на руках залог, из которого можно удержать плату хоть за один лишний день, хоть за два. Пропавших воинов хватятся не скоро. Получили деньги от нанимателя, загуляли где-то… Мало ли где. Тоже обычное дело. Тем паче что с каретным двором эскортники никак не связаны. Такие, как они, всего лишь тусуются в таверне напротив, поджидая состоятельных клиентов.

Первый этаж дома Хулио занимала небольшая гостиная, она же трапезная, с крохотной кухней по соседству. На столе, на серебряных блюдах под колпаками нас дожидался роскошный ужин, за который хотелось простить магу все его недостатки. На втором этаже было что-то среднее между кабинетом и волшебной мастерской. На третьем — спальня. Кровать под балдахином Лионна застелила свежим бельем и украсила цветными шелковыми лентами.

— Кажется, Хулио не сомневался, что уляжется с тобой в эту постельку сегодня же ночью, — заметил я.

— Как он мог сомневаться? — удивилась Жюстина. — Второй у него просто нет.

— А диван в кабинете? Настоящий джентльмен устроился бы на нем.

— И только через час постучался ко мне в дверь? А если бы я не открыла, что б он делал?

— Залез через окно. Или разобрал крышу.

Начав сбор ценностей со спальни, мы завершили его в трапезной. Это был именно сбор, а не обыск — ведь я знал, где что лежит. Без внимания остался один столовый сервиз. Его заберем после, когда все съедим.

— Полезная штука — снятая личина, — сказал я. — Наверно, один из излюбленных инструментов воров.

— Ничего подобного, — возразила Жюстина. — Пользуются им в основном шпионы и наемные убийцы самого высокого полета. Ведь и за снятие, и за ношение сдирают кожу живьем. Вне зависимости от других преступлений. А за воровство полагается всего лишь каторга. Даже не пожизненная.

— Почему-то самую важную информацию я всегда получаю под конец. Недавно, помню, Люцифер отметился, а теперь ты.

— Сам мог бы поинтересоваться!

— Мне не интересно. Меня по совокупности приписываемых мне преступлений и так уже должны казнить раз пять подряд. Сдерут кожу перед варкой в масле — я всего лишь не почувствую прелестей варки, так как свихнусь раньше. А ты о чем думала, когда соглашалась на снятие?

— О том, что если меня поймают с тобой, казнят по-любому, и точно неласково. Я же пойду под суд как сообщница знаменитого на все королевство тимойского душегуба. Никто и разбираться не станет, в чем я еще виновата.

— Подумай над этим. Вдруг все-таки лучше забрать деньги за костомеха, уехать подальше и засесть в каком-нибудь симпатичном тупичке, а не входить со мной в долю. Или хотя бы не шляться в самые опасные рейды, пока не вошла. Сидела бы себе с Мыком в избушке, ела жареных кур…

— А ты тут — фазанов? Обойдешься!

— Не, ну я еще в день нашего знакомства заметил, что ты без царя в голове… Давай добычу упакуем. Потом может быть некогда.

Глава 22

Среди трофеев было почти восемьсот золотых из сбережений Хулио, что я извлек из тайника в кабинете, однако не оказалось главного: вожделенного большого накопителя. Правда, нам досталось три маленьких. И странная хреновина, похожая на короткую указку, вокруг которой обвилась змея. Толстый конец указки украшал миниатюрный череп неизвестного монстра, тонкий оканчивался скрытым коротенькими ножнами жалом. Глубокий черный цвет предмета недвусмысленно намекал на его принадлежность Мраку.

«Артефакт поклонения № 16, — прочел я отдающее инвентаризацией имущества описание. — Последнее месторасположение: притвор Храма Всех Святых, четвертый общедоступный ковчежец северной стены».

— А вот и то, в воровстве чего меня обвинил Хулио, — сказала Жюстина. — И что он, по твоим словам, собирался кому-нибудь подбросить, если я отыщусь. Вещь такая, что для подставы лучше не найти. Спереть сравнительно легко, улики содеянного подозреваемому оспорить не удастся.

— А для чего она? — спросил я, вертя «указку» в руках.

— Неизвестно. Артефакты без прописанных свойств могут появляться в результате неудачных экспериментов магов или случайно попадать в Срединное Пространство из соседних с ним. Если такие предметы достаются жрецам, те выставляют их для поклонения и ждут, пока они себя проявят. Иногда для этого достаточно постепенной накачки маной, которую верующие тратят при чтении рядовых молитв и совершении повседневных обрядов. Она никогда не уходит в накопители храмов и божествам-покровителям вся без остатка. Часть неизбежно рассеивается в пространстве и поглощается предметами, способными ее впитывать. Но поклонение непосредственно предметам, конечно, очень ускоряет процесс.

«Указка» меня заинтересовала. Я продолжал рассматривать ее, и невольно вздрогнул, когда поверх уже прочитанного описания всплыло другое:

«Жезл предназначения (темные энергии, первая ступень). Облегчает прохождение избранного пути развития вплоть до шестидесятого уровня. При совершении ритуального самоубийства гарантирует немедленное воскрешение. Ограничение по расе — только для людей. Ограничение по классу — только для магов. Ограничение по развитию — только для неофитов».

Череп на конце жезла, только что составлявший с ним единое целое, начал сам собой выкручиваться по резьбе и упал в подставленную мной ладонь. Внутри открывшейся полости я увидел свиток, но доставать его не стал, и тут же вкрутил череп в жезл обратно.

— Ба! — удивленно вздернула брови Жюстина. — Ты открыл свойства артефакта?

— Скорее, мне открыли, — усмехнувшись сказал я. — Предварительно прописав те, которые требовались. Что-то мне это напоминает… В Арнауре меня приглашали на Путь Света, сейчас совращают на Путь Тьмы. Должен заметить, что подход темных сил отличается от поползновений светлых в лучшую сторону. Подкупает своей простотой. Вступление в ряды — бесплатно, продвижение не затруднено поиском каких-то еще жезлов. Кольнулся — и шуруй безостановочно до высоких уровней, распевая гимны Мраку.

— Если артефакт превратили в жезл предназначения именно под тебя, упоминание о ритуальном самоубийстве настораживает, — заметила Жюстина. — Оно ведь необходимо для смены расы, а не класса. А ты уже человек.

— То есть мне эта опция попросту не нужна… И что это значит?

— То, что инициация может быть проведена насильно, кем-то еще. Не ты прочтешь свиток — над тобой прочтут.

— И будет считаться, что я совершил самоубийство? Ну нихрена!..

— Темные есть темные. Однако я думаю, что этот подозрительный пункт в описании — всего лишь намек.

— Соглашайся, мол, а то есть возможность заполучить тебя и без согласия? Пусть попробуют. Только мне кажется, они не попробуют. Хотя бы потому, что конкуренты начеку. А я, глядишь, дождусь еще более выгодных предложений. Например: прыжка до шестидесятого уровня сразу, с овладением универсальными энергиями всех начальных ступеней… Давай ужинать. Потом предлагаю покувыркаться на кровати Хулио. Потому что до полночи заняться все равно нечем.

— А после?

Я сел за стол, бросил жезл предназначения рядом на столешницу, приподнял ближайший ко мне серебряный колпак, принюхался к содержимому блюда и только потом ответил:

— Храм Всех Святых посвящен Мраку. Я недаром когда-то прозвал его про себя Храмом Всех Дьяволов. Он распахивает двери прихожанам во второй половине дня и стоит открытым вечер и первую половину ночи.

— Ну да. Как и все подобные святилища.

— Значит, если ограбить его после закрытия, никто не узнает об этом аж до обеда. А городские ворота, как и всегда, откроют с восходом солнца. Не верю, что главный смотрящий постоянно держит связь с дежурным магом. Он среагирует лишь на сигнал тревоги. А если его не поступит, то и не среагирует.

— Так ты все же решил лезть в храм? Но у нас уже достаточно малых накопителей, чтобы объединить их в любой приемлемой форме взаимодействия и получить требуемый объем маны. Простейшую форму изготовить легко: можно, скажем, сплести ее из кожаных ремешков. А ограбление храма — это одновременно и его осквернение…

— Что чревато гневом богов-покровителей, знаю. Но это скорее страшилка, чем реальная опасность. Я не богов ограблю, а жрецов. Чей гнев мне как-то без разницы. Богов в принципе нельзя ограбить, пока находишься в Срединном Пространстве. Они свою долю дохода с верующих забирают сразу, маной. В хранилищах и накопителях храмов оседает лишь то, что принадлежит служителям культа.

Жюстина оторвалась от еды и тяжело вздохнула:

— Пора уж мне привыкнуть — если ты что-то задумал, тебя не отговоришь.

— Тогда и не отговаривай, — предложил я. — Тем более что нам не придется идти в храм обоим. Чтобы обмануть дежурного, я должен явиться один.

— И не стыдно тебе будет обчистить святилище темных сразу после получения подарка от них?

