Своя игра — 6. Две короны

Глава 1

После трех суток безудержного ликования и разнузданных пирушек дни и ночи напролет, зальмовцы начали погружаться в уныние. От своего, родного проклятия избавились навсегда, а от общего гинкмарского — лишь на сорок дней. За этот срок непобедимым ни за что не подготовить полученного от светлых мага. И что делать? Безропотно покориться злым чарам, опять уйти в Мир Теней, превратиться в монстров?

Горожан ожидала не столь тяжкая участь, как прежде, а с многими послаблениями. Но восторга у них сей факт не вызывал. Возможность переродиться не столько вдохновляла, сколько тревожила. Типичное перерождение чаще всего означало новую жизнь где-то в другом месте, в другом теле и в другое время. Особые условия еще попробуй заслужи. А расставаться с родственниками, друзьями, соседями, едва воссоединившись с ними, никто не хотел.

Отпущенные высшими силами четыре декады тоже надо как-то прожить. Запасов продуктов в кладовых не хватит: они были невелики и слишком щедро расходовались поначалу. Попрекать себя расточительством неуместно — не поститься же следовало по поводу спасения! Однако от отсутствия чувства вины за кутежи не легче: жрать скоро все равно окажется нечего. От деревень вокруг Зальма не осталось и следа, на месте полей стоит вековой лес. Население крестьянскому труду со всеми его премудростями не обучено. Да и не расчистить поля в один день, не получить урожай за неделю. Из других городов ничего не подвезут — они пока по-прежнему заброшены.

Можно быстро наладить обмен имеющихся ценностей на продовольствие в расположенных рядом цивилизованных землях. И вроде не жалко по нужде избавиться от лишних красивых безделушек из домашних ларчиков. А то и ревниво сберегаемую наличность потратить на закупки… Но слишком опасно это — светиться в герцогстве Каритекском, пока за спиной собственного государства нет. Оргойцы — ребята шустрые. А ну как изыщут свободные войска, захватят Зальм и отнимут вольности? Не сейчас так позже, когда общее проклятие спадет. Нагибатор не вдруг защиту границ наладит. Слишком многое ему придется налаживать. Легко представить, какой в восстановленном королевстве будет твориться бардак поначалу. Не все дворяне сразу примут вождя трижды проклятых как правителя. Кое-кого придется усмирять оружием.

Положим, путем общей мобилизации удастся худо-бедно себя прокормить охотой и рыбной ловлей: зверье вокруг за сорок дней не переведется. Но главная-то проблема решена не будет! Склоняться перед судьбой и ждать возвращения к настоящей жизни еще несколько месяцев зальмовцы категорически не желали. Не в последнюю очередь из страха, что возвращение может не состояться. Вдруг сорвется что у непобедимых? Вдруг Мрак соберется с силами и одолеет их?

Я невольно оказался в курсе городских трудностей. Нас с Джейн поселили в самых роскошных апартаментах лучшей гостиницы Зальма, предназначенных для важных персон. Джейн не хотела никуда уезжать, а мне пришлось отказаться от немедленного отъезда. И от медленного тоже. Фактически — от любого в ближайшее время. Не с боями же пробиваться к окраинам? Зальмовцы и помыслить не могли, что я пренебрегу их гостеприимством. Нас кормили и поили бесплатно; точнее — безбожно закармливали и спаивали. И прямо на месте, и еще таскали на празднества по всему городу. За проживание, конечно, не только ничего брали, но и подарками завалили наши комнаты по колено. Люцифера и Вароса в конюшне окружили таким уходом, что им позавидовали бы мадуарские императорские скакуны. Как тут уедешь? Попробуй…

Поначалу нас ночью каждый час будил бой курантов на ратуше напротив. Привыкшие в лесах реагировать на любой резкий звук, мы вскакивали с мечами наготове, и первая ночь прошла беспокойно. На вторую адаптировались к дурацким часам. И к тому, что у входа в гостиницу стоит стража и опасаться нечего.

Сперва местные власти гулеванили вместе с рядовыми гражданами, игнорируя сложившееся положение и забивая на свои непосредственные обязанности. Однако к четвертому дню пришли к выводу, что так нельзя. И с тех пор заседали почти постоянно, прерываясь лишь на сон и приемы пищи. Впрочем, уже к вечеру первого дня отдельные трезвые головы позаботились об охране Зальма от нечисти. В последующие дни к ним присоединялось все больше не слишком трезвых голов. Потом градоначальник объявил сухой закон, и протрезвели все. А кто продолжал бухать, тот делал это тихо, по вечерам, за закрытыми дверями собственного жилища.

Нас запрет не касался, но я завязал с неумеренным потреблением алкоголя еще до него, а Джейн придерживалась умеренности с самого начала. Она вообще была девушкой строгих правил: даже трахалась исключительно в пионерской позе. Судьба зальмовцев волновала ее несказанно, и она все чаще ходила на заседания в ратушу. Я все чаще к ней присоединялся, устав отказываться от настойчивых приглашений членов городского совета. Весточка нас сопровождала. Против ее присутствия никто не возражал.

В обсуждениях участвовали не только ответственные лица и знать, но и простолюдины с активной жизненной позицией. Быстро разработав и утвердив очевидные планы по улучшению положения, горожане перешли к основному вопросу. Противостоять общему проклятию может антипроклятие. Наш главный маг способен его сгенерировать. Загвоздка в том, что закл после активации придется поддерживать. Те самые несколько месяцев. Или, если у непобедимых возникнут осложнения с прокачкой мага светлых, неопределенно долго. На генерацию у нас маны хватит. А на поддержку — нет.

Дебаты шли бурные, чуть не до мордобоя. И не о том, где взять недостающую ману. Все упиралось в доверие к магу. В былой катастрофе его никто не обвинял — зальмовцы знали истинных виновников. Но осадочек-то остался. И был он толщиной с геологические напластования палеозойской эры. Как ни крути, беды горожан начались с попытки возведения волшебной стены. А автор проекта кто?

Автор присутствовал здесь же и стоически нес свой крест. Высказавшись о возможности создания антипроклятия, далее помалкивал, сидя с каменным выражением лица, характерным для южных варваров. А я не выдержал. Попросил слова и обратился к собранию довольно грубо:

— Слушайте, люди, — и кто тут еще присутствует. Разве у вас в коридоре очередь подходящих магов стоит? Только этот и есть. Я бы на его месте обиделся, хлопнул дверью и сгенерировал антипроклятие только для себя. Оставив вас париться под проклятием до прояснения в мозгах. Где вы еще возьмете высокоуровневого кастера? Нагибатор вам не даст — у него каждый на счету. Годного спеца в Оргое вы нанять побоитесь, как побоялись закупать там продовольствие. И правильно побоитесь!.. Пользуйтесь чем располагаете — маг-то у вас отличный. Ну, не повезло ему, и вам вместе с ним. Так первое, что вы обязаны сделать — начать выковыривать это из памяти. Сами же твердите, что он не виноват. Однако подобные заявления мало стоят без готовности вести себя будто ничего не случилось. Да, блин, его и на сей раз может ждать неудача. И вы вместо того, чтобы увернуться от проклятия, навлечете на себя нечто еще худшее. Но вина опять будет не на нем. Да и не на вас, потому что вы будущего не знаете. За катастрофу со стеной можете потом, когда королевство возродится, предъявить претензии кому следует. А сейчас просто определитесь, идете вы на риск или не идете. Да — думаете лишь о том, где достать ману. Нет — расходитесь по домам и ждете сорокового дня.

В зале совещаний повисла тишина. Ее нарушил градоначальник. Он оглядел присутствующих и спросил:

— Так где мы достанем ману?

Зал дрогнул от хохота. Маг — и тот улыбнулся. Он встал, с признательностью кивнул мне и вышел: отправился составлять заклинание, каждая ошибка в котором могла иметь фатальные последствия. А потому в нем не должно быть ошибок.

Зальмовцы, отсмеявшись, с удивлением переглядывались, точно разом уснули на заседании, и вот теперь проснулись. В самом деле — чего это они застряли на ровном месте? Практические задачи решать надо; дела вперед двигать надо.

Я тоже хотел уйти: чувствовал себя неловко из-за своего наезда, хоть он и имел положительный эффект. Но меня не отпустили. Нет-нет, доблестный Иван! Будьте благосклонны — останьтесь. Вы с доблестной Джейн — единственные среди нас, знакомые с современностью. Так не подскажете ли, как выдрать из этой современности ману — быстро и много? Или постепенно, — но тоже много?

Я растрогался, и уже хотел было пообещать дать зальмовцам в долг клад капитана Гамбара, — да не настолько я добр, чтоб оказаться способным на такое даже в минуту наивысшего душевного подъема. Ничуть не сомневался, что горожане вернут деньги, и с процентами. Однако вернут они только если смогут. А если нет?

К тому же я до сих пор не знал, насколько велик клад. Вряд ли он так богат, чтобы при конвертации в ману его хватило на поддержку антипроклятия в течение полугода и дольше.

— Проблема с маной сродни проблеме с магом, — сказал я, вновь обращаясь к собранию. — Просто вы почему-то не решаетесь сформулировать ее коротко и ясно. Почему-то вам нужно, чтобы это сделал кто-то. Хорошо — я сделаю! Быстро добыть много маны можно лишь с помощью чуда или войны. А так как чудотворцы среди вас отсутствуют, остается война. Вы мирные, хоть и умеете сражаться, и тактика насилия и грабежа вам претит. Тем не менее другого способа нет.

— Мне уже хочется спросить, на кого идем войной, — развел руками градоначальник. — Но, думаю, это ни к чему? Тем более что на сей раз мой вопрос уважаемое собрание не повеселит. Иван прав: мы привыкли создавать что-то своим трудом или торговать. Привыкли защищать свое, а не отбирать чужое.

Присутствующие нехотя, почти обреченно с главой города согласились — односложными репликами, невнятным бурчанием и кивками. И вновь с надеждой уставились на меня. Как дети, ей-богу… Сидят и ждут, что я, выдав вступление, продолжу, и разрешу их трудности. Допустим, я могу разрешить — так ведь в своих интересах! В их тоже, но прежде всего в своих. Неужели не понимают?

Да нет, понимают. Только они сейчас, перенесшись в настоящее из дремучего прошлого, действительно как дети вдали от дома. И им нужна поддержка уверенного в себе взрослого дяди, который все-все знает об окружающем мире.

Черт! Это я-то взрослый дядя? Вдвое и втрое моложе любого из них. Ну и опекуна себе выбрали!

Хотя из кого им выбирать? Только из меня и Джейн. Но Джейн слишком похожа на них — тоже без году неделя как из прошлого.

— Хорошо! — сказал я в ответ на четко обозначенный общественный запрос. — Раз вам надо, выношу на обсуждение вот какую инициативу. На севере с Гинкмаром граничит княжество Форгартское. Им правит вампир Анзенкам. Собственно, южная окраина его владений — уже и есть Гинкмар, и замок князя стоит на проклятых землях. Анзенкам мой враг, и я хотел собрать на Разбойничьем тракте дружину для расправы с ним. Но ни минуты не задумаюсь заменить бандитов гвардией Зальма. Для меня смысл похода в мести, однако и добыча обещает быть обильной. Вампиры мало того что бережливы до скупости — у них еще туго с возможностями тратить деньги в цивилизованных землях из-за почти всеобщей неприязни. Обычно они также накапливают большие запасы маны, что обусловлено особенностями их расы. Соседи на выручку Анзенкаму не придут, так как терпеть его не могут. Население за подобного правителя не вступится ни за что — ведь вампир пьет из него кровь не только в переносном, но и в прямом смысле. Бальдур Великолепный сможет послать войска в княжество не вдруг. А когда пошлет, то скорее для того, чтобы посадить на трон кого-то из своих приближенных, а не для поиска и наказания виновных. Мы можем скрытно пройти до княжества по окраинам Гинкмара и так же скрытно вернуться. В случае успеха гвардия добудет городу очень много маны. И много ценностей, которые можно в ману превратить. А кроме того, все жители княжества будут молиться за вас до скончания веков. Дань кровью — страшная и унизительная для любых разумных штука. Как и дань плотью. Исключений не бывает. Иначе почему бы четыре из каждых пяти народных восстаний происходили в землях вампиров и оборотней.

— Пожалуй, мы можем себе позволить временно расстаться с гвардией ради такого предприятия, — задумчиво произнес градоначальник. — Стражи и армии будет достаточно для защиты от монстров города и рыболовных и охотничьих артелей в лесах. Что скажешь, Варми?

— С удовольствием надрал бы зад этому Анзенкаму, — отозвался командир гвардейцев. — Как все, наверно, знают, вампиры убили моего младшего брата. Так что у меня с кровососами личные счеты. Но замки правителей-вампиров обычно очень хорошо защищены. Именно из-за ненависти всех к владельцам. Штурм такого гнезда обойдется очень дорого по бойцам и расходникам. Осада же неприемлема. Как бы ни относились к Анзенкаму соседи, в случае продолжительной военной кампании на его территории они все-таки могут вмешаться. Хотя бы из опасений, что окажутся следующими. Королевские войска также способны застать нас под стенами, пусть даже Бальдур их вышлет не сразу. И чем дольше продержится Анзенкам, тем меньше маны останется у него в накопителях. Он точно не станет экономить ее нам в трофей, а пустит на оборону. Как и любые ценности, которые годятся на жертвы.

— Все упомянутое тобою бесспорно, благородный Варми, — сказал я. — Однако уже учтено. Ранее я говорил, что собирался набрать для похода разбойников. А они не согласились бы на слишком опасное дело с сомнительной прибылью и высокими шансами погибнуть. Поэтому я разработал план, исключающий необходимость осады. И крупные потери при штурме. Правда, для осуществления задуманного требуется некромант. Сомневаюсь, что вы у себя в Зальме пригрели некроманта.

— И все же он у нас есть! — заявил начстражи Тодд. — Конечно, мы не пригрели его, а собирались казнить. Но раз лиходей нужен для чего-то, разница невелика.

— Если он еще не сбежал, — заметил градоначальник. — Я неоднократно успел пожалеть, что сгоряча объявил полную амнистию, — из-за него. Остальные-то преступники у нас были обычные: мелкие воришки, драчуны, два насильника да один убийца. Их и стоило отпустить — они вдоволь настрадались вместе с нами. Искупили содеянное тысячекратно. И вместе с нами сражались на Полях Будущей Славы. А некромант…

Сановник многозначительно умолк. Ну да — некромантов смертные не любили не меньше вампиров.

— Послать проверить, в городе ли он? — спросил Тодд.

— Не надо, — отказался я. — Если некрос сбежал, то уже далеко. А если не сбежал, никуда не денется. Лучше определитесь окончательно: посылаете вы гвардию на Анзенкама или не посылаете.

— Голосовать будем? — обратился к собранию градоначальник. И повернулся ко мне: — Не будем. Положительное решение принято единогласно.

— Тогда пойду, — сказал я. — И приступлю к предварительной подготовке немедленно. Откуда начинать поиск некроманта, буде он еще в Зальме?

— С Узилища, — уверенно ответил Тодд. — Когда мы открыли камеры, многие заключенные отказались уходить — чтобы сэкономить на гостиницах. Выгонять их никто не захотел: свои все-таки. Кормятся они за собственный счет и на добровольные пожертвования. А места не жалко. Новые преступники в Зальме не скоро появятся.

— У вас замечательный город! — восхитился я. — И заключенные тоже замечательные.

За дверью зала совещаний меня догнала Джейн:

— Я с тобой! Не расскажешь, зачем тебе понадобился некр?

— Ай, Женя! — укорил ее я. — Ты заметила, что из всего собрания об этом никто не спросил? Чем позже раскрываешь планы даже ближайшим сподвижникам, тем меньше вероятность, что о них узнает враг. Анзенкам — слуга Собирателя душ, то есть стопроцентный истинный темный. А мы находимся в зоне влияния Зла. У него тут всюду глаза и уши. Наместники Мрака пообещали не трогать меня, пока не покину Гинкмар, — именно поэтому я не покину его как можно дольше. Но это не значит, что я намерен относиться к темным пренебрежительно.

Глава 2

Весть о том, что власти постановили не уходить под общее проклятие, мгновенно разнеслась среди жителей. Зальмовцы повеселели, город кипел деятельностью. На площадях набирали добровольцев для вырубки окрестных чащоб под посевы. Какого черта ждать, пока вокруг появятся деревни с крестьянами? Давайте напряжемся и обеспечим себе продуктовую независимость раз и навсегда!.. Параллельно формировались команды ополченцев для зачистки от монстров заброшенных штолен. Первую руду надо брать уже сейчас: без железа не прожить. А золото и серебро пойдут на жертвы — главному магу мана нужна…

Узилище под Домом приговоров выглядело весело. Преступники после освобождения переформатировали его в кабак с блэкджеком и шлюхами — самым натуральным образом. Они резались в карты и кости со стражниками и дознавателями, от души ели и пили, тискали проституток. Добродушные зальмовцы натащили в камеры все необходимое для комфорта. Покидать тюрьму в ближайшем будущем бывшие узники не собирались — я бы из такой тюрьмы тоже не ушел! Все оказались на месте, кроме нескольких проштрафившихся по мелочи горожан, которые вернулись в свои дома. И некроманта. Он сдриснул в неизвестном направлении сразу же. Нам с Джейн не составило труда найти свидетелей, видевших его на выходе из города.

Что ж… Я б в его положении тоже сдриснул. Отхватить после амнистии самосуд не здорово.

И куда бы я сдриснул?

Я открыл карту — и тут же закрыл. Неправильный подход! Думать надо не о том, куда подался бы я, будь некросом. А понять, куда подался именно некрос. Природный. Не мыслящий себе иного пути, кроме избранного.

Для этого следует знать, кто он такой. При прохождении Зальма я зачищал и Узилище; конечно, искоренил и нужного мне теперь чувака. Эй, мозг — встряхни память!

Мозг послушался и встряхнул. Да, сидел, кажется, в одной из камер зомбак-кастоплет с некроповадками. Ничем меня не удивил — потому я и забыл про него почти сразу. То есть колдуна предстоит искать заурядного. Самый низ средних уровней или самый верх нижних.

Я снова открыл карту. Куда бы направился из Зальма такой тип? Точно не в цивилизованные земли, так как он сильно отстал от жизни вместе с остальными зальмовцами. Но и не в самую глубь заполненных нечистью лесов — и уровень маловат, и жизнь догонять следует. Скорее всего, некрос захочет найти укромное место на окраине Гинкмара, откуда до ближайших поселений Оргоя два шага. Потом он отловит какого-нибудь подходящего смертного, чтобы освежить профессиональные навыки и заодно выкачать из жертвы информацию о текущей обстановке на Мировом Острове вообще, и особенно в ближайших державах. Или будет с той же целью поднимать свежих покойников с погостов расположенных рядом с Гинкмаром городков и деревень…

Тут я поймал себя на том, что подсознательно жду похвалы от системы и сообщений о росте каких-нибудь полезных качеств. Например, интеллекта с его подхарактеристиками. Инстинкт уже выработался! А ведь лучше не в Шерлока Холмса играть, тем паче что Джейн на доктора Ватсона не слишком похожа, а обратиться к его благородию начальнику стражи. Прокачка прокачкой, но она обязана помогать делам, а не тормозить их.

— Смылся? — встретил нас риторическим вопросом Тодд, когда мы его нашли. Он временно покинул ратушу и сидел за столом в харчевне по соседству. — Перекушу по-быстрому и распоряжусь насчет погони, — а вы собирайтесь пока. Мои ребята на подъем легки, задержек не будет. Найдете этого некра как миленького. У него при аресте много чего изъяли из личных вещей. По ним не только маг его отыщет, но и мои собачки.

Хозяин гостиницы вознамерился всучить нам столько дорожных припасов, будто мы собрались в экспедицию на год. Давал бесплатно, естественно. От большей части пришлось отказаться. Хоть совсем в Зальме жить оставайся при таком отношении! Найду ли когда-нибудь место лучше?

Застоявшиеся в конюшне Люцифер и Варос оживились. Давно пора размять кости!

Тодд слово сдержал. Как только мы подготовились, оказалось готово все остальное, и наш маленький отряд выехал из Зальма на северо-восток. Кроме нас в нем присутствовали три стражника, три патрульных пса — они же поисковые, лекарь и маг-следопыт. И лошадь без седока — для будущего пленника. Мага звали Аврелий. Он оказался бывшим вигилантом и любил поболтать. Впрочем, не в ущерб служебным обязанностям.

— Ты знаешь, кто такие вигиланты? — обратился он ко мне вскоре после того, как представился. — Это, брат, не обычные охотники за головами. Настоящий вигилант — истинный слуга закона. Он никогда не станет ловить того, чья вина сомнительна. Не будет разыскивать несчастного по той лишь причине, что за него объявлена награда. Ибо ответственность вигиланта велика! Он ведь не тащит преступника в суд, а вершит расправу на месте.

— А как ты попал в стражу Зальма? — полюбопытствовал я.

— Случилась со мной беда, постоянно подстерегающая вигилантов: прикончил я невинного, хитро оклеветанного негодяями. Король меня помиловал, а негодяев тех казнили — да не обрел я уже былого душевного покоя. Оправился странствовать и услышал про Зальм: что будто есть такой необычный город, где все не так, как в других городах, а много лучше. Приехал, поглядел — правду говорили! И захотелось мне сей город охранять от правонарушителей всевозможных, какие только есть и еще появятся. А так как быть вигилантом более не мог, попросился на службу к Тодду. С тех пор не отвечаю ни за что и не караю злодеев сам, а лишь ловлю кого прикажут.

Собаки сразу взяли след почти недельной давности, и уверенно шли по нему. Участия мага действительно не требовалось, как и предрекал Тодд. Аврелия начальник стражи послал с нами больше для другого: чтоб мы точно скрутили некроманта, когда найдем.

— Напрасно ты так к нему относишься, — заметил следопыт после нескольких моих пренебрежительных реплик касательно беглеца. — Некроманты — особые волшебники. Мерить их общими мерками нельзя. Что с того, что у нашего низкий уровень? К высоким некры и не стремятся, зачастую замедляя свое явное развитие в пользу тайного. Черпать силы они способны почти отовсюду: мертвыми энергиями мало кто пользуется. Так что держи с Мокиахом ухо востро! И брать его предоставь мне.

— А его Мокиахом зовут? Необычное имя. Оно что-то значит?

— Ответить тебе мог бы тот, кто знает язык мертвых. На котором можно разговаривать с покойниками. Не с духами умерших, сообрази, а с трупами, братец, с самыми что ни на есть трупами. Вот как!

Мы приближались к окраинам Гинкмара не прямо, а наискось. Аврелий повеселел:

— Понял, где мерзавец обосновался! В замке барона Вертса, чтоб тому под проклятием остаться навечно!

Я сверился с картой:

— Как узнал? Там еще три замка поблизости, крепость и храм.

— Барон при жизни черной алхимией баловался, вивисекцией разумных… У него своя лаборатория имелась. Сейчас она, конечно, заброшена, как и замок, однако привести ее в относительный порядок недолго. Сложными техномагическими аппаратами не воспользуешься: они все сгнили. Но колбами, ретортами, пробирками и прочей мелочью — вполне! В клетки для подопытных кого хочешь сади. И аура замка некроманту близкая, хоть и не родная.

Погода начала портиться, небо потемнело. Зачастил мелкий дождь. Мы встали на ночлег под ним — когда проснулись, он еще шел. И без того неприветливый лес стал окончательно неуютным и казался совершенно непригодным для путешествий.

— О, боги! Какая глушь! — сетовал Аврелий, седлая коня. — Какое запустение! А ведь тут был благодатнейший край. Всюду пашни, тучные пастбища… Деревня сидела на деревне.

— Все же и лесов было немало, — заметил лекарь. — И нечисть в них водилась.

— Не без того! — согласился Аврелий, демонстрируя намерение сохранять объективность. — Но в целом — не сравнить с тем, что сейчас видим.

— Стоит ли печалиться! — беззаботно сказала Джейн. — Скоро положение переменится.

— От всей души надеюсь, — осторожно поддержал ее маг. — Я не нагоняю хандру, как может показаться. И не призываю своим брюзжанием духов уныния. Просто ворчу по укоренившейся привычке. Я и под проклятием не отчаивался, как другие. Старался принимать его как тяжкий, но урок, могущий чему-то меня научить и преумножить полезный опыт. А уж поводов отчаяться хватало! Особенно ночами, когда следовало присутствовать в Зальме. Сидим, значит, по домам, как вурдалаки в логовах своих, и поджидаем пришельцев, на которых можно наброситься. Ужас! Ни поговорить друг с другом, ни заняться чем нормальным. Думаю, все согласятся, что в дневное время жилось легче. Когда с восходом солнца возвращались в Мир Теней, случалось и общаться со своими, кого найти удалось, и воли в действиях становилось не в пример больше…

Лекарь и стражники хмуро кивали, печально поддакивали. Джейн косилась на них с сочувствием, и вид имела слегка виноватый. Она-то ночами, в отсутствие посетителей, валялась на улице сухой корягой и не так страдала.

Команда у нас подобралась крутая для тех мест, по которым приходилось ехать. Высокие уровни лошадей позволяли быстро передвигаться, легко преодолевать препятствия. И все же мы не расслаблялись. Вселенная Дагора зазнаек не любит. Стоит возомнить себя ко всему готовым, как система подсуетится и подсунет тебе нечто такое, к чему ты не готов и не можешь быть готов. Тем более и метеоусловия не думали улучшаться. А когда они хреновые для смертных, это значит, что им рада всякая дрянь, смертным враждебная. Разумным плохо — нечисти отрадно; нам трудности — ей усиление.

— Вот и земли Вертса! — довольно сказал мне Аврелий после переправы через неглубокую, но бурную речушку. — Видишь знак на том дереве? Животные метят территорию мочой, а барон метил знаками. Такая у него была привычка.

Я посмотрел туда, куда указывал маг. На стволе могучего дуба, на высоте человеческого роста, кто-то давным-давно вырезал символ, состоящий из переплетенных друг с другом рун смерти. При взгляде на него мне стало дурно, голова закружилась, и я потерял сознание. Очнулся лежа на земле. Надо мной склонились сразу трое: Джейн, лекарь и Аврелий. А считая Люцифера — четверо. Весточка склонилась бы тоже, но она слишком мала для этого. И ее участие выражалось в беспокойном прыгании прямо по мне. Стражники стояли в круговом карауле.

— Я что — с коня упал? — спросил я, пытаясь сесть.

— Не успел, — ответил следопыт. — Мы тебя подхватили и сняли с седла. Что случилось?

— Мне поплохело при виде знака. Не знаю, почему. Что он означает?

— Я не настолько книжник, чтобы тебя просветить. Однако, как понимаю, ничего особенного в нем нет.

— И он не мог быть заряжен вредной энергией?

— Мог, еще как мог! Но ты прикинь, когда его вырезали. Во времена расцвета Зальма, или даже до его основания. Ни один символ не удержит энергию так долго, если ни от чего не подпитывается. А этот не подпитывается — я проверил.

Мне все же удалось сесть. Тело плохо слушалось, точно не мое.

— С тобой раньше бывало подобное? — спросил лекарь.

— Нет, никогда, — ответил я. — Но я и знаков подобных прежде не видел.

— Прицепился ж ты к этому знаку! — сердито пробурчал Аврелий. — Говорю тебе: он не опасен. Но на всякий случай я его запомнил. Вернемся в Зальм — расспрошу сведущих людей.

— Ты полностью здоров, — заверил меня лекарь. — Конечно, я не великий целитель и знаток недугов — мое дело раненых по-быстрому после схваток латать да изгонять из бойцов обычные походные хвори в экспедициях вроде нашей. Однако, опять же, можешь провериться у кого получше меня по возвращении в город.

— Не исключено, что так и поступлю, — сказал я. — А пока поехали дальше. Кажется, я уже в состоянии вставить ногу в стремя.

Вотчина Вертса заросла особо мрачным лесом. Он никому не понравился бы; не понравился и нашим псам. Собаки с опаской озирались по сторонам, неуверенно оглядывались на Аврелия, теряли след. Этот лес даже ветру не нравился: нам то и дело приходилось пробираться сквозь буреломы. Баронский замок оказался таким, каким он бывает у медленно богатевших рыцарей, многими трудами выбившихся в дворяне. И после получения титула продолжавших наращивать благосостояние так же тяжело, поколениями. То доходы слишком низки, то чрезмерно высоки расходы; то на очередного владельца нападет некая блажь, мешающая ему методично набивать мошну… Господский дом неоднократно перестраивался и надстраивался, поднимаясь все выше и раздаваясь вширь, обрастая башнями, башенками и различными помещениями, соединяющими в себе хозяйственные и защитные функции. Потом вокруг появилась стена. Впрочем, скорее высокая каменная ограда со стрельницами, призванная защищать подходы к жилищно-фортификационному уродству в средине. Довольно большому уродству. И по размерам, и по виду.

Ограду тоже надстраивали и укрепляли. Первоначально возвели двухметровую. Позже довели до трех метров. Это было хорошо заметно, так как материал для работ явно брали в разных каменоломнях: он различался по цвету.

— Гадючье обиталище! — охарактеризовал родовое гнездо Вертса Аврелий. — Во двор сразу не суемся: некр тут все нашпиговал ловушками. Вон, видишь пролом какой удобный для проезда? Конечно, там ловушка. Придется нейтрализовать.

Я слез с Люцифера, снял с пояса дубину Вальдемара и вдарил по кладке там, где она была целой. Обветшавшая ограда рухнула на протяжении одиннадцати метров. И дальше упала бы, однако ее с обеих сторон поддерживали деревья, местами росшие к ней вплотную.

— Милости прошу! — сказал я. — С ловушками тебе, кастер уважаемый, в замке работы хватит. С чем не справишься, или по мане покажется дорого обезвреживать, не стесняйся обращаться — в обход пройдем.

Петляя меж подлянок и зарослей во дворе, мы добрались до ворот замка, поржавевших, но укрепленных свеженькой магией. Я вновь взмахнул дубиной — не устояли ни усиленные коваными полосами железные листы, еще сопротивлявшиеся коррозии, ни магия.

— Мокиах! — позвал Аврелий. — Мы знаем, что ты тут. А ну взял и живо вылез! Иначе заработаешь сей чудной дубинушкой в лоб, а я добавлю чем смогу.

Замок ответил глухим молчанием. То ли дубина не впечатлила Мокиаха, то ли впечатлила недостаточно.

— Ах ты засранец! — укорил некроманта следопыт. — Думаешь, мы здесь постоим и уберемся? Не рассчитывай! Мы уедем лишь вместе с тобой. Как ты будешь добираться до Зальма — сидя в седле, будучи переброшен через него тюком или волочась за лошадью на веревке — тебе решать. Нам все равно!

— Какого гребаного рожна вам надо? — отозвался наконец из глубин замка Мокиах. — Меня амнистировали! А новых преступлений в Зальме я не совершил!

— Интересная оговорочка: «В Зальме», — тут же зацепился за промашку некроса Аврелий. — А вне Зальма, значит, уже напакостил?.. Не все из нас последователи Добра, однако Зло мы готовы преследовать вне зависимости от того, на каком месте послужили ему выродки вроде тебя!

— Да зачем я вам понадобился? Ты мне прямо говори, — а насчет противодействия Злу мозги не заплетай!

— Для тебя есть работа, — вмешался в диалог я. — Работа ради общего блага, которую ты должен выполнить, если желаешь сохранить очко целым. Выполнишь хорошо — я тебе даже заплачу. По полной рыночной стоимости, не сомневайся. А откажешься — мы таки займемся противодействием Злу. Вплоть до твоего удаления из благопристойного Срединного Пространства.

— Заплатишь ты! Ага! Так я и поверил!

— Подойди поближе, чтобы видеть мой профиль. И глянь репутацию. Я всегда плачу, коли обещаю.

— Кончай дурить, Мокиах! — угрожающе сказал Аврелий, утомленный нежеланием некроса послушно сдаться. — Мы гораздо сильнее. У нас целый отряд! Есть патрульные псы. И еще лекарь, который быстро поставит на ноги любого пострадавшего. Но ты прекрасно знаешь, что я и один с тобой справлюсь. Мы это уже проверяли до катастрофы. Не заставляй меня возиться с тобой и после. А не то я могу разозлиться и временно вернусь к прежней профессии. Вигилант у меня в сердце просится в дело!

В замке что-то зашуршало. Что-то упало на пол. Некромант нервничал.

— Ладно! — зло крикнул он. — Я пойду с вами. Но сперва мне надо закончить эксперимент. Он не из тех, которые можно прервать. Или ждите снаружи, или проходите в лабораторию. Снимаю ловушки… Аврелий, старый ты пердун! Да поглотит тебя Мрак! Подсчитай, во что они мне обошлись. Я ведь собирался прожить в замке долго! Как хотите, а я требую включить затраты на ловушки в стоимость этой вашей гребаной работы!

Мы переглянулись. Идти внутрь или остаться? Остаться безопаснее, однако в одиночестве некрос мог передумать и что-нибудь выкинуть. Например, попробовать уйти в лес порталом, хоть это и проблематичное для него умение, а телепортация в Гинкмаре вообще затруднена по множеству причин. Мы с Аврелием дополнительно блокировали ее в замке и вокруг, но абсолютных гарантий ни на что не существует…

— Пошли, Иван! — тихо сказал Аврелий. — По крайней мере Мокиах окажется в поле нашего зрения. Не представляю, как он мог бы с нами совладать. И позволь напомнить: вязать его буду я. Сукин сын хитер, очень хитер. И очень мстителен. Навесит еще на тебя что-нибудь поганое из своего арсенала… Уже все закончится, и мы его отпустим, — а оно сработает и будет портить тебе существование долгие годы. А то и в Мир Теней отправит… — Следопыт суеверно коснулся ладонью рта, чтоб не накликать беду, и добавил, повысив голос: — Псов берем с собой. Остальным оставаться здесь, рассредоточиться по двору и ждать.

Глава 3

Несмотря на хаотичную планировку, — а может, именно благодаря ей, — замок Вертса был великолепно приспособлен к обороне. Многие внешние бойницы в процессе модернизаций стали внутренними и стерегли как просторные залы, так и тесные коридоры, в которых двоим не разойтись. Обычные и решетчатые двери задержали бы целую орду нападающих. В пустотах под полами, скрытые хитрыми люками, поджидали незваных гостей выложенные камнем ловчие ямы с длинными штырями на дне. Дыры-убийцы в потолках с угрозой глядели на ступени уходящих вверх и вниз узких лестниц.

Через пару минут осторожных странствий мы оказались в кабинете барона — большой комнате с рассохшейся, покосившейся мебелью. На полках шкафов под залежами пыли угадывались остатки изъеденных жучками книг и истлевших свитков. На стене за письменным столом висел декоративный щит с мерзкой харей, равной которой по отвратительности мне видеть не доводилось.

— А вот и сам Вертс, — сказал Аврелий. — Любил покойничек свои изображения.

— Святые великомученики! — опешил я. — Кем же были его предки?

— В роду кого только ни попадалось! И гноллы, и орки, и полугоблины, и чистые гоблины… Вертсы словно соревновались друг с другом в оригинальности, когда доходило до выбора супруга или супруги. И так тянулось веками, пока терпение богов не лопнуло, и они не наказали всю фамилию ослаблением чадородия. Последний хозяин замка вовсе не имел детей. Не считая тех, что уворовывал у соседей и собственных крестьян для опытов и просто издевательств.

Под щитом с харей разинула пасть двустворчатая дверь. Лестница за ней вела под землю.

— Лаборатория там? — спросил я.

— А где ей быть, — дернул плечом Аврелий. — Не в зале же для приемов.

— Ты неплохо ориентируешься здесь…

— Побывал однажды по приказу Тодда. Мы разыскивали пропавшего брата Варми, и Вертс был настолько любезен, что впустил нас без пререканий. Но, как выяснилось, младшего Варми похитил не он.

— Видимо, потому и впустил так охотно.

Маг направился к двери. Псы озабоченно заскулили: нам за тобой идти или вперед? Аврелий посмотрел на них, собираясь отдать команду, и тут мне внезапно опять стало дурно. Как при взгляде на знак на границе баронских земель, только не так сильно. Перед глазами поплыли неясные, но однозначно угрожающие картины.

— Стой! — прошептал я, хватаясь за стол. — Внизу западня. Мокиаха уже нет в лаборатории.

— С чего ты взял? — спросил маг, тоже понижая голос до предела слышимости. — Он говорил с нами оттуда.

— Говорил, говорил! А потом слинял. Ты думаешь, у такого парня, как барон, не было потайного хода за стену замка на случай, если ему прищемят хвост?

— Понятно, был! И не один, а целых три. Так я их все нащупал и перекрыл заклятьями.

— А они у тебя непробиваемые для чего угодно? Сам мне втирал об уникальности некромантов! Мокиах мог лишь начать разговор из лабы, — а потом оставил там какую-нибудь вещательную херь, и дальше трепался уже на бегу.

Аврелий засопел, подумал ровно секунду — и понял, что я прав.

— На улицу! — крикнул он. — Похоже, не только лаборатория — весь замок западня!

Псы рванули к выходу. Мы помчались следом, а под землей уже что-то рявкало, фыркало, плотоядно урчало. Я вышибал захлопывающиеся перед носом двери дубиной. Аврелий сперва блокировал коридоры за нами заклами, но вскоре бросил. Тут столько разных переходов, что тварь из подземелья все равно найдет себе лазейку.

Выбравшись наружу, мы вскочили в седла и галопом вылетели со двора сквозь пролом в ограде, умудрившись не врубиться ни в одно дерево и не застрять в кустах. Джейн, лекарь и стражники поспешили за нами. Псы заливались лаем где-то в лесу, слева. Они успели найти тот ход, по которому драпанул некромант, и когда подоспели мы, уже окружили Мокиаха, тормознув его замедляющими заклинаниями. Однако собачьего волшебства хватило ненадолго. Некрос ускорился до нормы и заметался в сжимающемся вокруг него кольце, отражая выпады Аврелия и швыряя в нас и псов сгустками мертвой энергии. Она снимала столько же живучести, сколько весила сама, а постэффекты зверски мешали регенерации. Затем Мокиах еще скастовал что-то на наших бесстрашных шавок, и те застыли словно чучела в музее.

Не знаю, сколько длилась бы схватка, но тут некромант повернулся ко мне, поднял посох с насаженным на него черепом и… И сам замер, будто ему прилетело отраженным уроном с собак. Аврелий понял, что происходит нечто необычное, и прервал очередной каст. Джейн и стражники тоже остановились, опустили оружие. Мокиах продолжал пялиться на меня. Его бледное лицо побелело еще больше, и он упал на колени:

— Смилуйся, кем бы ты ни был, господин! Прости, что тебя не узнал! И все еще не узнаю, но готов тебе служить!

Мы оторопело переглянулись. Аврелий хотел что-то спросить, передумал, нерешительно заерзал в седле. Однако потом все же слез на землю, осторожно приблизился к Мокиаху, отобрал у него посох и скрутил руки веревкой на особый манер: предплечье к предплечью, так что кисти оказались у локтей. Колдун не сопротивлялся: весь сосредоточился на мне. И вдруг встрепенулся, попытался встать.

— Вам надо уходить! — забормотал он, боязливо оглядываясь в сторону замка. — Нам всем надо срочно убраться отсюда! О, господин! Прикажи своим слугам…

— Кого ты призвал? — перебил Аврелий. — Кто там рычал в лаборатории? Неужто… Неужто сам Вертс?

— Да! И он может выйти из замка… И за ограду, если почует добычу поблизости.

— Ах ты подлая некротическая сука! — заорал следопыт. — Чего умыслил, а? Собирался запереть нас в замке с этим упырем? Да ты хоть подумал, что он так и так вылезет наружу после, раз ты ему не назначил границ? Но тебе ж все равно, ты рассчитывал оказаться уже далеко отсюда!

Из гневных воплей Аврелия я уяснил, что воплотившийся барон страшен для всего окружающего. Следует его убить, даже если б мы могли уйти.

А вот и он сам, красавчик! Вертс вспрыгнул на ограду и остался на ней, осматриваясь, — ноги согнуты в коленях и широко расставлены, руки растопырены… Саженого роста, голый до пояса, массивный, с выпирающим пузом. Торс волосатый, на пальцах когти, в пасти клыки. Да в его жирном теле силы не меряно! Мышцы хоть и не выделяются, побольше моих должны быть.

И если бы только это! Драться придется не просто с обычным толстым амбалом. Обычные толстые амбалы не заскакивают на трехметровые стены с легкостью кошки. Кстати, и кошка выберет что-то пониже.

Аврелий рывком поставил некроманта на ноги и пихнул в сторону припасенной для него лошади. Стражники похватали неподвижных псов и уложили на спины коней перед собой. Слишком ценные существа, чтобы их бросить, и слишком верные друзья служителям закона. А вероятность победы Вертса и нашего поспешного бегства с поля боя мы исключить не могли.

Барон увидел нас, радостно зарычал и спрыгнул с ограды. Не просто вниз, а сразу и вперед пролетел метров на восемь. И помчался к нам, одновременно увеличиваясь в размерах. Ого себе! Надо с ним кончать, пока он полностью в форму не вошел! Что из него получится? Кинг-Конг? Обезьяна ростом побольше? Вот уж и штаны на нем лопнули…

Джейн издала клич — он Вертса слегка охладил. Я растянул лук Нагибатора. Первая стрела, вторая, третья! Каждая — с убойной силой на слона. Однако барон оказался крепче трех слонов.

— Утихомирь его! — крикнул Аврелий Мокиаху.

— Я не могу! — в отчаянии взвизгнул некрос.

— Призвать смог! Сука ты, сука, сука!

Вертс — ростом уже с двухэтажный особняк и примерно такой же ширины — несся на нас со скоростью магистрального локомотива на длинном перегоне, одной рукой выдергивая из себя стрелы. Другой он на бегу вырвал с корнем тридцатилетнюю березу. Довольно хохотнув, обломал ей верхушку, самые крупные ветви, взмахнул импровизированной палицей над головой… Чуть не попал с первой же попытки по одному из стражников. Аврелий начитывал заклинания и метал во врага упакованные файерболы. Я продолжал опустошать колчан. На пятнадцатой стреле Вертс понял, что с ним что-то не так, и прекратил расти. На двадцатой ему стало тяжело двигаться. Наконец-то! В какой-нибудь Африке я б уже тонны бивней добыл! Задал бы нам жару этот монстр в замке… Такие воплощения не только расти — уменьшаться могут, и протискиваться в любую щель. От них не спрячешься!

Люцифер подскакал к колоннообразной ноге, и я врезал дубиной по коленной чашечке. Великан заорал от боли, выронил березу и схватился за поврежденный сустав. Я врезал еще и еще раз, круша Вертсу кисти рук и доламывая колено. И уронил на землю его самого. Где твоя башка? Спорим, что расколю ее с трех ударов?..

Не получилось — потребовалось целых пять. Ладно, проигрыш мне не выплачивать, так как выигравший мертв. Запишем на будущее: надо всегда именно так и спорить.

— Ай да дубина! — облегченно осклабился Аврелий.

— И не говори! — согласился я. — Сам Нагибатор подарил — от имени всех непобедимых. Я с ней скоро про меч забуду.

Джейн объехала вокруг трупа Вертса, вполголоса склоняя его матушку, бабушку и прабабушку. Остановила Вароса, взглянула на меня и добавила еще кое-что нецензурное — впрочем, не ко мне относящееся, а тоже к барону.

— Больше из замка ничего не вылезет? — с подозрением спросил Аврелий некроманта.

Тот покачал головой. На меня он теперь смотрел с удвоенным испугом.

За кого он меня принял? Мокиах явно думает, что я — это не я. Что Иван из Каритека — личина, сквозь которую он разглядел носителя. И хотя опознать не смог, убежден: носитель — весьма значительная фигура, имеющая право требовать беспрекословного послушания от ребят вроде него. Не буду разочаровывать мальчика. Пока не разберусь основательно. Что-то чересчур много странного со мной происходит в последние дни! Глупый обморок при виде знака на дереве, прозрение в кабинете Вертса о западне, несомненно связанное с резким ухудшением самочувствия, а теперь еще эта фигня…

Труп барона уменьшился, усох, превратился в мумию, а та рассыпалась в прах, тут же исчезнувший бесследно. Неужели Вертс при жизни достиг таких способностей к трансформации тела, какие проявил при нападении на нас? Интуиция подсказывала, что вряд ли. Скорее всего, это свойство воплотившегося существа. Его потенции были сильно завышены обрядом призывания. Точно так же, как они были занижены проклятием у обитателей Зальма. Мертвый Мокиах, скажем, не демонстрировал ничего похожего на то, что мог сидящий сейчас на лошади.

Люцифер поддел что-то рогом шанфрона с земли на месте гибели Вертса и повернул голову ко мне, чтобы я мог снять предмет. Йес! Ларец души с удобным колечком на крышке.

«Вы можете активировать существо в любое время, но только в пределах Гинкмара, — сообщила система. — Пожалуйста, проверьте настройки. Рекомендуется повысить управляемость с нулевой как минимум до средней».

Отлично! Будет кого натравить на Анзенкама, если остального не хватит. У князя ведь резиденция в Гинкмаре, хотя девяносто процентов владений — в Оргое… И как открыть чудесный сундучок? Кольцо из крышки выдернуть, что ли? Как из гранаты?

Удивительно, однако я угадал. Да, нужно выдернуть кольцо. Вообще-то здорово. Главное, быстро. И не потребуется в критический момент боя бубнить дурацкие абракадабры.

Прикинул стоимость ларца — ох, дорогая штука! Придется хорошо раскошелиться в пользу Джейн и остальных, если хочу оставить трофей себе честно, а не только по решению системы: победа была коллективная, хоть самый заметный вклад в нее и внес я. Где-то на дне души зашевелился аккуратный могильный холмик, и из него высунулась цепкая хомячья лапка. Э-э-э, стоп! Твоего воплощения я не допущу! Знаю тебя, гада, изучил! Ты тут же вымахаешь в такую громадину, что по сравнению с тобой Вертс покажется недоразвитым полуросликом рядом с троллем-акселератом. Соратникам следует платить сполна. Тем более что и Мокиах рядом. Пусть видит мою щедрость. И пашет потом на меня не за страх а за совесть.

Аврелий кроме обычных пут наложил на некроманта и магические. Но тот, кажется, не помышлял о побеге. По крайней мере ни одной попытки удрать не сделал до самого Зальма. А в Зальме его посадили в подземелье городского замка — чтобы не нарушать благодатную атмосферу Узилища, где продолжалась серия веселых вечеринок, плавно перетекающих одна в другую. Я хотел подготовиться к следующему этапу предприятия, не обременяя себя попечением о пленнике. Помимо прочего, у меня появился решающий повод показаться местным светилам медицины. Мы въезжали в город по Родниковой улице. Там слева стоял один из храмов Агапэ, которыми она мне хвалилась в последнюю встречу. И при виде его я опять потерял сознание. Очнувшись, обвинить в обмороке враждебные энергии при всем желании не мог. У меня ж отношения с богиней жертвенной любви самые наилучшие со дня битвы на Полях Будущей Славы! Пусть заслуга в том не моя и не ее, а Весточки.

Придется бросить все и выяснять причину приступов плохого самочувствия немедленно. Иначе мои планы полетят в тартарары. Я не могу позволить себе вот так отключаться ни с того ни с сего. Особенно когда выступлю против Анзенкама.

Три лучших лекаря не сумели мне помочь и посоветовали обратиться к четвертому, самому старому и опытному, который как раз отсутствовал: отправился в лес разыскивать редкие целебные растения. К счастью, вернулся он быстро. Главный зальмовский эскулап всесторонне меня обследовал и спросил:

— А не замечали ли вы, милейший, проявления у себя несвойственных воину способностей? Мне кажется, вас пытается использовать в своих целях чуждая вашей природе духовно-разумная субстанция. Пока у нее не получается. Но в будущем может получиться.

Я оцепенел. Неужто моя пресловутая скрытая сущность на самом деле и не моя вовсе? Раньше мне не становилось плохо и я не брякался в обморок — всего лишь изредка видел, что происходит в другом месте. Но ведь все равно выпадал на какое-то время из действительности. Теперь видений не появлялось — однако значимое ли это различие? А еще я брал и перемещал защищенные от прикосновения магические жезлы, останавливал в полете усилием воли упакованные файерболы — да мало ли странного со мной бывало?

— Вижу, вы вспомнили что-то, — сказал эскулап. — Не настаиваю, чтобы вы раскрывали какие-то тайны, но начиная с сегодняшнего дня относитесь к себе очень внимательно. И в случае чего без промедлений приходите снова.

И тут меня осенило. Скрытая сущность ни при чем! Зачем копать так глубоко, когда объяснение на поверхности? Во время схватки Велиара с Агапэ падший ангел хотел в меня вселиться. Видно, и вселился — только не полностью, а частично. Точнее сказать, его личность оставила след в моей. Его сознание отпечаталось в моем каким-то фрагментом… И теперь эта покалеченная тень Велиара силится на меня воздействовать. Собирается взять под контроль тело… Или даже еще проще: она вообще недееспособна сама по себе. Но в определенный момент видит моими глазами нечто знакомое — знак на дереве, какую-то мелочь в кабинете Вертса, святилище ненавистной богини — и реагирует так, как среагировал бы Велиар. А я ей не даю, пусть и непроизвольно. Результатом внутреннего противоборства становится резкое ухудшение самочувствия.

Для проверки я просмотрел статы. Ну да — со способностью "??????????????????' давно ничего особенного не происходило. Зато пять дней назад у меня появилась способность видеть сквозь Мрак, на следующий день проклюнулся навык создания многослойных магических щитов, а вчера образовалось умение формировать кокон страданий. Я узнал бы об этом раньше, приди мне уведомления. Однако уведомления не пришли. То ли из-за обычных косяков системы. То ли в связи с неординарностью ситуации у нее и косяки возникли уникальные. То ли она сочла, что обнаружить призрак Велиара в себе я обязан без ее помощи.

Недаром Мокиах на меня пялился, когда впервые увидел! Он засек во мне мертвый обломок темного бога, практически. Но куда ему было понять, что это. Он просто до смерти перепугался…

Подумав, я рассказал лекарю все без утайки. Ну, почти все. И спросил, что делать.

— Да-а-а, юноша! — изумленно протянул эскулап. — Умеете вы попадать в неприятности… Честно говоря, не представляю, чем вам помочь. Я с подобными случаями не сталкивался. Даже и тень существа высшего порядка способна легко поработить смертного, если осознает себя. Она может начать восстанавливать недостающие фрагменты, утерянные при неудачной попытке вселения в вас Велиара. И тогда с нею никто не справится: ни вы, ни я, ни самые умелые маги окрестных королевств вместе взятые. Особенно учитывая, что на нее не обязательно распространятся наложенные на исходное существо ограничения. Велиар, как и любой великий бессмертный, не вполне свободен в своих действиях. О его случайно возникшем эфемере ничего нельзя сказать наверняка.

— Звучит как приговор, — заметил я. — Неужели нет выхода?

Глава 4

Лекарь глубоко задумался. Достал из шкафа старинный фолиант в обтянутых бархатом обложках, полистал его и поставил на место. Достал другой… Похоже, старик не искал в них ответ, а всего лишь пытался упорядочить мысли привычными действиями.

— Я не знаю, есть ли выход, — сказал он, проинспектировав все книги до средины полки. — Но вы можете попробовать его найти. Наш внутренний мир устроен по подобию внешнего. Или наоборот, как утверждают некоторые философы, — внешний сотворен согласно устройству внутреннего… Не суть важно. Главное, на их схожесть можно ориентироваться. Пока что всякий раз, когда обосновавшаяся в вас субстанция пыталась что-то предпринять, вы не только одерживали над ней верх, но и овладевали одной из ее частей, наследовали какую-то из ее способностей. Ваше сознание сейчас похоже на подземелье, в котором там и сям спрятаны охраняемые монстрами артефакты. И вам надо собрать их все, прежде чем они начнут множиться. Тень Велиара никогда не сможет стать им самим, однако и бледного подобия сильнейшего из падших ангелов хватит, чтобы стереть вас в порошок! Сперва эфемер бездействовал абсолютно, и вот начал оживать — это тревожный признак. А посему медлить нельзя, — но следует вести себя крайне осмотрительно. Опасны стерегущие клады монстры, опасны и клады. Научитесь отыскивать их самостоятельно, не дожидаясь, пока чужая субстанция себя проявит. Тогда есть надежда не только обезвредить каждый из кусочков расколотой темной сущности. Вы получите шанс обрести ее могущество. Это все, что я могу посоветовать. Сам же предпочитаю от дальнейшего устраниться. Как только вы уйдете, я прочту заклинание забвения на то время, что мы провели вместе. И даже вашего посещения впоследствии не вспомню. Простите великодушно старого бояку! Но такие вещи, как противоборство с призраком Велиара, не для меня, не для меня…

Я заверил лекаря, что прекрасно его понимаю, поблагодарил и откланялся. Итак, судьба подкинула мне до ужаса кислый лимон, способный напрочь испортить желудок. Задача классическая — сделать из него сладенький лимонад и хлебать в свое удовольствие. Справлюсь ли? Фрукт попался шибко уж поганый. И напиток из него может выйти покрепче царской водки. Зато если справлюсь…

Неудивительно, что мне дали зеленый свет на дорогу из Гинкмара. В высших сферах в курсе, что произошло, но никто не знает, что из этого выйдет. Включая Велиара, который своего эфемера во мне не контролирует. Все будут просто счастливы, коли я уберусь подальше от эпицентра событий, которые определят будущее Аусанга. Раньше я со своей скрытой сущностью был икс-фактором, влияние которого на обстановку никто не мог предсказать. Теперь я икс-фактор в квадрате. Убийца любых прогнозов, расчетов и анализов.

Бесцельно побродив по улицам, я направился в гостиницу. Джейн отсутствовала: вскоре после нашего возвращения с охоты на некроманта она поехала сопровождать небольшую группу самых ушлых и пронырливых зальмовцев, отважившихся на вылазку в цивилизованные земли. В городе имелось все потребное для выживания. Нашелся и посевной материал для будущих полей: рожь, овес, пшеница. Скота же не оказалось — ни крупного, ни мелкого, за исключением кур, которых многие держали по домам. Лошади не в счет. Не будешь же питаться одной кониной и пить лишь кумыс. А еще горожане в большинстве своем считали зазорным забивать лошадей на мясо. Поэтому было решено купить коров, овец, коз и свиней — немного, на племя, в ближайших к Гинкмару деревнях. Герои-добровольцы надеялись провернуть необходимые сделки не вызвав подозрений и скрытно вернуться обратно.

Я запер дверь в апартаменты, и отдельно — в свою комнату, и погрузился в изучение техник тренировки самоконтроля. Вообще полезно, раз против Анзенкама собрался воевать: старый вампир всей связанной с подчинением фигней наверняка владеет отменно. И противодействовать призраку Велиара как-то нужно в те моменты, когда он опять трепыхаться начнет… Кажется, лучше всего подойдет это: «Твердыня воли». Берем.

Следом я открыл список доступных медитаций. Что у нас есть для погружения в собственный внутренний мир и ковыряния в нем? О! «Путешествие по девяти долинам». Стоит попробовать.

Теперь составим ряды медитативных образов. Из добротных, ярких картинок, которые будут сменять друг друга в воображении. В состоянии транса их не отличишь от действительности. Подойдут похожие на те, что уже сподвигли призрак себя проявить. На какой-то образ он обязательно клюнет — и я вырву у него очередной скилл. Только находясь в безопасности, как вот сейчас. А вне надежных убежищ нужен надсмотрщик, что станет меня охранять, пока я расхаживаю по долинам или валяюсь в обмороке после удачной поклевки. Люцифер за мной всегда приглядит, без вопросов. Джейн, когда будем вместе…

Я недовольно фыркнул, сохранил пробный медитативный ряд и закрыл разработчик. Нет — коня, подруги и кого угодно из зальмовцев окажется недостаточно. Мне нужна не просто нянька, а супернянька. Высокоуровневая. Просвещенная. При необходимости на все способная. В операции по Анзенкаму я себе самую важную роль отвел. А ну как не справлюсь с ней по вине обосновавшегося внутри меня квартиранта? Если почувствую, что действительно не справлюсь, потребуется кто-то мне на замену. А это может быть только Айк.

Я перебрал амулеты на шее и нащупал подаренный Айком. Когда-то проклятый нашел меня по нему, чтобы сообщить об Эгланане. А я смогу Айка обнаружить? И, главное, вызвать к себе? Из описания следовало, что смогу. Однако практика не всегда дружит с теорией. Попробуем шаг первый — обнаружение. Открываем карту, читаем заклинание, давя жабу прежде, чем она задавит нас. Потому что маны уйдет как на включение сети радаров по всему Мировому Острову.

Результат меня сначала несказанно удивил, а потом вверг в уныние. Ошибка! Выходило, что Айк находится в Зальме, в харчевне рядом с ратушей, в двух шагах от гостиницы. Но этого не может быть! Я уже собрался врубить радары повторно, и не поступил так немедленно лишь по причине высокой цены попытки. Нет уж! Сперва я проверю полученные данные, пусть даже буду чувствовать себя при том по-идиотски. Заодно ноги разомну, что неплохо.

Я вышел из гостиницы, пересек наискось улицу и вошел в харчевню. Провалиться мне! Там за столом в углу сидел Айк.

Обслуга и посетители не обращали на него внимания. Хотя все горожане знали друг друга, и появление незнакомца не могло остаться незамеченным. Кем видят окружающие моего приятеля, что так равнодушны? Стоит ли обниматься с ним у всех на глазах? Айк пошутить никогда не прочь, а зальмовцы не только на редкость добродушны, но и повеселиться любят. И может случиться так, что наша встреча станет для местных дежурной хохмой на десятилетия.

— Личину можешь снять, — сказал я, подходя к столу и усаживаясь на скамью. — Я тебя представлю, отрекомендую, и все что захочешь.

— Ты так любезен! — обрадовался Айк. — Только тебя и ждал, чтобы раскрыть инкогнито. Поспрашивал у народа — сообщили, что сидишь в гостинице. Думаю: не век же будешь сидеть? Рано или поздно выйдешь.

— Как ты тут оказался?

— Да тебя же поприветствовать пришел! Дружественные духи нашептали мне, что ты неподалеку от цивилизованных земель, но покидать Гинкмар пока не намерен. А встретиться хотелось. Вот я и…

— Ничего себе, у тебя осведомленность! Да, решил задержаться, хотя меня от этого Гинкмара тошнит уже. Дела надо закончить кое-какие, дабы отправиться на восток без груза невыполненных обязательств на совести. Я их сам себе навязал, но они от того лишь крепче.

— Благоденствие Анзенкама тебе покоя не дает? Планируешь сделать из него копию Онуфрия?

— Нет, слугу Собирателя душ я хочу видеть только в Мире Теней. Гвардия Зальма меня поддержит. Есть мысль, как пробраться в замок вампира и сломать защиту изнутри. Однако по закону подлости не обошлось без непредвиденных обстоятельств…

Узнав о сидящем во мне эфемере Велиара, Айк изумленно округлил глаза:

— Тут даже не знаю, что и посоветовать. Я не боюсь, как зальмовский лекарь, — но правда не знаю. Возможно, придуманный им способ сработает, и ты сможешь подчистить сознание с выгодой для себя, прежде чем расколотая сущность осознает, что ее жрут заживо.

— Я не собираюсь делать это «прежде чем», — сказал я. — Просто буду делать. Если сущность займется самовосстановлением, тем лучше. Тем больше уникальных для смертного умений получу. Допустим, тень Велиара — это процентов десять от него самого. Не верю, что ей так легко удастся сгенерировать остальные девяносто, или хотя бы восемьдесят, семьдесят. Откуда она их возьмет? Она и судить о них будет способна лишь по наличным десяти. От которых вскоре останется девять, восемь, а потом семь процентов… Короче, коли тень проснется — открою с ней соревнование. И посмотрим, кто шустрей окажется: я по пожиранию или она по восстановлению. Я после побега из ополчения привык по лезвию ножа ходить. И не вижу, для чего мне меняться.

— Допустим, чтобы прожить подольше? — предположил Айк.

— А нахрена? Жить надо хорошо, а не дольше. Тогда и получится, что ты жил долго, потому что жизнь была насыщенной. В моем мире люди вечно не живут, а в Версуме — не живут непрерывно. Как ни берегись, придется пройти через Мир Теней, испытания и перерождение, если бессмертия не достигнешь. Я от традиционного бессмертия отказался, а что есть бессмертие трижды проклятых и насколько оно ценно — еще не понял. Думаю, весьма ценно; однако его ценность пока для меня абстрактна. Я не знаю, можно ли потерять мое бессмертие, как ты потерял обычное. Дрожать над ним как над сокровищем не научился. Так что остаюсь на прежних позициях.

— Что ж, оставайся. Не собираюсь набиваться тебе в учителя.

— А на Анзенкама со мной пойдешь?

— Отчего б не сходить. Самое малое — увижу, не потускнела ли твоя звезда удачи.

— Тогда отрывай задницу от скамейки. Познакомлю тебя со здешним начальником стражи. Он всяко-разно узнает, что в городе чужой. Так пусть узнает от меня. Городскому совету тоже следует сообщить, что у меня появился помощник.

Мы заскочили к Тодду, в ратушу, разыскали Аврелия, забрали из темницы некроманта, и вскоре уже выезжали из Зальма, как несколькими днями ранее, и почти в том же составе. Только место Джейн в отряде занял Айк.

— Не раскроет ли господин, какую работу я должен выполнить? — спросил меня Мокиах, когда остановились на первую ночевку. — Хотелось бы начать готовиться заранее…

— Там не к чему особо готовиться, — ответил я. — Дело простое. Ты призовешь призрак одного разумного из Мира Теней. На том месте, где я его убил. Я точно знаю, что у тебя получится: такие ребята, как наш будущий клиент, быстро не перерождаются. Ну вот — ты его призовешь, а потом им займусь я. Потом опять ты. Сделаешь все правильно — получишь плату и сможешь убраться куда хочешь. А не сделаешь…

Я накинул на некроманта кокон страданий. Все равно его следовало на ком-то проверить. И заодно подтвердить свое могущество. А то вдруг некрос в нем усомнился бы.

— Не-е-ет, господин! — завопил Мокиах. — Я сделаю!!!

— Что ты визжишь будто кастрируемый хряк? — поморщился я. — Это всего лишь демонстрация. Но замечательно, что кокон тебе знаком. Знай: задумаешь схитрить, схалтурить или сбежать — достану где угодно, суну в эту херовину и буду лечить от глупости целый год. А посему не дури и потрудись качественно.

Мокиах разразился клятвами в усердии, послушании — да хоть в вечной верности! Пламенными и неподдельно искренними, несмотря на нестандартные формулировки. Вот так под влиянием момента и попадают в зависимость, и далее в рабство, дебил ты трусливый, хотел сказать я ему. Но подумал: а зачем предупреждать дебила, если он дебил? Тем более о том, что уже свершилось. Вдруг мне и в будущем пригодится некромант? И ведь чем больше времени пройдет до той поры, когда он понадобится, тем выше у него окажется уровень.

— Принято! — важно сказал я. — Верю тебе.

Мокиаха точно водой из проруби окатили. Он даже про кокон забыл. Впрочем, тот сейчас же о себе напомнил. А я не стал снимать штуку сразу — напротив, врубил ее в турборежиме. Для проверки, опять же, и чтобы потерпевший не слишком сожалел о только что произошедшем. Осознал, что зависимость предпочтительнее кокона. А рабство еще то ли будет, то ли нет — и оно тоже лучше, чем некоторые экстремальные процедуры.

Покончив с воспитанием некроса в духе служения и преданности, я предупредил Айка о желании протестировать «Путешествие по девяти долинам», уединился под толстым ясенем на окраине лагеря и впал в транс. Неглубокий пока. До глубокого дорасти нужно.

Впрочем, «неглубокий» не означало «неполноценный». Я все равно перестал воспринимать окружающее и целиком погрузился в себя. Ведь глубина транса измеряется не тем, что ты чувствуешь, а что делать можешь, чего способен добиться.

Медитация продемонстрировала мне мой внутренний мир в соответствии со своим названием: в виде широких долин, гигантскими уступами поднимающихся все выше. Однако точка обзора быстро сместилась вниз, поле зрения съежилось до обычного, и через минуту я уже видел лишь малую часть первой долины в обрамлении гор справа и слева. Изумрудная зелень растительности приятно контрастировала с лазурной голубизной высокого ясного неба. Все вокруг сочеталось друг с другом в должных пропорциях, в то же время плохо сочетаясь со мной. В доспехах Вальдемара Жестокого, вооруженный до зубов, я казался себе заехавшим в первозданный рай танком, готовым раздавить гусеницами Адама с Евой и расстрелять из пушки Древо Жизни. От меня несло агрессией и уничтожением. Настроение же при всем том было совсем не боевым. По правде сказать, напротив, — просто упадочным.

Как я ни бахвалился перед Айком в таверне, сейчас мне меньше всего хотелось тягаться с воскресшим призраком Велиара, отбирая у него все новые способности. Наверно, и завтра не захочется. Безусловно согласен удовольствоваться теми, которыми падший ангел уже меня одарил при атаке в Хабелле. На мою долю хватит, уверен! Пусть раздробленная субстанция пребывает в латентном состоянии, покуда я ее не оприходую без остатка. Ладно?

Не дождавшись ответа на неизвестно кому адресованный вопрос, я огорченно вздохнул и сделал несколько неуверенных шагов по мягкой травке, варварски топча ее сабатонами. Не дай бог придется ответить за базар, как Мокиаху только что пришлось. Что бы такое сделать с языком, регулярно болтающим лишнее? И распустившимся тщеславием?

Местность не давала ни единой подсказки, куда направиться. Повсюду похожие рощицы, холмы, россыпи валунов… Конечно, можно тупо переть вперед, — но вдруг что-то важное по краям пропустишь? Пожалуй, пойду зигзагом. Вроде как на прогулке, не преследующей определенной цели. Для первого раза подход разумный.

Как только я начал двигаться, обстановка тоже перестала быть статичной, будто приветственная заставка. Надо полагать, сперва это заставка и была. Теперь же тишину нарушили слабые, неопределенные пока звуки. Ветерок шевельнул листву на деревьях. Стерегущие долину горы приобрели суровые очертания, и сразу стало понятно, что к их вершинам путь заказан. Небо посерело и опустилось вниз подобно поршню гидравлического пресса. Я постоял, раздумывая, так это и должно быть, или же не должно. Пришел к выводу, что, по-видимому, должно. Система, руководствуясь общей медитативной практикой, настраивала пространство «Путешествия» согласно моим представлениям, предпочтениям, намерениям и так далее. А также корректировала его по иным, более важным параметрам, в частности соотнося с текущей неблагоустроенностью моего сознания. Нирваны-то я еще близко не достиг. И даже не особенно к тому стремился. Шибко мне приболело по личной инициативе превращаться в благостно улыбающийся живой труп, лишенный желаний. А значит — вообще всего.

Долина стремительно теряла идиллический буддистский вид, приобретая реалистичные черты, делающие ее похожей на Срединное Пространство. Преобразование среды в более привычную меня приободрило. Я перестал стыдиться защищавшей тело брони и орудий членовредительства на поясе. А Адама с Евой, будь библейская история правдой, и следовало бы раздавить, сволочей таких, за то что согрешили, и тем подставили всех своих потомков.

Глава 5

Обогнув ближайший холм, я попал в лес — знакомый и незнакомый одновременно. Он тут же расступился, и я оказался перед «Сухой гаванью» — той, старой, сожженной Эглананом. У стены одной из охраняющих проход в засеке башен сидел сумасшедший Шлим, а во дворе что-то обсуждали меж собой Рудж с Кареем. Понятно, это не они, а мои воспоминания о них. Однако я еле удержался, чтобы не броситься с воплями к старым приятелям.

И хорошо, что удержался. Если хочешь себе добра, Иван, в эту «Гавань» вообще заходить не стоит. Зайдешь — конечно, встретишь и Мэлори. Она будет как настоящая. С поправками на несовершенство твоей памяти. Так тебе и сравнивать не с чем окажется — только с запечатленным ею же в другое время! К тому же во внутреннем мире не только память рулит, но и фантазия. И желания твои, явные и тайные. Пока ты еще замечаешь, что и лес вокруг таверны не совсем такой, как в действительности, и сама она в деталях не вполне та. А стоит увлечься — перестанешь замечать. Со здешней Мэлори, наверно, даже любовью заниматься можно, причем не обязательно так, как вы с ней это делали когда-то. А гораздо лучше. Но ты ж сюда не с собственным воображением трахаться пришел?

Я повернулся, зашагал вдоль засеки и опять углубился в лес.

«Искушение № 1 успешно преодолено!» — похвалила меня система.

Замечательно! И спасибо, что ты по-прежнему со мной, неутомимая болтуша. Хоть что-то остается неизменным при любых обстоятельствах — и это не может не радовать.

Едва сомкнувшись у меня за спиной, лес вновь поредел впереди. На сей раз я очутился на пепелище «Сухой гавани», а напротив, на деревьях, болтались повешенные.

Вижу, встречи с Мэлори все же не удастся избежать.

И с Руджем.

И еще кое с кем.

Искушение номер два, тудыт его…

Если только что от меня требовалось удрать, то теперь для победы явно следует остаться. Не будь так, я бы предпочел вернуться назад и поддаться первому искушению. Живые девушки — что настоящие, что воображаемые — мне нравятся больше раздутых трупными газами.

Воздух то тут, то там странным образом искажался, точно от движения невидимых тварей в густой прозрачной жидкости. Иногда глаз ловил на мгновение проявляющиеся зловещие силуэты. По спине колкой ледяной волной прошел озноб, но «Львиное сердце» тут же прогнало закравшийся в душу кромешный ужас. Так быстро, что не удалось понять, насколько он обоснован. Что это было: наведенный морок, страх неведомого, предчувствие действительной угрозы? Насколько опасны баламутящие атмосферу существа? Я машинально нащупал рукоять меча. Или лучше использовать дубину? Или не трогать оружие — сосредоточиться на магическом противодействии?

А хрен его знает, что лучше! Пока неясно, чему предстоит противодействовать. И надо ли? Кажется, искажения порождает особая разновидность нечисти, живущая так называемой полужизнью. На обретение жизни в полном смысле ей всегда не хватает энергии. Ей вообще не хватает энергии — даже на то жалкое существование, что она влачит. И оттого эту недоразвитую, ублюдочную породу неудержимо влечет туда, где из-за большой и быстрой потери разумными живучести и маны часть того и другого щедро рассеивается в пространстве.

Полуживущие вынуждены мириться с тем, что потребляемое ими пропитано болью и страданиями, заражено проклятиями предсмертного отчаяния: лучшего-то им не добыть. Они обживают поля недавних сражений, эшафоты, пыточные камеры, захоронения жертв моровых поветрий и массовых расправ. Самые оголодавшие не брезгуют и скотобойнями, хотя гибель коров и свиней от рук мясников редко сопровождается заметным высвобождением «ничейной» жизненной силы, а маны не дождешься вовсе. Даже когда «кормушка» по причине заброшенности и прошествии долгого времени истощится, некоторые полуживущие не в силах оторваться от нее, и питаются теми крохами, что удается вытянуть из ауры места. Ведь она, аура, из рассеянной энергии обычно и формируется.

В базе знаний говорилось, что смертные, за исключением магов и религиозных подвижников, полуживущих не видят. Лишь подсознательно фиксируют их присутствие каким-то шестым, седьмым или восьмым чувством, и могут ощутить внезапный страх, когда вконец обезумевшие от истощения невидимки бессмысленно и бесполезно набрасываются на них, не будучи в состоянии причинить какой-либо вред или добраться до вожделенных жизненных и волшебных сил забредших в нехорошее место разумных. Однако иногда определенную пользу атаки приносят. Кого сумели хорошенько напугать, тот что-то в окружающую среду непременно выделит.

Впрочем, этими вопросами я интересовался давно, еще в ополчении, когда после столкновения с Хонором опыт полужизни получил Ноэль. И мало что понял — особенно касательно того, что именно произошло с моим другом. Еще меньше из прочитанного запомнил. Сейчас соответствующий раздел, возможно, полнее, и там есть много такого, чего раньше не было.

Но опасаться-то мне все же нечего? Раз полуживущие не в состоянии достать меня в Срединном Пространстве, не достанут и здесь?

Стоило об этом подумать, как невидимки перестали быть невидимками. Я узрел нескольких поодаль — и одного прямо перед собой. Он выглядел как человек, у которого усохла не только плоть, но и кости. Обтянутый кожей скелет из концлагеря, но такой, которому вкатили конскую дозу допинга. Глаза горят, спина сгорблена — напряжен и готов к броску… Я выхватил меч. Хрена ли думать, что там эффективно против вендиго с тонких горизонтов бытия, да к тому же не настоящих, а порожденных «Путешествием». Будем выяснять на практике.

Дженкуир вспыхнул насыщенным алым светом, какого я раньше при его использовании не наблюдал. Успел заметить, что тот же свет, только слабее, испускают и правый поруч, и латная перчатка. Похоже, что и остальные доспехи, — однако осматривать себя было некогда.

Полуживущий кинулся на меня и был мгновенно порублен на куски. С таким шипением, точно металл лезвия имел температуру близкую к плавлению. Но вроде бы от меча не исходило жара. А от доспехов — точно. Тем не менее второй полуживущий, бросившийся сбоку, здорово обжегся об них и с воем отскочил назад. Завоняло паленой тухлятиной. Собратья пострадавших отступили подальше, визжа словно побитые собаки. Правильно! Не мешайте мне. Я тут только что новое свойство меча открыл. Кажется, он того же сорта, что Вальдемаровы латы, и как бы не из той же мастерской.

Однако, как выяснилось, потусторонние вендиго всего лишь собирались с духом перед атакой. И расстояние между собой и мной увеличили только для разбега. Обжегшийся быстро регенерировал. Запчасти порубленного сползались друг к другу для сращивания.

И что будет, если недонечисть меня убьет? Меня вообще здесь убить можно?

Навскидку я бы сказал — вряд ли. В худшем случае отхвачу опыта полужизни, как Ноэль. Заочно. Хотя предпочел бы не получать его даже так. Куда он мне уперся, этот опыт? Ведь я не маг… Ну ладно — воин-маг, но это не то же самое.

Скелетообразные гады рубились легко, однако восстанавливались еще легче. Правда, бросались они на меня с каждым разом все неохотнее. Штурмовая группа прытких доходяг неуклонно сокращала численность за счет дезертиров. Десятки других существ, находящихся от меня гораздо дальше, которых я сразу и не заметил, вообще не проявили агрессии, не считая исказивших их рожи хищных оскалов. Видно, полуживущие в большинстве своем придерживаются общеизвестного правила: умные учатся на чужих ошибках. И только дураки — на своих собственных.

Отбившись от врагов без малейших потерь, я не забыл сказать спасибо мечу и доспехам. И отдельно — полученному от Сехмет талисману. Без него схватка могла пройти тяжелее. Вплоть до полной или почти полной парализации меня страхом. Увидев полуживущих, я потерял неприкосновенность и стал полностью открыт их влиянию.

«Искушение № 2 успешно преодолено!» — прошло сообщение.

Понял! Почапали дальше.

От пепелища «Гавани» я в третий раз вышел к ней же, отстроенной заново. На сей раз войти в таверну меня не тянуло — я просто перенесся внутрь, в один из коридоров, и увидел Меченого с Жюстиной. Несомненно, они направлялись к ней или к нему в комнату посоревноваться изобретательностью в сексе с Ингервольдом и Мирандой. А куда еще можно идти и какие намерения иметь вот так сладострастно хихикая и тиская друг дружку на ходу? Меня они не видели: я находился позади них, и чуть не сдох в муках, пытаясь сдержать ярость. Помогая себе, зажмурился до слез и убрал правую руку подальше от меча. Она тут же наткнулась на кинжал. Сука!.. Где-то впереди хлопнула дверь. Идиотское хихиканье смолкло. Отдышавшись, я осторожно открыл глаза и убедился, что коридор чист, а не забрызган до потолка кровью и не завален расчлененкой. Талисман против ревности я как-то не догадался завести; вот и пришлось справляться самому. Бли-и-ин, а если б я не в коридоре, а в той комнате очутился, куда парочка вперлась? А ведь так хорошо расстался с обоими, даже порадовался за них. Еще больше радовался за Мыка с Живчиком, что они пристроены. Не просто так — идеально пристроены, полноценно усыновлены… И новую девушку давно нашел, и она мне уже надоесть успела. А оказывается, для предельного озверения на бывшую девушку и давнего верного друга мне достаточно нормальной семейной сцены. Не настоящей, к тому же, из их теперешней жизни, а воображаемой.

«Искушение № 3 успешно преодолено!» — буркнули мне как-то недовольно, с долей удивления — чего это я так все подряд преодолеваю.

«Похоть, страх, гнев, — думал я, не трогаясь с места, дабы нечаянно не переместиться куда-то еще и не попасть в очередную подлянку без надлежащей моральной подготовки. — Это же первые три страсти из девяти главных по версии Всецеркви! Дальше меня стопудово проведут по остальным — даже неинтересно. Если хоть раз оплошаю, могут заставить начать сначала. И это уже совсем неинтересно! Следовало „Твердыню воли“ освоить, прежде чем соваться сюда. И гайд по „Путешествию“ прочитать полностью, а не только краткое описание. Девять долин, девять стартовых искушений, — а чего еще тут будет столько? Девять ям с дерьмом? Возможно. Но вдруг такая примитивная логика подведет, и ям окажется десять? Девять обойдешь, расслабишься, и утонешь в последней».

Однако прерывать медитацию я не спешил. Бросать ее насовсем вообще не собирался. Надежды на полное обезвреживание эфемера Велиара до предполагаемой даты встречи с Анзенкамом не было — и в то же время я не хотел посылать вместо себя в замок вампира Айка. «Путешествие» давало шанс на то, что ситуация с эфемером будет на определенный срок заморожена системой ради поощрения меня на дальнейшее освоение внутреннего мира, и обмороки когда ни попадя в ближайшие дни исключены. Ведь я с помощью медитации всего лишь ищу другой способ взаимодействия с засевшей во мне субстанцией. На новом уровне, исключающем случайности. И не пытаюсь избежать самого взаимодействия — напротив, стремлюсь к нему. Хозяйка Версума не может это не оценить.

Значит, искушения придется пройти до конца. Пусть даже их окажется не девять, а девяносто девять. Хоть они и не имеют отношения к моей задаче: поиску «кладов» с частями разбитой сущности у меня в сознании. Кому, строго говоря, эта задача важна, кроме меня? Мне не дадут приступить к ее выполнению без прохождения начального этапа. Оно, кстати, полезно. И есть просто знакомство с особенностями прогулок по долинам.

Я вышел из транса, что заняло около трех минут. Гинкмарский лес и наш лагерь в нем появились вокруг не сразу, а медленно проступали из серой мути, сквозь которую продолжали просвечивать стены коридора «Сухой гавани». И еще долго перед глазами плавали бесформенные пятна, похожие на парящие в воздухе пухлые комья ваты.

Просидев полчаса в базе знаний и посвятив вдвое больше времени упражнениям «Твердыни», я вновь погрузился в «Путешествие», и не без труда, но все-таки сносно прошел оставшиеся искушения. Все они так или иначе были связаны с давно или недавно пережитым: пришлось и в Каритеке побывать, и в зоне инферно, и еще раз вскрыть мавзолей Нагибатора. Что касается жизни до попадания в Версум, она никак не дала о себе знать. То ли «Путешествие» такого в принципе не предусматривало; то ли совсем старые воспоминания настолько поблекли перед произошедшим во Вселенной Дагора, что система побрезговала их использовать.

Ну и да — что там, на Земле, со мной примечательного случалось-то? Морду пару раз набили? Я кому-то набил? Здесь же одного прохождения Зальма хватило бы на послужные списки десятка кровавых наемников. Побег из ополчения стоил любого голливудского блокбастера. Битва на Полях Будущей Славы органично вписалась бы в финал фэнтезийной саги о противостоянии Добра и Зла. Неловко и сравнивать эти события с былой пресной повседневкой, в которой главная угроза — внезапное увольнение с работы.

«Вы достойно выдержали проверочные испытания, — погладила меня по головке система. — В дальнейшем полученный опыт поможет вам успешнее ориентироваться в вашем внутреннем мире, лучше управлять чувствами, видеть скрытое. Добро пожаловать на первую малую ступень познания себя».

Как я и думал, искушения оказались всего лишь тестами, по которым выяснялась сама моя способность существования в непривычной среде и изучения ее. И одновременно разминкой. Покончив с ней, я оказался точно на том же месте, на котором впервые появился здесь. Даже трава впереди не была примята. И опять пришлось решать, куда идти. Снова — куда глаза глядят? Подумав, я вызвал в интерфейсе карту. Йес! Вместо Аусанга, герцогства Каритекского, Гинкмара и прочего там теперь были долины. Все. Но какие-то подробности отображались лишь для первой — в которой я находился.

У меня за спиной, если верить обозначениям, не было ничего кроме дикой природы: деревьев, скал, нескольких озер. За последним озером местность повышалась, а еще дальше обрамлявшие долину горы смыкались друг с другом. За рощей прямо передо мной приютилось селение, и я направился к нему. Ничего себе деревушка оказалась — безбедная. С добротными деревянными и каменными домами, иногда в два этажа.

В деревушке также присутствовали жители. Они занимались своими делами, не обращая внимания на вышедшего к окраине чужака. А может, пока меня не заметили.

Я снял шлем и вошел в горло улицы прямо передо мной. Теперь на меня начали посматривать, — но не больше, чем на случайного путника там, где посторонние не редкость. Спустя минуту слева попался прокопченный кабачок с кованой вывеской над входом. Изнутри тянуло вином, дымом и чем-то вкусным. Зайдем?.. Полутемное помещение забегаловки делила на две неравные части длинная штуковина, напоминающая барную стойку. За ней виднелась дверь в кухню и стоял красномордый мужик — владелец заведения. Ну, если судить по его важному виду, не подобающему прислуге.

— Принимай, хозяин! — сказал я. — Как насчет кружки доброго пива?

— Здорово, доблестный! — обрадовался красномордый, готовясь меня обслужить. — Со службы небось идешь? В родные края?

«Респект тебе за подсказку, — подумал я и кивнул. — Только не спрашивай, где мои края расположены. Сам не знаю. Точнее, они тут все мои».

— Вот, оцени! — предложил хозяин, надуваясь от гордости, точно подавал мне напиток богов. — Пиво у нас в самом деле доброе — такое не всюду сыщешь. А уж в компании как идет! Не успеешь оглянуться, как усидишь с дружками цельный бочонок.

— Компании у меня нет, — ответил я. — И здесь, вижу, найти ее непросто будет. Что-то пустовато у тебя: ни одного посетителя.

— Дык день же! Все работают. Кому опохмелиться следовало, с утра уж это сделали. Вот погоди, вечером что будет! Опять соберутся и пойдут спорить да препираться, чего там за Ракитниками упало. А под такие разговоры пива еще больше требуется, чем обычно.

— А что упало за Ракитниками? — заинтересовался я.

— Кабы знать! Того и ракитинские не ведают, и колдун ихний не понял. А сходить посмотреть боятся. Один пошел сразу — до сих пор обратно ждут.

— И давно оно упало?

— Так давненько! Мы у себя только гром слышали, да еще видели некоторые огненную полосу поперек неба. Земля дрожала тоже. А в Ракитниках кой у кого печные трубы снесло и заборы повалило. Мож, найдется другой храбрец, который сходит на их дальние угодья. Глядишь, поудачливей окажется того, который не вернулся.

— А власти что? Неужели не интересуются?

— Эк ты! Сразу видно — нездешний… Какие у нас тут, в Заграничье, власти? Сами как можем, так и живем. Власти — они далече. Ближайшие сидят за Первым защитным валом. И носу оттель не кажут.

Поразмыслив над тем, где я, по мнению хозяина, проходил службу, если и сейчас нахожусь за пределами государства, на каких-то, видимо, самодеятельно освоенных территориях, я допил пиво и вышел на улицу. Главное, понятно что делать. Наводку получил — шуруй в Ракитники…

Глава 6

Соседняя деревня оказалась копией той, в которой я только что побывал: такая же зажиточная, с такими же добротными домами, и деловым населением, мало интересующимся пришлыми. В центре стояла покосившаяся колокольня — первый признак произошедшей поблизости катастрофы. И чем дальше я шел туда, где «упало», тем больше замечал повреждений кругом. У последних изб в селении действительно отсутствовали трубы, а местами и крыши.

За Ракитниками протекала река, по берегам которой густо росли ракиты. Порадовало! А то в своей прошлой жизни не раз сталкивался с таким обстоятельством: оказывался в какой-нибудь Сосновке, где не было ни одной сосны.

Преодолев горбатый мостик из березовых бревешек, я двинулся по проселку. Возделанные поля по обе стороны чередовались с покосами и участками леса. Многие деревья были сломаны, некоторые перегораживали дорогу. Ветви оставшихся стоять украшали клочья сена из разметанных копен, а на одном висело тележное колесо.

Вскоре число лежащих на проселке стволов увеличилось настолько, что стало все равно где идти — по нему или рядом. Затем я вступил в зону, где лес повалило полностью. В средине он когда-то еще и горел, но быстро потух. Огонь распространялся от окруженной кольцеобразным валом земли большой воронки. Похоже, подле Ракитников или метеорит упал, или потерпел крушение космический корабль инопланетян.

Лучше бы метеорит. А если космический корабль, так чтоб инопланетяне не выжили…

Я влез на вал. И заглянул в воронку.

Инопланетяне выжили. Но шарились они почему-то не возле обломков корабля, а вокруг метеорита. Или того, что от метеорита осталось. А осталось не очень много. Какая-то жалкая глыба метра полтора в диаметре. Не верилось, что именно она породила тот котлован, в котором лежала. И привезла на себе штук сорок немаленьких существ. Кажется, от нее до сих пор дымок идет? Может, она частично испарилась?

Инопланетяне походили на крабов размером с камчатских, только зелено-коричневых, с длинными раздвоенными хвостами. Глыба была черной, неровной, растрескавшейся. И она периодически испускала тусклый красный свет через трещины, словно внутри то вспыхивал, то гас подпитываемый неведомым топливом огонь.

Значит, вот как выглядит фрагмент расколотой сущности Велиара в моем сознании… Наверно, крабы — его охранная система или уцелевшая часть таковой. А чего это он посвечивает? Сигнализирует о чем-то? Держит связь с другими фрагментами? Или я вижу некий внутренний процесс?

Крабы сплоченным отрядом помчались вверх по склону кратера. Я приготовился их встретить, и тут за спиной зашуршало. Оглянулся — еще такие же твари! Нарыли нор вокруг и сидели в них? Должно быть. А теперь выбираются наружу.

Метеорит стрельнул по мне чем-то вроде лазерного луча. Я закрылся щитом с фигой, поскольку большего сделать не успевал. Идельменгер выдержал! Вспышка, оглушительный хлопок — и крабов на склоне осыпало дождем искр. Метеорит потух, точно израсходовав всю энергию, но пока я дрался с его сторожами, начал светить через трещины снова.

Крабы убивались с одного удара — хоть дубиной, хоть мечом. Но погибнув, взрывались как гранаты, неизменно попадая осколками панцирей в меня. Латы защищали от взрывов абсолютно, а от окружения я спасался короткими порталами. Опасность несли только уколы хвостовых жал в сочленения доспехов. Ну, тут уж крутись как можешь!.. И я крутился. Под следующий лазерный луч от метеорита подставил уже не Идельменгер, а магический щит. Многослойный, фирменный — от Велиара. Зря я, что ли, в обмороки падал? Надо использовать нажитое!

Крабы нападали до последнего, но не сумели израсходовать и десяти процентов запаса прочности брони. Метеорит, отстрелявшись, погас окончательно и развалился на части. Распавшаяся оболочка скрывала полуметровое каменное яйцо, которое пришлось разбивать дубиной. Внутри находился бронзовый сундучок. Безрезультатно повозившись с замком, я опять взялся за дубину. Невероятно жаль будет, если первый же найденный артефакт погублю… Однако воровские навыки я за свою карьеру укрепил недостаточно, и набор отмычек имел убогий, собранный абы как, походя, в основном в период грабежей на Южной военной тропе. Зря боялся: после третьего осторожного удара замок крякнул, крышка сундучка откинулась. Изнутри выплыло темное облачко и втянулось в протянутую руку. Вы получаете умение растягивать и сжимать время, уведомила система. Пока — только свое и только в медитативных состояниях.

Получаем? А разве не получили уже?

Меня затошнило. Да, брат Иван, получаем. Медленно и с неприятностями. Умение-то не просто чужое — совершенно чуждое тебе. Ибо природа Велиара предельно другая. Не такая, как твоя.

Подавляя последние рвотные позывы, я вылез из воронки. Спустился с кольцевого вала и ненадолго присел на ближайшее поваленное дерево. Ну и бардак здесь! А ведь это не просто окрестности каких-то там Ракитников — мое сознание. И последствия «метеоритного удара» — свидетельство конкретного повреждения мозга, обычными эликами неизлечимого. Внутреннего кровоизлияния или еще чего-то, произошедшего из-за выходки Велиара.

Стараясь дышать ровно и глубоко, я пошел вокруг кратера, размышляя, что с ним делать. Вручную засыпать в одиночку — работы на полгода. Мобилизовать ракитинских мужиков? Так и им придется трудиться не одну неделю. И попробуй еще обоснуй необходимость устранения дурацкой ямины в лесу.

Чтобы такие проекты начинать, следует сперва определенный авторитет набрать среди местных. Они же знать не знают, что я верховный владыка всех девяти долин. Находясь внутри медитации, придется действовать по обычным игровым правилам. Конечно, прогресс пойдет куда быстрее, чем в Срединном Пространстве. Но не ведь не семимильными шагами. Вон, с красномордым кабачником у меня сразу установились дружеские отношения, хотя по идее должны были начаться с нейтральных. Однако жители той деревни на шею мне с радостным визгом не бросались. Как и в Ракитниках.

Так что пока официально правителем по крайней мере одной долины не стану, с мероприятиями по восстановлению ландшафта психики придется повременить, положившись на естественную регенерацию. Артефакт, который ей помешать мог, и, скорее всего, мешал, я обезвредил. Пройдут дожди, или родник на дне воронки пробьется, и превратится она со временем в красивое озерцо. Лес вырастет новый, а старый сгниет. А мне лучше сосредоточиться на поиске других артефактов. И для начала просто оценить ущерб, который они нанесли. И пользу, которую сумею из них извлечь. Первый нашелся легко, и взял я его тоже легко. А дальше как будет?

Пройдя три четверти пути по круговому маршруту, я наткнулся на труп. Собственно, на порванную кольчугу, внутри которой крабы выели все, за исключением крупных костей. Не иначе как это тот герой, о котором говорил кабачник. Кем он был на самом деле, хотел бы я знать. Что за функция моего организма лежала тут под видом останков средневооруженного воина? Между прочим, у него специализация — разведчик. Не зря он сюда поперся! А разнюхать, нет ли угрозы отечеству. И если она есть, и невелика, устранить лично. В противном случае — дать знать о ней таинственным «властям» за Первым защитным валом…

Тошнота прошла полностью. Остался вопрос: идти в Ракитники хвалиться подвигом, или нет?

Наверно, стоит сходить. Хотя бы узнаю, принесет ли это пользу. Прямо сейчас или впоследствии. Только сперва сделаю перерыв. Спешить некуда. И слегка утишится досада от совершения глупейшей ошибки: не заявив деревенским заранее, что готов на подвиг, я, возможно, потерял квест, который мне выдали бы.

Второй выход из транса прошел быстрее, заняв всего около минуты. Остаточные эффекты в виде «комьев ваты» тоже исчезли быстрее. Лагерь уже угомонился. Все спали — лишь Айк стоял на часах, заодно присматривая за мной. Я кивнул ему, давая понять, что больше в опеке на сегодня не нуждаюсь, и пристроился к почти остывшему котелку, где осталась только моя порция харчей. Внутреннее время любой медитации всегда течет ускоренно, за счет чего успеваешь много. Но у меня, как у начинающего, коэффициент ускорения пока был невелик. Не беда — повышу я его быстро. Не низкоуровневый же. На этапе развития, соответствующем моему, разумные уже о рывке к бессмертию задумываться начинают… Естественно, и только что обретенное умение поможет. Кстати, что там с ним?

Не прекращая орудовать ложкой, я залез в статистику. И оказался разочарован. Умение манипулировать временем давало всего плюс десять процентов к текущим возможностям. Почему так мало? Умение создавать кокон страданий я получил сразу; только для смертных существ, но сразу. Навык создания многослойных магических щитов — тоже сразу. Способность видеть сквозь Мрак заимел тридцатипроцентную, но это потому, что я пока в Срединном Пространстве, и тридцать процентов ее вообще соответствуют сотке здесь. Выходило, что я овладеваю фрагментами сущности Велиара спонтанно, в обморочном или полуобморочном состоянии, гораздо эффективнее, чем произвольно.