— Этого жезла? Так ты сама сказала — подарочек-то троянский.

— И не страшно? Артефакт стал жезлом только что. Я понятия не имею, кто именно это сделал, но он или они могут сильно обидеться.

— За что же? И зачем? Вдруг я на радостях кольнусь жезлом сразу после ограбления?

— Повторяю: при самостоятельной инициации незачем колоться. Посмотри раздел «Подробности» в описании. В свитке должно быть два варианта начала последовательности молитв. Соответственно, будет и две формулы для приступающего к таинству.

— Ах да! Первая: «Я, (имя рек), готов принять новое предназначение…». И вторая: «Неофит (имя рек), готов принять…», и далее то же самое, что и в первой формуле… Послушай, но ведь насильственная смена класса кому-либо — это преступление против Высшей Справедливости и законов Вселенной Дагора. За такое можно отхватить кару пожестче сдирания кожи заживо.

— Потому я и сказала, что тебе всего лишь сделали намек. А в действительности, если тебя решат принудить, то не в нахрап, а сыграют тонко. Допустим, подстроят так, что у тебя и выхода другого не будет, кроме совершения самоубийства. А как только его совершишь, появится некто, способный провести обряд. Который прост. Его осилит любой разумный.

— Хорош меня пугать. Сейчас ты скажешь, будто первый и самый блестящий случай организовать мне подлянку представится как раз при ограблении храма. И будешь права. Но я приму кое-какие меры предосторожности. Оставлю жезл здесь, внутри магического круга, и пусть самозваные архитекторы моей судьбы попробуют его оттуда достать. Достанут — значит, они выиграли. Побуду магом до шестидесятого уровня. Да хоть до сотого! А потом изыщу возможность сменить класс обратно. Мне нравится быть воином, а в перспективе — воином-магом, а кому это не нравится, могут идти в жопу… Ты наелась? Я — да. Давай поднимемся в спальню и перепробуем все позы, в которых трахались герой Ингервольд и волшебница Миранда в первую неделю после столетней разлуки.

— Я их уже пробовала! Неоднократно. А ты, боюсь, не выдержишь. И притащишься потом в храм примерно в том состоянии, в каком бывает лимончик, который по очереди выжали себе в чай бедный барон вся его челядь.

— Именно таким мне и следует прийти. Подробностей не спрашивай — секретная информация… Так мы идем в спальню или начинаем здесь? Ингервольд и Миранда любили друг друга на обеденном столе?

— Да, и под столом! Это случилось когда Ингервольд нажрался как свинья и упал со скамейки, уцепившись за свою подружку. В сказании о нем такого эпизода нет, но верь мне — так и было. Конечно, он хотя бы однажды нажрался — за неделю-то! А скорее всего, и не раз. Поводов хватало: воссоединение с возлюбленной, обретение бессмертия, омоложение…

В три часа пополуночи я стоял перед Храмом Всех Святых. После секс-марафона с Жюстиной меня слегка пошатывало. Укрепляющее зелье должно было начать действовать через минуту, а пока оно создавало лишь легкое возбуждение, наверняка отражавшееся у меня в глазах. Рот я только что прополоскал вином. Любой мужик при взгляде на меня сразу понял бы, чем я занимался незадолго до. И с каким усердием. А после такого и вмазать не грех…

В храм вела большая двустворчатая дверь с маленькой дверкой в одном из полотнищ. Как в гараж, блин! Я постучался. Внутри послышались шаги, которые быстро смолкли: дежурный маг сканировал обстановку снаружи. Через секунду в маленькой дверке распахнулось смотровое оконце, и я увидел сквозь частую решетку озабоченное и удивленное лицо.

— Хулио? — уточнило оно. — Что случилось? Зачем ты явился в храм среди ночи? Ты должен меня сменить, — но не сейчас же!

— Здоровья и обилия маны тебе, достойный Тармаст, — ответил я, выудив нужное имя из памяти личины. — Прошу простить, что потревожил тебя в неурочный час, однако на то есть серьезнейшая причина. Моя невеста, как ты знаешь, не так давно скрылась неизвестно куда, похитив из нашего святилища артефакт номер шестнадцать. И вот сегодня она нашлась — более того, выяснилось, что эта славная девушка ничего не крала. Она лишь стала свидетельницей кражи, и так испугалась, что не решилась сказать о происшествии даже мне. И спешно покинула Каритек, опасаясь мести настоящего вора.

— О, боги! Неужто вор — один из старших жрецов? Только старшего жреца не бросили бы в темницу сразу по обличении! Только он стал бы угрозой свидетельнице!

— Ты прав, мой брат по вере! И только старший жрец мог предугадать свойства артефакта до их открытия и понять ценность предмета.

— Но кто он?.. О, прости! Конечно, ты не можешь и не должен открывать мне его имя по тем же причинам, что и…

— Верно, Тармаст! Я сделаю это завтра, когда заступлю на дежурство, и подойдет время великого вечернего приношения, на которое соберутся все жрецы. Сейчас же я пришел в храм потому, что просто не мог усидеть дома. Представь: я вновь обрел ту, с которой решил связать свою судьбу. Я лично привез ее в город и устроил скромный домашний пир. А после мы радостно плескались в море любви… Да что я тебе рассказываю? Ты сам прекрасно понимаешь, что может быть между мужчиной и женщиной в таких случаях. И особенно в случае подобном нашему. Обвинение с моей невесты считай что снято! Она теперь спит; но я оказался слишком возбужден, чтобы последовать ее примеру. Хочу немедленно принести благодарственную жертву богам и святым — ведь не иначе как с их помощью разрешилась тяжелейшая для меня ситуация. Прошу тебя, пусти меня в храм. Все равно мне и минутки не вздремнуть. Лучше проведу время до своего дежурства в пении молитв хвалы.

— Понимаю тебя! Сейчас впущу. И обещаю хранить тайну твоего визита вплоть до великого вечернего приношения. Тебе ведь не нужны никакие расспросы, пока не будешь готов обличить вора. Правильно?

Говоря это, Тармаст уже отпирал замок.

«Правильно, легковерный болван», — подумал я, и когда дверь распахнулась, врезал магу в челюсть. Со всей силушки, прокачанной тренировками, боями и постоянным ношением брони. Тармаст пролетел через все немаленькое помещение храмового притвора, ударился головой о стену и свалился на пол. Я заперся и проверил «брата по вере» — готов. А у меня даже кулак не заныл. Воин есть воин. А кастер есть кастер — недаром их «тряпками» называют.

«Вы убили мага сорок второго уровня», — с запозданием, как нередко случалось, пришло уведомление. Раньше я не раз задумывался над причиной странных задержек, которые иногда бывали значительными. И теперь, совсем не к месту, меня озарило: по мере роста и усложнения Версума брошенная Демиургами на произвол судьбы система постепенно перестала справляться с возложенными на нее задачами и начала экономить ресурсы за счет малозначимых, с ее точки зрения, функций. Пока их, ресурсов, хватает, все идет своим чередом. Но когда они брошены на что-то важное, будь добр сам следить, кого ты убил. Ведь прямо сейчас, пока я тут занимаюсь банальным грабежом, множество игроков, достигших высших статусов в своих вселенных, готовятся к творению собственных миров, творят их, начинают развивать и наполнять приглашенными…

Кстати: раз я грабежом занимаюсь, пусть даже он предельно банален, следует именно на этом и сосредоточиться. Иначе возможна банальная поимка, банальное засовывание в темницу, а потом не менее банальная казнь и банальное же попадание в Мир Теней. И сей скучнейший ход событий будет нарушен лишь в случае очередной попытки дезинтегрировать меня без остатка.

Отбросив посторонние мысли, я осмотрелся. Мне помогала память Хулио, да и все святилища, за редкими исключениями, устроены одинаково. Притвор, в коем я находился, служил собственно храму чем-то вроде предбанника. Дальше него не имели права проходить случайные посетители, еще не принятые в лоно религии на полных правах верующие, и те, кто в чем-то согрешил и нес наказание. Потолок здесь был низок, и стоял простенький алтарь для приношений очищения. По краям от него находились прикрепленные к полу ящики для пожертвований. Вдоль стен чередовались статуи богов, ковчежцы с артефактами поклонения и киоты с общедоступными святынями.

Освещался притвор малым храмовым светильником, похожим на двухъярусную люстру, в коем прямо сейчас горело всего четыре свечи. Он свисал с потолка на короткой цепи прямо над алтарем; на выпуклом диске в центре тускло посверкивал кристалл накопителя.

Я поставил на алтарь ковчежец, показавшийся прочнее других. На него взгромоздил второй. Влез на получившуюся конструкцию и вынул накопитель из гнезда. Почти безбоязненно. Ведь он служит только для сбора маны с верующих, с другими накопителями не связан и в храмовом Покрове не задействован.