Или же обнаруженный мною за Ракитниками фрагмент был ущербным сам по себе?

Я дочиста выскреб котелок хлебной коркой, сполоснул его и устроился на лежанке. Для прояснения ситуации достаточно найти еще один фрагмент, пользуясь «Путешествием». Или, для полной уверенности, два — три. А сейчас лучше поспать. Завтра вставать рано.

Несмотря на высокую скорость передвижения нашего отряда, дорога предстояла долгая. Следовало уйти аж за Арнаур — к тому черемушнику, возле которого мы с Люцем когда-то сражались с молодым вампиром, чьим магическим футляром я до сих пор пользовался. У меня имелись все основания полагать, что начинающий кровосос был воспитанником Анзенкама. Конечно, в таком случае он жил в княжеском замке и знал его план, дневной распорядок, которому подчинялась обслуга, привычки хозяина. Вот эту инфу из пацана и выкачаю.

На каждом привале я продолжал медитировать. Обычно начинал с «Твердыни воли», затем приступал к «Путешествию». То и другое приносило свои плоды, с каждым разом все более сочные и обильные. Замеченная разница в качестве случайно и намеренно заимствованных способностей, по-видимому, объяснялась просто. Медитация ни в коей мере не отображала реальное устройство моего сознания, пересекаясь с ним разве что на уровне туманного символизма. И система, руководствуясь своей излюбленной стратегией, для начала подсовывала мне что полегче. А «полегче» были как раз наиболее пострадавшие от неудачного внедрения в меня части чужой сущности. Соответственно, пользы от овладения ими было немного. Полученные скиллы потребуется впоследствии развивать самому.

Вне транса процесс запускался по инициативе эфемера Велиара, на мгновение пробуждавшегося от какого-либо стимула во внешнем мире. А эфемеру, конечно, было похрену, легко мне или нет. Учитывая это, я отказался от намерения использовать вдобавок к «Путешествию» заготовленный медитативный ряд. Отказался даже от его проверки. Образы в нем подобраны наобум, и стоило ли рисковать, пока мало что умею и понимаю?

Параллельно я осваивал другие техники, в частности — «Обращение к былому». Медитации могут занимать видное место в боевой подготовке воинов, и особенно воинов-магов, а могут и не занимать. Это зависит от специализации, личных склонностей и конечных либо промежуточных целей развития. Раньше я духовным практикам уделял мало внимания, полагая, что обойдусь без глубокого их изучения. И обходился. Сейчас взялся за внутреннее самосовершенствование вынужденно. Пробовал в первую очередь простое. Его ценность в чем? Из простого состоит все сложное. Овладеешь элементарными приемами на должном уровне — овладеешь любыми.

Кроме того, базовые методики безусловно полезны сами по себе. С помощью того же «Обращения» можно не только на высоких ступенях удивительные вещи делать, но и сразу. А это даже не боевая техника — она вообще внеклассовая, универсальная. Следуя ей, тренирующийся снова и снова переживает события прошлого, извлекая из них опыт, который когда-то мог бы получить, но не получил. Чем полнее и ярче воспоминания, тем успешней ты доишь былое, а полноту мастера способны доводить чуть не до материализации отдельных сцен. Я выбрал эпизод перетаскивания Джейн в Срединное Пространство, и воскрешал его в памяти ежедневно, тратя по часу времени на медленное, вдумчивое, многократное прохождение этого события: начиная с финала схватки с рыбозмеями до закрытия портала, через который попал из зоны инферно в Гинкмар.

Растягивание времени позволило удлинить сеанс сперва на пять, а вскоре и на десять минут. Навык проводника мертвых в мир живых мои занятия укрепляли очень хорошо. Дополнительно я по-барски вливал в него очки Дарований. Чего их экономить, Дарования те, когда возникла острая потребность в использовании? У меня как однажды образовался запас, так уже и не иссякал. Я почти весь его убил на поддержку слабых скиллов, пока шел к некрополю. Зато очень круто пополнил и воскрешением Нагибатора, и битвой на Полях.

Черемушник и протекающая возле него река отображались у меня в карте с поры первого странствия по тем краям. Так что мы вышли в нужную точку не только безошибочно, а еще и в подходящее, заранее рассчитанное время: задолго до наступления ночи, чтобы Мокиаху не пришлось спешить с предварительными ритуалами. А их некромант хотел провести целых три. Все так или иначе касались нашей безопасности. Вампиреныша бояться нечего, — но его покровитель мог на нас окрыситься, хотя покушаться на что-либо с ущемлением его интересов не планировалось. Именно у этой реки я впервые пересекся с Собирателем душ, пусть и увидел не его, а лишь следы. Сейчас и следов видеть не желал. Шибко уж жуткая тварь. И промысел ее не менее отвратителен, чем она сама.

Едва я сказал, что до черемушника осталось полкилометра, Мокиах совершил первый обряд. И после негромко, но резко выкрикивал какие-то слова на каждом шагу, поворачиваясь то вправо, то влево, то глядя прямо перед собой. Через шестьсот шестьдесят шесть шагов мы оказались точно на месте драки с вампиром, где он погиб еще не насовсем. Некрос все обнюхал, справил следующий обряд, и мы перешли к месту второй и окончательной смерти кровососа. Здесь до сих пор лежали его кости, почерневшие от солнечного света. А также кости Прола, Мясника и Лукаса, попорченные лесной сыростью. Третий обряд… И пора приступать к четвертому. Основному.

Глава 7

Мокиах соорудил алтарь из костей ветеранов и покрыл его своим плащом. Сверху положил череп вампира, прорубленный спереди мечом Лукаса. Я знал, что череп для ритуала необязателен. Однако знал также и то, что с ним лучше. Алтарь из чьих-то останков — тоже хорошо. Приближающаяся ночь — просто отлично, хотя я предпочел бы день. Днем призраков вызывать можно, пускай и с лишними затратами маны. Да вот беда: вампиры дня не терпят, если не защищены ничем. Даже дня в чащобе. Потому что сквозь листву нет-нет, а пробьется солнечный лучик. Мой вампир попал в Мир Теней в шлеме и доспехах. Но не потерял ли их в новых местах обитания? Вытащу его в реал, — а он сгорит! Вот позорище было бы…

— Даже на месте гибели разумного я смогу материализовать призрак лишь на миг, — сказал некромант. — Большего мое скромное умение не позволяет. Успей сделать то, что хочешь, господин! И не кори меня, коль не успеешь.

— Не волнуйся, — ответил я. — Наказывать тебя за свои косяки я не собираюсь. Ты только без собственных обойдись.

Я нагло разыгрывал перед Мокиахом уверенного в себе босса, хотя не ощущал себя таковым даже приблизительно. Несколько часов тренировок и набранные проценты дополнительного опыта никак не могли поднять мою способность выдергивать мертвых из Мира Теней до профессионализма. И надежды я возлагал не столько на себя, сколько на игромеханику. Эта попытка станет первой после утверждения открытого мною метода. Конечно, система захочет меня поощрить, дабы я не ослабевал во взятых на себя трудах, продолжал совершенствоваться. Подтверждение еще одним успехом полученного статуса проводника — отличный способ вдохновить новоначального.

Солнце клонилось к закату. Лекарь и стражники отошли подальше и занимались устройством лагеря. Со мной и Мокиахом остались Аврелий и Айк. Некромант ходил вокруг алтаря, читая еще какие-то молитвы. Как я понял, ради обретения глубочайшей сосредоточенности на предстоящем. Вампир — не Вертс, он не воплощается сам по себе регулярно, повинуясь управляющему гинкмарскими монстрами проклятию. Материализовать по своей воле барона было для колдуна сравнительно просто. Теперь требовалось совершить нечто посложнее.

Солнце зашло. Естественная тьма усугублялась нагоняемой ритуалом. Я бы не взялся судить, какой больше.

— Намбун триман ракс! — громко произнес Мокиах, останавливаясь перед алтарем, и коснулся лежащего на нем черепа посохом. — Ир-ровоар ду-у-у! Ир-ровоар луми! Ир-ровоар зак!

Череп засветился. Из-под него вырвались и расползлись в стороны клубы дыма, как от ракеты на космодроме. Некромант зачастил формулами призывания, перемежая их молитвами умиротворения демонов. За алтарем медленно поднялась от земли и разогнулась во весь рост туманная фигура неопределенных очертаний. Постепенно она уплотнялась и приобретала форму человеческого тела.

«Эсур Кабиб Ханам — прочел я в профиле. — Тень разумного…»

Будь некромант занят меньше, обязательно поинтересовался бы у него, что означают тройные имена у кровососов. Такого в базе не вычитаешь и у случайных людей не узнаешь.

— Зачем ты призвал меня, премудрый Мокиах? — спросил призрак, как только у него появился рот. — Готов послужить тебе, однако мне мешает сохранять спокойствие духа присутствие гнусного убийцы, прервавшего мое существование.

Ничего, потерпишь, подумал я. И слова выбирай, сынок, а то оскорблюсь. С моей точки зрения как раз ты гнусный убийца. Я же — хороший парень, избавивший мир от поганого вурдалака. И готовый это повторить.

Мокиах продолжал начитывать абракадабры, не отвечая призраку и не глядя на него. Пасс рукой, взмах посохом, выверенное движение головы — чтобы нужные слова ушли не абы как в воздух, а в определенном направлении: к небу, на запад, к порогу преисподней… Артистичен, сукин сын! Завидки берут. Хоть бросай все и становись некросом.

— Зачем ты призвал меня? — раздраженно и встревожено повторил вопрос призрак, пользуясь тем, что в первый раз ему не велели заткнуться. — Поведай, чем я могу быть полезен тебе!

Надо же, какой нетерпеливый. Прямо изнывает от желания услужить… Кого ты собрался обмануть, Эсур Кабиб? Не услужить ты жаждешь, а свалить поскорее. И я рад, что из-за меня. Терзают твою душу дурные предчувствия? Не зря терзают.

Вампиреныш на том свете не зевал и обзавелся новым прикидом — краше прежнего. Что говорило о его недюжинных способностях к выживанию в экстремальных условиях и добыче всего необходимого. Кажется, он выбрал путь к перерождению в теле рыцаря смерти. Или не выбрал, а просто так сложилось. Или же сей вариант был для него единственным, предопределенным нажитой кармой.

Мокиах прервал монотонный речитатив заключительной последовательности, завершающей материализацию призванного, и подал условный сигнал, притопнув ногой. Я прыгнул через алтарь и оттащил вампира метров на пять в сторону. Сознание помутилось: почудилось, будто я опять в зоне инферно и спасаю Джейн. Кажется, это есть хорошо? Кажется, это признак, что все прошло как должно? Понять я не мог — меня страшно колбасило, и я упал на четвереньки, не видя ничего вокруг. Кто-то помог мне встать и поддерживал до улучшения самочувствия. Когда зрение вернулось, я увидел, что это Айк. Вампира уже скрутил Аврелий. У-у-уф! Операцию я провел на грани возможного. Но провел! Будь малейшая уверенность, что не системная поблажка имела место, мог бы уже завтра открывать высокодоходный бизнес. Хотите опять увидеть в Срединном Пространстве безвременно сдохших родственников, друзей, возлюбленных? Обращайтесь незамедлительно! Деньги ваши, жмурики наши. То есть тоже ваши, но получите вы их только с нашей помощью…

Мокиах ел меня глазами, ожидая дальнейших указаний. И я выдал их, как только оказался способен внятно говорить:

— Сними с пациента личину. Да такую, чтоб ее можно было накидывать на себя многократно. А также передавать другому. После проверки будем считать, что ты со всеми задачами справился.

— Это вам так не пройдет! — завопил Эсур, извиваясь червяком. — Мой покровитель отомстит! Вы проклянете тот день, когда надумали причинить мне вред!

— Причинить тебе вред? — переспросил я. — Ты сам — воплощенный вред. И за что Собирателю нам мстить? Мы на йоту не нарушим его планов в отношении тебя. Мы не собираемся принуждать тебя к отказу от обетов. И скоро вернем туда, откуда взяли.

— Ты-ы-ы! — завопил Эсур еще громче, задыхаясь от ярости. — Когда-нибудь я до тебя доберусь!

— Я тоже время от времени клялся добраться до многих и многих, включая даже Демиургов. Однако добрался пока не до всех. А ведь старался, и способности у меня хорошие.

— Тебе не удастся обмануть Анзенкама моей личиной! Я ведь знаю, что ты задумал! Но у тебя не выйдет!

— Нихрена ты не знаешь. Иначе не орал бы впустую, а оплакивал любимого наставника.

— Думаешь, он не понимает, что я погиб, раз не возвращаюсь так долго? Он тебя вмиг раскусит! И ты окажешься в его власти, в полной власти! Сам придешь к нему в руки!

— Аврелий, законопать этому чмошнику пасть. Надоело.

Бывший вигилант с видимым удовольствием выполнил просьбу, попутно отвесив вампиру пару оплеух.

— Из вещей Эсура мне ничего не надо, — сказал я Мокиаху. — И ты себе ничего не бери. Он должен вернуться в Мир Теней не просто целехоньким, но и со всем, что вынес оттуда. Убьешь его безболезненно. Похоронишь с почестями.

— Слушаюсь, господин.

— Иди-ка в лагерь, — предложил мне Айк. — Мы с Аврелием тут проследим за порядком.

— На примерку личины позови. Можешь сам первым испытать. Ведь тебе ее носить вместо меня, если что.

— Испытаю, не сомневайся. И на Аврелия ее натяну, и, если хочешь, на Люцифера. Никогда не пробовал набросить личину разумного на коня? Забавно получается!

— А ты, конечно, пробовал… Бедный твой конь! Представляю, сколько и чего он перенес. То-то ты до сих пор безлошадный. Как ни встретимся, все пешком ходишь. Отхватил запрет на владение маунтами за жестокое обращение с животными?

Повернувшись, я взял курс на свой растянутый посреди лагеря навес. Щас как заберусь под него! Что-то я устал сверх нормы. Пожалуй, заказанной примерки дожидаться не буду: личина от меня никуда не убежит. Лучше посплю… Так я и поступил. Лег раньше всех и проснулся раньше всех, отлично отдохнув, так как на дежурства не вставал. Хорошо иногда побыть начальником!

Айк, поднявшись, доложил, что Мокиах содрал с вампира прямо-таки шедевральный образ. Без изъянов.

— По крайней мере я их не вижу, — сказал он. — Возможно, что-то заметил бы маг моего уровня или выше. И то ему сперва надо заподозрить использование разумным фальшивки.

Я подозвал Мокиаха и вручил ему кошелек с тысячей золотых. Кнут в виде кокона страданий уже применял, пришел черед пряников.

— Ты необычайно щедр, господин! — поклонился некрос. — Мои труды на твое благо столько не стоят.

— За хорошую работу и следует платить щедро, — ответил я. — Поступай все так, было бы больше старательных работников… И вот тебе еще полтысячи сверху. За молчание. Раскрывать рот и болтать о случившемся здесь, если у тебя такое желание появится, ты вправе сколько угодно после того, как услышишь о смерти Анзенкама Форгартского. А до этого — ни-ни! Иначе я сдержу обещание насчет помещения тебя в кокон на весьма долгий срок.

— Помилуй, господин! — воскликнул Мокиах, боязливо пряча руки за спину. — Вдруг Анзенкам узнает о произошедшем иным способом, не от меня? Как ты поймешь, что проболтался не я? Поверь — буду молчать и так, без дополнительной платы. Однако не возлагай сохранение тайны на меня одного!

— Тогда поехали с нами в Зальм. Посидишь еще в замке. Понятно, уже не в подземелье. Помещение тебе выделят — я договорюсь с градоначальником. В город не выходи, ни с кем не общайся, и в случае чего окажешься свободен от подозрений. Годится?

— Согласен, согласен! Прошу лишь, чтоб комнату дали рядом с книгохранилищем, если возможно. В Зальме книгохранилище есть, большое! И находится оно как раз в замке. Проведу время с пользой, набираясь знаний мудрецов ушедших столетий.

«Только не рассчитывай обнаружить у тех мудрецов инструкций по изъятию у старушки-смерти материализованных призраков, — подумал я. — Это мое ноу-хау, секрет которого и современные мудрецы узнают нескоро». Но вслух говорить, конечно, ничего не стал. Благосклонно кивнув некросу, примерил личину. Чисто по-человечески она мне понравилась ничуть не более той, что когда-то сняла с Хулио Жюстина. Однако с тех пор я приобрел множество способностей, позволяющих быть кем-то еще, не теряя собственных навыков. Строго говоря, они и раньше не терялись, но приходилось не по-детски напрягаться, переключаясь между чужими и своими. Теперь те и другие постоянно находились в моем распоряжении. Причем чужие перестали быть «пустыми», и, скажем, техники подчинения я смог бы применить процентов на двадцать. Многое давал и статус воина-мага сам по себе. Например, я точно знал, что окажусь в состоянии вытащить образ кобылы вампира из памяти личины, и он тоже станет личиной. Именно поэтому Мокиаху не пришлось извлекать лошадь Эсура из Мира Теней вместе с хозяином. Впрочем, лошадь — несущественная деталь. Эсур мог лишиться ее в странствиях и приехать в замок на любой другой. Или пешком прийти, и это не вызвало бы подозрений. Озаботиться имитацией кобылы я собирался больше ради развития.

Тройку стражников я отправил вперед гонцами, и к моменту нашего прибытия в Зальм гвардия была в полной готовности. Некоторых воинов я помнил по битве на Полях, с остальными перезнакомился теперь. Варми выглядел браво и щеголевато: настоящий аристократ в лучшем смысле слова. К Нагибатору отправили сразу два связных заклинания — на случай гибели одного по дороге. Будущий король должен знать, что предпринимают его подданные. Не всегда, но если речь идет о серьезных боевых акциях — точно.

Вперед и в стороны выслали многочисленных разведчиков — штатных, и тех гвардейцев, кто годился на такую роль, имея соответствующий опыт. Обеспечить скрытное передвижение отряда в сто сорок мечей вблизи цивилизованных земель — задача непростая. Любой заметивший походную колонну приключенец или монстрятник мог вернуться из леса и доложить о нас раньше, чем мы достигнем цели. Или одному из баронов, чьи владения примыкают к Гинкмару, или Генриху Каритекскому. А те, конечно, захотят проверить, кто тут шляется в таком числе у них под боком.

Двигались быстро, не напрягая однако чрезмерно бойцов и маунтов. К землям Анзенкама подошли почти свежими, хорошо размявшимися на встречных монстрах. Сразу бы и начинать подготовку, — но разведка доложила о присутствии в окрестностях замка еще одного отряда. Судя по всему, сравнимого с нашим. Большего разведчики не сообщили, так как наткнувшись на следы и учуяв дым лагерных костров, тут же повернули назад, опасаясь быть обнаруженными.

— Неужто кто-то еще пошел на князя войной? — пробормотал Варми, выслушав донесение. — Или Анзенкам, проведав о нас, решил не подпускать к стенам?

— Какого дьявола ему так поступать? — удивился я. — Когда лучше дождаться штурма и ударить теми же силами нам в тыл?

— Вот и я думаю — какого дьявола?.. Наверно, все же имеем перед собой соперников. Невероятное совпадение, но иных объяснений я не нахожу.

— Придется рискнуть и послать лазутчиков на добычу подробных сведений.

— Придется…

Варми лично отобрал троих — самый цвет гвардейской разведки, как он заверил. И этот цвет позорно провалил задание. Чужие часовые повязали группу в полном составе и привели к нам. Конвой был строго женским. Впереди, ухмыляясь, шла Кукуцаполь. За ней — Арх и еще кто-то из помощников Мудовида.

— Народ и партия едины! — приветствовала меня воительница. — Пролетарии всех стран — соединяйтесь!

— Миру — мир, нет войне, — в тон ей ответил я.

— Да войне! — возмущенно возразила Кукуцаполь. — Вплоть до повсеместной победы коммунизма!

— Да так да. Я только за, если воевать придется не с тобой. Но как ты тут оказалась?

— Нагибатор прислал. Для подстраховки. Он сильно не хочет, чтоб в случае неудачи Зальм лишился гвардии. С моей сотней вам это точно не грозит. И еще вождю кое-что надо уже для клана. Вы ведь собираетесь разграбить замок и бросить?

— А что прикажешь с ним делать? С собой прихватить? Зальму не удержать чужие владения так далеко от своих. Не говоря о том, что горожанам они нафиг не сдались.

— Вот-вот! А нам пригодятся. Велено передать тебе специальное предложение: идем на штурм вместе. Добыча вся уходит вам, замок забираем мы. Как и все земли Анзенкама на территории Гинкмара. Кровосос отвоевал их у леса и резиденцию тут построил не с бухты-барахты. Возможно, он как-то прознал о грядущем снятии Великих чар — очень давно, задолго до начала реализации проекта светлыми. Я не знаю, что у него в голове, и Нагибатор не знает. Даже Мудовид воздержался от предположений. Но предки Анзенкама когда-то были независимыми владыками. Последнего из них лишили королевского титула оргойцы. Чуешь?

— Вы думаете, Анзенкам способен заявить права на престол Гинкмара?

— Ага. И не угадать, чем он свои претензии подкрепит. И насколько основательно. Его род очень древний. И связи в Мире Истинного Мрака велики. Короче, Нагибатору не нужен такой конкурент. А если мы ошиблись — такой вассал. Следует устранить его немедленно. И раз ты все равно хочешь это сделать, почему бы нам тебе не посодействовать.

— Предложение принимаю. Кто б сомневался, да?.. Врать не буду — несказанно рад. Честно говоря, очко у меня играло изрядно — брать Анзенкамово гнездо только с бойцами Варми. Сучий вампир мог заготовить для гостей нечто бесподобное, с чем мы не справились бы.

— В случае успеха Нагибатор обещал лично прибыть тебя поздравить. Давай обговорим взаимодействие отрядов. Когда вы собирались начинать?

— Завтра. Но сам я хочу попасть в замок заранее, чтоб не дать Анзенкаму активировать Покров по тревоге. И для этого заявлюсь к князю под личиной. Под личиной вампира, его воспитанника. Незадолго до рассвета, будто провел ночь в дороге. Чтоб штурм начался с восходом солнца. В час ослабления кровососов.

— И усиления Сехмет?

— Само собой. Давай присядем, и я тебе все объясню…

Глава 8

Владения Анзенкама в Гинкмаре были такими же дебрями, как и остальная территория проклятого королевства. С той только разницей, что лес во всех направлениях прорезали просеки, да было расчищено пространство в несколько гектаров вокруг замка. И еще здесь монстры не водились. Ну — почти не водились. Словно в подтверждение, что князь, единственный из оргойских дворян, отхряпал себе кусок от вотчины Мрака не просто так, никого не спросив.

— Кроме того, освоены земли тут, тут, тут и еще вот тут, — рассказывала Кукуцаполь, открыв мне для просмотра свою карту. — Как видишь, ровно столько, сколько нужно для четырех деревень. По оргойским законам, четыре деревни — минимум на такую площадь, чтобы присоединить ее к своему феоду или основать новый. Это также минимум и по старым законам Гинкмара. Но что самое интересное — Анзенкам проложил одну из просек далеко за свои новые рубежи.

— На юг? — попробовал угадать я. — К гинкмарской столице? По бывшей Северной военной дороге?

— По ней самой. И даже частично привел ее в порядок, используя старые каменные плиты, которыми дорога когда-то была мощена. Около тридцати крестьян трудятся там постоянно под охраной децимы воинов и двух магов. Просеку дальше тянут, плиты из земли выкапывают, песок и галечник на свежую насыпь подвозят с ближайших речушек на телегах и волокушах.

— Вы шли сюда именно по этой дороге?

— А как же! Она, конечно, тоже заросла, как и все вокруг. Но в основном кустарником, причем довольно жидким. Самоходки обоза сминали его только так. Лишь местами приходилось потеть на расчистке или бросать обоз вперед короткими порталами.

— Анзенкамова бригада вас не заметила?

— Обижаешь! Мы ее далеко обошли. Как и ту единственную деревню, что была у нас на пути. Вплотную к деревням подходили только мои разведчицы. Просто посмотреть.

— И как там?

— Да так же, как в любых поселениях под властью вампиров. Мы это видели перед самозахоронением не раз. Ничего не поменялось.

Сотня Кукуцаполь пригнала с собой четыре самодвижущихся камнемета и такой же таран. У меня ничего подобного не было: у меня весь обоз был из вьючных лошадей. Я рассчитывал лишь на большие арбалеты, которые притащили служившие в гвардии тролли. Для взлома ворот имелись только боевые дубины тех же троллей. Что немало, конечно, — и все же таран лучше.

— Да мы вообще постараемся ворота не портить, — заверила меня воительница. — Потом их, блин, ремонтировать придется! Ты, главное, Покров поставить не дай, как задумал. А об остальном не тревожься.

— Не дам, — сказал я. — Только это… того… Давай гвардейцев совсем на второй план задвигать не будем. Зря, что ли, ребята сюда шли? Зря настраивались на драку? Пусть участвуют полноценно.

— Не вопрос! Сейчас мы с Варми обсосем детали. Зови его. А сам уйди и не мешайся. Мелочи — не для генералиссимусов. А ты у нас генералиссимус: ты же начал предприятие. И Сехмет намекнула на желательность твоего первенства, когда Нагибатор испрашивал у нее благословения на поход сюда… Кстати, тряхни Арха — у него для тебя кое-что есть. И молчит, сукин сын, оттягивает момент торжественной передачи!

Я кликнул Варми и оставил его с Кукуцаполь разрабатывать операцию конкретно, вплоть до действий отдельных децим, а в зонах особой ответственности — и отдельных бойцов. Мне в дела такого уровня и вправду не стоило лезть. Впрочем, мне и диверсантом в замок лезть не стоило. Однако…

— Значит, твердо и окончательно решил идти сам? — спросил Айк.

— Да, — ответил я. — Может, это и ошибка. Может, следовало послать тебя. Но обмороки ведь больше не повторялись? Нет. Способности мои сейчас, пожалуй, сравнялись с твоими. А кое в чем и превосходят.

К нам подошел Арх. Улыбаясь до ушей, точно именинник. И протянул мне украшенный бриллиантами золотой футляр искуснейшей работы.

— Сехмет велела передать тебе это, — сказал он. — Сама дарить не стала — вредно, говорит, будет для твоей неокрепшей души. Зазнаешься, от спеси лопнешь.

Внутри футляра, на красной бархатной подложке, покоился амулет в виде перекрещенных полководческих жезлов.

«Великий талисман „Стратег“, — лаконично поведало описание. — Оказывает всякую потребную помощь в командовании как сухопутными войсками, так и военно-морскими силами любого состава и размера».

И все. Точно каждый сам должен знать конкретные свойства предмета.

Впрочем, каждый и должен. По крайней мере каждый воин. Не знать, так понимать. А если ты не в состоянии оценить такую вещь, то недостоин ее. Кто тебе будет, скажем, подробно описывать посох Господа Всемогущего? Хватай эту палку да твори миры…

Когда надевал «Стратег» на шею, руки у меня дрожали. Голова кружилась так, что я даже не сразу сообразил, почему талисман в описании назван «великим». Он создан не в Срединном Пространстве, а как минимум в Мире героев и полубогов. Значит, его использование точно будет эффективно вплоть до двести десятого уровня — предела развития пространством выше. И хоть истинное бессмертие для меня недоступно, прокачки как таковой сей неприятный момент не касается. То есть я прямо сейчас могу руководить миллионными армиями смертных, а по условном достижении сотого уровня смогу успешно командовать и войсковыми соединениями типа клана Нагибатора. Или отрядами тех же героев и полубогов, коли сумею их в свое распоряжение заполучить.

Я залез в список амулетов — не отобразились ли там дополнительные сведения в графе напротив «Стратега»? Облом… Сам «Стратег» был. Подробности отсутствовали, кроме все того же краткого описания. Что только укрепило мои подозрения относительно нездешнего происхождения предмета. Похоже, со всеми подобными штуковинами, попадающими в мир смертных, такая непруха. Но некоторые их качества, особенно у талисманов, можно узнать по статам. Чего у нас там внезапно улучшилось?

Ага — интеллект у меня подскочил вдвое. Мыслесвязью овладел любой доступной, и больше не придется использовать в качестве ретранслятора Люцифера или кого-либо еще. Способности к планированию выросли сразу вчетверо!

Но это все предсказуемо. Куда крупному военноначальнику без ума и планирования? И без мыслесвязи он тут же зарюхается. Суперзрение, позволяющее видеть поле боя, для него обязательно. А вот некоторые бонусы неожиданны и донельзя приятны. Например, моя устойчивость к внушению достигла девяносто трех процентов. И Анзенкам со своими техниками подчинения отныне для меня все равно дешевый фрайер для вора в законе.

Я закрыл статистику, чтоб не застрять в ней до вечера: жареных слонов глотают по кусочкам. Жаль, Джейн нет! Я еще помнил, как ее потрясло наличие у меня «Львиного сердца». Однако «Львиное сердце» по сравнению со «Стратегом» — бижутерия…

Но Джейн еще не вернулась с вылазки за племенным скотом к моменту моего возвращения в Зальм от черемушника, да я б ее в поход на Анзенкама так и так не взял бы. Ей слишком сильно сейчас рисковать нельзя: не убережется — кто будет Кленовый лист восстанавливать? Одна из ее зальмовских подружек-шевальересс? Это будет уже не айс… Новая великая магистресса должна быть той самой — удочеренной первой великой магистрессой и получившей власть из ее рук. Призвавшей на битву мертвых сестер, что даже для основательниц орденов доступно лишь раз в жизни. Семь раз убитой и воскресшей в сражении с Мраком. Снявшей проклятие с Зальма.

А у нее народу в ордене сейчас не хватит даже на то, чтоб все провинции раздать. Не говоря о комтурствах. Потому что провинций у Листа было шесть. А шевальересс у Джейн только четыре. Кого-то она, несомненно, завербует в Зальме, но настоящего восстановления ордена ждать еще долго…

Так, хватит о Джейн. И хватит умиляться над сказочным подарком богини войны. Переходим к главному: что Сехмет хочет от меня на сей раз? Чтобы я для нее Аусанг завоевал? Для меньшего «Стратег» даже издали показывать не стоило.

Но ведь миссия завоевания Мирового Острова, кажется, уже возложена на Нагибатора? А Сехмет сама настаивала, чтоб я как можно скорее исчез из вида. Владельца эгиды нашел, и, не останавливаясь на достигнутом, двинул к Великому Океану. Она ведь знала о моих устремлениях. Или просчитала их.

Но если не Аусанг, тогда что я должен захватить? Соседний Мировой Остров? Два? Колыбель Солнца?

Хрен поймешь этих небожителей! Они в курсе всего — ты вообще не в курсе…

Подошел Варми — доложить, о чем они с Кукуцаполь добазарились. Кажется, его ничуть не смущала необходимость отчитываться перед простым рыцарем, коим я на текущий момент являлся. Во Вселенной Дагора, как я заметил, с этим дела вообще обстояли много лучше, чем в реальном Средневековье. Сословное высокомерие мешало деловым, да и обычным отношениям меньше. А военная знать свободных городов была еще более демократична за счет того, что почти вся состояла из безземельных дворян — вторых, пятых, восьмых по счету сыновей небогатых феодалов, которые ни уделов младшим отпрыскам дать не могли, ни отправить их с приличным отрядом куда-то, чтоб они себе земли завоевали сами или получили за службу крупным феодалам.

Следом за Варми подтянулась и Кукуцаполь тоже. Не для доклада — что там после обстоятельного гвардейца можно было добавить, — а просто потрепаться. Ей хотелось знать, за что я невзлюбил Анзенкама, а меня интересовали деяния клана после битвы на Полях.

Столицу мы взяли, конечно, оживленно жестикулируя рассказывала воительница. Зря ты не остался, и это пропустил! Представь себе заброшенный город, обороняемый монстрами, воскресшими покойниками и всякой нежитью. Проломы в стенах затянуты окаменевшим Мраком, а такие заплатки, будь уверен, не пробить никакими таранами. Только заклы сначала, потом тараны, да и то нет гарантий, что в связке то и другое сработает. Уцелевшая кладка тоже укреплена магией, и ворота — ну да мы же заранее позаботились об ослаблении ворот зачисткой этих дурацких городов-спутников вокруг.

Короче, после нескольких неудач вошли сразу с трех сторон: моя сотня, Устрашителя и — чья бы ты думал? — Юноны. Сама Юнона, правда, в процессе улетела в Мир Теней, но с нею такое случается регулярно. Ты, наверно, хорошо разглядел красотку нашу малорослую еще при знакомстве, и в разговоре оценил. Лапочка, каких мало, приятна в общении, и всякому сперва кажется, что она у нас в клане чисто для очарования гостей. Ага! Видел бы ты ее в бою… Бой — ее стихия! Некоторые берсерками становятся, а она берсерком родилась. Только не знала об этом, пока не попала в Версум и не взяла в руки меч.

В сотне ее обожают, да и вне сотни тоже. Иначе давно поперли бы из командиров, поскольку ее командование заканчивается в миг столкновения с врагом. Дальше заместительницы начальствуют, а Юнона только рубится, позабыв обо всем на свете, в том числе о том, что неуязвимостью не обладает. Она у нас недосягаемый рекордсмен по числу попаданий на тот свет и возвращений обратно. К слову, польза от этого есть: по части прохождения посмертных испытаний девочка несомненный эксперт. Тоже недосягаемый. Должно быть, в Мире Теней уже нет таких мест, где она не побывала бы. Причем во многих была до того, как трижды проклятой стала. В старые добрые времена, даже после введения этих самых испытаний, проблем с перерождением в прежнем теле не было — не то что сейчас. Кстати, и сейчас, как я поняла, всяким героическим долбодятлам, для которых пасть в бою — естественная смерть, с перерождением большие льготы.

В общем, в столицу мы зашли, однако зачистить ее до заката не успели. Ночью нечисть поперла из подземелий на поверхность. Чего было!.. Оказалось, что Мрак не все свои лучшие силы потерял на Полях. Кое-что приберег. Сидело оно как раз в подземельях, и к рассвету мы треть состава клана потеряли. Королевский дворец заняли только к полудню. Тронный зал штурмовали почти два часа! Он зарос таким матерым дерьмом, что сам Мудовид едва не гробанулся на его уборке. Ты прикинь — там до нас никто за все время проклятия не был и главный приз не брал. Потому что главный приз, как понимаешь, корона Гинкмара. Овладеешь ею — держава еще не твоя. Но можешь считать, что получил задаток.

Нагибатор после боя расслабился и собрался плюхнуться на трон. Просто отдохнуть — устал ведь, как и все. А Мудовид ему — ты что, идиот? Куда вознамерился жопу пристроить, грешник? Это не лавочка у подъезда! Нагибатор остановился и спрашивает: а в чем дело? Ты же сам сказал — готово, все чисто! Мудовид фыркнул так, что пыль под ногами раздуло. Как пацан, говорит, себя ведешь, и так же рассуждаешь. Я сказал — чисто, но это в целом. К трону и ему подобным вещам мои слова не относятся. Ты ж корону мерить почему-то не стал — справно ли на башку сядет? А почто не стал? Взял бы да померил!

До вождя сразу дошло. Как и до нас до всех. И мы тысячу раз убеждались раньше, что старик никогда попусту не паникует. Он сказал: дождемся ночи. Дождались… Ничего! Трон стоит как стоял, и выглядит так же, как днем. Но когда настала полночь, он засветился, и жаром от него дохнуло так, что хоть прикуривай. Мудовид глядел на него, пока он не погас, и сказал, что на стульчик наложено какое-то уникальное заклинание типа «Адского огня». Нихрена не снимаемое. Сядь Нагибатор на трон, сгорел бы. Это самое малое. И спадет закл, скорее всего, только одновременно с падением гинкмарских чар.

— А на короне что-то висело? — поинтересовался я.

— Еще бы! — как будто обрадовалась Кукуцаполь. — Но уже не такое опасное и цепкое. Мудовид его не без труда, однако с девайса соскреб. А что пользы? Монарх при коронации должен принять все атрибуты власти: корону, трон, скипетр, державу. У нас пока лишь корона. С троном — я тебе сказала, какая проблема, а скипетр с державой даже не нашли пока. Хотя всю столицу перетряхнули. Мудовид зарылся в свитки и фолианты, что восстановились в городских книгохранилищах как призы. Надеется раскопать ответ, где искать пропавшие фиговины.

— Не ровен час, обнаружим их в сундуках Анзенкама.

— И я так думаю! И не я одна… Или они заныканы в первохраме Гинкмара, который пока не проверяли. Сехмет отказалась от переосвящения храма в свою честь. Впрочем, никто в клане этого и не хотел: предложение внесли только для порядка. Не стоило обижать светлых и нейтральных богов старого пантеона, которые почти все сражались вместе с нами на Полях, и после еще совершенно добровольно, без всяких договоров, помогали с взятием столицы.

— Умно рассудили. И по всем понятиям правильно.

— Конечно… Расчет также и на то, что в будущем удастся перетянуть на свою сторону часть темных богов из тех, что не получили заметных выгод в период владычества Мрака над Гинкмаром. Понятно, они чувствуют себя обманутыми. Многие с самого начала избегали враждебных выпадов против нас. Теперь это доподлинно известно. И чуть не каждый день всплывают новые подробности. Нет сомнений, кто организует утечки информации: сами обиженные боги и организуют. То есть явно ищут мира. Надо дать им понять, что мы их намерения оценили по достоинству.

— Провоцируете раскол сил Зла? Занятно! Если получится…

— Да брось! Ты же понимаешь, что настоящего раскола не будет. Но и отсутствие единства во вражеском стане — уже хорошо. Поэтому постановили старый первохрам не трогать, а построить новый. И уже его посвятить Сехмет и божествам кланового пантеона, которые еще дышат.

Расставшись с Кукуцаполь, я воспользовался возросшими способностями к планированию и тщательно перепроверил весь алгоритм своих завтрашних действий. С прибытием нежданного подкрепления мои возможные ошибки в замке перестали быть критическими, приводящими к неизбежному проигрышу, однако все же грозили крупными потерями в рядах штурмующих. Не найдя изъянов, я прошелся по лагерю, разросшемуся вдвое после слияния зальмовской гвардии с непобедимыми. Вспомнилось, что если девчонок Юноны в клане Нагибатора называли валькириями, то Кукуцаполь — амазонками. Сперва, вроде, было у них коллективное погоняло «кукурузницы» — в память о клане командирши «Дети кукурузы». Но из-за многочисленных конфликтов, в том числе с летальными исходами, Нагибатор употребление обидного прозвища запретил.

Старшины обсуждали между собой варианты выполнения поставленных перед ними тактических задач. Воины смазывали лезвия мечей и наконечники стрел растворами серебра. В расположении гвардейского обоза Арх занимался магической перепрошивкой больших арбалетов, поднимая им точность и пытаясь обучить оружие саморастягиванию тетив для повышения скорострельности. По плану, что у меня был изначально, тролли только устанавливали арбалеты вблизи стен под защитой осадных щитов, после чего атаковали ворота. Теперь будут стрелять сами, с рук, двигаясь вокруг замка.

— Если успею, поработаю еще с луками и обычными арбалетами гвардии, — пообещал маг. — Самое главное, что от нее потребуется завтра на первом этапе — много чертовски быстрых и метких стрелков.

Глава 9

В нормальных замках ворота открывают с рассветом и закрывают на закате. В вампирских — наоборот. Я подъехал к логову Анзенкама еще в потемках, незадолго до того, как захлопнутся тяжелые створки и поднимется мост. Конечно, появление Эсура на заре занимающегося дня выглядело бы более художественно. Однако и при проникновении в замок, и позже могли иметь место непредвиденные задержки. И в итоге мои готовые к штурму войска пропустили бы короткий период, когда у кровососов с наступлением утра сильно садится зрение.

Ко рву я приблизился молча, не подавая никаких знаков типа «свой», хотя всем существом ощущал нацеленные в меня и Люцифера дротики крепостных арбалетов, и кто-то мог нажать на спуск случайно или в приступе излишней подозрительности. Но воспитаннику и возможному наследнику князя не пристало возбуждаться по ничтожным поводам и орать что-то стражникам, размахивая руками. Для него это удар по престижу.

К тому же высокопоставленные вампиры считают нужным постоянно трепать нервы своей обслуге из обращенных и готовящихся к обращению смертных, создавая для себя в их глазах определенный образ. Владыка вампир — высшее существо; заботиться о психологическом комфорте своих рабов он не обязан, а за ошибки карает беспощадно; понять его мотивы и замыслы нельзя, слушаться надо беспрекословно, боготворить издали…

Рабы должны не просто исполнять желания хозяина — предугадывать их. В том числе — будущего хозяина. А уж самостоятельно опознать его на подступах к замку приемного отца — их прямая обязанность. Настолько очевидная, что опытный стражник и не упомянет о ней в наставлениях новичку, которого к нему приставили. Не хватит у того мозгов понять такую простую вещь — значит, первичную проверку на пригодность не прошел. Попробуй окликни того же Эсура, или, не дай и не приведи, самого Анзенкама, он ли это, — насидишься в темнице. А за выпущенный дротик, пусть мимо, с тебя живьем сдерут кожу и оставят кормить мух, пока не сдохнешь. И за то, что выпустил. И за то, что мазила.

Впрочем, если огрести неприятностей от стражи вампиру всерьез не охота, он таки даст ей время и все возможности себя идентифицировать. Например, проедется не спеша перед рвом, поглядывая на воду, — не зазеленела ли она, не упал ли непозволительно низко ее уровень? У въезда на мост остановится, точно любуясь своим вздымающимся за стенами обиталищем… Я сделал то и другое. Проехался. Остановился. И только потом шевельнул стременами, подавая Люциферу команду «Вперед!». Тем более что Эсуру после долгой отлучки тормознуться перед замком было бы естественно.

Конь с достоинством ступил на мост. Усвоенный через личину стиль поведения он соблюдал безукоризненно.

— Как тебе в шкуре кобылы? — мысленно поинтересовался я.

— Да ничего, нормально, — толерантно ответил Люц. И тут же испортил впечатление: — Но, надеюсь, надолго это не затянется.

Весточку я загодя свернул в свиток, строжайше наказав самовольно не разворачиваться. Агапэ ясно дала понять, что она нам не спасательный круг, сказал я птичке на прощанье. И если я опять вляпаюсь, так пусть вляпаюсь один. Незачем нам вляпываться вдвоем! Счастливей мы от этого не станем.

Гвардейцы и амазонки уже окружили замок, не высовываясь пока из леса на открытое пространство. Мне хотелось посмотреть, как они там, все ли в порядке, и, может быть, найти психологическую поддержку в стоящей за мной немалой силе. Однако я опасался, как бы использование суперзрения не засекли стражники. Это могло их насторожить. И не на шутку.

Проездную арку освещали факелы. Огонь нестройно плясал от гуляющих в надвратной башне сквозняков: пропитанный дымом воздух тянуло то по самой арке, то на верхние ярусы — по ведущим туда лестницам и через дыры-убийцы. Я слегка расслабился. Память личины предоставляла лишь те знания, которыми располагал Эсур. И я опасался, что уже после его отъезда вечно озабоченный сохранностью своей особы князь воткнул на въезде парочку пламенников проявления, хотя поддерживать их в горящем состоянии невероятно дорого. В мире смертных пламенники используют лишь при королевских дворах да на всяких спецоперациях — наподобие той, что маэстро Хорингер некогда проводил ради обезвреживания сразу всей тимойской агентуры в Каритеке. Однако если верить Кукуцаполь, Анзенкам как раз и метил в короли. Отчего б ему заранее не завести хоть одну королевскую привычку? Пусть разорительную для обычного феодала. Он-то не обычный. Может себе позволить…

Несмотря на отсутствие любых признаков опасности, проездная арка показалась мне длиной с Евротоннель. К слову, она и была довольно протяженной. Нестандартно протяженной, я бы сказал. И в этой узкой каменной клетухе, специально предназначенной для уничтожения передвигающихся по ней врагов, мне в случае рассекречивания не помогли бы ни отменные боевые навыки, ни супердоспехи работы Велунда, ни освоенные способности Велиара. Обычные воины с развитием под сороковой уровень или чуть выше быстро порешили бы меня с помощью имеющихся в их распоряжении средств и приспособлений.

Приветствовать меня толпой стражники не вышли — лишь двое выступили из лестничных ниш с обеих сторон и отсалютовали от имени всего караула. Проехав арку, я обернулся и разглядел в бойнице второго яруса башни не защищенную шлемным наличьем физиономию. Дежурный маг, надо полагать. Наверняка он сперва за моим приближением к замку через одну из фронтальных бойниц наблюдал; теперь же переместился к внутренней. Бдит… И Анзенкаму, конечно, уже сообщил, пусть и не понял, что я не Эсур.

Ну, князь-то стопроцентно понял.

Вампиреныш ошибался, когда стращал меня перед снятием с него личины. Я вовсе не надеялся обмануть его наставника. Но рассчитывал на то, что Анзенкаму очень захочется узнать, кто и зачем явился к нему в образе воспитанника. А отдав приказ немедленно убить самозванца, он мог не получить ответ даже на первый вопрос. В случае со мной точно не получил бы ответ на второй. Вот лежит перед ним труп Ивана из Каритека. И дальше что? Иван этот по собственному почину приперся? Он идейный мститель за отправленного к Собирателю друга? Или расчетливый авантюрист, имевший целью выгоду и только выгоду? Или Иван был подослан кем-то? Если последнее, то с каким заданием? Просто соперник его подослал или смертельный враг? Если враг — насколько опасный? Явятся следом еще наемники?..

Попытка с ходу меня пленить также грозила провалом. Я мог самоуничтожиться, молчать под пытками, иметь непробиваемые мыслеблоки, через которые и самый умелый чтец чужих дум не пробьется. Нет, сперва князю надо понять, с кем он имеет дело, и чего от меня ждать. А для этого — вступить в какое-никакое общение…

Жилые и хозяйственные постройки замка лепились вплотную друг к другу, образовывая вторую стену. Архитектура сооружений, соответственно, была чисто крепостной: контрфорсы, пристенные башенки, бойницы подошвенного и среднего боя, машикули, крытый коридор по плоским крышам. Во внутреннем дворе возвышался донжон. Чтобы добраться до него, следовало проделать долгий и опасный путь между первой и второй стенами, пройти ворота, расположенное сразу за ними помещение для стражи, еще одни ворота… Однако я знал, что Анзенкам не живет постоянно в донжоне, укрываясь там лишь в редких случаях.

Основным его местообитанием был господский дом, первый этаж которого как раз и занимала караульня со стражниками и двумя воротами. Лестница оттуда вела в вестибюль перед приемным залом на втором этаже, а княжеские покои находились на последнем. Анзенкам не боялся, что его застанут врасплох. Любых посетителей он принимал либо восседая на троне в зале, либо в кресле за столом в кабинете перед спальней. Как трон, так и кресло стояли на портальных площадках, и при возникновении малейшей угрозы князь мог мгновенно переместиться в донжон вместе с седалищем, а портироваться вслед за ним ни у кого не вышло бы. А еще кровосос умел превращаться в летучую мышь. Весьма большую, но мог в экстриме регулировать эту свою форму в сторону компактности. В частности для того, чтобы свободно пролетать сквозь бойницы. Мало ли — вдруг порталы в силу неких исключительных причин не сработают… Я не представлял, от чего они способны не сработать, — разве что на Анзенкама ополчится кто-то из богов. Ни один маг Срединного Пространства сам по себе не справился бы с блокировкой персональных княжеских телепортов.

Обычно владельцы замков не любят зелени на территории, кроме разве что коротко подстриженной травки. Кусты и деревья мешают контролировать дворы визуально, создавая укрытия для лазутчиков. Если же вражеские воины ворвались внутрь, не меньше мешают обстрелу. А князь разнообразные насаждения обожал. Правда, особого свойства. В ухоженном сквере меж стен прекрасно себя чувствовали образчики растительности из Мира Истинного Мрака, земель демонов и тому подобных интересных мест. Строго говоря, зелеными их назвать было нельзя — большей частью они имели бурые или черные листья, а то и не имели никаких. Но флора же все равно, а ее полезные свойства, вроде крайней ядовитости и способности хватать колючими ветками чужих, компенсировали угрюмость цветовой гаммы.

На меня и Люцифера хищные деревца не реагировали, что лишний раз подтверждало высокое качество наших личин. А так как именно я извлек вторую из первой, мог с полным основанием хвалить не только Мокиаха, но и себя.

По мощеной серым булыжником дорожке, с выложенными на ней красным камнем рунами смерти, мы добрались до ворот караульни. Стражники сразу их распахнули.

— Лошадь на конюшню не уводить, — сказал я спешиваясь. — Не знаю, окажется ли господин Анзенкам рад меня видеть. И не придется ли мне тут же уехать.

Вопросов не последовало. Их никак не могло последовать — приказы не обсуждаются. Но кроме того, стражников шокировала моя откровенность. И теперь они гадали: с чего Эсур вздумал ставить их в известность о возможном недовольстве своей особой хозяина. Неспроста ведь поставил. К чему готовиться? И что сделать немедленно? Настучать князю? Не стучать?

Я воспользовался замешательством воинов, чтобы лучше их рассмотреть. Проклятое любопытство! В такой момент… Но обращенных я видел впервые, и испытывал те же чувства, какие может испытать верный солдат отчизны при виде предателей. Укус вампира делает смертного любой расы тоже вампиром, если на нем не было оберега или он не принял специальное снадобье. Естественно, делает лишь тогда, когда укушенный остался жив. Однако кровососы не оставляют в живых тех, кого наметили на еду. Разве что вырвется и убежит какой счастливчик однажды в столетие… Причем в полном смысле счастливчиком его можно считать лишь тогда, когда он добежал до лекаря.

Обращенные — другое дело. Они подставляются под укус добровольно, по предварительной договоренности, и это право надо заслужить. И после возможность стать вампиром приходится отрабатывать еще долго. Десять, двадцать, тридцать лет — смотря какая договоренность была. Смотря какую выгоду рассчитывает извлечь из обращения высокопоставленный вампир. Смотря какие отношения он думает иметь с обращенным уже потом, когда тот станет ему подобным. Обрядовый укус со стороны вельможного кровососа — аванс. И полезное, с точки зрения укушенного, событие случится не сразу, а по окончании действия отсрочивающего заклинания. Зато он тут же оказывается при месте, с хорошим жалованием и гарантированным пайком. А в будущем поимеет долю в дани кровью. Это важно, поскольку просто стать вампиром — допустим, путем ритуального самоубийства, — удовольствие сомнительное, несмотря на многочисленные расовые плюшки. Каждый раз, чтобы пожрать, надо подставляться: в цивилизованных землях за тобой моментально начинают охоту большими толпами. А в нецивилизованных добыча почти вся высокоуровневая, драчливая, прекрасно вооруженная. Возможно, не ты приключенцем пообедаешь, а он с тебя шкуру спустит. Это если ты его вообще нашел, а не сдох с голоду раньше.

Стражники, на которых я смотрел, выглядели как обычно. Полуорк и гоблин с типичным для их рас сложением. И рожи под шлемами наверняка типичные… Вот сюрприз, правда? Верные солдаты отчизны тоже удивляются, не находя во внешности предателей чего-то особенного. Что выдавало бы их как предателей.

Дежурный маг — да, еще один дежурный маг! — был человеком. Надо ли говорить, что обыкновенным, ничем не примечательным?

Обыкновенным.

Ничем не примечательным.

Ну, исследователь, удовлетворен? Пошли к Анзенкаму.

Маг с поклоном отступил с дороги, когда я шагнул к нему. Эх, дать бы тебе по башке, пока она в таком удобном положении… Все же нечто особенное в тебе есть: ты именно был человеком. А сейчас — переходное звено от человека к упырю.

Не медля больше, я поднялся в приемный зал — просторное помещение без окон. Там горели многочисленные свечи: в люстре на потолке, в светильниках по стенам, в расставленных на полу и мебели канделябрах. Вампиры великолепно видят в темноте, но при этом им жизнь не мила без обильного искусственного освещения. Власть над светом, который не вредит, помогает кровососам умерить извечный страх перед солнцем. И каждый втихомолку лелеет общую для них всех мечту: найти чудодейственное средство для активности днем без обязательной защиты. По тем же причинам богатые вампиры любят изделия из платины. В частности — ювелирные украшения, и даже столовые приборы из этого металла, похожего на серебро, но не грозящего им смертью. Удивляюсь, что они вдобавок не едят черемшу и чесночницу килограммами.

Двустворчатые двери сами закрылись за моей спиной. Анзенкам, как и положено, сидел на троне. Больше в зале никого не было, однако я знал, что вампиры-телохранители на местах, в галерее за стенами, и прицелились в меня из арбалетов через замаскированные драпировкой бойницы. Они всегда так поступали, кого бы князь ни принимал в этой комнате. Раз принимает здесь — следует быть настороже; умерить бдительность можно только тогда, когда посетитель приглашен в покои этажом выше. Обычно блюстителей княжеской безопасности бывало четверо. Но сейчас Анзенкам точно знал, что к нему пришел не Эсур, хотя вряд ли кому-то сказал об этом. Значит, подняты по тревоге все три смены телохранителей.

Тем не менее никакой магической защитой князь закрываться не захотел. Ведь я не должен заподозрить, что разоблачен, пока он выясняет мою природу. Закрыться-то недолго. Секундный каст, — а за секунду кровососу его уровня может нанести смертельный урон только дамагер типа «стеклянная пушка». То есть мог бы, — но часть урона неизбежно примут на себя телохранители, связанные с хозяином теснейшими узами и принесшие клятву самопожертвования.

Мне предстояло уделать Анзенкама быстрее, чем за секунду, и выжить под обстрелом с двенадцати точек. Я полагал, что справлюсь. И ставил на то, что старый параноик не только защиту трона, но и всю защиту замка завязал исключительно на себя любимого. Это он никому не доверил бы.

— Приветствую тебя, Эсур! — произнес вампир тонким дребезжащим голосом. Да, он был стар, очень стар. И все же в нем чувствовалась сила. Чувствовалась до такой степени, что тщедушное сложение, дряблая кожа и редкие волосы князя казались элементами личины вроде моей. Только хреновенькой, через которую все просвечивало.

— И я тебя приветствую, учитель! — ответил я, смиренно склонив голову, разыгрывая предложенную князем сцену встречи. Жаль, что в чужом облике актерское мастерство совершенствовать нельзя! Хотя на добротную прокачку лицедейства времени все равно не хватило бы: рассвет приближался с каждой секундой.

— Ты долго отсутствовал и не давал о себе знать, — с укором молвил Анзенкам, оторвав правую руку от подлокотника и чуть поведя ею, словно подчеркивая сказанное. — В душе мы успели тебя похоронить. Но вот ты явился, и почему-то считаешь, что я буду тебе не рад. Настолько, что сразу прогоню. Почему, Эсур? Что ты натворил, мой мальчик?

— Я не выполнил твое задание, учитель! — признался я. — И не смел показаться тебе на глаза. Ты велел мне отправить к Собирателю столько разумных, сколько имен содержалось во врученном тобою списке. Не таких известных, знатных, сильных — любых, лишь бы они были примерно моего уровня. Но я не смог отправить ни одного.

— Ни одного? — удивленно вздернул жидкие брови князь. — В чем же причина столь сокрушительной неудачи?

— Начал не с того парня, — сказал я, набрасывая на Анзенкама кокон страданий. — Лучше бы пристукнул тебя.

Глава 10

Как и предполагалось, князь ничего не успел скастовать. А телохранители на миг обалдели, когда он заорал от боли. Тем паче что боль частично передалась им.

Я упал на спину, закрылся магическим щитом и отдал по мыслесвязи приказ Кукуцаполь и Варми начинать штурм замка. Первая партия арбалетных болтов почти не убавила щиту прочности: многие прошли мимо или вскользь, а хорошие попадания, но под слишком острыми углами, большого урона не наносили.

А теперь вам, ребята, надо перезарядить. И как ни быстро вы это делаете…

Я вскочил и выстрелил из лука Нагибатора по одной из бойниц. Стрела проигнорировала висевшее перед почти невидимым отверстием отклоняющее заклинание, с резким хлопком прорвала защитное. Из-за стены донеслось страдальческое «О-о-о!».

Второй арбалетный залп оказался точнее, но я уже снова лежал на полу. И хотя на сей раз кто-то из вампиров бил через отверстия в потолке, мне ничего не угрожало. Чтобы Велиаров щит израсходовать, все его слои, двенадцати попаданий категорически недостаточно. Под любыми углами. А под щитом еще доспехи Вальдемара. Ну и живучести у меня как у лернейской гидры, если что.

Дождавшись последнего болта, я вскочил опять. Стрелять по бойницам больше не стал: возле них уже никого не было. Телохранители, судя по звукам, спешили к дверям зала. Я наложил на них простой, но мощный запирающий закл и гаркнул:

— Остановиться! Иначе сделаю князю совсем плохо!

— Не выполнять! — провизжал Анзенкам. — Убейте его, убейте!

Решил поиграть в стойкого оловянного солдатика? Посмотрим, как у тебя получится. Ты ведь, дружок, не из олова.

Сбросив личину, я окинул суперзрением окрестности замка. Он был в глухом окружении. Таран неспешно полз к воротам — на всякий случай, коли все же приспичит ими заняться. Камнеметы выдвинулись на заданные позиции и работали по целям, но летели из них не камни, а закованные в броню амазонки Кукуцаполь. Они пробивали собой крыши верхних боевых ходов обеих стен, а также крышу донжона, и сразу вступали в сражение.

Зальмовская гвардия в полном составе стреляла из луков и арбалетов по бойницам первой стены, мешая стражникам целиться в десантниц. Тролли и операторы костомехов делали то же самое. Арх и другие маги бомбардировали файерболами княжий сквер, фасады замковых служб, донжон… Рушились пристенные башенки, обваливались машикули. К небу взлетали камни мощеных дорожек и поднимался дым. По всей округе разносились вопли корчащейся в огне адской растительности, рев заживо сгорающих вампиров, предсмертные крики обращенных и не прошедших еще обращение холуев Анзенкама. Будь я американцем, назвал бы нашу операцию «Всесокрушающая мощь». Или, на худой конец, «Ураган в чащобах».

А где Люцифер? У входа в караульню его не было. Ворвался внутрь? Двери это позволяли. А ведь я советовал ему притвориться парковой скульптурой и не вмешиваться, пока к нему не пробьется Айк. Авось не пострадал бы. Так нет — ему надо участвовать сразу, сольно… Но кто же так старательно прививал коню самостоятельность? Не моя ли инициатива была?

Один камнемет обстреливал строго надвратную башню и стены непосредственно возле нее. Амазонки быстро там всех перебили, опустили мост и распахнули ворота. Да, ремонтировать их не придется. И замечательно! Хорошие ворота.

Стоявшие напротив гвардейцы хлынули внутрь вслед за костомехами — своими, и амазонок. Находившиеся под стенами с других сторон бойцы спешно стягивались к не защищенному более входу в замок.

По кровле княжеских покоев этажом выше ударило что-то тяжелое, проломило ее, грохнулось о чердачное перекрытие. Наверно, одна из десантниц? Когда сверху донесся клич: «За Родину, за Сталина!» — я догадался, кто это.

Затрещали опутавшие Анзенкама пыточные нити — он напрягся и сбросил их с себя! А я-то думал, что кокон препятствует любому колдунству пленника… Однако вампир нашел какой-то выход и накастовал себе свободу. К счастью, ни на что другое князя уже не хватило: кокон его высосал почти полностью, а закл освобождения окончательно опустошил. Или остались у козла в заначке крохи маны? Как бы не удрал порталом! На активацию площадки крохи и нужны… Я подскочил к трону, треснул Анзенкама по репе дубиной, забросил обмякшую тушку в угол и вновь сунул в кокон. Когда воскреснешь, тебе придется повторить свой трюк. Сможешь?..

Двери в зал трещали под ударами, и когда не выдержали, я ухватил трон и швырнул его в телохранителей поверх падающих створок. Передовых нападавших отбросило назад, остальные смешались и замешкались. Я воспользовался этим и выпустил несколько стрел. Одна попала в воина с двумя мечами, в легкой кольчуге, явно развитого на урон в ущерб защите, и его разорвало пополам.

Выжившие вампиры ворвались в зал. Среди них оказались разновооруженные бойцы, в том числе три воина-мага. Эти использовали короткие порталы; еще двое умели бегать по стенам и потолку, а один — летать. Без крыльев, просто так, и несмотря на остроту момента, я не смог не позавидовать замечательной способности. Сам себе я казался слоном в окружении мосек. Правда, довольно шустрым слоном — так и моськи были весьма быстры, велики и зубасты. Телохранители не забыли прихватить с собой от бойниц арбалеты и пустили в меня еще по болту. А у некоторых, кроме того, оказались в запасе балестрино — маленькие вредные штучки, из которых очень удобно стрелять в упор по сочленениям доспехов.

Сверху доносились крики «Даёшь!» и шум отчаянной драки: это прорубалась ко мне с третьего этажа на второй сквозь ряды Анзенкамовой челяди Кукуцаполь. Вообще-то орали по всему господскому дому, и громче всего — вокруг меня. Но благодаря «Стратегу» я еще видел и слышал происходящее в других помещениях замка и во дворах: только переключаться успевай. И ловил направленные мне, а то и вовсе левые мыслепередачи гвардейцев и амазонок, а также многое продуманное ими без намерения это кому-то передавать. Например: «Сдохни, сука, падла, тварь, чтоб тебе сраку порвало!» — и другие дружеские пожелания противникам. Из-за отсутствия привычки пользования многоканальной мыслесвязью и полководческим всевидением, нормально следить за обстановкой удавалось не более чем в двух местах сразу. Естественно, на первой позиции по умолчанию оказался зал приемов. А с ранжированием остального я и заморачиваться не стал, довольствуясь тем, что подкидывало в свободном режиме «Рекомендуемое к просмотру».

Я бился обеими руками, держа меч в левой, а дубину в правой. Почти все телохранители были ниже меня по уровню, изрядно страдали за Анзенкама от кокона, но их было слишком много. Помимо брони меня спасали навешанные Архом баффы и Велиаров щит. Спину дополнительно защищал болтавшийся сзади Идельменгер, от которого противникам периодически прилетало отраженным уроном. А кроме того, конечно, я активировал «берсеркер», лимит на использование которого довел до трех минут еще во время похода к некрополю.

Однако вампиры тоже имели хорошие доспехи и оружие, пусть и уступающие по характеристикам моим. Аж трое сражались в боевых режимах типа «берсеркера» — правда, один быстро выдохся, и я его убил. Особенно много неприятностей доставлял летун. Чуть меньше — любители паркура. Вскоре выяснилось, что тактика обеерукого бойца в схватке такой сложности не катит: соответствующий навык у меня был развит недостаточно хорошо. Так что я отказался от меча в пользу Идельменгера и начал прижиматься к стенам, по-прежнему используя и магический щит. Несколько раз случилось пожалеть о мече — дубиной я владел хуже, с меньшей точностью. Но уж при попадании практически всегда проходил крит, а враг отлетал далеко в сторону. Необыкновенно порадовал удар летуну в морду. Наличье шлема вдавило внутрь так, что не приходилось гадать о судьбе головы внутри. А один из паркурщиков схлопотал по колену, после чего уже с трудом передвигался даже по полу. Была у меня мысль активировать в помощь себе барона Вертса, ларец души коего я хранил как зеницу ока. Но полноценно управлять существом и одновременно драться я бы не смог, а плохо управляемый или совсем неуправляемый Вертс мог создать мне не меньше проблем, чем врагам. Не слишком умно выпускать боевого носорога на тесный ринг сражаться против толпы, когда сам в ней находишься.

— Держись, Ванюха! — ободряла меня Кукуцаполь, приближавшаяся к залу с каждой секундой. — У нас перевес везде! Гадам скоро конец!

Да, я это видел. Грядущее поражение противника было предопределено не только нашим подавляющим превосходством, но и многими другими факторами. Сооружения замка возводились с расчетом на защиту от штурмующих, которые будут продвигаться по лестницам снизу вверх. Амазонки, наоборот, шли сверху вниз, пользуясь преимуществами первоначально захваченных позиций. Гвардейцы заняли дворы и осадили все входы-выходы, исключив для вампиров подачу помощи друг другу. Маги сбивали чужие касты и проводили свои.

Но телохранителей, кажется, ничуть не заботило, что крепость их господина почти пала, пути для бегства перекрыты и дальнейшее сопротивление бесполезно, как и вообще любые действия. Они знали, что пощады им не будет, и не ждали ее. Последний приказ они получили — убить меня, и собирались его выполнить во что бы то ни стало, даже ценой поголовной гибели. А выходило, что могут убить и раньше. И потягаться еще с Кукуцаполь, что кровососов только вдохновляло. Порталы в зал и из него они блокировали сразу. Пробовали заблокировать и внутри, но это лишало преимуществ их собственных воинов-магов. А в чем наибольшая выгода — чтоб никто не портировался, или чтоб все портировались, — они решить не могли.

Проломиться, что ли, в соседнее помещение через стену и занять позицию перед дырой? С дубиной Вальдемара это можно!.. Однако вокруг у нас идет галерея, призванная обеспечить телохранителям доступ к бойницам в зал. Обоими концами она выходит в вестибюль. И оттуда в нее спокойно пройдут недобитые пока приспешники Анзенкама, которые сейчас пытаются сдержать Кукуцаполь. Пары бойцов будет достаточно — каких угодно, даже низкоуровневых. Если они и не сумеют как следует зажать меня с двух сторон и уничтожить, то отвлекут от обороны дыры…

Защищавшие меня баффы израсходовались. Лимит на «берсеркер» закончился. Я получил несколько ранений и потерял много сил. Живучесть сползла до сорока трех процентов, магический щит и постоянные маневры порталами сожрали восемьдесят с лишним процентов маны. А телохранителей оставалось еще четверо, и общий их перевес надо мной сомнений не вызывал. Конечный результат они получат гораздо лучше, чем ничья.

Анзенкам медленно и с неописуемыми муками воскресал в коконе, и это была единственная хорошая новость. Не то, что он воскресал, конечно, а то, что воскрешение ему нелегко давалось. Кокон активно тянул в себя энергию процесса и тут же конвертировал ее в боль. Князя корежило, крутило, сжимало в комок, растягивало веревкой. Так тебе и надо, гнида, — за все прекрасное, что видели от тебя окружающие за твою долгую жизнь. Я продержусь как можно дольше только для того, чтобы кокон не рассеялся с моей смертью. Как бы передать Кукуцаполь мою последнюю волю? Чтоб сохраняла хладнокровие и не ухлопала тебя сгоряча. А взяла бы в плен и предала положенной казни. Положенной — это такой, которая запомнится всем. И в первую очередь тебе.

Однако уже приходилось экономить и на мыслесвязи. Восстанавливаться эликами мне не давали — какое там! И вот зажали в углу. Еще раз я уйти смогу, а потом…

— Как ты, Ванька? — проорала Кукуцаполь, тесня в зал двух своих последних противников. — Держись, я щас тут кое-кого добью и пособлю тебе! И будет у нас встреча на Эльбе!

Ура! Только добивай быстрее — пока я вниз по течению трупом не поплыл!

Анзенкам окончательно воскрес и начал выкрикивать что-то — с натугой, через силу, отдельными словами, и даже по слогам. Чего ты там тявкаешь? Жалуешься на несправедливую судьбу? Не иначе. А заклинание так не прочесть ни одно, не надейся!

И вдруг самочувствие мое стало резко ухудшаться. Не может быть! Неужели кровососу удалось какую-то дрянь на меня скастовать?

А-а-а, гребучая ты моя доля! Это же призрак Велиара возбудился! И я вот-вот окажусь вынужден схватиться еще и с ним, но уже в состоянии обморока.

Нет! Нет! Только не сейчас! Давай секунд через тридцать? Через тридцать секунд готов упасть в обморок на месяц!

Я сражался, пытаясь одновременно удержать отлетающее сознание и построить портал в сторону входа. Или в другой угол. Или на деревню к дедушке!.. Оба пятящихся перед Кукуцаполь воина упали замертво. Но она, вместо того, чтобы прыгнуть ко мне и ударить телохранителям в спину, остановилась и удивленно спросила: «Эй, ты куда?»

За пивом, куда ж еще…

Чем встречу-то отмечать будем?..

Вспышка — и я оказался в пустоте. Унылой тусклой пустоте. Не понял! Это мне все же портироваться удалось — или меня прикончили? Что за херня вокруг — тамбур Мира Теней?

Я посмотрел под ноги, и в моих бедных мозгах помутилось окончательно. Под ногами ничего не было.

Глава 11

Сколько я пролежал без сознания? Не знаю. Когда очнулся, обнаружил себя все в той же пустоте, лежащим лицом вниз, и чуть снова не вырубился. С немалым усилием перевернулся на спину. Видеть ничто над собой все-таки комфортнее, чем под собой.

А что за дурацкая штука у меня на руке? Ах, это щит… Вот почему было так неудобно переворачиваться. Дубину я потерял, когда падал, а щит — нет. Давай-ка снимем его теперь? И шлем тоже…

Рядом кто-то удрученно чирикал. Я повернул голову: поблизости сидела Весточка. Но я же сказал тебе побыть свитком! Почему не слушаешься? Вот сейчас как начну ругаться!

Птичка оживилась и зачирикала в четыре раза быстрее, объясняя свое поведение. И доказывая, что ругаться на нее ну никак нельзя! Однако я ничего не понял. Кроме того, что я, по ее мнению, не прав, а она права.

Как только самочувствие улучшилось с отвратительного до умеренно гадкого, я сел. Конечно, я в том самом месте, в котором уже побывал при вступлении в клан Нагибатора. Вот что происходит, когда хочешь переместиться хоть куда-нибудь, выбирая пункт прибытия второпях и наугад. Куда-нибудь и попадаешь. Прощальный глупый вопрос Кукуцаполь на самом деле вовсе не глупый. Она давно прокачана далеко за сотку. Может видеть то, чего не видят другие. И не только успела засечь формирующийся портал, но и поняла, что он нестандартный.

Пока валялся в забытьи, живучесть слегка подросла. Мана имелась в объеме одного процента — видно, ее уровень с нулем поцеловался при моем перемещении в «резиновый мешок». Морщась от боли полученных ран и глотая элики, я открыл статистику. Все подряд смотреть не стал, а сразу вбил в поиск способность «??????????????????„. Она показывала рост на “???» пунктов, что хрен знает сколько, но чего от нее еще ждать? Ну, с возвращением, моя скрытая сущность! А я было решил, что ты впала в анабиоз. А ты, может, и впала, но не окончательно. И как только запахло кончиной нас обоих, вытащила меня сюда. Что не есть чудо — я ж здесь бывал. Но, видишь ли, не подумал, что однажды попав в «мешок», могу использовать его как убежище. В тот раз я оказался тут с Люцифером, но без Весточки. Теперь с Весточкой, но без Люцифера. Наверняка смогу и обоих сюда затащить. И не обязательно для этого дожидаться угрожающих событий. Скажем, придется остановиться на ночь в местах, где магический круг покажется ненадежной защитой — перемещусь сюда.

Так и хочется воскликнуть — эврика! Что значит — я нашел! Отныне у меня есть собственный приватный бункер. И что веселее всего, никто не в силах помешать мне оказаться в нем. Как не смогли этого сделать вампиры-телохранители. Блокировка исходящих порталов откуда бы то ни было мне более не страшна. Меня теперь нигде не запереть, пока я на каст способен. Осталось выяснить, кто еще сюда имеет доступ. Посланники Света и Мрака не в счет: их появление тут, как и моего двойника, было разовым, необходимым лишь для навешивания на меня тройного проклятия. Вряд ли что-то похожее повторится в будущем. Мне вообще почему-то казалось, что сколько бы я ни ждал визитов посторонних, их не последует. Внутренности «резинового мешка» выглядели негостеприимно. Однако он создавал ощущение какой-то особенной, ни с чем не сравнимой обособленности.

По прошлому опыту я знал, что в Срединном Пространстве пройдет столько же времени, сколько проведу здесь. Когда вернусь, замок уже зачистят — или почти зачистят. Вот и отлично. Я свое сегодня честно отработал, за исключением самого финала, буквально нескольких секунд. Но не подыхать же было ради этих секунд?

Сидеть не опираясь ни на что спиной было неудобно, и я вновь улегся, вспоминая подробности боя с телохранителями и предшествующие события. Какую, однако, вопиющую самонадеянность я проявлял, планируя налет на Анзенкама первоначально! До того, как договорился с зальмовцами. До получения способностей Велиара. До встречи с Кукуцаполь, наконец. Но с другой стороны, я ведь не знал всех трудностей, с которыми предстоит столкнуться, пока Мокиах не снял с Эсура личину…

Кстати: что я получил за очередную победу в стычке с эфемером? Н-да… Знание семи языков демонов. Зашибись! Как раз свободы общения с демонами мне и не хватало! Умение изящно выражаться по-ихнему поможет стать своим в тусовке…

Ну ладно, хватит сарказма. Вообще-то данное знание подразумевает умение заклинать обитателей Мира Истинного Мрака, наделенных бесовской сущностью. Правда, для этого требуются способности мага, отнюдь не посредственные, и многие сопутствующие скиллы, но вдруг я их еще у эфемера урву. И обретенное умение перестанет быть бесполезным. Точнее — малополезным. Годящимся лишь на то, чтобы ошарашивать встречных чертей своей глубокой образованностью.

Минимально подлечившись и накопив маны на портал обратно, я вернулся в замок. И на сей раз не промазал при перемещении из «мешка», как в прошлый раз, — вышел точно где хотел, в приемном зале Анзенкама. Кровосос все еще лежал там, по-прежнему в коконе, под охраной караула из двух амазонок и двух гвардейцев. Кукуцаполь и Варми принимали доклады старшин, передаваемые теми через вестовых. В основном по поводу добычи, выгребаемой из княжьих сокровищниц и кладовых. При моем появлении Кукуцаполь вроде бы равнодушно сказала: «О-о-о, явился!», — а Варми ограничился поднятием правой руки в знак приветствия. Однако во взглядах обоих читалась жажда объяснений.

— Это просто классно, что к генералиссимусам не принято приставать с расспросами, — предупредительно улыбнулся я. — И предъявлять претензии, когда они сваливают с поля боя. Потому что им вроде и не полагается там присутствовать. Разве нарисоваться после окончания сражения и принять капитуляцию врага.

— Тогда принимай капитуляцию, — сказала Кукуцаполь. — Она полная и безоговорочная. Добытая при ничтожных, к тому же восполнимых потерях с нашей стороны.

Я оглядел замок суперзрением. Вокруг него, в полусотне шагов от внешней стены стояли в оцеплении амазонки — примерно половина. Остальные, все гвардейцы и помощники Мудовида шарили по боевым ходам, службам, подземельям в поисках тайников и спрятавшихся шестерок Анзенкама. Пленных сгоняли в темницу и рассаживали по камерам. Ключевые точки во дворах занимали костомехи. Я нашел своего бывшего — орел! Краса и гордость техномагических сил первой женской сотни непобедимых!.. Над донжоном развевался красный флаг с серпом и молотом. Немногочисленных раненых уже исцелили, и воскресили двух убитых зальмовцев.

— Ты живой? — спросил я по мыслесвязи Люцифера.

— В какой-то мере да, — ответил конь. — Не беспокойся: меня уже лечит лично Арх. И он даже не сказал, что ты будешь ему что-то должен.

Из угла зала время от времени доносилось страдальческое кряхтение: это князь изо всех сил старался держаться несгибаемо, не унижая себя малодушным скулежом. Пусть так и лежит. Надежнее пут, чем кокон, для него не придумать.

— Можешь казнить его сам, если хочешь, — сказала Кукуцаполь, заметив, куда я смотрю. — Но лучше поручи это Арху. Ты, кажется, не из тех, кому жажда мести застит глаза, — ну так и не рискуй понапрасну. Типы вроде князя обычно великие доки по проклятиям. А уж то, что Анзенкам на случай собственной смерти заготовочку имеет, сомнению не подлежит. Казнить — не то же самое, что убить в бою; думаю, ты понимаешь разницу. Тебе придется сперва снять с гада кокон. А вдруг…

— Ясно, ясно, — перебил я, вспоминая, как князь недавно избавился от кокона и без моего участия. Сейчас он на подобное уже не способен, однако к чему-то иному может оказаться готов…

И тут меня осенила идея. Без всякой связи с предыдущим. Просто обалдеть какая! Я и обалдел. В первую очередь от того, насколько она идиотская. В смысле — полным идиотом надо быть, чтоб ее реализовывать. Это даже не голову сунуть в пасть тигра — залезть к нему прямо в желудок на переваривание. Но если в тигрином желудке лежит что-то нужное тебе, которое иначе не достать?..

Другого шанса провернуть такое может и не представиться. Никогда. И я буду вечно вспоминать потом, как мог пойти на это, и не пошел. Мог выиграть и не выиграл. Пройдут годы, и услужливая совесть подыщет приемлемые оправдания моей сегодняшней слабости, чтобы не мучить понапрасну меня и не мучиться самой. Но нет-нет — забудется и вгрызется в душу, как волк в убитого оленя…

Достаточный ли это повод для потакания идиотизму здесь и сейчас?

Взвешивать все «за» и «против» я не стал. Поступки, подобные задуманному мной, или совершают, или не совершают. Взвешенный подход — он немного для другого. Не для разведения костров на бочках с порохом. Не для заплывов в бассейне с голодными пираньями.

— Знаешь что? — обратился я к Кукуцаполь. — Я пока совсем не стану трогать Анзенкама.

— А что ты собираешься делать? — удивилась она, велела подождать очередной подбежавшей к ней на доклад амазонке и подошла ко мне. — Пленник твой, право на него никто не оспаривает. Но я считала, мы сходимся в главном. Он должен умереть.

— Умрет, не беспокойся, — ответил я. — Только давай отложим это до следующего утра. Он мне нужен на сегодняшнюю ночь, — а потом я действительно передам его Арху, причем с удовольствием. Для меня важно, чтобы Анзенкам застрял в Мире Теней надолго. Желательно навсегда. И уж в решении таких задач я с одним из ваших лучших магов тягаться точно не стану.

— Опять что-то затеял! — погрозила мне кулаком Кукуцаполь. — Смотри, упустишь кровососа — Нагибатор на тебя обидится.

— Не придется ему обижаться, — успокоил я воительницу. — Кстати, ты уже дала ему знать о победе?

— Нафига суетиться? Наша миссия здесь — особой важности. Мудовид следил за ее ходом, а за финалом, я уверена, в оба глаза. И если Нагибатор еще не здесь, то лишь потому, что строить в Гинкмаре длинные порталы очень сложно. Особенно к центру, или двусторонние. А ведь вождю надо не только прибыть сюда, но и вернуться назад в столицу.

В зал вошел Арх. По дороге с первого этажа он отловил встречного гвардейца-вестового: тот внес за магом валявшийся в вестибюле княжеский трон, водрузил его на портальную площадку и отправился восвояси.

У меня в голове прозвонил колокольчик. Что-то знакомое… А-а-а! Обновление Летописей Аусанга.

«В День провозглашения основ праведной веры по календарю Святой вселенской церкви, оргойский дворянин Раймондо де Колеансо в одиночку прошел пещеру Нуакары, что никому не удавалось в последнее десятилетие. Награда за подвиг — титул рыцаря Света. Текущий уровень героя — шестьдесят шестой».

Далее шел длинный список чудовищ, побежденных молодым графом в пещере, и перечень преодоленных им трудностей. Молодчина, дружище! А знал бы ты, что я тут натворил, и еще собираюсь!.. Впрочем, возможно, и знаешь. Я ведь тоже стабильно попадаю в Летописи. И раз уж ты о себе напомнил, подпишусь-ка я на тебя и в Анналах Вселенной Дагора. Наверняка ты и там отметишься, если еще не отметился. Новый титул, как понимаю, гарантирует блаженную кончину в случае недостижения бессмертия и немедленное перерождение если не в том же теле, то в том же классе. Но тебе это безразлично, по-моему? Ты достигнешь бессмертия. Непременно достигнешь…

Арх бродил вокруг трона, постукивая по нему кончиком посоха, что живо напомнило мне рассказанную Кукуцаполь историю о другом троне. Не обнаружив ничего подозрительного, маг уставился на Анзенкама, щурясь и шевеля губами, точно читал древний, почти стершийся с ветхого пергамента текст. Видимо, длительные мучения разумного в самом деле облегчают посторонним доступ в его сознание, как я предположил еще в Хабелле, когда меня пытал Велиар.

Завершив безмолвный допрос вампира, Арх совершил еще ряд магических действий у портальной площадки и повернулся ко мне.

— Во всех пространствах найдется очень немного существ, умеющих создавать кокон страданий, — сказал он. — И я не припомню среди них ни одного смертного. На это не способен даже Мудовид, хотя он-то, кажется, умеет все, на что может рассчитывать игрок до достижения статуса полубога. Догадываюсь, благодаря чему ты переплюнул нашего верховного шамана… И не завидую тебе — веришь ли? — не завидую.

— Верю, — ответил я. — Я и сам себе не завидую. Но как сложилась жизнь, так и сложилась. Пойди она более гладко, я бы порадовался. Однако сейчас менять ничего не хочу.

Варми все брезгливее поглядывал вокруг и наконец призвал дециму гвардейцев — унести трупы телохранителей. Я попросил ребят начать с кого угодно, только не с летуна — хотелось прежде его осмотреть. Вдруг способность ему давал какой-то амулет, который можно захапать себе? Но нет, она оказалась принадлежавшей непосредственно погибшему, и прокачивал он ее, скорее всего, с самого детства.

Я сходил вниз попроведать Люца, а когда вернулся в зал, посреди него разгоралась сфера постепенно формирующегося дальнего портала. Процесс оказался долгим — даже начинающие маги из дома тетушки Молли, помнится, строили порталы быстрее. Но вот в помещении появился Нагибатор. Он обнялся со мной, с Кукуцаполь, поприветствовал Варми и сказал Арху:

— Готовь обряд низложения Анзенкама. Отправлять его на тот свет князем опасно. По крайней мере Мудовид так считает.

— Тоже об этом думал, — кивнул маг. — Анзенкам же не просто князь — великий князь. Лишение его оргойцами монаршего титула не закрыло вампиру путей к самовластию. Он сохранил даже корону прежней державы. Ее уже нашли. И она, без сомнения, королевская.

— А корону Гинкмара обнаружили?

— Пока нет. Но обыск еще продолжается.

— А не мог Анзенкам передать гинкмарские королевские регалии Эгланану? — вмешался в диалог я. — Что если на том и основывалась странная дружба вампира и эльфа: на знании о снятии чар с Гинкмара и желании тем воспользоваться?

— Интересная версия, — пробормотал Нагибатор. — Будем иметь ее в виду: и я, и Мудовид.

— Низложение могу начать немедленно, — сказал Арх. — Но после него желательно сразу посадить на трон нового князя. Ты уже продумал кандидата?

— Да вот же он! — ткнул в меня пальцем Нагибатор. — Самый законный претендент! Примет власть по праву победителя.

— Э-э-э, мы так не договаривались! — возмутился я. — Нахрена мне такая обуза? Чести много, а реальных владений — четыре деревни. Шиш дохода — и прорва неприятностей в перспективе. Остальное-то княжество в Оргое! Вы с Бальдуром потом подеретесь именно из-за него, причем оба будете считаться моими сеньорами. Для тебя, слушай, может, и удобно это, а для меня? И не могу я на одном месте сидеть — мне на восток надо!

— Во! — заржал Нагибатор. — Как сразу на восток заторопился! Надо было тебя давно в князья произвести… Не боись — никто тебя делами феода заниматься не заставит. Назначишь Кукуцаполь управляющей, и вали куда глаза глядят. Титул гирей на ноге не висит: странствующих дворян полно. Я когда королем стану, сразу тебе пожизненное освобождение от вассальных обязанностей выпишу. От Бальдура же ты признания не дождешься, — так что и вольной от него не потребуется.

— Соглашайся! — взмолился снизу по мыслесвязи Люцифер.

— А чего ты так взволновался? — изумился я. — Как будто я уже рот открыл для отказа.

— Когда откроешь, будет поздно — я тебя знаю! Стоит тебе на чем-нибудь упереться…

— Успокойся. Я согласился бы как минимум для того, чтоб не потерять навсегда твое уважение. И чтоб каждый, кто впоследствии узнает о предложении Нагибатора, не крутил пальцем у виска. Я всего лишь не хочу погрязнуть в делах и обязательствах, которые считаю для себя ненужными. Но сейчас, кажется, мне это не грозит. Странствующих дворян действительно полно. Взять хотя бы того же Раймондо. Хотя он-то смог забить на управление феодом только потому, что совершеннолетия не достиг и служить сеньору пока не обязан.

Арх немедленно приступил к лишению Анзенкама княжеского достоинства. Низлогаемый вякнул из кокона, что наши действия незаконны, и умолк из-за отсутствия энергии на протест. А также понимания, что все как раз законно: Бальдур вправе меня не утвердить, однако его решение вступит в силу лишь после того, как он отнимет у меня захваченное и в свою очередь низложит — или убьет. А войска у него на это найдутся? И, если на то пошло, желание возникнет? Скорее он отдаст земли Анзенкама в Оргое кому-то еще, а на замок и четыре деревни в Гинкмаре плюнет. И выпьет с вельможами по случаю исчезновения одной из вампирских вотчин с карты своего королевства.

Впрочем, как я понял из ведущегося параллельно обряду разговора Нагибатора с Кукуцаполь, вождь собирался испортить Бальдуру праздник. Он приказал воительнице выбрать из числа пленных самого приближенного к Анзенкаму вампира и пнуть его через границу Гинкмара в Оргой с минимально приличной дворянину свитой из прочих вампиров и обращенных. Желательно, чтобы главарь одновременно был отъявленным отморозком. И шайку ему постараться подобрать такую же. Приемлемую степень отмороженности определит Арх, когда освободится.

— Кровососы — все отморозки, — сказала Кукуцаполь. — Ни один из них добровольно не откажется ни от дани кровью, ни от доли в ней. Тебе лишь бы магов работой загружать! Напрасно ты боишься, что засланец не попытается добраться до Форгарта и сесть там владыкой.

— Я не боюсь, что он не попытается, — ответил Нагибатор. — И даже не боюсь, что не сядет, — кто ему воспрепятствует?.. Мне всего лишь нужен кандидат, который вызовет наибольшее неприятие у Бальдура. Чтобы он его в Форгарте точно хозяином не оставил. Не решил, что и так сойдет. А то с него станется, с занятого!.. Он обязан назначить своего ставленника! А засланец обязан доставить максимум хлопот ставленнику, чтоб у того не было времени выяснять отношения с нами до моего восшествия на престол Гинкмара. Потом — сколько угодно, я только рад буду! Но не теперь. Пока в оргойской части княжества не стихнет заваруха, всем будет пофиг, кто князь юридически. Главное, у кого в руках фактическая власть! Но потом юридический вопрос неизбежно всплывет, а нам надо, чтобы он не всплывал как можно дольше. До тех пор, пока я королем не стану, а Иван не окажется далеко отсюда. Неужто мне надо тебе растолковывать, насколько важны формальности? Будь они не важны, мы бы с низложением Анзенкама сейчас не заморачивались. Мы вообще не занимались бы им, наплевав на его возможные претензии на Гинкмар.

Кукуцаполь обиженно насупилась. А чего обижаться-то? Сама виновата. Нечего трепаться без рассуждения.

Глава 12

Арх завершил ритуал и прервался, чтобы передохнуть. Из сокровищницы под донжоном принесли корону. Я безо всякой симпатии посмотрел на нее и сказал:

— Предпочел бы напялить на голову раскаленный котелок. Это ж сколько поколений кровососов ее таскало?

— Не распускай эмоции! — предостерег Нагибатор. — Смотри на ситуацию здраво. Корона эта — просто корона. В ней нет ничего вампирского. Напротив, радоваться надо, что ты ее у династии вурдалаков отобрал. А изготовили предмет когда-то и вовсе для обычного правителя. Мудовид говорил мне, что самые далекие предки Анзенкама были другой расы.

— Не эльфы с Каграла? — встрепенулся я.

Нагибатор насупился. Будто рассердился на себя и шамана, что оба они об этом не задумались.

— Вторая ипостась Анзенкама — человеческая, — сказал он немного погодя.

— Да у него-то человеческая, — признал я очевидный факт. — Но даже отдельные разумные могут менять расу многократно. А об ограничениях для родовых линий я не слышал вообще.

Вождь почесал в буйной шевелюре и проворчал:

— Ладно, будем проверять и этот след. Если проверка возможна.

Я осмотрел корону еще раз, внимательнее. Вампирской она и вправду не выглядела. Сделана из червонного золота и украшена крупными разноцветными камнями, очень красивыми, аналогов которых среди известных мне драгоценностей не было.

«Камни владычества, — подсказала система. — Призваны усиливать уже имеющиеся качества и способности венценосца или возмещать недостающие. В центре — Камень власти. Сразу справа — Камень славы. Сразу слева — Камень достоинства…»

— И вся эта благодать твоя, — сказал Нагибатор, догадавшись, что я смотрю описание. — Безвозмездно, то есть даром. Причем для надежного хранения безделушки тебе не потребуется держать ее в подвале под запорами, как Анзенкаму. Можешь таскать с собой и красоваться в ней хоть каждый день. Чтоб она появилась на тебе, даже закл читать не надо… Хотя насчет последнего не уверен. Проверишь позже.

Я не сумел скрыть удивления. Нагибатор довольно ухмыльнулся:

— Да-да, раритетная штука. Ее создали в те времена, когда игроки могли хранить предметы экипировки в «Инвентаре» и вызывать их через интерфейс кликом. Впоследствии разрабы ограничили эту возможность, а еще позже система закрыла ее почти для всех новых вещей. И сейчас, чтобы сделать оружие, которое вдруг как бы само появляется в руках в нужный момент, маловато даже высшим магом в Срединном Пространстве быть. Обязательно требуется поддержка либо богов, либо демонов, и тоже не абы каких, а продвинутых. Подавляющее большинство разумных утеряло даже способность прятать в «Инвентарь» и извлекать оттуда древности вроде этой короны. Однако тебя система, судя по всему, расценивает как одного из первых игроков, хоть ты и появился в Версуме недавно. Так что будешь пользоваться коронушкой со всеми удобствами. Впрочем, через неделю она тебе уже надоест, и ты оставишь ее в покое.

— И недели не потребуется, — ответил я. — Полюбоваться ведь на себя все равно не получится. Потому что зеркала в окружающем мире попадаются реже корон. А щит мой недостаточно отполирован: сколько ни пялься в него, кроме фиги нихрена не увидишь.

— Тогда сейчас посмотришь, как выглядишь… Эй, кто-нибудь! Найдите зеркало и принесите сюда.

— Ты сбрендил, вождь? Какие тебе в замке вампира могут быть зеркала? Да будь весь Мировой Остров облицован ими, тут мы ни одного не обнаружили бы. Чуваки вроде Анзенкама в них не отражаются. И глядеть на пустоту вместо своей особы им здорово неприятно.

— Ладно тебе… Сразу вцепился! Уж и запамятовать ничего нельзя…

Арх знаком дал понять, что готов приступить к коронации. Я думал, обстановка обряда будет так себе: ведь из присутствующих только Анзенкам да зальмовцы могли воспринимать происходящее полностью всерьез. Ну, еще Айк. Для меня же и непобедимых, отлично помнивших жизнь до Версума и вне его, предстоящее событие было пусть значительным, но всего лишь игровым моментом, насчет которого и пошутить не грех. Однако я ошибся. Нагибатор посерьезнел, перешел с общего языка на язык проклятых и отдал ряд распоряжений. Арх перетолмачил для Варми все, что касалось его. Командир гвардейцев вызвал в зал две децимы своих бойцов и приказал им построиться вдоль стены справа от трона. Двадцать амазонок Кукуцаполь встали у стены слева. В вестибюль набилось столько воинов и воительниц, сколько влезло. Двое коллег Арха замерли в дверях. Сам он воздел руки и зычно провозгласил: «Призываю всех богов в свидетели! Свободный рыцарь Иван из Каритека вступает во владение Форгартским княжеством по праву победителя!»

Я встал перед троном, спиной к нему. Анзенкама выволокли из угла длинными крюками для перетаскивания бычьих туш и бросили у моих ног. Арх начал вступительную молитву, подкрепляя ее не вполне понятными мне священнодействиями. По окончании маги в дверях запели что-то вроде гимна. Так продолжалось минут пятьдесят: молитвы, песнопения и зачитывание грамот с перечислением моих обязанностей и привилегий. Далее я принес присягу на языке проклятых, а затем — на общем языке. Маги приблизились и накинули мне на плечи поверх доспехов и эгиды княжескую мантию. Арх с поклоном подал корону, и я сам возложил ее на себя. После чего смог наконец сесть на трон.