Потом я взломал ящики для пожертвований, снял с Тармаста плащ и выгреб деньги на него. Очень много медяков, их половинок, четвертушек и осьмушек. Гораздо меньше серебра. Еще меньше золота. Но зато моей добычей стали сразу три расчетных камня: в пятьдесят, сто и сто пятьдесят золотых. Не иначе как некие состоятельные грешники торопились снять с себя груз вины в аккурат перед моим налетом. Обнаружить рассчетки в ящиках я не предполагал.

Артефакты поклонения меня не привлекали: еще неизвестно, что из них получится. Общедоступные святыни не продать абы кому. Они имеют ценность лишь для последователей культа, и их можно только предложить выкупить — ну вот как заложников выкупают. Но я пока не так крут, чтобы проворачивать подобные операции. Повяжут на первой же. А больше в притворе взять нечего, помимо амулетов Тармаста, его посоха и кошелька.

Я поболтал тощей связкой ключей, которую выдернул из руки мертвого мага. Двери в храм — вот они. За ним — святая святых. Оттуда есть лестница вниз, в хранилище. Вот где бабла завались… Но смотрящий не имеет доступа далее храма. А взламывать святая святых невероятно опасно. Можно запросто гробануться в одной из ловушек. До ареста не доживешь. В хранилище же пробиваться в личине Хулио вообще безнадежно.

Обчистить храм обстановка позволяет. Однако стоит ли? У тамошних святынь тот же недостаток, что и у тутошних: их легко и просто с рук не сбудешь. Потолок в помещении и светильник на нем куда выше. Чтобы достать накопитель, придется строить целую пирамиду из ковчежцев, рискуя с нее загреметь. А вдруг пока я ее строю, старшему смотрящему, вставшему ночью поссать, придет охота проверить, бдит Тармаст на своем посту или дрыхнет, негодник? А денег в ящиках может оказаться даже меньше. Их вынимают оттуда после каждого Дня беззаботности и культового праздника. Иногда и по вечерам обычных дней, если посещаемость была большая. В притворе же — перед новолунием, поскольку средства отсюда считаются не совсем чистыми и требуют совершения над ними множества обрядов перед дележкой между жрецами и положением в сокровищницу. Поэтому, хотя в храме жертвуют чаще и щедрее, притвор большую часть лунного месяца богаче на средства. Последнее новолуние у нас было две недели назад. Последний День беззаботности — позавчера. А что происходило вчера, неизвестно. Не исключено, что ящики пусты. И накопитель тоже. Спору нет, он и сам по себе дорог, так я ведь уже взял один накопитель. Он меньше храмового, но для костомеха-то — ого-го какой! Лучше не надо…

Борьба между жадностью и осторожностью длилась около минуты, и победила осторожность. Я взвалил на плечо узел с деньгами, вышел на крыльцо, запер за собой дверь и пошел по Канатной улице, держась в тени домов. Проклятая луна едва пошла на ущерб и светила как прожектор. Периодически я останавливался: не слышно ли шагов приближающегося патруля? Ночью в Каритеке чувак с мешком выглядит не просто подозрительно — любого такого хватают сразу, и уж потом начинают задавать вопросы. К счастью, здешние стражники не более добросовестны в деле патрулирования, чем менты в моем мире. Да и дом Хулио совсем рядом. А жителей опасаться нечего. Если кто-то страдающий бессонницей и уловит любые настораживающие звуки снаружи, ставни он не откроет и из окна не выглянет. Ибо получить булыжник или арбалетный болт в морду за любопытство ему не хочется. А получить реально.

Глава 23

Жюстина поджидала меня с нетерпением, и я заметил, что переволновалась. Оставаться дальше в доме Хулио мы не собирались. Если ограбление обнаружится до утра, храмовые маги начнут расследование немедленно, и могут учуять и распознать следы личины в притворе точно так же, как учуяли и распознали бы след недавнего присутствия настоящего человека. А признаки разумно-духовной сущности бывшего смотрящего им хорошо знакомы. Как и его адрес.

Мы быстро сгрузили добычу в карету и направили лошадей на окраину Каритека, к известному Жюстине общедоступному входу в Подземный город. Присутствие возле него экипажа подозрений вызвать не должно, пусть и заглянет патруль в глухой бедный район: в Подземном городе кто только не приносит жертв по ночам. И банды редко орудуют вблизи входов. Разбойники в большинстве своем существа набожные, и мешать чужим обрядам не любят. А мы, если услышим звуки тревоги со стороны храма или заметим признаки начинающейся облавы, действительно спустимся вниз, бросив карету и всю добычу кроме денег, чтобы утром подняться на поверхность в другом месте. Я сменю личину, Жюстина себе создаст — и попробуем выйти из Каритека пешком.

Спали по очереди, нервно, часто пробуждались раньше времени и бодрствовали оба. А ну как припрутся сюда нестандартные, особо ретивые стражники, и все же захотят проверить экипаж? Или бандюги нападут не верующие ни во что и ничего не боящиеся? А у меня из оружия только меч и кинжал. Вместо доспехов — дурацкий плащ кастера… Само соседство рядом дыры вниз не внушало спокойствия. Подземный город считался безопасным, — но именно что считался. Периодически в его коридорах начинала сама собой плодиться нечисть; или она появлялась там благодаря деятельности враждебных Оргою магов, собственных злых колдунов или вследствие неумело проведенных обрядов. Помимо верхних подземелий существовали еще и нижние, ходы куда были замурованы, а также, по слухам, очень нижние. Строилось все это хрен знает когда хрен знает кем — вроде какой-то древней расой, а может, две или три расы потрудились. И сам великий Герхард не сумел бы сказать, что способно вылезти поближе к поверхности с самого дна колоссальной сети тоннелей, и есть ли у нее вообще дно.

Едва взошло солнце, я влез на козлы и направил карету к воротам. Не тем, через которые вчера выехал Хулио, и не тем, в которые въехали мы, а к другим. В первой же загородной таверне сменил лошадей, в следующих трех обменял груду меди из ящиков для пожертвований на золото. По мере приближения к Гинкмару и снижения законопослушности владельцев заведений, стал продавать добычу. И когда мы добрались до владений соседа барона Келли, из трофеев у нас остались только сам экипаж, да жезл предназначения, который я пока попридержал. На эту вещь можно хорошего покупателя найти. Незачем избавляться от нее второпях.

Экипаж я собирался использовать как можно дольше и продать его в таверне, о которой узнал в последнем посещенном нами притоне. Она называлась «Лесной приют» и служила базой профессиональным охотникам на монстров, которые запасались в ней провизией перед походами в Гинкмар и отдыхали после. Там же нанимали проводников и телохранителей состоятельные городские типы, жаждавшие пощекотать себе нервы стрельбой по упырям, но только без особого риска. А от «Приюта» до избушки Клары доберемся пешком. Часа полтора ходьбы — и на месте.

Где-то у границы земель Келли дорога нырнула в лесок, похожий на заповедные охотничьи угодья, которые стараются сохранить в своих вотчинах даже самые мелкие дворяне. Деревья здесь не рубили — кажется, не собирали и валежник. Колеса кареты мягко катились по молодой травке, успевшей обжить колеи. Дорога в «Лесной приют», судя по карте, находилась сразу за этим леском, и мы должны были попасть прямо на нее через несколько километров.

Деревья кое-где смыкались над проселком кронами, образуя красивые зеленые арки. Приближаясь к одной из них, я притормозил перед глубоким ухабом и вдруг увидел, что прямо на экипаж раскинув лапы летит медведь.

Ну да, летит. По воздуху!..

Потом я медведя и услышал, поскольку зверь взревел.

Он заходил на нас откуда-то сверху, из крон, как подобравшийся к цели под прикрытием облаков пикирующий бомбардировщик. Лошади заржали не своими голосами и рванулись вбок, в заросли, увлекая за собой карету. Сперва вокруг было довольно просторно, однако деревья и кусты справа и слева быстро сблизились, сжимая нас точно в тисках, и мы остановились, уткнувшись в непролазный бурелом. Вокруг заорали на разные голоса люди, и не только. Засада! А летающий медведь, конечно, просто чучело на веревках.

Я спрыгнул с козел, спасаясь от летящих в меня стрел, и выхватил из-под плаща меч и кинжал. Надо скорей выбираться на место почище!.. Едва выбрался, на меня кинулись со всех сторон, и я без раздумий активировал «берсеркер».

Нападающие такого не ожидали. Они вообще хорошо только начали. А после почему-то решили, что парень в плаще мага и есть маг, причем в панике позабывший все заклинания, и захотели взять лоха живьем. В карете наверняка девка. А это такая потеха — насиловать девку на глазах у ее дружка.

Успев отправить на тот свет четверых недоростков в плохой броне или совсем без, я догадался, с кем имею дело. С бандой малолеток разных рас, которым ни учиться ни трудиться не хотелось. А задницы им драть было некому. И они пошли в разбойники.