А ничего так креслице, удобное! Совсем не похоже на то, которое я видел в Чертогах Неумолимого Рока.

«Отныне вы — великий князь Форгартский! — подвела итог система. — Хотите ознакомиться с полным списком званий и младших титулов?»

Это, типа, барон такой-то, граф такой-то, обладатель того и повелитель сего? Спасибо, не стоит. На практике я даже собственной резиденцией распоряжаться не буду.

Гвардейцы и амазонки у стен гаркнули нечто приветственное и ударили мечами в щиты. Зрители в вестибюле заорали кто во что горазд: то ли поздравляли меня с повышением статуса, то ли самих себя — с окончанием продолжительного ритуала. Следуя подсказкам Арха, я назначил его главным придворным магом, а Кукуцаполь — управляющей, после чего они оба уселись на стулья по обе стороны от трона. Нагибатор скромно остался стоять. Айк — тем более. Ну а куда вам деваться, плебеи? Номинально вы здесь вроде как случайные гости на свадьбе.

Мой первый указ был традиционным: оповестить подданных о смене правителя. Кукуцаполь тут же направила тройки амазонок во все четыре деревни, с дополнительным наказом старостам выбрать из крестьян и прислать в замок по пять мужчин и женщин, желательно молодых и не обремененных семьями. Вампирской власти конец; никто из старой обслуги новому князю не подходит, а хозяйственные дела кто-то должен делать. Учитывая ожидаемый восторг по поводу свержения Анзенкама, и что шанс повысить статус выпадает крестьянам не каждый день и даже не каждый год, мы думали, что проблем с желающими не возникнет.

Следующий указ касался Анзенкамовой дорожной бригады. Децима амазонок отправилась уничтожить воинов и магов охраны, а крестьян вернуть в места проживания.

В последнюю очередь я повелел казнить пленных. Как вампиров, так и обращенных, — кроме тех кровопийц, которых по заданию Нагибатора выберет Арх. Способы казни — быстрые, медленные, с посмертными отягощениями или без, — определит также Арх, избегая как ненужной жестокости, так и слюнявого милосердия.

Маг встал со своего места и отбыл выполнять поручение. Кукуцаполь с Варми тоже ушли: пора было приступать к дележу добычи. Непобедимые ничего не получали, однако добра в замке оказалось столько, что их помощь в расчете долей остальных участников штурма была не лишней.

Рядовые гвардейцы и амазонки покидали зал, и вместе со стоявшими в вестибюле спускались вниз. Айк хитровато глянул на меня, Нагибатора, и сказав: «Не буду вам мешать», — удалился с остальными. Вождь уселся на один из освободившихся стульев рядом со мной и достал из-за пазухи кувшинчик самогона.

— Из той самой деревни, — подмигнул он мне. — А вот стопок до сих пор нет. Взять их неоткуда, и сотворить почему-то невозможно. Мудовид пробовал несколько раз, но получались у него или кружки без ручек, или фужеры без ножек. Так что давай из горла?

— А как еще пить будущему королю и уже властвующему великому князю, сидя в одном из богатейших замков Оргоя? — усмехнулся я. — Конечно, как бомжам на свалке. Впрочем, бомжи себе в мусоре стаканы нашли бы.

— Если такой привередливый, распорядись притащить посуду. Кстати, у меня рог для питья есть. С башки Гилмейского минотавра — существовало когда-то такое уникальное чудовище на самом большом острове рифовых морей… Да и у тебя, поди, найдется какая-нибудь походная тара для наливания спиртного?

— Ладно, давай из горла. В конце концов, лучшая тара та, в которой уже налито… За успешное овладение замком! За дальнейшие успехи! Чтоб у нас все было, и чтоб нам за это ничего не было. За всю фигню, короче… И после первого кувшина, ясно-понятно, не закусываем.

— Да мы его не допьем. Я еще с Кукуцаполь вмазать хочу.

— Вот и отлично. Потому что я пошутил: выпью чисто символически. Мне сегодня трезвым надо быть.

Я строго нормированно глотнул самогона и занюхал рукой. Нагибатор выпил чуть больше — глотка три — и сказал, кивнув на Анзенкама:

— О его казни ты не объявил. Забыл, что ли?

— Нет, — ответил я. — Вампир нужен мне на сегодняшнюю ночь. А завтра, конечно, последует за остальными.

— Не верю, что ты его собственноручно помучить жаждешь. Особенно настолько, чтобы сном пожертвовать.

— Это ты точно подметил. Впрочем, я рассчитываю выспаться до вечера. И побеседовать с хозяином Анзенкама на свежую голову.

Нагибатор посмотрел на меня со смесью удивления и недоверия.

— Хочешь встретиться с Собирателем? Прямо здесь?..

— А почему не здесь? — недоуменно спросил я. — Место самое подходящее. Обстановочка — лучше не пожелать. Собиратель ее оценит. Я — на троне его слуги. Сам слуга — на полу в коконе страданий…

— Я не то хотел сказать, — поправился вождь. — Да, демонов можно призвать где угодно. Но неужели ты и вправду намереваешься добровольно якшаться с тварью, чье имя многие опасаются произносить вслух? Обрати внимание, что Собирателя даже демоном называют редко. Как и Хонора, и некоторых других, подобных им. Они среди высших бессмертных Мира Истинного Мрака стоят особняком. И не зря! Фактически, это демоны-боги. У каждого из них есть свои устоявшиеся древние культы с массой адептов. В отдельных королевствах эти культы — чуть ли не официальные религии…

— Знаю, — перебил я. — И от всего сердца сочувствую населению таких королевств. Но мне край надо переговорить лично с Собирателем. И я переговорю. Как только Арх освободится, попрошу его обеспечить безопасность рандеву. Имею в виду — чтоб не пострадал никто из находящихся в замке. Ну а о себе сам позабочусь как сумею. Хотя не думаю, что Собиратель меня тронет. Его все боятся из-за его специализации, а страх заставляет преувеличивать опасность. На самом же деле любой демон подчиняется общим для них правилам. Выходить за рамки которых — большой риск.

— Ты прав. Однако демоны вроде Собирателя потому и приобрели свою славу, что выходили за всякие рамки куда как часто, и умудрялись при этом избегать наказания…. Не сочти, что я тебя стращаю. Просто мне будет жаль, если с тобой что-то случится. Может, тебе следует еще раз все обдумать.

— Времени до ночи достаточно. Для самого тщательного обдумывания. Но я не отступлюсь. Лучше сдохнуть, чем перестать быть собой. Что угодно лучше, чем перестать быть собой. А не сделать то, что душа просит, это и значит перестать быть собой в какой-то своей части. Там не сделал, тут не сделал — глядишь, от тебя ничего и не осталось.

Нагибатор нахмурился, поднялся со стула и прислушался.

— Казни еще не начались, — сказал он. — Наверно, стоит их отложить. Обслуге Анзенкама следует умереть в один с ним день. Пойду поговорю с Архом. И с Мудовидом свяжусь. Старик должен был перебросить меня обратно сегодня. Теперь пусть обождет до завтра.

Глава 13

— Слушай меня внимательно, кровососище, — сказал я Анзенкаму, когда вождь удалился. — Полагаю, мозг у тебя еще не выгорел до неспособности рассуждать? Проект твоей завтрашней казни пока черновой. Чтобы я его утвердил, Собиратель должен непременно явиться ко мне до утра. Иначе я сдвину сроки, и будешь лежать в коконе до следующей ночи. Потом до следующей. И так — пока встреча с твоим хозяином все же не состоится. А посему молись как можешь, прося его не игнорировать твое бедственное положение и избегать задержек. Возможно, ты так важен для него, что он явится и без просьб. Но ты на всякий случай проси. Все равно еще далеко до заката.

Я встал, обошел корчащегося в объятиях безжалостных нитей вампира и разложил на полу за ним камни магического круга. Не как обычно, для защиты от нечисти извне, а наизнанку. Самоцветы заиграли красочными огоньками, сигнализируя о готовности, и быстренько погасли, экономя энергию. В зал вошел Арх, выслушал меня, посмотрел на круг и сказал:

— Пойдет, если дополнительно накачать помещение останавливающей магией. В принципе, даже без нее нормально будет: круг у тебя отличный. Но с магией лучше.

— Не сомневаюсь, что лучше, — согласился я. — А коли ты не пожалеешь ее и на галерею телохранителей, будет еще надежнее.

— Сделаю. А Кукуцаполь поставит своих лучших фемин у бойниц.

— Это, наверно, уже лишнее.

— Двенадцать воинов-магов не могут быть лишними, даже когда они женского полу. Такой караул при любой встрече хотя бы ради престижа не помешает. И ты что, хочешь со всей сотней нашей бесподобной Куку поссориться? Девчонки же — они как узнали, что к тебе на стрелку Собиратель придет, помирают от любопытства. Вызвавшиеся дежурить сороки после все растрезвонят остальным. Не обижай дам — зря они, что ли, конкурс устраивали? Конкуренция среди претенденток была весьма высока.

— Если так, я не против. Я ж просто из целесообразности исходил. А раз они на целесообразность чихать хотели, пусть встают. Хоть по трое к бойнице.

— Только им этого не говори. А то попрут полным составом, и в галерее места не хватит.

Я пошел в княжеские покои наверху, которые были теперь мои, но по дороге передумал и отправился в караульню. Не из опасения, что помощники Мудовида прошляпили какую-нибудь хитрую ловушку в бывшей спальне Анзенкама, — они там все проверили. Однако хороших снов мне на третьем этаже не увидеть. Только в легендах усталые герои с наслаждением дрыхнут в постелях побежденных, а в жизни они зачастую предпочитают иные места. Победи я кого другого — в его постели, может, и поспал. Не исключено, что и кайф от того словил бы. А тут подожду пробовать, пока вампирский дух хоть немного из комнат не выветрится.

— Лежанками в караульне тоже пользовались вампиры, — сказал по мыслесвязи Люцифер. — Или обращенные. Ты уверен, что выспишься здесь лучше?

Я остановился на секунду, а затем продолжил спуск по лестнице:

— Вот дернуло тебя испортить мне настроение! Если б не ты, я просто завалился бы на одну из лежанок… Почему ты до сих пор не в конюшне?

— Попросил оставить меня здесь. Вдруг у тебя не хватило бы сил зайти на конюшню. А я знаю, что ты хотел.

— Ну не надо! Дополз бы до нее, чтоб глянуть на тебя еще раз.

Комната отдыха караульни выглядела аскетически, но в то же время предоставляла необходимый минимум удобств. К стенам справа и слева от входа крепились двухэтажные нары для стражников. У торцевой стены стояла кровать, занимаемая при случае мелким начальством. Такие помещения весьма практичны, когда есть потребность постоянно держать где-либо усиленную охрану, однако нет нужды в ее постоянном бодрствовании в полном составе.

Я бухнулся на койку не снимая доспехов, хотя отдых в них и не бывает полноценным. Ни живучесть, ни мана, потерянные в период бодрствования, никогда до ста процентов не восстанавливаются, но мне-то что? Истрачу лишний элик — подумаешь! На бедность я и до воскрешения Нагибатора пожаловаться не мог: кое-какие трофейные деньги и ценности скопились, пока к некрополю шел. Потом был подарок Мудовида за спасение от первоплоскача. Полководческая доля в добыче после победы на Полях Будущей Славы, которую мне в виде исключения всю выплатили золотом и расчетными камнями, так как я не мог тащить в Зальм броню, оружие и прочие габаритные вещи. И вот теперь за взятие замка Анзенкама, по предварительным подсчетам, упадет не менее двадцати тысяч желтяков. Лишь бы воровские тюки Карла Ингмарского выдержали, не развалились. Они хоть и пятикратного объема против видимого, но не бесконечной прочности.

До вечера я не раз пожалел, что из-за собственной привередливости упустил возможность расслабиться по-княжески. Тюфяк начальственной кровати густо населяли клопы особо свирепой породы, укусы которых мешали спать. А доспехи, конечно, мешали чесаться, но мне было лень их снимать, и, тем более, тащиться на третий этаж. Поднявшись незадолго до заката, я вытащил стоявший в караульне алтарь на улицу, убедился, что он никаким конкретным богам или демонам не посвящен, покрыл его эгидой и совершил подношение Сехмет. Удостоившись в конце увидеть ее саму.

— Хорошо, что не забываешь, — сказала женщина-львица с сардонической улыбкой, выглядевшей на ее морде как несомненное доказательство скрытого желания меня сожрать.

— Как бы я сумел? — пожал плечами я. — Ты незабываема.

— Ой ли? — прищурилась богиня. — Спасибо за комплимент, если это был комплимент. Но во многих вселенных, включая эту, смертные не стесняются меня забывать ради служения другим небожителям, подземножителям или только себе.

— Они поплатятся! — сказал я полушутя, и тут же пожалел не только о вылетевшей фразе, но и о самом наличии у людей дара речи. Сехмет помрачнела и пронзила меня таким взглядом, что я буквально прирос к земле.

— Да, они поплатятся! — ответила она не повышая голоса, но при этом ее слова прозвучали как яростная клятва, ради выполнения которой произнесший ее пожертвует всем. — И поплатятся не потому, что я начну мстить: они того недостойны. Просто они окажутся не на той стороне, и все приобретенные ими временные выгоды пойдут прахом. Когда-нибудь я заставлю вздрогнуть весь Версум. И этот час не за горами.

«Стратег» у меня на шее вдруг стал тяжелей двухпудовой гири. По крайней мере мне так показалось. Что задумала Сехмет, если так говорит? Она же не просто богиня, а мультиигрок. Чертов мультиигрок!.. Что ждет меня, принимавшего у нее подарки?

«Львиное сердце» тоже напомнило о себе. Неиллюзорно. Талисман разогрелся, не давая предчувствиям сконвертироваться в страх. Я внутренне встряхнулся. Не дрейфить! Один подарок отработан — и, как видишь, теперь он помогает не дрожать перед дарительницей. Пусть Сехмет ведет свою игру. А ты продолжай свою.

Солнце медленно скрывалось за западной стеной замка. Немногочисленные гвардейцы и амазонки, слоняющиеся во дворе или идущие куда-то по делам, не обращали на меня внимания. Наверно, Сехмет они не видели. Стоит Иван у алтаря — и пусть себе стоит. Не следует мешать общению разумных с высшими силами, в какой бы форме оно ни протекало.

— Хорошо, что не забываешь меня, — повторила богиня уже нейтрально, без мимики. — Но ты начинаешь создавать проблемы.

— Рано или поздно я начинаю создавать проблемы всем, — покаялся я. — И вот только что понял, отчего так не хотел принимать твой культ, и не хочу сейчас. Чтобы при необходимости создавать тебе проблемы, не чувствуя себя виноватым.

— Твоя идея прикрыться мной как щитом при переговорах с Собирателем душ — плохая идея. Ты рассчитываешь, что он тебя не тронет, зная о наших отношениях и опасаясь моего вмешательства. Меня хотя бы мог спросить заранее, готова ли я на такую роль? Нравится она мне?

— А в чем дело? Ты тоже на что-то рассчитываешь в отношении меня, и хрен подумала спрашивать, нравится ли мне твой проект. И не спросишь, я уверен… Ты действуешь в своих интересах, Собиратель этот проклятый — в своих. Как и все остальные. А я почему должен поступать по-другому? Будь справедлива: я не в состоянии заставить тебя вступиться за меня, если ты не захочешь. И намерен использовать тебя против Собирателя не как щит, а, извини за сравнение, как пугало. Побоится он тебя обидеть, причинив мне вред, — его трудности. Не побоится — мои. А тебе-то что? Хлопот с твоей стороны никаких!

Сехмет задумчиво хмыкнула.

— Быть пугалом — это для меня что-то новое, — пробормотала она.

— Попробуй! — воодушевился я.

— Действительно… Когда еще кто-то наберется наглости, чтобы меня так использовать? Возможно, единственный шанс упущу…

Богиня посмотрела на свою руку, оканчивающуюся вместо ладони звериной лапой. Выпустила и втянула когти, точно прикидывая, а не снять ли с меня для порядка хоть кусочек скальпа. И исчезла, оставив перед пустым алтарем, предпочтя забрать подношение. Я облегченно выдохнул. Пронесло! А могло бы и не пронести. Судя по всему, Сехмет была сердита не на шутку. Она ведь не хотела даже, чтоб я вообще к Анзенкаму заворачивал. А я вдобавок намерился осложнить посещение разборками с Собирателем! Богиня такого не предполагала, и рассердилась еще и поэтому. А как ей было просчитать ситуацию, если само ее возникновение не просматривалось еще несколько часов назад? Мне и в голову не приходило связываться с покровителем Анзенкама, пока Кукуцаполь не завела разговор о казни вампира.

— Ох, Иван! — скорбно молвил Люцифер. — Ну кто тебя учил так разговаривать с великими бессмертными?

— В том и дело, что никто не учил, — ответил я. — И набраться уму-разуму мне было не от кого. Я бы и рад говорить культурнее, но моя испорченная дурным воспитанием натура не позволяет… Иди на конюшню. Хватит околачиваться в караульне.

— А кому я там мешаю?

— Иди! Мы при всем желании не сможем втащить тебя в зал приемов. А просто следить за событиями — какая разница, откуда? Мыслесвязь между нами теперь обеспечиваешь не только ты. У меня она теперь в разы мощнее. И я обещаю поддерживать ее постоянно. Так что тебе не составит труда и с конюшни улавливать, о чем я думаю. И догадываться об остальном, как ты всегда делал.

Подозвав Весточку, я подставил ей для посадки указательный палец и сказал:

— Лети с Люцифером. Сегодня ты мне точно ничем не поможешь, а вид Собирателя испортит тебе настроение на много-много дней. В свитке тебе не лежится в последнее время, так пообщайся с лошадками. С гвардейскими ты со всеми давно задружилась, а с амазонскими-то еще не со всеми. Надо это исправить.

Поднявшись в зал, я закрыл отремонтированные двери и уселся на трон. Свечи в люстре и канделябрах уже горели: наверно, Арх зажег их заклом, когда готовил помещение к предстоящему появлению в нем одной из гнуснейших тварей Вселенной Дагора. Я посмотрел на пространство внутри магического круга, где только и мог материализоваться Собиратель. Перевел взгляд на лежащего ближе ко мне Анзенкама. Следовало бы уже снять кокон с него. Паршиво это — столько мучить даже и такого сукина сына. Но пока нельзя снимать, и еще долго будет нельзя.

Воздух в нескольких шагах за кругом засветился, и прежде чем я как-то среагировал, из разгоревшегося переливчатого сияния вышла Агапэ. Она с неприязнью осмотрелась и сморщила носик, всем видом демонстрируя, как ей противно находиться в таком ужасном месте, как замок вампира. Походила богиня на девочку из хорошей семьи, которую похитили с веселого детского утренника и сунули в засранный общественный сортир с росписями из матов и половых органов по грязным осклизлым стенам. И она изо всех сил старается не коснуться там ничего, не запачкать нарядное платьице, и даже не дышать, чтобы не отравить безвозвратно легкие адской смесью испарений мочи, дерьма и хлорки.

Я поднялся с трона и встал сбоку от него, точно он и не мой вовсе. К черту натуру! Какой бы отвратительной она ни была, совсем-то берега терять не надо. Принимать Агапэ сидя, да еще как правителю, непозволительно при любом воспитании.

— Не ждал? — спросила она, бросив короткий взгляд вверх. Свечи в люстре вспыхнули ярче, залив зал почти дневным светом. — Я и сама не ожидала, что приду. Особенно сюда, и особенно после заката, в благоприятствующие Злу часы. Но ты должен знать: если тебя этой ночью не поддержит Сехмет, поддержу я. Собиратель забрал к себе слишком много смертных, которые хотя и творили неблагие дела, однако еще могли раскаяться и обратиться к Добру и Любви. Собирателя так все боятся, что я не припомню случая, чтобы кто-то восстал против него. И решившийся на это заслуживает помощи.

Сочтя, что сказала достаточно, богиня повернулась и вошла в потускневшее было сияние позади нее. Оно на секунду вспыхнуло и рассыпалось тающими искрами, оставив меня вновь наедине с Анзенкамом, — и с набежавшей толпой беспорядочных мыслей.

Ну да, Агапэ сказала достаточно. Все, что только можно пожелать услышать в моем положении. Сверх я ничего не придумал бы. Если в манию величия не впадать.

Везет мне на боевых девчонок! С тех пор как в Версуме оказался, только такие и попадаются. Что у Жюстины, что у Мэлори, что у Джейн — у каждой хватило бы решительности и храбрости на двух мужиков. Про Сехмет и говорить нечего — это нечто выдающееся. Но я даже с богиней любви связался с такой, что пацифисту лишь в кошмаре приснится.

Она уже подралась с Велиаром — подерется и с Собирателем. Несмотря на все свои заверения, что ничего подобного не должна делать никогда. Несмотря на то, что прямо сейчас, несомненно, поступать так не собирается. А надеется действительно ограничиться какой-то там поддержкой, наподобие поставок вооружений по ленд-лизу дружественной воюющей стороне. Или того меньше — угрозой поставок. Но мало ли кто на что надеется. Вскипит от страстей кровь, забьется чаще сердце ретивое — и пошло-поехало…

А какая она красивая! С радостью позабыл бы о разделяющей нас пропасти и поухаживал за ней. Так безнадежно ведь. Как добиваться взаимности — совершенно непонятно. Как жить, если добьешься, — еще непонятнее. Я бы неуютно чувствовал себя рядом с девушкой, умеющей под настроение превращаться в тактический ядерный боеприпас с немедленной активацией. Вдруг поссоримся — шансов выжить у меня не будет. И детей заводить опасно. Это что ж за детки получатся, коли меня с Агапэ скрестить? Они еще до полового созревания развалят всю вселенную, от Мира Истинного Света и ниже.

Глава 14

Я вновь опустился на трон — и внезапно ощутил себя действительно князем. Всего минуту назад как-то еще не очень верил в это. Точнее, не мог соотнести себя с громким титулом, родившись в мире, где всякие князья, графы, короли были не более чем анахронизмом. Здесь они имели реальную власть — и данное обстоятельство также шло вразрез с моим менталитетом. А теперь я вдруг понял, как высоко взлетел. И одновременно осознал незначительность своего нового статуса перед той, которая только что побывала в зале. И той, которой делал подношение немного раньше. И тем, кто появится внутри магического круга очень скоро…

Я был уверен, что он появится.

Визит Агапэ именно сейчас был наилучшим подтверждением факта, что Собиратель, образно говоря, уже на пути сюда. Иначе богиня не стала бы суетиться и строить портал в крайне неприятное для нее место.

«Если тебя этой ночью не поддержит Сехмет, поддержу я…»

Кажется, мне снова повезло. И мечтать не смел о такой страховке. Сехмет ведь в самом деле могла меня не поддержать. И вообще исключить из своих планов как бесперспективного олуха, к тому же склонного к излишнему самовольству. Кто для нее Иван из Каритека? Кто для нее великий князь Форгартский? Что с того, что я из мира Демиургов? Она сама оттуда. Несомненно, Сехмет помнит все свои жизни, которыми жила до того, как стала богиней. Помнит и самую первую, подобную моей. Иначе она не достигла бы того, чего достигла. Ее прошлое — это тысячелетия сражений, интриг, самого разнообразного опыта, извлеченных из него уроков. А нынешнее бытие и вовсе особенное. Лично для меня почти невообразимое. Каково это — существовать сразу во множестве мест, заниматься множеством дел, постоянно иметь разделенную на миллион частей личность? И ведь каждый из клонов Сехмет — она в полной мере. И ведь все они как-то общаются между собой…

Да, взлетел я высоко. Но по сравнению со многими другими обитателями Версума едва поднялся выше плинтуса. Ну ладно, хоть князь. Хоть что-то…

За размышлениями текли секунды, минуты… В полночь внутри магического круга заклубился Мрак. Благодаря Велиару, я теперь мог видеть сквозь него, и имел неудовольствие наблюдать материализацию Собирателя душ во всех подробностях, с самого начала.

Зрелище с непривычки ошарашивало и отталкивало. В сгустке черноты сформировался призрачный зародыш, подобный человеческому. Только до того уродливый, что хотелось тут же сделать Мраку аборт, воспрепятствовав зреющему в его утробе чудовищу развиться и вылезти наружу. Фантом быстро рос, проходя различные стадии, одна другой безобразнее. И постепенно обретал плоть.

Раздувшись до двух с половиной метров в диаметре, сгусток лопнул. Чернота хлынула на пол ненужными более околоплодными водами, раскатилась в стороны, ударилась о стенки круга, заволновалась у ног разгибающегося гигантского существа, похожего одновременно на птицу без перьев и насекомое. Оно разинуло длинный зубастый клюв и уставилось на меня с высоты своего роста антрацитовыми глазищами размером с тарелки. Королева Чужих по сравнению с ним была просто милашкой, и я невольно вцепился в подлокотники трона до боли в пальцах. Заметив это, постарался расслабиться и сказал:

— А не мог бы ты чуть сократиться по вертикали? Я не стану сговорчивее от того, что приходится смотреть на тебя снизу вверх. Меня такими манипуляциями не проймешь.

Собиратель зашипел так, что меня замутило от отвращения. Со стороны одной из бойниц донеслось выразительное «бу-у-э-э». Стоящая в галерее амазонка не то что бы блевала — лишь толсто намекнула, насколько ей хочется это сделать. Вторая ограничилась коротким, но не менее выразительным «фу!», а третья еле слышно обозвала демона гнойным угробищем.

— Спаси меня, повелитель! — простонал из кокона Анзенкам.

Собиратель на него и не взглянул. Только весь исказился и поплыл, перетекая в другую форму. Я тут же пожалел о предыдущей. Вот эта уж точно «бу-у-э-э». Верни прежний облик, и я тебе все прощу! Можешь даже не сокращаться.

— Чего ты хочешь? — спросил демон глуховатым угрожающим басом, который заполнил весь зал. Казалось, само внезапно потемневшее пространство комнаты спросило меня, чего я хочу. Так и подмывало пожелать в ответ, чтоб Собиратель провалился на свой горизонт преисподней и там самоликвидировался, но эту реплику я забраковал. Хамить стоящему передо мной трансформному чудищу не тянуло. Это не какой-то там Эртрикс. Это даже не Велиар. Это гораздо хуже.

— Я хочу убить лежащего здесь вампира, — сказал я, стараясь взять твердый, однако дипломатический тон. — Причем убить так, чтобы он не перевоплощался как можно дольше, и точно не смог продолжать служение тебе даже после перерождения. Его приколотят серебряными гвоздями к осиновому столбу и казнят восходящим солнцем. Над останками прочтут великие последовательности запрещения и забвения. Избежать этого можно лишь одним способом: освободи попавшего в твою власть капитана Гамбара. И всех казненных по приказу Эгланана в «Сухой гавани», которых королевский маг отправил не просто в Мир Теней или Мир Истинного Мрака, а непосредственно к тебе. Если мы договоримся, Анзенкам все равно в живых не останется, однако попадет в загробное царство без каких-либо отягощений.

— С чего ты взял, что я стану выполнять твои условия? — ощерился Собиратель. — Или хотя бы рассматривать их? Кто ты такой, чтобы я их рассматривал? И Анзенкам не настолько ценен для меня, чтоб я унизил себя исполнением воли какого-то ничтожества. Ни один из моих слуг не ценен для меня настолько!

— Тогда зачем ты здесь? Ради чего пришел? Почему говоришь с ничтожеством?.. Позволь тебе не поверить. Анзенкам для тебя все же ценен. И я уже назвал плату за него.

— Я пришел посмотреть на глупца, который сам себя обрек на ад, вздумав вымогать у меня принадлежащие мне души! Да, маг Эгланана позаботился о том, чтобы дочь Гамбара воссоединилась с папенькой, и предал ее мне. Как и ближайшего сподвижника капитана. Но ты не получишь никого из троих; тем более — всех троих. Все, что ты получишь — это встречу с ними. После которой вы уже не расстанетесь.

Зал исказился со скрипом и стоном, точно могучая сила пыталась не то раздвинуть стены, не то скомкать их вместе с содержимым комнаты, и прежде всего со мной. Собиратель демонстрировал свою мощь, а я ничего сделать не мог, кроме как полагаться на магический круг, волшебство Арха и данное Агапэ обещание. Трон подо мной дрожал; пол вибрировал так, что по нему скользили ноги. «Львиное сердце» на шее нагревалось все сильнее, отражая волны психологического воздействия, и не приходилось гадать, что это были за волны. Камни магического круга полыхали сгустками чистого огня, противопоставляя давящей на них злой силе свою упрямую силу. Демон менял формы, иногда застревая в промежуточных состояниях — особо жутких и омерзительных. Пусть забавляется. Главное, чтобы не сделал такого, от чего у Агапэ опять слетят предохранители. Сейчас я не в Хабелле, где были одни враги. И вдруг богиня даже надо мной забудет Покров поставить? Она ведь сейчас следит за нами…

Да, она следила.

В воздухе перед кругом будто вспыхнуло маленькое весеннее солнце, теплое и приветливое. Быстро потускнев, оно превратилось в Чашу жертвенной любви, из которой пить и приятно, и горько. Агапэ давала понять Собирателю, чтоб не слишком дурил, или ее вмешательство неизбежно. Вот чего не отнять у истинных светлых, так это готовности вкупиться за тех, за кого они обещали вкупиться, причем несмотря ни на что. Едва знамение исчезло, солнце загорелось вновь. Однако это уже было безжалостное раскаленное светило мертвых пустынь. Оно породило анх — Ключ жизни, похожий не то на крест распятия с кольцом, не то на петлю с бантиком для гламурной виселицы. Видать, Сехмет прискучило работать страшилкой на заднем плане, в то время как коллега смело вышла на передний, и она решила от пассивной роли отказаться. Собиратель еще повыделывался, показывая, что никого не боится, и прекратил уродовать зал.

— Чем ты недоволен? — спросил я. — Тебе предлагают хорошую сделку: верного адепта в обмен на трех ноунеймов. Или кто-то из них по неизвестным мне причинам важен для тебя? Если да, то кто? Гамбар? Мэлори? Рудж? Скажи, и мы это обсудим.

— Я не буду с тобой ничего обсуждать! — ответил демон. — Ты заслуживаешь вечных мук уже за то, что заставил меня повторить это дважды. Даю тебе время до утра. Не позднее первого луча Анзенкам должен получить свободу и по праву принадлежавший ему титул. Иначе наказание для всех штурмовавших замок, и тебя в первую очередь, будет гораздо тяжелее того, что вам уже обеспечено.

— Да соси ты у мерина, свинокозлище замогильное! — не выдержал я. — Ты только что говорил, что Анзенкам для тебя ничего не значит, пустопорожнее трепло! Откуда ж вдруг такая забота о нем?.. Не ты мне даешь время до утра — я тебе. Потому что утром Анзенкам будет казнен. И предотвратить это ты не сможешь даже в том случае, если Агапэ и Сехмет лишат меня покровительства. Попробуй только дернись — и непобедимые уделают тебя, как Хонора уделали, когда он к ним в лагерь сунулся! Катись отсюда и тешь себя надеждой, что когда-нибудь рассчитаешься со мной. Но у тебя не получится. Если есть в Версуме по-настоящему конченая мразь, так это ты. Если стоит иметь в жизни смертельного врага, то тебя. И клянусь, я тебя уничтожу! УНИЧТОЖУ, понял? Абсолютно! Тебя не будет! Не будет!!!

Собиратель промолчал. Он стал полупрозрачным, продолжая менять формы, затем совсем прозрачным, и исчез во взметнувшемся от пола смерче Мрака, рыкнув напоследок. Я вскочил с трона, не в силах усидеть на месте, перешагнул через Анзенкама и подошел к магическому кругу. Образующие его самоцветы погасли, причем навсегда. Они оплавились, почернели, потрескались. Демон дал понять, что мог бы сломать все удерживающие его барьеры, — или хотел создать такое впечатление. В центре, где он стоял, каменный пол дымился, точно его полили невероятно едкой кислотой.

Переговоры я провалил. Однако не жалел ни об этом, ни о своем сумасшедшем обете. С такой поганью, как Собиратель, нельзя вести торг. Нельзя получать души в обмен на что-то. Надо забирать их просто так. И я заберу. А его уничтожу, как и сказал. Пусть даже мне придется посвятить этому вечность.

Двери в зал отворились, и с другой стороны к кругу подошел Арх. Тоже посмотрел на самоцветы и спросил:

— Можно я их заберу? Они все равно больше ни на что не годятся. А исследовать их будет полезно. Например, чтобы вычислить силу воздействия и его характер…

— Забирай, конечно, — разрешил я. — Хочешь, так и кусок испорченного пола вырежи. И вставь туда памятную плиту с надписью: «На этом месте стоял Собиратель душ, когда с ним лаялся Иван Форгартский». И Анзенкама забирай — мне он больше не нужен. Снимать кокон? Или пусть гада волочат в темницу крюками?

— Снимай. Вампир предельно ослаблен. До рассвета даже пристойно справить нужду не сможет самостоятельно. А крюки — их можно использовать и тогда, когда кокон не мешает взяться за пленника руками. Это очень древний обычай. Его ввел в обращение тот самый парень, чьи доспехи ты носишь.

Из галереи в вестибюль выходили дежурившие у бойниц амазонки. И вот чудо — ни одна из них не только не сказала ничего насмешливого насчет моей клятвы. Наоборот — каждая салютовала мне оружием, как победителю в невероятно трудном поединке, и только потом шла к лестнице.

Но ведь я еще не победил. И давайте будем реалистами: скорее всего проиграю. Собиратель — из высших бессмертных. Пока я прокачаюсь так, что смогу схватиться с ним, он меня успеет раздавить сто раз.

— Воительницы воздают тебе почести заранее, — сказал с конюшни по мыслесвязи Люцифер. — За сам почин.

— А-а-а… Ну да, — ответил я. — Дураков-камикадзе лучше поздравлять авансом. А то вообще не поздравишь лично. И не факт, что поздравишь посмертно, на могилке. Вдруг ее не будет? Да что там — «вдруг»… У таких камикадзе, как я, могилок обычно не бывает.

— Пусть Собиратель раздавит тебя хоть тысячу раз! Ты должен это выдержать, тысячу раз воскреснуть и раздавить его. А иначе не будешь спокоен. Этот демон — единственное существо, которое ты по-настоящему возненавидел. Той ненавистью, которая не пройдет и не ослабнет. Она возникает внезапно, непонятно чем питается, но со временем становится только крепче. Она исходит от сердца, и если ее не утолить, убивает того, в чьей груди бьется сердце. Вспомни, что ты говорил Агапэ на Полях Будущей Славы, когда вы встретились после битвы…

— Довольно, Люц. Я помню.

Я сказал тогда — сволочей надо хоть иногда карать. И теперь выбрал себе персональную сволочь, которую следует покарать обязательно.

Глава 15

Оставив Арха в зале собирать камни, я поднялся в княжеские покои. К дьяволу караульню, раз кровососы осквернили весь замок! Ляг хоть в стойле с Люцифером — там недавно стояла лошадь одного из упырей или кандидата в упыри.

Выспавшись днем накануне, пусть и не слишком хорошо, я провалялся в кровати недолго и встал рано, едва начало светать. Сообщил мне о том по мыслесвязи конь: окна в спальне Анзенкама отсутствовали. Спустившись во двор, увидел Варми. Он стоял на дорожке бывшего парка, заложив руки за спину, попирая сапогами одну из рун смерти, и смотрел поверх внешней стены замка на запад.

— Домой тянет? — сочувственно спросил я.

— Угу, — признался командир гвардейцев по-простому, совсем не аристократически. — Все думаю, как там наши. И что будет… Выступить бы прямо сейчас!

— Несбыточно. Сейчас мы выступить никак не можем. Так что помучь себя еще немного — и успокойся. И ребят своих постарайся успокоить. А то завтра, чувствую, здесь пара децим вместе с тобой будет утро встречать. Послезавтра — вся гвардия. Озадачьтесь чем-нибудь полезным. Или бесполезным. На казни посмотрите — развлекитесь. Снаряжение проверьте, подремонтируйте. Мечи наточите, чтоб ни одной зазубрины не осталось. Потом траву ими косите вокруг замка, что ли… Короче, что хочешь делай, а займи бойцов на неделю. А не то я вам устрою совместные учения с амазонками, и девки вас поколотят так, что проваляетесь без сознания до восьмого дня.

Варми усмехнулся, повеселел, сказал: «Слушаюсь, ваше высочество!» — и направился в сторону зданий замковых служб, отведенных под казармы. Через семь дней заканчивался срок освобождения Зальма от гинкмарского проклятия. Мы не успевали вернуться в город к тому часу, когда главный зальмовский маг скастует антипроклятие. Если оно не сработает, гвардейцы вместе с маунтами мгновенно переместятся в родные пенаты, чтобы вновь превратиться в монстров, а мы с Айком останемся посреди леса с грудами захваченного у Анзенкама добра. И придется решать, что делать с чужой собственностью, присвоить которую мне совесть не позволит. Хоронить трофеи в тайниках замучаешься — и потеряешь уйму времени. Перевод в ману посредством жертвоприношений отнимет еще больше времени и пройдет с обидными потерями, поскольку мы не жрецы. И где столько накопителей взять? Анзенкамовы заполнены до отказа…

Вспомнив о накопителях, я вспомнил также и о том, что личный кристалл князя теперь мой. Наложив на него лапу, я заметно уменьшил свою долю в добыче золотом, но сожалеть о сем прискорбном обстоятельстве было бы неразумно. Во-первых, накопитель был потенциально безразмерный: его емкость ограничивалась только уровнем владельца. Во-вторых, он позволял хранить в себе наряду с обычной маной мертвые энергии. Те самые, которыми преимущественно пользуются некроманты. Но и вампиры тоже — ведь они, по сути, мертвецы. Именно потому без крови и не способны существовать. Собственной жизни-то у них, строго говоря, нет. Чужой питаются.

Я мертвые энергии использовать прямо сейчас не мог. Однако подозревал, что в будущем смогу. И для этого окажется достаточно даже не каким-то необходимым навыком Велиара овладеть, — его среди разбросанных в моем сознании «кладов» могло не оказаться. Весьма вероятно, что мне просто следует набрать некую критическую массу способностей падшего ангела. Кто-кто, а он с мертвыми энергиями точно на «ты».

Этим я и собирался заниматься, пока Варми с гвардейцами косит мечами окрестные луга и страдает прочей фигней, которой я ему страдать рекомендовал. Воспользуюсь периодом вынужденного бездействия и с головой уйду в медитацию.

Поднявшись в свои покои — да, блин, пора уже считать их своими! — я зажег свечи в канделябре на письменном столе в кабинете, чтобы было какое-то дежурное освещение, запер двери и удобно устроился в кресле. При казнях я присутствовать не собирался: обойдутся там и без меня. Победы интересны, а вражьи смерти — нет. Потому что они закономерны. Как закономерной будет и моя смерть в случае проигрыша.

В исследованиях собственного внутреннего мира я продвинулся пока недалеко: прошел лишь две трети первой долины. Осторожничал все, и не хотелось возвращаться назад, если что упущу. Но теперь пора ускорить практику. Давно понятно, как себя вести, чтобы не проскочить мимо «кладов». Ни один из них не лежит тихо, не ведет себя скромно. Не стесняться с расспросами надо, где и чего случилось необычного. Оправдывающую мое любопытство историю я придумал, хотя, возможно, в ней и нужды особой не было: озвучить ее пока не пришлось ни разу. У всякого встречного я неизменно вызывал доверие, как у того кабачника, с которым состоялся первый разговор. Вот бы и в Срединном Пространстве так было! Со своей репутацией преступника, а теперь еще статусом трижды проклятого, я отлично чувствовал себя на Разбойничьем тракте и вообще в Гинкмаре, общаясь в основном с другими преступниками, такими же трижды проклятыми, и просто проклятыми вроде Айка и Торна. Вне Гинкмара или скрывался под личиной, или сидел в тюрьме. А в будущих странствиях, окажись я в цивилизованных землях, испорченная бандитством и прочими непотребными деяниями репа могла повлиять на контакты с респектабельными смертными не лучшим образом. Обнадеживало лишь то, что и к попавшим под проклятие, и к разумным вне закона, представители всех рас относились в общем и целом терпимо. Лишь бы ты конкретно им не вредил, конкретно для них не представлял угрозы.

«Путешествие» встретило меня густым туманом. Минувшая ночь выдалась холодной, утро обещало быть долгим и перейти в день незаметно из-за хмурого неба. Доспехи покрылись мелкими капельками воды, словно я угодил под моросящий дождь. Селений на пути не попадалось, да я и не ждал на них наткнуться, учитывая, в какой местности находился. Туман медленно редел, видимость улучшалась. Прорезанные балками лесочки и перелески все чаще уступали место открытым ровным пространствам, поросшим чахлой травой, на которой скотину пасти — себе в убыток. Наконец я увидел впереди Первый защитный вал. По мере приближения разглядел его в деталях. Крутая земляная насыпь метров десяти высотой уходила вправо и влево, перегораживая всю долину. Поверху где-то шел тын из обожженных для предохранения от гнили бревен, где-то не шибко аккуратная каменная стена. То и другое перемежалось коренастыми глинобитными укреплениями, защищенными тесовыми крышами с широкими свесами от размывания ливнями.

— Вот к чему приводит недостаток финансирования, — пробормотал я. — Денег на строительство явно не хватало. Насыпь хороша, а остальное сляпали как и из чего придется. Или бюджет утвердили тощий, или его разворовали.

Перед валом еще был ров, откуда и брали землю для насыпи. Отличный, глубокий ров, — но сухой, без воды. Лишь кое-где на дне поблескивали лужи.

Далеко справа темнела громада башни размером с небольшую крепость. Как я ни старался выйти точно к ней, в тумане, да при отсутствии не только мощеных, но и хорошо накатанных дорог, все равно не угадал. По бесплодной целине у вала ездили редко, и где лошадям понравится. Лишь оказавшись точно напротив распахнутых уже ворот и опущенного подъемного моста, я наткнулся на более-менее пробитые колеи.

Стражники окликнули меня еще на подходе. Кто такой, откуда, с добром ли пожаловал? Как будто переть на такую цитадель в одиночку можно со злыми намерениями. К тому же заранее признавшись в них.

Где-то посредине проездной арки меня мирно, почти по-домашнему встретили двое воинов и дежурный маг. Все пожилые, бывалые, но и порядком обленившиеся от долгой спокойной службы на одном месте. Маг сразу потерял ко мне интерес и ушел, а воины угостили дешевым вином из кувшина, который с собой таскали.

— Благодарствую, доблестные! — сказал я, вытирая губы. — Как у вас тут, за валом, в последнее время?

— Всюду по-своему, — ответил один. — На Большом тракте тихо: о разбойниках давно не слышно. А подальше, в захолустьях всяких, разное бывает. Но на то они и захолустья, верно? Не способен себя защитить, так и не суйся в них.

— Верно, верно, — поддакнул я. — Слаб или трусоват — сиди дома.

— Еще бы! — поддержал беседу второй воин. — Времена ныне смутные настали. Падение Небесного Камня всю нашу житуху пополам разделило: до и после. Странное и страшное то там, то сям происходит. Власти еле успевают за порядком вдоль тракта да в больших городах следить. Куда уж им до захолустий.

— А у вала осколки Камня не падали?

— Как не падали? Один прямо в вал и угодил. А ты из охотников за ними, что ль? Тогда тебе другие осколки поискать лучше. Со своим-то мы сами разобрались. Шестого дня еще гонец прискакал сказать: всех чудищ перебили, которых проклятый кусмина плодил. А за ним самим приехали из Гальтера и увезли туда на осмотр. И вчера уже проезжий купец нам сказывал, будто гальтерские маги из осколка нечто чудное и весьма полезное извлекли.

— Неужто? — неподдельно удивился я. — Молодцы они! И все ж я бы посмотрел на место падения. Со стражниками поговорил, что самолично с чудищами сражались.

— Сходи, коль не труд тебе в такую даль пёхом тащиться. Осколок тот перед Башней Правой Руки грохнулся.

«То есть возле соседней проходной сквозь вал, — перевел я для себя и про себя. — На полпути к горам слева. И правда, не близко. Но сходить надо. А может, и в Гальтер заглянуть стоит».

Еще несколько сеансов назад я понял, что неудачное вторжение Велиара в мое сознание превращено в легенду. Якобы самый крутой качок в Благословенных долинах по имени Бурбаш, уже долго не находя достойных противников, вызвал на бой самого Творца. Тот разгневался и швырнул в нахала огромный Небесный Камень, заговоренный на погибель и начиненный всякой пакостью. Щит Бурбаша отразил удар. Камень раскололся, и его куски попадали на землю, принеся неисчислимые бедствия. А самому качку, конечно, хоть бы хны: Творец его помиловал, даже похвалил за храбрость, и забрал в свою обитель.

Сообщение же воина о судьбе попавшего в вал осколка стало для меня полной неожиданностью. Выходило, что мой мозг обезвреживает некоторые фрагменты сущности Велиара самостоятельно, без участия личности, на уровне подсознания. И процесс этот проходит без обмороков, и вообще каких-либо заметных симптомов. По крайней мере я не смог припомнить ничего такого, что указывало бы на нейтрализацию еще одного артефакта, кроме обнаруженных в долинах мною. Или обезвреженных в результате схваток с эфемером в периоды его активизации.

Я хотел было выйти из «Путешествия» и посмотреть статистику, но решил, что это подождет. Сперва действительно разведаю, что произошло здесь. А потом сравню.

Попрощавшись со стражниками, я направился к горам по тянущейся вдоль всего вала дороге. С внутренней стороны насыпь была куда положе, чем с внешней. К укреплениям наверху вели мощеные плоскими камнями лестницы с широкими ступенями и деревянные трапы. Казармы для служивого люда обустроили прямо в толще вала: они напоминали хижины хоббитов. Или, точнее, целые общежития.

Какое-либо регулярное транспортное сообщение на дороге отсутствовало: она предназначалась для быстрой переброски войск на опасные участки, развоза доставляемого по Большому тракту продовольствия, да изредка использовалась вестовыми. Взять напрокат повозку или верховую лошадь у меня не вышло ни возле башни, ни в отдалении от нее. Всюду мне вроде и с сожалением, но отказывали. Не, братишка, ну ты че? Ну как мы тебе дадим? И просто так не дадим, и с сопровождающим тоже. Заняты все, некого послать сопровождающим… Впрочем, пробить себе средство передвижения я пытался лишь для порядка. Угощавшие меня вином стражники сразу ведь сказали: пёхом потащишься. Ну и ладно. Хорошо хоть без подозрительности все относятся. Не представляю, как бы я на Аусанге вот так свободно у важного оборонительного сооружения шлялся. Без разницы, с какой репутацией.

Три часа бодрой ходьбы в тяжелых доспехах породили во мне острую тоску по Люциферу. Почему он не со мной? Характеристики у меня тут те же самые, оружие то же самое… Все то же самое. Только коня нет! А ведь по идее мое сознание должно включать в себя часть, отвечающую за взаимоотношения с маунтом. Что не может не проецироваться на действительность внутреннего мира в виде этого самого маунта. Опыт, опять же… В медитации я получаю опыт не так, как в мире внешнем, — однако получаю! Навыки укрепляю отдельные, открыл новые свойства доспехов и меча в схватке с полуживущими. А то, что касается взаимодействия с Люцем, развивать почему-то не могу по причине его отсутствия. И самого Люца развивать не могу. Может, позже он все-таки появится в долинах? Или я так и обречен до самого конца скитаться тут без него? Не сам ли я буду в том виноват? Система не раз предупреждала, что излишняя самостоятельность коня может привести к разрыву связей между нами. Что если в некоторой мере уже привела?

Эх, хоть бы Весточку сюда! Все было бы веселее. Но и ее нет. Правда, в случае с ней причины отсутствия с какими-то моими действиями вряд ли связаны. Она ведь изначально стала не только моим питомцем, но как бы и Агапэ. А уж самостоятельности у нее — по тонне на каждый из трех уровней. Не зря же она почти сразу научилась сворачиваться в свиток без команды…

Впереди завиднелось нечто массивное. Это могла быть только Башня Правой Руки. Перед ней наблюдалась какая-то суета. Как раз в предполагаемом месте падения осколка Небесного Камня.

Приблизившись, я смог оценить масштабы разрушений. Осколок врезался в ближний к валу откос рва, буквально взорвал изнутри сам вал и усыпал выброшенной землей равнину за ним. Башня Правой Руки, бывшая точной копией центральной, через которую я недавно прошел, получила серьезные повреждения. Обращенную к образовавшейся воронке стену покрыли опасные трещины. Интересно, как их будут устранять? По-хорошему надо бы разобрать сооружение до первого яруса и оттуда отстраивать заново. Но, может, маги обойдутся волшебством, если сочтут, что оно не выйдет дороже ручного труда.

На восстановительных работах оказались заняты триста крестьян и мастеровых, шесть рабочих костомехов и два десятка запряженных тяжеловозами больших телег. Вокруг стояло редкое оцепление из среднеуровневых воинов. Я подошел к одному и поинтересовался, с кем тут можно поговорить о произошедшем.

— Да хоть со мной! — рассмеялся солдат. — Сюда много кого нагнали с других участков вала, — но я как раз тут служу, вот уже три года. И все видел с самого начала. Стоял, знаешь, как раз на посту, когда эта штука к нам прилетела. На башне дежурил, на верхнем ярусе, и чуть наружу не вылетел через бойницу. Будь она шире, и вылетел бы — во как тряхнуло! Чтоб сдохнуть мне, если вру!

— Верю, — сказал я. — Так что подыхать обожди… А потом что было?

— А тебе какая забота, не в обиду будь спрошено? — прищурился воин. — Отчего любопытствуешь?

— Оттого, что один из осколков Небесного Камня чуть не попал в меня, — ответил я, поспешно расчехляя заготовленную историю, пока представился случай. — Жив остался, однако память отшибло. Сперва даже забыл собственное имя и едва понимал происходящее. Несмотря на то, порожденных осколком тварей я перебил. После чего удостоился откровения свыше: чтобы вспомнить прошлое свое, надобно мне обойти места, где упали другие осколки, и побеждать монстров, которых обнаружу.

— Эвон что! Ну, боги тебе в помощь… Только сюда опоздал ты, — а жаль, что опоздал. Истину говорю тебе: когда у нас эта история приключилась, ни один меч не был лишним. И твой не был бы.

— Страшны были чудовища?

— Еще как страшны! Походили они на большущих мух, только не летали. Зато крылья их были тверды и остры, что твои секиры. Подбежит гадина к кому, махнет крылом, да не просто, а с развороту, — и бойца пополам разрубает, коль тот отскочить не успел. Убить же ее — попробуй убей! Лапу отсек — новая отросла, башку снес — каналья и без башки дерется как и прежде… Хорошо хоть мухи эти не отходили далеко от ямы, где лежал осколок. Не иначе как он их силой и питал, восполняя любой наносимый урон. Однако ж выяснилось, что коли наносить его быстро, ухайдокать чудищ возможно. А так как нас все-таки больше было, и подкрепления подтягивались непрерывно, мы в конце концов уложили всех.

— А нельзя ли от вас доехать на чем до Гальтера? Хочу побеседовать с магами, которым осколок увезли.

— Доехать — нет. От нас туда лишь по большой необходимости ездят. Можешь оказии месяц не дождаться. Иди своим ходом. Впрочем, туда недалеко: задолго до вечера еще доберешься. Только до магов допустят ли тебя?

— Не допустят — рыдать не стану. Пойду другие осколки разыскивать.

Глава 16

Поглазев на усердный труд рабочих за оцеплением, я пошлепал в Гальтер. Он оказался небольшим городком с бедными предместьями, зато благоустроенным, культурным центром. На улицах то и дело попадались спешащие куда-то книжники со связками свитков и вроде как студенты не понять каких академий. Они часто останавливались, собирались группами и принимались оживленно обсуждать что-то между собой; на меня смотрели вскользь, вежливо приветствовали как «доблестного» и тут же отворачивались, по-видимому сразу начисто забывая неинтересного им громилу в железе. Княжеский титул по каким-то причинам система пока в медитацию не перенесла. А рыцарей всюду встретить можно. Не в диковинку они.

Из разговоров прямо на улицах и в уютных полутемных пивных я узнал, что добыли из осколка Небесного Камня маги, и прорываться к ним самим нужда отпала. Им достался весьма ценный предмет: волшебный самонаполняющийся фиал с эликсиром жизни, исцеляющим любые недуги. Это преимущественно и служило темой обсуждений, хотя новость уже успела слегка остыть.

Я вышел из медитации, погрузился в статистику, однако никаких новых способностей у себя не обнаружил. Неужто ошибся? Но накатившее было на меня разочарование тут же развеяло системное сообщение:

«Внимание! Отмечено бессрочное усиление базовых свойств персонажа. Естественная регенерация живучести и маны выросла на сто тридцать восемь процентов».

Ва-а-а! Я балдею! Базовые свойства бессрочно меняются только при смене расы или класса, и не всегда в лучшую сторону. У меня изменились именно в лучшую, и просто так! По крайней мере какое-то время не придется ломать голову, что делать с этой долбаной регенерацией, которая затормозилась в росте после вступления в клан Нагибатора. Она ж, зараза, неслабо от уровня зависит, а он у меня замерз как полярник-первопроходец во льдах Антарктиды. И восполнять потерю надбавок, полагающихся при переходе с уровня на уровень, и сопутствующих классовых бонусов, приходилось лишь прокачкой силы и тому подобными приемами, в том числе предельно извращенными, что наизобретали для себя непобедимые еще до самозахоронения. В будущем я надеялся разработать и нечто свое, более эффективное, так как вечный шестьдесят третий создавал трудности не только с регенерацией. Но пока любые решения подойдут. Особенно не требующие специальных усилий.

И какие перспективы открываются! Мой перс — то есть я сам — в глазах системы не совсем уже я, а гибрид меня и эфемера Велиара. Не то недоразвитый полубог, не то переразвитый смертный. Не то маг, не то воин-маг. Не то человек, не то демон. Все это не может не повлиять на способности и характеристики. А раз не повлияло сразу, повлияет впоследствии. Причем все законно, ибо о каких-то нарушениях, и тем более санкциях в отношении меня в сообщении не упомянуто. «Внимание!» — и все. Хорошо, принял во внимание…

Попутно я отметил, что система подхватила придуманную мной для поиска «кладов» историю. Коррекция базовых свойств произошла не раньше, чем я побывал в точке падения самостоятельно обезвреженного моим сознанием осколка, выяснил местонахождение извлеченного из него артефакта и по крайней мере приблизился к нему. Возможно, часть «кладов» вскрыта мной уже давно. Только я не знал об этом, поскольку система не находила способов передачи мне чужих способностей. Или не хотела делать это без моего участия.

Если так, общая задача упрощается. Проблемы с частями расколотой сущности в центральных районах долин решатся сами. Мне же всего и забот — ходить по местам событий и собирать скиллы. Прямое вмешательство если потребуется, то лишь в наиболее тяжелых случаях. А пока следует искать артефакты на окраинах. В тех самых захолустьях, до которых властям дела нет.

Вернувшись в Гальтер, я покинул культурный центр города и отправился в круиз по окраинам. Грязноватые и неухоженные, однако с низкими ценами на еду, выпивку и кров, они притягивали к себе самых осведомленных на свете лиц: приключенцев, путешественников, странствующих торговцев и преступников-гастролеров. Им всем жизненно важно знать обстановку там, куда они направляются. И они же имеют исчерпывающие сведения о местностях, которые уже покинули. Мой внутренний мир в этом, как и почти во всем остальном, оказался так похож на внешний, что я нередко забывал, где нахожусь. И приходилось постоянно за собой следить, чтобы воспринимать окружающее адекватно.

Послонявшись около двух часов по убогим кабачкам и мелким постоялым дворам, я поймал слух о таинственном черном облаке, обосновавшемся в Чичерском лесу. Через лес проходила дорога к золотым приискам в Итамских горах и поселкам вблизи них. Теперь она считалась совершенно непригодной для прохода и проезда. Если только тебе не наскучило жить, и ты не собрался переселиться к праотцам таким вот необычным способом: попасться на обед злой хищной туче.

Вполне убедившись, что имею дело не с досужими вымыслами, каковые суеверное население порождает во множестве, я покинул город и пошел в сторону Чичерского леса, который, кстати, обычно уже и называли не иначе, как Чичерское лихолесье. В пути меня застала ночь, и я остановился в почти пустой таверне под вывеской «Стоптанные башмаки». Медитация не позволяла перепрыгивать через периоды сна из бодрствующего состояния. Будь добр действительно заснуть вечером — лишь тогда перенесешься в утро.

— Видно, придется перебираться отсюда, — пожаловался хозяин, вручая мне ключ от комнаты. — Постояльцев почти нет! Должно быть, достаточно их больше и не будет. Знал бы ты, как жаль оставлять заведение! Папаша мой три четверти века на него потратил, то бишь все свое сознательное существование. А заложил фундамент строения сего еще мой дед. И вот теперь придется бросить «Башмаки», как будто они и вправду до негодности изношенная обувь. На прииски и другими дорогами проехать можно — никто не станет освобождать от нечисти именно эту. Я и в Гальтер нарочного посылал, и в другие города. Власти всюду отказали в воинах; не нашлось и охотников-добровольцев чистить наши края. Напасть-то на Чичерию свалилась невиданная и неслыханная. Неясно даже известным храбрецам, как с нею бороться, и можно ли. Чем больше гибнет народу в лихолесье, тем чаще все склоняются мыслью к тому, что победить черное облако нельзя. Оно то тут, то там объявится — и исчезнет. Говаривают, уже и в полях за опушками не раз видели его. Только б сюда не добралось, пока я в Гальтер не перееду.

— Не печалься, почтенный, — сказал я, терпеливо выслушав обогащенную печальными вздохами исповедь. — Может, не придется еще тебе переезжать. Непобедимых чудищ не бывает. И облако это, я уверен, на проверку окажется уязвимо для чего-то. Или для оружия. Или для магии. Или для того и другого.

— Да ты никак схватиться с ним собрался? — ахнул хозяин. — А почто один тогда? К лихолесью давно никто и близко в одиночку не подходит! Я было принял тебя за охотника на облако сперва. А после думаю: нет, как можно, один он…

— Такая уж мне стезя предначертана — без товарищей против облаков воевать, — успокоил я растерявшегося дядьку. — И ты за меня не беспокойся. Наверно, переночевав, больше не вернусь сюда — дальше пойду, куда мне высшие силы предписали идти. Но о напасти вашей ты вскоре перестанешь слышать.

— Ну нет — коль тебе удастся сказанное выполнить, ты возвращайся! — горячо возразил хозяин. — Чтоб мне осьмушки медяка до смерти не увидеть, если не отдам тебе чистого месячного дохода, какой бывал у меня до падения Небесного Камня! Да что там — за три месяца отдам! А уж живи бесплатно сколько хочешь! И сейчас живи, и в будущем завсегда заворачивай, рядом оказавшись!

«Получено задание, — немедленно откликнулась на душевный порыв владельца „Башмаков“ система. — Устраните опасность передвижения через Чичерский лес. Награда: двести десять золотых и бесплатный постой в спасенной от запустения таверне».

«Вот так и следует действовать всегда, — с удовлетворением подумал я, вспоминая свой прокол в Ракитниках, где сдуру профукал квест. — А то привык, что в Срединном Пространстве богатый. Здесь-то нет».

Зато дефицита заданий по классической игровой форме в долинах не существовало. Что, помимо прочих удобств, исключало обманы при расчетах. Я быстро поправил финансовое положение, поначалу не слишком благоприятное. Сперва налички у меня было ровно столько, сколько имелось при себе на момент первого захода в «Путешествие». А при себе я держал не так много. Знал бы, что лимит будет именно такой, набил бы поясной кошель до отказа.

Взяв любезно предложенный хозяином подсвечник с горящей уже свечой, я поднялся на второй этаж, в свой номер. Его обстановка была традиционно минималистской: грубая деревянная кровать и того же сорта стол, табурет и сундук. Зато тюфяк оказался набит почти свежей соломой, а укрыться предлагалось почти чистым суконным одеялом. Чего еще пожелаешь там, где отдельная комната сама по себе считается роскошью, и путники обычно делят ночлег с тремя, а то и пятью соседями. Или вовсе спят общаком в клоповнике при обеденном зале — если не на полу в самом зале.

Закрыв дверь на засов, я распахнул ненадолго ставни. Прохладный ветерок снаружи быстро освежил застоявшийся воздух. Такая эксклюзивная штука, как стойка для доспехов, в номере отсутствовала, и пришлось сложить броню и оружие на крышку сундука. Погасив свечу, улегся. Все, можно спать…

Однако заснув, я почти тут же пробудился от смутного беспокойства. Перевернулся на другой бок — беспокойство только усилилось, медленно переходя в страх. Нелогичный и необъяснимый, но оттого еще более сильный. В чем дело? Комнату я осмотрел, когда вошел, даже под кровать заглянул: просто по давно выработавшейся привычке не доверять никому и ничему без проверки. Дверь надежно заперта, ставни тоже. И почему не срабатывает «Львиное сердце»? Нащупал талисман на шее — он был теплым ровно настолько, насколько его согревало мое тело.

Я долго лежал и пялился в темноту, размышляя, не зажечь ли свечу. В конце концов встал и зажег. Вот черт! С детства не спал при свете… Был у меня такой период, какой у многих ребятишек бывает. Отец меня ругал за трусость, мать стыдила, и в итоге я себя переборол. А тут, надо ж, взрослым уже человеком испытал рецидив той же болезни. Но стоит ли сейчас тратить силы на борьбу с самим собой? Свеча толстая, а фитиль в ней тонок. До утра воска, может, и не хватит, но мне ведь и не надо до утра! А только пока я не засну наконец.

Я опять лег. Язычок огня освещал комнату не намного хуже электрического ночника, что у меня когда-то был, — то есть приемлемо. Но стоило мне закрыть глаза, как страх накатывал снова. Чтобы успокоиться, я положил на один край кровати меч, а на другой — дубину. Под валик в изголовье сунул кинжал. Не помогло.

В коридоре послышались шаги. Осторожные, крадущиеся, но при этом тяжелые. Кто-то шел от лестницы на первый этаж, мимо ближних к ней номеров к дальним. Ко мне.

Я не сомневался, что ко мне!

Полученного в Версуме опыта с лихвой хватило, чтобы моментально определить: шел не человек. Не гоблин, не эльф, не другой разумный. И кому ходить по таверне в такой час? Давно уснули и немногочисленные постояльцы, и хозяин, и некрасивая служанка, которую видел мельком.

Шаги приближались. Стихли они точно у моей двери. И я вспомнил…

Будучи сопливым дошколенком, я часто вот так же не мог заснуть ночами даже несмотря на включенный ночник. Из-за глупых выдуманных страхов, разных, но один меня мучил чаще всего. Казалось, что в квартире кто-то есть кроме меня и родителей. И он уже идет в мою спальню. Монстр. Огромный. Косматый. С оскаленной пастью и горящими глазами. Когтистыми лапами, протянутыми вперед, чтобы в меня вцепиться.

Невероятными усилиями, с помощью каждодневных просьб и нытья, у меня получилось уговорить отца поставить на дверь задвижку. Он долго меня высмеивал, но потом сдался. В конце концов, возможность закрыться на своей территории, остаться совсем одному, ребенку иногда необходимо и не по причине боязни.

Задвижка не помогла. В первую же ночь я понял, что монстра она не удержит. И трясся под одеялом до тех пор, пока не забылся нервным сном, совершенно обессилевший. Лишь несколько недель спустя мне удалось себя убедить, что раз слоняющееся по нашему жилью чудовище до сих пор не расправилось со мной, то, наверно, никогда этого и не сделает. И перестал закрываться. Позже и электроэнергию транжирить прекратил…

Я посмотрел на дверь номера. Засов на ней был стократ надежней той задвижки. Но вот он сам собой шевельнулся в скобах и с легким скрипом поехал в сторону.

Меня как будто молнией прошило. Как будто окатило кипятком. Я понял, кто там, в коридоре.

Дверь медленно отворилась. Монстр стоял на пороге. Такой, каким я его себе и представлял. Огромный. Косматый. С оскаленной пастью и горящими глазами. Когтистыми лапами, протянутыми вперед…

Я заорал как сумасшедший, вскочил с кровати и бросился на него. С голыми руками, хотя оружия под рукой было на троих. Монстр зарычал и бросился навстречу, но результат был примерно такой, как если бы он попытался остановить тепловоз. Я давно не ребенок, тварь! Силы как у терминатора, веса примерно столько же и кулаки как кувалды!.. Мы сшиблись и вылетели в коридор.

Космач успел дважды полоснуть меня когтями да разок укусить, после чего я выбил ему зубы ударом головы, поймал передние лапы у запястий и сломал обе. Лишившись возможности защищаться, монстр превратился в боксерскую грушу. Я матерился — и лупил его, пока он мертвым не осел на пол. Однако тело не осталось лежать — исчезло. Мне даже не сказали, как обычно, что враг повержен.

Я огляделся, прислушался — из номеров на шум никто не вышел. В таверне стояла тишина. Никто даже не проснулся.

В детстве я как раз и боялся, что родители не проснутся, не придут на помощь. Теперь почти то и случилось — только я убил монстра, а не он меня. Или его вовсе не было?

Горевшая в комнате свеча почти не освещала коридор. Подойдя к ней, я осмотрел ободранные руки, ощупал разбитый лоб. Вот смех будет, если я стену обрабатывал!.. Но нет — рубаха порвана, а под ней ноют и кровят раны от когтей и клыков. Эти повреждения я никак не мог нанести себе сам.

«Вы преодолели один из своих застарелых страхов, — раскачалась наконец система. — И он больше не вернется к вам никогда и не под каким видом».

Он и так не вернулся бы без тебя, проститутка! И что так кисло хвалишь? Где твое любимое «успешно»?.. А-а-а, догадываюсь! Чтобы было «успешно», мне следовало все понять сразу после того, как поперли воспоминания о далеком прошлом, сосчитать до десяти, глубоко подышать и спокойно уснуть. И здешний монстр остался бы за дверью, как всегда оставался за ней тот, выдуманный. Но ты же сама «Львиное сердце» отключила! И что значат твои слова «один из»? Хочешь заставить меня преодолевать все остальные страхи, начиная с младенчества, потом побеждать подростковые комплексы и так далее? Нихрена, подруга, у тебя план! Я против!

Система зловредно промолчала. Да будь хоть сколько против. «Путешествие», вообще-то, и предназначено для самопознания и приведения себя в порядок. А не для того, для чего его используешь ты. Спасибо скажи, что тебе позволяют его так использовать. Навстречу еще идут, помогают. Красиво все организовали — с метеоритной бомбардировкой, сопутствующей мифологией…

Я спустился на первый этаж, разбудил служанку и попросил воды. Она запричитала надо мной как над покойником, но действовала расторопно. Помогла смыть кровь, перевязаться, и получила золотой: за беспокойство среди ночи, уже проделанные труды и грядущую стирку и штопку рубахи.

— Ко мне явилось подосланное одной могущественной колдуньей привидение, — пояснил я, чтобы девчонка не подумала, что я подрался с кем-то из постояльцев и сейчас к ней припрется за первой медпомощью кто-то еще. — И привидение это не просто явилось — материализовалось и напало на меня. А рубаха мне нужна целой к утру. Сделай, пожалуйста, все как следует, и не сердись за недосып. Клиентов ведь в таверне нынче мало, и ты наверняка выкроишь себе днем часок для отдыха.

Служанка поспешно закивала, многословно поблагодарила за щедрое вознаграждение и расцвела улыбкой, сделавшей ее невзрачное лицо почти симпатичным. А дураки говорят, что деньги не главное в жизни. Пусть заплатят такой вот бедной простушке за работу в двадцать раз больше обычных грошей, и сразу поймут, что главное. Возможно, не только деньги. Но деньги, приправленные добрым словом, точно занимают одно из первых мест.

Глава 17

Спокойно проспав остаток ночи, я наскоро перекусил в обеденном зале, обслуживаемый лично хозяином таверны, и немедленно покинул «Стоптанные башмаки», желая добраться до Чичерского леса по утреннему холодку. Что мне и удалось наилучшим образом: когда подходил к опушке, на траве в лугах перед нею еще лежала роса.

Насколько я понял из подслушанных в гальтерских трущобах бесед, после падения Камня еще никому не довелось попасть из города на прииски. Черное облако атаковало хоть ночью, хоть днем, не считаясь с размерами следовавших по дороге обозов. Разница была лишь для подвергшихся нападению: у некоторых из передвигавшихся днем и большими группами получалось убежать, пока гибнут менее удачливые попутчики. Ночью, при похожих обстоятельствах, тоже, но многие в панике ломанувшиеся в кусты теряли ориентацию и не могли потом выйти из леса, или хотя бы обратно на дорогу. И, блуждая в потемках, становились жертвами все того же облака позднее. Маленькие компании почти все гибли в полном составе.

Я вошел в приобретшие дурную славу дебри в полной готовности к тому, что здешняя пагуба караулит меня за первыми с краю деревьями. Но вошел без особой опаски. Черное облако могло быть чем угодно. Однако было, скорее всего, сгустком Мрака, в котором обитают некие левитирующие монстры. Об этом свидетельствовали рассказы выживших.

Обычно нападения происходили так: из зарослей на дорогу выползала тьма-тьмущая и накрывала собой несколько телег обоза. Оказавшиеся вне опасности слышали вопли убиваемых товарищей и видели вылетавшие из тьмы струи крови и части тел. Я видел сквозь Мрак, а потому для меня атака облака будет всего лишь атакой монстров. Пусть неизвестных и весьма опасных, — но атак всевозможных чудищ я успел пережить великое множество. Больше волновало другое. Первоначально я считал, что в медитации погибнуть не могу. Позже задался вопросом: а, собственно, почему? Недавно я думал также, что моделируя для меня ситуации в «Путешествии», система полностью игнорирует мою жизнь до Версума. И все вроде бы это подтверждало. А оказалось, подлюга ничего упускать не собирается. Всего лишь приберегает нужные эпизоды для подачи в определенные моменты.

Печально, однако и вывод о невозможности гибели в состоянии транса был сделан слишком поспешно. Без учета важных нюансов.

Естественно, в рамках медитативной практики мое собственное воображение убить меня никак не могло, поскольку жестко контролировалось алгоритмами. Но фрагменты сущности Велиара — это ни разу не воображение. Их взаимодействие с сознанием и системными механизмами способно породить непредсказуемые эффекты. До меня ведь в подобную ситуацию никто не попадал. Иногда смертные добровольно принимали в себя чью-нибудь сущность — духа, демона, бога. Или оказывались порабощены вследствие одержимости теми или иными пороками. Но чтоб одна сущность оказалась в другой частично — такого не происходило. Прав был зальмовский эскулап: я борюсь против чего-то небывалого. Которое никому и ничему не подчиняется. Которое себя не осознает. А если осознает, будет еще хуже.

Перспектива отправиться в Мир Теней из медитации мне очень не нравилась. Внешне моя смерть не покажется чем-то особенным. Я погибну в долинах так, как погиб бы в Срединном Пространстве. Правда, меня при этом обнаружат в княжеских покоях, скончавшимся от какого-нибудь инсульта или инфаркта. Но какие последствия будут у подобной кончины?

А любые. Вплоть до самых неблагоприятных. Вселенная Дагора не жалует тех, кто переносится на тот свет непредусмотренными способами. Король Эгланан яркий тому пример. Он погиб в бою, был воскрешен «Местью мертвеца» и вновь погиб от жезла предназначения. В итоге превратился в Онуфрия, и сам Суд Высшей Справедливости не нашел средств облегчить его участь. А я мало того что запчастями падшего ангела начинен, еще и с Собирателем душ поцапался до кучи. Для демона теперь мне отомстить — дело принципа. Он для того любую возможность использует. А сумеют ли ему воспрепятствовать Агапэ и Сехмет — вопрос открытый. Сехмет, кстати, может и не захотеть…

Я остановился и хмуро поглядел на дорогу, уходящую вглубь леса меж двух образованных деревьями зеленых стен. Где-то там, затерянный в чащобах, лежит породивший черное облако осколок Небесного Камня. Собственно, самое главное — до осколка добраться. Победа над облаком сама по себе ничего существенного не даст. Скорее всего, осколок просто произведет на свет еще одно. Кстати, он мог сразу создать их несколько. И они все охотятся в разных частях леса. А пострадавшие ошибочно принимали разные облака за один и тот же объект. Не зря же в задании у меня сказано: «Устраните опасность передвижения через Чичерский лес». А не: «Уничтожьте агрессивную летучую херовину»…

Ну вот, Ваня! Теперь ты рассуждаешь разумно. Переходи от частного к общему, и отнесись к нему тоже разумно. С угрозой смерти в медитации ничего не поделать. Последствия никак не оценить. Поэтому плюнь на все и занимайся тем, что лучше всего умеешь!

Я обнажил меч, и так, с ним в руке, зашагал дальше. Пройдя немного, вложил обратно в ножны. Нахрена он мне в руке? Я его по-любому выхватываю быстро. Против левитирующих монстров, приближающихся стаей, лучше сперва использовать стрелы.

Я не боялся, что облако беспрепятственно пропустит одинокого воина, заподозрив неладное. Куда ему — такие образования слишком тупы. Светлое время суток не помеха, что уже доказано хроникой происшествий. Мрак может сгущаться среди дня; не любит лишь прямых солнечных лучей, но не любить еще не значит — не терпеть. И солнце не скоро поднимется достаточно высоко. Пока тень от стены деревьев справа полностью перекрывает дорогу. И будет перекрывать еще долго. Короче, давай, тучка, не тормози! Скушай меня — ты ведь давно не ела… Смотри, какой я вкусный! Какой полезный для здоровья! Сплошные мускулы — то есть одно мясо. Экологически и кармически чистое. Я тебе не тяжелый для любого желудка жирный торговец, отравленный хитростью и стяжательством! Не нанятый этим торговцем за гроши костлявый возница, заморенный нуждой до полной несъедобности!

Полкилометра я так и прокачивал про себя красноречие. Потеряю тягу к сражениям — пристроюсь зазывалой при харчевне… А потом слева в лесу стало вроде бы темнее, чем должно быть. Я растянул лук прежде, чем черное облако перевалило через придорожные кусты. Внутри него, как и предполагал, были монстры — похожие на летающих каракатиц. Большие и опасные на вид. Но ничего неопасного я встретить и не ждал. Силы Зла должны понимать: безобидные милые монстрики для меня оскорбление.

Щупальца у тварей росли вокруг выступающих боковых челюстей-ножниц — длинных, зазубренных. Каракатицы загодя щелкали ими, предвкушая обед. Одну первой же стрелой разнесло вдребезги. Остальные не остановились: в них-то не попало!

Я выпустил еще две стрелы и телепортировался на пятьдесят шагов дальше по дороге, отметив, что с каждой убитой гадиной облако слегка ужимается, словно тает. Еще три стрелы — снова пришлось переместиться. Еще три стрелы… От проклятых бюрократов из Гальтера только и требовалось, что послать в лихолесье толкового воина-мага с нормальной снарягой! И не было бы всех тех смертей, которые здесь случились… Но справедливости ради следует заметить, что воинов-магов можно куда хочешь посылать с немалой пользой. Именно поэтому на все задачи их и не хватает.

С гибелью последней каракатицы облако рассеялось. Не пришлось даже меч замарать. Самым трудным во всей операции оказалось собирание стрел после нее. Но когда речь идет о расходниках стоимостью в три веса золота каждый, труд превращается в удовольствие. И даже маны на поисковые заклинания совершенно не жалко.

Я вызвал карту. Чичерский лес обозначался в ней большой зеленой кляксой, разрезанной пополам дорожной просекой. Осколок Небесного Камня мог упасть только далеко слева, либо так же далеко справа от дороги. Упади он близко, спасшиеся жертвы нападений непременно упомянули бы о поваленных деревьях, лежащих на обочинах или преграждающих путь, так как некоторые обозы проезжали лес почти насквозь, прежде чем облако выходило на них. Значит, вывал где-то в самой глуши. На меня каракатицы налетели слева. Ну и пойду налево. Это лучше, чем на ромашке гадать.

Часам к трем пополудни я вышел в центр левой половины лесной кляксы, ни разу не наткнувшись даже на обычный старый бурелом. То, что вывал начинается еще дальше, казалось невероятным: этак ударный кратер оказался бы за пределами леса. Я повернул назад, взяв другой курс, чтобы весь маршрут после возвращения на дорогу образовал угол градусов в шестьдесят. По пути пережил атаку второго облака, — а оно, конечно, нашей встречи не вынесло. Мое недавнее предположение подтвердилось, хотя об этом впору сожалеть, а не радоваться: облаков существует целое семейство.

Было уже поздно продолжать поиски справа, и я вернулся в «Стоптанные башмаки», где меня с нетерпением поджидал хозяин. Я притащил ему в подарок несколько челюстей-ножниц, и он тут же развесил их всюду напоказ. Пусть хвалится, что именно он оплатил спасение Чичерии от свалившейся на нее беды: хорошая реклама заведению. Служанка к моему приходу нарядилась в чистое платье, нарумянилась и вплела в волосы разноцветные ленточки. Надо ей еще золотой дать — пусть прихорашивается дальше. Красотой ее боги не наделили, зато со вкусом все в порядке. Станет следить за собой — мигом найдет себе мужа, и заживут они мирно и справно. И будет у них такое счастье, которое парням вроде меня только у кого-то да издали увидеть доводится.

Немногочисленные постояльцы сбежались в обеденный зал и коллективно на меня наехали, требуя рассказов о подвиге. Да погодите вы — он еще не завершен! Сдохну завтра — и не завершится… Они на это не купились. Небось не сдохнешь — завершишь! Такое событие надо долго отмечать; поэтому начнем уже сегодня. Хозяин! Вина! И что у тебя есть из закусок?

Через открытые еще окна задувал теплый вечерний ветерок, светил багрянцем закат. Натурально так все, и подумалось вдруг: что если это не совсем медитация? Или даже совсем не она? Что если система переносит мое сознание не в виртуал, а в крохотный, замкнутый со всех сторон горами настоящий мирок, затерянный где-то в недрах Версума, среди бессчетного множества больших и малых вселенных? И великий герой Бурбаш в самом деле существовал, и действительно бросил он вызов Творцу; и тот в гневе метнул в него Небесный Камень… А придать осколкам нужные свойства, сотворить мне временное тело — это для системы как чихнуть. Монстр в коридоре для нее вообще пустое: она способна плодить таких миллиардами. И для меня «Путешествие» будет «Путешествием», а для хозяина «Башмаков», служанки, постояльцев — жизнью. Я могу догадаться об этом, а из них никто и не поймет ничего. А если бы понял, не узнает правды наверняка. Слишком уж сложно все закрутила тысячелетняя игровая эволюция…

Умеренно поев и выпив, я пожелал сотрапезникам приятного продолжения застолья и пошел к себе в комнату. Меня с сожалением, но отпустили. Конечно, обжираться и пьянствовать тебе сегодня нельзя! А то в самом деле завтра нечего будет праздновать.

Наутро я подошел к Чичерскому лесу еще раньше, чем вчера. Отмахав по дороге достаточно далеко от окраин, свернул направо. Через полтора часа попались первые вывернутые с корнем деревья, лежащие кронами ко мне. Вот он, вывал! Черные облака больше не попадались. Я насторожился. Симбиотические штуки, «сгустки Мрака плюс монстры», может, и тупы, однако их папаша-осколок не обязательно такой же. Наверно, оценил скорость и легкость разгрома мною двух своих спецподразделений, и решил встретить опасного врага у кратера всеми оставшимися силами, не распыляя их более по площадям.

Пробираться вперед становилось все тяжелее. Все чаще я использовал меч вместо мачете, расчищая путь. Страшно представить, что тут будет, когда на оголившемся пространстве вывала пойдет в рост трава и возьмет силу вьюнок. Кладбище мертвых стволов с обломанными ветвями заплетет так, что скорость передвижения полкилометра в час покажется спринтерской.

Теперь я шел раза в четыре быстрее. Тоже муторно, однако терпимо. Совсем плохо стало лишь на самых ближних подступах к кратеру. Зато возле него самого оказалось сравнительно чисто: росшие здесь деревья не только вырвало, но и отшвырнуло на несколько десятков шагов от кольцевого вала.

Присесть бы отдохнуть — да куда там! Времени нашлось только на то, чтобы по-быстрому влить в себя заранее приготовленные элики. Над кратером уже вспучивался куполом Мрак, а в нем щелкали капканами десятки челюстей. Вот они, «оставшиеся силы»! Я растянул лук. Встречаем…

Глава 18

Всплыв в воздух, супероблако расползлось вширь и разделилось на три части. На мою стрельбу ни одна из них не обращала внимания, хотя разорванные попаданиями трупы каракатиц сыпались из каждой кровавым градом. Мне достался от Нагибатора мощнейший лук, но запас стрел я вместе с ним получил не бесконечный. Когда облака надвинулись на меня с намерением окружить, колчан уже опустел. Теперь я держал в левой руке меч, а в правой — дубину. Испробую еще раз тактику обеерукого бойца, не слишком удачно примененную против телохранителей Анзенкама. На многочисленных противниках с почти нулевым интеллектом и примитивной техникой атак она должна сработать лучше. А Идельменгер все равно будет тяжело использовать из-за наличия у существ щупалец. Мне и так работы хватит обрубать те, что присосутся к доспехам. Делать это следует быстро, иначе каракатицы меня повалят. Наверно, никак не получится не подпустить ни одну из них близко… Хорошо хоть они не в состоянии покидать сгустки Мрака. Сыграем на этом.

Магический щит я мог формировать двумя способами: из нескольких крепких слоев или многочисленных слабых. Предпочел последний вариант — в расчете на эффект, имеющий место после полного истощения каждого слоя. Щит отвечал на это фейерверком искр по всей площади, а площадь я увеличил до максимума, чтобы мешать нападению одного облака целиком. Помогло! Стаи каракатиц расходовали слои почти мгновенно, однако постоянные яркие вспышки то ли слепили чудищ, то ли просто сбивали с толку.

Общую стратегию я выбрал простую как портянка: уходил порталом от самого близкого ко мне облака, загораживался щитом от другого и нырял в третье, стараясь убить, или хотя бы ранить, оглушить как можно больше тварей. Пять, семь, десять ударов разной результативности — снова портал, перемещение щита и новый нырок во Мрак. Маны для маневров хватало с избытком. Выручал накопитель Анзенкама, казавшийся неистощимым. Неприятность поначалу была только одна: присосавшиеся к латам и обрубленные щупальца продолжали висеть на железе, требуя обдирания вручную, и вскоре я оброс ими с ног до головы. Частичное облегчение от ненужного бремени приносил солнечный душ. Когда оказывался вне облаков, раньше других отсеченные щупальца начинали корчиться, чернеть, и отваливались совсем.

Каракатицы однообразно пытались откусить мне голову, отхватить руку или ногу, сковать движения, уронить на землю. Челюсти-ножницы скрежетали по броне, нащупывая сочленения доспехов, вцеплялись в оружие, мешая ударам. Подступы к кратеру покрывались трупами все гуще. Облака сокращались в размерах, но и живучесть у меня стабильно сползала вниз от элементарной усталости, несмотря на ускоренную регенерацию. Пропорционально росту утомления падало внимание. Надо предпринять нечто решительное! Иначе ампутации чего-нибудь мне не избежать. И ведь без разницы, что откусят. Хоть пальцы на одной руке. Потому что сразу следом откусят все прочее. Целый-то едва справляюсь! Уже не раз я пробовал извлечь порталами из Мрака на свет божий вцепившихся в меня или присосавшихся тварей, надеясь на их скорую смерть во враждебной среде. Теоретически я мог переместить вместе с собой даже двух — трех существ. Но пока на мне висело хоть одно, каст сбивался. А вытащить гадин на себе пешком я не успевал: любое из облаков настолько шустро двигалось вдогонку, что я даже к его краю не всегда приближался, чаще оставаясь в центре.

Фантастически могучий «Стратег» бесполезно болтался на шее — мне некем было командовать. «Львиное сердце» помогало лучше. Оно, кроме прочего, вдвое увеличивало силу в критические моменты. Увеличило и сейчас. Замечательно, однако это яснее остального свидетельствовало, что я в дерьме. И если не найду способа переломить ход боя, мне конец.

Спрыгнуть бы в кратер и разобраться с артефактом! Но я знал, что как только окажусь в воронке, все три облака опустятся туда же и разберутся со мной. Не поможет даже «берсеркер».

В отчаянии я надумал удрать. Совсем — то есть за пределы Чичерского леса. Но обнаружил, что средние и дальние порталы обрезаны системой. Тебе не дадут опозориться, Иван! Умри с честью!

Вспомнив про ларец души Вертса, я разжал руку, сжимавшую дубину, и оружие повисло на охватывающей запястье петле. Пускай барон не видит сквозь Мрак, зато он большой, прыткий и чертовски живучий! Я схватился за пояс, нащупывая нужный кармашек, — и тут же вновь цапнул рукоять дубины. Во-первых, назрела необходимость врезать очередной каракатице. Во-вторых, я вспомнил, что Вертса можно активировать лишь в пределах Гинкмара.

Но ведь физически я сейчас и так в Гинкмаре? Только сознанием в «Путешествии»…

Правильно. Однако копию ларца активирую именно здесь, а у нее те же свойства, что и у оригинала…

Не прекращая сражаться, я несколько секунд размышлял, смогу ли использовать барона в медитации. Имевшиеся у меня при себе элики здесь действовали все. Как и одноразовые заклинания. Но душа барона — не элик. И не заклинание, дьявол ее дери!

Проще всего было бы достать ларец и проверить, функционален ли он. Так ведь Вертса нужно минимально настроить перед активацией, а это время… Чтобы компенсировать потраченные драгоценные секунды, барон должен непременно материализоваться и помочь отыграть их. Потеря скорости в такой драке — страшная вещь.

Пережив напряженный момент, когда две каракатицы чуть не оттяпали мне сразу обе ноги, я решился. Построив портал на другой край кратера, выхватил ларец, поставил существу цели, задал команды и выдернул кольцо из крышки. Пока возился, облака успели меня окружить и атаковали одновременно. Уйти порталом еще раз я не успел — только швырнул ларец подальше, и на мне повисла первая каракатица…

За пределами нахлынувшего со всех сторон Мрака послышался радостный рев. О, ваше благородие! Вы как нельзя кстати.

Два облака немедленно отвлеклись на Вертса: должно быть, из-за его быстрого увеличения в размерах. Замешкались и потеряли уверенность даже каракатицы третьего, плотно насевшие на меня. Я воспользовался этим, каких-то порубил мечом, каких-то расшвырял ударами дубины и ушел порталом на чистое место, за пределы досягаемости остальных. Лишившееся добычи облако заметалось от меня к барону, не в силах определить, на уничтожении кого сосредоточиться.

Вертс успел вырасти с горного тролля. Управляемость я ему оставил на нуле, ограничив только задачами: «Убегать от облаков» и «Нейтрализовать артефакт в кратере». Первая установка барона явно обескуражила, и, придя в полную боеготовность, он на секунду замер в нерешительности.

Мне-е-е? Убега-а-а-ать?

Заминка привела к тому, что его накрыло одно облако. Вертс с воплями выскочил из него, хлопая по себя по волосатому туловищу и давя вцепившихся в него каракатиц как комаров. Не зря я рассчитывал на его прыть!

Увернувшись от второго облака, барон сиганул через кратер. В полете глянул вниз, оценивая, чего там ему предстоит обезвреживать. Удовлетворенно гукнул и приземлился за кольцевым валом, выбив ножищами в земле такую яму, что перекрывай ее бревнами — и получится блиндаж.

Третье облако наконец пришло к выводу, что оставлять меня без внимания нельзя. Так сильно бы я его теперь боялся! Одного-то!

Вертс увидел меня и восторженно зарычал, брызгая слюнями. Салют, хозяин!.. Он даже успел помахать мне в знак приветствия, прежде чем его загородили подоспевшие облака. И прыгнул в кратер прямо сквозь них.

Из воронки полыхнуло огнем. Оттуда повалил дым. И донеслось что-то похожее на громовые матерки.

Кажется, жив остался мой толстячок? Раз так, артефакту придется туго.

Облака нырнули в кратер. Оттуда выпрыгнул барон с артефактом в лапах. Поднял его над головой, грохнул оземь, пнул как футбольный мяч… Артефакт, похожий на ракитинский метеорит, улетел обратно в воронку.

Я быстро добил каракатиц в своем облаке, попеременно прикрывая магическим щитом то себя, то Вертса. Взялся за второе облако… За третье… Барон продолжал обрабатывать осколок Небесного Камня методом его швыряния куда попало, а также битья ногами, кулаками, и даже лбом. Артефакт плевался пламенем, исходил дымом, пока не раскололся. Я прикончил последнюю каракатицу и присел на кольцевом валу. Голова кружилась от ураганного расхода маны и жизненной силы во время боя. И если ману я черпал не только из себя, но и из накопителя, то живучесть тратил лишь свою. Ее осталось двадцать восемь процентов. Не слишком мало, но редко когда я терял ее столь же быстро.

Вертс притащил освобожденное от оболочки осколка каменное яйцо, бухнул его у моих ног и тоже уселся на вал. Сплошь искусанный, в крови и ожогах, закопченный до черноты, он походил на негра-великана, только что разбившего армию белых колонизаторов.

— Досталось нам, а? — сказал я ему.

— Буб-бу! — согласился он, но тут же сделал неопределенный жест, который можно было истолковать так: ничего не поделать, работа есть работа.

— Ты даже лучше гвардейского ящера! — похвалил я. — Ужасно жаль будет расставаться с тобой. Но тоже ничего не поделать. Не сохранить вас, одноразовых.

Вертс еще раз бубукнул — нормально говорить он не умел. И устроился поудобнее, поелозив по валу широченной задницей.

Отдохнув, я осмотрел яйцо. Его покрывали надписи на незнакомых языках. В начертании рун чудилось нечто недоброе.

В голове отчетливо щелкнуло, и письмена стали читаемы. Это с неохотой и некоторым запозданием подключилось знание языков демонов.

«Разрушьте наложенное на предмет заклятие, выбрав единственное действующее среди неактивных, — предложила система. — Осталось попыток: три».

Блестяще! А надписей штук тридцать. И надо еще правильное антизаклятие подобрать. Такими вещами хорошо заниматься в книгохранилище, обложившись трудами по демонической магии за последние пятьсот лет. И то не факт, что фортуна окажется благосклонна, и нужный текст ты найдешь раньше смерти от старости. Иначе за счет чего жили бы книжники, и так шикарно?

В моем распоряжении была только база знаний. Богатая общими сведениями, но скупая на конкретику, особенно когда дело касалось чего-то специфического. Значит, лучший путь для меня — попытаться понять логику демонов, особенности их мышления. Заклятия на яйце все простые, со смыслом. Авось догадаюсь, какое из них наложил бы на подобную штуку типичный бес.

Через час с меня пот катил ручьями. Казалось, от натуги потеют даже мозги. Живучесть, блин, перестала восстанавливаться, так как расход энергии перекрыл естественную регенерацию! И это при поддержке укрепившего интеллект «Стратега».

Первая попытка не удалась. Как и вторая. Ну, в последний раз! Эх, пропадет артефакт…

В последний раз я все же угадал. Яйцо раскололось.

— Фак ю! — облегченно сказал я, в изнеможении закрывая глаза.

— Буб-бу! — сочувственно отозвался Вертс.

Он продолжал сидеть рядом со мной, оказывая моральную поддержку. На большее не годился: слишком узкие задачи я ему поставил, чтобы компенсировать свободу в остальном. Появятся еще черные облака — он будет убегать от них. Обнаружатся в поле зрения артефакты — будет их обезвреживать. А кроме того миляга-барон ничего не умеет, и научиться ничему не сможет. Разве что большие таланты, вроде Ноэля, способны делать питомцев из одноразовых монстров и менять им свойства. Но и они заранее к тому готовятся, а не тогда начинают, когда существо уже активировано.

Я открыл глаза и с ненавистью посмотрел на освобожденный от каменной скорлупы сундучок. Надежно запертый, ясно-понятно. На висячий замок, врезной, и магический запор. Чтоб вы все сдохли, кто это придумал!.. Я нежно погладил дубину Вальдемара. Насколько проще решать проблемы ею! Но этот сундучок не первый, и даже не второй. Безопасно вскрыть его грубым механическим способом не получится. Как не получилось бы разбить яйцо.