Я насчитал их пятнадцать, — тех, что остались на ногах. Более-менее хорошо вооружен и экипирован был лишь предводитель — крепкий и рослый парняга ростом с меня. Но я-то не был экипирован вообще никак, хотя имел отличное оружие, и скакал туда-сюда в бешеном темпе, стремясь не дать ударить себя в спину или подсечь ногу. Видел однажды в детстве, как такое же мелкое шакалье в числе девяти особей запинало насмерть взрослого мужика неслабой комплекции. Который ничего шакалью не сделал и никак его не задел — просто шел с работы. Среди тех девяти была и одна девчонка. Среди этих тоже — целых три.

Требовалось срочно сократить число противников, и я сокращал. Дверца кареты распахнулась и наружу выпрыгнула Жюстина. В одной руке она сжимала накопитель Храма Всех Святых, а перед раскрытой ладонью другой вращалось стремительно растущее в размерах огненное облачко, окутанное паутиной трескучих молний.

Так их, Жюст! Давай!

Облачко превратилось в небольшую тучу, в которой гудело как в топке паровоза. Она лавиной рванулась вперед и прошлась по лесу слева от меня, оставив позади обугленные древесные стволы, горящий кустарник, сожженную землю и катающиеся по ней в языках пламени орущие тела. Тремя ударами я убил троих, что бросились к Жюстине, приступившей к формированию другого облака.

Отрава в кинжале кончилась, однако он продолжал помогать мне отводить удары и наносить их самому. В воздухе кружились хлопья копоти и мелькало оружие. Вокруг кричали, ругались, визжали от боли. Все происходило слишком быстро, чтобы противники успели сориентироваться и сменить тактику, или хоть запаниковать и броситься наутек.

Второе огненное заклинание Жюстины уничтожило еще нескольких нападавших, а я добил остальных. Одежда и волосы моей подруги потрескивали искрами, а мои были в крови, своей и чужой. Рассеченный лезвиями мечей плащ висел лохмотьями.

— Ненавижу таких, — процедила Жюстина, глядя на трупы. — Куда ни заедешь — всюду можно повстречаться хотя бы с одной подобной шайкой.

— Спасибо за помощь, — сказал я. — Из тебя вышел бы отличный пиротехник. А ведь ты даже не боевой маг.

— Не хвали. С таким запасом маны, как в храмовом кристалле, даже тебе удалось бы сотворить нечто страшное обычным заклом для разведения костра… Давай перевяжу и подлечу. Выглядишь ты плохо.

— Зато теперь мы доберемся до избушки латными. На двоих с такой толпы легко соберем полные комплекты.

Когда Жюстина закончила меня чинить, я собрал трофеи, рассортировал их, ненужные сложил в карету. Натянул бахтерец предводителя, Жюстина помогла закрепить поручи и поножи. Ей пришлась впору легкая кольчужка с убитой мной в самом начале молоденькой эльфийки. Да, теперь еще одна на моем счету. Блин, если так пойдет, скоро я всех остроухих девчонок в герцогстве перебью. Захочешь потом переспать — и не будет.

Впрочем, нет. Одна точно останется. Из «Сухой гавани». Ее оружие — только улыбки да покачивания бедрами, а меч она сроду в руках не держала. И ничего — весело живет, дружит с хозяйкой, постояльцы подарками засыпают.

Я успокоил лошадей, развернул карету, и тут со стороны проселка послышался шум. К нам приближался одинокий всадник. Точно не малолетка. Немолодой уже воин в кожаном доспехе с добротным пластинчатым усилением.

Он доехал до поля боя и остановил лошадь. Оценил последствия сражения, осмотрел нас. И представился:

— Егерь его благородия барона Дарта. А вы…

— Маг Хулио Гонсалес с супругой, — ответил я. — Едем в «Лесной приют». Решили развлечься охотой на монстров, знаете ли.

— Для мага вы чертовски хороший рубака.

— Неклассовые навыки развивать никто не запрещал. Надеюсь, вы нас не задержите. Мы только защищались.

— Конечно, не задержу, — подтвердил егерь. То ли в самом деле не собирался, то ли понял по моему тону, что в случае задержания станет еще одним трупом рядом с остальными. — Вы можете продолжать путь беспрепятственно. Трофеи с этого отребья, без сомнения, также принадлежат вам.

— Мы решили, что дальше будет безопаснее ехать в железной одежде, а не в обычной. Глупо сделали, что не поступили так с самого начала. А остальная добыча… Она скорей для того, чтоб похвалиться в «Приюте». Если проводники увидят, что мы кое-что стоим и в лесу нас не придется оберегать слишком тщательно, они и цены за услуги задирать не станут.

— Вы правы, правы. Езжайте. И удачи вам! Кхе-кхе… Если бы все путешественники так защищались, на дорогах банд не осталось бы… Эти бедокуры я не знаю откуда взялись. По рожам вижу — не наши. Наверно, у его благородия Келли орудовали, или еще дальше где, да решили к нам перебраться. Вот и перебрались… Зверюшек кормить. Туда им и дорога.

Мы попрощались, и менее чем через час уже въезжали во двор «Приюта», окруженный засекой вместо ограды, как у разбойничьей таверны. Однако вблизи Гинкмара это диктовалось обычными требованиями безопасности, вне зависимости от сути заведения.

Хозяин встретил нас настороженно. Два вооруженных мага, пытающихся сбыть лошадей, карету и кучу доспехов, частью в свежей крови, частью закопченных и воняющих горелым мясом, не внушали ему доверия.

— Мы ехали к нашему хорошему знакомому, барону Келли, — пояснил я. — Он обещал дать нам рекомендации, с которыми можно получить места на службе у виконта Грюнберга. Да вот беда — налетели по дороге бандиты. Не то что бы серьезные, а шпана. Напугали лошадей, те понесли по лесу… Одолели мы напавших, но карета видите в каком состоянии? Колеса болтаются, задней оси вот-вот конец. И лошади устали, так как перед тем мы заблудились и изрядно измучили животных во владениях барона Дарта, пока не повстречали его егеря. Дальше хотим идти пешком. Моя жена родом из этих краев, ее многие здесь знают, и мы легко найдем свежих лошадей в ближайших деревнях. Возможно, даже бесплатно дадут крестьяне — до замка-то господина доехать.

— А что за банда такая несерьезная? — спросил хозяин.

Я описал нападавших, кого запомнил.

— Ах, эти! — воскликнул он, сразу подобрев. — Слышал, слышал о них. Рад, что вы избавили округу от такой гадости. Они сперва к востоку отсюда бесчинствовали, а после ближе к нам перебрались. Только напрасно вы думаете, что банда несерьезная была. От нее немало проезжих пострадало, и крестьян, и даже один купец. Как раз из такой, как вы выразились, шпаны впоследствии вырастают лихие. Слыхали? Которые никаких законов не признают, даже разбойничьих, и лютуют почем зря. Поэтому и карету, и лошадей у вас я возьму по хорошей цене. А латы и оружие развешу в обеденном зале. Пусть и гости мои, и завсегдатаи порадуются, что «Хорьков» больше нет. Так налетчики называли себя — «Хорьки»…

Отклонив предложение хозяина отобедать и передохнуть, мы ушли сразу, и еще через два часа были у знакомого ельника. На входе в него нас встретил Люцифер.

— Услышал, как топает кто-то, — сказал он. — Думал — пара троллей. А оказывается вы.

— Устали, — ответил я. — Нету сил тишину соблюдать. А Жюстина и не умеет ходить бесшумно. Особенно в железе.

— А у нас гость. С самого утра в избушке. Айк из Бренна.

— Да ты что? Не шутишь?

— Как можно!

Айк сидел за столом в компании Мыка и играл с Весточкой в какую-то непонятную, но занимательную для птички игру, в ходе которой она получала призы в виде маленьких хлебных шариков. При виде нас проклятый сказал: «Минутку-минутку, вот только кон закончим», — выдал Весточке очередной шарик, встал, и мы обнялись.

— Хорошая у тебя личина, — сказал Айк отстраняясь. — Сам делал?

— Нет, что ты, — ответил я. — Жюстина делала — кстати, познакомься. И да, пора уже снять эту штуку, а то прирастет ко мне.

— Мое вам почтение, — поклонился Жюстине Айк. — Отличная работа. Не знай я заранее, что под личиной Иван, ни за что не догадался бы.

Я прочел заклинание, возвращая себе собственную внешность. Весточка тут же перепорхнула ко мне на плечо и весело зачирикала. В образе Хулио я ей не нравился. А так нравился, и она поспешила об этом сообщить.

— Ты нашел меня по амулету? — спросил я Айка.

— Конечно, — ответил он. — Ты тоже мог бы находить меня по моему камушку, будь у тебя уровень выше.

— Что-то случилось?

— Пока нет. Просто тебя один король разыскивает. И я подумал, что тебе стоит знать об этом.

— Правда? А какой именно король? Уточни. Без подсказки не догадаюсь. Мною постоянно короли интересуются, буквально прохода не дают.

— Не смейся. Дело серьезное. Давай присядем.

Глава 24

Мы расселись вокруг стола. Айк вытащил из котомки хлеб, вино, жареного поросенка, предложил нам угощаться и сказал:

— Я часто ночую в общих комнатах таверн и слушаю, о чем говорят странники. Так можно без всякой магии быть в курсе происходящего в самых разных местах. И вот недавно поймал новость: эльфийский король Эгланан с предгорий Каграла ищет Ивана из Каритека и готов щедро заплатить за информацию о нем. Как понимаешь, многие хотели бы узнать, где ты находишься. И тоже не забесплатно. Однако никто пока не предлагал за это сразу сотню гроссов. Не догадываешься, отчего цена столь высока?

— Нет, — ответил я. — Зато догадываюсь о причинах розыска. Так получилось, что мы с Люцифером прикончили в одной из схваток четверых эльфов… Точнее, одного эльфа и двух эльфиек. А еще одного парня, похожего на эльфа, взяли живьем, и его после повесили в «Сухой гавани». Все они были с Каграла. В такое совпадение поверить трудно, а значит, кто-то из этой четверки был весьма дорог королю Эгланану. Кто и почему так сильно — без понятия. Выглядели ребята типичными искателями приключений и занимались охотой за головами. Ни один из них не походил на принца или принцессу. У почтенного монарха вообще были дети?

— Был единственный сын. Он погиб в бою на Рифовых морях еще перед войной.

— Какого дьявола его понесло на моря? Каграл далеко даже отсюда. И эльфы с предгорий отнюдь не мореходы.

— Эгланан отправил его с посольством в Империю, в одно из тамошних эльфийских княжеств выбирать себе невесту.

— А что, ближе подходящих баб не нашлось?

— Видимо, не нашлось. В Кагральском королевстве весьма строгие порядки наследования престола, сохранившиеся с тех времен, когда оно было независимым. И если бы принц женился на ком попало, то сам он после смерти отца сел бы на трон, а его сын — уже нет.

— Ладно, он погиб. И что случилось потом?

— Эгланан приложил все усилия, чтобы принц переродился сразу и в прежнем теле, однако у придворных магов ничего не вышло. Перерождение состоялось уже после начала войны, и хотя ребенок появился на свет в Каграле, он не был эльфом.

— Че-е-ерт! А кем он родился? Случайно не человеком?

— Как раз человеком. И уже не мог наследовать отцу ни при каких обстоятельствах. Правда, Эгланан не терял надежды. Когда сынок подрос, король определил его в одно из лучших обществ возмужания, и тот начал подготовку к ритуальному самоубийству. Сменить расу, как ты наверно знаешь, довольно трудно. А сменить ее и одновременно стать конкретным разумным, жившим когда-то, невероятно трудно.

— Кажется, дальнейшее я могу рассказать тебе и сам, — сказал я. — Принцу, который уже не был принцем, пришлось вести необычную жизнь, предписанную магами. Совершать всякие разные поступки, которые сами по себе никогда не пришли бы ему в голову. То и дело пускаться во все тяжкие. Звали его Гольт. И все шло по плану, пока он не нарвался на меня.

— Ты угадал, — ответил Айк. — Мне неизвестно, специально он тебя искал или же вы встретились случайно. Главное, что встретились. Каким образом Эгланан узнал, что в смерти Гольта повинен именно ты, неизвестно тоже. Но король совсем обезумел. Он бросил свою державу на советников, собрал дружину и движется к Каритеку.

— Большая дружина?

— Пятьдесят бойцов.

Я повернулся к Жюстине:

— Слыхала? Все еще хочешь в долю со мной? Надо напоминать, что это будет доля во всем, а не только в добыче?

— Не пугай. После снятия личин с Клары и Хулио мне все равно. Подумаешь, какой-то король — он даже не настоящий. Вассал нашего Бальдура, и официально носит титул всего лишь князя.

— А князь — это что, мало? Сама только что слышала: у него армия в полсотни мечей. Больше, чем было у Грюнберга, когда он меня ловил.

— Не поймал же.

— После подчинения Бальдуру князь Эгланан сохранил право ношения монаршей короны в пределах Каграла, — заметил Айк. — Так что король он все же настоящий — там, у себя, в предгорьях. В Оргое высших титулов лишали насовсем только правителей-вампиров.

Я задумчиво пережевывал очередной кусок жареного поросенка. Вкуснятина! И силы восстанавливает быстрее быстрого. Как и все продукты из котомки проклятого. Ел уже, помню.

— Что предпримешь? — спросил Айк.

— Не знаю пока, — ответил я.

— Ты собирался на восток. Не хочешь податься туда прямо сейчас?

— Не хочу. Если Эгланан тащится сюда аж с севера, так непременно последует за мной и на восток. А у меня долг фуриям и Эртриксу еще не оплачен. Чем дальше от клана, тем больше потерь при взносах. О личной передаче средств вовсе придется забыть.

— Значит, ты уже решил остаться. А кроме того?..

— Говорю же — не знаю! Возможно, потребуется просто выждать достаточно долго, не попадаясь при этом королю в лапы. Расходы на отряд в полсотни воинов в походе значительны. Когда у Эгланана закончатся деньги, он окажется вынужден закрыть охоту.

— Ждать придется без малого вечность, — усмехнулся Айк. — Король богат. Утверждают, что сказочно. Ему отходит десятая часть золота со знаменитых Сорорских рудников, а когда-то они принадлежали Эгланану целиком. За исключением периодов, когда рудники отвоевывали для себя его соседи-гномы, но это были краткие периоды. Оргойцы победили и гномов, и эльфов, и забрали Сорору себе. Строго в миротворческих целях — ха-ха! — дабы между двумя славными народами гор не осталось повода для раздоров. Но Эгланан успел выжать из тамошних недр столько, что и после поражения, потери многих земель и выплаты Бальдуру сумасшедшей контрибуции считается одним из самых состоятельных сеньоров в нашем государстве. Если у него кончится походная казна, то даже домой возвращаться не придется. Получит ссуду в любом городе, в любом храме, у любого дворянина.

— И все же он не в состоянии выслеживать меня лично сколько угодно. Королевство нуждается в управлении. Не советниками — иначе зачем бы вообще существовали короли?

— Твои слова были бы справедливы, если б речь шла о людях. Но эльфы очень консервативны. Они не любят что-то менять, даже в мелочах, и перестают подчиняться своим правителям и установленным ими порядкам лишь в самых крайних случаях. Уверяю тебя: они годами будут продолжать жить так, как жили, не только без короля, но и без советников. Тем более в Каграле и тем более сейчас. Посуди сам — от северных варваров королевство защищено горами. С запада и юга герцогства Оргоя, в которых полный порядок и тишина. От гномов на востоке остроухих теперь отделяют так называемые государевы земли, находящиеся под непосредственным управлением Бальдура. Разрушенное при завоевании хозяйство давно восстановлено, с подчиненным положением эльфы успели смириться. Бальдур в их дела не вмешивается, налогами сильно не давит. Рай да и только. Каким он в этом грешном мире бывает.

— Допустим. Но тогда мне становится непонятно, отчего из этого рая с богатым владыкой выступило так мало воинов. Один только королевский престиж, по-моему, требовал взять хотя бы сотню.

— Предгорья немноголюдны, Иван. Теперь еще истощены войной с империей по всеобщей повинности. И подданные Эгланана в большинстве своем не поддерживают короля в стремлении во что бы то ни стало посадить на трон Гольта. Полагают, что раз принц погиб, а перевоплотиться должным образом не сумел, то такова судьба, и лучше найти преемника Эгланану среди представителей старых достойных родов. Поэтому не горят желанием отомстить. Скорее наоборот. Видишь ли, эльфы не только консервативны — они еще и фаталисты. И каждый себе на уме. Не так-то просто заставить их делать то, чего они не хотят. Даже тому, кого они считают своим единственным законным господином.

— Ладно, ты меня убедил. Эгланан будет охотиться за мной сколько захочет. И полусотни помощников ему, конечно, хватит, чтобы устроить мне веселую жизнь.

— Верно. Если бы ты мог спрятаться где-то поблизости и отсидеться, я бы посоветовал тебе именно это и уже ушел. Но вопрос не решить так просто. И я беспокоюсь, поскольку наш с тобой договор под угрозой. Если тебя убьют, его выполнение как минимум сильно затянется. Или станет вовсе невозможным. Должно быть, догадываешься, что Эгланан постарается тебя убить… э-э-э… как следует?

— С ним маг?

— Целых три. Но два обычных, боевых, среднеуровневых. А один — как раз того же сорта, что и Герхард.

Я мысленно обложил матюгами Герхарда, похожих на него волшебников, и спросил:

— Тебе известно, где конкретно ошивается сейчас его эльфийское величество?

— Нет, — ответил Айк. — Последнее, что слышал — он вышел на Восточную военную дорогу между Нурсом и Кизалией. Но это было давно.

— То есть Эгланан мог уже побывать в Каритеке, чтоб засвидетельствовать почтение Генриху. Уверен, идея моей поимки силами дружины с Каграла нашла у герцога горячее одобрение. И остроухим дано «добро» на все с этим связанное.

— Наверно, так.

— А раз так… И раз «наверно»… Тогда пока я свои планы менять не стану. Поймать меня в лесу непросто. Высовываться оттуда причин более нет. Пусть эльфы как-то проявят себя — тогда и станет ясно, что делать. В зависимости от того, как проявят и где.

— Не против, если я пока останусь с вами?

— Издеваешься? Конечно не против! Утомляй нас своим назойливым присутствием сколько угодно… Жюстина, ты как — отдохнула?.. Тогда уходим немедленно. Ограбление храма давно обнаружено, и стражники уже на пути сюда.

Мы вышли из избушки. Жюстина со страдальческим видом влезла на Люцифера, сквозь зубы проклиная меня и перенесенные по моей милости физические нагрузки. Я вывел костомеха из ельника. Айк пошел впереди, пообещав провести нас к логову волколатников наиболее удобной и короткой дорогой. Леший петлял сзади, запутывая следы.

Я чисто машинально двигал рычаги управления и думал, что теперь мне без создания клана точно не обойтись. Айк с нами временно. Меченый под мое начало не пойдет: пусть мы друзья, однако он сам командовать привык. А броневолков пригласить можно. Хоть какая-то сила будет за спиной на случай столкновения с Эглананом. И на Тропе придется легче… Как только добрались до места, я сразу расплатился с Торном за магический круг и сказал:

— Ты уже от меня слышал, что я собираюсь поразбойничать на Южной военной тропе. И, конечно, знаешь, кто и почему там ездит и ходит. Не хочешь присоединиться? Предприятие опасное, но у меня уже есть свой маг и костомех. И достаточно денег, чтобы заказать для скелета оружие и доспехи. Я не предлагаю тебе связывать наши судьбы навечно — давай объединимся на пробу и совершим пару налетов. Неудачно выйдет — расстанемся. Удачно — продолжим. Вам придется бросить охотничьи земли, но вы их так и так вскоре бросите. Они кормили медведя, однако медведь, пусть и людоед, существо всеядное. А вы хищники, для вас его угодий недостаточно. И расширить их не получается, как я заметил.

— Мы уже и сами думали предложить тебе союз, — признался Торн. — Все сказанное тобою относительно угодий справедливо. Добычи все меньше, и мы все чаще голодаем. Так что обсуждать со стаей ничего не потребуется. Мы идем с тобой на Тропу. И пусть умрут те, кто занимается грабежами вместо защиты отечества.

Наутро следующего дня Жюстина при содействии Айка перевела костомеха из трудового состояния в боевое. Кабина управления обрела новые функции. Теперь я мог поднять сиденье так, чтобы оно оказалось внутри грудной клетки скелета. Сам скелет получил дополнительную подвижность, силу, гибкость суставов, а его уровень поднялся с шестидесятого до восьмидесятого.

Жюстина полюбовалась на свою работу и хмыкнула. С каким-то неопределенным выражением.

— Что-то не в порядке? — спросил я.

— Нет, нормально все. Просто уведомление пришло — так как я восстановила техномагическое средство почти с нуля, имею право поставить на него свое клеймо. Но клейма у меня пока еще нет — только что открылась возможность создать. И зачем мне оставлять такие против себя улики.

— Ну-ка, дай гляну… Ага! Так ведь ты не только личное клеймо поставить можешь, но и цеха, к которому принадлежишь, или мастерской клана. А также сделать любую надпись с памятным знаком по желанию заказчика. Выбирай последнее, а я сейчас знак и надпись создам.

Я открыл графический редактор и набросал эскиз. Минут пять его правил, пока не остался удовлетворен. Показал результат Жюстине и предоставил остальное ей. Еще через полминуты на лбу костомеха появился знак качества. Под ним было начертано гордое: «Сделано в СССР».

— Во-о-от! — довольно сказал я.

— А что означает «СССР»? — спросила Жюстина.

— Было такое государство в моем мире. Когда я родился, оно уже развалилось. И о нем столько всего успели наврать, что выяснить правду было бы очень трудно. Наверно, интересное было государство и необычное, раз даже после исчезновения его продолжали так ругать и хвалить, так любить и ненавидеть.

Волколатники дружным продолжительным воем оповестили округу, что уходят. Продиктован поступок был не каким-то обычаем или, спаси боже, потребностью вежливо попрощаться, а желанием собрать и стравить на освободившейся территории ненавистных соседей-хищников, так и не давших броневолкам отобрать у себя ни кусочка леса. Наш отряд приблизился к границе Гинкмара напротив «Веселой бочки», и Айк проводил Мыка в таверну, ибо лекарь, пообещавший мальчишке исцеление, как раз при ней и жил. Мы дождались их обратно через два дня, и я тут же спросил Мыка, как его зовут по-настоящему.

— Так и зовут, — улыбнулся Мык. — Я ведь никогда не говорил — только мыкал. Родителей не знаю. Может, они и не называли меня никак.

— И в истории профиля у тебя ничего нет?

— Ничего.

— Ну и ладно. В конце концов, не имя красит человека, а он его. Станешь великим магом — прославишься по-любому.

Айк сообщил, что Эгланан раскинул шатры у заставы неподалеку от перекрестка Ревского тракта с Разбойничьим. Чего король ждет и куда отправится дальше, проклятому узнать не удалось.

— Что если он договорился с герцогом об организации совместной облавы на меня? — спросил я. — И выпросил у него подкрепление?

— Сомневаюсь, — ответил Айк. — Эгланан терпеть не может привлекать к решению своих проблем оргойцев. Что касается Генриха, то он, конечно, с удовольствием воспользовался бы удобным для него случаем, так как для операции по твоей поимке ему потребовалось бы гораздо меньше людей. Но в войсках Эгланана терпеть не могут, как и вообще в низах. А Генрих слишком хороший военноначальник, чтобы отдать своих солдат под командование тому, кого они ненавидят.

— В чем причина ненависти?

— Эгланан давно и прочно дружит с вампирским князем Анзенкамом. Любовь народа подобной связью заслужить трудно. В глазах простолюдинов приятели кровососов ничуть не лучше самих кровососов.

— Странная дружба… Эльф и вампир? Но почему?

— Неизвестно. Тем более что их земли разделяет большое расстояние. Эгланан сидит на севере, а Анзенкам — вплотную к Гинкмару, ближе к восточным границам Оргоя. Однако они регулярно навещают друг друга. Вот и теперь, выступив против тебя, Эгланан не преминул завернуть к Анзенкаму. Иначе зачем бы ему, двигаясь в Каритек, делать такой крюк и выходить на Восточную военную дорогу аж за Нурсом, когда от Каграла прямо к городу идет Северная?

— Может, Эгланан тоже вампир? — предположил я.

— Не-е-ет! — вздернув брови протянул Айк. — Это давно открылось бы… Не ломай голову — многие пытались разгадать секрет отношений этих двоих, но ни у кого не получилось. Говорили, например, что у Анзенкама тоже был единственный сын, который погиб. Но это неправда: у князя никогда не было детей. Он очень стар — несколько раз пытался подготовить себе наследника и брал воспитанников, но ни один не проявил таких способностей, чтобы наставник остался доволен… Короче, так: Эгланан и Анзенкам дружат просто потому, что дружат. У заставы король встал из-за того, что там удобное место для лагеря. Давай лучше займемся решением насущных задач. Тебе, скажем, я предлагаю не откладывая сшить чехол для этой штуки, — Айк указал на жезл предназначения, болтающийся в ременной петле у меня на поясе. — Слетят еще ножны с жала — уколешься нечаянно.

— Они только при сжатии жезла в руке соскакивают, — возразил я.

— Допустим, пока соскакивали только так. А вдруг однажды соскочат сами, а ты как раз споткнешься и упадешь?..

Дальше наш путь лежал в «Сухую гавань». Только там я мог разузнать, где заказать снарягу для костомеха. Мастерская ведь требовалась не обычная. В обычной мой заказ без письменного разрешения кузнецам от герцога не взяли бы. Изготовление сверхтяжелой брони и оружия для техномагических существ в королевстве строго контролировалось.

А еще я хотел заставить Жюстину купить те облегченные латы, о которых мне говорил оружейник, когда нехотя забирал доспехи Карла Ингмарского. Такие же точно, мол, только меньше, на юношу или женщину. Волшебнице облегченный комплект с накачкой маной очень подойдет: защита приемлемая, а таскать не тяжело.

Только под каким видом знакомить Жюстину с Мэлори? Они же поубивают друг дружку. Но сперва прикончат меня.

А, ладно! Быть может, погибнув от рук двух озверевших любовниц, я заслужу перерождение в теле великого покорителя сердец.

Глава 25

На Разбойничий тракт мы вышли поздним утром какого-то большого праздника Всецеркви, установленного в честь ее пророков. Ночь случилась холодная, день обещал быть пасмурным. На подходе к «Сухой гавани» Торн сказал, что чует запах дыма. Его слова подтвердили остальные волколатники и Люцифер. Вскоре пропитавшую всю округу гарь чувствовал уже и я, а потом мы увидели таверну.

Засека вокруг нее носила следы жесточайшего штурма. Атакующие пытались в нескольких местах прорубиться сквозь беспорядочно наваленные деревья. Пытались также разметать их файерболами или поджечь, но не получилось. Однако в итоге захватчики вошли во двор. Наверно, не устоял магический барьер, закрывающий проход между башнями. От самих башен остались только груды головешек. Все строения во дворе были сожжены и еще чадили. От таверны уцелел только первый этаж, стены которого были из камня.

Повсюду лежали порубленные и обгорелые трупы. Многие пострадали от огня не при пожаре — их специально обкладывали хворостом.

С деревьев у тракта свисали повешенные. Перед казнью их раздели и пытали. Я узнал Мэлори, Руджа, Карея, оружейника. Великаншу Лину вздернули на веревке, скрученной вчетверо. Рядом покачивалась эльфийка, которая при жизни так любила носить розочку в волосах. Трупы раздуло, словно с момента смерти прошло несколько дней. Но этого быть не могло: таверну штурмовали вчера, и тогда же вершили расправу.

— На тела наложили ускоряющие разложение заклинания, — сказал Айк. — Чтобы никто, оказавшийся здесь сегодня, не сумел их воскресить.

Рудж и Мэлори выглядели особенно страшно. Эх, Рудж! Как же ты позволил взять себя и дочку любимого капитана живыми?

— Над ними дополнительно провели какой-то обряд, затрудняющий перерождение, — сказала Жюстина.

— И он прошел успешно? — спросил я.

Жюстина пожала плечами. Ответил Айк:

— Трудно сказать. Невозможно прощупать.

Торн забеспокоился и повернул голову влево. Там, в зарослях, кто-то был. Волколатники начали расходиться в стороны, намереваясь нырнуть в лес и окружить подозрительное место, однако не успели: из кустов показался Живчик. Выглядел он жалко: усталый, испуганный, продрогший. Ему негде было согреться этой ночью. А костер он развести не решился.

— Кто-нибудь еще уцелел? — спросил я.

— Никто, — ответил мальчишка.

— Отойдем. Вон туда.

— Нет, в той стороне лагерь Эгланана!

— Как близко?

— Не более трех полетов стрелы. Если здесь громко заржет лошадь, там услышат.

— У нас нет лошадей, которые ржут ни с того ни с сего. Один Люцифер, — но он умный… Хорошо-хорошо, пойдем в противоположную сторону.

Мы отступили в лес, на одну из вырубок вокруг таверны. Здесь недавно свалили деревья на дрова, однако не успели их вывезти.

— Рассказывай, — предложил я Живчику, усаживаясь на один из стволов. — Как получилось, что вас застали врасплох?

— Осведомители донесли, что Эгланан прибыл ловить тебя, — начал пацан, присев на ствол напротив. — Так что его ждали, но никто не думал, что он нападет на «Сухую гавань». К тому же наши кордоны… Ты знаешь, наверно: три банды постоянно дежурят на тракте ближе к окраинам Гинкмара и высылают разведчиков далеко в лес справа и слева, чтобы каратели Бальдура или Генриха не могли заявиться сюда внезапно. Эти банды весь тракт кормит, и платит им только за то, чтоб держали глаза и уши открытыми. Но Эгланан выступил от заставы на Ревском ночью, скрытно, разделил свою дружину на мелкие отряды и уничтожил все посты. Только одному парню удалось скрыться. Он прибежал в таверну, однако эльфы к тому времени уже окружали ее. Карей дал мне лошадь и велел скакать к Глену в таверну «У трех дубов» за подмогой. Лошадь убили — в нее пять стрел попало. Меня ловили, но не поймали. Я побежал в «Дубы», но туда же далеко, и когда добрался, Глен сказал, что пока отряд соберется, пока доскачет, драка в «Гавани» уже закончится. А просто так, сам по себе, Глен на Эгланана нападать не хотел. А может, и вообще не хотел. Мы же ему конкуренты, всегда первыми клиентов из цивилизованных земель собирали… Я пошел обратно. Посмотреть, что будет. Мне не верилось, что эльфы возьмут «Гавань». До них многие пробовали, но обломали зубы.

— Меченый был здесь? — спросил я.

— Неделей раньше отправился на промысел, — ответил Живчик. — И многих других хороших бойцов в таверне не было. Я оттого и не ушел отсюда потом, что думал дождаться кого-нибудь из них. А то вернулся бы в «Дубы». Очень уж здесь страшно было.

— Давай дальше.

— Подходил я сюда осторожно. Потом увидел, что эльфам не до меня. Они только что ворвались во двор «Гавани». Они многих потеряли при штурме, а к концу боя их и вовсе осталось только четырнадцать. Если бы Глен все же выступил, то мог бы их победить. Он даже мог успеть к таверне до того, как маги Эгланана пробили барьер на воротах.

— Скотина. Решил отсидеться, значит…

— Я влез на дерево совсем близко от засеки, и все видел и слышал. Два младших эльфийских мага погибли при пробое. Наверно, когда в накопителях таверны закончилась мана, барьер держали Рудж и Мэлори. Я слышал от Руджа, что в случае чего так и будет. И что взломщикам не поздоровится.

Вот почему их взяли живыми, подумал я… Не живыми. Оба погибли, сведя дуэль с магами противника вничью. И были воскрешены специально для пыток и казни. Что за тупая звериная жестокость, лютая и бессмысленная? Окончен тяжелейший бой, в котором Эгланан потерял три четверти отряда. И вместо того, чтобы лечить своих раненных и воскрешать мертвых, уцелевший старший маг тратит последние оставшиеся у него силы на воскрешение врагов — только для того, чтобы воины снова их убили… Или в этом есть смысл, которого я не вижу?

— Когда эльфы захватили двор и стало ясно, что все кончено, Карей и еще несколько оставшихся в живых заперлись в таверне, — продолжал Живчик. — Они хотели поджечь горящими стрелами конюшню, мастерские и лавки, драться до последнего, а потом и саму таверну сжечь вместе с собой, но им не дали. Стрелы тушили. Двери выбивали бревном. Когда запоры стали ломаться, створки с той стороны подпирала собой Лина. Я слышал, как она кричала: «Не возьмете!» — и сыпала проклятьями. Эльфы ничего не могли сделать с дверьми — тогда они взяли сразу два бревна, ударили по косякам, и створки упали внутрь вместе с частью стены. Затем наши сражались внутри. Обеденный зал они потеряли сразу, а лестницы наверх защищали еще долго. Последним остался на ногах оружейник. Его выгнали на крышу и сбросили вниз.

Вначале Живчик рассказывал возбужденно, его глаза лихорадочно блестели. Потом постепенно сбавил темп. Потом заговорил совсем медленно, и стал похож на маленького дряхлого старичка, с трудом извлекающего из ослабевшей памяти подробности давно прошедших событий, свидетелем которых он был. Единственным выжившим свидетелем.

Глаза погасли, осунувшееся лицо осунулось еще больше. Мальчишка забрался с ногами на древесный ствол, на котором сидел, подтянул их к подбородку, обхватил руками. Вот уже и на нас не смотрит. Бубнит неразборчиво в колени — мы его едва слышим.

— Эльфы выгнали из конюшни лошадей и впрягли их в повозки, которые у нас тут были. Они сняли доспехи с убитых и попавших в плен, забрали все из лавок, обыскали таверну. Старший маг всюду ходил и читал заклинания, разыскивая тайники. Я не спустился с дерева раньше, а теперь не мог. Боялся шевельнуться, чтоб не заметили. Сразу не подумал, что меня увидят, если подойдут близко… Но мне повезло: эльфы устали, почти все были ранены, вверх никто не смотрел. Они сгрузили на повозки добычу, своих убитых. И начали пытать и казнить наших, кого живьем захватили. А маг выбрал место, приказал перенести на него трупы Мэлори и Руджа, и…

— Это пропусти, — сказал я, погладив пацаненка по спине. — Мы уже догадались, что с ними сделали.

— Повесив всех, эльфы подожгли таверну, и остальное, что смогли поджечь, и тронулись по тракту в сторону Ревского. Я слез с дерева и пошел за ними лесом. Мне не хотелось идти, но я должен был узнать, где остановится Эгланан и что станет делать. Вдруг Глен передумал бы и пришел с отрядом, чтобы напасть на короля ночью. Эльфы взяли очень много добра, все сколько-нибудь ценное. Повозки еле двигались.

«Но Глен не пришел, — подумал я. — Даже отбить богатые трофеи у предельно ослабленного врага. Побоялся. Что не победит, или король ускользнет от него как-то. В том и другом случае Эгланан вернулся бы на тракт во главе свежей дружины… Видно, хозяин „Дубов“ кое-что знал и о характере Эгланана, и о его приемах. И понимал, что в случае проигрыша или неполного выигрыша в ночной схватке его таверну будут штурмовать следующей».

— Эльфы не уехали далеко. Они всего лишь хотели отъехать от «Сухой гавани», — одну за другой выдавливал из себя фразы Живчик. — Я слышал, как маг говорил королю, что окутавшая тут все аура смерти будет мешать отдыху. И потребует дополнительных усилий и защитных мер при воскрешении погибших эльфов. Слишком жестокое сражение для такого маленького места, говорил он. Слишком много казней сразу после. Слишком много страданий. Король морщился и отмахивался, однако все же послушался мага.

— Может, зря послушался, — пробормотал я. — Лишился возможности принесения жертв на поле боя, ночевки под крышей и защиты в виде засеки. Эльфам ведь пришлось встать просто в лесу — так?

— Да.

— И никаких особых выгод в положении их лагеря нет?

— Кажется, нет. Я не знаю. Они остановились на берегу Звонкого озера. Отгородили возле него загон для лошадей, пробросив жерди меж деревьев. Сами встали рядом, на берегу ручья. Повозки поставили вплотную друг к другу, полукругом. Закрыться вокруг не хватило. То есть хватило бы, — но круг тогда вышел бы слишком маленьким. А ведь эльфы сразу стали приносить жертвы в обмен на ману и воскрешать своих. К ночи воскресили шесть воинов. Сколько сегодня — не знаю. Я как вчера ушел оттуда, так больше и не ходил.

— Дай нам доступ к своей карте и нарисуй на ней лагерь как сможешь.

— Сейчас…

Посмотрел я готовый рисунок, и пришел к выводу, что расположился король неплохо. Жаль…

— Что скажете? — спросил я остальных.

Все промолчали, и только Жюстина спросила:

— Ты хочешь отомстить?

Я посмотрел на нее и отвернулся. Именно этого я и хотел.

Только этого.

Не обезопасить себя навсегда от Эгланана, и не добычу взять — отомстить. Я не могу отсидеться, как Глен, мне это Айк еще в избушке Клары доказал, но не в этом дело. Просто есть вещи, которые не должны оставаться безнаказанными.

И я отомщу.

За Руджа, который когда-то был пиратом, а потом стал распорядителем при таверне и делал все, чтобы среди постояльцев не случалось конфликтов.

За Мэлори, которая никогда пираткой не была и в жизни никого не ограбила.

За Карея, который любил лошадей так, что прямо светился, когда говорил о них.

За Лину, которая следила за порядком в заведении, а вчера в одиночку удерживала двери под ударами тарана.

За эльфийку, которую дружинники Эгланана не пожалели, хотя она не умела сражаться была одной с ними крови.

За всех.

— Ты хочешь отомстить? — повторила вопрос Жюстина.

— Да, — ответил я. — Пусть Эгланан и сам мстил за сына, но всему есть предел. Ни Мэлори, ни Рудж в казни Гольта не участвовали. Никто из обслуги таверны, насколько помню, в этом тоже не отметился. И если когда у меня и получится покончить с Эглананом, то лишь теперь. Его старший маг не в состоянии воскресить своих помощников, иначе сделал бы это сразу. Бойцов вчера успел оживить только шестерых, и сколько-то еще сегодня. Конечно, король дал ему распоряжение сосредоточиться именно на воскрешениях, чтоб понести как можно меньше безвозвратных потерь. Восстанавливаются все воины сами — естественным путем, последними сохранившимися у них снадобьями и немногими, не самыми лучшими трофейными эликами из магической лавки «Сухой гавани», оставшимися от раздач на нужды обороны. А маг и восстанавливаться не успевает несмотря на потоки маны от жертвоприношений. Как он был ослаблен вчерашним боем, так и остался. Несмотря на это, противники сильнее нас. И численно, и в среднем по уровням. Отправляясь на охоту за мной, Эгланан собрал дружину не абы из кого. Поэтому я искренне советую всем вам со мною не ходить. Вы мне ничем не обязаны, эльфы явились сюда не за вами. Девять шансов против одного, что не мы победим, а нас победят. Это все равно что играть в русскую рулетку наоборот, и даже хуже. Знаете, что такое русская рулетка? Револьвер заряжают пятью холостыми патронами, одним боевым, раскручивают барабан и стреляют себе в голову. Попался холостой патрон — ты выиграл. Боевой — проиграл. Но если в барабане девять боевых патронов и один холостой, то лучше не на выигрыш надеяться, а сразу заказать себе похороны. Я согласен сыграть при таких шансах просто ради того, чтобы засевшим у Звонкого озера эльфийским ублюдкам стало хреново. Но к вам это не относится.

— Ко мне относится, — сказал Люцифер. — Во-первых, я твой конь, и все, что касается тебя, касается и меня — при любых обстоятельствах. Во-вторых, я тебе обязан: тем, что я снова именно конь, а не обозная кляча. И в-третьих, я тоже хочу, чтобы засевшим у Звонкого озера эльфийским ублюдкам стало хреново.

— На твое благоразумие я и не надеялся, — проворчал я. — Как ты еще меня дважды в Каритек одного отпустил без споров — до сих пор удивляюсь.

— Я не хотел. Этьен погиб как раз так — когда меня оставил. Но интересы дела требовали, чтоб я не возражал. Ты бы все равно поехал, только нервничая и возвращаясь думами ко мне и нашему разговору. И это могло сыграть с тобой злую шутку, мешая ясно мыслить в ответственные моменты.

— Я тоже пойду, — сказала Жюстина.

— Тебе-то зачем?

— Затем, что я твоя компаньонка. Сама напросилась. Теперь в доле с тобой, а это, как ты сам говорил, доля во всем. Правильно говорил… А еще я пойду вот почему: окажись я вчера в «Сухой гавани» чисто случайно, а жизнь куда только нас не бросает, сейчас висела бы на дереве рядом с остальными.

— И мы идем, — сказал Торн. — Если мы послушаемся тебя и останемся, как ты сможешь доверять нам на Тропе?

— Ты, наверно, плохо уразумел, что я про русскую рулетку толковал. Не могу тебя винить — у вас же тут пороха нет, и тем паче револьверов… До промысла на Тропе я вряд ли доживу. И ты, если пойдешь к озеру, тоже.

— Я понял твои объяснения и сравнения. Но считаю их неверными. Русской рулеткой управляет случайность. Однако мы положимся не на случайность, а на трезвый расчет. Который говорит нам только о том, о чем ты сам сказал с самого начала: хотя враг нас превосходит, помощники старшего мага мертвы, сам он ослаблен, воины воскрешены не все и им требуется восстановление. А у нас не было столкновений, мы шли сюда не торопясь и полны сил. На нашей стороне будет внезапность. Так что, мне кажется, наши шансы выше одного из десяти.

— И я с тобой, — сказал Айк. — Без ложной скромности замечу, что воин-маг моего уровня — серьезная боевая единица. Никогда себе не прощу, если ты погибнешь только потому, что меня рядом не было, и выполнение нашего плана — сам знаешь какого — отодвинется в далекое будущее.

— А если мы погибнем оба — оно не отодвинется? — ехидно спросил я.

— Отодвинется, конечно, — улыбнулся Айк. — Но тогда мне будет не так обидно.

Я снял с плеча Весточку, передал ее Мыку и сказал ему:

— Оставайся с Живчиком. Он покажет, тебе, где лучше всего спрятаться. А ты… Ты постарайся вести себя с ним как настоящий друг, хоть совсем его не знаешь. Он слишком много видел вчера — не дай бог кому. Если мы погибнем, идите в «Веселую бочку». Вместе вам веселее будет жить.

Волколатники рассыпались в цепь и скрылись в лесу. Айк озорно подмигнул ребятишкам на прощанье и исчез, став невидимым. Жюстина села на Люцифера. Я закрепил щит в зажимах кабины управления костомеха, устроился на сиденье и взялся за рычаги. Мне предстояло атаковать последним, так как скелет не сумел бы подобраться к врагу тихо.

С низкого серого неба начал накрапывать мелкий дождик. Костомех тряхнул дубиной и помахал ею, проверяя, хорошо ли она держится в лапе, нацелил вилы на лагерь эльфов и двинулся к нему тяжелым уверенным шагом.

Конец

Content

Юрий Соколов
Дезертир с большой дороги

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25