А заберу-ка я добычу с собой в таверну! Лучше потеть при переноске грузов, чем сидя здесь. Набор отмычек я улучшил, но прокопаюсь ведь неизвестно сколько, и хорошо еще, если действительно справлюсь. А не попру все же проклятый ящик в «Башмаки», предварительно до конца истрепав нервы. Сегодня в мою честь закатят пир — более обоснованно, чем вчера. Служанка нарядится еще лучше. Не надо будет сдерживать себя в еде и выпивке. Расслаблюсь, отдохну, и уже наутро займусь замками.

Я встал, душевно попрощался с Вертсом и не без сожаления отправил его в небытие стандартным заклинанием. Чего он тут сидеть будет, пока не истощится? Пугать лесных зверюшек? Они могут не испугаться, а начнут его жрать. А он и сопротивляться вскоре толком не сможет. Или, еще не легче, барон потащится за мной в таверну и будет медленно подыхать под моим окном.

В придачу к сундучку я прихватил кусок скорлупы с рунами пострашнее. Нагружаться так нагружаться! Порадую хозяина «Башмаков» еще одной диковиной. Чтоб не подумал жалеть об обещанном мне трехмесячном доходе.

Гулянка началась сразу по моему приходу и затянулась далеко за полночь. Все перепились в хламину и просыпаться начали только в средине следующего дня. Последнее, что я помнил из вчерашнего, — это как наклюкавшиеся до чертиков постояльцы с хохотом гонялись друг за другом по обеденному залу, щелкая снятыми со стен челюстями каракатиц. В общем, вечеринка удалась.

Глава 19

Увлекшись, я завис в «Путешествии» так надолго, что и в Срединном Пространстве пробежало прилично времени. Зажженные мной в кабинете свечи уже догорели. Это было неприятно: потому я их и зажег, что выход из медитации в полную темноту некомфортен. Подождав, пока приду в норму и смогу воспользоваться ночным зрением, я встал с кресла, в котором не то сидел, не то лежал, обошел письменный стол и взялся за канделябр, собираясь освободить чашечки от огарков. Дурнота обрушилась на меня водопадом, и я так и грохнулся на пол с канделябром в руке. Очнувшись, сообразил, что все еще сжимаю его, и поспешил отпустить. Хотя это было бессмысленно: все, что могло случиться, уже случилось. Когда-то эфемер Велиара только на визуальные стимулы реагировал. В последний раз пробудился от причитаний Анзенкама. И вот теперь дал о себе знать после прикосновения к предмету.

Я осмотрел канделябр, не поднимая его с пола. Интересно, отчего такая прозаическая штука настолько сильно затронула чувствительные струнки эфемера? Ее поставь где хочешь — и никто не определит, что она из замка вампира. Фактически, обычный подсвечник, только на несколько свечей. Подставка, стойка, розетка с рожками… Конечно, красиво все выполнено, фигурно, узорчато. Из золота — и его не жалели. Но ничего более я разглядеть не мог.

Хотя…

Я взял канделябр и понес его на свет. Яркий дневной свет. А так как в здании такового не было нигде, пришлось спуститься по лестнице на первый этаж и выйти на улицу. Во-о-от, уже лучше! Сто процентов обычного зрения — это не восемьдесят ночного.

Мои подозрения подтвердились. Канделябр, ранее казавшийся цельнолитым, на самом деле состоял из нескольких частей. Осторожно и не без усилий вытащив из подставки стойку и сняв с нее розетку, я понял, что держу в руках скипетр. Ясно, какой. Скипетр гинкмарских королей — или бейте меня всеми канделябрами, которые еще есть в этом замке!

Мимо проходил гвардеец. Я остановил его и спросил:

— Казни закончились?

— Давно, — ответил он. — Час назад.

— А Нагибатор еще здесь?

— Нет. Отбыл порталом.

— Тогда найди Арха и Кукуцаполь. Я буду наверху, в покоях. Пусть приходят немедленно. А Варми передай, что жду его минут через пять. Дуй! А то у меня на мыслесвязь тариф дорогой.

Вернувшись в кабинет, я зажег там столько свечей, сколько было, и разложил на столе свой разобранный трофей. Чтоб маг с воительницей, войдя, все поняли без слов. Они вошли. Поняли. Офигели.

— А ведь я эту финтифлюшку проверял лично, — с грустью сказал Арх спустя полминуты. — И ничего настораживающего не почуял. Пора меня уволить.

— Пора, пора! — заржала Кукуцаполь.

— Может, не пора, — возразил я. — Наверно, скипетр защищал очень хороший маскирующий закл. Наложенный Анзенкамом с применением какой-то необычной магии. Причем она работала лишь до тех пор, пока он был жив. А когда его казнили, спала.

— Тебе бы адвокатом работать! — заржала Кукуцаполь еще громче. — И сколько ты сдерешь с нас за товар?

— Нисколько, — ответил я. — По крайней мере деньгами. Мне кажется, в таких случаях правильнее обмен любезностями. Как чаще всего бывает при совершении подношения мецената. Дающий ничего не ждет взамен дара, но обычно получает. А я даже не рассчитываю получить сразу. Готов отложить это на неопределенный срок. Уверен, за вами не пропадет.

— Хочешь оставить нас должниками?

— Почему бы нет? Вы разве против? С требованием о каком-то суперодолжении я не обращусь — не стану же я добровольно портить отношения с единственными русскими, которых знаю. А в удовлетворении незначительных просьб, наверно, вы мне и так не отказали бы. Правильно?..

В кабинет вошел Варми.

— Гляди! — сказал я, указывая на скипетр. — Догадываешься, что видишь?

Варми издал несколько звуков той же примерно членораздельности, какую демонстрировал в медитации барон Вертс.

— По договору это наша добыча, — продолжал я. — Но без сотни Кукуцаполь половина твоей гвардии уже проходила бы посмертные испытания. Возможно, во главе со мной. А потому считаю, что следует передать непобедимым скипетр безвозмездно. Уповая на то, что они не жадные скоты, и знают что такое благодарность. Вы сюда пришли за ценностями и маной для города. Однако городу полезнее иметь будущего монарха в покровителях, чем получить еще какие-то деньги. Воцарится Нагибатор — он Зальм не забудет. И вольности ваши закрепит не на двадцать пять лет, как последний гинкмарский король, которого вы помните, а навечно.

Варми пробубнил еще что-то в стиле Вертса, улыбнулся и кивнул.

— Забирай девайс! — сказал я Кукуцаполь. — Раз считаешь, что Арх проштрафился, он недостоин. Но тогда и послание Нагибатору тебе строчить.

— Конечно, ей, — согласился Арх. — Я занят буду. Повторный обыск замка…

— … в надежде найти державу? — перебил я. — Но это же пустая потеря времени. Ослу понятно, что держава во дворце Эгланана в Каграле. Остальные объекты, где вы думали ее обнаружить, можешь вычеркнуть. И замок этот. И первохрам Гинкмара.

— Замок я все же обыщу, — заупрямился Арх. — И просканирую всю добычу, которую гвардейцы уже упаковали по тюкам. Считай, что мне доктор прописал такой сеанс психотерапии. Чтоб не потерять сон, пока готовлю вылазку в Каграл.

— Всего лишь вылазку? Не блицкриг против эльфов всеми силами клана? Очень тебе нужен тогда доктор. Ты в порядке! Поговори с Айком. Если он согласится, лучшего проводника для группы не сыскать. Оргойские владения он знает отлично. В том числе и Каграл.

Арх и Варми ушли. Кукуцаполь тоже, — но вскоре вернулась и выставила на стол кувшинчик первача.

— Из той самой деревни, — заговорщически шепнула она.

— У Нагибатора конфисковала? — удивился я. — Вот и дружи с тобой! Он хотел тебя этим самогоном угостить, а не лишиться его.

— Тот самогон мы с ним и выпили. Этот — из моих личных запасов.

— А-а-а… Ну, тогда извини.

Я сел в кресло. Воительница пододвинула к столу один из стульев для посетителей и достала из кармашка пояса две стопки необычной формы, с выгнутыми кромками.

— Отломала чашки с большого напольного канделябра в приемном зале, — определил я. — С того, что под высокие толстые свечи.

— Таких канделябров там четыре штуки, — отмахнулась Кукуцаполь. — Подумала — раз ты скипетр не пожалел, пару чашек точно не пожалеешь. Стопари не самые удобные… Ладно, скажем прямо: говно, а не стопари. Зато мелкая посуда располагает к культурному алкоголизму.

— За что пьем?

— Да ни за что! Я просто буду тебя спаивать, и ты под пьяную лавочку расскажешь, каков, по твоему мнению, был план у Анзенкама с Эглананом.

— Сдается мне, у них вовсе не было плана. Один давным-давно продал душу Злу и находился в полном его распоряжении. А второй… Второй сделал то же самое, только сравнительно недавно. Наверно, после смерти сына от рук пиратов на Рифовых морях, Эгланан сгоряча, — а может, не сгоряча, — принес какую-то тяжелую клятву Мраку. Что угодно, мол, отдам за то, чтобы покарать виновных и вернуть сына из Мира Теней. «Что угодно» может включать все. В том числе тебя самого и твою внутреннюю сущность. Эгланану и включили…

Мрак свел его с Анзенкамом. Что было дальше, я уже рассказывал тебе. Король получил желаемое, а Мрак получил короля. Хоть сейчас забирай его к себе на самый нижний горизонт. Но зачем спешить, если хлопец может понадобиться в Срединном Пространстве?

Светлые силы меж тем вели подготовку к снятию чар с Гинкмара. В большой тайне, понятно! Однако кажется невозможным, чтобы никто из темных владык ничего не заподозрил и ни о чем не догадался. Как скипетр и держава проклятого королевства оказались у вампира и эльфа, я не знаю. Не исключено, что регалии сперва как-то попали из столицы Гинкмара в его первохрам. И уже оттуда были изъяты… вряд ли Эглананом. Скорее Анзенкамом. Несомненно, из них двоих он дальше продвинулся в общении с Мраком.

А Мрак… Мрак всего лишь готовил себе подстраховку на случай угрозы поражения от светлых. Возникни она, друзей-компаньонов призвали бы в Гинкмар, в королевский дворец. Любые чудовища пропустили бы их беспрепятственно. Нагибатор нынче не может сесть на трон из-за неснимаемого заклятия. Оно — как последнее искушение претенденту на престол. Ловушка для одержимых властью, для слишком торопливых и неразборчивых, стремящихся получить свое прямо сейчас, не желающих ждать, не желающих делать все правильно до конца. Вырази покорность Мраку, не пытайся вырвать Гинкмар из его лап навсегда, и закл тебе не повредит… Но Эгланану он и так не повредил бы. Мраку эльф уже покорился — будущим обитателям преисподней адское пламя в мире смертных не страшно. Или он все же сгорел бы, но сразу воскрес, тем самым пройдя обряд огненного помазания. Анзенкам стал бы первожрецом обновленного темного королевства с населением из монстров. И подготовленный светлыми маг не сумел бы снять с Гинкмара чары, не разделавшись сперва с его новоявленными правителями. То есть вместо прочтения одного-единственного заклинания ему и светлым пришлось бы начать войну. А они к тому не готовились.

Так что вот ответ на твой вопрос: полагаю, это у Мрака или темных владык был план. А не у нашей парочки.

Мрак просчитался: войну начал Нагибатор, к чему оказался не готов уже никто. А еще раньше Эгланан превратился в Онуфрия. Еще раньше повторно погиб его сын, готовящийся сесть королем в Каграле. Погиб Эсур, которого Анзенкам прочил себе в наследники… Кстати, всему этому непосредственно способствовал я. У Мрака ко мне такой счет, какого, наверно, ни к кому нет. Если тебя удивило, что я недавно так легко поссорился с Собирателем, так ты не удивляйся. Подумаешь, какой-то Собиратель! После всего, что было… Когда-то я выбрал для прокачки средний путь, но с тех пор почему-то в основном занят тем, что гажу и гажу Злу. Глядишь, буду продолжать: нам больше всего нравится делать то, что у нас хорошо получается.

— Добру ты тоже нагадил прилично, — сказала Кукуцаполь. — И нагадишь еще больше, уверена. Облом с Гинкмаром для светлых только начало.

Я невесело усмехнулся:

— Может, потому Мрак до сих пор меня и не уничтожил. Надеется, что я по собственной инициативе компенсирую ему убытки. Устраню перекос развития… Сам не справлюсь — Сехмет пособит. Если она развяжет новую вселенскую войну, всем достанется. У всех будут потери…

Распрощавшись с Кукуцаполь, я слегка протрезвел за чтением книг по демонологии из княжеской библиотеки, пообедал, часок вздремнул и вновь ушел в медитацию. Чичерский лес здесь у меня давно остался далеко позади. Покинув «Стоптанные башмаки» окончательно, я успел побывать на противоположной стороне долины, «подобрал» два обезвреженных подсознанием артефакта и лично нейтрализовал еще один. Список способностей Велиара, ставших моими, исправно пополнялся. Я пережил еще несколько столкновений с воспоминаниями собственного прошлого и поднялся на вторую малую ступень познания себя.

На следующий день Арх обратился ко мне с просьбой. Он хотел залезть в мою память и вытащить оттуда детали внешности Гольта и прочую информацию о нем — для изготовления личины, которую сможет носить один из будущих охотников за державой Гинкмара. Я разрешил. Маг тут же продемонстрировал результат, накинув на себя извлеченный образ. Тот выглядел достоверно только при поверхностном осмотре и не выдержал бы даже неглубокого прощупывания, но чего-то лучшего не требовалось. лже-Гольту достаточно несколько раз появиться в тавернах по пути к кагральской столице, чтобы королевство встало на уши.

— Айк говорит, что там до сих пор мусолят вопрос престолонаследия, — сказал Арх. — У эльфов такие проблемы быстро не решаются, когда бесспорного претендента нет. Сразу несколько почтенных древних родов выставили своих кандидатов, но ни один из них не может похвастать преимуществами перед другими. Войны никто не хочет, но и уступать никто не хочет; и уж точно никто не желает просить о посредничестве оргойцев. Появление в такой ситуации Гольта породит шухер, который будет нашим на руку. Эльфийская знать, когда оказывается в трудном положении, не стесняется обращаться к народу. Вот и сейчас, после множества встреч и переговоров в узком кругу, она уже почти готова предоставить простым эльфам решать, кого они хотят в короли. И тут по Кагралу покатятся слухи о якобы воскресшем наследном принце, пусть еще и не сменившем человеческую расу на родную. Маги сразу проверят, действительно ли Гольт в Срединном Пространстве, и обнаружат, что он по-прежнему в Мире Теней. Но убедить в том население окажется не просто. И они точно не справятся с этим быстро.

— А ты с казненных вампиров предварительно личины не снял? — спросил я. — Хоть с некоторых?

— Ты меня за лоха держишь? — обиделся Арх. — Естественно, снял со всех! Просто про запас: вдруг возникнет необходимость нашего тайного вмешательства в процессы, запущенные в оргойских владениях Анзенкама. Вампир-засланец со свитой, конечно, уже в Форгарте. И скоро об этом узнает Бальдур… Но часть личин может использовать кагральская группа. Ты верно мыслишь: делегация приближенных Анзенкама послужит Гольту хорошим обрамлением. Добавит интриги в постановку.

— Айк согласился быть проводником?

— Согласился. Он говорит, самым сложным будет пробраться в королевский дворец. Маловероятно, чтобы Эгланан спрятал державу где-то еще. Дворец заперт и под охраной с тех пор, как до Каграла дошла весть о превращении Эгланана в Онуфрия. В самом здании никого нет, но предстоит обезвредить множество обычных для резиденции любого правителя ловушек.

Открыв в интерфейсе Летописи Аусанга и Анналы Вселенной Дагора, я там и там подписался на упоминания об Айке из Бренна. Пусть по способностям и навыкам мой приятель окажется самым слабым в группе, уступая всем без исключения непобедимым, я ничуть не сомневался, что именно он обнаружит державу и вынесет ее из дворца.

В замок прибыли отобранные старостами четырех деревень крестьяне и крестьянки. Они имели самое смутное представление о своих будущих обязанностях и лыка не вязали в придворном этикете. Кукуцаполь приставила к ним инструкторшами двух амазонок, владевших собственными поместьями до вступления в клан Нагибатора и самозахоронения. Впрочем, те пока взяли в оборот лишь крестьянок: молодых девушек и бездетных вдов. Мужикам на первое время нашлось другое занятие: пробивать окна во всех комнатах, которыми при Анзенкаме пользовались только вампиры.

По дополнительному договору, заключенному мной и Варми с одной стороны, и Кукуцаполь — с другой, зальмовская гвардия оставляла непобедимым немало ценного из того, что могла забрать. В основном это были предметы повседневного пользования из приемного зала и других помещений. Новым владельцам замка было бы трудно быстро найти замену таким вещам, и ничуть не легче оказалось бы обходиться совсем без них. А поскольку мы с Варми, пожертвовав Нагибатору скипетр, уже и так чувствовали себя неприлично щедрыми людьми, то договор составили возмездный, с выплатой за имущество деньгами. Возражений не последовало, и требуемую сумму отстегнули нам незамедлительно.

Помимо того, я еще отдельно оговорил с Варми передачу мне трех изукрашенных ларцов разного размера и большого сундука — под личные богатства. Таскать их с собой становилось затруднительно, и я решил превратить свой бункер в «резиновом мешке» еще и в сокровищницу. Конечно, идя на это, я рисковал. Вдруг все же кто-то имеет доступ туда, кроме меня? Но даже если так, мне казалось, что этот «кто-то» будет меньше всего интересоваться чужими заначками. Не такое там место. Не для мелких воришек. И даже не для крупных ворюг.

Так, за разными делами и длительными заходами в «Путешествие», прошло несколько дней. Приближался особый, долгожданный и грозный: день прочтения антипроклятия в Зальме. Наконец он настал…

Ничего не произошло. Гвардейцы остались в казармах. Их маунты — в конюшнях. Варми — в гостевых покоях, которые занимал.

Зальмовцы на радостях перепились так, что к ночи ни одного на ногах не осталось. Кроме их командира, соблюдавшего воздержанность независимо от поводов ее нарушить. Отбытие из замка пришлось отложить на сутки. А потом мы все-таки выступили, усыпая свой путь опустошаемыми на ходу винными кувшинами и пузырьками антипохмельных снадобий.

В Зальме нас встретили с восторгом. Последовала еще одна термоядерная пьянка, только гораздо большего масштаба. Отличившихся гвардейцев представили к наградам, и всем выплатили премии в размере полугодового жалования. Меня градоначальник хотел провозгласить почетным гражданином, но ему напомнили, что я им уже являюсь. Тогда сановник предложил сделать князя Форгартского членом городского совета. Инициативу поддержали, мудро предоставив мне право сколько угодно отсутствовать на заседаниях.

— В следующий раз он тебе свое место уступит, — сказала Джейн.

За время нашей разлуки она заметно изменилась. С нее будто сдуло часть молодости. Осваивается в роли великой магистрессы, значит…

— Я его отставку не приму, — ответил я. — Из меня мэр — как из вороны певица. Да и следующего раза не будет. Скоро навсегда покину и Зальм, и Гинкмар… Знаешь что? Составь мне компанию на сегодня. Все равно все бухают, а ты не пьешь почти.

— Давай! А чем займемся?

— Хочу воздать должное одной славной богине. А то она для меня много сделала, а я слишком часто оказывал внимание другой.

И мы отправились в поход по всем восемнадцати святилищам Агапэ, что имелись в Зальме. В каждом храме, в каждой часовне я совершал подношения. Уже на третьем обряде Агапэ поняла мои намерения, и над алтарем на секунду проявилось ее улыбающееся лицо. Думаю, она была бы полностью счастлива, повенчайся я с Джейн у последнего алтаря. Но такая жертва оказалась бы для меня слишком тяжелой.

Не желая весь день изобретать предлоги для того, чтобы выпить поменьше, мы прокрались в городской замок и спрятались там, где нас никто не догадался бы искать: в келье главного зальмовского мага. Он принял нас с удивлением, однако радушно. Ночь провели в гостинице, а наутро я попрощался с Джейн, оседлал Люцифера и уехал. Беспрепятственно. В семь утра в Зальме не нашлось достаточного числа дееспособных лиц, чтобы меня задержать.

Глава 20

Люц давно прокачал силу так, что мог без особой усталости возить меня от рассвета до заката. Однако я, как встарь, чередовал верховую езду с ходьбой пешком. Во-первых, к возможному неожиданному бою конь все же будет свежее. Во-вторых, самому не хотелось терять способность преодолевать большие расстояния без маунта, и его отсутствие в медитации меня в том только укрепило. В-третьих, без всадника Люциферу было сподручнее тренировать скаковые навыки. Мы это занятие никогда надолго не забрасывали, а так как развитие несвойственных скиллов у кого угодно всегда идет туго, Люцу пока хватало для прогресса и скачек без нагрузки. Пока я топал по зарослям прямым курсом, он нарезал круги вокруг меня, то наращивая скорость, то снижая, лавируя меж деревьев и перепрыгивая через валуны и коряги. Наибольшие достижения за ним числились именно в области преодоления препятствий. Их в Гинкмарском лесу сколько угодно.

Пробежки перемежались периодами отдыха. Когда Люцифер слишком увлекался, я тут же напоминал ему, что пора пройтись шагом. Он пристраивался сбоку, и мы болтали о чем-нибудь, коротая время.

— Вот выберемся в степи — там ты дойдешь до кондиции, — говорил я. — На пути к Великому Океану полно степей.

— Жду не дождусь, — отвечал конь. — Кажется, процентов сорок скакуна во мне уже есть.

— Не… Сорок нету. Процентов тридцать пять, скорее. Может, тридцать семь. Вряд ли больше.

— Как думаешь — осилю все сто когда-нибудь?

— Даже не скажу. С одной стороны, явных препятствий нет. С другой — может встретиться множество скрытых. Например, ты слишком тяжелый. Самая крупная скаковая кобыла вдвое легче тебя! Жеребец — на треть. Как это аукнется, когда ты к самым высотам подберешься? Окажется ли возможно до предела прокачивать скорость не в ущерб силе и прочим боевым качествам? И ты еще массивный бард таскаешь, что не может тебя не замедлять. Но не отказываться же от тяжелой защиты — легкая ее не заменит… Учитывай также вот что: все скакуны нервные, как ты знаешь. Обусловлено это особенностями их предназначения. Реакции надо ого-го какие иметь, чтобы нестись с быстротой птицы по такому лесу, как, скажем, гинкмарский, и все впереди замечая, ни в деревья не врубаться, ни о коряги не спотыкаться, ни в рытвины копытами не попадать. А нервы — они и есть нервы. Их обладатель не волен выбирать, какие сигналы по ним будут передаваться, а какие нет. Я не хочу, чтоб ты стал психованным, точно слишком чувствительная и одновременно темпераментная девица, и шарахался от каждого резкого звука, от каждой угрожающей тени. А ты хочешь? Спорю, что нет. Поэтому нам правильнее держать в головах, что ста процентов всех скаковых скиллов ты можешь не набрать никогда. Мы просто сами остановимся и не станем двигать тебя дальше, чтобы ты вместе с достоинствами скакунов не нацеплял их слабостей.

Иногда я развлекался стрельбой по подходящим целям впереди. Не крылатыми ракетами от Нагибатора, естественно, — использовал обычные стрелы. Впрочем, очень хорошие. У меня, как у воина ближнего боя, точность сильно падала с расстоянием. Отчасти это компенсировалось все лучшей и лучшей снарягой: луком, перчатками с нужными характеристиками, теми же стрелами. Но я лелеял мечту и сам по себе навык поднять, чтобы хоть на средних дистанциях никогда не мазать.

На привалах я улучшал когда-то созданный медитативный ряд, редактируя его с учетом накопившегося опыта. Активизация эфемера Велиара во время боя с вампирами-телохранителями ясно продемонстрировала, что надеяться на поблажки от системы далее нечего. Не станет она меня больше беречь. Дала фору первоначально — и решила, что хватит. Да в какой момент решила, стерва подлая! Сукой буду, если забуду тебе такую подставу…

Повторная активизация эфемера в замке, в кабинете Анзенкама, послужила окончательным доказательством, что лафа кончилась. И я вернулся к мысли использовать визуальные образы, могущие пробудить Велиаров призрак. Чем быстрее с ним покончу, тем лучше. А так как «Путешествие» уже эксплуатировалось мною вовсю, а медитировать постоянно невозможно, следует использовать время в реале, прокручивая в воображении медитативные ряды. Благо их можно юзать в режиме полутранса, похожего на состояние, когда замечтался о некогда желанном, но не сбывшемся, или просто ударился в воспоминания. Купить что-то хотел — денег не хватило; поехать куда-то собрался — дела помешали; а как здорово было бы, купи ты и съезди!.. Лицо бывшей девушки может всплыть перед глазами, или услышишь голос друга, с которым говорили по душам, да не досказали самого важного… При этом окончательно связь с действительностью не теряется, и на возникшие угрозы реагируешь хоть с запозданием, но адекватно. А мне всего и надо, что построить портал в «резиновый мешок» прежде, чем упаду в обморок. Или сделать то же самое при внезапной встрече с таким врагом, бой с которым на выходе из полутранса может кончиться плохо.

Подготовив рабочий ряд, я создал еще ложный, на изображения которого эфемер клюнул бы с наименьшей вероятностью. И провел проверку: сел на Люцифера и запустил просмотр ряда в сознании, настроившись переместиться в «мешок» в ответ на какой угодно сильный внешний стимул — пусть даже сухая ветка под копытом коня треснет. Ветка не треснула, ибо Люц умел ходить осторожно еще со времен полуразбойничьей молодости Этьена де Гурфье, и безмерно укрепил полезный навык со мной. Зато неподалеку рухнуло подгнившее на корню дерево. И мы оказались в спасительной мутной пустоте, на тверди которой стояли три моих ларца: под золото, серебро и расчетные камни. А также сундук для всякого ценного крупняка.

— О-ле, оле, оле, оле! — запел я. — Дядя Ваня — впе-ред!

— Умерь восторг, — охладил меня Люцифер. — В полутрансе можно не разглядеть ловушки впереди. Не лучше ли отказаться от использования рядов, когда мы в дороге?

— Не думаешь же ты, что я тупо врублю прокрутку и обо все забуду? Ничего подобного! Собираюсь применять способ осмотрительно. Две или три картинки — пауза. Или даже каждую картинку буду отдельно вызывать. И учти еще вот что: я не знаю, в какие периоды эфемер способен пробудиться, а в какие нет. Наверняка я часто вижу и слышу такое, на что он должен откликнуться той или иной активностью. Но этого не случается. Большую часть времени он как бы мертв — и лишь иногда оживает. Только в эти редкие минуты может сработать какое-либо изображение. То есть каждый ряд придется прокручивать многократно, и вскоре всплывающие перед глазами образы перестанут действовать на меня с первоначальной силой. Я буду меньше отвлекаться на них, и риск проглядеть что-то опасное вокруг снизится. Будь у меня обычные цели, пришлось бы использовать вспомогательные техники, чтоб избежать привыкания. Как, например, при «Обращении к былому». Но мне-то ряды нужны вовсе не для того, для чего они предназначены.

— Что ж, пробуй!

Я построил портал обратно в Гинкмар, спешился, и мы продолжили путь. Заинтригованный Люцифер временно прекратил скачки по кустам и буеракам. Благодаря мыслесвязи, он мог отлавливать моменты резких изменений состояния моего сознания и более-менее понимать, что я себе вообразил. А мне и требовалось, чтобы он был близко. Для следующей проверки, в ходе которой я намеревался выяснить, смогу ли перемещать коня в «мешок» вместе с собой, когда не сижу на нем. В нормальном состоянии максимальная дистанция для совместного с маунтом портирования у меня была четыре шага. С нее и начнем. Затем будем сокращать, если понадобится…

Не понадобилось. Полный выход из полутранса занимал три секунды; до того я не мог даже начать кастовать, а после строил портал как обычно.

Далее я протестировал свою способность сохранять необходимое внимание к окружающему — все еще на ложном медитативном ряде. Люциферу сказал: двигаемся и ведем себя естественно, как раньше, до экспериментов. И не активировал просмотр, пока конь далеко. А когда близко, активировал с осторожностью, предварительно осмотревшись и прочтя сканирующий закл на местность впереди, как всегда делал, если пейзаж внушал подозрения. Результаты оказались удовлетворительными. Получалось, что мы можем идти примерно с теми же предосторожностями, что и обычно, и почти с той же скоростью. Может, чуть медленнее.

Пора врубать рабочий медитативный ряд…

До вечера ничего не случилось, а на следующий день одна из картинок сработала. Самочувствие резко ухудшилось, однако я успел переместить нас с Люцем в «бункер» и вырубился уже там. Затем целых три дня крутил ряд впустую — до очередного успеха. В целом эффективность способа оказалась не ахти какой, но и сверхусилий от меня он тоже не требовал. А чем больше я обезврежу «кладов» вне «Путешествия», тем меньше мне придется возиться с ними там. И это замечательно. Нечасто ведь смогу проводить такие медитативные марафоны, как недавний. Что мне, раз в месяц замки захватывать? В лучшем случае удастся странствовать по долинам пару часов вечером и час утром. И не каждый день, а когда в тщательно охраняемых тавернах доведется ночевать. В безопасных местностях, пожалуй, тоже можно позволить себе короткие сеансы. Но только когда сокращу время выхода из транса до мгновений…

Так, в походно-тренировочном ритме, занимаясь попутно еще множеством дел, включая охоту, мы приблизились к лабиринту духов, где по-прежнему томились заказчики нашего путешествия к центру Гинкмара. Лес поредел, сменился зарослями кустарников и отдельно стоящими деревьями. Я ехал в седле; заметив слева высокий бугор с пологими склонами, направил Люцифера к нему. Долго смотрел с вершины на кольцевые ограды из валунов. День давно перевалил за половину. Было ясно и безветренно.

— Поехали, чего тянуть, — предложил Люц.

— Поехали, — согласился я.

И конь направился к проходу в первой ограде. Прошествовал неторопливым шагом до прохода во второй. Чем дальше, тем суше становилась земля. Вот и центральная площадка, совершенно голая, которую веками не смачивали дожди. Они и вокруг нее не очень-то шли. Безводие — одно из условий надежного заточения духов в устроенной для них ловушке.

Оробевшая Весточка смирно сидела на шанфроне Люцифера, будто позабыв, что у нее есть крылья. Как-то не хотелось ей здесь летать. А давай тебя свернем, пока ты депрессию не заработала? Не хочешь? Так взбодрись тогда — мы ж не на похороны приехали. Труднейший и длиннейший квест выполнен. Мы герои — все втроем! Осталось получить награду. А награда — это всегда хорошо. Лично тебе я куплю такой бисквит, что сможешь выклевать в нем для себя трехкомнатную квартиру.

Я слез с Люца и достал свиток разрешающего заклинания. Послышались взволнованные вздохи, в воздухе заметались едва заметные тени. Бесплотные узники лабиринта не сумели сдержать нетерпения, и выражали его как могли. Ломай печать, быстрее ломай!..

Древнего варварского языка я не знал, однако этого и не требовалось. Когда Арх составлял закл по заданию Мудовида, то заверил, что я смогу прочесть начертанные на пергаменте рисунки на общем языке — как, скажем, прочел бы английский текст, написанный русскими буквами. И ману тратить не придется: свиток уже содержал нужный ее объем. Ну!..

Я развернул длинную полоску выделанной кожи, и поверх рисунков на ней проступили слова. Как только произнес первые, не понимая их, из-под земли донесся гул. Тени вокруг заметались быстрее, их воздыхания слились в шипящую, свистящую, стонущую какофонию. В средине площадки образовался провал, отсвечивающий то голубым, то красным. Из него в облаке пыли поднялся большой малахитовый ларец. Вот он, клад капитана Гамбара!.. Когда я закончил чтение заклинания, провал закрылся и ларец опустился на землю. Все звуки смолкли. Пляска теней завершилась.

— Странно! — сказал стоящий позади меня Люцифер. — Ты освободил духов, но я чувствую, что они еще здесь.

— Наверно, это очень добрые духи, — пробормотал я. — Столько просидели в заточении, организованном для них разумными, и все же не растеряли до конца гуманизм. Намекают, что нам следует свалить отсюда прежде, чем свалят они. Не стоит испытывать их терпение. Пошли на тот бугор. Зрелище обещает быть необычным. Если окажется совсем феерическим, отступим еще дальше.

Люцифер повернулся и пошел к выходу с площадки. Я взвалил ларец на плечо и последовал за ним. Мы еще не вышли из лабиринта, когда наверху громыхнуло, и начало темнеть.

Добравшись до бугра, я поставил свою тяжелую и неудобную ношу у ног, разогнулся и задрал голову. Над лабиринтом клубились иссиня-черные облака. Вниз из них били частые молнии. Они становились все длиннее, точно их притягивали валуны оград. А навстречу сверкающим разрядам, оставляя за собой дымные шлейфы, будто бы взлетали от земли невидимые ракеты. Их вой сливался с рокотом грома, временами перекрывая его. Это бесплотные рвались из разрушенной мною тюрьмы, точно решив в честь освобождения пробить небо над нею. И пробили его.

Небо провалилось — на лабиринт обрушился потоп. Лило и на бугор, и за ним, однако вперед даже смотреть было страшно: там между дождевыми струями почти не было промежутков, а на центральную площадку падал сплошной столб воды. Бурные пенящиеся потоки перехлестывали через ограды, валили многотонные валуны, несли их с собой. Спустя несколько секунд бугор почти затопило: мы с Люцифером оказались на крошечном пятачке суши в окружении бушующей мутной стихии. Небеса отдавали долги за весь период вынужденной скупости — впрочем, чудовищный ливень закончился быстро. Сошло на нет и наводнение, оставив после себя болото с выступающими там и сям камнями развороченных оград, да густую сырость в воздухе.

Все деревья вокруг повалило на полкилометра. Дальше кое-что устояло. Еще дальше лес уцелел полностью, и, надо думать, в его глуби, где-то в четверти дневного перехода, можно было бы найти сухие места. Но шлепать до вечера сперва по воде, потом по грязи не хотелось, а ночевка на продуваемом всеми ветрами бугре при такой влажности грозила простудой. Порталиться же — какая разница, куда? И я переместил себя и Люца в «бункер». Тем более что Гамбаров клад все равно больше прятать негде.

Ларец открылся легко, без ключа, поскольку замка у него не было, а только защелка. Внутри, до крышки засыпанный золотыми гроссами, стоял ларец поменьше, из красной яшмы, с расчетными драгоценными камнями всех видов: алмазами, изумрудами, рубинами. Их щедрая россыпь почти скрывала скромный ларчик из дымчатого кварца. Открыв и его, я замер в изумлении. В ларчике покоилась изящная корона из белого золота, усыпанная александритами. Явно не предназначенная для ношения ее мужчинами.

«Диадема принцессы Каграла, — значилось в описании. — Дает право впоследствии стать королевой. Только для невесты наследного принца или его супруги».

В подробном описании перечислялись другие ограничения: только для светлых рас, только для эльфов, только для лиц женского пола, только для урожденных дворянок… Удивившись, зачем они, если уже есть строжайшее ограничение по персоне, и для чего их так много, когда достаточно одного — «только для светлых эльфиек благородного происхождения», я вчитался в свойства предмета. Заняться в «резиновом мешке» все равно было нечем. Нельзя ни медитировать, ни даже развести костер и приготовить ужин. Придется сегодня сухомяткой довольствоваться… Но есть еще не хотелось.

Мне хватило опыта и знаний, чтобы понять: диадема весьма стара, как и моя княжеская корона. И ее тоже можно прятать в «Инвентарь», что я тут же и сделал как временный владелец. Кажется, первоначально украшение никаких ограничений не имело — их на него вешали позже, постепенно, и не всегда профессионально. Бравшиеся в дальнейшем за работу маги устранить халтуру предшественников не удосуживались. Или оказывались не в состоянии.

Причины изменений свойств диадемы могли быть различны. Например: Каграл раньше населяли не эльфы. И королями, принцами и принцессами там тоже были не остроухие. На Аусанге с его длинной извилистой историей многие государства строились поверх каких-то еще. Причем память о старых державах не всегда хранили бережно и почтительно. Напротив — гораздо чаще ей не придавали значения или сознательно уничтожали и затирали.

Несомненно одно: кто-то когда-то зачем-то захотел сделать эту диадему ритуальной драгоценностью, привязанной к одной определенной стране. Чтоб она не покидала Каграл, или не покидала его надолго. Наследный принц дарил украшение своей возлюбленной, и если она принимала подарок, то становилась его невестой, а затем и женой. Не местной уроженке пришлось бы переехать по месту жительства мужа, а по восшествии его на трон отправить ставшую бесполезной вещь в дворцовую сокровищницу. Откуда диадему извлекли бы вновь только к намечающейся женитьбе следующего принца. Все остальное — что будущей владелице положено быть эльфийкой, светлой, благородной — пристраивалось к созданному обычаю позднее. А сперва, не исключено, кагральской принцессой становилась первая нищенка брачного возраста, которая попросит у принца подаяние после достижения им совершеннолетия.

Я извлек диадему из «Инвентаря», повертел ее в руках и спрятал назад. Моя вторая корона… В аккурат для избранницы сердца! Дело за малым: нанять крутого мага типа Арха, чтобы не только лишние ограничения убрал, а вообще обнулил описание… Ах да, совсем забыл: требуется еще найти избранницу. А этого, конечно, я делать не стану. Не к тому попала драгоценность! На мага я не поскупился бы; но относительно любви, которая на всю жизнь, имею четкие установки. Ну ее нахрен! Нет такой девушки, чтоб заменила всех остальных, которых еще повстречаю. И поэтому княгиней Форгартской никому не бывать — разве что меня свергнет с трона Кукуцаполь. Но это будет уже другая песня.

Глава 21

Утром я портировал себя и Люца на бугор, осмотрелся — и увидел все то же болото, только совсем обмелевшее. Правильно поступил, что до полудня не стал ждать. До полудня тут ничего не просохнет: всюду лужи. На свободных от них местах слой грязи толщиной в четверть. А строить портал куда подальше прямо из «бункера» я поостерегся, хоть знал множество координат вокруг несуществующего больше лабиринта духов. В Гинкмаре все заточено под то, чтоб ты пешком ходил или верхом ездил, сражался с монстрами, какие встретятся, а не сигал куда захочется, упуская шансы качнуться и формируя у себя привычку избегать характерных для странствий повседневных тягот. Вдруг окажешься там, где прыгать совсем нельзя? Сломаешься в первую же неделю. Или будешь двигаться в черепашьем темпе, приобретая необходимые навыки на ходу, медленно и тяжело, неизбежно упуская что-то более важное, так как все сразу прокачивать невозможно.

С другой стороны, затрудняя мгновенные перемещения, особенно на большие расстояния, система страховала низкоуровневых, однако при том чересчур самоуверенных приключенцев от скорой и бессмысленной гибели при попытках побыстрее проникнуть вглубь леса. Победы пьянят, манят за новыми подвигами, более славными, но главное — щедрее вознаграждаемыми. Пьяному же, как известно, море по колено, а водоемы куда мельче до ушей доходят. Иной же и в миске с супом утонет, упав в нее мордой.

Я не хотел «тонуть» — ни по глупости, ни в спешке. Освоил нестандартные порталы — хорошо. Научился перемещаться в «бункер» откуда захочу — еще лучше. Но выходить из него пока следует на то же место, с которого зашел. С бугра этого, например, чем хуже прыгать за пределы размыва? Только тем, что это дополнительный расход маны. Так у меня ее не последние единицы как бы.

Сверившись с картой, я выбрал точку, предположительно находящуюся за размывом. Прочел заклинание… и остался на месте. Повторил — опять неудача. Попробовал в третий раз — вновь облом!

Какого хрена? Края здешние мною исхожены вдоль и поперек, местами исползаны на брюхе. Уровень хорош для чего угодно на окраинах Гинкмара — даже чрезмерно хорош. У системы нет и малейших поводов чинить мне препятствия… Хотя чинить их может не только она. Об этом тоже следует помнить.

Тьфу, пропастина! Не успеешь порадоваться, что у тебя все нормально, как тут же начинается какая-нибудь фигня!..

Да, так бывает. И когда оно бывает, у тебя два выхода. Или разбирайся в причинах, или решай проблему другим способом.

Я выбрал другой способ. В хлябь у бугра не полез все равно — всего лишь прочел новый закл. Серебристая лента «Воздушной тропы» протянулась туда, куда я смотрел. Давно я этой штукой не пользовался. Она маны чуть ли не больше порталов кушает. Правда, полезная. А иногда, как вот сейчас, ей и альтернативы нет. Если не считать альтернативой грязевую терапию в движении для себя и маунта часа на полтора.

— Давай за мной! — сказал я Люциферу, ступив на ленту. — Дойдем до чистых мест не замаравшись.

— Меня мог бы и по земле пустить, — заметил конь, пристраиваясь однако же следом. — Только намекни — сойду. Помою потом копыта в ближайшем ручье, и все. А маны уйдет несравненно меньше.

— Ты молодец, что экономный. Но я сегодня мелочиться не хочу. Так что пойдем оба по сухому. Как по лучшей столичной мостовой.

«Воздушная тропа» держала нас на высоте сантиметров двадцати над землей. Иногда она огибала валуны, петляла меж ними, пока мы не оставили уничтоженный лабиринт позади. Солнце уже хорошо пригревало, накачивая доспехи теплом. Однако мы успеем укрыться под покровом леса прежде, чем станет слишком жарко…

Внезапно освещение странным образом изменилось — всего на миг. Показалось, что день не начинается, а заканчивается. Меня окатило холодом, показавшимся по контрасту особенно неприятным. Позади игогокнул Люц — видно, и его коснулось. Я сбавил шаг, пытаясь разобраться в ощущениях, — а надо было остановиться, немедленно остановиться!.. Впереди возникла и тут же лопнула от моего прикосновения к ней тончайшая огненная сеть. Несомненно, сигнальная, невидимая ранее. «Воздушную тропу» будто выдернули из-под наших ног, как ковровую дорожку, и мы оба полетели в грязь. Я сразу вскочил, уже с мечом в руке. Люцифер перекатился через спину и вскочил тоже. Дошли до чистых мест, ага! Не замарались — ну совсем!

Вокруг кольцом вспыхнуло пламя, и мы оказались словно на арене метров тридцати в диаметре. Солнце зашло за тучу, хотя еще несколько секунд назад никаких туч на небе в помине не было. Ловушка, — а я ее не почувствовал! Несмотря на то, что был внимателен, собран, и прокрутку медитативного ряда не включал. Даже не думал.

Сквозь пламя на арену вышла высокая брюнетка, выглядевшая как типичная госпожа из БДСМ-порнухи. И одетая — или, скорее, раздетая — примерно так же. Единственной полноразмерной деталью ее костюма из черной кожи была обувь: ботфорты на квадратных каблуках. А на остальное точно материала не хватило, и портной работал с тем, что осталось от сапожника. Топик чисто символический: я видел лифчики больше по площади. Короткая юбочка открывала все, что нормальные юбки скрывают. Совсем лишенные покровов части тела во всех направлениях перетягивали ремни. Голову домины украшали закрученные бараньи рога — натуральные, не накладные. В руках она сжимала свернутые кольцами кнуты. Исходящее от них свечение настораживало. Кажется, они огненные?

«Демонесса Амриот, — наскоро познакомила меня с брюнеткой система. — Одна из тринадцати младших владычиц Пекла преисподней. Текущий уровень в Срединном Пространстве — восемьдесят шестой. Другие боевые формы — нет, регенерация — да, скрытое оружие — да, магия — с ограничениями».

Горячая девочка! У вас там все такие? Будь со мной нежна, умерь свой деспотизм, и я сам напрошусь в прекрасное сексуальное Пекло! И мы займемся с тобой…

Чем мы займемся?

Амриот взмахнула рукой — я отскочил в сторону. Кнут стеганул по грязи, выбив из нее струи кипящей бурой жижи и облака пара. Ого! Ты не хочешь быть нежной? Нисколечко? Ну и пошла ты тогда, сука рогатая! Скотоложство мне отвратительно!

Люцифер очнулся от столбняка и начал обходной маневр. Хвалю! Давай быстрее, дружище!.. Демонесса задействовала второй кнут — я снова успел отскочить, на сей раз назад. Но оглушительный щелчок ремня прямо перед шлемным наличьем породил такую вспышку, что мне чуть не выжгло глаза. Следующий выпад оказался еще результативнее: удар пришелся по правому наплечнику. Показалось, будто меня шваркнули раскаленной кочергой. Несмотря на то, что броня выдержала, я получил сильный ожог. А не выдержи она, рука отгорела бы, наверно!

Амриот отогнала напавшего на нее сзади Люцифера ударами обоих кнутов сразу и вновь повернулась ко мне… Балбес! Ты чего на нее пялишься? Полуголую бабу ни разу не видел? Ладно бы хоть голая была! У тебя девяносто три процента устойчивости к внушению, в том числе — сексуального характера. А ты зачем-то лелеешь оставшиеся слабости.

Под очередной удар я подставил магический щит из трех крепких слоев. Его окутало пламя, и верхний слой лопнул с треском и грохотом. Нихрена себе силища!.. Пока демонесса добивала оставшиеся слои, я успел вложить меч ножны и приготовить лук. Выпустил несколько стрел — абсолютно впустую. Стерва легко уклонилась от них. Она была невероятно ловка, подвижна, и шутя ломала мои не слишком изощренные замедляющие заклинания. Пришлось сменить лук опять на меч.

Обычный щит защищал меня лишь от ударов кончиков кнутов. Так я его и использовал, получая все новые ожоги в тех местах на теле, которые прикрыть не мог или не успевал. Люцифера тоже прижгло сквозь бард не меньше десяти раз. Но особенно страдали его передние ноги, которыми он неоднократно пытался влупить демонессе в голову или туловище. Как же тебя достать, овца ты двуногая? Арх подарил мне на прощанье три упакованных файербола, но их использовать бесполезно: родная огненная стихия Амриот не повредит. Накинуть на противницу кокон страданий я не пытался, поскольку мог формировать его лишь для смертных существ. Порталы мне заблокировали еще до попадания в ловушку. Зря я не попытался выяснить, в чем дело, когда трижды не сумел прыгнуть с бугра…

Лодырь! Надо было выяснять!

Тупица! Почему ты не внял предупреждению Сехмет?

Помнишь, что богиня говорила о тени Собирателя? «Она темней самой Тьмы ночью, сера на рассвете и невидима днем — лишь холод щемящий почувствует смертный, когда она падет на него»… Конечно, только Сехмет могла сделать так, чтобы тень демона накрыла тебя на «Воздушной тропе», хотя солнце светило в противоположную сторону. Сам Собиратель ни за что не подставился бы столь глупо, не выдал своего присутствия! Без сомнения, он и сейчас здесь — стоит где-то за стеной пламени и наблюдает за схваткой…

Амриот продолжала стегать нас, воздух, землю. С кнутов срывались языки огня, сами по себе представляющие опасность. Снова и снова в меня и Люцифера летела кипящая грязь. Надежно прикрывать магическим щитом себя и коня я не успевал. Ожогов у обоих прибавлялось, конца этому не просматривалось. Ладно, мы раззявы, и заслужили показательную порку — особенно я. Но не до смерти же…

Однако Собирателю требовалась именно наша смерть. Сам-то он обычно не убивает никого — только за другими подбирает души погибших. Подходящих киллеров для бесперебойных поставок годного товара и в Срединном Пространстве, и в Мире Истинного Мрака достаточно. Проплатил этой демонессе, или она ему чем-то обязана, или чисто по-дружески согласилась помочь, из любви к искусству… Собирателю надо, чтоб мы в Мире Теней оказались, где ему будет легче до нас добраться. Не то что бы там меньше ограничений для демонов в отношении смертных — для самих смертных среда чуждая, угнетающая. А я и вовсе окажусь в ней впервые.

Люцифер в который уже раз попытался проткнуть Амриот рогом шанфрона, и у него опять не получилось. При отступлении коня вытянули кнутом вдоль спины так, что он чуть не упал, а я слегка ранил демонессу, чиркнув ее мечом по левой ноге выше раструба ботфорта. Э-э-э, подружка! Кровь у тебя такая же мерзкая, как грязь у нас под ногами. Слизь, а не кровь. Давай выпущу ее всю? Вдруг ты станешь добрее? А если еще рога обломать…

Я давно перестал тормозить так, как вначале. И все же меня сильно отвлекали от выполнения чисто боевых задач крутые бедра Амриот и ее грудь четвертого размера, бесстыдно выставленная напоказ почти целиком. В движении привлекательность всего этого возрастала. Ну и лицо в стиле вамп с безупречными чертами продолжало прессовать мою мужскую суть сквозь не прикрытую «Стратегом» дыру в бастионах психики.

Наносимые мною демонессе царапины успешно затягивались. Однако радовало, что процесс регенерации идет не слишком быстро. Еще мне удавалось постепенно укорачивать кнуты с кончиков, обрубая их. Я осторожничал, опасаясь, что Амриот сделает захлест и вырвет у меня меч. Дубиной я в нее не попаду, а с кинжалом она к себе приблизиться не даст.

Оружие у противницы не восстанавливалось, и вместе с сокращением длины падала его эффективность. Я считал, что опущу ее до нуля минут через десять, но ждать так долго не пришлось. После очередного попадания в Идельменгер Амриот прилетело отраженным уроном, и она с воплем схватилась за дымящуюся дыру ниже левой ключицы, выронив один кнут. Ха! Оказывается, твое единение со стихией не беспредельно!.. Я сделал выпад и ранил демонессу в живот — к сожалению, не очень глубоко. Люцифер сработал лучше: вновь напав со спины, вонзил рог куда-то в область почек. Амриот взвыла, рванулась вперед и вбок, потеряв второй кнут, содрала себя с пронзившего тело острия, уклонилась от моего удара мечом наотмашь и избежала гибели. Ах, тварь! А я уже готовился к прочтению заупокойной речи над твоим трупом.

Мы поспешили к демонессе с двух сторон. Она встала в открытую стойку — в руках появились короткие мечи типа гладиусов, с огненными лезвиями. Что ж, это все же лучше кнутов. Хоть не такое дальнобойное. Но прочие свойства, кажется, схожие?..

Да, несомненно.

Я активировал «берсеркер», не желая дать Амриот сколько-нибудь оклематься. У нее, может, скрытого оружия на целый арсенал — вдруг вытащит что-то такое, против чего доспехи работы Велунда покажут себя совсем плохо? Одну уязвимость они уже продемонстрировали. Возможно, она проявилась по вине нашего с Люцем недостаточного развития. Но разве от этого легче? Я казался себе стейком в стадии полуготовности. Конь, должно быть, чувствовал себя так же. Не стоило ждать, пока мы покроемся румяной корочкой целиком.

Амриот сражалась мастерски. Ударов в мой щит она теперь избегала. Ведь отражение урона — штука нерегулярная. И если она только что сработала, это не значит, что повторения долго не последует. Можно и два раза подряд огрести. Можно и три… Страх перед щитом мешал демонессе драться в полную силу, однако она успела легко ранить меня, и гораздо тяжелее — Люцифера, прежде чем я выбил у нее удачным ударом один из мечей. Амриот не попыталась его подобрать — подобная глупость была бы равносильна смерти. Вместо того она тряхнула освободившейся рукой, и кисть превратилась в лапу с длинными изогнутыми когтями. Они оказались лишь немногим короче потерянного гладиуса и выглядели так, будто их только что вытащили из кузнечного горна.

Почему у тебя все такое пожароопасное? Не будь вокруг настолько сыро, ты обязательно что-нибудь подпалила бы!

До истечения лимита на использование «берсеркера» мне удалось лишить демонессу второго гладиуса и отрубить до самого плеча начавшую трансформироваться руку. Люцифер повторно ранил Амриот в спину, под правую лопатку. Три тяжелых ранения понизили подвижность младшей владычицы до моей, с учетом всего понесенного урона и накопленной усталости. Вот и пришла пора умирать, рогатая дурочка! И не видать тебе ни радости победы, ни гонорара от Собирателя. Если только ты не взяла плату вперед.

Напоследок Амриот изловчилась и вырвала у меня меч, зажав его когтями уцелевшей руки и крутанув вбок. При этом она не сумела уберечь колено от пинка сабатоном, а лицо — от удара кулаком в латной перчатке. Ослабевший, но все еще боеспособный Люцифер атаковал демонессу с тыла в последний раз. Рог пробил позвоночник и вышел спереди между грудей. Амриот охнула — как-то совсем беспомощно, точно была обычной женщиной, но я прикончил ее ударом дубины в голову прежде, чем успел пожалеть. И так и не узнал, действительно она заслуживала жалости, умирая? Или то была уловка, и попадись я на нее, получил бы удар огненными когтями. Возможно, смертельный.

Кольцо пламени вокруг арены стало ниже, распалось на отдельные языки, погасло. Поздравляем — бла-бла-бла…

Люцифер осторожно помотал головой, стряхивая демонессу с рога. Тело упало в грязь и начало распадаться. Кожа почернела и полопалась, истекая бурой слизью. И задымилась, словно труп загорелся изнутри. Амриот будто бы очень быстро разлагалась, одновременно подвергаясь кремации — Смерть и Огонь забирали свое.

Я отступил подальше, не желая пропитаться зловонием инфернального погребения и опасаясь неприятных сюрпризов. И не зря: напоследок вспыхнул и сам труп, и все вокруг него. Грязь высохла, запеклась и потрескалась на пятачке диаметром в три метра. Только когти демонессы остались лежать посреди — потухшие, покрытые окалиной, присыпанные пеплом. Я собрал их и пошел искать отрубленную руку. Она тоже сгорела, оставив мне второй комплект трофеев.

Когти были тяжелые, будто стальные. Из описания следовало, что из них можно отковать меч типа моего Дженкуира. Который в чем-то будет даже лучше. Дженкуир, как я давно догадался, собирал и накапливал рассеянную в пространстве ману, дополняя ее излишками моей собственной, которая иначе бесполезно терялась бы. А меч из когтей Амриот будет напрямую питаться энергией Пекла… Кажется, мой бюджет существенно пополнится. Следует лишь умелого мастера найти. Или перекупщика, снабжающего такого мастера материалом. Последнее можно сделать на Разбойничьем тракте. Предполагаемая цена меча — от трех до пяти тысяч золотых. В зависимости от того, насколько хороший продукт изготовит мастер. Но это уж его проблемы. А за сырье я точно получу не меньше двух тысяч. В высшей степени удовлетворительная награда за один бой. Клад капитана Гамбара тянет на семьдесят кусков, не считая диадемы. То есть он богат, очень богат! Но сколько я ради него перенес? Сколько боев провел?..

Невольно вспомнился мой первый день в Версуме — сражение с Хонором на Треугольной площади Каритека и когти демона, оставшиеся лежать на мостовой после его развоплощения. Тогда я, как ополченец, полностью находившийся на содержании герцога, не имел права на добычу, кроме как по соизволению начальства: наставника, то бишь Креппера, прочих вышестоящих лиц и самого Генриха Каритекского. Умное начальство на подачки не скупится, в том числе и не совсем солдатам, а только что призванной зелени, коль зелень отличилась. И чем оно умней, тем щедрее башляет. Чаще же всего размеры премий за то или иное давно определены, и не меняются столетиями. Так проще избежать несправедливостей и недоразумений с затаиванием обид, могущих позже вылезти в самое неподходящее время, и даже сыграть роковую роль в ходе военных кампаний. Мне за спасение города тоже причитались не только системные плюшки, которые падают независимо от всего, но и материальное поощрение. И я, несомненно, получил бы положенное, будь обычным местным рекрутом. А так бабло осело у Герхарда, и мне потом пришлось выбивать его из мага аж на Суде Высшей Справедливости. Когти Хонора тоже заграбастал Герхард — вообще с концами. Ну, может, не себе заграбастал, а в пользу герцога, однако мне с них совсем ничего не упало, и даже речи о том не велось. А они, наверно, стоили прилично, хоть Хонор на момент гибели был всего пятидесятого уровня — против восемьдесят шестого у Амриот…

Я посмотрел по сторонам. Признаков присутствия Собирателя ни рядом, ни поодаль не заметил. Читать сканирующие заклы не стал: без разницы, поблизости ли еще демон. Я выиграл навязанный им поединок и получил право на ответный ход. Совсем как великие бессмертные вроде Сехмет и Велиара; как прославленные воины и могущественные волшебники Срединного Пространства, имеющие тесные связи с Мраком и Светом. Согласно правилам, Собиратель не должен мне мешать. Скорее всего, он и не попытается. Передышка продлится до того момента, когда станет очевидно, что я свой ход пропускаю.

Конечно, я собирался его пропустить. При отсутствии опыта подобных игр и жалком развитии по сравнению с противником, любой мой выпад против Собирателя годился лишь на то, чтобы повеселить самого Собирателя и его коллег-демонов. А записавшись в резинщики, я хотя бы время выиграю, еще что-то сделаю, еще прокачаюсь. Иногда выгоднее оставлять чужую агрессию без последствий. Почти как Христос заповедал: ударили тебя в правую щеку — подставь левую. И так до тех пор, пока не окажешься в силах сломать врагу челюсть в ответ на очередную оплеуху. Это будет уже не по-христиански, зато продуктивно.

Глава 22

Переход до «Сухой гавани» я спланировал таким образом, чтобы появиться там до полудня. А то ведь насядут сразу, пристанут с расспросами, чего да как было: где костомеха потерял, как титул отхватил… И если придешь поздно, то пока расскажешь о своих приключениях хотя бы вкратце, закончится вечер, ночь пролетит и настанет утро. Так что пускай наседают пораньше и оставят в покое тоже пораньше.

Но проявленная предусмотрительность не помогла: отправиться спать вовремя все равно не удалось. Где там! Пока обнимался со всеми, пока раздавал подарки — Меченому, Живчику, Мыку, Палашу, прочим друзьям, приятелям, знакомым, — в таверну съезжались разбойники, среди которых я получил широкую известность после сражения с отрядом Бдящих под командованием Бурхарда. Обеденный зал не вместил прибывших, и пришлось накрывать столы на улице. Когда от меня наконец отстали, занимался уже новый день: как раз начинало светать. То есть случилось именно то, чего опасался.

Проснулся я, соответственно, ближе к ужину. Совсем как встарь — в комнате «с сохранением» на третьем этаже. Хлебнув оздоровительного, спустился вниз, где тут же был отловлен Меченым и Жюстиной. Они хотели немедленно выкупить мою долю в таверне, если она мне не нужна.

— Остальные уже продали, — сказал Меченый. — Торн и другие волколатники — почти сразу. Айк — недавно. Побывал здесь, как теперь понимаю, перед вашей встречей в Зальме. Сошлись мы с ним на средней цене: не дорого и не дешево. Хочешь — последуй его примеру. Не хочешь — вноси поправки.

— Давай так же, — ответил я, слегка удивленный. После всего, что было сказано вчера, предложение показалось мне неожиданным. Но, наверно, у пары есть какие-то резоны. — Лишнего мне с вас не надо, а в уступках, вижу, вы не нуждаетесь. Дела идут в гору, э-э?

— Отлично дела идут! — подтвердила Жюстина. — Мы тебе вчера не сказали: сосед наш, Глен, в «Дубах» не усидел. И вообще на Разбойничьем тракте. Не простили ему здесь бездействия во время штурма «Гавани». Пусть скажет спасибо, что жив остался… Короче, его таверна теперь тоже наша. Лишней не будет — есть кому по наследству оставить. Или в приданное сгодится.

Умолкнув, она скосила глаза вниз и самодовольно погладила округлившийся живот. Еще вчера все уши мне прожужжала, что уверена: будет дочка. Причем, конечно, самая лучшая на Аусанге. А потом у них с Меченым появится еще много дочек и сынков, а то два пасынка — это слишком мало.

Я в который уже раз с момента приезда почувствовал себя последним засранцем. Таким, какого еще поискать — и не факт, что найдешь. Каждому ведь притащил что-то из похода к центру Гинкмара. Не забыл ни соратников Меченого, когда-то бандитствовавших с ним, а потом оставшихся при «Гавани», ни первых лавочников-перебежчиков из «Дубов», коих когда-то встречал и размещал тут лично. Даже едва знаемые, кого по именам не всегда мог вспомнить сразу, не остались без сувениров на память. Одна Жюстина ничего не получила. И это — после уже имевшей место истории с Ноэлем и фиалом с кровью лешего. Тогда я посчитал, что сделал логичный, а потому правильный выбор: ведь я точно знал, что Ноэль распорядится фиалом лучше!.. Теперь мне показалось неловким преподносить подарки чужой жене. Вдруг Меченый неправильно поймет и приревнует? Вдруг неправильно поймет сама Жюстина? И только увидев ее, я понял, что можно назвать по-настоящему неправильным. Как раз такое последовательное свинство с моей стороны.

Жюстина не только не обиделась — кажется, и не подумала, что ей обидеться следует. Поняла мои мотивы. Но мне от этого было только хуже. И с каждым часом становилось еще хуже.

Особенно портилось настроение при воспоминании о том, как перед самым походом Жюстина вернула мне магический футляр Эсура. Позже я предпочел думать, что сработала носимая мною в то время Печать Справедливости: ведь футляр Жюст некогда загребла совершенно по-хамски, и я почти до самого расставания всерьез намеревался отобрать его у нахалки. Но версию с Печатью, конечно, мне подсознание подсунуло для успокоения. Печать была ни при чем. Какая там Печать…

— Тогда сразу договор и подпишем? — спросил Меченый. — А то вечером опять упьемся, и придется откладывать на завтра.

— А он у вас уже готов? — спросил в свою очередь я.

— Да, только сумму осталось вписать.

Мы прошли в комнату Жюстины. Обстановка там была примерно такая же, как когда-то у Мэлори: огромная кровать, в самый раз для любовных утех, шкаф для одежды, множество книг по магии на полках и большой стол, заваленный вощеными дощечками для повседневных записей по делам таверны, с которых все неважное периодически стиралось, а важное заносилось в лежащий тут же гроссбух.

Кроме того, на стене висело зеркало. Да такое, какие не у всех дворянок есть. В красивой резной раме, ясное, шириной в полтора локтя и высотой в рост. Увидев его, я решил дальше не тянуть. Не хотел проверять, насколько скверно станет у меня на душе завтра и послезавтра, если так и оставлю Жюстину ни с чем. Ведь есть то, что я ей подарить могу. Заодно себя примерно наказав. Пусть потом меня давит жаба, пусть ей помогает воскресший хомяк. Но сейчас…

— Обожди минуту, — сказал я Меченому, отводя его руку с договором. — Рад, что у вас с Жюстиной все хорошо. Но у меня с ней было не все хорошо, и вина в том только моя. А я не люблю чувствовать себя виноватым, и хочу исправить это. Я, видишь ли, никогда не делал ей подарков. Позволь сделать хоть один, с запозданием.

— Чего позволять-то? — развел руками Меченый. — Возьми да сделай. Не настолько я глуп, чтобы вообразить, что ты возмечтал переманить Жюстину обратно к себе.

— Иван! — поморщилась Жюстина. — Ну что ты как маленький? Зачем это теперь?

— Тебе, может, и незачем, — сказал я, открывая в интерфейсе вкладку «Инвентарь» и протягивая руки вперед и вверх. — А мне необходимо.

Короткая команда — и на голове Жюстины сверкнула белым золотом диадема эльфийских принцесс. Вспыхнули александриты, подстраиваясь под освещение комнаты. Слышал, особенно эффектны эти камни-хамелеоны в движении — на балу, в медленном церемонном танце, когда они меняют цвет непредсказуемым образом. Жаль, что Жюстине не станцевать в своей короне — Меченый разорится на покупке платья, достойного кагральского чуда ювелирного искусства. Да и в обеденном зале «Гавани» то и другое выглядело бы нелепо. Не говоря о том, что демонстрация диадемы широкой публике на Разбойничьем тракте могла привести к повторному штурму заведения кем-нибудь. Чисто ради одного трофея. Конечно, здешние обитатели стараются меж собой не ссориться. Но взаимное дружелюбие держится лишь до тех пор, пока ставки не взлетают слишком высоко.

— Ты охренел? — спросил Меченый, округляя глаза.

— Нет, — ответил я, разворачивая Жюстину к зеркалу.

В сочетании с ее черными волосами диадема смотрелась прекрасно. А беременность только придавала картине пикантности. Как вишенка на торте.

— И-и-ва-а-ан! — протянула Жюстина и умолкла. Наверно, хотела добавить, что я охренел, но ведь Меченый только что сказал об этом, а я с ним не согласился. И Жюстина понимала, что с ней тоже не соглашусь.

— Честное слово, тебе идет, — заметил я. — Правда, владелицей ты можешь быть только временной. Но этого тебе хватит, чтобы сколько угодно любоваться своим отражением по вечерам, наслаждаясь мыслью, что на несколько дневных переходов вокруг нет ни одной женщины, имеющей подобную цацку. Когда начнешь стареть, передашь ее дочке. Хотя есть вариант интереснее…

Я остановился, размышляя, стоит ли продолжать. Или закруглиться — и пусть сама догадывается? Однако Жюстина может догадаться слишком поздно. Или решить, что «интересный вариант» слишком амбициозен, опасен, фантастичен — в общем, не для скромной замужней магини, любящей семейный уют и детей. Надо ее вдохновить. И Меченого заодно. Чего они тут закисли, когда оба достойны лучшего? Мне удалось сподвигнуть целую тысячу непобедимых совершить то, чего они совершать не планировали. Жюстина с Меченым — это в пятьсот раз меньше тысячи. И я сказал:

— А может быть, ты захочешь экстренно прокачаться по волшебной части и обрезать с предмета некоторые ограничения. Изучишь описание — поймешь, для чего.

— Скажи сам, сразу, — предложил Меченый. — Мне уже любопытно, — а она пока объяснит…

— Изволь, — согласился я. — Если Жюстина последует моему совету и справится, то став подлинной владелицей, она формально станет и принцессой. А ты, соответственно, принцем. Что даст тебе право претендовать на трон Каграла, — и плевать, как к этому отнесутся эльфы. У них сейчас короля нет, и если ты помнишь все, что я рассказывал вчера, должен понимать, что появится он не скоро. После снятия чар с Гинкмара Нагибатор неизбежно начнет войну с Оргоем. И будет заинтересован в любых неурядицах, могущих внутри Оргоя возникнуть, — ради ослабления Бальдура. И тут, допустим, ты вторгаешься в Каграл с армией разбойников и берешь власть. Естественно, удержать ее без посторонней помощи у тебя не получится. Остроухие взбунтуются уже по самому факту восшествия на престол самозванца, и к тому же не эльфа. Однако Нагибатор как раз и окажет тебе необходимую помощь, коли ты с ним заранее договоришься. Тебе надо просто собрать армию и ударить по Кагралу. Убедить разбойников, что сие очень желательно, тебе будет не сложнее, чем мне — убедить вас. Хочешь услышать доводы?

— Еще бы! — произнес Меченый, заранее мрачнея. Почуял, что сейчас узнает плохие новости. Касающиеся не только его.

— Вы намедни за пьянкой, наверно, не оценили всех последствий восстановления Гинкмарского королевства, — сказал я. — Прежняя «Сухая гавань», например, была построена на фундаменте таверны, которая существовала здесь до падения проклятия на Гинкмар, и новую возвели все на том же фундаменте. Я был в «Дубах», и заметил, что и там фундамент древний. Подозреваю, это касается всех таверн вдоль тракта. Раньше по нему ездили обычные торговцы, а сейчас он используется лишь контрабандистами. Но расстояние, которое может покрыть за день груженая повозка, осталось тем же самым. Затраты на возведение зданий тоже не изменились. Стоимость фундамента составляет весьма существенную часть всех расходов; зато он, если сделан правильно, надолго переживет остальное. Кто-то первым захотел держать здесь постоялый двор и заодно сэкономить время и деньги. Почистил от монстров обветшавшую заброшенку, а так как в готовом виде она для жилья не годилась, снес гнилую деревянную верхушку до первого, каменного этажа или того самого фундамента… Следом на тракт нагрянули еще два или три таких же деятеля. Остальным, когда они сюда подтянулись, уже и не оставалось ничего другого, кроме как следовать примеру зачинщиков. Слишком значительную часть прибыли гинкмарских таверн дают обозы, чтобы игнорировать интересы тех, кто эти обозы гоняет на восток и обратно. А старые таверны как раз через нужные интервалы стояли.

— И что будет после преображения Гинкмара? — спросила Жюстина. Она так и стояла в диадеме, только повернулась от зеркала ко мне. Точь-в-точь королева, готовая отправиться в изгнание. — Новые таверны превратятся в старые? Или все еще хуже?

— Нет, не хуже, — ответил я. — Не произойдет даже того, о чем ты сказала. Я говорил с верховным шаманом непобедимых, и сам почитал кое-что в базе знаний о похожих случаях. Преображение не должно затронуть ничего нового, что построено в Гинкмаре. Останутся на месте и деревни с беглыми крестьянами, и разбойничьи станы. И новые таверны никуда не денутся. Однако владельцы старых таверн воскреснут непременно, а все они были состоятельными людьми с немалыми связями. Раньше тракт был главным торговым путем Гинкмара, и после снятия чар он вновь обретет былое значение. Воскреснут купцы, что им пользовались, восстановятся торговые гильдии. Воскреснут также дворяне, покровительствовавшие тем и другим. Разбойники, напротив, потеряют всякое влияние и превратятся из хозяев края именно в разбойников. Крестьяне перестанут снабжать их продовольствием, поскольку перейти под власть феодалов окажется выгоднее. Или переход станет неизбежен потому, что феодалы сильнее. Или мужиков сгонят с земель исконные гинкмарские крестьяне — ведь многие новые деревни тоже построены на месте старых. Банды по-любому не смогут удержать тракт. Против них будет и сам король. Как бы ни относился Нагибатор ко мне, он не оставит в неприкосновенности местную вольницу только потому, что у меня здесь много добрых знакомых. Пожалуй, я могу попросить его, чтоб он не вешал здесь всех без разбора, наводя порядок. И он, возможно, учтет мои пожелания. Но не более.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. А собравшись, добавил:

— Я не хочу уверить вас, что положение безнадежное. Разбойники вполне могут бросить промысел, отказаться от взимания платы с проезжающих, и вообще поступить к Нагибатору на службу. Конкретно вы можете отстоять для себя «Гавань» несмотря на то, что у старых собственников будут все права на строение, земельный участок, ведение дел именно здесь. Фактическое владение тоже кой-чего стоит, тем более что таверна и все подсобные помещения перестроены. Займете круговую оборону и одновременно затеете судебную тяжбу на несколько лет — глядишь, вопрос решится в вашу пользу…

— Хватит разжевывать очевидное, — буркнул Меченый.

— Если оно настолько очевидно, то отчего вы не врубились во все это еще вчера, как только я упомянул о снятии чар? Первым долгом ведь упомянул, едва за стол сели. Но вам было интереснее, как я блукал по лесам и валил монстров. Как и остальным присутствующим. Вы и сегодня не врубились — вы вообще об этом не думали. Вас заботило лишь то, как мою долю поскорее выкупить. И по-хорошему надо было вам ее продать без всяких предостережений. Но я иногда такой добрый бываю, что самому противно. Я не только суть вам уже вдолбил, но и указал на возможный выход. С такими перспективами, что у кого угодно слюнки потекут. Дальше вам решать. Чтобы легче было, представьте, что вам точно удастся оставить за собой и «Гавань», и «Дубы». А потом? Неужто тебе, Меченый, не мечталось о чем-то лучшем, чем быть на подхвате у собственной супруги и состоять при ней телохранителем?.. Молчи, молчи — я знаю вас обоих, и уж поди понимаю, на ком в вашей семье хозяйство держится… А ты, Жюстина, — неужели хочешь остаться на всю жизнь трактирщицей? И чтоб дочь твоя стала трактирщицей, и внучка? Или все же предпочтешь другую судьбу?

Я довольно-таки грубо ухватил Жюстину за плечи и развернул опять к зеркалу. Нефиг продолжать на Меченого красноречие тратить. Пока он холостой ходил, в любую ситуацию включался быстро. А теперь думает о жене, что она в положении, что… Короче, проще нажать на жену. Пусть увидит себя в диадеме еще раз. А то, может, не оценила, как ей к лицу эта штука.

Жюстина порывисто коснулась украшения, намереваясь его снять… И не стала. Медленно опустила руки и осталась стоять неподвижно, глядя в зеркало. Но не на себя, а на Меченого, который тоже в нем отражался. А он смотрел на нее. Я вышел из комнаты, оставив их наедине. Больше ничего говорить не надо. Да и устал я говорить — пора промочить горло.

Глава 23

В обеденном зале я узнал, что завтра на восток отправляется обоз в двенадцать телег и два десятка всадников. Повозки с товарами порознь съезжались в «Гавань» из цивилизованных земель на протяжении последних нескольких дней, соблюдая конспирацию, и только что прибыли последние две. Я нашел старшого, переговорил с ним — он охотно разрешил мне присоединиться.

Мою долю в таверне Меченый и Жюстина все же решили выкупить. То ли неловко им было оставлять меня ни с чем, хотя то же самое грозило самим, то ли еще что. Я ни допытываться о причинах не стал, ни даже думать о них. Хватит того, что опять замутил историю с непредсказуемыми последствиями на ровном месте. И точно не стоит задерживаться в кругу вовлеченных в нее и смотреть, что получится. Однажды уже задерживался, смотрел…

Кроме меня с обозом собирались выехать еще двое посторонних: воин-горец пятьдесят девятого уровня, отслуживший десять лет в армии Бальдура и теперь возвращающийся в родные края, и пожилой маг из Мадуара, объявленный там в розыск по причинам криминального характера и решивший убраться туда, куда лапа императора дотянется не скоро. Воина звали Гатан, а мага — Тейтус. Я быстро сдружился с обоими, и остаток дня провел с ними.

Наутро обоз двинулся по тракту, причем верховых в нем сперва оказалось гораздо больше двадцати. Из «Гавани» выехали все разбойники, ранее прибывшие туда на встречу со мной, — они возвращались по станам, и растянувшаяся по лесу внушительная колонна медленно сокращалась в размерах за счет выбывающих из ее состава.

За «Дубами» тракт был мне совершенно незнаком, и поначалу я с любопытством посматривал по сторонам. Однако однообразие леса нарушалось лишь покосившимися стелами на обочинах, развалинами часовен для путешествующих и ответвлениями второстепенных дорог, ведущих к заброшенным городам, замкам и монастырям.

Монотонно поскрипывали нагруженные до отказа повозки. Влекущие их лошади-тяжеловозы шли размеренным шагом. Я то прокручивал медитативный ряд, то готовил новый, то просто подремывал в седле, то трепался с Тейтусом, расспрашивая его о жизни в империи. Гатан развлекал меня и мага историями своих подвигов под знаменами Оргоя. Последним деянием горца во славу короля стал конфликт с собственным командиром из-за какой-то особо лакомой проститутки, который едва не кончился смертоубийством. И Гатану пришлось спешно завершить военную карьеру, воспользовавшись тем, что их потрепанный в постоянных столкновениях с мадуарской кавалерией отряд отвели в глубокий тыл.

На ночевки мы останавливались рано, всегда в тавернах, и у меня хватало свободного времени на заходы в «Путешествие». Наконец обоз приблизился к Гарям. Когда-то здесь случился пожар, произошедший по неясным причинам, и Гинкмар превратился в головешки на территории размером с графство. Позже лес вырос вновь, но как-то странно, точно ему что-то мешало. Заваленные обугленными стволами пустоши чередовались с зарослями густого кустарника в два — три метра высотой, из которого торчали пораженные некой болезнью деревья. Ветви от нее вдувались безобразными наростами, листья периодически желтели и опадали сразу все.

Ездить по Гарям верхом нечего было и пытаться; как и ходить пешком, не зная потайных троп. Здесь не селились крестьяне, а монстры водились аномальные, каких нигде более не встречалось. Весь район контролировался шайками лихих, орудующих далеко на западе, в Ревском герцогстве. Когда за них там брались всерьез, они отступали в Гинкмар и отсиживались на Гарях, пробавляясь грабежом мелких и средних обозов, с обязательным уничтожением всех и вся: ни один разумный, вне зависимости от расы и вероисповедания, не мог рассчитывать на пощаду. Давно уже никто не пытался пересечь эти места караваном меньше нашего, если знал, что в примыкающих к Гинкмару землях опять открыли охоту на лихих, и те, с высокой вероятностью, укрылись в своей вотчине. Обычные банды неоднократно пытались отчистить Гари от конкурентов-беспредельщиков, однако их благие порывы всякий раз наталкивались на невозможность без огрехов прочесать столь обширное пространство. Лихие ускользали от пытавшихся взять их в кольцо отрядов, наносили удары с тыла, уходили в окрестные чащи и вновь возвращались на Гари с другой стороны.

— Ничего тут не сделать! — сетовал наш старшой, раздраженно кривя губы. — Только большой обоз и усиленный конвой. Тогда они не лезут. Здравомыслие у тварей все же есть: хоть они и не признают никаких законов, но все же не самоубийцы.

В последней перед Гарями таверне оказалось неожиданно многолюдно. Ехавшие перед нами контрабандисты подверглись нападению и почти все были перебиты. Уцелели только двое — их взяли в плен и пытали, однако им удалось бежать. Чуть живыми они добрались сюда, и сейчас ими занимался лекарь. А со всей округи в заведение уже съезжались разбойники, настроившиеся собрать целое войско, покончить с лихими, и, если потребуется, повторно выжечь Гари так, чтоб и лисице негде было спрятаться.

— Странно! — пробормотал старшой, наблюдая, как закрывают за нами проезд в защищающей двор таверны засеке. Обычно среди дня этого нигде не делали. Кроме тех случаев, когда нешуточно опасались внезапного налета. — Когда мы собирали обоз, все шайки, вроде, орудовали на Ревском тракте, и облава на них только готовилась. Они ни за что не успели бы обогнать нас по бездорожью… Значит, пришли лихие с севера. Из Каритекского герцогства — или соседних с ним. Давненько их тут не видели! Сволота с запада и меж собой не очень ладит. Тем более с северными.

— Я тоже считаю, что это северные, — сказал хозяин таверны. — И беглецы это подтверждают. Они много успели увидеть, пока отморозки таскали их по своим станам. Но самое главное, что узнали — шайки объединяются. Хотя это и без того угадывалось. По отдельности ни одна стая не одолела бы обоз Хромого — двадцать телег, полсотни всадников!.. А повод для объединения такой: среди лихих появился некто, объявивший себя их царем. Он и привел сюда сейчас то отребье, которое успел себе подчинить. Его претензии на власть, наверно, неплохо подкреплены. А иначе с чего бы отпетые душегубы, для которых любой порядок как отрава, признали чье-то главенство.

— Царь? — поразился старшой. — У лихих???

— Ничего удивительного, — заметил я. — Лихие порознь — всего лишь кодлы головорезов. Лихие вместе — серьезная сила. По всему Оргою их тысячи. И чтоб никто не придумал способа использовать настолько богатый ресурс? Так не бывает!

— Сбежавшие упоминали, что прямо при них северяне отряжали гонцов на запад, — продолжал хозяин. — Причем отряжали с такой уверенностью, точно с шайками оттуда уже достигнута какая-то договоренность. Или…

— Или у царя есть предложение, которое невозможно отклонить, — закончил я. — Последнее вернее.

— Если мы здесь застрянем, убытков не миновать, — нахмурился старшой. — Пойду поговорю с этими сбежавшими. Может, мысля какая умная придет.

Обоз наш вез много разного, но в основном вино десятилетней выдержки. В путь он отправился сразу после того, как ревские виноделы распечатали погреба и выдали на-гора партию дозревшего товара согласно своему незыблемому графику. При продаже в восточных королевствах любых сортов зарекомендовавшей себя выпивки, хоть выдержанной, хоть и не выдержанной, наибольшие барыши получали те, кто ее туда доставлял первым. А так как маршрут напрямую через Гинкмар был значительно короче пути в объезд, сначала по Ревскому тракту, а затем по Восточной военной дороге Оргоя, контрабандисты всегда имели преимущество перед обычными торговцами. Сейчас над этим преимуществом нависла угроза.

Я тоже не хотел ждать, пока в таверну подтянется достаточно бойцов для войны с лихими. У меня ведь есть Вертс, использованный пока только в медитации. Все равно за пределами Гинкмара он станет бесполезен. И неизвестно, смогу ли я продать ларец души барона за сносную цену до пересечения границы Эльвейского королевства или сразу после. А потом уж не найти покупателя: ведь товар может быть востребован лишь теми, кто именно в Гинкмаре собирается шороху навести. Причем по-крупному. Для скромных предприятий такой пет-громила избыточен — слишком дорог, а применим лишь однократно. Да еще весть о грядущем снятии чар впереди нас бежит. Благодаря мне же самому, и моей болтливости в «Гавани». То есть получается, что у барона и срок годности ограничен. Вскоре он воскреснет в своем обновленном замке, вместе с челядью, что у него была, и вновь займется черной алхимией и вивисекцией. А биться с кем-то если и будет, то лишь в собственных интересах.

Старшой вернулся через полчаса. Он не узнал ничего особенного сверх того, что мы уже слышали. И умная мысля, судя по всему, его не посетила.

— Эй, Тарс! — сказал я, демонстрируя ему ларец. — Давай рискнем пробиться через Гари своим составом, используя вот это. Должно получиться. Заодно всем на тракте сделаем подарок. Чем больше лихих на нас нападет, тем лучше. Уложим их сразу скопом и освободим проезд хотя бы временно.

Тарс прочел описание, посмотрел на меня и с сожалением покачал головой:

— Пожалуй, уложить мы уложим. Но скольких своих я потеряю в бою? Кого-то этот твой барон непременно раздавит! А нам еще половину Гинкмара проехать надо, и все эльвейские земли. Мы лишь в Шиокском княжестве распродаваться собираемся. Только там ревское дорого настолько, чтобы получить стоящую прибыль.

— Значит, не согласен?

— Извини, но нет.

— А если я придумаю, как пройти Гари без потерь? Или с минимальными потерями?

— Когда придумаешь, тогда посмотрим. А пока я лучше здесь сидеть буду, и хрен с ним, с первенством по доставке товара. Шиокия — место поганое. Она в чем-то еще поопаснее Гинкмара будет. Законопослушные торгаши в сию задницу дьявола особо не рвутся, и есть шанс, что в этом году ревское туда вообще никто не привезет.

И я стал думать. Но хоть и делал это добросовестно, вскоре пришел к выводу, что не додумаюсь ни до чего приемлемого. Такого, что не только меня устроило бы, но и Тарса. Можно лишь взаимодействовать с бандами в плане чистки Гарей. И сделать процесс максимально эффективным.

Самый авторитетный из здешних разбойничьих предводителей уже прибыл в таверну, и я пошел к нему. Он встретил меня приветливо: выходит, наслышан. Отхлебнув предложенного пива, я отставил кружку подальше, намекая тем самым, что разговор предстоит серьезный, и сказал:

— Гонцы лихих в Ревское герцогство пойдут звериными тропами — не по тракту же. Скорее всего — через Чертово городище. А там где-то тоже сидят лихие, промышляющие на самом юге Оргоя. И если они примут предложение царя, то заявятся на Гари раньше, чем вы соберете достаточно сил. Вам придется звать кого-то еще, а тем временем сюда поспеют западные шайки. Неизвестно, сколько лихих на пути сюда с севера. Может кончиться тем, что вам придется сзывать к Гарям все банды Гинкмара. Не лучше ли решить проблему сразу, и без грандиозной битвы, в которой поляжет хрен знает сколько народа?

— Лучше, — ответил предводитель. — Но как?

— Надо узнать, что заставило лихих объединяться. Я считаю, тут не обошлось без происков кого-то из подземножителей. Знаешь историю создания расы проклятых? Это организовал демон Энай. Самого разного происхождения бедолаги, вынужденные раньше справляться со своими трудностями порознь, получили собственный язык и еще множество выгод. А демону с тех пор капает какая-то мана с каждого из них, независимо от того, поклоняются ему или нет. Просто как основателю расы. Ну и, конечно, многие проклятые ему поклоняются… Наверняка в случае с лихими намечается нечто похожее. Жизнь у них совсем не сладкая — оттого они и злые такие. Им что-то пообещали для облегчения существования, однако никакие преимущества не бывают абсолютными. Нам нужен хотя бы один пленник, чтобы узнать слабое место объединяющихся лихих, или их царя, или демона-покровителя. Предлагаю вот что: снарядить ложный обоз и направить его через Гари. Выглядеть он должен как обычный, но в повозках вместо товаров будут воины — сколько влезет. Лихие нападут — и неизбежно отступят, когда окажется, что противников гораздо больше, чем предполагалось. В суматохе мы захватим кого-то из отставших.

— Твой план был бы хорош, имей мы много бойцов. Сбежавшие говорили, что лихих около трехсот. Что если они не запаникуют и не побегут?

— Запаникуют. Потому что не нападут все. Те же сбежавшие утверждают, что в атаке на обоз Хромого участвовало меньше половины тех, кого они после видели в станах. Поставь себя на место командира всех шаек: ты послал бы на дело три сотни воинов, когда достаточно ста пятидесяти? Слишком большим числом засадные будут только мешать друг другу.

— Да, однако лишние могут стоять неподалеку в резерве.

— Чересчур ты высокого о лихих мнения! Будь они способны к сколько-нибудь сложным стратегиям, то и занятие себе подобрали бы прибыльнее, чем тупые налеты на торговцев с последующим геноцидом. Они даже не пытаются узнать заранее, что везет тот или иной обоз. Кто пойдет к ним в осведомители? И зачем? Чтоб через два или три месяца ему глотку ради потехи перерезали? Из-за того же самого у лихих нет каналов сбыта награбленного, и они постоянно бросают на дорогах полные добра повозки, если товары оказываются лично им не нужны. Может, этот их царь как-то поправит положение — в будущем, если ему время дать. А пока нам нечего бояться. Где-то на самой границе Гарей сидят их дозорные. Завидев наш обоз, они доложат о его составе, и можешь быть уверен, что лишние лихие преспокойно останутся в станах. Главное, повозок собрать больше, чем было у Хромого. И сопровождающих тоже должно быть больше. Чтобы мрази подумали, будто контрабандисты решили обезопасить себя лишь таким образом.

Предводитель надолго задумался, кивнул, и мы вышли во двор. Возле тележной мастерской, как и в любой таверне, стояло с десяток новых повозок: на случай, если у очередного каравана какие-то транспортные средства внезапно придут в такую негодность, что ремонт потребует слишком много времени, и проще будет их заменить. Кроме того, тележники всегда имели в запасе немало колес, осей, кузовов, дуг, оглобель. И, конечно, досок. Из всего этого они в короткий срок могли собрать еще повозки. А кожевенники — предоставить тенты для них.

— Слишком много новья мы в обоз поставить не можем — так ведь? — спросил я.

— Даже несколько телег только что из-под рубанка вызовут подозрение, — ответил предводитель. — Одну или две возьмем, не больше. Положим, лихие действительно болваны. Но не полностью же.

— Тогда давай, во избежание, свежак вообще не использовать. Разгружаем Тарса. Ждем следующего обоза. Тоже разгружаем…

— Следующий подойдет через два дня.

— Ну и нормально! Он тут к вечеру будет. И утром мы уже выступим.

Так мы и сделали. Все прошло как я предполагал: лихие наскочили на нас с устрашающими воплями и тут же обратились в бегство. По трупам счет оказался семь — ноль в нашу пользу. Кроме того, мы взяли аж трех пленных. Когда вернулись в таверну, я хотел допросить их с помощью кокона страданий, но после обыска необходимость пыток отпала. Ведь мне, в сущности, было наплевать на тайну появления у лихих царя. Интересовало только как их уничтожить. А это стало очевидным после того, как выяснилось, что все они носят на шеях одинаковые амулеты.

— Взгляни на висюльки, — обратился я к Тейтусу. — Любопытные, правда?

— Талисманы беззакония, — пробормотал маг. — Что-то я раньше о таких не слышал.

— Наверно, раньше их и не существовало. Созданы специально под текущий проект. Одна из важнейших целей которого, как мне кажется, создать большую проблему Нагибатору после его коронации. Но это неважно. Я лишь хочу знать, сможешь ли ты перекастовать ларец души Вертса так, чтобы я при активации мог настроить пета охотиться на носителей именно этих талисманов? Барон должен чуять их издалека. Без этого ничего не получится.

— Попробую. Однако результатов не обещаю. Подобные вещи обычно весьма сложны в исполнении.

— Понимаю! Но с настройкой по неотъемлемым признакам самих носителей я справился бы прямо сейчас, будь у всех лихих какие-то особенные, присущие только им общие признаки. Так что постарайся.

Тейтус извлек из седельных сумок пяток магических талмудов, обложился ими, и решал поставленную задачу целых четыре часа. Потом он соорудил во дворе таверны алтарь и обратился за помощью к духам-покровителям. После чего признался, что бессилен составить нужный закл самостоятельно. А духи не соглашаются содействовать: видно, не хотят конфликта с покровителями лихих. Тогда я попросил мага сотворить быстрое и надежное связное заклинание и отправил его к Мудовиду. Рассчитывая, что тот не забыл, кто обеспечил Нагибатору получение скипетра Гинкмарского королевства. И не откажет в удовлетворении пустяковой для его уровня просьбы. Ответ прилетел вечером. Тейтус его изучил и сказал:

— Заковыристая штука. Но прочесть это я в силах. А тебе лучше не пытаться — язык вывихнешь. И все равно не прочтешь.

— Не сомневался, — ответил я. — Давай, читай.

Забрав перепрограммированный ларец, я отправился к предводителю разбойников и предложил ему заплатить мне за барона двойную цену. Не сразу, а после того, как я пересеку Гари в одиночку. И станет ясно, что лихих там больше нет. По крайней мере в угрожающем количестве.

— Согласись, что это смешные деньги за почти моментальное устранение главного гинкмарского геморроя, — сказал я. — Просто прикинь, во что обойдется бандам его лечение традиционными методами. И сравни.

— Ты так уверен в успехе? — удивился предводитель. — Подонков все же очень много.

— Да, но они рассредоточены по разным станам, — ответил я. — Вертс посеет панику, кого-то убьет, и будет охотиться на остальных. Кого-то еще прикончат монстры. Гинкмар — плохое место для разбежавшихся в разные стороны перепуганных придурков. Даже если царь лихих уцелеет, обозы смогут спокойно проезжать по Гарям вплоть до прибытия сюда новых шаек. У вас будет время организовать торжественную встречу каждой по отдельности. Потраченные деньги тебе с радостью возместят контрабандисты. Хозяин таверны наверняка согласится стать свидетелем нашей сделки. А когда я Гари проеду, в свидетелях окажется и владелец заведения по ту сторону. Ты ведь там со мной расплачиваться будешь. Доберусь — дам знать. Или, еще лучше, он даст.

Предводитель поскреб пятерней затылок и согласился. Я дождался позднего вечера, приказал освободить пленных лихих и вернул им талисманы. Они воззрились на меня с недоверием, однако взяли.

— У вас есть выбор, — сказал я. — Вы можете выбросить эту дрянь в кусты, забыть про обещанное вам царство беззакония и стать честными людьми. Или хотя бы честными разбойниками. А можете вернуться к своим, и тогда пеняйте на себя. Вас истребят как бешеных собак — обещаю. Других предупреждений не будет. Скажите спасибо еще за это.

— Ты что, действительно нас отпускаешь? — медленно выговорил один, буравя меня взглядом исподлобья.

— Отпускаю, отпускаю. Но советую, как уже сказал, выбросить талисманы. И идти прочь от Гарей, а не к ним. Проваливайте.

Лихие вышли со двора через открытый специально для них проход в засеке. Постояли, поглядывая друг на друга и коротко переговариваясь. И, конечно, пошли к Гарям. Через полминуты бросились бегом, свернули с тракта и скрылись в лесу. Ну не внемлют дураки пророчествам, в том числе высококачественным. Троянцы, помнится, тоже Кассандре не поверили. А зря… Достав ларец, я выдернул кольцо из крышки, поприветствовал Вертса как старого друга, указал направление и сказал «Фасс!». Барон взвизгнул от счастья и рванул вперед.

Ночью со стороны Гарей время от времени доносился его рев. И какие-то жалкие вопли. А может, вопли часовым в таверне почудились — далеко все-таки было даже до ближайшего стана лихих. Я точно никаких воплей не слышал. Впрочем, я и барона не слышал: я спал. Наутро выехал. Как и обещал — в одиночку. Однако почти сразу меня догнали Тейтус и Гатан.

— Мы решили не ждать, — сказал горец. — Раз ты считаешь, что проедешь Гари один, то втроем мы их тем более проедем.

— Тарс тоже ждать не будет, — добавил маг. — Уже впрягает лошадей в повозки. Если на Гарях остались лихие, то им сейчас точно не до грабежей.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Своя игра – 6. Две короны

Content

Своя игра — 6. Две короны

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene