Михаил Баковец

Болотный край 2

* * *

Пролог

— Женёк, тебя глава кличет!

Услышав обращение к себе, я поднял руку, давая понять, что слышу и крикнул в ответ:

— Понял! Через десять минут буду.

Когда я появился в ратуше, как в посёлке прозвали избу, где проводились совещания и находились члены правления, там собрались практически все авторитетные лица.

— Ты не торопился, — недовольно посмотрел на меня Юрий Иванович. — Одного тебя ждём.

— Пришёл, как смог. Это у вас тут сплошная болтология, только языки напрягаете. А у меня куча обязанностей и дел, — парировал я.

— Это чем же ты таким занимался? — поинтересовалась Вагон.

— Укреплял вещи в мастерских. Не нужно было? Хорошо, больше не стану…

— Не заводись, — остановил намечающуюся ссору глава.

— Я не завожусь… Ладно, проехали, — я махнул рукой и занял своё место за столом. Последние денёчки вышли напряжёнными и потребовали отдать кучу сил и нервов. От этого все ходили дёрганными и усталыми. Все охотничьи команды и отряды разведчиков пропадали с рассвета до заката в лесах, сокращая популяцию крупных зверей. Людям требовалась тёплая одежда на зиму и запасы еды — мясо, жир. Что-то даст река, но на одной рыбе жить… бррр. Ко всему прочему увеличилось число орков в окрестностях. Если летом мы видели следы одного-двух их отрядов в полсотни километров от посёлка, то сейчас это количество выросло в десять раз. За минувшую неделю трижды случались стычки с этими здоровяками. Не обошлось и без потерь.

Как оказалось, сегодняшнее совещание было связанно с ними, с орками.

— С каждым днём людоедов становится всё больше на реке, — начал Юрий Иванович. — Гоблины говорят, что те сюда приходят на зимовку. Выживают за счёт рыбной ловли, так как в лесах в глубоком снегу они не умеют охотиться. Иногда по обеим берегам на два дня пути появляются свыше дюжины становищ. В каждом может быть сто и больше орков, где воины каждый пятый. Эта зима не станет исключением. Тем более, как только людоеды узнают про нас, то решат собраться с силами и разгромить. Или устроят серию мелких и частых нападений, не давая нам отдыха. Поэтому нам нужно нанести превентивный удар. Сначала разгромим те становища, которые уже появились на реке. Потом примемся уничтожать другие.

— Если они будут эти другие. Выжившие орки разбегутся, и сообщат землякам про нас, — произнёс начальник над лесорубами Ковалёв Никита Олегович.

— Нам такое только на руку будет. Вот только сомневаюсь я в этом. У людоедов менталитет специфический, для них разбой и воровство приятнее охоты и рыбной ловли. И на чужих ошибках они не учатся, — вздохнул глава. — Поэтому я за уничтожение их посёлков по одиночке, пока их вожди не успели заключить союз и собрать армию.

— Разобьём, — уверено заявил Сергеев. — У нас теперь автомат есть с кучей патронов. И другого огнестрельного оружия хватает.

— Только первая стычка будет разгромная. Потом орки станут вести партизанскую тактику, изматывая нас мелкими ударами, — возразил ему Колокольцев.

Сражаться никому не хотелось. У большинства из сидящих в ратуше желание было одно: отсидеться за частоколом и бить врага по мере его появления в прицеле мушкетов и штуцеров. Увы, но мы зависели от охоты и рыбалки очень сильно, а эти промыслы требовали постоянных выходов за стены. Мало того, сотни орков в лесах вокруг нас окончательно разгонят всю дичь, посадив нас на урезанный паёк. Потому с предложением Колокольцева все согласились.

Были созданы четыре отряда. В каждом от пятнадцати до двадцати человек. Плюс сколько-то гоблинов, которые пригодятся в качестве проводников и следопытов. В чистильщики вошли все те, кто уже сражался, лил свою и чужую кровь, умел управляться с оружием. Половина бойцов в каждой группе получила арбалеты и пневматические винтовки с усиленными пулями. Остальные несли мушкеты и штуцеры. Первые имели гладкий ствол, вторые нарезной. Ещё были револьверы, которые на дальностях до пятидесяти метров не уступали в точности длинноствольному огнестрельному оружию. Револьверы у наших мастеров-оружейников вышли едва ли не самым лучшим оружием. Семизарядные барабаны, отлитые из алюминия и укреплённые мной, были так тщательно пригнаны к рамке, что почти не пропускали пороховые газы. Единственное неудобство оказалось в перезарядке: из-за калибра в семь миллиметров — внутренний диаметр трубок, которые принесла моя группа с болота — не получилось использовать готовые пистолетные патроны, как и автоматные. Пули отливали из свинца, добытого из автомобильных аккумуляторов. Порох и капсюли использовали от пистолетных патронов. К каждому револьверу шли в комплекте два барабана. И их можно было менять в оружии по мере израсходования, пустой на заряженный. Это делалось быстро. А вот снаряжение барабанов занимало порядком времени.

Мушкеты и штуцеры заряжались с казённой части, но увы, не унитарными патронами. Витя Ганзовец предложил два варианта оружия с подобным типом заряжания. Винтовка Фергюсона и винтовка Хола. Первая могла использовать только сферические пули, что было не так удобно. Плюс конструкция оказалась сложнее из-за обязательного винта-пробки с особым шагом резьбы. Поэтому остановились на втором варианте. Тоже не самом простом, но оказавшемся вполне по силам мастерам. Таких ружей получилось сделать девятнадцать. У восьми нарезали стволы. Один такой штуцер достался мне. Я делал из него пять прицельных выстрелов в минуту. Но был уверен, что смогу и быстрее стрелять при регулярных тренировках. В моём отряде теперь было всего две «пневматики», которые будут незаменимы для бесшумной стрельбы. Прочие бойцы получили огнестрельное оружие и арбалеты. Вместе со мной в отряде было четырнадцать человек. Восемь из нас с винтовками и револьверами. Также все были вооружены холодным оружием, в основном мечами и топорами. Основу защиты составляли кирасы, шлемы и щиты.

Да, чуть не забыл упомянуть ручные гранаты. Несколько таких получил каждый отряд. Внешне они напоминали старые советские наступательные гранаты РГ-42. Это те, что выглядели, как консервная банка. Запал тёрочный, заряд из пистолетного пороха. Осколочные элементы — свинцовая картечь между жестяными стенками и пороховым зарядом в полиэтиленовом пакетике. На десяти метрах картечина пробивала двухсантиметровую доску. Если такая граната рванёт в толпе орков, то тем придётся ой как не сладко. Если не убьёт, так порядочно покалечит. К сожалению, из-за дефицита пороха и свинца гранат было мало. Большую часть этих боеприпасов оставили в поселении на случай неожиданной атаки людоедов, пока основная часть мужчин будет зачищать их становища.

После совещания я отправился к себе домой. Мне, как одному из самых полезных членов поселка была выделена избушка. Пять метров на три с двухметровым потолком. Три узких и длинных окошка, которые закрывались толстой плёнкой и ставнями. Низкая дверь из толстых досок, которые изготавливали методом раскалывания и обтёсывания. Так себе жильё по меркам Земли, где такие можно найти только в какой-нибудь лесной глубинке в виде охотничьей заимки. Печь была из камней и глины с открытым очагом, над которым находилась грибообразная вытяжка из жести и труба из того же материала. Учитывая, что ещё и решётка была из арматурных прутьев, то печь была сравнима по цене с золотом. Всё-таки, металла, особенно стали у нас было очень мало и шёл он в первую очередь на оружие и доспехи.

Дом встретил меня тёплом жарко натопленной печи и радостной улыбкой хоблинки.

— Привет, Женя, — несколько раз махнула она мне рукой. Девушка возилась у плиты, где что-то шкворчало и булькало в сковородке и глиняном кувшине. К слову сказать, почти вся кухонная утварь в посёлке была глиняная. Из дерева делались вёдра, бочонки, кадки и многое другое. У многих мужчин словно гены древних мастеров пробудились. С помощью топора, молотка и долота, подчас самодельного, они творили удивительные вещи из древесины. Наверное, дай им время и свободу, то они бы застроили весь посёлок теремами «без единого гвоздя». Впрочем, я слегка отвлёкся.

— Привет ещё раз, утром уже виделись, — вернул я улыбку. Скинув тёплую одежду, я разулся, натянул меховые тапки и подсел к столу. — На днях пойдём орков громить, которые свои стойбища ставят у реки.

В глазах девушки блеснула радость. Для хобгоблинов пустое времяпрепровождение сродни пытки. Энергия, бушующая в их теле, требует куда-то бежать, что-то делать и обязательно, чтобы при этом адреналин в венах кипел. Охота, сражение, выслеживание опасного врага или зверя — вот их любимое занятие. В моём отряде, когда уходил в леса на охоту, она одна стоит всех нас вместе взятых.

Шуа я благодарен и обязан по гроб жизни. Если бы не она, то я бы уже давно гнил где-нибудь на дне реки или у берега. С другой стороны, после моей смерти она бы тоже угасла от тоски и чувства невыполненного долга перед своим руу’дом, то есть мной. Когда я с ней пришёл в посёлок, то вызвал фурор почише, чем некогда появление послов из гоблинского посёлка. Во-первых — меня уже похоронили. Во-вторых — появление из мира мёртвых было не столько удивительным, как приход хобгоблинки со мной на пару. Потом они удивились ещё больше, узнав, что она и есть тот чёрный Проводник, который вечно находился рядом со мной на болоте и помогал в тяжёлых ситуациях.

Кстати, насчёт того, как она привязалась ко мне. Девушка ушла из своего племени около года назад. Некоторое время скиталась по предгорьям, потом её занесло на болото. Там она нашла отдушину в жизни в охоте на варгов и прочих тварей, многие из которых были в разы опаснее чёрных псов. Тогда же она стала свидетелем Переноса. Люди для неё не представляли интереса и опасности. Будь мы с полезными вещами, то она бы с лёгкостью убивала ради них. Это было частью менталитета хоблов.

В ту ночь, когда я нашёл хлеб, она решила меня убить и забрать еду. Но стоило ей оказаться рядом, как она почувствовала ту самую связь, которая крепче бетона приковывает хобгоблина к своему руу’ду. Наверное, это что-то сродни знаменитому «дз-зинь» из мультфильма «Монстры на каникулах». А потом она испытала страх, что я не приму её и прогоню прочь. Ведь я человек, а она гоблин. Это чувство заставило Шуа держаться рядом со мной, но не приближаться слишком близко. А потом случилось то купание, которое поставило точку в проблема страха девушки.

— Давно пора. Этим вонючкам не место рядом с нами, — воинственно заявила она. Я невольня засмотрелся на неё. Заметив, что её фигура мне нравится, хобгоблинка дома ходит полуодетая. Вот и сейчас на ней только шорты, которая она сделала из термотрико и обрезанная снизу футболка, спереди от копоти и брызг готовящейся еды одежду прикрывал фартук.

Раньше женская — в основном молодая часть — половина поселения засматривалась на хобгоблинов, когда те приезжали к нам в гости со своими старшими. Теперь с появлением Шуа она стала источником внимания мужчин от мала до велика. А там было на что посмотреть. Кроме высокого для женщин роста, девушка обладала спортивной атлетичной фигурой, в которой не было ни намёка на мужиковатость. Разве только плечи были немного шире, чем положено им быть у женщин. Но такие можно увидеть у волейболисток и пловчих. Длинные чёрные волосы скрывают небольшую лопоухость и слегка отличающиеся от человеческих ушные раковины. Но это у меня совсем не вызывает отторжение, скорее некая изюминка, которая сглаживает уж слишком идеальные формы хобгоблинки. Она будто сошла с обложек «плейбоя» и ведущих спортивных журналов.

Жить с ней в одном доме не доставляет никакого дискомфорта. Кажется, я сам испытываю некий «дзинь», когда она находится рядом. Мне спокойнее и приятнее видеть Шуа рядом с собой.

Глава 1

Снег ещё не выпал в достаточном количестве, чтобы прикрыть собой землю. Под ногами лежала промороженная земля и палая листва, которая хрустела льдом при каждом шаге, поэтому казалось, что шум, издаваемый отрядом, слышен на километры вокруг. Мы шли к поселению людоедов со стороны леса. Ещё одна группа землян двигалась по берегу сверху по течению. Семь бойцов в моей группе, девять во второй. Больше половины вооружены огнестрельным оружием, револьверами, ружьями-переломками под пистолетный патрон и мушкетами с заряжанием с казны. Разведчиками выяснено, что в стойбище всего восемь взрослых мужчин. Примерно столько же подростков и молодых женщин, которые тоже могут взять оружие в руки. Вся эта толпа вместе выглядит грозно. Да и в рукопашной тоже доставит немалых проблем. Но против огнестрельного оружия совсем не котируется. Мы можем выходить один к четырём или даже пяти.

«Ещё бы автоматы нам, — помечтал я. — Хотя бы один в отряд».

Но чего нет, того нет. Сейчас оружейники в посёлке возятся с «переломками» под автоматный патрон. Главное препятствие в отсутствии подходящей трубы для ствола. Вроде как хотят отливать из меди заготовку, а потом высверливать и нарезать нарезы. Дальше будет моя работа, чтобы оружие не разорвало в руках стрелков. Но это всё в теории, штуцеры под автоматный патрон ещё не скоро появятся у нас.

Я был вооружён нарезным мушкетом номер один, как его прозвали мастера. А Ганзовец называет это изделие винтовкой Хола. Калибр в полдюйма и сфероконическая тяжёлая свинцовая пуля. На ста метрах я гарантированно попадал по мишени полметра на полметра. Как выше уже хвастался, в таких условиях я производил по пять выстрелов в минуту. За минуту по движущейся мишени делал только три точных выстрела. В первую минуту делал и четыре, но потом скорость снижалась. Но это на тренировках. В боевых условиях хорошо, если два раза успевал выстрелить. Также дополнительно владел гладкоствольным револьвером под пистолетные патроны. Прапор был вторым бойцом моей группы, что тоже имел две единицы огнестрельного оружия. Это его ПММ и гладкоствольная «переломка» под тот же патрон. Двое оставили себе арбалеты, к которым привыкли, и которые им нравились за тихий выстрел. У двоих оставшихся были такие же мушкеты, как у меня. Без дальнобойного оружия осталась только Шуа. Но у неё имелись дротики, собственноручно сделанные в поселковой мастерской. Любой из них она могла только силой руки забросить на полсотни метров и пробить мишень из тонких досок. А с копьеметалкой дистанция уверенного броска возрастала в полтора раза. Я говорил, что хобгоблины очень сильные и ловкие? Если что, то повторю это.

— Пора, — скомандовал я. До вражеского поселения было метров триста. При наличии у нас пулемёта мы могли отсюда выкосить там всё живое. Шалаши и навесы, укрытые толстым слоем сена и камыша, не сдержали бы пулю. А уж тем более жидкий плетень из тонких жердей. Но при отсутствии его приходится справляться имеющимися силами.

Прапор понимающе кивнул, после чего достал из кобуры пистолет, дважды выстрелил в воздух и сразу после этого поставил ПММ на предохранитель. Вынул магазин, добавил в тот два патрона и вернул обратно в рукоятку пистолета.

Мы построились в одну растянутую шеренгу и медленно двинулись к становищу. Ничего лучшего придумать мы не могли с таким количеством бойцов. Ну, и ещё против орков хитрых построений не требовалось.

Ловушка сработала так, как мы того и хотели. На звуки выстрелов из-за плетня выскочили трое орков мужчин. Увидев нашу численность, они остановились и принялись что-то выкрикивать. Полминуты спустя к ним присоединились ещё пятеро. И вот тогда они побежали на нас, грозно тряся в воздухе дубинками и примитивными кольями с обожжённым концом вместо наконечника.

— Стоп! — приказал я. — Целься! — Вряд ли эти орки были в курсе, что за оружие у нас в руках. Скорее всего приняли их за какие-нибудь дубины или копья. Когда до них осталось метров пятьдесят я отдал новый приказ. — Огонь!

И первым спустил курок. Мгновением позже выстрелили остальные. Цели были разобраны правильно, за что стоило благодарить тренировки. Разрядив мушкет, я закинул его за спину и достал револьвер. Взвел на нём курок, взял рукоять двумя руками и поднял на уровень плеча. Стрелять из него было ещё рано, так как расстояние до выживших орков было велико. Уцелели двое… один. Только что Шуа прикончила дротиком предпоследнего орка. Кажется, раненого в грудь, но не заметившего этого.

Последнего орка пристрелил Прапор, сменивший ружьё на ПММ и выстреливший трижды по цели. Одна из пуль попала людоеду в шею и явно повредила шейные позвонки, так как он рухнул на землю, как марионетка, у которой перерезали управляющие нити.

— Всё? — сказал Прапор и сам же ответил. — Всё.

— Перезаряжаемся, — скомандовал я. — Шуа, разберись с подранками, пожалуйста.

— Конечно, Женя, — улыбнулась она мне и быстрым шагом направилась к валяющимся врагам, среди которых парочка ещё шевелилась. Скорее всего, это были те, в кого попали пистолетные пули из ружей-переломок. Всё-таки, для таких здоровяков подобная лёгкая пуля будет слабоватой. Свалить их может только рана в важные внутренние органы: сердце, печень, почки.

А вот мушкеты себя показали отлично. Тяжёлая свинцовая пуля била так, что людоеды падали замертво после её попадания в торс.

Только мы закончили перезарядку, как послышались выстрелы в посёлке.

— Наши уже там, быстро вперёд!

Орков никто не жалел, ни больших, ни маленьких, ни женщин. Насмотрелись мы и на котлы, в которых варились человеческие руки и ноги. И на кучи человеческих костей возле шалашей в посёлках людоедов. И на черепа людей на кольях. На детёнышей вот рука почти не поднималась. Тем позволяли убежать. Впрочем, такая жалость сродни крокодиловым слезам, всё равно им не выжить в дикой природе.

Второй отряд в первый залп вынес оставшихся защитников орочьего поселения. Увидев это, оставшиеся орки бросились в разные стороны. Несколько налетели на нас и мгновенно распрощались с жизнями. Другие побежали к реке. Кое у кого это даже получилось, и они бросились в воду. Учитывая, какая сейчас погода, им хватит пяти минут побултыхаться в ней, чтобы стать гарантированным покойником сразу или чуть позже от простуды.

Зачистка вражеского посёлка заняла от силы четверть часа.

— Проверяем, собираем трофеи, поджигаем и двигаем дальше. Здесь ещё две деревни этих гадов, — сказал я. — Хорошо бы успеть до темноты.

Наверное, окажись рядом кто-то из нормальных (нас к таковыми уже невозможно причислить) землян, то он бы нас в ужасе назвал карателями. Но после всего, что мы пережили и увидели, по-другому с орками было нельзя. Если мы хотим безопасности для своих стариков, женщин и детей, друзей и родных, то просто обязаны отогнать людоедов как можно дальше от этих мест. Так как понимают эти создания лишь силу, то…

Уходили мы, освещаемые огнём от пылающих хижин и шалашей. Примерно через три часа нам предстоит повторить экзекуцию с ещё одним орочьим поселением.

К сожалению, никаких шаманских побрякушек нам не досталось. Не было таких в этом становище. И, думаю, что к счастью. С шаманом ещё не доводилось сталкиваться в бою, но уверен, что он далеко не простой воин. И даже вряд ли вождь.

* * *

— За эту неделю мы вычистили десять орочьих поселений, — озвучил Колокольцев и так всем известные данные. — По примерным подсчётам вместе с этим уничтожили от четырёхсот до полутысячи орков. В основном мужчин воинов. Разбежалось меньше сотни и это были либо детёныши, либо самки…

— Воины тоже убегали, не всех удавалось подстрелить или догнать, — перебил я его.

— В курсе. Я уже отправил к гоблинам гонцов с просьбой зачистить леса от таких беглецов. Им вполне по силам прибить двух-трёх орков.

То, что наш глава говорил, я и так знал. За жизни нескольких сотен орков мы заплатили восемью своими. Ещё двадцать получили ранения и четверо из них стали калеками. Один так и вовсе парализован после удара дубиной по спине. В текущих условиях куда гуманнее было бы подарить ему безболезненную смерть. Например, напоить соком ядовитого растения, которое погружает выпившего в глубокий сон. Больше больной не просыпается, тихо уходя из жизни спустя несколько часов.

Вот только линкийцы рассказывали, что в цивилизованных местах есть маги, которым по силам поставить на ноги и такого больного. Услуги магов, правда, так кусаются, что они не каждому купцу и дворянину по карману. Про простых людей и вовсе не стоит говорить.

— А теперь первая важная новость, про которую многие из вас ещё не знают, — отвлёк меня от размышлений голос Колокольцева, чей тон резко изменился. — Вчера вечером вернулась группа Абрамова. Алексей рассказал, что примерно в сотне километрах выше по течению на другом берегу реки они нашли поселение наших земляков. Всего там проживает около ста человек. У них есть экстрасенсы, минимум трое. И все боевой направленности. Лагерь стоит достаточно далеко от воды, найти его не так-то просто. Нашим парням скорее очень повезло.

— Ого! — подала голос Клава. — Ещё наши!

— К нам бы их, — помечтал Старцев. — Чем больше народу из наших, тем быстрее поднимемся.

— Ну, им и без нас неплохо, — ответил своей правой руке Юрий Иванович. — Абрамов сказал, что встретили их нормально. Но когда узнали, что пришли они из другого посёлка, ещё крупнее их собственного, слегка охладели в приёме. Пообещали дружить и как-нибудь навестить, но от переезда отказались напрочь.

— Наверное, им и так хорошо. Либо их главарь слишком любит власть и не хочет её делить с кем-то или тем более потерять, — спокойно сказал Сергеев. — Ничего, как подопрёт их, так сами прибегут. Не думаю, что они притащили с собой кучу ништяков с Земли из болота.

— Я примерно также думаю, — кивнул ему Колокольцев, соглашаясь со словами члена совета. И посмотрел на меня. — А теперь вторая новость. Она касается напрямую тебя, Жень.

«Опять куда-то идти. И скорее всего на болото», — подумал я. И оказался прав.

— Женя, тебе опять нужно отправиться на болото. Только на этот раз обязательно дойти до центра и убедиться, что там всё так, как рассказывают гоблины, — произнёс он. — Если там есть целые районы, то твоей группе необходимо их обыскать.

— Нужно оружие, инструменты и лекарства, — влезла в инструктаж Клавдия, воспользовавшись тем, что глава решил перевести дыхание. — Очень много специфических лекарств. С рядом болезней не получается справиться одарённым и гоблинским зельям. Ещё нужны драгоценности. Может, уцелел хотя бы какой-нибудь ювелирный магазин. Их в нашем городе три, кажется, было.

— Ювелирка? — искренне удивился я. — Зачем? Торговать кольцами и цепочками с гоблинами?

— Торговать, но не с ними, а с населением королевств, цивилизованными линкийцами, так сказать, — мне опять ответил Колокольцев. — Представимся купцами из дальних краёв, которые пробились в эти места. Будет странно, если мы придём с разной ерундой. А вот драгоценности и украшения будут отличным алиби, если спросят почему нас так мало и почти без груза.

— К ним пойдём, значит, — понял я главное.

— Поплывём, — поправил он меня и ответил на невысказанный вопрос. — Уже сейчас наши лесорубы присматривают подходящие деревья для постройки корабля. Он будет самый простой, может даже струг без палубы с одним парусом. Нашлись у нас небольшие знатоки-корабелы. Валка леса начнётся, когда снега побольше выпадет: деревья окончательно заснут и перевозка будет проще.

— Чую, что одними побрякушками мне не отделаться, — покачал я головой. — Да, только что подумал вот что. Возможно, это важно.

— Говори, — внимательно посмотрел на меня глава.

— Если будете копировать золотишко и брюлики, то отделяйте копии и оригиналы. Вдруг линкийцы научились ощущать, — я запнулся, подбирая определение, — излучение, что ли, или какие-нибудь эманации от намагиченных вещей?

— Хм, замечание к месту, — свёл брови Колокольцев. — О таком никто не подумал.

— Я проконтролирую этот вопрос, — кивнул Старцев в ответ на взгляд главы, когда тот повернул голову в его сторону.

— По драгоценностям тогда всё. Теперь по судну. Нужно будет много металла для него, особенная ткань на парус, много тросов, — принялся перечислять глава. — А самое главное — это двигатель с редуктором под винт и много топлива. Ведь идти придётся туда вверх по течению, на парус надежды мало, нужно будет вёслами поработать. И тут вам движок будет в помощь. Также с ним будет проще уходить от врагов и маневрировать.

— Вам? — переспросил я.

— Скорее всего, поплывёшь ты со своей командой. У вас всё получается, удачливые вы черти, — чуть улыбнулся он мне. — Для общения с линкийцами и торговли будет кто-то ещё, чтобы не продешевить и заметить важное и полезное для нас.

— Угу, понятно, куда же без нас, — покачал я головой. — Ладно, с драгоценностями разобрались, до плавания ещё дожить нужно. Но скажите на милость, а как я вам движок найду на корабль? Я не помню, чтобы у нас в городе что-то такое было. Максимум навесные бензиновые и электрические в рыболовных магазинах.

— Обычного хватит, с простой машины. С тобой пойдут те, кто разбирается в них и сможет найти лучший. И снять его без проблем.

— Понятно, — повторил я. — Народу много нужно будет. Мотор не лёгкий, бензин или солярка. А ведь ещё что-то найдём полезное.

— Будет народ, — заверил меня Юрий Иванович. — Человек шестьдесят наберём. Плюс, гоблины.

— Ну, куда же без них, — хмыкнул я.

— А как ты хочешь быстро до центра добраться? Без лабиринта никак. А в нём только шаман со своими учениками разбирается. А ещё они помогут донести какую-нибудь мелочёвку.

— Им можно дать по пятилитровой бутылке с бензином, — вставил свои пять копеек Сергеев.

— Вот, вот, — покивал Колокольцев.

— С вас список первоочередных вещей, ради которых я пойду и буду игнорировать другие полезные вещи.

— Специи брать обязательно, — быстро сказал Старцев. — У местных жгучий перец и корица идут по цене золота.

— Точно, совсем забыл, — чуть хлопнул себя по лбу глава. — Жень, во всех магазинах, которые у вас будут на пути, собирайте специи. Он лёгкие, сильно не нагрузят вас. А уже здесь разберёмся. И, знаешь, что, семена тоже берите. Весят по десять грамм, а пользы могут принести. Как килограмм золотых колец с брюликами.

— Ясно. Что ещё?

— С вами пойдут несколько человек геологов. Сначала к гоблинам, пусть они покажут им места, где раньше люди добывали полезные ископаемые. Потом с вами всей толпой под горами мимо шахт. В болота они не пойдут, останутся с частью гоблинов в подземельях.

Местные горы были просто кладезем полезных ископаемых. Давным-давно люди добывали тут чуть ли не всю таблицу Менделеева, причём в огромных количествах. Не знаю, есть ли на Земле подобное место. Аборигены умудрялись получать тонны и тонны редких металлов и богатых руд своими примитивными инструментами. Представляю, что бы наворотили земляне со взрывчатой, проходческими комбайнами и прочей техникой.

— Гоблины хоть в курсе ваших планов? А то вдруг мы к ним такой толпой завалимся и получим от ворот поворот? — поинтересовался я у собеседника.

— В курсе. Там уже должны подготовить свой отряд.

К подготовке экспедиции в центр болота в посёлке подошли как следует. Всех обеспечили оружием. Правда, ружья и револьверы были примерно у половины бойцов. Прочим достались арбалеты, но самые качественные. Больше всего имелось револьверов. Тут всё просто: на них требовалось в разы меньше материалов, в частности стали. Короткие револьверные стволы нужного диаметра в мастерской научились самостоятельного отковывать и нарезать. Пистолетных патронов благодаря Оксане в посёлке было полно. Девчонку сейчас берегли пуще глаза. Даже меня немного сместили с пьедестала ради неё. И мне ничуть не жаль. Михалина заслужила свою славу и все преференции, которые ей дают. Она — это главная сила посёлка в лице постоянного источника боеприпасов. Автоматных патронов накоплено уже свыше тысячи. Когда у нас научатся делать ружья под них, посёлок превратится в ещё более грозную силу. Уже сейчас к нашему строю ближе пятидесяти метров никому не подобраться при равной или слегка большой численности. При появлении оружия под патрон 5.45 мм эта дистанция как минимум станет больше вдвое. А там, глядишь, поселковые оружейники смогут повторить АК или создать его самозарядный аналог для одиночной стрельбы. Тем более что Ганзовец уже дал несколько корявых чертежей такого оружия. Среди них был даже английский «стен», который с его слов в войну делался из водопроводных труб пэтэушником при помощи напильника и упоминания английской матери-королевы.

Глава 2

Гоблины встретили мой внушительный отряд примерно так, как показывают в кино встречу туристов на гавайских островах. Это там, где мулаточки вешают на шею гостям цветочные венки и вручают кокос с коктейлем и уже вставленной трубочкой. Коктейлей нам не перепало, цветов тоже, но красивых гоблинок на нашем пути встретилось полно. Старейшины племени не оставляют попыток сманить к себе нескольких наших мужчин. Ведь это не только крепкий работник, но и в первую очередь крепкая нить, что свяжет нас и гоблинов. Недаром в древности правители старались породниться, чтобы получить союзника и уменьшить вероятность, что новый родич ударит в спину или примкнёт к врагам.

Разместив бойцов в двух больших общинных хижинах, я с несколькими спутниками направился к шаману и вождю, чтобы прояснить ряд вопросов. Ну, а перед этим вручить подарки. В первую очередь меня интересовало количество гоблинов, которых придадут моему отряду. Во вторую очередь нужно было прояснить насчёт полезных ископаемых. Гоблины наряду с дротиками и копьеметалками применяли пращи, а в тех использовали свинцовые шарики.

— Постойте, — на середине пути один из моих сопровождающих резко остановился. Это был командир отряда геологов, с которыми мы должны будем расстаться под горами. — Жень, а как можно поговорить вон с той девчонкой?

Вместо меня ответил Виктор Чесноков.

— С той? — он бесцеремонно указал пальцем на фигуристую гоблинку в мехах, поверх которых она повесила несколько ожерелий и браслетов.

— Да.

— Уйи, иди сюда! — поманил к себе гоблинку Чесноков. Когда та подошла, он несильно хлопнул по плечу геолога. — Вот этот воин хочет тебя в жёны взять.

— Чего?! — дёрнулся знаток земных недр.

— Да шучу я, шучу. Тем более, она всё равно не понимает русского. Чего от неё хотел-то? — усмехнулся парень.

— Посмотреть её ожерелье, — геолог кивнул на нитку с бесформенными камешками, висевшей на шее гоблинки. «Бусинки» будто состояли из мелких зёрен, среди которых преобладали ярко-синие, зелёные, золотистые и красноватые. Было видно, что те немного обработали, но сильно не старались. Может быть, этим занималась сама хозяйка бижутерии.

— Только не говори, что это золото? — опять усмехнулся Чесноков. При этом я заметил, что его взгляд чуть-чуть изменился, посерьёзнел. Я после его слов сам обратил внимание на пару камней, у которых большая часть зёрен имела насыщенный жёлтый цвет.

— Возможно, это куда лучше для нас, — задумчиво сказал геолог. — Именно для нас. Из золота-то ничего толком не сделать, кроме посуды.

— Есть что-то на обмен? — поинтересовался у него Виктор. — Ножик там, другие бусы или что-то похожее?

— Держи, — я достал из набедренного кармана штанов туристический раскладной набор из пары перочинных лезвий, вилки, ложки, шила. Набор раскладывался на две части, где у одной была ложка, а у второй половины вилка, ну и где-то лезвия, а где-то шило. — Сгодится?

— Ещё спрашиваешь. Тут же сталь!

Получив походно-столовый мультитул, гоблинка сняла бусы, отдала геологу и ретировалась. Может подумала, что глупые земляне быстро разберутся, что продешевили и пожелают всё вернуть, как было.

— Ну? Что это? — насел на геолога неугомонный Чесноков.

— Кажется, это медный колчедан, — наконец, ответил тот, закончив рассматривать и ковырять ножом чужое украшение.

— И? Что за колчедан? Медь, что ли?

— Меди здесь максимум треть. Но это нормально, добыть её из этой руды не настолько сложно.

— Медь, значит, — повторил я за ним.

— Тю-ю, медь, — поскучнел Чесноков. — Хрень. У нас тут приёмки цветмета нет, так что, фигня какая-то. Лучше бы железо.

— Железо в этой руде тоже есть, — геолог щёлкнул ногтем по самой крупной «бусинке», — но мало. И ещё, думаю, что тут серы полно, а это плохо. Заманаемся мы её выгонять.

— Так он нам пригодится или нет? — уточнил я. — Сразу бы прояснить этот вопрос.

— Пригодится. Нам заводские объёмы меди не требуются. Хватит и того, что получим из нескольких тонн такой руды.

Я мысленно прикинул кое-какие цифры и озвучил их:

— То есть, с тонны такой руды мы можем получить килограмм триста меди?

— Ага, держи карман шире. Килограмм пятьдесят при самой большой удаче и когда сумеем наладить нормальный обжиг и плавку. А так не больше десяти.

— М-да.

После вручения подарков вождю — шаман камлал со своими учениками — мы выпросили у него разрешение пообщаться с лучшими мастерами племени, которые делают оружие, орудия труда и охоты, знают где брать лучшие материалы для этого, ну и всё в этом духе. В принципе, мы и так могли подойти к ним и перекинуться парой слов, вручить подарки и задать интересующие вопросы. Но имея разрешение вождя результата мы точно добьёмся, а не получим тазик баек и мешок туманных описаний.

Как я рассчитывал, так и вышло. Стоило упомянуть, что нас к ним направил сам вождь, и вручить кому перочинный нож, кому моток лески с несколькими крючками, а кому моток синтетического шпагата, как информация из собеседников потекла рекой.

Медных месторождений в пределах досягаемости было три. В одном гоблины добывали медный колчедан. В другом когда-то была самородная медь, но её всю выбрали ещё в далёкие времена и гоблинам остались крошки в руднике и отвалах пустой породы. И третий был представлен третьим видом минерала, с которым гоблины работать не могли, но точно знали, что люди из него добывали качественную медь. Услышав описание, геолог заметно оживился, дав понять, что третий рудник для нас представляет больше всего интереса. Кстати, медный колчедан гоблины тоже не научились перерабатывать и собирали цветные камни для украшений и на мену с другими племенами.

Ещё гоблины рассказали про свинцовые месторождения. С нами они поделились только двумя. Одно находилось очень далеко, зато там свинец был почти чистый. А вот во втором, до которого было намного ближе продукция качеством совсем не блистала.

— Когда плавишь руду в огне, от неё сильный белый дым идёт, от которого совсем плохо бывает. Шаман потом поит противными отварами и камлает по два дня, не давая есть и пить нормально, — сообщил нам гоблин, который сейчас с нами делился местоположением месторождений руд. От него мы ещё узнали про рудник с мрамором и гранитом. Но эти камни нас сейчас интересовали меньше всего.

Когда мы остались одни, геолог рассказал, что такого интересного узнал от гоблина.

— На третьем руднике, скорее всего, малахит. Не могу представить, почему гоблы не разобрались в его переработке. Она простейшая: насыпал его, насыпал угля, поджог и завалил землёй. В процессе горения идет восстановление меди до металлического состояния, — торопливо и импульсивно рассказывал он нам. — Это если кратко. Там ещё температуру нужно выдержать правильную. Но это ерунда.

— В малахите меди много? — задал я ему вопрос. — И, Коль, потише кричи, нас точно слушают. Совсем не хочется делиться информацией, пусть и с союзниками.

— Извини, само как-то выходит, — покраснел мужчина. — А в малахите меди полно, в два и более раза, чем в халькопирите. В смысле, в медном колчедане. До восьмидесяти процентов может доходить.

— Ого! — уважительно покачал головой Прапор. — Неплохо, я бы сказал.

— А что с тем свинцом, который дымит белым? — продолжил я пытать геолога. — Я видел, что он тебя заинтересовал сильнее, чем такой же свинец из другого месторождения, где он чище.

— Если я не ошибаюсь, то белый дым означает наличие цинка. Его тоже мы можем получить в наших условиях из свинцовой руды. Не с полпинка, но сможем. А вместе с медью цинк — это латунь. А с латунью мы такого можем наделать! Она и обрабатывается лучше, чем простая медь. Из неё проще делать мелкие детали, которые потом ты, — он посмотрел на меня, — сделаешь прочными.

— Ясно, — подвёл я итог беседы. — Пообщались с гоблинами с огромной пользой, выходит. Коль, ты всё запиши подробно прямо сейчас. Завтра утром я отправлю гонцов в наш посёлок с твоими бумажками.

* * *

— Прям как домой вернулся, — сказал Иван.

Мой отряд только что переправился через озеро и вступил на болото. Здесь всё выглядело так, как в прошлый наш уход из этих краёв. Ничего не изменилось. В том числе погода. На другом берегу уже снег лежал, а у самого берега вода покрылась тонким слоем льда. Здесь же ни намёка на лёд и снег. Правда, ещё и не ночь.

— Кажется, кто-то уже в пошлый раз такое говорил, — ответил я ему. Затем повернулся к основной массе спутников. — Остановимся здесь на пару часов. Отдыхаем, греемся и едим. Прапор, расставь караульных и проследи, чтобы им первыми дали горячее.

— Сделаю, — откликнулся тот.

— Люр, выдели к каждому моему дозорному одного своего, — я посмотрел на ученика шамана.

— Да, Женя, сейчас отдам указания.

Сейчас в моём отряде насчитывалось девяносто шесть бойцов вместе со мной и четырьмя десятками гоблинов.

После двухчасовой передышки мы шли ещё четыре часа, прежде чем вновь встали на отдых. На этот раз до утра. Поработав над ошибками после предыдущей миссии, мы — я и совет посёлка — кое-что изменили в снаряжении. В первую очередь это касалось укрытия от ночной непогоды. Были сшиты два огромных полотнища из тонкой и лёгкой ткани, какая только нашлась у людей. Они стали тентом, который вешался на подпорки и верёвку, натянутую между палками. Подпорки сделали разборными, закрепив на каждой по короткому обрезку трубы. Нижние края тентов заводились внутрь, чтобы не так сильно задувало под ними. Высота каждой палатки едва превышала метр. Забираться внутрь нужно было на четвереньках. Зато вес палаток вышел терпимым. Тенты и подпорки я укрепил своим Даром, чтобы их не сломало и не порвало ветром и градом во время ночных природных безумий.

Спали на моих «ковриках» и укрывались моими «пледами» из тонкой ткани. Под моими подразумеваю то, что обработал каждую вещь согревающими искрами. Если бы не жуткая сырость из-за травяного ковра болота, то, не кривя душой, сказал бы, что бивак у нас получился отличным: тёплым и непромокаемым. Непогода решила побаловать нас только ветром и снегом с дождём. Обошлось без града и бури.

Без проблем дошли до лабиринта, где командование отрядом перешло в руки ученика шамана.

Первый проход стоил нам только физических сил. Других неприятностей не случилось. А вот после второго, когда мы вышли всей толпой обратно в болото и собрались перевести дух, снаружи нас поджидала подстава в лице огромной стаи чёрных псов. На улице уже достаточно стемнело, чтобы эти твари вышли на охоту.

— Сегодня ночка будет тихой, если варги устроили охоту, — сказал мне Люр при виде зверей беснующихся в двухстах шагах от нас. От нападения те пока воздерживались. Или их смущала наша немаленькая толпа, или они не до конца проснулись.

— Если их всех перебьём, то будет тихой. А нет, то даже палатку не разбить, — ответил я ему. — Смысла нет, раз всё равно придётся отгонять животных.

Почти все обладатели гладкоствольных мушкетов зарядили в стволы картечь. Десяток восьмимиллиметровых свинцовых шариков на дистанции в полсотни метров накроют площадь достаточную, чтобы нивелировать неточный выстрел стрелка, у которого рука дрогнула.

За свой отряд я был спокоен. Все давно набили руку в стрельбе, даже Максимка, который ходил с гладкоствольной «переломкой» под пистолетный патрон. Его ружьё весило около трёх килограмм и своим весом сильно уменьшала отдачу слабого боеприпаса.

А вот остальные бойцы тренировались в стрельбе от случая к случаю. Всё-таки, они не были профессиональными поселковыми охотниками или разведчиками. И это сказалось на стычке с чёрными псами. Первые выстрелы сделали именно эти мужчины, причём с большого расстояния, когда до зверей было под две сотни метров.

— Не стрелять, ждать команды! — заорал я во всё горло. — Не стрелять! Или останетесь с пустым ружьём, когда собаки вас жрать станут!

И только когда до хищников осталось метров семьдесят, я скомандовал открыть огонь.

По центру стаи будто косой прошёлся невидимый косарь. Напротив его стоял мой отряд, а к нам прибились охотники из двух групп, которые тоже умели попадать в цель, а не только стрелять в её сторону. Те, у кого оружие было с раздельным заряжанием, закинули мушкеты за спину и обнажили клинки и топоры, приготовившись встречать зверей острой сталью. Наручи, краги, перчатки, щитки на голенях и бёдрах у каждого человека в сборном отряде были укреплены моими искрами и выдерживали пистолетную пулю. И тем более выдержат собачьи когти и клыки. Наверное, большую опасность представляли мы сами, точнее, те из нас, кто поддастся панике и станет размахивать клинком во все стороны и тем паче стрелять не глядя. А такое вполне вероятно, учитывая нервное состояние, усталость и сумерки.

Вперёд шагнули те, кто нёс щиты. В прошлый раз они нам не пригодились. Зато сейчас их наличие успокаивало и тех, кто их держал, и тех, кто стоял за спинами щитоносцев.

До самого последнего момента стрельбу вели обладатели револьверов и гоблины. И Шуа. Своими дротиками она убила пятерых зверей.

Стая оказалась хорошо прорежена. Из нескольких десятков животных до нашего строя добрались лишь семеро. Из них только одному удалось проскочить между ног щитоносцев и оказаться в толпе, где успел сомкнуть пасть на чьей-то ноге за миг до того, как его проткнули клинками во множестве мест. Прочие ударились о прозрачные щиты, попытались схватить их зубами за края и были убиты буквально за несколько секунд. Тесаки и топорики вмиг и без труда раскроили им черепа, разрубили шеи и рёбра.

— Лихо мы их, — выдохнул Директор.

— И быстро, — в тон ему отозвался Прапор.

Один из охотников тут же добавил:

— Ага, точняк что быстро. Я думал, что дольше провозимся.

Минут десять все переговаривались, нервно шутили, заново заряжали оружие. Всё это время стояли на месте, крутя головами во все стороны, чтобы успеть заменить нового врага, если тот примчится на звуки стычки. К счастью, такого не случилось.

— Женя, мне нужно вырезать кое-что из варгов, — подошёл ко мне Люр.

— Режь. Нам они не нужны, — кивнул я ему.

Один из охотников стал свидетелем этого короткого разговора. Когда гоблин отошёл, он тихо заметил:

— Хорошие шкуры. Такие бы пригодились для шуб в посёлке.

— Хорошие, согласен. Но как мы их домой принесём? Ещё неизвестно сколько наберём вещей в городе.

— Ну да, это точно, — покивал мужчина и дальше тему шкур не стал развивать.

Лагерь для ночёвки устроили под «стенами» лабиринта с противоположной стороны, где случилось нападение чёрных псов. Ночь выдалась ещё лучше, чем предыдущая. Из всех возможных неприятностей, на которые богата темнота на болоте, нам досталась только редкая снежная крупа, слабый ветер и, конечно, небольшой морозец градусов на пять-семь. Сущая ерунда, если вспомнить, какие тут природные катаклизмы порой происходят.

На следующее утро Люр вновь завёл нас в каменный лабиринт, где мы брели несколько часов, пока оставались силы. На выходе проблем не обнаружилось. Зато ночь была та ещё. Град, ливень, сильнейшие порывы ветра, которые мигом снесли наши навесы. Ещё повезло, что успели перехватить ткань, пока её не унесло куда-то в болото навсегда.

— Зараза, нужно что-то придумать с палатками. Надоело до чёртиков мёрзнуть, — произнёс Иван, стуча зубами, как машинистка на старинной печатной машинке. Хоть мы все и накрылись согревающими накидками, и у многих имелась одежда, обработанная моими искрами, но холод всё равно добирался до тела. Не будь тёплых вещей, вряд ли мы пережили бы эту ночь.

— Надо. Но тогда мы не сможем много вещей в посёлок принести, — ответил я ему.

— Комбинезоны, закрытые с капюшонами. В них спать, как в спальниках можно будет, — предложил Прапор, составляющий дуэт Ивану в виде зубной игры на кастаньетах.

— А от града как спасаться? — ответил я ему. — Видел, какие ледышки тут падают?

— От него тоже что-то можно придумать.

Я ответил спустя несколько секунд:

— Самое лучшее для нас будет построить несколько укрытий на пути от озера до лабиринта. Прочный большой шалаш или несколько шалашей. Но это будет выгодно только в том случае, если там, куда мы сейчас идём, будет столько полезных вещей, что нам их и за год не перетаскать.

— Из чего их строить? — влился в нашу беседу Директор. — С собой доски и фанеру через горы тащить?

— На том берегу озера есть места, где растёт много деревьев. Придётся их валить, распиливать на доски и переносить сюда.

— Трындец работёнка, — сморщился Прапор.

— Ну, нас вряд ли поставят на неё. Для нашего отряда у совета вечно найдётся куча самых срочных и секретных дел, — успокоил я его.

За этим и другими разговорами мы скоротали всю ночь. Спать всё равно было невозможно, а сидеть просто так, укрываясь под накидками и рюкзаками от града — скучно и тяжело. С рассветом, когда буря утихла и поднялось солнце, я назначил часовых, а всех прочих отправил спать. Отдыхали до полудня, после чего стали собираться в дорогу.

— Это последний переход, он будет самым тяжёлым, — предупредил меня Люр.

— Мы отдохнули, Люр.

— Обычный отдых не так важен, Женя. Твои люди и мои воины устали внутри, их ауру втянул в себя лабиринт. Вот она-то и не восстановилась ещё. Когда мы войдём в лабиринт, то он начнёт вбирать в себя оставшуюся ауру… нет, точнее будет на вашем языке — внутреннюю энергию. От неё зависит усталость тела. Нужно всем сказать, чтобы держались, как бы тяжело ни было. Мои воины это знают, но я не уверен в твоих людях, Женя, — произнёс необычайно длинную фразу ученик шамана.

— Они дойдут, — заверил я его. — Слабаков в отряде нет.

Перед входом в лабиринт я ещё раз провёл инструктаж и довёл ту информацию, что узнал от гоблина. И следом подумал, что на обратном пути с грузом придётся ещё хуже.

Глава 3

— Вон за той пеленой центр болота и ваш город, — сказал Люр и протянул руку в сторону туманной стены примерно в километре от нас. — Там можем встретить разных существ.

— Опасных? — поинтересовался я у него.

— По-разному, — пожал он плечами. — Мой учитель сам очень мало знает про центр. Я не уверен, что он здесь вообще был. Я тоже впервые пойду туда.

— Да уж… — только и сказал я. Почему-то, я ещё в прошлый раз считал, что гоблин отлично разбирается в «болотных» делах. Вон он как лихо через лабиринт нас водил. И дорогу отлично знал, и про местных обитателей был в курсе. А в итоге… Что ж, в каком-то роде я сам виноват. Нужно было задавать правильные вопросы, а не думать, что если гоблин говорит про центр болот, то он там не просто был, а ещё и ориентируется отлично.

Пелена напоминала встречный сильный ветер, дующий ровным потоком. Пришлось идти десять метров сильно пригнувшись и закрывая лицо. Зато пройдя этот барьер, мы оказались в очень тихом месте. Подобное можно увидеть где-нибудь ночью в тихом и мелком провинциальном городке. Ни одной живой души, ни звука работающего автомобильного мотора, ни света в окнах.

Мы стояли на заросшем пыльном газоне. В метре от нас начинался старый потрескавшийся тротуар с редкими выбоинами в асфальте от времени. Потом начиналась проезжая часть с таким же старым асфальтом, но со следами так называемого ямочного ремонта. За ней протянулся ещё один тротуар, узкий газон с берёзками и трёхэтажный дом старой советской постройки. Первый этаж был выложен из красного кирпича, верхние два из силикатного серого. Слева и справа от него стояли точно такие же здания. Через два здания слева среди старых трёхэтажек поднимался куб из стекла и стали, на стене которого красовалась надпись крупными буквами «Талисман». Перед ним площадка из белой и жёлтой брусчатки была расчерчена белыми полосами для парковки машин. Три места были заняты: легковая «киа» чёрного цвета, красная «гранта» и белый крупный внедорожник незнакомой марки.

— Народ, кто-то знает это место? — громко сказал я.

В ответ тишина. Спустя минуту молчания раздались несколько голосов, сообщивших, что впервые видят этот торговый центр. А ведь тот точно не выглядит новым. Плюс, я не знал в нашем городе никаких строительных площадок, на которые с большой натяжкой можно было списать сверхскоростное возведение такого монументального здания.

— Женя, что-то не так? — тихо спросил меня ученик шамана.

— Ага, не так. Это место совсем не похоже на наш родной город. Подобное здание нельзя построить за несколько дней, Люр. Полгода — это самый минимум. Но никто не видел ни само строительство, ни тем более этого непонятного «Талисмана», — ответил я ему.

Тот ненадолго задумался, потом произнёс:

— Мой учитель говорил, что в центре болот время может течь не так, как везде. А ещё, что это место навсегда забирает частицы другого мира и никогда с ними не расстаётся.

— И что нам с таких мудрых, — Директор тоном выделил последнее слово, показывая, как на самом деле он воспринимает его, — рассказов твоего учителя, Люр? Причем тут время и кусочки миров? Или тут призраки-строители клепают дома и торговые центры?

— Или нас выбросило в болото, а в городе прошло порядком времени, чтобы там вот такие постройки появились? — подал голос кто-то из спутников за моей спиной.

— Или у нас память стёрли…

Примерно на десять минут воцарился натуральный балаган, смесь игры «Что? Где? Когда?» и «Дома 2». Десятки людей высказывали свои версии, от вполне реальных, до фантастических настолько, что даже те, кто их озвучил, не пытались как-то защитить их и придумать удобоваримые аргументы. Всё-таки, у нас не было железной армейской дисциплины. Сам я в это время думал, переваривая то, что слышал сам от шамана про болото и его центр и то, что сейчас сказал мне гоблин.

— Люр, а может быть так, что местная аномалия, ну, в смысле сила болота накапливает куски городов, которые сюда попадают. Следит, чтобы они не разрушались. И мы сейчас видим именно его, такой кусок, а не наш родной город?

Тот пожал плечами в ответ на мой вопрос:

— Я не знаю, Женя. Всё может быть.

— М-дя, — хмыкнул Прапор. — Прям ответ блондинки: или да, или нет.

Пришлось наводить порядок, строить людей, сколачивать из них группы и отправлять на улицы города. Наш он или нет, но выглядит он современно, и значит мы отыщем здесь то, что нам нужно.

В дома, магазины и вообще в любые здания я запретил заходить как бы этого ни хотелось и чего бы ценного там разведчики не увидели.

— Для нас сейчас самое важное убедиться, что на улице нет для нас угрозы и составить план города. Потом будем выбирать самые приоритетные цели, — сказал я подчинённым. — Ещё раз напомню, что это место очень опасно и непредсказуемо.

Часть людей и гоблинов оставил на краю границы с обычным болотом. Пока что это место побудет нашим начальным лагерем. После первой оценки города станет ясно, что делать дальше. Скорее всего, переберёмся в одно из зданий. Например, в «Талисман». Там не только должно быть полно просторных залов и вестибюлей, где мы все уместимся, но и куча полезных магазинов: ювелирки, вещевые, специализированные и даже оружейные. Правда, насчет последних не стоит обольщаться. Несколько лет назад правительство страны так рьяно стало «запрещать и не давать» всё, что только можно в оружейной сфере, что закрылась куча магазинов. Даже те, что торговали только около оружейными товарами, а не оружием: гильзами, дробью, одеждой, манками, дробью, пыжами и так далее.

Сам я остался в лагере. Но промаявшись полчаса, решил пойти на поводу у канючивших все это время товарищей. Особенно сильно бухтели Прапор с Директором, которых так и тянуло углубиться в город.

Со своей группой я пошёл вдоль полосы между болотом и городом. Шли медленно, крутя головой и старательно примечая каждую мелочь. Где какая палатка или ларёк, где в домах на первых этажах есть магазины и какие, что за машины встречаются на нашем пути. И так далее.

Через полчаса мы зашли в гаражный сектор. Место оказалось чистенькое, с ровной проезжей частью. И что самое важное — широкой. Большая часть подобных мест, что мне приходилось видеть за свою жизнь, отличались этим в худшую сторону. В некоторые гаражи заехать могла только легковушка и то не каждая, так как расстояние между гаражами было небольшим.

Здесь мы приметили несколько автосервисов. В них полно инструментов и иногда станков, которые однажды могут пригодиться нашему посёлку.

— Эх, железа тут полно, — произнёс Иван.

— И цветмета, — добавил Прапор. — Алюминьку из проводов расплавить, потом разлить по форме, отдать командиру на укрепление и всё в ажуре. На револьверы бы, например, алюминий пойдёт, на барабаны. И для ружей тоже сгодится. Гильзы можно попробовать вытягивать для неформатных калибров.

— Вот у тебя фантазия, братан, — заржал Директор. — Алюминиевые ружья! Как для детей в натуре.

— А ты ещё не натаскался этой дуры? — ответил ему Прапор и указал на мушкет, сделанный из водопроводной трубы полудюймового диаметра.

— Да норм, не так прям тяжело. Зато отдача слабая.

— Да ну тебя.

Спустя пять минут, когда мы прошли все гаражи, наткнулись на крупный автосервис, обнесённый высоким забором из оцинкованного профлиста. На воротах и на заборе рядом с ними висели несколько небольших баннеров с надписями и рисунками, сообщавшими, что в этом месте можно не только отремонтировать свой автомобиль, но и превратить его в вездеходную версию на колёсах увеличенного диаметра, на шинах низкого давления и даже на гусеницах.

— Вот бы на таких по болоту погонять, — помечтал Директор при виде рисунков с «буханками» и «хантерами» на огромных колёсах почти в рост человека.

— О камни колёса мигом порвёшь, — сказал ему Прапор. Видать, нанёс ответку за то, что чуть ранее тот прошёлся по его наполеоновским планам, связанных с переработкой алюминиевых проводов.

— Командир их обработает своими искрами и всё будет тип-топ.

— А в лабиринт ты как его загонишь? Там идти-то тесно на своих двоих, не то, что на машине.

— Вот это и плохо, — грустно вздохнул Директор.

Я и сам о таком же подумал, представив, как было бы здорово перетащить гору добра из города через болото к озеру. Считай, что половину пути облегчили бы себе на порядок. Но в лабиринт машину не загнать. Можно всех посадить в них и катить своим ходом минуя лабиринт. Люр, думаю, знает путь от центра болота к озеру. Но вряд ли мы найдём столько транспорта на шинах низкого давления, чтобы погрузить сотню человек с кучей ништяков. А на простых по болоту не проехать.

Примерно через час пути мы увидели впереди стену дрожащего воздуха. Точь-в-точь такую же, что отделяла обычное болото от куска земного города.

— Проверим что там? — посмотрел на меня Прапор. — Если там наш город?

Я недолго боролся с искушением и кивнул:

— Давай.

Вновь пришлось побороться со встречным ветром или похожим на него явлением, препятствующим лёгкому проникновению в заповедное место.

— Опять не наш.

— Угу, — согласился с Прапором Директор.

В данный момент мы смотрели на высокий постамент, облицованный гранитными плитами, на котором стоял лёгкий военный танк времён Великой Отечественной войны. Табличка сообщила, что это БТ-7, чей экипаж совершил подвиг в сорок втором году, остановив на сутки наступление немецкой дивизии. Все танкисты покоятся здесь же, под постаментом, который поставлен поверх братской могилы.

У нас в городе таких танков не было. Стоял ИС-2, Т-34, орудия в парке славы, «катюша» на базе трактора-тягача. Всё. Так что мы опять не у себя «дома».

— Ладно, проверили и хватит, идём назад, — скомандовал я.

Как только мы перешли сквозь пограничную полосу и чуть отдышались — сильный ветер вновь бил нам в лицо — Директор произнёс:

— Круто, народ, так ведь? Есть ещё один город. Сначала оберём этот, потом тот.

— Интересно, сколько здесь подобных кусков городов? — спросил Иван. — И откуда они?

— Может, с Земли, может с параллельной Земли, — сказал ему Прапор.

— Да я не про то. Из каких эпох. Вдруг сюда кого-то выбрасывало из будущего Земли?

И все немедленно задумались после его слов. Я сам подумал, сколько можно получить полезных вещей из будущего, обогнавшего наш мир хотя бы на четверть века. А на полвека? Век?! Одна электроника чего будет стоить. Вон как лихо мы использовали дроны против людоедов для разведки и поиска лёгких путей сквозь леса и болота.

— Сейчас ничего искать не будем, — быстро сказал я, не дожидаясь предложений товарищей. С них станется идти через границы между городами и искать тот, в котором живут наши правнуки и следующие за ними потомки. — Соберём груз в этом, вернёмся в посёлок и сообщим совету. Пусть они решают, что делать.

— Они-то, блин, решат, — проворчал Директор.

Когда мы вернулись к основному отряду, то увидели там почти все прочие исследовательские группы. Старший одной из них принёс карту города, которую нашёл в ларьке с печатью. На нём так и было написано: здесь вы можете купить карту нашего города и легко ознакомиться с нашими достопримечательностями.

Сообща нанесли на неё те точки, которые нас интересовали в первую очередь.

— Ментовку не нашли, оружейных магазинов тоже.

— И ФСБ нет, — добавил другой старший разведотряда. — Оружие не нашли, то есть.

— Оружие нам не так важно сейчас, — ответил я им. — Нас за другим отправили. Тем более рядом есть ещё один город, может, там повезёт. И неизвестно сколько ещё таких здесь спрятано.

Окружающие после моей новости оживились, стали перешёптываться.

— Жень, может тогда за оружием туда заглянуть? — спросил один из них.

— Заглянем перед уходом отсюда. Сначала здесь соберём вещи.

Разведчикам я дал время на отдых, а из тех, кто оставался здесь, создал отряд из десяти людей и пяти гоблинов и отправил в торговый центр. Они осмотрят там всё и скажут можем сделать там лагерь на время пребывания в городе.

На это им понадобился почти час.

— Жень, там пусто, ни одной живой души и ничего подозрительного нет. Всё целое, не битое, не разворованное, никаких следов кого-то или чего-то не нашли, — доложил мне командир группы после возвращения. — Можем заселяться.

— Угу, — кивнул я ему, потом громко крикнул. — Собираемся! Идём в «Талисман».

Расположиться решили на первом этаже. Здесь имелся широкий зал, заставленный столами и лавками, принадлежащими трём закусочным: «ташир», «бургер-кинг» и какая-то пиццерийная с непонятным названием. Мебель стащили в одну кучу, сделав из неё баррикаду. Спать придётся на холодном кафеле. Но это не пугало, у каждого имелись согревающие коврики и покрывала. Зато здесь мы разместились все и ещё осталось порядком места.

Первый этаж выбрали не только из-за просторного зала, но и на случай поспешного отступления. А то перекроют гипотетические враги лестницы, которых всего две, и что — с пяти-шести метров прыгать на асфальт? И это только высота второго этажа.

Когда закончили с обустройством места для ночлега и баррикадой, поняли, что времени до темноты ещё немного оставалось, и я дал добро на исследование ТЦ. Те, кто остались охранять наши вещи точно затаили на меня недовольство за своё назначение. Но набирать добровольцев — это время терять. Как и тянуть жребий.

На втором этаже нам дважды повезло, когда увидели два ювелирных магазина. Один, правда, специализировался только на серебре. Зато во втором было всё: золото всех видов, жемчуг, драгоценные камни, платина, кольца и цепочки, посуда, в том числе и бокалы с фужерами из дорого стекла, украшенных золотой инкрустацией.

— Сидоров, твоя команда пусть занимается сбором ювелирки здесь, — я указал старшему одной из команд на «золотой» магазин, а потом махнул рукой другому. — Серый, а ты серебро бери. И, ребят, всё по разным мешкам фасуем, не путаем лотки.

Львиная доля бутиков пришлась на вещевые. И среди них процентов восемьдесят занимали женские вещи, женские сумочки, женские туфельки и так далее. Кое-кто из подчинённых попросил у меня разрешения покопаться там и взять несколько вещей для своих жён и подружек. Я не стал запрещать.

Ещё на втором этаже нашёлся крупный сетевой магазин. И хотя большая часть продуктов испортилась за прошедшее с момента переноса время, кое-что сохранилось в целости.

— Алкоголь не трогать! — немедленно крикнул я, увидев взгляды, повернутые в сторону отдела с бутылками. — Кто напьётся, тот будет вечным дежурным и больше никогда не пойдёт в экспедицию.

— С собой хоть можно взять пару фуфыриков? — поинтересовался один из мужиков. — С друганами в посёлке чтобы распить.

— А ты их донесёшь? Обратно все будем загружены по макушку, — посмотрел я на него. — Лишний килограмм серьёзно скажется.

— Своё не тянет.

— Хорошо, бери. Но если станешь замедлять потом отряд, то лично проверю вещи и выкину всё лишнее.

Все консервы сохранились отлично. В том числе и соки. Кофе, чай, приправы, соль с сахаром — этого забрали очень много. На кофе особенно налегали гоблины, как и на шоколад. Люр набил три рюкзака, после чего передал те своим подчинённым. Явно взял для себя, не на всё племя. Ну, может быть с учителем поделится.

«Может тоже воспользоваться правом командира и навьючить народ своим хабаром?», — в шутку подумал я, глядя на действия ученика шамана.

Небольшой отдел туристического снаряжения мы разграбили подчистую. По рукам разошёлся десяток биноклей, почти три десятка монокуляров, полтора десятка прицелов — обычных и колиматорных. А также ножи, точилки для них же, огниво, особые спички и зажигалки. Кто-то позарился на наборы из фляги и стопок из нержавейки.

Потом был отдел с табаком, который забрали почти весь. Брали его даже те, кто не курил, для товарищей и родных, оставшихся в посёлке. И для мены на полезные вещи. Заядлые курильщики сильно страдали от нехватки своего любимого наркотика. Немного спасало копирование сигарет. Но делались те в мизерных количествах, так как не считались важной составляющей для выживания нашего коллектива. В результате кое-кто курил всё, что видел, от разных трав до нескольких видов мха.

Про аптеки, думаю, вообще не стоит упоминать, как про объект повышенного интереса. Из обнаруженной медицинской точки мы выгребли всё мало-мальски представляющее интерес. Взяли не только бинты, таблетки, инъекции и мази, но и ряд вещей вроде корсетов, бандажей, ластичных бинтов. Последние лишними не будут, так как в посёлке хватает народу с ушибами, растяжениями и сорванными спинами. Гоблинские зелья и притирки помогают, но не всегда больные их получают вовремя и в полной мере. Им приходится некоторое время мучиться от боли.

В обувном магазине вновь случился аншлаг. Если с одеждой ещё как-то можно было разобраться по мере её порчи — заплатки, штопка, то с обувью такое не прокатывало. И я не успел всем укрепить обувь, так как мои искры требовались для оружия, инструмента, доспехов и так далее.

Ах да, стоит рассказать об одном забавном факте. Когда гоблины нашли детский магазин, то забрали из него все товары для подростков. И чем ярче была одежде, чем крупнее рисунки, тем ценнее та была в их глазах. В лесах они в ней ходить не станут, а вот в их становище теперь появится толпа ушастых коротышек в модных прикидах земной молодёжи двадцать первого века. В чём-то гоблины напоминали земных дикарей из прошлых веков, млеющих от ярких тряпок и сверкающей копеечной бижутерии.

Глава 4

Утром я недосчитался пятерых гоблинов. И хотя Люр немедленно объяснил, что отправил их на разведку вокруг торгового центра, всё равно у меня на душе заскребли кошки.

Сразу после завтрака и оправки мы продолжили разграбление бутиков. В этот раз уже всё делали без спешки. Оценивали вещи и товары с разных сторон. Так, например, вчера мы даже глазом не повели в сторону магазина, торгующего офисно-школьными принадлежностями: от набора скрепок до стульев.

— Прапор, займись бумагой, карандашами и большими альбомами с красивыми и дорогими обложками, — приказал я товарищу.

— Зачем? Чтобы подтираться лучше нормальной туалетки нет. А рисовать у нас некому и некогда, — хмыкнул мужчина. — Мелюзге интересно совсем другое.

— Бумага для продажи, умник с одной извилиной, — съязвил я. — Здесь средневековье, пусть и магическое. За такую высококачественную бумагу тут золотом платить станут. А альбомы можно продать или подарить под какие-нибудь рукописные книги. Амбарные заметки, жреческие фолианты и так далее.

— А-а, — понимающе протянул Прапор и немедленно включил мозг. — Тогда ещё бы сервизов каких-нибудь набрать. Дорогих. Такие штуки тоже ценились в древности, я как-то с одной подругой документалку смотрел про посуду у рыцарей и разных дворян.

— Я уже думал о таком и сам, но мы её поколем, пока донесём. А вот сувенирное красивое оружие надо брать. В посёлке его наточат, отшлифуют, а я укреплю как следует.

К полудню основные заготовки были сделаны. Вещей с одного торгового центра набралось столько, что можно было не трогать остальной город — это бы донести. И я всё чаще склонялся к мысли поставить несколько машин на «дутики», чтобы на них, а не на своём горбу донести собранное добро до озера. Вот только куда засунуть такую ораву здоровых мужиков?

От этих мыслей меня отвлёк ученик шамана.

— Что тебе, Люр? — спросил я гоблина.

— Мои разведчики не вернулись, — с хмурым выражением лица сообщил он мне.

— Те разведчики?

Он молча кивнул в ответ.

— Ясно, — я на пару секунд задумался, потом сказал. — Сейчас придумаем, что с этим делать.

На поиски гоблинов я выделил две группы: свой отряд и команду охотников, сработанную ещё летом. Довёл число людей в каждой до десяти, плюс Люр дал в каждую четверых своих подчинённых. Сам он пошёл со мной, назначив старшим второго отряда самого опытного из воинов.

Поиски начали со здания, на которое указал ученик шамана. Я ещё утром догадался, что Люр мне не всё рассказал про разведчиков. Но только сейчас получил подтверждение их, скажем так, первоисточника. Молодой шаман захотел по-тихому разведать самые ценные — по его мнению — места в городе, чтобы потом уговорить меня сходить к ним за хабаром. Такими местами он посчитал все крупные и бросающиеся в глаза постройки, вроде нашего ТЦ, в котором мы провели ночь. Решил, что в похожих местах будет столько же ценностей или немногим меньше.

— Это школа, Люр, — сказал я гоблину, когда он указал на четырёхэтажное высокое здание за двухметровым забором из ещё советских стальных прутьев с листовидными наконечниками и куполообразными навершиями на столбах. — Здесь нет ничего ценного, — потом покачал головой и, сопроводив всё это тяжким вздохом, добавил. — Надо было тебе у меня сначала разузнать всё.

— Извини, Женя, больше не будет такого. Боги меня наказали за жадность и скрытность, — виновато произнёс тот.

Осмотрев школу снаружи и не найдя следов проникновения внутрь, мы отправились к следующему объекту. И в этот момент услышали стрельбу совсем рядом, метрах в пятистах от школы. По звукам пальбы стало ясно, что ведут её наши товарищи — вторая поисковая группа.

— Быстро туда, — немедленно приказал я. — Но не сильно торопимся, идём и смотрим.

Через несколько минут мы вышли на широкую улицу, застроенную с одной стороны старыми советскими пятиэтажками-сталинками, а с другой новостройками, обнесёнными заборами, и четырёхэтажным зданием, напоминающим торговые центры обилием стекла на фасаде. Как и новостройки, то тоже имело собственный забор и немаленькую прилегающую территорию с личной небольшой котельной на природном газе. Позже оказалось, что это медицинский центр. На тротуаре и проезжей части напротив медцентра лежали несколько неподвижных человеческих тел. А за деревьями на другой стороне дороги под стенами «сталинок» укрывались бойцы второго отряда. И было их меньше, чем уходило в город.

— Егор, это мы! — крикнул я старшему над охотниками прежде чем выйти на улицу из-за угла дома, за котором укрывались.

— Женя? Давай, видим вас, — последовал ответ спустя несколько секунд.

Спустя минуту я стоял рядом с ним, а мои спутники рассредоточились вокруг нас. укрываясь за деревьями.

— Что случилось? Докладывай, — потребовал я у мужчины.

— Да жопа полная, — плюнул он под ноги. — Нашли мы гоблинов, точнее нашли то, что от них осталось. Самый целый — вон.

Только после жеста собеседника я увидел одного из потеряшек. Лопоухий коротышка застрял между прутьев забора… хотя нет, не застрял — был туда буквально вколочен. Щели между ними оказались узкими даже для соплеменников Люра. Тот, кто засунул в одну из них гоблина, наплевательски отнёсся к его костям и обладал недюжинной силой: грудная клетка смялась и пара сломавшихся рёбер торчала наружу, череп треснул, заставив выскочить из орбит глаза и мозговое вещество из разлома.

— Твою же мать, — сквозь зубы ругнулся я и указал на уродливые тела на проезжей части. — А эти откуда?

— Оттуда, — указал Егор на больницу. — Их там дохрена и больше. И, бляха-муха, они там будто наркоты какой обожрались, хрен убьёшь.

В этот момент неизвестные враги словно услышали эти слова и решили на деле продемонстрировать их правдивость, выбравшись из корпуса на улицу. Их было пятеро, один другого уродливее. Телосложение ассиметричное: конечности разной формы и размера, головы деформированные, у двоих лица казались красивыми фарфоровыми масками, у прочих их вообще было не разобрать за наростами, буграми, бородавками и прочей гадостью.

— Стреляйте! — громко крикнул Егор и пояснил для меня и моих людей. — Чем больше ран, тем быстрее падают с ног. И им похрен куда пуля прилетит — что пять в башню, что пять в брюхо, так что, не выцеливайте специально уязвимые места. Если есть усиленные пули и стрелы, то лупите ими. После них твари падают сразу же и их легко добить уже лежачих.

Сказал и вскинул поселковую переломку к плечу, чтобы через две секунды выстрелить. Тут же опустил оружие, выкинул пустую гильзу и вставил новый пистолетный патрон. К стрельбе подключились мои бойцы, принявшись нашпиговывать странных существ горячим свинцом. Но тех даже тяжёлые экспансивные пули, выпущенные из мушкетов со стволами из полудюймовой трубы, слабо пробирали. А вот дротики Шуа разили врагов на раз. Удачно вышло, что монстры шли к нам через широкую калитку, раскрытую настежь в отличие от ворот. И вот в её проёме мы валили тварей одну за другой. Шуа уже метнула три дротика, свалив с ног трёх врагов, и держала в руке четвёртый, дожидаясь удобного момента.

— Я однажды на охоту на уток пошёл и взял с собой только дробь. И надо же было такому случиться что на свинью наткнулся, — принялся рассказывать Прапор, когда с пятёркой монстров было покончено. — Понимал, что ничего ей не сделаю своими патронами. Но от злости и жадности пальнул пять раз, сколько было в «мурке». Вот та стрельба выглядела похоже: попадаю, но результата ноль, только визг на весь лес.

— Но ты же её подранил? А если потом было сходить и поискать её по следам и с нормальными патронами? — поинтересовался у него Директор.

— Какие следы? Дробинки максимум под кожу вошли, даже кровянки сильной от них не было. Чуть погноились, небось, раны и потом вся дробь из них вылезла с гноем наружу.

— Нужно было всегда картечь и жаканы носить, — авторитетно заявил Директор.

— В наших краях в то время охотовед один лютовал, с блатняком дружбу водил, с ментами. Крутого строил. Ввёл за правило, что на птиц с собой брать только мелкую дробь. Запросто мог устроить шмон и отобрать «запрещённые» патроны.

— И ему никто не нахреначил? — удивился Директор.

— Не Сибирь же, всего-то сто камэ до Москвы. Один он редко катался по территории, и как я уже говорил, строил из себя крутого авторитета. Заявы на него писали, но результат нулевой. Потом он свинтил в Москву, но легче не стало, так как в это время началась война с обладателями личного оружия и перередакция охотничьего кодекса. Вместо штрафов теперь стали конфисковывать ружья и карабины с дальнейшим запретом владеть ими несколько лет, — тяжело вздохнул Прапор.

— Вспомнили старое? — обратился я к ним, воспользовавшись паузой. — И хватит. Забираем наших и уходим.

Стычка с новыми монстрами стоила нам трёх жизней из первого отряда. Как оказалось, в какой-то степени люди сами были немного виноваты. Вместо того, чтобы бежать без оглядки при виде уродов, они посчитали, что справятся с ними, положившись на огнестрельное оружие. А потом закрытая территория и увеличившееся количество тварей, вылезших из медцентра и котельной на звуки пальбы, помешали оперативно убежать.

Трое землян и пять гоблинов. Такой вышла цена за самовольство Люра. Но с другой стороны, хоть и звучит это цинично, мы узнали, что некоторые здания в городе заселены. Возвращаясь в свой ТЦ, мы видели похожих уродов ещё в двух местах. Наружу они не выходили, хотя точно видели нас. Мол, идёте и идите мимо, будто охраняли свои логова. Из-за этого решили назвать стражами.

Под предлогом осмотреть тварей и забрать наших убитых, я собрал духовные искры с трупов. Да, с земляков тоже, хоть это и выглядело как-то по-людоедски. Но их искры помогут кому-то другому из нас выжить. Попутно отметил для себя, что уже могу вытягивать эти энергетические образования с мёртвых тел, пролежавших не один час. А ведь раньше те или развеивались, или для меня неопытного чудо-юдо-некроманта-энергетика становились невидимыми. Жаль только то, что лежалые искры были менее сильными чем те, которые я снимал со, скажем так, свежачков.

После возвращения я и Егор подробно рассказали людям и гоблинам в торговом центре про новую опасность. Чуть ранее у меня состоялся разговор с учеником шамана. Но тот и сам не знал ничего про уродливых плохоубиваемых созданий. Его учитель ни словом не обмолвился о таком. Только о возможных страшных опасностях, что могут подстерегать любителей поживы в центре болота. Но о таких вещах любой из нас подозревал, успев как следует вкусить «прелести» болотного края, и потому никто не ожидал, что экспедиция будет как прогулка. Вот только хотелось конкретики, которой, увы, не было.

Остаток дня провели в стенах ТЦ, дополнительно сложив ещё баррикады и увеличив уже имеющиеся. Для этого стащили мебель из мебельного магазина на третьем этаже. На ночь я выставил усиленные посты и дополнительно провёл моральную накачку, чтобы бдили как следует. Хотя последнее не требовалось. Людям хватило вида трёх истерзанных тел, которых мы похоронили на газоне перед зданием. Плюс, мрачные лица охотников и их рассказы про тварей, которых почти не брали пули.

К счастью, несмотря на тревожные мысли и страхи, ночь прошла тихо и спокойно. После рассвета мы пару часов занимались своими делами, ещё раз переложили собранные для транспортировки вещи и осмотрели торговый центр. И только после этого я сформировал три группы по два десятка человек и гоблинов в каждой. Главной задачей для них был поиск строительных материалов и инструмента, годных для постройки корабля в посёлке. Нужны были гвозди, саморезы, скобы, и прочие шпильки с гайками дополнительно к топорам с молотками и рубанками.

— К стражам не лезть и не пытаться их перебить, даже если покажется, что их там раз-два и обчёлся, — дал я последние указания перед тем, выпустить отряды на городские улицы.

С одной из групп отправился сам лично.

Ранее были нарисованы кроки — план города, на котором были отмечены самые запоминающиеся и перспективные точки. В том числе строительные и хозяйственные магазины. К ним и пошли отряды, в том числе и мой. Главное, чтобы там стражей не оказалось.

Первая цель оказалась занята. В двухэтажном строительном супермаркете с названием «Супер-мастеР-ок» засели стражи. Мы увидели только парочку, но рисковать с попыткой их уничтожить не стали. Вот если везде они окажутся, тогда да — придётся лезть.

Повезло со вторым объектом. Сравнительно небольшое высокое здание из синих металлических сэндвич-панелей размером десять на десять метров с крупной надписью над дверью «Зелёный дачник». Осторожно взломав двери, главную и для загрузки товара, мы заглянули внутрь.

— Вроде никого, — громким шёпотом произнёс Директор.

— Вроде в огороде, — ответил ему Прапор. — Шуруй вперёд, не загораживай проход.

«Дачник» оказался почти пещерой Алладина. Здесь мы нашли почти всё, ради чего вышли сегодня в город. Инструмент и строительные материалы. Гвоздей и саморезов в пачках здесь было несколько ящиков, а также болты, винты и шпильки длиной от пятидесяти сантиметров до двух метров.

— Плёнку тоже возьмём, — указал я на кругляки полиэтиленовой плёнки, висевших на специальном стенде. — Вон ту, что в клетку.

Эта плёнка называлась армированной. Она намного прочнее обычной. Точно знаю, что её используют многие в качестве замены поликарбонату на теплицах. А ещё водители грузовиков применяют для укрытия сыпучих грузов, как это требуют ПДД.

— Весной парнички разобьём? — спросил просто так Прапор. — Или на палатки для походов на болото?

— На паруса. Укреплю искрами и им сносу не будет: не тянутся, не мокнут, не тяжелеют от воды, не пропускают воздух, вполне лёгкие, — пояснил я.

— Ага, вот как, — хмыкнул тот. — Не, ну а что, норм.

Нагрузившись товаром, мы отправились обратно в ТЦ. Но когда прошли половину пути, меня окликнул один из бойцов:

— Женёк! Командир!

Я вопросительно посмотрел на него, машинально перехватив ружьё. Практически такая же реакция была у остальных членов отряда.

— Вон «нива» стоит, видишь?

— Вижу, — кивнул я и поторопил парня. — ты сразу говори, что увидел или что хочешь предложить, не тяни время.

— Нива из старых моделей. Двести тринадцатая. В таких стоит простое и надёжное двигло с карбюратором. Самое то для наших нужд, — быстро произнёс он. — Перебрать немного, подшаманить, что-то заменить и всё. Потом ты укрепишь своими суперсилами, и у нас будет вечный двигатель, в который знай только масло подливай и бензин. Судя по виду «нивки» хозяин у неё хороший был, следил за аппаратом. Должно быть и внутри всё в ажуре.

Я думал всего пару секунд, после чего сказал:

— Уговорил, берём. Завести сможешь или придётся толкать до центра?

— Сейчас гляну. Делов на две минуты.

Он положил мешок с хабаром на асфальт и зашагал к машине, стоящей от нас примерно в двадцати метрах на другой стороне дороге.

— Ты и ты с ним, — я посмотрел на двух мужчин. Показавших себя за время экспедиции уверенными и дисциплинированными. — Прапор, Иван, за той стороной смотрите. — Директор, Ганза, а вы туда. Остальные следим за домами, что там в окнах происходит. Не спим, а то головы нам отвернут мигом, пока чужую тачку угоняем. Вдруг у них тоже свои стражи имеются.

К счастью, нам повезло, и никто не попытался надавать нам по рукам за акт вандализма с последующим угоном российского внедорожника. Указав народу секторы для наблюдения, я пошёл к НИВЕ.

Парень грубо сорвал пластиковые панели с рулевой колонки, потом тем же способом сбил замок зажигания и взялся за разноцветные провода.

— Так… так… вроде так, что ли, — бормотал он при этом себе под нос.

— А чего замок ломал? — спросил кто-то его из-за моей спины.

— Чтобы стопор снять, а то руль хрен свернёшь… млядство, акум сдох полностью. Придётся помучиться, чтобы завести.

Понадобилось полчаса, чтобы запустить двигатель на машине. Я уже успел пожалеть, что решил ввязаться в это дело вот прямо сейчас, а не отнёс сначала собранные вещи в лагерь. Потом бы вернулся сюда с меньшей группой.

Зато потом, когда двигатель затарахтел, закинули в салон и на багажник на крышу почти всё набранное в «Дачнике». После чего уже без задержек и остановок направились в торговый центр. НИВА катила со скоростью пешехода по проезжей части чуть впереди отряда.

Почти одновременно с моей группой вернулся второй отряд. И тоже с вещами.

— Ломбард нашли, а там полно драгоценностей и посуды. Тарелки, кубки, рюмки с вилками и ложками просто из серебра и из серебра с позолотой, — сообщил мне её командир.

— Стражи?

— Не было. Но рядом в доме их корявые рожи мелькали в окнах.

Третья группа вернулась без ничего и неполным составом.

— Стражи, сука, — хрипло сказал седой мужик, делавший доклад мне вместо старшего команды. — Не было их, спецом проверяли. А потом как тараканы полезли изо всех дыр. Димку сначала порвали, он ближе к ним был, потом Макса, а последним командира.

— Вы куда залезли? — я схватил его за грудки. — Я же сказал! — пару раз трясанув его, я выпустил чужую куртку. — Твою мать.

Настроение упало ниже некуда. Ведь специально же ставил самых надёжных и здравомыслящих старшими групп. Но всё равно один поторопился или поддался на уговоры подчинённых, поманило его какое-то богатство.

— Куда хоть пошли? В каком месте вас порвали?

— В элэрэр, это лицензионный в полиции, где оружие выдают. Колька, это один из наших, сказал, что там мы найдём списки владельцев оружия с адресами и полным описанием что и сколько у охотника хранится.

— Вы полицию нашли? — встрял в разговор Прапор, но получив от меня злой взгляд, отшагнул назад и сделал жест, мол, всё, я молчу-молчу.

— Нет, только лицензионный. Он в обычной жилой панельке расположен, с торца дома. Мы шли к строительной базе, которую раньше нашли и нарисовали на карте. Решили срезать через дворы, ну и нашли элэрэр.

— Ясно. Потом найдёшь меня и покажешь, где этот ваш отдел.

— Хорошо.

После короткого отдыха вновь занялись делами. Часть людей расставил по постам, другим поставил задачу упаковать сложенные вещи для транспортировки через болото, третьих отправил сливать бензин с машин, стоящих недалеко от нашего ТЦ. Канистры и большие пластиковые фляги из-под пива нашлись в здании. Вот в них и сливалось топливо. Отличить бензин от солярки достаточно легко. А то, что смешивались девяносто вторая и девяносто пятая марка бензина — ерунда. Наши моторы такую смесь без проблем переварят и добавки попросят. В крайнем случае можно подержать её в пластиковых бутылях на солнышке. По словам старых водил и автомехаников ещё в той жизни, подобный способ вполне работает для небольшого понижения октанового числа. Ещё небольшая группа возилась с «нивой», готовясь снять с неё двигатель и другие агрегаты, которые потом будут поставлены на корабль.

Убедившись, что работа кипит, я со своей командой ушёл в гаражный кооператив. Со мной направился Люр с парой своих воинов.

Проходя мимо автосервиса, где переделывали машины в вездеходы на «дутиках», я спросил ученика шамана:

— Люр, а кто-то ещё кроме тебя может отвести нас отсюда к озеру?

— А тебе зачем это, Женя? — насторожился, как мне показалось, тот.

— Тут транспорт есть интересный. На нём можно небольшим числом народа гору вещей перевезти на берег озера. И безопаснее к тому же, ведь можно спать не в палатках, а в салоне.

Тот чуть помолчал, внимательно смотря мне в глаза, и ответил:

— Нет, никто дорогу не знает.

— А в лабиринте есть широкие тропы, чтобы по ним проехала такая машина, с которой мы сегодня возились?

— Нет.

— Жаль, — с искренней досадой произнёс я, услышав его ответ. — Машины кучу наших проблем решили бы.

И тут вдруг подала голос Шуа.

— Женя, я могу провести через болото отсюда к озеру, — сказала мне хобгоблинка.

Я с недоверием и одновременно надеждой посмотрел на девушку:

— Точно?

— Да.

Это всё меняло и открывало, так сказать, новые горизонты.

— Возвращаемся, — приказал я. — Нужно всё по-новому обкашлять и решить, как лучше сделать.

Стоит сказать, наверное, что вроде и отсутствовали мы недолго, а мужики, занимающиеся нивой, успели как следует покопаться под её капотом и вытащить если не всё, то очень многое оттуда. Проходя мимо, я показал им большой палец.

Собственно, особого совещания не было для принятия решения по разделению отряда на две части. Больше времени ушло на то, чтобы определиться с кандидатурой старшего над основной группой, которая пойдёт пешком через лабиринт. Этим же вечером я вновь пошёл в автосервис, чтобы на месте посмотреть что там и как. Может, зря вообще я начал суетиться и там нет ни нужного транспорта.

— Живём, командир, — радостно сказал Иван при виде двух машин, покоившихся на огромных колёсах, которые были размером около метра в высоту. Оба автомобиля — УАЗы. Один «хантер», второй «буханка». У обеих машин были покромсаны колесные арки и наварены новые крылья в виде широких горизонтальных площадок, которые ничего не скрывали под собой.

— Заводим и пробуем. Может мёртвые оба пепелаца.

Но и тут удача нам сопутствовала: после замены аккумулятора обе машины завелись без проблем. Кстати, акум принесли с собой, зарядив тот в торговом центре. Знали, что за прошедшее время родные в машинах разрядились в ноль.

— Места мало, — вздохнул я с сожалением, заглянув в салоны «уазиков». — Мы влезем и чуть-чуть вещей.

— Сделаем прицеп, — крикнул мне Прапор, успевший второпях сунуть свой нос практически везде на территории автосервиса, пока другие занимались машинами. — Я тут готовые колёса видел внутри. А в городе встречал прицепы для легковушек всех размеров и форм.

— Возни, блин, — поморщился Директор, услышав его слова.

— Да какой возни? — отмахнулся тот в ответ. — Часа на три… ну, четыре.

Кроме шести уже готовых «дутиков» мы нашли несколько заготовок для них и колёса для грузовиков, которые местные мастера до переноса использовали в качестве доноров.

— Вот ведь Кулибины, — покачал я головой, оценив всё это. Два колеса, кажется, от ЗИЛа были похожи на эдакий скелет: остались только протекторы, край и немного резины, чтобы всё это оставалось единым целым. Всё прочее было вырезано.

— Да сколько стоят сейчас лапти-грязеходы и тем более дутики, так лучше самому чуть поработать и получить, считай, что одно и то же, — встал на защиту неизвестных автомехаников Иван. — Они вон и диски здесь сами варили. С виду нормальные, рабочие то есть.

Прапор, Директор и Ганзовец ушли на поиски подходящего прицепа. Я с Иваном и Максимкой остался в автосервисе. Пацана несколько раз пришлось одёрнуть, когда он лез в такие места, откуда потом что-то с грохотом падало или скрипело так, будто весь ангар-гараж вот-вот рассыплется. Окрики действовали недолго, буквально через пять минут неугомонный исследователь вновь куда-то лез. Во время одной из таких своих «экспедиций» он нашёл толстую засаленную тетрадь с записями владельцев или рабочих автосервиса.

— Жень, смотри что я нашёл, — он продемонстрировал вышеназванную тетрадь с грязной зелёной обложкой и распухшей от частого перелистывания.

Я только отмахнулся, не видя ничего полезного в предмете. Максимка так просто сдаваться не хотел. Он ярко горел желанием сделать что-то очень полезное, а не бегать хвостиком с нашей группой.

— Тут записи про машины, которые тут делали. С адресами хозяев и марками тачек, когда и что устанавливали на них или ремонтировали, — сказал паренёк. — Есть и про вездеходы.

— Вань, глянь, — попросил я товарища. Сам в это время осматривал металлическую столитровую бочку. Выглядела та не очень презентабельно, с вмятинами, со следами ржавчины. Но на донышке плескалось какое-то топливо, судя по запаху, что указывало на вероятность отсутствия дыр и трещин в таре. Если бочка целая, то её можно будет взять с собой под бензин.

— Дай-ка, — потянулся к пацану Иван. Получив тетрадь, он ненадолго погрузился в чтение, зашуршав страницами. — Жень, он прав, тут есть метки про такие же машины на шинах низкого давления. Последнюю сделали и передали владельцу буквально перед переносом. Переулок Седова дом восемнадцать, сделан какой-то фольцваген транспортёр санц… санкр… тьфу, язык можно сломать, — он ещё раз пробежался глазами по строчкам в тетради и коротко пересказал содержание прочитанного. — В общем, ещё один внедорожник на шинах низкого давления с полной переделкой трансмиссии и заменой двигателя на японский атмосферный двухлитровый дизель. Две печки, новый генератор, люк в крыше, стойка с фарами там же.

— Думаешь поискать адрес? А ты знаешь, где это? — поинтересовался я у него.

— Не знаю, но найдём. Это где-то в частном секторе, если судить по улице и номеру дома без квартиры. А он тут совсем небольшой, как мне ребята рассказали, — кивнул он.

— Третий автомобиль нам бы пригодился… ладно, поищем завтра. Если только дом сюда перенёсся тоже, а не валяется где-то на болоте.

Вскоре вернулись наши товарищи, прикатившие с собой длинный автоприцеп для легковушек с двумя осями.

— Фигня война, главное манёвры, — махнул рукой Прапор, когда я указал на сложность установки дутиков. — Одну ось оставим — хватит.

— Мы тут ещё одну машину нашли, — немедленно сообщил парням Максимка, как только наш с Прапором разговор завершился.

— Где? — удивлённо произнёс Директор и машинально обвёл взглядом ангар и дворик перед воротами.

— Ещё не нашли, но примерно знаем, где стоит, — пришёл на помощь пацану Иван.

«Фольц» мы отыскали на следующий день. Перенос перебросил от городского частного сектора полторы улицы. К нашей удаче нужный адрес тоже оказался там. Машина была того же типажа, что и наша «буханка»-УАЗ. Внутрь без проблем влезали восемь человек или куча вещей. В гараже его бывшего хозяина мы нашли гору полезных инструментов и мелочёвки вроде гвоздей с шурупами и скобами, без которых в посёлке было не обойтись.

Прапор и Директор рассчитывали поживиться оружием в доме, решив, что в такой вездеход не вкладываются просто ради покатушек. Но увы — ничего не нашли, даже крупинки пороха или стреляной гильзы.

Примерно с таким же энтузиазмом я посматривал в сторону городской библиотеки. Интересовали меня не детективы с романами, а прикладная и техническая литература. От строительства избушек до правильной обработки земли. Там можно найти описание получения стали, весь процесс от поиска выхода руды до обработки продукции доменной печи вместе с описанием её, печи, постройки. Увы, но в трёхэтажном здании обнаружились стражи. Можно было бы рискнуть и перестрелять их усиленными пулями и стрелами. Вот только на это могли уйти все особые боеприпасы, которые куда важнее нам для возвращения домой. Чёрт его знает, как сложится дорога. Вдруг нарвёмся на инсектов или кого-то подобного?

— Ну, понеслось, — с этими словами я приступил к трате духовных искр. Их у меня скопился изрядный запас с того момента, как мы вышли из посёлка по ту сторону горного хребта. Но боюсь, что после укрепления машин они закончатся. Стоит ещё сказать, что как только закончу с этим, так сразу выдвинемся обратно домой. Все вещи уже разложены и приготовлены.

Глава 5

Машины с шинами низкого давления на просторах аномального болота показали себя выше всяческих похвал! Я это говорю без всяческих преувеличений. Особенно мы оценили наше приобретение в ночную пургу. Нам мешал шум снаружи и только. Под согревающими накидками в салоне мы быстро уснули, перебравшись в одну машину и выставив часового, меняя его каждые полтора часа. Увидеть или услышать возможного врага, когда тот подкрадывается, постовой вряд ли мог, зато в его силах было дать первую ответку на нападение, пока прочие пассажиры продирают глаза ото сна и тянутся к оружию.

Шуа тоже заработала свои пять баллов с жирным плюсом. Девушка привела нас к озеру точно к месту переправы, будто вела по навигатору. От остальных товарищей по экспедиции мы не сильно отстали: те пришли сюда в одиннадцатом часу утра, а мы заявились после семи вечера, проведя всего пять дней в пути.

Мой врио кратко пересказал путь, успокоил отсутствием потерь и происшествий вкупе с неприятными встречами с людоедами и чёрными собаками. Потом получил такой же рассказ от меня.

Весь следующий день ушёл на то, чтобы перетасовать груз, который взяли из города для поселковых нужд. Пешая группа несла в основном всё лёгкое и габаритное: тёплые вещи, ткань для пошива одежды, товары для торговли с аборигенами, немного топлива для будущего судового двигателя и так далее. В машинах лежали два двигателя с прочими узлами, необходимыми для сборки на месте рабочего агрегата. Взяли два, чтобы минимизировать риск, если вдруг кулибины запорют судовую установку. Нам повезло найти ещё одну НИВУ точно такой же комплектации. Правда, состояние было похуже, но не совсем уж безнадёжное. И вот сейчас всё это опять перекладывали, увязывали, крепили к носилкам и колесным волокушам, распределяли между собой. Всё чересчур тяжёлое перед переправой закрепили на плотиках из автокамер для грузовиков. Накачали их с помощью компрессора от одного из УАЗов.

Что же до машин, то их укрыли брезентовыми тентами, а поверх набросали водорослей с камнями. Издалека эта простенькая маскировка должна была скрыть специфические контуры автомобилей, размазав их среди огромных камней, которых тут хватает. Аккумуляторы отсоединили и убрали в салон.

Переход через озеро и по подгорным туннелям прошёл без происшествий. Даже монстры ни разу не встретились на нашем пути.

Перед тем как выйти наружу из пещер я устроил длительный отдых отряду, подобрав время выхода так, чтобы на улице давно уже рассвело, и не нужно было сторожиться в утренних сумерках от каждой тени или шороха.

— Домом пахнет, — с улыбкой на лице произнёс Долматов Антон, который был моим заместителем на пути назад и командовал пешей группой, пока мы со своей командой катили на машинах, ведомые хобгоблинкой.

— Холодом здесь пахнет и будущими соплями, — скривился Прапор, поправив высказывание товарища, и поёжился, громко и звонко шмыгнув носом.

За время нашей экспедиции с этой стороны гор выпал снег. Было его порядком. Нога утопала в нём на ладонь выше щиколотки.

— Вылечат твои сопли, — пообещал я ему, потом посмотрел на ученика шамана. — Люр, отправляй разведчиков.

— Да, Женя, — кивнул он и отдал несколько коротких приказов своим воинам.

Гоблины вернулись через полчаса с сообщением, что в округе тихо и нет ни единого подозрительного следа. Только свежие следы крупной волчьей стаи. Но хищники не осмелятся напасть на такой большой отряд людей.

Ближе к вечеру одна из двоек разведчиков вернулась с интересными новостями. Они нашли следы нескольких гоблинов, которые попытались приблизиться к нашей колонне, но увидев дозоры ретировались.

— Странно это, Женя, — нахмурился Люр. — Наши так не поступили бы.

— Значит, это не из твоего племени. Или у них была причина не показываться нам на глаза, — ответил я ему и следом подумал. — «Чёрт, только бы в посёлке не разосрались с зелёными коротышками. Без них нам будет куда труднее в походах на болото и в горы. А если ещё и до войны дойдёт…».

Судя по напряжённому взгляду Люра, искоса брошенного в мою сторону, у гоблина в голове бродят похожие мысли.

Странное поведение неизвестных гоблинов привело к тому, что гоблины покинули наш отряд за пару часов до посёлка.

— Женя, вы тут сами уже дорогу знаете. А мне нужно поскорее вернуться к вождю и рассказать про тех странных ваххов, — сказал он мне.

— Хорошо, Люр, лёгкого пути. Надеюсь, что ничего плохого не случилось, пока нас не было, — пожал я ему руку перед прощанием.

После ухода гоблинов с одной стороны стало проще и сложнее. Проще потому что коротышки забрали часть груза, предназначенного для их племени и таскаемого на спине землян, пока сородичи Люра ведут разведку вокруг колонны. Сложнее потому что пришлось выделять часть людей в дозоры вместо гоблинов.

За пару километров до посёлка я приказал остановиться и занять круговую оборону. Всё дело в том, что здесь мы нашли множество мелких следов, которые могут принадлежать только гоблинам. Их хозяева буквально истоптали все окрестности вокруг нашего поселения. Странное, я даже сказал бы пугающее поведение союзников.

— Смотрим во все стороны и не спим, — дал я напутствие подчинённым перед тем, как уйти на разведку. Что поделать, среди огромного числа крепких мужиков и парней едва ли только каждый четвёртый или пятый ориентировался в лесу и представлял опасность для возможных недругов, а не стал бы их лёгкой добычей. Это моя небольшая команда и два отряда поселковых охотников. Да и то один из них понёс потери на болоте в городе от стражей.

К посёлку мы заходили с трёх сторон, для чего две группы сделали по небольшому крюку.

— Выглядит всё тихо. Часовые торчат на вышках, на речке кто-то возится, — тихо сказал Иван, наблюдая со всеми за нашим домом.

— Жень, глянь, — меня окликнул Максимка и указал в сторону далёкого леса, где должна быть одна из охотничьих команд. — Наши с дровосеками.

Вышеуказанная команда шла вместе с четвёркой лесорубов, которые на небольших санях тащили два больших бревна. Лесорубов я узнал — наши поселковые. И одни, и другие шли спокойно, не нервничали, оружие висело за спинами.

— Ладно, выходим. Прапор, ты с Директором и Ганзовцем дуйте назад, к нашим. Пусть собираются и топают сюда. А я пойду и узнаю, что за ерунда тут творится с гоблинами.

Задавать вопросы я начал прямо в воротах. Там мялся пацан лет четырнадцати в длиннополом тулупе из волчьих шкур местной работы. Явно работа женщин линкиек.

— Привет, Аника-воин. Что у вас с гоблинами?

— Здрасте. А что с ними?

— С племенем там, — я мотнул головой в сторону племени Люра, — не поссорились?

— Не, вроде всё норм. А чо?

— Ничего. Колокольцева видел?

— Только утром. Сейчас небось уже у себя сидит, — ответил парнишка. И только сейчас спохватился, до него дошла странность моих вопросов и мой внешний вид. Или он узнал Шуа, что стояла рядом со мной, изображая статую. — Э-э, а ты же из отряда, который на болото ушёл за вещами?

— Угу. Всё, бывай, — быстро сказал я ему и заторопился к главе. Будь со мной Максимка, он сейчас обязательно отпросился бы у меня, чтобы поважничать перед стражем у ворот, показать форс. Но мальчишку я оставил с основным отрядом, так как не знал насколько окажется велик риск при проведении разведки.

Пока шёл по улице, не забывал крутить головой по сторонам. Прошло намного меньше месяца, как я ушёл отсюда, а изменений полно. В первую очередь в глаза бросилось увеличение числа изб. Среди обычных одноэтажных появились постройки с двумя этажами. С их крыши, с конька, наверное, можно осмотреть местность вокруг посёлка — частокол не настолько высок. Ещё появились аналоги тротуаров вдоль домов. Только не из камня, щебня и тем более асфальта. Нет, всё проще — из толстых досок.

Колокольцев стоял на крыльце администрации, когда я подошёл к ней. Рядом с ним находились ещё трое, двое мужчин и женщина. Последнюю я узнал. Это была Клавдия, которую прозвали Вагоном.

— Женёк! Вернулись? — первым заметил меня глава и первый же крикнул мне издалека.

— Здорово, — он протянул мне руку, когда я поднялся на крыльцо.

— Привет, Юрий Иваныч.

— Привет, Жень, — улыбнулась мне Клавдия.

— Здорово… здорово… — вслед за Колокольцевым я пожал руки его собеседникам.

— Народ, вы дальше сами, всё основное я уже рассказал. А у меня сейчас важный разговор, — сказал Колокольцев им. — Жень, пошли.

Я отряхнул обувь от снега и грязи и шагнул за ним в дом.

Колокольцев усадил меня за стол и засуетился с большим алюминиевым чайником и кружками.

— Твои где? Чего один пришёл? Мне должны были дозорные сообщить о появлении твоего отряда, — спросил он, не отрываясь от дел.

— В лесу остались. Пара километров отсюда. Я на разведку пошёл с охотниками. Подозрительные следы нашли рядом.

— Какие следы? — глава оставил в покое чайник и резко повернулся в мою сторону.

— Гоблинские. И возле гор Люр видел гоблинских разведчиков, которые почему-то от нашего отряда прятались.

— А-а, эти следы, — хмыкнул мужчина и вернулся к прерванному занятию. — Эт нормальные гоблины, наши.

— А поподробнее, Юрий Иванович?

— Дней десять назад сюда вышли остатки гоблинского племени, которые выжили из их краёв орки и люди. Больше орки, правда. В каком-то роде мы сами к этому руку приложили, когда выжгли здесь орочьи становища, и орки рванули во все стороны, только не сюда.

— Много пришло?

— Около полусотни, сплошь взрослая молодёжь. Детей и возрастной прослойки очень и очень мало.

— Взрослая молодёжь? — приподнял я бровь.

— По нашему критерию от семнадцати до двадцати с хвостиком. Читал книгу «Выживут молодые и сильные»? Вот примерно такие у гоблинов и остались. Прочие погибли сначала при защите своих угодий, а потом в дороге.

— Ясно. И как они? К нашим знакомым гоблинам ушли?

— Да если бы. Не захотели другим подчиняться или ещё какие-то межплеменные заморочки, — пожал плечами Колокольцев. — Они живут сами-с-усами вон там, — он махнул рукой вниз по течению. — У нас разрешение спросили, кстати.

— И как уживаетесь?

— Нормально. Они заменили охотников, которые ушли с тобой. Меняем у них мясо на наконечники для стрел, дротики и на ножи. За оленя даём небольшой охотничий нож, за трёх оленей топорик, за птиц и шкурки мелких зверьков несколько наконечников.

— Металла не жалко? Самим же не хватает.

— А их делает наша гордость и краса посёлка — Оксана краса длинная коса, — чуть улыбнулся Юрий Иванович. — Наконечники для стрел и дротиков полностью в ладошках умещает. А ножи копирует с очень коротким хвостовиком, на который потом наваривают длинный и насаживают рукоять наши мастера.

— Устаёт сильно? Ей же ещё и прочие штуки делать нужно вроде патронов.

— Очень, Жень, — кивнул собеседник. — Сейчас день работает, два отдыхает.

— Прям обычная работа в старой жизни.

— Ну да, ну да. У тебя как дела? — сменил он тему. — Все живы?

Я красноречиво поморщился и вздохнул:

— Если бы.

И рассказал о том, как узнали про стражей, охраняющих здания в городе в центре болота. О том, во что нам всем обошлось такое знание.

— Шаман про них ничего не рассказывал, — пробарабанил пальцами по столу Колокольцев. — Знал или нет, как думаешь?

— Да я всё время про это думаю. И думаю… что не знал. Может, догадывался, но только примерно, ведь говорил нам, что в центре просто не будет. Потому не уточнял. Не было ему смысла отправлять на гибель своего ученика и половину лучших воинов племени. Да и с нами ссориться ему не с руки.

— М-да, ребят жалко.

— Ещё как жалко. Зато других теперь сохраним. И с машинами проще будет возить вещи из города к озеру.

— С ними ты здорово придумал. Ещё бы как-то отыскать путь через горы, чтобы не на плечах таскать товары.

— Может и отыщем. Эти горы на сыр похожи — сплошь дыры. Вдруг отыщется дыра попросторнее и поровнее оттуда сюда.

— Может… может, — вновь нервно пробарабанил пальцами мужчина. — Ладно, ступай встречать своих. Потом с полным списком обратно ко мне.

— Хорошо, сделаю.

* * *

В очередной раз пришлось приятно удивиться тому, что успели сделать соотечественники за время моего отсутствия, когда навестил мастерскую. Найденные залежи меди и цинка разрабатывать начали буквально сразу же после того, как от моей экспедиции отделилась группа геологов. Несколько неудачных плавок в итоге помогли найти нужные рецептуру и условия. Первые же слитки пошли в работу, превратившись в стволы для штуцеров, мушкетов, револьверов и на узлы для них.

А уж как летела в гору оружейная мысль — словами не описать. Только-только начали возиться со штуцерами раздельного заряжания с казны (с копией старинной винтовки Хола, с которой я ходил к центру болота), и вдруг бац — новая придумка. И по ряду признаков понимаю, что реплика старинного оружия уйдёт в тень новой ружбайки.

— Уже несколько таких штук сделали, — знакомый оружейник показал мне вертикалку-переломку.

— А точнее?

— Сегодня третью до ума доведём.

Я взял в руки увесистый штуцер с длинным семидесятисантиметровым блоком стволов. Навскидку в нём было килограмма четыре. Сдвинув защёлку, я опустил стволы.

— Автоматный и мушкетный?

— Ага. Под пятёрку и тридцать второй калибр… ну, где-то тридцать второй. Сам понимаешь, что с точными измерениями у нас полный аншлаг, — развёл руками мой собеседник.

— А нужна нам такая помесь бульдога с носорогом?

— Начальство сказало сделать, — развёл он руками. — Хреначили сверхурочно, до одиннадцати ночи и в восемь утра продолжали.

— Длинная хрень, — я защёлкнул стволы на место и приложил приклад к плечу. — Баланс хреноватенький.

— Мы — не завод, блин, Женя, — обиделся тот. — И вообще тебя ждали, чтобы ты укрепил ружья, и мы смогли проверить бой. Так что, начинай работать.

— Ну, ничего без меня никто не может. Что бы вы делали, если бы я не с вами был? — подмигнул я ему.

— Всё то же самое, но без тебя, — отрезал он.

Глава 6

За бумагу и плёнку для парусов будущего корабля я получил отдельное спасибо. Члены совета в прошлый раз излишне сосредоточились на вещах, которые представляли интерес на Земле в прошлом и настоящем. То есть, драгоценностях и драгоценных металлах. И никто не подумал, что здесь окажется сравнима с золотом простая офисная бумага, которая в двадцать первом веке была привычна, как вода в кране.

Лекарства тоже пришлись к месту. Ведь с приходом холодов пришли и соответствующие болезни (а были ещё и те, которые всегда идут рука об руку с тяжёлым трудом и лишениями). В прошлой жизни всевозможные лекарства из аптеки, посещение больниц, больничные и прочие блага цивилизации помогали с легкостью переносить эти неприятности. Здесь же всё приходилось переносить на ногах, а от тяжких последствий кое-как помогали шаманские отвары с травками. Вот только гоблинский чародей никак не рассчитывал на такое увеличение пациентов. Так что, повторюсь — лекарства из города на болоте пришлись очень и очень к месту. Как и тёплые вещи, ткани… Да те же нитки с иголками и портняжные ножницы! Они уже попали в руки женщин и девочек, занявшихся пошивом одежды для жителей посёлка. Будущие корабельные двигатели уже лежат на складе в сухом и тёплом месте. Топливо с маслом и антифризом укрыто в просторной землянке рядом с частоколом в стороне от жилых изб.

Часть специй — их ещё станет копировать потом Михалина по мере расходования — члены совета решили оставить для нужд землян, чтобы хоть немного скрасить и «подсластить» нашу жизнь, быт, не блещущий разнообразием. Ну, не в алкогольную же пучину толкать народ? Антидепрессант из самогонки неплохой, привычный для нашего народа. Вот только меры мало знает. Так кто-то сопьётся, кто-то в угаре полезет в петлю, а найдутся и те, кто поймает «белочку» и схватится за ружьё или нож, которые направит на окружающих. Перец и корица с кофе тоже не лучшая замена. Но любой согласится, что перчёное мясо с лаврушкой куда лучше, чем такое же без ничего. И булочки с корицей неплохо поднимут настроение после пресных лепёшек из муки на воде. Это, кстати, не мои слова, а парочки моих знакомых девушек из поселковой столовой. И знаете, с ними я вполне согласен.

Дней десять после возвращения из болота моя жизнь текла в старом ритме: разведка, охота, тренировки, регулярное применение своего дара. А потом Колокольцев меня огорошил.

— Нужно разведать, как поживают инсекты, — сообщил он мне на очередном совещании. — Погода для этого стоит замечательная, холодная. Гоблины сообщили, что в сильные морозы эти твари не активны, и ещё слабеют.

— Вот так просто сунуться к этим тварям?!

— Да не прям вот так к ним. Дойти до границ их земель, немного покрутиться там и назад. Заодно осмотритесь на предмет, что там творится, а то там никого из наших не было, да и гоблины боятся в те края соваться.

— А зачем вообще?

Тот пару секунд молчал, потом пожал плечами:

— Время сейчас есть, вот почему. И опасность маленькая. Сейчас осмотритесь, сделаете карту…

— Кроки тогда уж, — перебил я его. — Для карт у нас нет знаний и приспособ.

— Хрен редьки не слаще, — махнул рукой Колокольцев, — не выделывайся, Жень. Весной тебе же там придётся крутиться и отстреливать тварей.

— Ого, шустро вы в совете всё порешали, — не удержался я от сарказма. — А вы там план на пятилетку вперёд не написали?

— Чёрт, Жень, не юродствуй. И совет ничего не придумывал ещё, это я пока в уме держу. Но заранее тебя предупредил, чтобы потом…

— Сюрпризом не стало, — вновь перебил я его.

— Вот, вот. Ну, сам подумай, кого мне ещё отправлять? Ты сам добился того, что твою группу суют во все щели. Хотел не сидеть дома? Твоя мечта исполнилась.

— Билайн — мечты сбываются, — проворчал я. — Я бы лучше сходил опять на болото. Точнее в город на болоте. Там столько вещей лежит! Ты бы видел, Юрий Иванович, сколько там барахла лежит, с которым мы можем горы свернуть.

— Видел, видел, — покивал он. — Я там несколько месяцев назад ещё был и на память ещё не жалуюсь. Но собрать опять кучу мужиков и отправить на несколько недель к чёрту на кулички мы не можем, у нас тут накопилось слишком много дел.

— Мы можем на машине навозить хабар к озеру, а потом туда пришлёте носильщиков.

— Не, Жень, дуй на разведку на границу к инсектам, а потом…

— А потом вы ещё что-то придумаете, — в очередной раз за этот разговор перебил я его.

— Так, всё, иди готовься, умник.

Мой отряд в очередной раз изменился. Шуа и я — это само собой разумеется. Директор, Иван, Прапор, Ганзовец, Максимка из старого состава. А ещё Гайран и Орш из линкийцев. Молодые мужчины около тридцати лет, из лесорубов. Ко мне попали за своё умение стрелять из арбалета. С поделками наших мастеров из земных материалов и с земными знаниями оба аборигена творили буквально чудеса. Скорость взвода, прицеливание и тем более точность они показывали такие, которые и опытный лучник не покажет. При этом и в ближнем бою они были не последними вояками. Оба очень ловко орудовали топорами на длинной рукоятке. Дерево я укрепил там так, что ими можно без проблем блокировать удары чужого оружия без страха, что рукоять пострадает.

Оружие тоже частью сменили. Я и Иван получили двуствольные штуцеры. Прочие обзавелись переломками под автоматный патрон. Максимка получил переломку под пистолетный патрон. Нехорошо, конечно, тащить с собой пятнадцатилетнего пацана к чёрту на рога и дьяволу в пасть. Но это работало на Земле. Здесь же опасность грозила любому из нас в любом месте. Можно было уйти в лес за дровами, на речку за рыбой или проверить силки и там нарваться либо на хищника, либо на орка. Также все кроме паренька имели при себе револьверы. Даже линкийцы и Шуа. Управлялись, правда, с ними так-сяк, но смогут остановить врага в нескольких метрах от себя, а большего и не надо. Плюс свои патроны могут передать другим членам отряда.

Всё снаряжение для группы я отбирал вместе с Прапором, укреплял и выбивал ресурс сверх того лимита, который нам хотел вручить совет посёлка. Все вещи я обработал духовными искрами. Так как получить большой запас тех не было возможности, рабочий процесс затянулся надолго: ждал каждый раз, когда восстановится истраченная энергия. Но было и ещё кое-что, забирающее часть моего дара.

— Не надоело уже стучать, а?

С таким вопросом ко мне обратился Сергеев, отвлекая от процесса избиения нескольких больших и толстых металлических пластин. Чтобы забрать их себе мне пришлось выдержать жаркий бой с обитателями поселковой мастерской. Как-никак, а металла нам сильно не хватало.

— Надоело, но что делать? Если научусь глушить звук, то наши ружья станут настоящими вундервафлями, — ответил я ему и опять поднял молоток, готовясь в очередной раз обрушить тот на пластину.

— Стой, тебе ещё долго?

— Пять минут максимум. Искр уже почти не осталось. А что хотел?

— Потом расскажу. Подожду, как закончишь.

С силой ударив по железу, отчего то «заголосило» на весь посёлок, я уронил молоток под ноги и коснулся кончиками пальцев и выпустил одну из последних искр из своего резерва вместе с истовым желанием:

«Ну же, давай. Получись, бляха-муха!».

И замер, даже боясь вздохнуть, поймав особое чувство, которое возникало каждый раз, когда у меня получалось научиться новой способности. Боясь спугнуть удачу, я простоял каменной статуей несколько секунд, потом медленно выдохнул, непроизвольно сложив губы трубочкой. После чего наклонился за молотком и ещё раз ударил по пластине. Та ответила приглушённым лязгом, будто сверху было укрыто толстым слоем ткани или резиной.

— Э-эм, получилось? — удивлённо спросил меня Сергеев. — Или ты ослаб уже?

— Сплюнь и не сглазь, — быстро сказал я ему и шагнул к соседней пластине, которая ещё не была «испорчена» искрами. Вернее, я те в неё вкладывал, но они мгновенно развеивались без закрепления рабочей функцией: прочность, тепло и так далее. У меня оставались ещё две искры кроме неприкосновенного запаса, который я никогда не трачу, чтобы потом не слечь с ощущением, словно попал под асфальтоукладчик после падения с десятого этажа. Эта пара и ушла в пластину, поселившись навечно в виде нового умения… надеюсь, что нового.

Новый удар молотком заставил пластину закрутиться, но не вызвал ни малейшего шума. Звук был немногим громче, чем после удара этим же молотком по мебельному гвоздю.

— Слава яйцам всех цветов и народов, наконец-то закончится этот грохот под ухом, — весело сказал Сергеев, после чего хлопнул меня по плечу. — Поздравляю, Жень!

— Ещё проверить на оружии надо. Жаль, искры только завтра восстановятся.

— А сейчас ты закончил?

— Закончил, закончил. Что хотел?

— Собственно, мне нужна твоя помощь искрами. Не-не, — он выставил ладонь, — не прямо сейчас, Жень, всё я понимаю. А завтра сможешь?

— Много работать? — поинтересовался я.

— Несколько стеклянных стаканов укрепить посильнее. Нужно налаживать связи с новым племенем гоблинов. Они не избалованы земными вещами, потому нужно ловить этот момент, потом заважничают как племя твоего приятеля Люра.

— Сделаю, — пообещал я. — Завтра.

* * *

Наконец, наступил тот день, когда нужно было покидать посёлок и уходить в сторону земель инсектов на разведку. Времени прошло порядком с момента разговора с Колокольцевым до этого момента. Основная причина была не столько в отдыхе моей группы после экспедиции в центр болот, сколько в ожидании крепкого льда на реке. Это была лучшая дорога из всех возможных.

Мы получили качественную земную одежду, пошитую специально для любителей зимней охоты и рыбалки: лёгкая, очень тёплая, не стесняющая движений, плохо впитывающая влагу и не издающая предательских звуков, чем грешит дешёвая аналогичная продукция, получившая хлёсткое прозвище от охотников — «шуршун». Под штанами и курткой у каждого имелось термобельё из того склада на болоте, откуда мы принесли специальные печки с пьезоэлементами для зарядки фонарей и микроаккумуляторов. Всю одежду я обработал согревающими и укрепляющими духовными искрами. Дополнительно наши тела защищала броня из тонких алюминиевых листов. Вес у полного комплекта был всего ничего, а вот защищал он лучше, чем полный комплект какого-нибудь армейского сапёра.

Передвигались на коротких широких лыжах, сделанных нашими мастерами. Как и всё остальное снаряжение, они прошли через мои руки. После этого проще пробить шилом броню танка, чем сломать эти тонкие деревянные дощечки с гнутым острым носом. Также проверка показала, что после моего очень сильного укрепления древесина перестала менять свою форму, застыв в одной и той же позе. То есть, болезнь старых советских деревянных лыж в виде распрямления загнутых концов нашего инвентаря точно не коснётся. А если и да, то в гораздо меньшей степени, что не должно никак не повлиять на эффективность наших.

Последнее о чём стоит упомянуть — оружие. Я обработал духовными искрами все штуцеры и почти все револьверы в целях снижения звуков выстрелов. Не тронутыми остались ПММ Прапора и револьвер Ивана. Это было сделано из расчёта на то, что может возникнуть ситуация, когда громкие выстрелы будут полезнее, чем бесшумные. Хочу сказать, что две функции — снижение громкости и упрочнение — отлично, так сказать, ладили между собой. Никаких неприятных последствий от наложения не были замечены. Это и ранее уже не раз проверялось. Например, на той же зимней одежде.

Кое-где на реке лёд не встал до конца или был слишком тонок. Полыньи и тёмные пятна мокрого снега мы обходили далеко стороной. Вела нас Шуа, которая чуяла, где можно пройти без опасения оказаться под водой. Кстати, девушка взяла штуцер-переломку после того, как я сделал это оружие бесшумным. Внушительный — в сравнении с фабричными аналогами на Земле — вес и длинный ствол очень хорошо уменьшали отдачу. Даже тяжёлые арбалеты с тетивой из стального тросика дёргались при выстреле чуть-чуть сильнее, чем её штуцер. Конечно, вот так сходу хорошего стрелка из огнестрельного оружия из неё не вышло. Чтобы она научилась сносно попадать в цель хотя бы с пятидесяти метров пришлось в мастерской установить на её оружие коллиматорный прицел. Так как с батарейками у нас была беда, плюс холодная погода, высасывающая энергию из них, коллиматор ей достался необычный — прицельная марка создавалась при помощи световодной пластины. Ганзовец назвал его призматическим и обозвал всех нас дураками за то, что продолжаем считать прицел коллиматорным. Ночью он, правда, полностью бесполезен. Но с другой стороны Шуа-то и днём пока что не очень хороша в стрельбе.

На прочем оружии в группе стоят апертурные прицелы «барабанчики». Это опять же название Ганзовца. Со слов парня такие используют в Германии. Он лично начертил и выточил с помощью «напильника и какой-то матери» первый более-менее рабочий образец, который потом довели до ума в мастерской. Штука вышла очень трудоёмкая и точно не пошла бы в серию, если бы не помощь Михалиной. Благодаря размерам «барабанчик» копировался точно так же, как и патроны с батарейками. Такой прицел оказался удобнее простого щитка-целика, как на автомате Калашникова. Для меня уж точно, хоть и было порой в сумерках почти невозможно рассмотреть крошечное отверстие в двадцати сантиметрах от глаза.

По ледяной глади, припорошенной снегом, идти на лыжах было в удовольствие. Хорошую поддержку оказывали шаманские зелья, прибавлявшие сил. Вреда они практически не несли, если не считать того, что требовалось плотно питаться и обязательно отдыхать ночью. В противном случае через несколько дней можно было заработать истощение и серьёзнейший упадок сил вплоть до потери сознания в самый неподходящий момент. Благодаря такому допингу и лёгкой дороге мы проходили за световой день не меньше пятидесяти километров.

Три дня мы шли бодро и без нежелательных остановок, пока на третью ночёвку не увидели вдалеке слева на берегу отблески нескольких костров.

— Километра три точно будет, — прикинул на глаз расстояние до неизвестных Иван. — Кто там может быть?

— Людоеды, — первым сказал я. — Без вариантов.

— А если наши? — вслед за мной высказался Директор. — Вон одних чудиков нашли же по осени не очень далеко от нас на другом берегу. Хорошо прятались, блин. И прячутся до сих пор. Ещё и к себе не пускают, и сами в гости не ходят. Только пару раз при встрече на рыбалке или охоте к себе наших сманивали.

— Гоблины ещё могут быть, — включился в обсуждение Прапор.

— Люр бы знал и обязательно сказал. Да и не любят коротышки эти места из-за близости к территории инсектам.

— Да я о тех, с которыми сейчас наши командиры шуры-муры крутят. Тоже откуда-нибудь удрали и здесь остановились, прячутся ото всех.

— Не, гоблинов мы бы точно не увидели, — с важным видом сказал Максимка. — Они как индейцы маскируются и прячутся. Тоже думаю, что это орки там. Недобили их или они спрятались во время рейда, а потом вернулись назад.

Тут мне в голову пришла ещё одна мысль, и я глянул на Гайрана и Орша.

— А кто-то из ваших здесь может устроить поселение? — поинтересовался я у линкийцев.

Тот ответил практически сразу, без паузы на обдумывание.

— Нет, не может. Местность плохая, полей для посевов нет, камня много. Рядом орки часто ставят свои поселения, а дальше начинаются земли инсектов, — отрицательно покачал мужчина головой.

— Значит, орки там, — подвёл я итог.

— Или инсекты, — следом за мной сказал Иван.

— Или так, но маловероятно.

Пока обсуждали источник огня вдалеке, тот пропал.

— Может, нужно было дрона запустить? — посмотрел на меня Директор. — Тут пять минут ему лететь.

— Холодно. Мороз под двадцать уже. Аккум сильно разрядится. Даже усиленный. А нам он ещё пригодится там, дальше, у инсектов. Может, завтра днём запущу, если холод уменьшится.

Вскоре после этой беседы мы легли спать, выставив часового, которого придется менять каждый час. График так себе, честно говоря. Кто-то выспится хорошо, а кто-то не очень, кому придётся вставать в середине ночи. Но это зло неизбежное.

Из-за неизвестных, что жгли костёр ночью, сегодня в путь мы не торопились выдвигаться с рассветом. К десяти часам ночной мороз заметно ослаб. Столбик термометра — трофей из ТЦ из центра болота — поднялся до минус тринадцати градусов. Холодновато, как по мне, для дрона, но если всё сделать быстро, то риск должен сильно уменьшиться.

«Эх, и что я раньше не догадался сделать для аккумуляторов согревающий чехол из обычной фольги? — с сожалением подумал я, доставая из специального контейнера дрон-самолёт с видеокамерой. — Вернусь — сделаю обязательно».

Сначала сделал круг над местом нашей стоянки, проверяя, как поведёт себя хрупкая техника на сильном холоде. Потом повёл дрон через реку на другой берег к тому месту, где ночью мы видели огни.

К утру у меня в голове сформировались новые догадки насчёт тех, кем могут быть владельцы костров. Это не обязательно селение орков или вообще селение кого-то там. Тем более что огонь в жилищах мы бы не увидели. Открытый костёр могла жечь группа вроде нашей — охотники или разведчики орков, инсектов и даже людей.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Максимка.

— Ещё не долетел… ага, вот они. Это хутор какой-то с шалашами… там орки, я был прав, — ответил я ему, следя за происходящим на экране и управляя дроном при помощи джойстика.

Сверху всё было видно как на ладони. Среди деревьев на просторной поляне расположились девять больших хижин из жердей и веток, утеплённых пучками травы. Снег с крыш был сбит везде. Возможно, он во время оттепели таял, и вода текла внутрь. Или это происходило от тепла внутреннего очага. А может крыша у неказистого жилища была слишком слабая и могла провалиться внутрь под весом снежной шапки.

В двух местах перед хижинами чернели пятна кострищ. Одно слегка дымилось. Возле него возилась мелкая фигурка в звериной шкуре. Также я заметил несколько шкур, растянутых на жердях рядом с жилищами.

Снаружи я насчитал десять орков, среди которых только двое были мужчинами. Остальные — шесть женщин и два подростка.

— Что будем делать? — спросил я товарищей.

Ответили все, но единства в ответах не было.

— Грохнуть их!

— Да пошли они, возни много!

Людоедов нужно замочить!

— Целый день с ними провозимся, только потеря времени.

Так что в итоге мне пришлось принимать решение лично.

— Будем бить. Боюсь, если оставим это поселение, то к весне или лету оно увеличится. Людоеды окрепнут, почувствуют силу и устроят вылазки в нашу сторону, а это опять наши потери.

— Ну, бить, так бить, — хмыкнул Прапор, который голосовал за то, чтобы идти своим курсом, наплевав на жалкую шайку орков, которая за зиму перемёрзнет или пойдёт на корм инсектам.

Вернув назад дрон, я убрал его в контейнер, обработанный согревающими духовными искрами, я приказал собираться. Когда отряд переходил через реку, то вновь выпустил в воздух изделие из двадцать первого века Земли, чтобы контролировать врагов. Да, энергию в аккумуляторе было жаль, но лучше потратить электричество, чем кровь.

— Они про нас ещё не знают, — сообщил я товарищам, когда до вражеского стойбища оставалось меньше километра. Видел двадцать шесть орков, из них только семь воинов. Остальные самки с детёнышами. Нормального оружия нет ни у кого, только деревянные дубины и копья из палок с обожжёнными концами.

— Да хоть бы и были, — нервно хохотнул Директор и погладил ладонью в перчатке по стволу своей «переломки» под автоматный патрон. — С этим я и рыцаря свалю, как кабанчика на охоте.

— Охотник блин, — сплюнул Прапор, которому не понравилась бравада приятеля.

— Ты боишься их, что ли?

— Да иди ты…

— Хватит! — одёрнул я бойцов, разошедшихся не к месту и не вовремя. — Я веду дрон, вы расходитесь дугой и по команде лупите по целям снаружи. Не торопится, ясно? А то друг друга перестреляете. А вы, — я посмотрел на арбалетчиков, — идёте в центре и бьёте только наверняка.

Мне самому хотелось испытать свой комбинированный штуцер в деле, но разведка была важнее. Не хотелось упустить никого из врагов. Вдруг такой недобиток, обозлившись на гибель сородичей, решит стать мстителем и начнёт нас преследовать? Подловит момент, например, ночью, и убьёт кого-то из группы? Так что наплевать на личное участие и аккумулятор дрона, результат боя важнее.

Враги не узнали про наше существование до самого начала атаки. Никто из орков не вышел за пределы поляны, так и слонялись вокруг хижин. Воины выходили только ради справления нужды. При этом, не заботясь о том, чтобы отойти подальше — гадили буквально под стенами. Часовых у врагов тоже не было, в лес за хворостом никто не отлучался, хотя я сверху отлично видел множество стёжек в снегу, расходящиеся от поляны во все стороны, как паутинки.

— Огонь! — скомандовал я по рации, увидев, что все мои товарищи заняли позиции в сотне метрах от стойбища.

Выстрелы прозвучали еле-еле, словно кто-то в десятке шагов от меня решил отряхнуть штаны от мусора и несколько раз ударил ладонью по ним. Тренировки в стрельбе в родном посёлке показали всю свою пользу: каждая пуля нашла свою цель. Два воина несколько самок и взрослых детёнышей упали на грязный утоптанный снег рядом со своими шалашами.

На крик единственного уцелевшего детёныша из хижин выскочила сразу дюжина орков, среди которых шестеро были воинами, а остальные женщинами. У каждого, даже у самок, имелось оружие. В основном это были дубины.

Орки почти сразу же сбились в плотную группу и завыли-завизжали, потрясая своим оружием и вертя головами по сторонам в поисках врагов.

Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп!..

Скученность сыграла плохую роль оркам. Все пули второго залпа попали в цели. К сожалению, кому-то досталось две, а то и три, так как на ногах после залпа остались трое. Правда, один был ранен в живот, на что указывал его жест: бросив дубину, орк прижал обе ладони к звериной шкуре в районе пупка.

Бесшумность оружия оказалась отличным подспорьем. Даже понеся огромные потери, орки всё ещё не смогли обнаружить стрелков. Ещё помогали наши костюмы с качественным зимним камуфляжем, который сильно размывал неподвижную фигуру среди деревьев в зимнем лесу.

Постояв ещё пару секунд, двое орков бросились в свои хижины, оставив раненого на улице. Спустя ещё пять секунд сразу две пули свалили его на землю.

— Транжиры, млина! Патроны бережём! — раздражённо сказал я по рации. Эти устройства имелись у меня, Ивана и Прапора. Совсем маленькие двухканальные «ходилки-говорилки» с радиусом действия не больше двух километров. Мои слова их обладатели должны передать остальным. — Идём к посёлку, добиваем и палим там всё. Нужно показаться этим тварям на глаза.

Зная орков, я рассчитывал на то, что они выскочат навстречу моим спутникам, как только тех заметят. Но угадал только наполовину. Так поступил лишь один из тех, кто после стрельбы спрятался в хижине. Причём он выбежал вместе с двумя самками и тощим высоким подростком. А вот второй удивил. Тот разнёс заднюю стенку жилища и с двумя детёнышами и самкой рванул в лес. Причём выбрал ту сторону, которую никто из наших не контролировал.

— Четверо уходят! — крикнул я по рации. — Директор и Ганза за ними… Стоп, отставить, продолжайте чистить стойбище! — я быстро отменил свой приказ и посмотрел на девушку, оставшуюся со мной и Максимкой. — Шуа, нужно догнать вот этих, — я почти коснулся пальцем экрана пульта управления. — Нельзя отпускать их. Со мной ничего не случится.

Та с видимой неохотой кивнула, поправила ружьё за спиной и быстро заскользила по снегу в сторону, куда устремились беглецы. Всё, теперь можно быть спокойным — враги не уйдут. Даже не имейся у хобгоблинки лыж, она всё равно бы быстро нагнала врагов в лесу.

Опасаясь получить копьём в живот или дубиной по голове в темноте хижин, внутрь никто из товарищей не стал соваться. Вместо этого сделали несколько факелов и подожгли жилища орков снаружи. Те полыхнули будь здоров из-за огромного количества сухой травы, используемой для утепления. Шесть сгорели без каких-либо эксцессов. А вот в трёх прятались орочьи самки и детёныши. Когда огонь охватил их жильё, они с визгом вылетели наружу, где нашли свою смерть от пуль.

Весь бой и уничтожение стойбища занял у моего отряда меньше часа. По окончанию зачистки мы вернулись на лёд и продолжили путь. Кто-то из тех, кто остался в мирном, тепло-ламповом двадцать первом веке родного мира, скажет, что мы поступили слишком жестоко, вырезав подчистую мелкое племя орков. Кто-то даже сравнит нас с американскими колонизаторами, чьими стараниями были стёрты с лица Земли миллионы, чьи потомки сейчас прозябают в резервациях. Но для нас, тех, кто не по своей воле перенёсся сюда, орки — это природный враг. Мы для них не более чем пища, добыча. Не единожды люди пытались найти общий язык с этой расой, но все попытки провалились. Вместо мирного сосуществования орки устраивали охоту на нас. И за это справедливо заработали карательную миссию по осени. Не мы такие, ещё раз скажу. И как пример того, что жестокость наша вызвана чужой такой же, приведу наш союз с гоблинами. С этой расой мы отлично поладили и создали взаимовыгодный союз.

Глава 7

Местность, откуда начинались территории инсектов, сильно отличалась от той, где поселились мы. В округе было очень много скальных выходов на поверхность, одиночных каменных утёсов и небольших не то гор, не то каменистых холмов, редко когда превышавших в высоту две-три сотни метров, а чаще куда как ниже. Эти недогоры-перехолмы образовывали долины. В некоторых можно было построить пару крупных городов с деревнями и разбить десяток внушительных полей. В других долинах мог уместиться только наш посёлок в окружении пары лугов, которые можно перепахать или оставить под пастбище. Также отличались и горы. Некоторые густо заросли лесом, при виде которого корабелы стали бы пускать слюну. На других деревьев почти не было, только жидкие заросли кустарника, который сейчас частью был скрыт снегом.

Всё это мы рассмотрели с помощью дрона. Воздушная разведка местности «съела» ранее наполовину посаженный аккумулятор и один свежий. Но это того стоило. По видео с экрана пульта управления мы рисовали кроки на листах офисной бумаги, а потом склеивали не скотчем, если масштаб рисунков выходил за пределы. Кроме того, я делал фотографии, сохраняя те в памяти устройства. По возвращению их можно будет распечатать. Правда, перед этим придётся наведаться в болото и привезти принтер с картриджами.

Стоит ещё сказать, что в одной из долин мы обнаружили поселение. От реки до него было слишком далеко — дрон «взял» картинку на пределе возможностей видеокамеры с большой высоты. Идти и проверять кто там живёт мы не стали. Слишком невелики наши силы и очень далеко от основного маршрута стоит чужое поселение. Вдруг там инсекты? Эти твари в разы опаснее орков, может так статься, что даже с огнестрельным оружием у нас без потерь не обойдёт. Уж лучше сюда организовать экспедицию в следующий раз и более крупными силами. Лучше после ледохода, чтобы добраться на корабле или большом плоту, который заодно может стать нашей базой и оборонительной точкой в случае неприятностей.

В этой местности река несколько раз разбивалась на два русла и несколько мелких рукавов, обходя скалы. Эти нюансы мы тоже отмечали на карте. Особенно обращая внимание на пороги и перекаты, где кораблю будет не пройти. Я ничуть не сомневался, что рано или поздно нам придётся отправиться в плавание в эти места. Мы, земляне не сможем тихо сидеть на своём заду. Как только окрепнем и увеличим свою численность за счёт местных, так обязательно начнём совать свой нос в каждую более-менее интересную щель. А земли инсектов, где добывают невероятные кристаллы, станут одной из первых таких щелей. И потому уделял руслу реки особое внимание. К сожалению, зимой, когда воду сковал ледяной панцирь, точность в расчётах по судоходству сильно страдает. Да ещё, когда эти расчёты делают дилетанты.

Восемь дней мы шли по реке, делая зарисовки местности и примечая интересные места. В тот день, когда я решил, что пора поворачивать назад, в одной из долин мы обнаружили необычный объект. Не то курган, не то пирамида, не то террикон из пустой породы. Следов вокруг этого холма не было. Каких-то признаков жизни тоже.

— Муравейник инсектов? — предположил Иван.

— Вполне может быть, — кивнул я.

— Сходим? — подал голос Максимка. — Интересно же.

— Интересно ему, — нахмурил я брови и грозно посмотрел на пацана. — Там внутри может жить тысяча эти тварей. Против такой орды и пулемёт не поможет, которого, кстати, у нас нет.

— В самом деле сходить бы, — поддержал его предложение Прапор. — Близко подходить не станем, глянем издалека и назад. Тем более, что тут недалеко. За час дойдём.

Я подумал, прикинул возможные риски, и кивнул:

— Ладно, идём.

— Йес! — дёрнул правой рукой со сжатым кулаком Максимка.

— Ты рядом с Иваном. И не дай бог куда-то сунешься или не послушаешь его — больше тебя в группе не будет, — немедленно остудил я его пыл.

— Да я чо, — посмотрел он меня взглядом кота Шрека, — совсем ничего не понимаю? Никогда же ничего такого не было.

— Было, было, — хмыкнул Прапор.

— Я присмотрю за ним, — пообещал Иван.

Шли осторожно, делая остановки и вслушиваясь в окружающий мир. К дрону остался последний аккумулятор, поэтому аппарат был уложен в контейнер. Нам ещё предстоял путь домой, который мог преподнести ряд опасностей. И чтобы их избежать нам понадобится помощь с воздуха. Здесь же мы всё уже осмотрели. Держать дрон в воздухе — это только зазря тратить драгоценное электричество в его аккумуляторе.

Когда до странного кургана осталось меньше километра, я приказал остановиться и взял в руки бинокль. Мощная пятнадцатикратная оптика приблизила склоны, создав ощущение, что до них можно дотронуться рукой.

Изначальное ощущения, что нашли гигантский муравейник укрепились, когда я увидел огромные дыры проходов. Сквозь некоторые можно было проехать на легковушке. Другие оказались не шире прихожей в «хрущёвке».

Большая часть дыр не имела никакой дороги с поверхности земли, реально просто дыра в стене муравейника. От других вниз спускались как узкие извилистые тропки, так и широкие дороги. Правда, я мог часть их просто не увидеть из-за снега. Самое главное — никаких следов на снегу не было. Ни на тропинках, ни с краю нор, где хватало снега.

— Я, Шуа и Иван идём внутрь, вы остаётесь здесь. Если мы пропадём, то за нами не соваться, а не срочно возвращаться в посёлок. Там расскажете что с нами случилось, — сообщил я товарищам.

— Так нечестно, — пробурчал Максимка и недовольно посмотрел на меня исподлобья.

— Помнишь, что я сказал про твое поведение? Оспаривание приказов тоже к этому относится.

Наша троица оставила товарищам всё снаряжение, которое будет лишним внутри кургана. И даже часть боеприпасов. Вряд ли у нас получится расстрелять по сотне патронов к винтовкам и револьверам случись столкнуться внутри с опасностью. После чего шустро заскользили на лыжах к далёкой цели.

Для проникновения внутрь выбрали самый широкий проход, расположившийся чуть ниже середины кургана. Дорога к нему шла прямая, чуть ли не пандус. Это тоже сыграла в пользу выбора: случись убегать, то по этому пандусу мы на лыжах скатимся с ветерком, сразу оторвавшись от гипотетического врага.

Оказавшись наверху, мы с минуту стояли неподвижно, направив стволы винтовок в черноту прохода. Убедившись, что опасность в данную секунду нам не грозим, сняли по очереди лыжи и уложили те на снег носами в сторону спуска. При поспешном отступлении останется сунуть ноги в крепление, оттолкнуться и скатиться вниз. Даже крепить напятники не обязательно, и так лыжи не спадут.

Налобные фонарики каждый из нашей троицы закрепил на своём шлеме заранее, ещё там, где осталась вторая часть отряда. Сейчас осталось только поднять левую руку и нажать на кнопку, чтобы черноту внутреннего пространства кургана разорвали три яркий белых луча.

Первой шла Шуа, являясь самой эффективной боевой единицей нашей крошечной группы. Свою переломку она закинула за спину, в правой руке держала револьвер, в левой нож. Следом шагали я и Иван, держась левее и правее хобгоблинки, чтобы не задеть её своими выстрелами.

Невольно у меня закралась мысль об альтернативном варианте нашего существования в этом мире без технических придумок с Земли. Полезли бы мы сюда без огнестрельного оружия, без электрических фонарей, без разведки с воздуха при помощи дрона, а только с самодельными копьями, дубинами, в зимней одежде из звериных шкур? Вряд ли. Скорее всего, даже похода в эти края не было бы.

Проход шёл по прямой метров двадцать после чего резко вильнул вправо, потом влево и стал медленно опускаться.

— А тут нормально, — подал голос Иван. — Сквозняков нет, воздух не спёртый и намного теплее, чем снаружи.

Только после его слов я обратил внимание на здешнюю атмосферу. В самом деле, внутри кургана было, можно сказать, жарко в наших согревающих костюмах.

— Шуа, подожди, — остановил я девушку.

Та замерла и обернулась в мою сторону:

— Что-то случилось?

— Хочу на стены глянуть. Пять сек и пойдём дальше.

Стены были гладкие и словно бы вылеплены либо обмазаны сырой глиной, которую потом выровняли ладонями, смачивая водой. Я так в детстве когда-то баловался с лепкой посуды на природе, беря глину в овраге, откуда её давным-давно деревенские таскали для обмазки стен изб и для печей. Стенки моих «тарелок» и «кружек» выглядели точь-в-точь, как стены прохода. Кроме того, сверху местная глина была покрыта чем-то наподобие лака, только несколько мутноватого и с перламутровым блеском.

— Похоже на засохший след от улитки, — прокомментировал Иван, присмотревшись к лаку. После этих слов он стянул перчатку, чуть помедлил и осторожно приложил ладонь к стене. — Хм, тёплая стеночка-то. Или как пенопласт работает, отдавая моё же тепло назад.

Я последовал его примеру и признал, что товарищ прав: глиняная стена ощущалась так, словно её согрело летнее солнце.

— Нам бы такое покрытие в посёлок, сколько бы сэкономили дров и ушло возни с растопкой печек, — произнёс Иван, надевая перчатку обратно.

— Мечтай.

Примерно на пятой минуте исследования внутренностей кургана-муравейника, Шуа резко остановилась и подняла вверх левую руку с ножом. Оказалось, что впереди метрах в двадцати на полу лежало… что-то. Издалека при свете фонарей нечто или некто выглядел, как плоская большая черепаха светло-серого цвета с коричневыми разводами. Вместо классических кривых толстых ног из-под панциря торчали десятки тонких лапок, похожих на побеги лесного хвоща. Если чуть-чуть раскрутить фантазию, то ещё можно сравнить их с ресницами, по кругу растущими от края панциря. Головы, хвоста, иных внешних органов или чего-то похожего мы не увидели.

На наше появление и свет фонарей существо никак не отреагировало. Так и лежало не шевелясь на одном месте.

— Пальнём или назад? — шёпотом спросил меня Иван.

Я думал секунду, потом точно также шёпотом обратился к девушке:

— Шуа, кинь в эту штуку дротик.

Та молча кивнула, одним движением убрала в кобуру револьвер и вытащила из наспинного чехла короткий дротик с тяжёлым наконечником, который немедленно отправила в цель. Оружие насквозь пробило черепаший панцирь, как картон, и лязгнуло сталью о пол. Существо на атаку и появившуюся сквозную дыру в панцире никак не отреагировало. Простояв в ожидании чужой реакции пару минут, я приказал медленно идти вперёд.

— Да он дохлый, — озвучил и так всеми нами увиденное Иван.

Черепаха высохла до такого состояния, что её панцирь и лапки ломались от небольшого усилия. Внутри тела была пустота и немного пылеобразной трухи.

Чуть дальше мы нашли ещё трёх таких же. Парочка выглядела точь-в-точь, как первая черепаха. Последний же подобрал свои суставчатые лапки под брюхо, как это делают некоторые пауки, притворяясь мёртвыми. Этим он заставил нас напрячься. Решили было, что нашли живого инсекта или впавшего в сон-анабиоз. Но выстрел из револьвера проделал в нём дыру без каких-либо последствий. Тварь была мертва, как и все прочие нами увиденные здесь.

— Так, всё, возвращаемся, — приказал я, решив, что и так успели увидеть достаточно. — Насмотрелись — хватит.

В первые секунды, когда мы оказались на свежем воздухе, мне показалось, что за минувшие полчаса мороз резко усилился. Таким был контраст между внутренностями муравейника и улицей. Там, где мы нашли первую мёртвую тушку, температура была около нуля, вряд ли ниже.

— Что там? Что там? — запрыгал вокруг нас Максимка, когда мы вернулись к основной группе.

— Ничего, пусто. Только четыре мёртвых здоровых таракана или кто-то подобный, — ответил я не только ему, но и всем остальным, расстреливающих нашу троицу вопросительными взглядами.

— Блин, нужно было мне тоже с вами идти.

— Как-нибудь сходишь. Если Колокольцев решит сюда направить исследовательский отряд, то можешь с ним отправиться.

Тот в ответ помотал головой:

— Не, Жень, я с вами буду. С вами интереснее. И не по-пацански так скакать от напарников к кому-то другому.

Иван хмыкнул и потрепал подростка по голове:

— Шевели лыжами, напарничек.

* * *

— Вот это толпа! — присвистнул Директор, когда получил от Прапора бинокль.

— Толпа, — мрачно согласился я с ним.

Настроению было с чего портиться. Мы сидели на склоне горы и смотрели, как в долину вползает длиннющая змея, состоящая большей частью из людей, а меньшей из инсектов. Наших соплеменников там было человек двести. И примерно четыре десятка монстров. В основном там крутились липны, человеко-богомолы с руками-клинками. Этих было две дюжины. Ещё около десятка клопов. И пять или шесть вууршев, человеко-скорпионов. Последние в этом стаде уродцев самые опасные. Клопы для нас не представляли никакой опасности из-за своей медлительности. Их прочный хитин мог защитить только от обычного оружия. Против пули он что картон.

На этот отряд мы наткнулись совсем случайно, когда от мёртвого муравейника повернули назад в сторону посёлка. И надо же было нам увидеть далеко в стороне несколько дымных столбов. В морозную ясную и безветренную погоду их было видно издалека отлично. Устав мы сильнее, то ни за что бы не пошли на поводу своего любопытства. Увы, сыграли несколько фактор: интерес, заряд энергии от принятых гоблинских зелий, найденный ранее муравейник, куда не попала большая часть отряда, быстрая победа над орками в их стойбище несколько лет назад. В итоге я поддался чужим уговорам и собственному азарту, поведя отряд в сторону дымов. Чуть позже выпустил дрон и… дальше уйти, ничего не узнав, мы не могли. Сами представьте шок, когда мы нашли в крошечной долинке сотни людей и инсектов. Все признаки указывали, что монстры захватили тех в плен и ведут в глубь своих земель.

Представители нашей расы выглядели так себе. Сгорбленные, малоподвижные, в обносках и шкурах. Пара десятков под присмотром двух вууршев следили за огнём в больших кострах, таская к ним топливо от небольшой рощи, на краю которой был разбит лагерь. Ещё десяток людей возились с едой в котлах. Чуть позже мы увидели, что и пленники, и захватчики питались одним и тем же. Этот момент нас смутил. Стали подумывать, что люди как-то нашли общий язык со странными существами. И те просто сопровождают и охраняют их, а не конвоируют. Всё стало ясно утром, когда неизвестный отряд двинулся в путь. Ночлег для нескольких людей вышел нелёгким. Пара человек с трудом поднялись на ноги. Встать-то они встали, но явно не могли идти дальше. И тогда один липн снёс несчастным головы. Вот так просто обезглавил их, будто мух прихлопнул, которые мешали ему заниматься своим делом. Казнь на прочих людей никак не подействовала. В бинокль было хорошо видно, что никто там не закричал, не отшатнулся, не возмутился.

«Поведение тех, кто уже привык к таким расправам», — мелькнула у меня в голове мысль.

Дав инсектам и их пленникам отойти подальше, я повёл свою группу к месту их ночлега. Хотел посмотреть на убитых, боясь, что там могут оказаться знакомые. И когда услышал голос Орша, то у меня сердце пропустило пару ударов.

— Этот наш, а эта женщина из ваших, — сказал линкиец.

— И- посёлка?!

— Нет, там я её не видел. Но у неё низ волос светлый, а верх чёрный. Такие у многих ваших женщин, — ответил он мне.

Хоть и успел привыкнуть к смерти и трупам, но сейчас пришлось себя пересилить, чтобы прикоснуться к мёртвым телам и внимательно их осмотреть. Мужчина оказался обычным линкийцем средних лет с короткой рыжеватой бородой. Женщина точно с Земли, но её я никогда не встречал ни там, ни здесь. На вид слегка за сорок лет, но видно, что натерпелась немало, что должно было прибавить внешне пяток годов. Карие глаза, длинные до лопаток грязные и спутанные волосы со светлыми кончиками. В ушах чернели дырочки аккуратных проколов для серёжек. Самих украшений не было. Оба мертвеца были одеты в рванные длиннополые куртки из какой-то мешковины в два слоя. А между ними была проложена толстым слоем длинная бурая шерсть. У мужчины голову прикрывала тонкая войлочная шапочка с задником и парой кожаных тесемок. Женщина носила грязный затёртый платок. Несколько юбок у женщины и двое штанов у мужчины спасали ноги от холода. Плюс, какие-то кожаные чуни мехом внутрь, обёрнутые вокруг стопы и затянутых на лодыжках в несколько оборотов тесёмками из кожи.

— Что будем делать? — спросил меня Иван.

— Пока думать. Отойдём подальше в рощу, — сказал я.

Хоронить убитых не стали. Сейчас это совсем не просто: сначала разжечь костёр, чтобы отошла мороженная земля, потом придётся ковырять её несколькими маленькими лопатками. Работы минимум на два часа, которых у нас нет.

— Ладно, вот что я придумал, — спустя примерно четверть часа я решился на преследование врагов. — Пойдём следом за ними. Ночью будем стараться пробраться в лагерь чтобы утащить кого-то из пленных. Хорошо бы землянина. Нам нужно обязательно узнать, откуда они и сколько их. Судя по внешнему виду вряд ли в их анклаве полно земных вещей. А раз так, то они все или почти все захотят переселиться к нам. Думаю, что не стоит объяснять, какая эта будет польза для нас всех. Даже простые офисные менеджеры сгодятся. Кто-то когда что-то полезное слышал, видел, учился такому и так далее. У нас вон учитель химии вместо геолога. И ничего, справляется вполне.

— А почему сразу не напасть и не отбить всех? — поинтересовался у меня Прапор. — Под вечер устроить засаду и перестрелять уродов.

— Мало нас. На каждого восемь врагов и почти все они прыткие, как блохи. Без потерь не обойдётся. А я, — я обвёл взглядом спутников, — даже одного терять не собираюсь. К тому же, вдруг инсекты решат отыграть на пленных, когда наша атака сорвётся и придётся отступить?

Весь световой день мой отряд шёл по следам колонны пленных. Те умяли снег до плотности асфальта. Из-за этого мы на лыжах двигались сбоку от их тропы, так было удобнее. Остановку инсекты за день сделали только раз. В полдень они остановились в очередной небольшой долине у подножия заросшей соснами горы. Как и вчера часть людей была погнана на заготовку дров, другие принялись утрамбовывать в большие котлы снег, чтобы потом растопить его на кострах и приготовить горячую пищу.

За пленным ушла Шуа. Хобгоблинка была единственным опытным воином среди нас, способным у воробья из хвоста перо выдернуть так, что тот и не заметит. Мы остались в трёх сотнях метрах от границы чужого лагеря, готовясь прикрыть девушку, если это понадобиться. К счастью, вылазка прошла удачно.

— Что с ним? — спросил я Шуа, когда она приволокла на своём плече человека без сознания.

— Оглушила, чтобы не мешал, — кратко пояснила она мне. — Он из ваших.

Парень в самом деле был землянином. Возраст слегка за двадцать, запущенные светлые волосы, неровно обрезанные, скорее всего, обычным ножом. Вытянутое худое лицо, отсутствующие два передних верхних зуба, кривой большой шрам на губе точно напротив прорехи в кусалках. Одет в вонючие шкуры, но в кроссовках, которые ему были заметно велики. Вместо носков портянки из шкурок мелких зверьков.

С помощью растирания ушей и пощёчин его быстро привели в чувство.

Как только он полностью пришёл в себя и рассмотрел мою группу, то у него случилась истерика.

— Вы с Земли? Вы спасатели? Вы из армии, да? Вы пришли за нами? — торопливо произнёс он, а потом зарыдал.

— Тьфу, мать иху, — сплюнул Прапор. — Взяли сопляка-истерика. Эй, паря, быстро намотал сопли на кулак и начал рассказывать что по чём. И живо! А то бросим нахрен тут. Нам тебе сопли некогда подбирать, не мамочки тебе, млина.

Тот вздрогнул и испуганно посмотрел на моего товарища:

— Я Костя, Костя Уткин…

История парня была аналогична нашей. Однажды ночью он увидел Сияние, после чего потерял сознание и очнулся на знакомом болоте в этом мире. Очнулся не один, а в компании ещё нескольких земляков. Спустя неделю их уже стало под полсотни. А спустя ещё пять дней число группы перевалило за сотню. Вместе с людьми неизвестная сила перенесла несколько машин и зданий. Точнее сказать — выбросила те поблизости от людей. Среди тех и других нашлись продуктовые: грузовики, развозившие товары по продуктовым сетевым магазинам, и ларьки, торгующие всякой съедобной всячиной. Блуждая в поисках еды, одежды и выхода с болота, люди вышли к озеру, а потом и перебрались через него. Далее дошли до гор, где было полно леса, что позволило впервые за всё время согреться у живого огня. Тем более, что за озером не было аномальной смены погоды в ночное время. Огромным минусом тех мест оказалось присутствие мелких созданий, выглядевших милыми плюшевыми игрушками. Эворки за месяц убили четырнадцать землян и не потеряли никого из себя. Нехватка еды и присутствие агрессивных соседей заставило людей совершить переход через горы. Дался он им тяжело. Были и погибшие, и тяжело раненые, и обмороженные. Несколько человек, переживших этот ледяной многодневный поход, умерли уже по эту сторону гор от полученных травм.

Здесь они нашли в лабиринте между гор, а ещё точнее в пещерах две семьи линкийцев, которые худо-бедно выживали, умудряясь прятаться от всех: инсектов, людей, орков. Если бы не отсутствие пропитания, то они бы никогда не вышли навстречу землянам. А не будь тех так много, то попытались бы напасть и отбить провизию. Но в итоге обе стороны нашли общий язык с помощью жестов и рисунков. Земляне передали часть продуктов, а линкийцы рассказали про окружающие опасности и сообщили о других общинах иномирцев, про которые знали. А таких мест оказалось целых два. В одной крошечной долинке жили две дюжины парней и девушек с Земли. Как позже оказалось, это была команда волейболистов с группой поддержки, обеспечения и клубными фанатами. Они приехали на двух автобусах в мой город для пиар-акции и чтобы на фоне городской аномалии заявить о себе, пока ещё внимание не только страны, но и всего мира приковано к этому месту. Из сорока с лишним человек спортсменов и их окружения через горы перебрались около тридцати, а потом пятеро умерли от болезней и травм уже здесь. Стоит сказать, что их перенесло в этот мир прямо в автобусах, благодаря чему первое время в них спасались от ледяных бурь и дождей в ночное время. Также там нашлись продукты. Чуть-чуть, но их хватило на первое время, а позже молодые люди нашли большую автозаправку с продуктовым магазином рядом, откуда набрали еды для перехода через горы.

Вторая община была куда многочисленнее. В ней набралось свыше двухсот человек. Это были жители двух многоэтажек, перенесённых вместе с жильцами совсем недалеко друг от друга. Удивительно, но монолитная конструкция не рассыпалась и даже не упала на бок после кошмарного переноса. Совсем без жертв не обошлось. Примерно каждый десятый погиб, каждый пятый получи ту или иную травму. Но всё равно число выживших и сохранивших подвижность перевалило за три сотни. Этим землянам повезло в том плане, что в квартирах нашлись и тёплые вещи на всех, и гора продуктов, которые обеспечили месяц жизни на жёстком пайке и переход под горами. Благодаря тому, что в многоэтажках нашлись владельцы оружия и два вооружённых бойца из россгвардии, решивших на дежурстве не то поспать с комфортом на квартире, не то поздно поужинать, люди прошли по туннелям сквозь местных тварей без особых сложностей. Вышли они в этом горном лабиринте, где решили обосноваться и осмотреться. За время робинзонады они лишь раз сходили на болото, очистив многоэтажки от всего оставшегося полезного барахла. Также крошечные запасы патронов помогли отразить два нападения инсектов. Этого землянам хватило, чтобы поменять место лагеря, выбрав для него самую глушь.

С этой информацией товарищи Усова пошли к соотечественникам, попрощавшись с линкийцами. Сначала пришли в маленький анклав к спортсменам. Но те объяснили, что и так едва сводят концы с концами и увеличение население приведёт к голову и обязательным сварам. А вот в большом поселении землян приняли с распростёртыми объятиями. Работа нашлась для всех, как и еда. Но без выполнения нормы кормить никого там не собирались.

За остаток лета и осень стало известно ещё про один лагерь землян. Но узнали про него поздно, ну или вовемя, так как там с ураганной скоростью разошёлся смертоносный мор. Около сотни землян вымерли за неделю. Уцелели единицы, в основном охотники, рыбаки и сборщики даров природы. Они примкнули к землякам Кости, рассказав о беде, что постигла их поселение.

«Кажется, мы видели это уморенное становище вдалеке с дрона, — подумал я, когда услышал описание местоположения вымершего анклава. — Хорошо, что туда не пошли».

Также по ряду признаков в горном лабиринте жили ещё люди, возможно, земляне, так как линкийцы здесь боялись селиться. Вот только эти неизвестные так ловко прятались и запутывали свои следы, что их не удавалось найти. Причём их существование выдал снег, на котором отлично виднелись все следы и попытки их затереть.

— А эти насекомые подошли к нам несколько дней назад. Им светового дня хватило, чтобы окружить лагерь, проломить стены и перебить тех, кто сопротивлялся, — закончил свой рассказ Усов. — Остальных согнали в толпу и погнали в эту сторону. Самый большой побег случился в первую ночь, но всех перебили. Кажется, никто далеко не убежал. Многих избили так, что пять и шесть наших на следующий день во время перехода упали и не смогли подняться. Их тоже убили.

— А у вас суперлюди были? — задал ему вопрос Иван.

— Да, но они слабые. Женщина одна могла песней усыпить и, кажется, навеять сон, какой захочешь. К ней ходили те, кто тяжело переживал расставание с родными или их смерть. Эта ведунья что-о пела и во сне люди переживали заново старые моменты из жизни. Ещё были два силача, которые могли поднять бревно, которое мы таскали вдесятером. Их убили насекомые во время нападения. А про других я не знаю. Если были, то они таились ото всех.

— А спортсмены где? К вам потом не примкнули? Или так и остались где-то сами по себе? — поинтересовался я у него.

— Отдельно они. С нами пару раз торговали, меняли продукты на железо. Его у нас из пятиэтажек много было, летом ходили и притащили больше тонны всякого из железа.

— А линкийцы откуда?

— По реке приплыли осенью несколько семей. Сказали, что их хутора разгромили орки. Наша администрация им была рада, там каждый работал за пятерых наших, знали всё по эти леса, помогали с травами и ягодами. Про инсектов предупреждали, что они нас рано или поздно найдут, нужно прятаться лучше. Но их никто не слушал, все считали, что построим высокие стены с ловушками и этого хватит чтобы отбиться.

— Ясно.

— А вы остальным поможете? — посмотрел на меня парень.

— Поможем. Только сначала нужно придумать, как это сделать.

Глава 8

— Да уж, народу там набили до черта и больше, — покрутил головой Прапор.

— Зато инсектов мало, — сказал Иван.

— Выглядит, как обычный посёлок, не муравейник совсем, — вставил своё слово Директор.

В данный момент мы были заняты тем, что рассматривали вражеское поселение, расположившееся чуть более чем в километре от нас.

— Муравейник там есть. Вон видишь, круглая макушка торчит в центре? — поправил его Максимка.

— Да какой это муравейник? Так, кочка от крота какая-то, — пренебрежительно повёл плечами Директор.

Посёлок был обнесён стеной из утрамбованной глины или из кирпича сырца, обмазанного песчано-глиняным раствором. Высота стены пять-шесть метров. В верхней части из неё торчали почерневшие от времени или обугленные в огне от гниения тонкие брёвнышки. На них инсекты или те, кто строил стену, поставил сторожевые башенки из тонкомера, чуть ли не жердей. Они поднимались над стеной ещё на два или три метра. Таких башенок было по одной на каждый угол, одна примерно в середине стены и одна над воротами, сколоченных из толстых досок. Над стенами метров на пять возвышалась округлая макушка вроде как муравейника. Других построек не было видно, вернее крыш построек мы не видели. Или они там плоские и здания одноэтажные, или вообще пустое пространство вокруг микро-муравейника.

Как мы здесь оказались? Пришли по следам колонны с пленниками. К сожалению, мы не успели отбить их от инсектов. На следующий день после того, как мы умыкнули Усова, к конвоирам присоединился ещё один отряд численностью около полусотни воинов-богомолов. А ещё днём позже, то есть сегодня под вечер земляне и инсекты пришли в этот посёлок.

«Сотня конвоиров, десяток охранников на стенах, ещё пара десятков их сменщиков… примерно полторы сотни набирается, мысленно произвёл я подсчёт врагов. — А ещё могут быть конвоиры тех людей, кто потоптался тут до появления наших „проводников“».

В посёлок, судя по следам, перед нами пришёл ещё один крупный отряд, в котором хватало людей. Отпечатки ног людей и инсектов спутает только слепой безрукий инвалид.

— Жень, дрона бы выпустить, — сказал мне Прапор. — Хоть посмотрим что там внутри.

— Выпущу, выпущу, — кивнул я в ответ. — Но буквально на пару минут. Батарейка последняя и уже больше чем наполовину разряжена.

Спустя пять минут мы рассматривали территорию за стенами. Как я и думал, все здания там были низкими. По форме повторяли муравейник, немного напоминая куполообразные юрты степных кочевников на Земле. Размеры у них были внушительными, из-за чего свободное пространство внутри стен было представлено только извилистыми проходами между построек.

— Вход в муравейник только один. А вверху дырки мелкие совсем, вентиляция, наверное, — произнёс Иван. — Если главный закупорить, то можно перебить тварей в проходе. Только сначала часовых перебить тихо.

— Вот именно что тихо, — повторил я за ним. — Ладно, вечер пока здесь встретим. Заодно подумаем насчёт плана, как перебить инсектов. Если ничего не выйдет, то утром пойдём назад. И так задержались слишком долго.

Ночью ударил мороз, какого ещё не было. Ещё и небо очистилось от облаков и сейчас ярко светило звёздами, что было не очень хорошо. Нас могли заметить часовые на стене. Термометр показал уже в одиннадцать вечера тридцать один градус ниже нуля. Если бы не утеплённая одежда, то мы бы околели без костра в чистом поле. Ещё и ветерок принялся гулять по долине, в центре которой инсекты поставили свой посёлок. На лицо пришлось натянуть балаклавы с прорезями для глаз, чтобы защитить лицо от ледяного ветра. Их я тоже обработал духовными искрами для согревающего эффекта, как и тонкие перчатки, в которых было удобно держать винтовки и давить на спусковой крючок. Ранее они были обычными строительными. Для того чтобы они не рвались и рукам в них было тепло, я потратил на каждую пару по четыре духовных искры для упрочнения и тепла.

Мороз и ветер сыграл нам на руку. Инсекты на вышках скорчились, превратившись в кривые неподвижные столбики. Не удивлюсь, если они к утру перемёрзнут там. Увидев эту картину, я принял решение отбить людей. Жаль только, что придётся действовать без воздушной поддержки, так как в такую погоду слишком рискованно выпускать нашего дрона.

Часовых оказалось больше, чем стрелков, пришлось выбивать их по очереди. Для этого разделились на две группы, и подошли к стенам поселения с двух противоположных сторон. Здесь мы с трудом, но видели все сторожевые башенки. Мало того, смогли подойти на пятьдесят метров.

— Начали! — передал я по рации, после чего убрал её в карман на плече и взялся за штуцер. На фоне неба часовой был более-менее виден в кольцевом прицеле. В любом другом случае пытаться целиться из наших ружей с «барабанчиками» — это дохлый номер. Днём всё отлично, в небольших сумерках хорошо, но ночью хоть за арбалет берись или ищи в городе в центре болота ночную оптику, чтобы поставить на наши стволы.

Хлоп!

Штуцер несильно толкнул в плечо, перед глазами сверкнуло, погрузив всё вокруг меня в кромешную тьму.

«Ещё бы вспышку пороховую убрать и лучше винтовки не будет», — подумал я, моргая, чтобы поскорее избавиться от ярких пятен перед глазами.

Хлоп!

Второй выстрел убрал следующего часового. На этом все инсекты на стенах закончились.

— У нас чисто! Шума никакого внутри не слышим, возни на стенах нет, — тихо произнесла рация.

Я ещё раз провел взглядом по стенам и, не увидев никого, ответил:

— У нас тоже, идём к воротам.

На ту сторону нам помогла перебраться Шуа. Она ловко поднялась по стене, после чего скинула верёвки с узлами. Мы поднялись по очереди на стену и рассредоточились вдоль неё, держа наготове оружие. То пригодилось очень быстро. Под нами возле трёх крупных юрт скорчились под стеной три липна. От мороза и ветра они будто впали в анабиоз, так как не заметили нашей возни с каких-то пятнадцати метров.

— Нужно осмотреть проходы вокруг главной норы в муравейник. Вдруг тут ещё стоят эти твари и потом на шум драки прибегут, — произнёс я.

— Провозимся долго. Лучше разделиться: одни контролируют проход, другие защищают их спины, — возразил мне Иван.

Я секунду подумал и кивнул:

— Да, так будет лучше.

Я, Шуа и Иван подобрались к проходу в муравейник. Остальные окружили нашу троицу и сосредоточили внимание на проходах между юртами.

— Ну, с богом, — сказал я и дважды выстрелил из ПММа Прапора в черноту лаза. На морозе пистолетные выстрелы прозвучали необычно звонко, разлетевшись по окрестностям. Быстро передав пистолет его владельцу, я схватил свой штуцер и вскинул тот к плечу. — Ну, давайте, вылезайте, твари, папочка вас сейчас приголубит.

Я ждал, что инсекты полезут буквально сразу же. Вот только секунды шли, а впереди не шевелилась ни единая тень.

Зато отметился кто-то другой. Меньше чем через минуту я услышал за спиной голос Директора:

— Эй, назад! Сидите внутри, сейчас твари полезут!

Обернувшись на мгновение, я увидел, как из третьей юрты от нас выглянули двое человек. Понять в темноте кто это был — мужчины или женщины, было невозможно. В этот самый момент инсекты решили поинтересоваться происходящим у своего крыльца.

Хлоп!

Раздался выстрел Шуа, и тут же ещё один Ивана.

Хлоп!

В ответ раздалось нечто среднее между рёвом зверя и частым пощёлкиванием жвал насекомого.

Обернувшись назад, я увидел, как на краю выхода показалась мощная фигура вуурша. По его нагрудной хитиновой пластине стекали две желтоватых струйки.

Бах!

Я машинально перекинул палец на второй спусковой крючок и выстрелил во врага из гладкоствольного ствола. Заряд картечи на таком близком расстоянии — менее двадцати метров — даже не успел разлететься и влетел инсекту в середину груди буквально свинцовым кулаком. Мощь выстрела была такова, что противника заметно толкнуло назад.

Почти тут же картечью выстрелил Иван. Его выстрел оказался точнее, он снёс половину головы человеку-насекомому.

Я только успел перезарядить оружие, как рядом с агонизирующим телом вуурша показались три липна. Массивная туша стала нашим союзником: даже мелким врагам через неё было неудобно перебираться.

Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Мы открыли беглый огонь, нажимая на спусковой крючок буквально сразу же, как только в прицел попадал кто-то из инсектов. Винтовки перезаряжать было некогда, пришлось браться за револьверы. Из неё палила только Шуа, и довольно таки точно на таком близком расстоянии. Когда показался второй вуурш, мне пришлось крикнуть линкийцам, чтобы они подстрелили тварь усиленными болтами. Человека-недоскорпиона разорвало на две части арбалетным болтом, влетевшим тому в бок. А потом мне пришлось отдать приказ хобгоблинке:

— Шуа, гранату!

Девушка оставила в покое винтовку и достала из поясного подсумка фитильную гранату. В многослойной упаковке из бумаги, пропитанной селитрой и тщательно укрытой в полиэтиленовый пакет, находился стакан пистолетного пороха. Этот заряд находился в корпусе из миллиметрового железа, к которому с внутренней стороны были приклеены пятимиллиметровые медные шарики. Здесь вместо тёрочного имелся обычный селитряный фитиль, который нужно было поджечь. Подпалив его, она размахнулась и метнула гранату между фигур инсектов далеко внутрь прохода.

— Берегись, граната! — рявкнул я. — В стороны!

Запал сработал примерно через пять секунд после броска. Этого времени хватило, чтобы на улицу вывалилась толпа липнов, не меньше полудюжины. На морозе и очутившись по факту в окружении, твари растерялись. Совсем ненадолго, но этих мгновений хватило, чтобы позади них сработала граната. Из прохода вылетел клуб дыма с какими-то ошмётками. Инсекты обернулись на грохот, вновь потратив зря секунды и потеряв инициативу. И в этот момент на них налетела Шуа. Первым же ударом она снесла головы двум липнам, стоящим плечом к плечу. Очумевшие от холода и взрыва инсекты, толком не смогли дать отпор девушке.

— Шуа, готовь вторую усиленную! — вновь отдал ей приказ.

Времени, которое выгадала нам Шуа, хватило, чтобы сменить в револьверах барабаны и перезарядить винтовки. Попутно пожалел, что в отряде нет хотя бы одного автомата. А если в том ещё будет стоять магазин с бронебойными патронами, то стычка с инсектами превратилась бы в чуть будоражащую азартом кровь стрельбу в тире. Увы, чего нет, того нет. Будем обходиться своими силами.

Взрыв усиленной Лизой гранаты заставил слегка дрогнуть землю под ногами и выбросил из прохода многие тушки инсектов. При этом грохот был такой, что даже у меня зазвенело в ушах и появилось чувство резкого погружения в воду на несколько метров. Наверное, ещё чуть-чуть сильнее и заработал бы лёгкую контузию. А ведь стоял сбоку от прохода.

«Бедные насекомые, — злорадно подумал я, — вам там совсем херово должно быть».

Сквозь пробки в ушах я едва услышал выстрелы товарищей, который прикрывали наши спины. Стреляли они по двум липнам, прибежавшим к главному входу в муравейник откуда-то из-за дальних юрт. Хотя, честнее будет сказать — приковылявшие. На лютом морозе и постепенно усиливающемся ветре инсекты-богомолы резко потеряли в своей прыти, превратившись для нас в лёгкие цели.

— Сюда бы какую-нибудь газовую гранату, чтобы травить тварей, как тараканов дихлофосом, — крикнул мне Иван.

— Однажды и такую придумаем, — пообещал я ему.

Инсекты дали нам примерно минуты три на передышку, а потом повалили такой плотной толпой, что в неё можно было стрелять с закрытыми глазами, и всё равно бы никто не промахнулся.

В очередной раз я помечтал об автомате, с которого мысли скакнули на пулемёт. Следом подумал, что было бы неплохо поставить на вооружение нечто вроде подствольного гранатомёта. Вон первые ручные мортирки ещё в петровской армии были, с помощью которых метали чугунные фитильные гранаты на десятки метров, куда их нельзя было забросить рукой.

Третья граната дала нам новую передышку. Пока инсекты приходили в себя от мощного взрыва, которые перемешал в фарш живых, раненых и мёртвых тварей в широком коридоре муравейника, мы опять перезаряжались. Сейчас пришлось потратить побольше времени, чтобы снарядить пустые барабаны к револьверам. Наши товарищи в этот момент страховали, крутя головой по сторонам: контролировали проходы между юртами и следили за выходом из муравейника. Шуа в это время добежала до линкийнцев и забрала их гранаты, так как свои у неё уже закончились.

Мечтать во время боя я не переставал. Точнее делал это в промежутках между стрельбой, когда после взрывов инсекты приходили в себя, а мы перезаряжали револьверы, которые занимали порядком времени для этого дела. Вспомнил, что как-то на Земле видел сигнальные пульки для пневматических винтовок. У тех на кончиках было углубление, заполненное специальным составом вроде бертолетовой соли или даже ею самой. При ударе о твёрдое препятствие пуля выдавала небольшую вспышку. Так вот, если таким же составом обработать часть наших пуль и отдать их в нежные ручки Лизы для усиления эффекта, то одна-две револьверные пули оставят вуурша.

После очередного взрыва гранаты внутри муравейника что-то обрушилось и перекрыло выход.

— Шуа, бери штук пять гранат, только обычных, а то усиленных у нас мало, — крикнул я девушке, поняв, что новая передышка будет куда дольше прочих. — С ними карабкайся наверх и забрось в вентиляцию. Может, там тоже что-то сломается или забьётся пылью. Пусть твари задохнутся.

Хобгоблинка понимающе кивнула, отдала свою переломку Оршу, взяла у нас гранаты и ловко полезла по покатой стене муравейника к его вершине, где зияли небольшие отверстия для циркуляции воздуха внутри инсектоидной постройки.

Спустя пять минут внутри муравейника раздались приглушённые взрывы. Помогли они или нет, я не знаю. Мы прождали ещё четверть часа после этого, но так и не увидели ни одного живого инсекта в прицеле своих винтовок.

— Директор, Прапор и Орш, вы сторожите проход, — отдал я приказ товарищам. — Гайран и Максим, вы лезете на макушку муравейника и внимательно смотрите по сторонам. Не только следите за периметром внутри посёлка, но и за стены не забывайте посматривать. Ночь сейчас вон какая ясная. Остальные за мной.

В сопровождении оставшихся товарищей я направился к юрте, откуда в начале боя выглядывали люди. Перед тем, как откинуть в сторону травяную циновку, закрывавшую проход внутрь, я громко крикнул на русском и линкийском:

— Мы пришли к вам на помощь! Инсектов мы перебили!

Только после этого шагнул вперёд. Но первым войти в юрту мне так и не удалось. Шуа опередила, ужом ввинтившись между мной и косяком.

«Вот же телохранительница, блин, — мысленно вздохнул я, на пару секунд остановившись, чтобы не наступить ей на пятки. — Сколько ни говори — всё без толку».

Внутри я почувствовал себя одной из килек в консервной банке. Людей здесь оказалось несколько десятков. Они стояли плотной стеной в полутора метрах от входа. При свете фонаря их бледные лица казались лицами покойников.

— Ещё раз всем здорово! — произнёс я. — Земляне? Линкийцы?

Спрашивал не просто так. Было сложно понять по одежде и заросшим у мужчин лицам кто там кто.

— Да всякие есть. Сами кто такие? — хриплым простуженным голосом на чистом русском сказал невысокий мужчина в волчьей шубе и унтах. На голове вместо шапки какой-то платок или намотанная тряпка. Одежда явно местной работы.

— Русские мы. Шли за вами, чтобы освободить.

— Долго шли! — крикнула какая-то женщина из дальних рядов толпы.

— Как смогли. Мы как бы, не эмчээсовцы и не армия спасения, чтобы с энтузиазмом наперевес и голым задом бросаться с криками «ура» на незнакомого врага.

— Могли вообще пройти мимо, — добавил Иван. — Здесь вам не Земля, народ, помогать никто не обязан просто так.

После его слов поднялся ропот. Вот так обычно и бывает: сначала кто-то встревает в беду, часто по собственной инициативе (кто мешал этим людям уйти из опасного района куда-то в сторону нашего посёлка), а потом начинает обвинять спасателей, что те и приехали медленно, и техника у них старая, а не как в фильмах показывают, и матом они ругаются вместо того, чтобы психологами работать. Кстати, это я не преувеличиваю. На Земле был свидетелем подобного.

Здесь не нужно было бояться прокуратуры, различных организаций по защите прав и прочего, судебных исков и так далее. Поэтому парой фраз и обещанием послать к инсектоидной бабушке самых крикливых и наглых я мигом прекратил бесполезный ор. Наверное, даже хорошо, что люди успели вымотаться и сломаться в плену. Иначе и до конфликта могло дойти.

Всего мы нашли под четыре сотни пленных. Из них триста с хвостиком были землянами из двух анклавов: большого и маленького. Примерно полсотни линкийцев инсекты пригнали сюда три дня назад, притащив их из такой дали, что в первый момент я с трудом поверил. По словам этих людей, они шли — и шли весьма шустро, что стоило некоторым из пленных лишиться жизни за их медлительность — двенадцать дней до этого муравейника.

В одной из юрт мы нашли семнадцать липнов, впавших в оцепенение от холода. На них даже не стали тратить патроны, попросту зарубив клинками и топорами. Гайан и Орш в этом деле особенно пригодились. В трёх юртах обнаружились огромные запасы продовольствия. Правда, в плане разнообразия то было скудным. В двух третях корзин мы нашли незнакомые зёрна. Что-то похожее на всем знакомую перловку, но с частыми коричневыми крапинками. Меньшая часть корзин была заполнена сушёным мясом в виде мелких кубиков и полосок. Оставшаяся тара содержала высушенные не то фрукты — яблоки-груши, не то овощи в клубнях. Внешний вид настолько аховый, что вот так сходу было не разобрать. По словам бывших пленных на вкус эти сухофрукты напоминали нечто вроде топинамбура в смеси с грушей дичкой. Есть их можно было и в текущем виде, и в варёном.

— Еды тут хватит, чтобы пару недель всю эту толпу кормить, — вслух сказал я, когда закончил поверхностную оценку трофеев.

— Даже больше, — произнёс Иван. — Только они за эти две недели все перемёрзнут нафиг при такой погоде.

— Угу, — угумкнул я и нахмурился. Проблема с вещами и, особенно с тёплыми вещами, у людей стояла остро. Если бы мороз, что ударил вчера под вечер застал бы их на открытой местности, то даже с кострами много кто не пережил бы эту ночь. Возможно, инсекты как-то могли предсказывать погоду, потому и гнали своих пленников, чтобы поскорее добраться до укрытий, убивая отстающих. — М-да…

— Что, Жень? — вопросительно посмотрел на меня он.

— Придётся здесь задержаться. А ещё придётся мне потратить духовные искры на ерунду.

Под ерундой я подразумевал то, что вкладывать свои искры я буду в откровенное… хм, гуано, мягко говоря. И пусть с убитых инсектов я получил столько искр, сколько у меня ещё не было никогда, всё равно мне их жалко вот так тратить. Это было равносильно тому, что выбросить на помойку. Ведь придётся зачаровывать откровенное рваньё, место которому в костре. Вещи сгодятся ненадолго, потом их придётся выбрасывать… зачарованные тряпки в огонь, да уж. Как ржавым ножом по сердцу.

Одежду и обувь, подобную той, что носит обладатель волчьей шубы, который первым заговорил со мной из пленных, обрабатывать не стану. Такие и так не замерзнут.

— Вань, начинай сортировку оборванцев, кому нужно утеплить шмотки. И присмотрись к тем, кто может нам помочь, а кто подкинет проблем, — обратился я к товарищу.

Тот понятливо кивнул.

— Сделаю, Жень.

Вскоре в юрту, где я устроился, потянулись люди. Мужчины и женщины, чью одежду и одеждой-то не назвать. Куски шкур, связанных друг с другом в нечто вроде накидки, жилетки и тому подобное. Ткань с Земли и местный холст, сшитый в несколько слоёв. Остатки земной обуви, утеплённой кожей, мехом или тканью. Подошва от земных ботинок и кроссовок, к которым кожаными шнурками был привязанпросто кусок шкуры, в центр которого ставят стопу, а потом края заворачивают вокруг лодыжки и скрепляют шнурком. Ещё были лапти из кожи, травы и тростника.

Глядя на всё это «великолепие», я радовался, что нам повезло с находками на болотах и знакомству с гоблинами. Благодаря всем этим факторам мы одеты и обуты, и не выглядим, как соотечественники, которых я со своим отрядом спас из лап инсектов. Их одежда вовсе не результат пленения. Так они ходили у себя в посёлках после наступления холодов. Даже в том анклаве, который сформировался из жителей двух многоэтажек. Там хватало земных тёплых вещей, но как-то очень быстро их часть оказалась на общем складе, откуда они выдавались только в качестве поощрения. Руководству, кстати, по большей части не повезло. Многие пропали или погибли. Ах да, сам склад с вещами сгорел после нападения инсектов.

Вообще, в самом крупном анклаве землян в этих краях, внутренняя атмосфера была тяжёлой. Вместо того чтобы превратиться в один, так сказать, организм, где левая рука не пытается сломать правую, а язык задушить, люди перенесли старые дрязги в этот мир. Попутно разделились на несколько лагерей: руководство анклава и приближённые, что-то вроде криминалитета, и основная масса жителей из простых обывателей, которые меньше всех ели, зато больше всех работали. Из этой массы слегка выделялась небольшая группка охотников и собирателей, которые благодаря своей автономности были себе на уме.

— Пятерых можно привлечь к руководству. Нормальные мужики, правильные, — сказал мне Иван уже днём, успев пообщаться почти со всеми пленными.

— И тётка ещё одна, — добавил Максимка.

— Всего пятеро, — уточнил Иван в ответ на мой вопросительный взгляд. — Десяток можно поставить к ним в помощь, тоже кое-как потянут. Остальные планктон, стадо. Почти всех активистов инсекты выбили при нападении и во время побега в первую ночь.

— Ясно. Ну, хоть что-то. А проблемных сколько?

— Этих больше двух десятков. Главный у них Солома и Игла. Иглу ты видел, это тот крендель в волчьих шкурах. Были бандитами в их посёлке и на подхвате у руководства. Мало что делали, зато запугивали народ, вымогали продукты и земные вещи.

— У них ножи есть. Инсекты не обыскивали никого, забрали только то, что было видно и нельзя спрятать, — опять вклинился в нашу беседу Максимка.

— Прекрати уже, — строго взглянул на пацана Иван. — Сам всё знаю и расскажу, — после чего перевёл взгляд на меня. — Макс прав, у половины точно есть ножи.

— Этих в отдельную команду собери, позже с ними сам поговорю, — приказал я. — Только осторожно, могут попытаться напасть и забрать наше оружие.

— Разберусь, Жень.

Глава 9

— Инсекты! Много! — нервно сказал Директор. — Идут по нашему следу километрах в десяти.

Его и Прапора я отправил на вершину одной из мелких гор, чтобы посмотреть по сторонам. Так я поступал несколько раз в день. По другому сориентироваться в этом лабиринте было невозможно, так как последний аккумулятор к дрону закончился вчера днём.

Стоит сказать, что шёл третий день, как мы ушли из поселения инсектов. Там мы провели сутки. Столько времени ушло из-за сильного мороза и того, что пришлось всю ночь и утро возиться с зачарованием одежды.

Да, хочу сказать, что юрты оказались удивительно тёплыми. Изнутри они были покрыты тем же странным веществом, не то лаком, не то засохшей слизью улиток. Действовали они не хуже толстого слоя пенопласта: от дыхания и тепла тел температура в каждой юрте с пленниками поднялась до десяти градусов тепла. Плотная двойная травяная циновка, закрывавшая узкую и низкую дверь с высоким порогом, достаточно неплохо держала теплый воздух внутри и позволяла тому циркулировать. Возможно, про схожесть с пенопластом просто мои домыслы и здесь работают совсем другие процессы.

На следующий день после захвата поселения я приказал выдвигаться в путь, несмотря на двадцати пятиградусный мороз. Хорошо хоть стих ветер. Всех бывших пленных нагрузил провиантом из запасов их пленителей. Те, кто выглядел покрепче, получили груз побольше, вымотавшиеся, обмороженные и раненые взяли поменьше. Кто-то из них и вовсе шёл пустым из-за своего состояния.

Отряд архаровцев под командованием Иглы и Соломы пришлось разбить и раскидать по человеку равномерно по всей колонне. Вместе их держать не стал. Чтобы принять такое решение мне хватило короткой беседы с этой парочкой уголовников. За время перехода некоторые из их шайки пытались передать свою ношу соседям. После второго предупреждения, что так поступать нельзя, я пообещал следующего такого хитровывернутого выгнать из колонны под угрозой пули в голову, если решит двигаться рядом. Вроде как помогло. По крайней мере, сегодня никто из них не пытался избавиться от своей ноши. Вообще, с этой группой придётся что-то делать, когда придём домой. Никто из них в своём анклаве не работал или работал так, что больше изображал активность, чем выдавал полезный результат. От таких точно будут проблемы.

«Но мы об этом подумаем, когда дойдём», — подумал я. Вслух же сказал. — Много их?

— Под сотню. Там полно богомолов и десятка два скорпионов. Клопов нет ни одного.

— Чёрт, плохо, — скривился я. Клопы своей медлительностью хорошо бы сдерживали отряд врагов. А вот вышеозвученные враги очень прыткие. И как назло до темноты ещё несколько часов. С приходом темноты заметно крепчал мороз, от которого липны превращались в снулых рыб. — Не уйдём.

— Не уйдём, — повторил за мной Директор.

Колонна неторопливо двигалась мимо нас. И надо же такому было случиться, что в этой части оказался Игла. Увидев меня с Директором и Шуа, он вышел из толпы к нам.

— Поздорову, начальники, — осклабился он, остановившись в нескольких шагах. — Гляжу, случилось что-то, дай, думаю, подойду, узнаю, что за делишки.

— Дела наши, сами справимся, — ответил я ему. — Иди обратно в отряд.

— А ты мне не указывай, здесь все вольные.

— Тогда иди на все четыре стороны, Игла, раз ты вольный. Рюкзачок только оставь, он-то как раз наш трофей и тебе не принадлежит.

Тот несколько секунд зло сверлил меня взглядом, потом расплылся в улыбке, демонстрируя золотые зубы.

— Непонятка вышла, звиняй. Нервничаю слегка, — сказал он. — Видел, что твои прилетели с той горки, как будто черти им в штаны заглядывают. Дураком не надо быть, что погоня идёт по следу. Близко идёт уже.

— Даже если так, то ты-то каким тут боком?

— Я? Так всяким могу быть. Ты или защищай нас, начальник, раз взялся за это дело. Или, если ссыте, то дай несколько волын с патронами, чтобы мы прикрыли вас. С часок постреляем по тварям, а потом уведём их с вашего следа.

— Знаешь, Игла, если ты сейчас в строй не вернёшься, то через минуту я изгоню тебя из отряда. Пойдёшь куда угодно, только не с нами. А если увижу в пределах выстрела, то не пожалею на тебя пули. Вот она с километра может человека свалить из винтовки, — ответил я ему, попутно кивнул на Шуа, которая смотрела на Иглу, как на таракана, которого необходимо поскорее прихлопнуть.

— Зря ты так, начальник, ой зря, — покачал он головой, вновь оскалившись и продемонстрировав искусственные фиксы. Однако дальше рисковать и проверять моё терпение не стал. Повернулся к нам спиной и пошёл обратно в колонну.

— На своё место, Игла! — крикнул я ему вслед.

Тот остановился, дёрнулся было, чтобы мне что-то сказать, но потом махнул рукой и ускорил шаг, двинувшись вдоль колонны, чтобы вернуться туда, откуда вышел пару минут назад.

— Волыны ему, тьфу, — сплюнул Директор. — Да он с винтовками рванёт куда подальше, только его и видели. В нашем посёлке такие не нужны. Работать не станут. Скорее свалят в удобный момент, прихватив огнестрельное оружие. И как бы при этом не сняли его с трупов.

— Разберёмся. Думаешь, я сам не представляю, что от таких ждать? Но если сейчас их выгоним, то на нас остальные коситься станут нехорошо. И как бы чего из-за этого не вышло нехорошего, — сказал я ему.

И вновь я пожалел, что у нас нет автоматов или чего-то подобного скорострельного с внушительным боекомплектом. С ними можно было устроить засаду на инсектов в удобном месте и перестрелять тех. Увы, но до автоматов ещё ой как далеко. Нужно справляться своими силами.

— Шуа, тебе нужно обогнать колонну и поискать место, где получится сделать засаду. Нужно такое место, где инсекты утонут в снегу или запутаются в кустарнике, пока мы будем их обстреливать. И удобная тропа для нас, для быстрого отхода, — сказал я девушке.

Та ожидаемо помрачнела и попыталась оспорить мой приказ.

— Женя, я не могу. Вдруг с тобой что-то случится?

— Ты единственная, кто быстрее всех ходишь по снегу и можешь отбиться от врагов или хищников, — продолжил я увещевания. Можно было приказать, надавить тоном и словами, но я старался эту грань не переходить, чтобы не превратить наши отношения в связь хозяин-слуга. — От твоих действий будет зависеть и моя жизнь. Ведь иначе нам придётся принимать бой в невыгодных условиях, где все могут пострадать, и я в том числе, Шуа. Поэтому, чем быстрее ты начнёшь искать нужное место, тем больше шансов, что опасность пройдёт мимо меня.

Хобгоблинка принялась кусать губы, подыскивая подходящие аргументы, но не смогла. Не научилась ещё быть изворотливой и языком плести словесные кружева. Впрочем, в любом случае я нашёл бы контрдоводы.

Помолчав пару секунд, девушка нехотя кивнула:

— Я сделаю всё, что смогу. Но через час вернусь назад, даже если ничего не найду.

И сразу после этого быстро заскользила на лыжах по снегу вперёд.

— Найдёт? — поинтересовался у меня Директор.

— Надеюсь. Или придётся встречать тварей в сужении между вон тех гор, — я махнул рукой вперёд. — До них как раз нам идти чуть больше двух часов. Инсектам до нас немногим дольше по снегу бежать.

Шуа вернулась через полтора часа, заставив за себя поволноваться. Чувство времени у неё было развито прекрасно. И если сказала, что через час вернётся, то так и будет.

— Я нашла в той горе, — она махнула рукой в нужную сторону. Гора находилась сильно в стороне от нашего маршрута, — большую пещеру. В ней несколько проходов ещё глубже. Можно будет в ней укрыться. А ещё я видела крупный отряд инсектов там, — очередной взмах руки указал практически в направлении, куда шла наша колонна. Их больше ста.

— Млядь, — выругался Прапор. — Да откуда их здесь столько?

— Во-во. Гоблины рассказывали, что зимой у них активность падает. И мы сами видели, как на морозе они с ног валятся, — поддакнул Директор. — А тут их уже столько, сколько я за всю жизнь в этом мире не видел.

— И радуйся, что не видел. Насчет активности… ну, не знаю, может, они как растения под солнечным светом бодрость ловят. Или их хитин вроде солнечных панелей свет в энергию превращает, — произнёс я. — Так, ладно. Директор, ты дуй в начало и поворачивай отряд к той горе. Попробуем укрыться в пещере и дать там бой. И поторопи там всех, а то с такой прытью нас за жопу вон те ухватят, — и махнул рукой назад, где нас нагонял первый отряд преследователей…

* * *

Пещера оказалась внушительной. В высоту проход поднимался метров на десять и имел четыре-пять метров в ширину. Для обороны просто идеально. Как только последний человек оказался внутри, я принялся раздавать команды.

— Все у кого остались силы начинаем складывать камни в проходе! Нужно сузить вход и поставить баррикады для стрелков.

Ещё минут десять ушло на то, чтобы расставить людей в три цепочки, по которым камни передавались к местам, где было решено ставить стенки. Шуа и Максимка в это время дежурили снаружи, крутя головой по сторонам.

Инсекты дали почти сорок минут, чтобы подготовить место боя.

— Идут! Идут! — громко закричал паренёк и бегом направился к входу. — Слева идут инсекты. Много!

— Все назад! Прочь от входа! — скомандовал я. Народ торопливо потянулся вглубь пещеры. Но не все, шесть мужчин остались рядом с каменными стенками, которые помогали складывать. — Вам чего?

— Помочь хотим. Можем камни кидать в этих уродов, — ответил мне один из них.

— Не нужно, только нам мешаться будете. Да и склон тут вон какой, сами видите, не покидаешься.

Подходы к пещере и в самом деле оставляли желать лучшего в плане обороны. Слишком пологий склон, по которому камни нужно скатывать, от метания толк будет небольшой. Жаль, что здесь деревьев нет, которые можно свалить и превратить в препятствие. Только кустарники. Для винтовок местность так себе. Тут впору в очередной раз помечтать про пулемёт. Вот он на этой открытой местности не оставит никого обделённым, всем подарит горячего свинца.

— Хорошо, командир. Но мы будем поблизости. Крикнешь, если что.

— Вы лучше за порядком следите среди своих. Мало ли у кого приступ паники случится или эти решат пакость какую сотворить, — добавил я, подразумевая под «этими» криминальный сброд под управлением Иглы и Соломы.

Прошло ещё пять минут, и вот показались инсекты. Монстры шли точно по нашим следам. Вперёд вырвались люди-скорпионы, за ними плотной толпой шли богомолы.

— Пулемёт бы сюда, — вырвалось у Директора. — Или огнемёт. Термобарическим по этой уродской толпе прям милое дело.

— Ага, и мин «пехоток» побольше, чтобы им лапы поотрывало, — хмыкнул Ганзовец.

— Готовим гранаты, а не мечтаем. Первыми бросаем мы с Шуа и Иваном. Я дам команду, — сказал я. — А пока — огонь!

И первым поймал в прицел грудь одного из врагов, после чего выстрелил. Не обращая внимания на результат, переломил стволы и сменил пустую автоматную гильзу на новый патрон. Вновь приложил приклад к плечу и прицелился. Крошечное отверстие в барабанчике прицела сделало инсекта особенно чётким и субъективно приблизило его. Сейчас при свете дня из полумрака пещеры целиться из такого устройства было самым милым делом.

Хлоп!

И опять я проигнорировал результат своего выстрела, чтобы не терять даже одну секунду, занявшись перезарядкой штуцера.

Рядом звучали выстрелы товарищей и азартные выкрики вперемешку с матерщиной.

— Гранаты!

Когда враги приблизились метров на шестьдесят-семьдесят, я подал сигнал для использования карманной артиллерии. Одна за другой улетели вперёд три гранаты. Две из них были усиленными, одна простая. Железные цилиндры с дымящимися фитилями — у двух тёрочных дымок был пожиже, чем у фитильной — упали в нескольких метрах перед врагами. Те даже глазом не повели на них и понеслись вперёд. Спустя несколько секунд гранаты взорвались, засеяв всё вокруг себя сотнями металлических шариков. Грохот был такой на фоне тихих выстрелов из винтовок, что у меня зазвенело в обоих ушах. Ближайших липнов разорвало на куски. Многих вырвавшихся вперёд скорпионов убило в спину или тяжело ранило. К сожалению, раненые и убитые прикрыли своими телами самых первых тварей.

— Огонь!!! — закричал я во весь голос. — Огонь! Гранаты!

До пары ближайших скорпионов было метров двадцать. По одному я разрядил картечный патрон из нижнего ствола штуцера. Кто-то другой свалил второго. Прапор и Директор с Оршем метнули гранаты. Всего лишь простые, без усиливающих чар. Но и их хватило, чтобы добить всех раненых тварей и тех, кто после первых взрывов поднялся снизу и занял место убитых.

Понесённые потери заставили инсектов резво отступить, бросив на склоне своих раненых и убитых. Таких там оказалось несколько десятков на первый взгляд.

— Вот это мы их накрошили! — выкрикнул Директор. — Штук сорок мразей перемололи!

Тут раздался выстрел из винтовки, а впереди перестал дёргаться сильно израненный человек-скорпион, который делал вялые попытки подняться и тут же падал, окончательно свалился на склон с пулей в голове.

— Максим, — я недовольно посмотрел на стрелявшего, — береги патроны. Эти и так сдохнут через час на холоде. А боеприпасов у нас очень мало.

— Извини, как-то само вышло, — повинился пацан.

Через полчаса инсекты повторили атаку. В этот раз они шли двумя группами, поднимаясь слева и справа по склону, тем самым избегая прямой дороги, на которой они будут видны из пещеры.

— Вот же суки умные, — скрипнул зубами Иван.

— Не лезем вперёд, встретим их здесь, — приказал я. — Давайте назад за последнюю баррикаду.

Дополнительно к имевшимся препятствиям — каменным стенкам, по-быстрому натянули несколько верёвок на разных уровнях. Их у нас хватало, из посёлка взяли с собой несколько мотков капроновой бечевки. Её даже без моего укрепления сложно порвать.

Всё сработало так, как и было задумано. Но честно признаюсь, что прошли мы по самому краю. Будь баррикады ниже, верёвочных растяжек меньше, а врагов больше, нас задавили бы массой.

— Огонь!.. Пли!.. Гранаты! — я орал так, что сорвал себе голос. Мне аккомпанировали матом и невнятным ором. По сути, никто в моих командах не нуждался. И так стало ясно, что нужно действовать, когда проход в пещеру вдруг разом заполнили инсекты. Все мы открыли бешеную стрельбу, за несколько секунд разрядив винтовки и револьверы. Последние чуть ранее положили на верх баррикады, чтобы потом не терять время на выдёргивание оружия из кабур.

Шуа и Прапор подожгли фитили у гранат буквально у самого корпуса, тем самым сократив время действия запала примерно до трёх секунд. На таком расстоянии даже сильного замаха не нужно был делать, что тоже экономило секунды.

— Вниз! — заорал Прапор одновременно с броском.

Мы все мгновенно присели на колено, укрываясь за последней каменной стенкой, поднятой примерно на метр с небольшим.

— Ма-ать, — простонал я, когда по моим многострадальным ушам вновь ударил грохот взрывов. Но это ничуть не помешало мне после них сразу же подняться на ноги с уже изготовленным штуцером для стрельбы. Вот только в облаке пыли и дыма разобрать что-то, было практически нереально. Нижний ствол, заряженный картечью, я разрядил чуть ли не наугад, увидев в завесе смутное движение. Потом снял с пояса гранату, дёрнул шнурок тёрочного запала и бросил её вперёд, не забыв хриплым криком предупредить:

— Граната! Бойся!

После взрыва опять поднялся на ноги, готовый стрелять по любой тени. К счастью, не пришлось.

— Всех грохнули, одним разом!

Это подал голос Прапор. Он стоял в двух шагах от меня, отложив винтовку в сторону и держа двумя руками ПММ на уровне глаз.

И, кажется, он был прав, судя по тому, что не было видно активности инсектов. Или всех перебили, или выжившие вновь отступили, посчитав, что дальнейшие потери будут ещё больше.

Пылевое облако развеялось только через минуту до приемлемого уровня, когда что-то стало можно более-менее рассмотреть. Примерно в пятнадцати метрах впереди среди развалившихся каменных стенок лежала груда переломанных тел инсектов, покрытых пылью, песком, снегом и тёмной слизью, сочившейся из-под хитина. Живых, вернее боеспособных врагов не было видно.

— Ждём и слушаем, — скомандовал я. — И перезарядите своё оружие.

— Да тут слушать нечем, — отозвался Директор. — В ушах писк и звон стоит. Я сейчас не услышу выстрел из своего ружья.

— Кажется, первый отряд уродов мы подчистую выбили, — произнёс Иван. — Ждём второй. На грохот выстрелов они обязательно заявятся.

— Авось не разобрали, где шумело в горах, — ответил ему Директор, занявшись перезарядкой револьвера.

— Я бы не стал на это надеяться.

— Нужно стену ставить. Мы тут до завтра застряли по ходу дела, — принял я решение после коротких раздумий. Машинально глянул на проход и вздохнул. — Эх, вот бы дверка пониже была, чтобы её можно было заложить до потолка полностью.

На строительные работы вновь были отправлены бывшие пленные. К счастью, в этот раз нас никто не торопил. Делали всё обстоятельно, выбирая камни получше, чтобы стену из них нельзя было с ходу пинком снести. До темноты подняли её на три метра. Этого было достаточно, чтобы инсекты не смогли через неё быстро перебраться. Для стрельбы в нескольких местах оставили прорехи. На входе сделали несколько высоких пирамидок, которые послужили опорами для бечёвок с колокольчиками. Последние были обычными рыболовными «сигналками», крепящиеся на удилище при фидерной ловле. Места они занимали чуть-чуть, весили ещё меньше, а пользы могли принести много. У каждого в отряде в рюкзаке таких десяток лежал.

Когда все работы были завершены, часовые выставлены и люди стали устраиваться на отдых, ко мне подошли двое мужчин. Один из них был тот, что ранее предлагал свою помощь в бою против инсектов. Он сказал:

— Командир, можно отвлечь на минуту?

— Можно и на две. Что-то случилось или хочешь спросить о чём-то?

— И то, и другое. Блатные смотались почти все, пока вы насекомых крошили. Игла, Солома и почти вся их шайка.

— Куда ушли? — удивился я.

— Туда, — мотнул головой собеседник вглубь пещеры. — В один из туннелей. Взяли несколько корзин с мясом, оба котла и смылись.

— Ещё хотели пару девок помоложе с собой утащить, но им не дали мужики, — добавил его спутник, мужчина за сорок, среднего роста, но очень широкий в плечах. Одежда у него была сплошь обноски, едва прикрывающие тело. Кажется, их я ему зачаровывал своими искрами. На лентяя и неумеху не похож, а одет хуже бомжа. Или он свою одёжку кому-то отдал, когда людей гнали в плен? Если так, то моё уважение он заслужил.

— Все ушли?

— Нет, четверо остались, не пошли с Иглой.

— Так, их пришлёшь ко мне. Поговорить хочу.

— Сделаю, командир, — кивнул он и добавил. — Там самые нормальные остались, ну, насколько такими можно быть в подобной банде.

Только он смолк, как опять открыл рот его напарник:

— Нам бы снега набрать снаружи, а то воды нет совсем, и что-то придумать с посудой — котлы-то того…

— Твою ж!.. — выругался я сквозь зубы, оценив проблему. Про воду я даже не подумал. Привык, что всё время топим снег в котелках на ночных остановках и жжём костры, рубя на дрова окрестные деревья. — Вот же суки.

Худо-бедно с водой проблему решили. Спасибо нашей запасливости: у Прапора и Ганзовца в рюкзаках были два внушительных куска полиэтиленовой плёнки, размером с плащ-палатку. Их я укрепил, благо не испытывал дефицита в искрах после боя с инсектами, после чего направил группу мужиков под охраной на ту сторону стенки. Пришлось строить что-то вроде лестницы с обеих сторон, чтобы упростить доставку снега. По времени их строительство вышло ненамного больше, чем если бы пришлось разбирать стену, а потом опять закладывать проход. Зато в случае внезапного нападения оборонительный периметр будет целым.

Попутно нарубили дров для костров и гору лапника, чтобы спать не на голых камнях. Несколько корзин из-под зерна заложили изнутри плёнкой и сливали в них воду по мере таяния снега. Корзины были большие, в каждой легко уместится по сорок-пятьдесят литров воды.

Почему я решил остаться на ночь в пещере, а не выступил в дорогу, чтобы попытаться за ночь оторваться от второго отряда инсектов? Да вот сомневался, что подобный финт у нас не выйдет. Даже не используй мы гранаты, чьи взрывы точно слышали враги, те всё равно бы нашли наши дневные следы и по ним сначала пришли бы сюда, а потом нагнали завтра. Помог бы снегопад, а ещё лучше буря. Но небо было чистое, без значительного количества облаков, которые могли бы просыпаться снегом. Лучше попытаться перебить инсектов, когда они полезут к нам. Для этого люди даже затащили внутрь убитых врагов, чтобы их мёртвые тушки не заставили сородичей задуматься о чём-то опасном для нас. Например, устроить осаду и отправить гонцов за подмогой.

Глава 10

Новый день начался для меня с неприятных новостей.

— Инсекты нашли нас. Строят лагерь у подножия горы, — сообщил мне Иван. Он же и разбудил меня для этого.

— Строят? — переспросил я, решив, что спросонья ослышался.

— Ага. Рубят деревья и делают из них большие шалаши.

В этот момент со стороны прохода раздались выстрелы. Чертыхнувшись, я вскочил, подхватил штуцер и рванул на эти звуки в сопровождении Шуа и Ивана.

— Разведчики ихние подобрались к самому проходу, почти до сигналок, — сказал Ганзовец. Он, Прапор и Максимка дежурили у стены, следя за входом в пещеру через амбразуры. — Мы их турнули нахрен. Парочку свалили.

Недалеко от пирамидок лежали два липна.

Врагов, кстати, заметили не сразу. Часовые среагировали на шум, который враги производили, когда занялись валкой леса. Почему-то это было первое, что они стали делать. Разведку пустили только что.

«Знать бы хоть немного логику и привычки этих тварей, это сразу столько проблем убрало бы», — мелькнула у меня в голове мысль. После неё спросил Ивана. — Их много?

Если врагов окажется несколько десятков — может потому и не стали соваться к нам — то можно рискнуть и сделать вылазку, чтобы их всех перебить. Гранат ещё немного осталось, на один бой хватит. Увы, но товарищ меня расстроил.

— Их там точно больше сотни, — ответил он мне.

— Млина, — других слов у меня сейчас не было. — Так, следите за ними, а мне нужно поговорить с людьми.

— Окей, — ответил мне за всех Максимка.

Слух о появлении большого отряда инсектов успел уже разойтись среди бывших пленных. Почти у всех в глазах поселился страх, которого ещё вчера не было даже после боя. И мне их успокоить толком нечем.

Я искал вчерашнего собеседника, который показал себя самым активным в этой толпе. Ко всему прочему успел заметить во время возведения стены, что к нему прислушиваются очень многие среди бывших пленников. К сожалению, в запарке и от нервов забыл спросить его имя, а он сам не представился. Эту ошибку я исправил сразу же, как только увидел мужчину.

— Доброе утречко, если оно для тебя доброе, — первым поздоровался я с ним и протянул руку. — Вчера так и не познакомились. Женя.

— Григорий, можно Гриша, — ответил он на рукопожатие. — А чего ему не быть добрым? Все живые, не в плену, есть вода и еда.

— Про инсектов уже в курсе?

— Тут все в курсе. Нужна помощь?

— Нужна, но не в плане драки. Есть десяток человек, которым можно показать спину?

— Такие имеются, — подтвердил он.

— Пусть они осмотрят туннели. Я дам двух своих людей с фонарями и винтовками в качестве поддержки. Скорее всего, придётся уходить по ним. Там, — я махнул рукой в сторону выхода, — полно тварей, которые не торопятся лезть под наши гранаты. Строят лагерь, вероятно, ждут подмогу. Самим нападать у нас сил нет. Только зря растратим боеприпасы и понесём потери. И сидеть в пещере ничуть не лучше: еда есть, а вот воды мало. Её у нас даже на два дня едва хватит.

— С водой проблема, — вздохнув, согласился со мной Григорий.

— Вот-вот. Так что собирай десяток надёжных мужиков и приходи ко мне. Я у стены буду.

Моему новому знакомому понадобилось около четверти часа, чтобы справиться с поручением.

— Вызвалось больше, — ответил он на мой вопросительный взгляд, когда я увидел семнадцать человек вместе с ним, вместо десяти мной озвученных. — Все надёжные и здоровые, я ручаюсь за них.

— Почти все, — подал голос один из пришедших и с откровенной злостью посмотрел на одного спутника. Вызвавший у него столь яркие эмоции сильно бросался в глаза телосложением и лицом. Ростом два метра или даже больше, в плечах настолько широк, что я невольно вспомнил старую русскую поговорку про косую сажень в плечах. Спина прямая, движения чёткие, быстрые и плавные. А вот на лицо он был, если так можно сказать, коряв. Очень грубые и крупные черты. Скулы и надбровные дуги заметно выпирали. Нижняя челюсть своей массивностью придавала ему сходство с роботами из старых мультиков.

— Всё! — повысил голос Григорий. — Не барагозь, Илья.

— Что с ним не так? — поинтересовался я у него.

— Лось и Бамс ходили под рукой у Соломы. Но они нормальные, не отморозки, никого просто так не трогали. И вчера, когда блатняк свалил, они не только с нами решили остаться и защищать людей от насекомых, но и не дали забрать многое из вещей, когда эти суки решили нас обобрать.

— Ясно. Ну, если ты ручаешься, то я не против, — сказал я мужчине. Затем обвёл взглядом пришедших. — Так, мужики. Дело для вас есть. Нужно исследовать туннели, которые ведут дальше под гору. Вы разделитесь на две группы, в каждой будет мой человек с револьвером и фонарём. Нужно найти такой проход, где не придётся идти полусогнутыми и обдирать бока о стену. На всё про всё у вас будет десять часов: пять туда и столько же обратно.

Собравшиеся выслушали меня молча. В конце моей речи с их стороны раздалось несколько угуканий и уверений, что они всё сделают как нужно, и что я могу на них положиться.

С одной группой я отправил Ивана, в другую включил Прапора. Каждого обеспечил запасным фонарём и батарейками на случай, если первый выйдет из строя или потеряется. Мало ли что может случиться под землёй. Винтовки они оставили, взяв с собой по второму револьверу. Все четыре «короткоствола» были бесшумными. Всё-таки, очень неприятны для уха выстрелы в пещерной тесноте. Плюс их звуки ещё и наверняка привлекут кого-нибудь нежелательного и опасного. Прапор с огромной неохотой оставил свой ПММ, но понимал необходимость данного шага: из-за передачи ему второго револьвера наш отряд заметно ослаб в боевом плане, ведь его пистолет не имел моих бесшумных чар.

Подобный момент нёс преизрядный риск. Случилась беда с разведчиками, с одним, а то и обоими отрядами, мы теряем треть своей боевой мощи. Половину револьверов. Но с другой стороны, у них может оказаться каждый миг на счету и замена разряженного оружия на заряженное подарит им такие важные секунды, цена которых — чья-то жизнь.

Когда группы разведчиков ушли в туннели, я приготовился к тому, что по вселенскому закону подлости инсекты решат проверить нас на прочность. Но минуты шли, сменялись часами, а ничего неприятного не происходило. За последующие три часа лишь несколько раз недалеко от входа в пещеру мелькали липны-разведчики. Двоих мы смогли свалить выстрелами из винтовок. После этого инсекты стали держаться вдалеке.

«Вот чего вы тянете, а? — мысленно обратился я к врагам. — Что вам нужно? Или нападайте, или валите в свои тёплые юрты нахрен!».

От форы, выданной нам инсектами, мы просто так не отмахнулись. Всё время ожидания люди работали. Мужчины, женщины и крепкие подростки собирали в пещере камни и стаскивали их к выходу наружу. Здесь они шли на усиление стены, у которой увеличивалась толщина и высота. Часов за пять мы подняли её почти на метр и заметно увеличили толщину. По краям из камней сложили две узких площадки. На них мог уместиться один стрелок. Он торчал над краем стены по грудь.

— Темнеет, — заметил Ганзовец.

— Угу, — кивнул я. — надеюсь, ночью подморозит. Тогда инсекты к нам точно не сунутся.

Тут подал голос один из землян, крутящихся рядом со стеной. Крепкий такой старикан, ростом на полголовы ниже меня, но зато шириной плеч почти не уступающий.

— Это вряд ли, милчеловек, — сказал он. — Слышишь как ветерок начинает подзадувать? Это к перемене погоды. Потепление будет. Да и мои кости ноют к ней, а они у меня лучше всякого барометра и метеоролога предсказывают смену погодки-то. Завтра как бы вообще не оттепель началась. Так что ночью мороза сильного не будет. Мож вообще теплее, чем днём будет.

— Тьфу, — в сердцах плюнул я на крупный камень в стене перед собой. — Этого ещё не хватало.

— Ну ты дал, дед, — раздражённо посмотрел на «барометр» Ганзовец. — Умеешь настроение поднять, бляха-муха.

— Да я-то чего? Я ничего, — суетливо развёл тот руками.

— Да он-то тут причём? Наоборот, теперь знаем, что ночью может быть штурм, — встал я на защиту пожилого мужчины.

Когда часы показали, что разведчики задерживаются на сорок минут, я стал волноваться. Через полчаса волнение перешло в тревогу. И тут дозорные, дежурящие у туннелей, крикнули, что видят в них свет. Спустя пять минут там показались человеческие фигуры. Это вернулась группа Ивана. Он рассказал, что туннель более-менее подходит для нас. За несколько часов пути его отряду встретились четыре места, где проход сужался до опасно узкой щели или перегораживался обвалом. Но пройти там всё равно можно было, просто у большой толпы это отнимет немало времени.

— А Прапор?.. — спросил он, когда закончил доклад.

— Ещё не вернулся, ждём.

— Вернётся. Мы сами вон насколько опоздали. Не подумали, что обратно придётся идти уставшими, из-за чего времени на ту же дорогу уйдёт больше, — успокоил он меня.

— Надеюсь, что так и есть.

Прапор вернулся с опозданием на несколько часов от назначенного срока. Часы показывали почти полночь, когда дозорные передали о новом источнике света в туннеле. Невольно я скрести пальцы и пожелал, чтобы с разведчиками ничего не случилось, чтобы задержка не была вызвана ранениями, гибелью или чем-то ещё из этой когорты неприятностей. И когда я насчитал столько же фигур, сколько уходило, а ещё увидел, что все идут на своих ногах, то ощутил чуть ли не физически, как с сердца упал тяжёлый камень.

— Млядь, Прапор, где тебя носит? — рявкнул я. — Часы сломались или забыл, что они у тебя есть?

— Здоров, Женёк, — устало махнул он рукой. На его лице читалась смертельная усталость под слоем грязи и пыли. Точно также выглядели его товарищи. — Нормально всё с часами, там другое…

Новости, которые принёс мой подчинённый, обрадовали. Его отряду удалось отыскать не просто удобную дорогу, но и воду в виде огромного подземного озера, которое наполняло множество ручейков, сочащихся из стен и свода пещер.

— Там ещё есть несколько мест, где можно попытаться устроить обвал при помощи гранат. Тогда запечатаем за собой проход, — закончил он свой рассказ.

— А если возвращаться придётся? — с сомнением сказал я. Душа совсем не лежала к тому, чтобы полностью сжечь за собой мосты. Инсекты — это что? Даже без огнестрельного оружия с ними можно справиться, пусть и потери у нас будут такие, что выжившим впору с ума потом сойти. Но оказаться в ловушке под горой?

— К кому? К тварям? Да и дырок тут столько, словно мы в куске какого-то дорогого сыра оказались. Так что, найдём себе другой проход.

Решение помогли принять враги.

— Инсекты идут! — раздался крик от стены, перекрывающей проход. — Много! Все сюда!

— Билять их мама хитиновая, — ругнулся Прапор и быстро протянул мне руку. — Пистоль гони, Жень! И забери свой наган.

Быстро поменявшись оружием, мы бегом устремились к стене, где уже зазвучали первые выстрелы. За десяток секунд редкие выстрелы превратилась в ожесточённую пальбу. Первая граната рванула в тот миг, когда я подбежал к свободной бойнице. Через неё увидел буквально в паре метрах от себя натуральную стену из хитиновых тел. Эта картина оказалась тем ещё мозгосрывательным средством… Я даже не запомнил, как высадил во врагов оба заряда из штуцера, а потом разрядил сначала первый барабан в револьвере, и тут же второй. Взрывов не слышал, хотя потом узнал, что Шуа и Ганзовец метнули по гранате каждый.

За нас сыграла высота и толщина стены, и узкий проём, где врагам пришлось наступать плечом к плечу напирать грудью на спину впередиидущего, наличие гранат и многозарядное оружие с достаточно мощными патронами. С двух-трёх метров пуля усиленного «макаровского» патрона пробивала два тела липнов. А если попадала на уровне головы, то и три инсекта отправляла на тот свет. Удивительного в таком попадании не было ничего — врагов было реально много.

«Чёрт, как же хорошо, что мы укрепили стену днём, — не раз успел подумать я, глядя на то, как сотрясается каменная кладка от ударов и натиска врагов. — Старую они могли и повалить. И тогда…».

Краем сознания отметил, что по верху стены носится Шуа с чьим-то топором, которым крутит так, что он иногда превращается в мутный круг. Порой от него во все стороны летят тягучие капли слизи и кусочки хитина.

Крики, пощёлкивание инсектов, скрип хитина и скрежет камней, грохот выстрелов, мат… а ещё гротескные тени от фонарей, костров и факелов… и запах пороха с кисловатой вонью потрохов людей-насекомых.

— Отбились… отбились, млина, — сказал Иван.

— Что? — переспросил я, не оборачиваясь к нему и пытаясь что-то увидеть в амбразуре, которую затянуло пылью и дымом.

— Всё, отошли они. Можно передохнуть.

Только после этих слов до меня дошло, что враги отступили, оставив несколько десятков тел убитых и раненых под стеной. А ещё пришло понимание, что я не вижу ничего не из-за темноты по ту сторону, а потому, что мертвецы завалили амбразуру.

Подняв левую руку на уровень груди, я сдвинул рукав и посмотрел на часы.

— Двенадцать минут дрались, — тихо сказал я. — А показалось, что час.

— И мне, — кивнул Иван.

Тут я встрепенулся:

— Ранен?

— Нет.

— А другие? Эй, — я громко крикнул и невольно закашлялся, так как горло саднило, будто я как в детстве пытался на спор кого-то или что-то — например, поезд — перекричать, — народ, все живые? Пересчитайся.

К счастью, все были целы и даже не ранены. Но устали все так, что едва на ногах держались. Эта усталость была не физическая, а моральная. Только Шуа оставалась бодрой и свежей, только грязной: слизь инсектов покрывала хобгоблинку с ног до головы.

— Собираемся. Прапор!

— Тут я.

— Пойдёшь в голове колонны с тремя своими разведчиками, с кем днём уходил в туннель. Остальных в хвост направь. Так меньше шансов, что собьёмся и кого-то потеряем отставшими.

— Понял, — кивнул он.

Невольно я его пожалел. Прапор весь день провёл на ногах, исследуя подземелья, потом спешил назад, чтобы не сильно выбиться из временных рамок (хотя всё равно так случилось), следом ему пришлось выложиться на сто процентов в бою и как вишенка на торте — вновь предстоит тяжёлый переход под землёй.

— У Ивана возьми допинг. Скажешь, что я разрешил, — сказал я ему, — а то ещё свалишься.

— Другие не лучше.

— Для других у меня зелий нет. И пользы от тебя будет больше, чем от кого-то, кого я не знаю.

За время похода на лыжах на поверхности мы практически полностью прикончили запасы шаманских зелий. Осталось несколько штук, которые хранились у Шуа и Ивана на самый крайний случай.

Подготовка к немедленному уходу из пещеры легла на плечи Григория и в меньшей степени Прапора. Весь остальной отряд стоял на стене, готовясь прикрыть людей в случае повторного нападения инсектов. Попутно я набрал столько духовных искр с трупов, сколько смог. Свой старый резерв, потраченный на согревающие чары для грязного тряпья бывших пленников инсектов, я вернул полностью и набрал ещё чуть-чуть сверху.

— А много мы их настругали, да? — воинственно и нервно спросил Максимка. — Их тут штук двести!

— Насчёт двухсот ты загнул, — ответил ему Ганзовец. — Но сотня точно есть. И ещё штук тридцать назад ушли.

— Тут больше сотни, может не две, но полторы точно будет! — решил не сдаваться паренёк.

Ганзовец только лениво махнул рукой, мол, да мне плевать, считать не стану.

Наконец, от спуска вглубь горы нам прокричали:

— всё, мы последние! Давайте к нам!

— Пошли, — приказал я. — Максим, вперёд. Не строим из себя крутого.

Я и Шуа замкнули наш крошечный отряд.

Впереди предстоял опасный переход под землёй, где нам придётся самостоятельно искать выход. Жаль, но сейчас у нас не было проводников вроде Люра с его гоблинами, которые знали горы в нашей местности как собственный карман.

«И патронов осталось с гулькин нос, — тяжело вздохнул я. — Ладно, прорвёмся».

Глава 11

Не знаю, что помогло нам уйти от инсектов. Не то их огромные потери, не то, что мы успели за ночь далеко углубиться в подземелья, не то взрыв гранат, с помощью которых обрушили часть свода в узком проходе. В общем, к полудню следующего дня нас никто из врагов так и не побеспокоил. В это время я приказал сделать привал, чтобы люди могли отдохнуть после изматывающего перехода по пещерам. Последние несколько часов мы шли по узкому, если так можно сказать, берегу подземного озера. Водоём оказался поистине огромным. Но только в плане протяжённости. А вот глубина у него была так себе. Местами вода доходила до стен, и тогда приходилось брести в ней, где по колено, а где и по пояс. Несколько раз пришлось останавливаться и тратить духовные искры, чтобы превратить чужую одежду в согревающие артефакты, так как многие люди не выдерживали длительного нахождения в ледяной водице. У некоторых сводило ноги, другие теряли сознание прямо на ходу.

Один раз пришлось погрузиться в воду почти до плеч. Это случилось, когда на пути воды встала стена. Это случилось сотни или даже тысячи лет. За это время озеро проточило несколько прорех в камне, а потом расширило те до внушительных размеров. Кроме того, судя по тому, что между верхом этих «шлюзов» и поверхностью воды имеется полуметровое пространство, когда-то уровень подземного водоёма был куда выше, чем сейчас.

— Жратве трындец, — мрачно сказал мне Иван на привале. — Всё вымокло. И дрова тоже, не выйдет подсушить.

— И такое съедим. Без воды здесь было бы в сто раз хуже, — ответил я ему. — Костры всё равно разведите, маленькие, чтобы на всех места рядом с ними хватило. Это слегка повысит настрой у людей.

Впрочем, даже вода была второстепенным делом. Я ещё в пещере подумывал взяться за создание чар синтеза воды. И даже вчерне придумал, как всё это будет выглядеть: в нескольких посудинах, например, наших больших флягах вода станет конденсироваться из воздуха. Полученную таким способом влагу можно будет потом сливать в обычную тару. За сутки даже пяти фляг хватило бы для конденсации воды на несколько сотен человек при форсировании искрами таких чар. Так что, с водой проблема и проблемой не была бы. А вот то, что мы идём чёрте куда — это меня волновало куда сильнее. Стоит наткнуться на логово каких-нибудь тварей, и появятся первые потери. Причём зная — уже сталкивались, и больше не хочется — с кем нас может свести под землёй судьба, потери могут оказаться огромными. Едва ли не сопоставимые с потерями от стычки с инсектами.

Сейчас мы переводили дух на большом островке посередине озера. Он образовался после обвала свода. Трещина там выглядела внушительно. Соответственно породы рухнуло в воду очень много. Столько, что на получившемся островке смогли уместиться все мы. И ещё места чуть-чуть осталось.

Мне пришлось большую часть отдыха возиться с одеждой, напитывая ту своими духовными искрами, превращая те в вечное тепло. Хотя, может быть, с годами странная аномальная энергия развеется. Но пока что все вещи, обработанные мной, работают так, как и должны и не показывают стремления разрядиться.

— Жаль, что тут рыбы нет, — пожаловался мне Прапор. Он сидел на большом камне у самого среза воды и водил лучом фонарика по поверхности озера. — Вода прозрачная, но ничего не видать, только камни.

— Я как-то программу смотрел по Дискавери, в которой говорилось, что многие пещерные водоёмы, расположенные глубоко под землёй, безжизненны. А в тех, где водятся рыбы и прочие водяные обитатели, эти существа мелкие, слепые и чуть ли не прозрачные. Так что, Прапор, если тут что-то и водится, то своим фонарём ты вряд ли что-то высветишь. Поэтому не трать батарейки.

Тот вздохнул и щёлкнул кнопкой фонаря. На несколько секунд мне показалось, что вокруг наступила кромешная тьма. Но потом глаза адаптировались к тусклому свету, испускаемого двумя десятками небольших костров, вокруг которых тесно, плечом к плечу, расселись люди. Никто ни о чём не говорил. Большинство спали сидя, другие просто смотрели на трепещущие язычки пламени. Тепла от таких очагов было мало, и его получали только те, кто сидел в первом ряду. Зато на свет могли любоваться практически все. А ведь живой огонь завораживает, прогоняет на время неприятные думы, сомнения, будто бы вводит в некий транс. Наверное, это в нас сидит ещё от далёких предков, что научились отгораживаться от хищников кострами, видя в них защитника, а позже и идола, бога и доброго духа. Или сначала духа, а потом защитника? Неважно.

Шесть часов отдыха пролетели, как десять минут. Из них я только два смог уделить сну. Остальное время ушло на согревающую одежду и контроль ситуации. В основном люди могли двигаться дальше, лишь тридцать семь нуждаются в помощи. Кто-то сбил ноги, у других последствия судорог не пошли, простреливая острой болью ноги при каждом шаге. Таких придётся поддерживать. Григорий уже выделил им помощников, которые станут сменяться. Если же они совсем выбьются из сил, то сделаем носилки из лыж. В каком-то роде можно даже сказать спасибо тем ублюдкам, Игле сотоварищи, забравшим часть груза. Иначе сейчас бы пришлось перетряхивать его и нагружать кого-то сверх меры, ведь бросить продукты не смог бы никто из нас. Все мы подсознательно привыкли ценить еду в этом мире.

Десятичасовой марш вдоль озера привёл нас в анфиладу пещер, по которым мы шли ещё два часа, пока я не отдал приказ встать лагерем для ночлега. Если бы не часы у моей группы, то мы бы банально потерялись во времени в этих подземельях. С нашей нагрузкой — и физической и моральной — эти часы легко превратились бы для нас в дни.

Как только лагерь был разбит, люди устроились у костров, на которые пошло последнее топливо, и были расставлены дозорные, я устроил совещание. Или скорее планёрку, так как больше слушал доклады и раздавал приказы.

— Ясно, я всё понял, — подвёл я в конце итоги. — Гриш, дай Ивану дюжину парней покрепче и подисциплинированнее. Ну и поумнее, конечно. Парочку подбери из тех, кто знаком с оружием, я им дам по револьверу. Вань, ты с ними выдвинешься в дозор примерно за час до того, как мы свернём лагерь. Будешь вести разведку, проверять дорогу, ставить знаки и прочее. Если найдёте что-то интересное, то назад отправишь двоих с сообщением. Потому тебе и народу столько даю.

— Сделаем, — синхронно кивнули в ответ оба мной названных мужчины.

Через полчаса мне была представлена команда разведчиков. В ней не было никого моложе двадцати пяти и старше тридцати лет. Четверо среди них не просто знали, с какой стороны браться за оружие, но и регулярно пользовались им. Один был полицейским из россгвардейской группы задержания, ещё один чоповец из конторы, занимающейся перевозками ценных грузов и потому не экономившей на боевых тренировках. Двое оставшихся просто любили оружие, являясь охотниками и иногда наведываясь в областной центр, где был тир с неплохим ассортиментом стреляющего железа.

Оружие получила первая пара. Я решил сделать выбор в пользу тех, кто постоянно носит оружие. Но учебные стрельбы провёл со всеми, хотя и было жаль патронов. Каждый из этой четвёрки сделал три выстрела в стену. Результаты… ну, метров с пятнадцати в орка они попадут, если он будет бежать на них. Или с тридцати по стоячему. Всем им показались непривычными наши револьверы: достаточно тяжёлые, с резкой отдачей в сравнении со знакомыми им пистолетами, необходимостью взводить тугой курок и проворачивать барабан после каждого выстрела.

Ещё день пути под землёй. Настроение у всех было так себе. Особенно мрачными и подавленными выглядели бывшие пленные. Не удивлюсь, если кто-то из них уже пожалел, что их спасли от инсектов. Там им, по крайней мере, светила жизнь, пусть и плохонькая. Здесь же в ближайшие дни им была уготована смерть от голода или жажды. Уже завтра утром все начнут испытывать неприятные последствия от отсутствия воды. И ручейков нет, что сочились из стен и потолка всё время, пока шли рядом с озером.

На третий день нам навстречу вышла пара разведчиков, которую направил к нам Иван. Из их пояснений я понял, что наш головной дозор нашёл нечто очень интересное. Не то выход на поверхность, не то подземный город, не то кладбище или место давней битвы.

— Мне тот проход показался странным. Какой-то аккуратный, что ли, хоть и узкий. Решил туда заглянуть, и не прогадал, — сказал мне Иван, когда колонна дошла до него. Товарищ со своими бойцами ждал нас в большой пещере с низким и неровным сводом.

По узкой и вихляющей каменой кишке мы с ним и полутора десятков сопровождающих вышли в небольшую пещеру, которая напоминала зал, созданный руками каменотёсов: там срубили выступ с потолка, здесь немного стесали пол, вот там подровняли стену. Из зала вёл дальше всего один проход, который оказался завален. И по ряду признаков было ясно, что это дело рук разумных. Но совсем рядом кто-то другой прорубил стену, обойдя завал, воспользовавшись немаленькой трещиной, которая могла появиться после завала. Например, тот создали прям как мы — с помощью взрыва. Отсюда и повреждение стены рядом, за которой обнаружилась пустота.

Ещё через полчаса мы вышли в пещеру настолько огромную, что до потолка с трудом добивали лучи наших фонарей, уже с заметно севшими батарейками, а во внутреннем пространстве места хватило, чтобы построить небольшой укреплённый городок или немаленькую крепость. Почти все макушки башен были разрушены, а в стенах зияли проломы. А кроме этого было ещё кое-что…

— Неслабая тут была заварушка, — пробормотал Максимка, увидев настоящие горы из костей и полуистлевших хитиновых останков инсектов.

— Нужно осмотреть тут всё. Здесь должен быть путь на поверхность, иначе смысла в такой крепости нет никакого. Не по пещерам же сюда таскали провизию, — сказал я. — На это уходили бы все силы. И ещё должна быть вода.

— Придётся сюда всех вести. Своими силами мы тут несколько дней будем лазить, — произнёс Иван.

— Придётся. Пошли к Грише своих разведчиков, пусть показывают путь к нам.

Первым делом осмотр начали с крепости.

Внутри царила разруха и запустение, обильно прикрытые пылью. А ещё кругом лежали старые кости и хитин. Яростное сражение людей и инсектов случилось не меньшее тридцати лет назад. Может быть, больше.

Нашли два колодца с водой. Глубиной они были свыше двадцати метров, и подъём воды превратился в непростую задачу.

Ещё я надеялся отыскать оружие, чтобы вручить его людям. Так хоть не с голыми руками придётся сражаться с врагами, если нам не повезёт с ними столкнуться. К сожалению, за годы, проведённые в пещере рядом с телами своих владельцев, всё превратилось в хлам. Древки на копьях и топорах сгнили, луки и арбалеты постигла та же участь. Копейные наконечники, клинки и прочее железо проржавело до того состояния, когда пользоваться вещами стало невозможно. Более-менее полезными трофеями можно посчитать керамическую кухонную утварь, обнаруженную в постройках. Эти горшки и кувшины можно будет наполнить водой и нести с собой.

Когда к городу подошёл основной отряд, осмотр пещеры закипел с новыми силами. И уже через три с половиной часа они дали результат. Была найдена дорога, вырубленная в стене пещеры и круто поднимающаяся наверх. Она заканчивалась в просторной пещере-зале, где были остатки укреплений и завала, которым защитники пытались перекрыть врагам доступ в город. Увы, но те серьёзно взялись за людей и приложив массу усилий справились и с завалом, и с защитниками этого зала, который, по всей видимости, был форпостом людей. Кости бойцов лежали здесь вперемешку с останками инсектов. И последних на первый взгляд, оказалось в несколько раз больше. Видимо здесь встали стеной самые умелые бойцы. Место было отличным. Здесь десять воинов удержат тысячу, если у тех не окажется дальнобойного оружия. Тут я вспомнил тот завал, который нашёл Иван и проход сквозь камень в обход его.

— Им ударили в спину. Инсекты прошли через ту же кишку, что и мы, атаковали одновременно город и хлынули по дороге сюда, — озвучил я свои догадки. Товарищи согласились со мной, оценив картину древнего сражения.

Осторожно двинулись дальше. Ход наружу тянулся больше двухсот метров, несколько раз вильнув влево-вправо. На всём своём пути он был завален костями людей, хитиновыми останками инсектов и камнями. Иногда встречались провалы под ногами, проломы в стенах и потолке. Все они выглядели достаточно аккуратно, чтобы опознать в них сработавшие ловушки.

— Тут прям как в «Хищнике» всего настроено, — сказал Максимка, крутящий головой по сторонам и примечающий каждую мелочь. — Круто!

К костям он уже успел привыкнуть и перестал на них реагировать, порой наступая на рёбра или нагрудные и спинные пластины липнов и вууршей.

Наконец, мы оказались на свежем воздухе. Неизвестные обитатели подземного города вывели свои главные ворота на склоне одной из гор в горном лабиринте. Причём эта гора была последней в нём. Ну, или первая. На самом краю горизонта виднелся знакомый скальный хребет, который отгораживает обычный мир от страшного аномального болота.

— Наконец-то! — с чувством произнёс Прапор, делая несколько глубоких вдохов. — Как же надоело среди камней бродить!

— Зато там тепло, — возразил ему Директор, ежась под крепким ветром.

— И темно, и огня нет, и воды, — тут же включился в спор Прапор. Между этой сдружившейся парочкой такой иногда случалось. Они словно начинали соперничать непонятно в чём.

— Цыц, любители тепла и света, — прикрикнул я на них. — Смотрим по сторонам, запоминаем что в округе и шуруем назад.

На обратном пути я решил хоть примерно подсчитать число убитых инсектов. Для этого сосчитал останки в одной из куч, а потом это количество примерял к похожим скоплениям. В итоге, когда вернулись в зал-форпост, в грубом приближении люди-насекомые потеряли от трёхсот до четырёхсот своих воинов. И около тысячи лежит под стенами крепости и на её улочках. А ведь сколько-то должно было погибнуть на подходе к горе.

«Округляем до двух тысяч, увеличиваем до пяти-шести, беря среднестатистические данные для атакующих враждебные позиции и видим, что инсектам этот подземный городок был что кость в горле, раз они собрали такие силы ради не столь и огромного поселения. Хотя, воины тут жили знатные. В проходе легло с полсотни всего», — мысленно произвёл я подсчёты и анализ.

Раздухарившийся Максимка, видимо опьяневший от свежего воздуха и радости, что путешествие под землёй закончилось, полез к мертвецам. Никто его не успел остановить, как он сначала достал какую-то тряпку, а потом длинный кинжал с прямым клинком. И та, и другая вещь сохранилась отлично. На попытку разорвать плащ не поддался. У кинжала на металле появились несколько пятен ржавчины, под которыми образовались крошечные каверны. А вот деревянная рукоять с кожаной оплёткой выглядели чуть ли не новыми.

Плащ, наверное, некогда был светло-бежевым, а сейчас выглядел грязно-серо-белой тряпкой метр на полтора. По краям был обшит квадратными простенькими узорами красными и золотыми нитями. В середине красовался крупный узор в виде крепостной стены с тремя башнями, две из которых были низкими с обычными зубцами, а центральная поднималась над ними и имела остроконечную крышу-шатёр. Узор, а вернее герб, был тёмно-красного цвета.

Директор, глядя на пример пацана, тоже полез в завалы останков, откуда вытащил сломанный боевой топор. Топорище было перерублено сантиметров в двадцати от обуха. Боевая часть сохранилась отлично, как и кинжал. Кромка пестрела крупными зазубринами, напоминая мелкую пилу. Но даже сейчас нашими силами можно немного привести лезвие в порядок и пользуйся на здоровье оружием. А уж рукоять заменить — час времени.

— Может, тут покопаться, а? — предложил Прапор. — Хоть кого-то вооружим из мужиков, а то они даже дубины свои уже успели спалить в костре.

У меня же душа совсем не лежала к подобному… мародёрству. Невольно вспомнил эпизод с тем мёртвым водителем хлебного грузовика. Даже замерзая, я не смог пересилить себя и надеть одежду с мертвеца. Нет, конечно, с того времени уже много воды утекло и сейчас я бы не обратил внимания на брезгливость и взял бы чужие штаны с рубашкой и кроссовки. Тем более что я его похоронил. Но ради спасения чужих жизней, а не только своей, можно и наступить на свои принципы. Тем более, в городе я уже делал попытку найти оружие.

— Покопаемся, только не сами, — ответил я ему. — Пусть Гриша сюда направит кого-то из своих. А мы чуть переведём дух и рванём в разведку.

Новому знакомому, руководившему толпой людей, я дал указание собрать всё полезное в городе и на форпосте. Тела воинов, отдавших свои жизни там, приказал похоронить в одной могиле. Под неё можно отвести какую-нибудь неглубокую трещину в главной пещере, после чего завалить камнями.

Забрав свои лыжи — несли их бывшие пленники инсектов, помогая так нам за своё спасение, и чтобы мы были мобильнее в пещерах — мой отряд почти в полном составе ушёл исследовать окрестности вокруг горы. В пещере остались только Иван и Максимка. Сделал так, чтобы они могли отдохнуть, особенно парнишка. И заодно показал людям, что не бросил их.

Потратив несколько часов на разведку, мы вернулись назад уже в сумерках.

— Ничьих следов в пяти километрах во все стороны от горы здесь нет. Только животных, — успокоил я Григория. — Завтра можно устроить охоту, чтобы люди могли поесть свежего мяса. А то наши запасы подтухли, чего доброго отравимся ещё.

Про своё указание насчёт похорон и сбора полезных вещей я совсем забыл. Да и немудрено — столько за день свалилось, ещё и устал, как собака в разведке. Напомнил Гриша.

— Мы всё сделали, как ты сказал. Вещи собрали, кости похоронили, — сообщил он.

— Где?

— Там, внизу. Хочешь посмотреть?

Я секунду подумал и кивнул:

— Хочу.

— Не веришь?

— Верю. Просто… не знаю, как объяснить, Гриш. Просто отведи.

Братскую могилу сделали недалеко от начала дороги наверх. Поверх останков люди сложили курган из камней высотой в рост человека. Между верхних булыжников закрепили ошкуренную свежесрубленную полутораметровую жердь с большой плоской фигуркой, изображавшей башню. Наверное, это был штандарт наподобие тех, которые имел каждый римский легион.

— Нашли там, — Гриша мотнул головой вверх, в сторону форпоста.

— А палка?

— Ходили в лес за дровами. Нужно же было людям поесть приготовить и хотя бы кипятка попить. Да мы недалеко отходили, Жень. И вели себя осторожно.

Я только головой покачал. И куда Иван смотрел?

— Мы ещё решили похоронить погибших в городе, — сменил тему собеседник. — Оружия много нашли. Сейчас покажу.

— Много здесь лежит? — спросил я, не обратив внимания на его последние слова.

— Тридцать три скелета собрали. Многие были расчленённые на куски, но по головам и рукам вышло тридцать три.

Я не знаю, что толкнуло меня прикоснуться к камням и сказать, практически прошептать на линкийском:

— Спите спокойно. Мы за вас будем уничтожать инсектов. Мы отомстим.

В следующую секунду рядом появилась фигура высокого мужчины в доспехах, без шлема и оружия, зато в светлом плаще с красным шитьём по краям и гербе в виде трёхбашенной крепости.

— Благодарю, неизвестный воин, — сказал он. — Твоё обещание позволит мне уйти на покой. Отдельно благодарю за погребение останков воинов моего ордена и тех, кого мы не смогли защитить.

Сказал и пропал, будто его и не было.

— Жень, Женя?

Меня из ступора вывело активное потряхивание. Это Григорий взял меня за плечи и тряс, как грушу.

— Всё-всё, я в порядке, — высвободился я из его хватки. — Ты его видел?

— Кого?

— Призрака.

Тот отрицательно покачал головой.

— Точно?

— Точно. Ты вдруг остановился и стал смотреть в одно место. Я тебя звал, звал, а ты стоишь молчком, будто уснул стоя с открытыми глазами.

— Ясно.

— А что за призрак-то? — заинтересовался мужчина.

— Обычный призрак. Сказал спасибо, что его похоронили, — ответил я ему, пару секунд помолчал и добавил. — Или он мне почудился от усталости.

Лагерь в моё отсутствие разбили, если так можно сказать про пещеру, в чистом поле метрах в трёхстах от разрушенных стен города-крепости. Здесь уже горели костры, возле которых грелись люди. Пусть к этому моменту уже у многих одежда была обработана моими согревающими духовными искрами, всё равно живой огонь тянул к себе. Большая часть людей спала рядом с ними, меньшая просто сидела. Кто-то ходил между ними и следил, чтобы никто не скатился во сне в костёр. По периметру стояли часовые, которые менялись каждый час.

Оказалось, что для моего отряда было приготовлено отдельное место с отдельным костром, рядом с которым стояли несколько горшков из города. Их отмыли как следует и наполнили кашей из зерна и мяса, взятых из поселения инсектов. Аромат, правда, был тот ещё — из-за озерной влаги продукты стали портиться. Впрочем, нашим желудкам, ставшим в этом мире по-настоящему лужёными, на запах было наплевать.

Только-только поели, как ко мне потянулись ходоки. Первой, к моему удивлению, оказалась невысокая и худая девчонка вряд ли старше двадцати лет. У неё из-под платка выбивалась прядь светлых волос. В свете костра поблёскивали зелёные глаза. Грязь и лишения не смогли до конца скрыть её красоту.

«Этой-то что от меня нужно?», — мелькнула у меня мысль в голове при виде гостьи, которая держала в руках большой свёрток.

— Здравствуйте, — несмело улыбнулась она мне.

— Здравствуй. Ты ко мне?

— Да. Вот, — она протянула мне свою ношу, — Веселовский просил передать. Вы не пошли смотреть найденные вещи. Это оттуда, может быть, это важно.

— Кто?

— Григорий Веселовский, он среди нас руководит.

— А-а, Гриша. И что он тут собрал?

С этими словами я принял свёрток из её рук. Внутри лежал прямой меч со сложной гардой. Вроде бы такая называется корзинчатой. Все детали эфеса кроме рукояти были обмотаны тонкой красной проволокой, в том числе и небольшой противовес, выполненный в виде сосновой шишки. Лезвие выглядело так, как если бы вышло из мастерской не больше недели назад, и хранилось всё это время на сухом складе.

Кроме клинка в свёртке — а им был плащ со знакомым гербом в виде башен — лежал небольшой кожаный мешок, похожи на армейский «сидор», только в полтора раза меньше. Его горловину стягивал кожаный шнурок, а на боках в нескольких местах наличествовали толстые кольца. Возможно, к ним крепились какие-то детали экипировки или ремни для переноски.

В мешке лежали три странных тубуса из бронзы, перстень перчатка и золотая цепь с бляхой, на которой был вырезан сложный узор. В голову пришла догадка, что это печать.

«А ведь на перстеньке-то узор почти такой же, как и на медальке. Большая и малая печати? Скорее всего», — подумалось мне.

— Спасибо. Что-то ещё? — я посмотрел на девушку, которая стояла рядом, пока я рассматривал содержимое свёртка.

— Нет-нет, ничего, — та замотала головой, повернулась ко мне спиной и быстро ушла.

И тут вдруг выдала Шуа:

— Женщина хочет тебя, ты ей понравился.

— Ещё чего! — фыркнул я. — Скажешь тоже.

Тубусами оказались хитро сконструированные книги. Внутри хранились небольшие бумажные листы. Прокручивая сбоку ручку, можно было двигать лист в широком окошке тубуса, в котором виделись за раз по четыре строки. Окошко закрывалось тончайшей бронзовой пластинкой. Несмотря на прошедшие годы, бронза книг не окислилась, лишь слегка потускнела.

— Понимаешь что-то? — поинтересовался у меня Иван.

— Нет, язык незнакомый. Когда вернёмся в посёлок, нужно будет расспросить местных аборигенов, которые с нами живут.

Следующим гостем оказался Лось. Он пришёл через четверть часа после девушки.

— Спросить хочу, командир, — произнёс он.

— Спрашивай.

— К себе людей берёте?

— То есть, тебя? — я с интересом посмотрел на него. — Или вообще?

— И меня, и вообще.

— Берём, но не без проверки, — кивнул я. — А тебя точно без неё не возьму к себе. Да и другие старшие групп вряд ли.

В этот момент в голову пришла мысль, что он и его товарищ могли быть специально оставлены Иглой и Соломой, чтобы втереться к нам в доверие и украсть, например, огнестрельное оружие с патронами. Или что-то ещё. Вероятность этого невысокая, все-таки, главари явно небольшого ума, но она есть.

— Я понимаю и готов. И хочу к тебе.

— В посёлке хватает групп, которые за частоколом действуют, не только моя команда.

Но тот стоял на своём.

— Твои люди рассказали всё. Мне с вами будет интереснее. Я ж не от злости какой к Игле примкнул, просто не люблю сидеть и киснуть в одном болоте. А у него адреналин и всё такое, уважуха других, — сказал он.

— Скорее злость и страх, — поправил я его, — которые рано или поздно дошли бы до планки, и тогда вас порвали бы на куски.

— Как сказали в одном старом боевике: если боятся, значит уважают.

— Ну-ну.

Собеседник решил подойти с другой стороны.

— Командир, ты не думай плохого, я нахлебником или простым быком не буду. Мы же сейчас в мире меча и магии? А я как будто специально был инструктором боя на клинковом оружии в одном из реконструкторских клубов по средневековью.

— О, как! И хороший инструктор из тебя?

— Могу показать на деле, — слегка приосанился он. — Есть у тебя парочка парней, которые хоть немного владеют мечом или саблей?

Невольно я посмотрел на Шуа. У хобгоблинки буквально в крови вшиты все бойцовские ухватки. Хотя, честно говоря, победу берёт за счёт своей завышенной ловкости, силы и скорости. Было бы интересно выставить её против Лося, мигом бы ему спесь сбила. Но если он и в самом деле неплохой мечник, то это будет неправильно.

— Кое в чем и сам разбираюсь, — ответил я ему.

Тот хмыкнул.

Проверку решил устроить после отдыха. Заодно поставив ему задачу вырезать три тренировочных меча для будущей схватки. Фактически, это будут обычные палки, только оструганные, чтобы не нахватать заноз, и прямые…

Ну, что могу сказать? Разделал он меня и Директора, как Бог черепаху. Мы в посёлке все тренировались не только в стрельбе, но и сражению в рукопашном бою, привычному для этого мира. Не бог весть что, но за несколько месяцев научились держать правильную стойку, примечать движения соперника, наносить удары и уходить или отбивать чужие. Сначала я с товарищем попытался выстоять против Лося без щитов. Но после третьего молниеносного проигрыша мы с Директоров взяли защиту и… стали проигрывать на минуту-две позже.

— Ну как? — с широкой ухмылкой поинтересовался это адреналиновый маньяк. Он запыхался едва-едва, зато мы с Директором напоминали загнанных коней.

— Не лыбся, — через одышку сказал я ему. — Мечом владеешь, согласен. Посмотрю на тебя в посёлке и решу, что делать. За своего другана будешь просить?

— Бамса? Нет, в пень он мне не впёрся, — отрицательно мотнул головой Лось. — Он здоровый, спокойный, но мы с ним никаким боком не сходимся. Каждый сам по себе.

Мы просидели в подземном городе три дня. Людям нужно было отоспаться, отъесться, перевести дух после гонки со смертью и успокоиться. Попутно я со своим отрядом тщательно разведал местность вокруг горы, подбирая маршрут домой. Оказалось, что до реки полтора дня пути с учётом отдыха и скорости всего нашего кагала. Потом ещё дней восемь идти по ней до посёлка. Идти придётся ночами, в тёмное время суток, так как днём на ровной снежной местности нас увидит любой издалека. Но лучше так, чем наткнуться на отряд инсектов.

Глава 12

— Да, Женёк, умеешь ты удивить. Хоть больше не выпускай тебя за забор, — покачал головой Колокольцев. — Отправили на разведку, а ты притащил толпу народа. Теперь ломай голову, где их расселить, во что одеть и чем кормить.

— Ты сейчас наговоришь, Юрий Иванович. Там же почти все наши, — ответил я ему. — Пока шли, про многих узнал. Там учителя, слесари, автомеханики, повара и куча народу с полезными специальностями.

— Будто у нас тут у каждого по машине и пара ресторанов, где требуется шеф-повар.

— Не скажи, — возразил я ему. — Механизмов у нас уже гора с холмиком. Вон, моторку делаем, забыл? А еда? По мне лучше есть перловку с лосятиной, которую сделает профессиональный повар, чем кто-то из дежурных. У половины стряпню легче выбросить, чем травить желудок.

Этот разговор был своеобразной психологической разгрузкой. Оба понимали, что я не виноват. Просто начальство пребывало в шоке от предвкушения проблем, с которыми они вскоре столкнутся из-за новичков.

— Да я бы не отказался от перловки с мясом. Да где её найти?

— Это я образно. Ну, не нужны они тебе, так выгони.

— Цыц! — погрозил мне пальцем мужчина. — Чтоб никто не слышал больше от тебя такого. Разберёмся.

Спустя пару дней после возвращения я, наконец-то, был предоставлен самому себе. Закончились пересказы по десятому разу моих приключений, описания деталей, уточнение всех знаковых происшествий по картам, точнее, уж крокам. Кроме меня по разу, а кого и по два вызывали моих товарищей по отряду. Начался честно заработанный отдых: отсыпался, отъедался, занимался тем, что душеньке хочется.

За время наших блужданий на границе территорий инсектов и под землёй, в посёлке произошли серьёзные изменения. Во-первых — увеличилась внутренняя территория. Частокол сдвинули заметно в разные стороны, добавив соток сорок земли. Во-вторых — недалеко поселились гоблины, тот обезглавленный и чудом выживший род, что по осени пришёл в этот край и с которым совет устроил заигрывания в целях привлечения этих коротышек на свою сторону. Я даже, помниться, приложил к этому руку, укрепляя различные хрупкие предметы — подарки гоблинам. В-третьих — прибавилось срубов-бараков и отдельных домиков для ценных и полезных членов нашего общества. Последние были сродни дачкам из советского и раннероссийского прошлого по своим размерам. Даже комнаты в коммуналках для несемейных были просторнее. Но там ведь и не гулянки устраивать? Только и нужно переночевать, сложить вещи и тому подобное. В-четвёртых — началась постройка корабля для весеннего плавания. На мой взгляд, это была огромная шлюпка с одной мачтой, судя по чертежам. Но поселковые корабелы назвали его стругом. Порядка двадцати метров в длину, четыре шириной и высокая мачта с двумя вытянутыми вверх треугольными парусами, как у яхт. Судно планировалось оснастить четырьмя или пятью парами вёсел, двигателем от Нивы и двумя баками из бочек на триста или четыреста литров. Также по плану на чертежах красовалась крошечная каютка, по центру которой как раз стояла мачта. Она предназначалась в основном для груза, которому противопоказана сырость. И для больных с ранеными.

На данный момент был изготовлен киль и установлена часть шпангоутов, на которые будет крепиться обшивка. Корабль ставили прямо на льду реки, чтобы потом не мучиться с его спуском. Правда, кое-что предупреждал, что подобный горе-инженерный ход может аукнуться во время весеннего ледохода, но основное большинство решило положиться на русский авось.

Насчёт оружия никаких новых подвижек не было. От штуцеров, какие получил я и Иван, руководство решило отказаться. Слишком сложным и долгим оказалось оружие в производстве. Даже несмотря на то, что самые тонкие и важные детали — ударно-спусковой узел — могла копировать Михалина, упор сделали на револьверы и одноствольные переломки: под автоматный патрон и копию винтовки Холла. Последнюю делали крупного калибра, под тяжёлые пятидесятиграммовые пули, которые могут остановить хоть разъярённого медведя, хоть смертоносного вуурша или медлительного кхорда с его почти непробиваемым хитином, особенно со спины. Мушкеты отличались длительной перезарядкой в отличие от переломок под автоматный патрон. Но их мощь того стоила. Не только же на усиленные арбалетные стрелы рассчитывать? Правда, эти мушкеты носить только таким лосям, как Лось, так как отдача от выстрела там ого-го какая!

Была ещё одна приятная новость. Лиза перешла от лекарств и боеприпасов на топливо. Обработанные ей горючие материалы, в том числе и обычные дрова, горели дольше и выделяли энергии больше. Особенно полезным это оказалось для бензина. Так на двигатель, который превратили в электростанцию в посёлке, на сутки хватало всего десяти литров для постоянной работы. Конечно, не обошлось без, так сказать, тюнинга движка. В своём обычном виде он быстро бы вышел из строя, при этом «ел» бы топливо со старым, заводским аппетитом. Но так как ещё перед разведрейдом я укрепил каждую деталь, каждый узел своими искрами, то движок работал без запинки на ядрёном Лизкином бензинчике.

Пошатавшись без дела четыре дня, я пошёл к Колокольцеву с просьбой отправить меня с отрядом куда-нибудь «далеко и за ништяками». Попросил снарядить рейд в центр болота. С учётом машин и Шуа в качестве проводницы, хватило бы только нас, максимум можно было бы добавить пятерых человек. Тем более что население увеличилось примерно в полтора раза. Можно отправить хоть сотню со мной. Заодно на какое-то время частично уйдёт проблема с жильём для новичков.

В ответ глава рявкнул:

— Если заняться нечем — на охоту! Народ скоро нечем будет кормить.

Вот так и провёл время до самой весны, до вскрытия реки. То на охоте, то в разведке ближайших окрестностей, то в виде посланников к гоблинскому племени к учителю Люра, то сидя днями за использованием своей сверхспособности. К слову сказать, после постройки струга, его вновь разобрали и вручили мне, чтобы укрепил самые важные детали и хотя бы часть досок от обшивки. Пришлось напрячься и сделать.

Наконец, пришла весна. Настоящая, а не календарная. Река вскрылась, потом очистились берега от снега и льдин. Я и отобранные для путешествия спутники сидели, как на иголках, ожидая: «ну, когда же?!». И, наконец, это случилось.

— Через неделю отплываете, — сообщил мне Колокольцев. — И вот что ещё.

Я вопросительно взглянул на него.

— Ты пойдёшь старшим под легендой сына последнего командира Красного Оплота.

— На хрена?

— Это лучше, чем непонятные купцы неизвестно откуда. Купчишек любой аристократ может обидеть вплоть до того, что отберёт всю добычу. А с дворянином сто раз подумает и обойдёт стороной.

Я ещё сильнее нахмурился:

— Ещё и дворянином должен представляться?! Юрий Иванович, вы же знаете про местные нравы. Да меня за самовольно взятый титул живым на кол посадят и станут подпитывать лечебными чарами, чтобы быстро не загнулся.

— Все документы имеются, — стал успокаивать меня Колокольцев. — Бумаги барона у нас, из них мы много чего полезного узнали, в том числе и про его сына. Тот погиб ребёнком в том подземном городе. Но есть его описание — цвет глаз, волос. Прям как у тебя. Эта запись из дневника станет доказательством в твою пользу в самом крайнем случае. На сына не тянешь возрастом, а вот внуке из тебя прям конфетка получается.

— И эту конфетку сожрут дворянские сластоежки. На хрен, — повторил я. Местные нравы заставляли держаться в стороне от ряда особенностей социального строя этого мира. В частности, самовольное присвоение титула могло стоить жизни. Причём из меня хотели сделать того, кто существовал реально. Это далеко не взятие баронского титула каким-нибудь вожаком наёмников, захватившего кусок никому не годной земли или замок с парой деревушек в глуши, чьих владельцев вырезал под корень.

— Жень, пойми, с такой легендой нам будет легче заручиться помощью местных. Это всё ради нашего выживания, в конце концов.

— Так давайте я назовусь командиром наёмников, которые обосновались на этих землях, и заодно назвавшимся бароном. Это вполне в местном духе.

— Мы думали о таком, но не подходит. Для тамошней знати, — он мотнул головой в сторону, куда мне в скором времени предстояло уплыть, — такие скороспелки совсем не в чести. Достанут дуэлями и пакостями. А сын одного из командиров ордена Красный Оплот — это фигура. Тем более у тебя есть магический дар, что априори прибавляет весомых плюсов на весы твоей легенды отпрыска дворянского рода. Представишься баронетом, сыном барона. Расскажешь о своей жизни и жизни покойных родичей…

— Откуда? Придумывать, чтобы проколоться на мелочи, которая тут всем известна кроме нас? Известна дворянам, поправлюсь. И потом! Наши линкийские крестьяне не помогут в этом вопросе ну никак.

— Не перебивай, Жень. Я же тебе сказал, что у нас есть дневник жизни полусотника ордена, «твоего» деда. Звать тебя баронет Евгений Гор’Шуз, сын и внук баронов Исниальда и Олитида Гор’Шуз…

И я сдался, хотя под сердцем после этого поселилось чувство, что рано или поздно это мне аукнется. Успокоил себя тем, что в случае провала живым не дамся, отныне стану носить под сердцем небольшую гранату с тёрочным запалом. И тем, что риск у самозванного баронета, самоназванного барона из наёмников и купца без связей примерно одинаков.

А эти прохиндеи, под которыми я подразумеваю поселковый совет, практически не сомневались в моём согласии. Даже успели состряпать легенду про мою жизнь в горах в последнем убежище Красного Оплота, где меня нашли земляне (наше, вернее «их» появление в этой местности тоже залегендировано, и там нет никакого Переноса и болота).

Что же до ордена, членом которого я вдруг стал с лёгкой руки моих заигравшихся властью земляков, то история его вот такая. Появился он лет сто назад в одном из королевств, куда мне вскоре предстоит наведаться. Главной его целью была защита людей от монстров. Постепенно все свои силы они бросили на борьбу с инсектами и тварями из-за и из-под гор. В политику и власть орден не лез и вроде как занимался тем, о чём и кричал. И возможно такая избирательность сыграла ордену плохую услугу, так как в глазах власть предержащих и о власти мечтающих Красный Оплот был своеобразным наёмничьим отрядом со специфическим уставом, который не позволял участвовать на стороне любого из людей против других людей. Ну, или не одобрял такое участие. А раз пользы нет, то орден никому не интересен. После быстрого взлёта последовало быстрое падение, и за несколько десятилетий орден захирел. Одни из последних его последователей ушли на земли инсектов, где устроили тем такую «весёлую» жизнь, что им сначала небо с овчинку показалось, а затем люди-насекомые приложили массу усилий, чтобы вырезать под корень зловредных орденцев. После этого вестей про Красный Оплот не было. Часть этой истории нам рассказали наши линкийцы, часть узнали из дневника полусотника ордена Олитида Гор’Шуза, чьи регалии, оружие и записи попали в мои руки. И, скорее всего, это его призрака я видел на братской могиле, под камнями которой мы похоронили древние кости защитников подземной крепости.

Чем больше я читал сварганенную на коленке легенду и знакомился с дневником давно умершего барона, тем больше начинал верить, что у нас всё получится. Вернее у меня получится выдать себя за потомка полусотника. От ордена никого не осталось вроде бы только память. Но память достаточно добрая и крепкая, чтобы выглядеть в глазах чужаков куда как более… м-м… законнее, легитимнее, что ли, чем барон-вожак наёмников или неизвестный купец с горой ценных товаров, которые можно и отобрать.

— Линкийцы наши могут выдать, что я не местный. Не специально, а так, — я покрутил рукой в воздухе во время одного из совещаний, — случайно, кто по пьяни, кто из-за длинного языка, от желания похвалиться или «по страшному секрету и другим ни-ни».

— Забудь и не бери в голову. Уже запустили слух, что ты из первых местных, кто примкнул к нам, когда мы пришли в эти места. И не абы кто, а дворянин, потому и держишься так независимо, получаешь лучшее оружие и так далее, — усмехнулся Василь Старцев.

— И поверили?

— Поверили ещё как. Тут про нас чёрт знает что среди местных ходит. На этом фоне история про внука командира погибшего ордена выглядит как высеченной на каменных скрижалях из священного храма, чьи догмы не подлежат сомнениям, — на сторону правой руки Колокольцева встал Сергеев.

— Мои знают, что я один из вас.

— Ты про эту парочку дровосеков? Они уже в курсе, что это был просто обман, чтобы никто не знал о твоём настоящем прошлом, — сказал Юрий Иванович.

— Ладно, почти убедили, — махнул я рукой.

В поход со мной отобрали сорок два человека. Это включая мою группу, в которую вошёл Лось, зарекомендовавший себя превосходным мечником. За время до ледохода он натаскал многих в посёлке в деле владения клинком, а со мной занимался чаще других. Я его об этом сам попросил. Свой старый тесак сменил на орденский палаш, к которому поселковые умельцы сварганили ножны и удобную перевязь. Палашом его назвал Лось, не сумев точно определить принадлежность оружия к тому или иному виду.

Струг оснастили высокой мачтой с двумя парусами, кем-то обозванных бермудскими, мотором в моторном отделении на корме, представлявшим обычный ящик с крышкой, и восемью вёслами. Руль — рулевое весло с большой лопастью на корме. В центре судна стояла невысокая каюта, на две трети забитая товарами.

Кроме арбалетов, крупнокалиберных мушкетов и штуцеров с револьверами на струге имелись две небольшие пушки, сделанные из двухдюймовой полутораметровой трубы с клиновым затвором для заряжания с казны. Это устройство показал Ганзовец. Попутно рассказал историю про пищаль Три Аспида из какого-то российского музея. По его словам выходило, что за эту пищаль некогда хотел отвалить гору золота знаменитый оружейник и металлург Крупп, так как та дискредитировала его как изобретателя и конструктора. Мол, Крупп бахвалился, что первым в мире создал казнозарядное орудие с клиновым затвором. И вдруг в России увидел пищаль с практически таким же затвором, но вышедшую из руки мастера на сто или более лет раньше.

Унитарных снарядов не было, заряды самые обычные: картечь-ядро отдельно, мешочек с порохом отдельно, выстрел осуществлялся при помощи запальника через запальное отверстие. Обе пушки крепились на вертлюгах и были съёмные, чтобы прямо во время боя можно было перекидывать орудия с одного борта на другой.

Спать всем нам предстояло на берегу или на лавках для гребцов.

В качестве товаров мы везли медные, бронзовые и латунные слитки. Специи, украшения из земных ювелирок, меховые шкурки ценных зверей, которых охотники настреляли за зиму или сменили у гоблинов, и многое другое, вроде стеклянной и нержавеющей посуды. Специи и украшения, обычные и те, которые накопировала Михалина, были разложены отдельно друг от друга на тот случай, если маги учуют какие-нибудь эманации использования дара девушки. Вдруг за продажу замагиченых предметов тут наказывают или нужно особое разрешение?

За день до отплытия ко мне подошла Маша, та самая мелкая девушка, которая принесла свёрток с вещами покойного полусотника Красного Оплота. За зиму я с ней сталкивался всего раза три или четыре. И встречи происходили мельком, на ходу или при стечении народа.

— Привет, тебе чего? — первым обратился я к ней.

— Привет, — быстро сказала она и после замолчала на несколько секунд. Наконец, продолжила. — Женя, а можно мне с вами… — и уже совсем тихо добавила, — с тобой?

— Нельзя. Мы женщин не берём в поход. Там может быть очень опасно, — отрицательно покачал я головой. Я помнил слова Веселовского про то, что эта девчонка якобы в меня влюбилась с первого взгляда. Но за минувшие месяцы она так и не показала этого более-менее явно. Самому же мне было банально не до неё. К тому же хватало дамочек более активных и фигуристых, которые желали моего внимания. Я в посёлке был видной фигурой, что уж тут скрывать. Сиди я за частоколом постоянно, и кто-нибудь из них обязательно смог бы окрутить и сделать своим… мужем? К счастью, мои длительные отлучки и вероятность сложить голову за частоколом помогали сохранять личную свободу. Никому не по нраву в один из дней узнать, что ты вдова. Тем более что примеров хватает. За зимний период мы потеряли больше десяти человек от клыков хищников, оружия орков и непогоды. Плюс были умершие от болезней, с которыми не справлялись усиленные лекарства Лизы и эликсиры шамана, или те попадали к больному слишком поздно.

— Но она же плывёт, — Маша посмотрела на Шуа, которая с интересом слушала нашу беседу.

— А я её руу’д, мы теперь всегда вместе. Тем более посмотри на неё и себя, Маш? Шуа сможет защитить и себя, и меня, и ещё кого-то. А тебя придётся саму защищать, — я постарался ответить ей как можно мягче, чтобы не задеть грубостью чувства собеседницы. Но и твёрдо, дав понять, что канючить и тем более плакать бесполезно.

— Ясно, — с непонятной обидой в голосе резко бросила девушка, потом порывисто развернулась и быстро пошла прочь.

Я же только пожал плечами и вернулся к прерванному занятию. Не до женской блажи было.

Глава 13

Словно обещая удачу нашей экспедиции, в день отплытия задул ровный попутный ветер. Провожать нас высыпало почти всё население посёлка.

«Давно уже тут живём, а всё никак название своему новому дому не придумаем», — почему-то в этот момент мне в голову пришла совсем далёкая от ситуации мысль. По правде говоря, между людей ходило с полдесятка названий. От Нью-Москвы до Нахаловки.

Помогая ветру и заодно тренируясь, за вёсла сели гребцы. Мотор не трогали, берегли топливо. Шли ходко, но не так быстро, как в прошлом году на плоту с лодочным двигателем и тем более на надувных лодках с ним же.

Проскочили мимо места, где в глубине леса, примыкавшего к берегу, прячется ещё один анклав землян. Почему-то его население не захотело строить отношения с нами. Всего два или три раза с ними сталкивались. В первый раз ещё ничего было, а вот в последующие встречи земляки встречали нас с холодком. После чего пропали, словно их и не было.

Первую ночь провели на борту, кое-как разместившись среди лавок — кто-то с апломбом заявил, что это банки — и в каюте. Но привычка находить везде плюсы помогла нам хорошо отдохнуть и в таких условиях. За время ночёвки никто нас не побеспокоил. Часовые сообщили только о неизвестном огромном звере, подошедшем к берегу, но не вышедшим из густых зарослей. Неизвестный любопытный не издал ни единого звука, не потревожил ни одну веточку. И если бы не тепловизор у дозорного, то его визит остался бы незамеченным. По размерам и манере двигаться он походил на здоровенного медведя. Следующую ночь мы также провели на струге, а вот третью ночёвку решили устроить на берегу, найдя под самый вечер хорошее чистое место на берегу.

— Всегда бы так путешествовать, — с довольным видом и кружкой с чаем в руке сказал Прапор. — Мы отмахали столько, сколько за неделю на своих двоих наматывали, если считать в километрах.

— Мы ещё только в самом начале. Посмотрим, как ты запоёшь, когда доберёмся до конца маршрута, — ответил я ему и отчего-то, даже сам не понял, вздохнул.

Часто к реке выходили дикие звери. В основном обычные копытно-рогатые: олени с лосями, косули, кабаны, дикие лошади. Но дважды видели волков, а один раз незнакомую зверюгу, похожую на тигра, но бурого окраса и с горбатой холкой, чем та напомнила гиену. Такие встречи помогали разнообразить наши трапезы. А специальная походная печь и котлы к ней позволяли готовить обеды с ужинами в пути, не приставая надолго к берегу. Остановки делали только ради дров и для оправки. Директор не был бы собой, если бы не нашёл сравнение с прошлой жизнью:

— Прям как в Феодосию на автобусе катим. Зелёные остановки и толпа серунов под обочиной или очередь в кирпичный сральник на площадке для отдыха на трассе.

Но не только животные попадались нам. Через несколько дней плавания за пару часов до сумерек мы увидели группу орков на левом берегу. Там были двое мужчин-воинов, три женщины и трое крепких подростков. Шестёрка низших членов племени возилась с примитивными «мордами» — вершами из прутьев для ловли рыбы и раков. Парочка воинов их охраняли. По факту же оба здоровяка в звериных шкурах сидели на поваленном дереве у самого среза воды и что-то жрали, не обращая внимания на окружающий мир. Они бы и нас не заметили в надвигающихся сумерках, да только один из подростков оказался глазастым. Увидев нас, он пару секунд изображал статую, потом подскочил, обдав брызгами соседей, и истошно заорал, принявшись тыкать рукой в нашу сторону.

— Может, пальнуть по ним? Доброе дело сделаем, — предложил Иван. — Пусть напугаются и станут передавать остальным, что с такими как мы не стоит связываться.

Между тем воины бросили свою жратву и схватились за оружие, представлявшее обычные длинные колья с обожжёнными концами. Женщины и подростки выбрались из воды и похватали камни, готовясь применить это оружие пролетариата, как только мы окажемся в пределах досягаемости. Одна из самок повернулась к нам спиной, нагнулась, задрала край шкуры и продемонстрировала нам свой волосатый зад.

— Бля, да она срёт?! — возмутился один из моих подчинённых. — Вот сука!

— Хорошо, Вань, давай пальнём. Только не из мушкетов, а готовь пушку. Заодно проверим её в деле. Гребцы, стоп! — принял я решение.

Две минуты понадобилось на то, чтобы зарядить орудие и установить его на шкворне на борту, напротив орков.

— Они в прицеле! — крикнул мне комендор. Мы к этому моменту уже ушли по реке метров на пятьдесят дальше орков. Всего же до них теперь было чуть менее полтораста метров.

— Пли!

Через секунду мне был ответом громкий выстрел и заметная дрожь струга. Пушки я обработал приглушающими чарами. Поэтому никто не зажимал уши и не морщился от грохота.

Скученность орков сыграла против них. Впрочем, учитывая ширину конуса разлёта нашего картечного заряда, уложенного в берестяной контейнер, досталось бы всем, даже отойти они метров на пять друг от друга. Стреляли десятимиллиметровой картечью. Но есть и более крупная: каждый заряд насчитывал две дюжины круглых пуль для охотничьего гладкоствольного оружия.

После выстрела на ногах остались стоять оба воина и подросток. Но вот один из воинов покачнулся и повалился на землю, где замер почти неподвижно, только одна нога иногда сильно дёргалась.

— Ура! — крикнул кто-то из мужчин. И его клич подхватили остальные. — Ура-а!!!

Река раз десять сильно петляла. Трижды её русло создавало подкову, длиной в несколько километров. Были и мелкие острова, которые сильно сужали русло и заставляли выставлять щиты вдоль бортов, так как до берегов в таких местах оставалось не больше пятидесяти метров. Тут не то что из лука легко попасть в цель, но даже копьё можно добросить. К счастью, всегда всё обходилось.

Первым звоночком, что безлюдные места закончились, стал большой хутор на высоком берегу. Он был обнесён частоколом. Рядом паслись несколько коз, виднелись крошечные огороды или микрополя, засаженные какими-то культурами. На единственной вышке торчал дозорный.

— Суши вёсла! — крикнул я. — Правь к берегу.

При виде нас из-за частокола раздался громкий колокольный звон и заполошные крики, доносившиеся даже до нас.

— Пойдём вчетвером, остальным сидеть в струге, — приказал я, когда корабль коснулся носом берега. Чуть ранее был сброшен якорь, чтобы с его помощью лебёдки вытащить струг на глубокую воду, если он застрянет. Но тут нам повезло — в реку вдавался узкий короткий причал и глубина больше двух метров.

Пошёл я с Шуа, Иваном и Оршем. На вышке всё также торчал дозорный, но уже другой. Прежний был пацаном лет десяти. Сейчас же там прятался за дощатыми щитами мужик с арбалетом. На его счастье, стрелять он не стал, только следил и что-то говорил своим односельчанам внизу.

— Хозяева, мы с миром к вам! — рявкнул лесоруб и дважды ударил ногой по воротине. — Поторговать и новости последние узнать!

С минуту стояла тишина, потом ответил мужской хриплый голос:

— Нет у нас ничего, ни продать, ни забрать. И новостей не знаем, туточки живём, никуда не ходим к другим, и чужие к нам не заходят.

— Не бреши, собака старая, — как-то не слишком вежливо ответил ему наш линкиец. — А причал у тебя откуда? Только для своей дырявой лодки такую площадку смастерил? Открывай! — он вновь рявкнул и пнул ни в чём не повинные ворота. — Не тронем мы тебя. Или ты думаешь, что нас твой гнилой забор остановит или тот пентюх на вышке с самострелом? Ведь разозлишь, так сами войдём и сами всё спросим.

— Стоит так с ним? — вполголоса спросил я лесоруба.

— Стоит. Тут вежливость за слабость принимают или того хуже — страшный обман, который к смертоубийству ведёт или рабству. А вот такая прямота и грубость отлично подходят для разговора, — также тихо ответил он мне.

Только через пять минут мы оказались за частоколом. Встретили нас семь мужчин, среди которых только троих можно назвать крепкими мужиками. Остальные или сильно молодые, или старые.

— Мир вашему дому, — обратился я к тому, кто выглядел богаче всех и был вооружён мечом. У остальных в руках имелись копья с металлическими небольшими наконечниками и топоры. — Мы не желаем зла. Всего лишь хотим узнать, что происходит дальше по реке. А то мы там давно не были, опасаемся в заварушку попасть.

На хуторе задержались почти на час. За время беседы удалось сломать ледок подозрения и недоброжелательности, так и сквозившие в жестах и взглядах хуторян. Узнали мы не особенно много. Ситуация в мире в этих местах почти не изменилась с того момента, когда ушли те линкийцы, которые позже примкнули к нам. Аристократия бодается друг с другом, разбойники шалят, но войны с другими королевствами нет, правитель не собирается снимать лишнюю шкуру, мора нет и давно не было, нелюди почти не шалят.

На память о себе и для закрепления хороших отношений я подарил этим людям полкило соли, алюминиевый пятилитровый котелок и три ножа. Подарок чуть ли не царский. Но он должен окупиться быстро: если мы будем плавать туда-сюда по реке, то этот хутор станет нашим аэродромом подскока, где мы сможем получать все новости про королевство и его соседей. Понятное дело, что от крестьян ждать подробные и развёрнутые доклады не стоит. Но крупица информации в любом случае полезна, чем её полное отсутствие.

На следующий день река впала в огромное озеро, в котором торчали несколько островков. Здесь нам встретился двухмачтовый корабль с высокой кормовой надстройкой, за что судно получило прозвище галеон. Кстати, этот кораблик был кусачим: на носу и корме виднелись небольшие баллисты или, быть может, аналоги римского «скорпиона». Мы разошлись сторонами, пройдя параллельными курсами, метрах в четырёхстах друг от друга.

На одном из островов торчало небольшое поселение или пост с высокой башней.

— Интересно, их тут не заливает в половодье? — вслух спросил я.

Орш, стоящий рядом, немедленно ответил:

— Не, вряд ли. Вода сейчас стоит, самая высокая, а у них вон сухо всё.

Также видели мы с десяток лодок, больших и совсем мелких скорлупок на одного-двух человек, занимающихся рыбным промыслом. Те, что оказались рядом с нашим курсом, поспешили свернуть сети и отплыть подальше в сторону.

— Чой-то они от нас шугаются, будто мы тут на местных викингов похожи? — сказал Директор.

— Может, и похожи, — опередил меня с ответом Иван. — Или просто опасаются на всякий пожарный случай.

Кроме нашей реки в озеро впадали ещё полторы дюжины больших и малых рек и речушек, а выходила только одна, которая немного позже делилась на два рукава. Если бы мы вчера не пообщались с хуторянами, то могли ошибиться с выбором пути, ведь карт-то у нас не было. Линкийцы же из экипажа струга практически ничего не знали про эту местность.

— Хорошая речка, — заявил тот, кто обозвал лавки банками. — Ни порогов, ни перекатов, ни водопадов. А то бы намучились мы с волоком, поизображали бы бурлаков со всем известной картины. Таких хороших рек на Земле мало.

— Могли маги поработать и расчистить водный путь, — предположил я. — Это в нашем мире их нет, а тут хватает, если верить слухам.

Первый город мы пропустили. Выглядел он совсем непрезентабельно, не впечатлял ни размерами, ни формой. А вот второй…

— Мимо такого хрен проплывёшь, — заметил Прапор, когда до причалов оставалось менее километра. Крупный город расположился на высоком берегу, на холме метрах в трёхстах от воды. Портовая часть находилась за пределами каменных городских стен. От причалов к ней шла широкая мощёная камнем дорога. Из всё того же камня были построены почти все здания на берегу.

— Встречают, что ли? — вдруг сказал Иван и указал на небольшую лодку с четвёркой гребцов и одним бездельником на носу посудины.

— Скоро узнаем, — ответил я ему.

Оказалось, что лодка по наши души. Через несколько минут она приблизилась на пятнадцать метров к нам, и с неё прокричал один из её экипажа, которого я про себя окрестил бездельником.

— Эй, на корабле! Куда плывёте?

— А тебе какое дело? — ответил я ему. Голос у незнакомца был наглый, это мне не понравилось. Тон и выражение морды выдавали мелкую сошку, но такие часто бывают с настолько говённым характером, что могут серьёзно осложнить первые шаги новичку, если за тем никто не стоит.

— А такое, что за проход мимо Ишустора нужно платить по медяку с весла и по два за парус. А за место у причала пять серебряных монет с обязательным досмотром, если с палубы будут сходить на берег. И неважно ради торговли или в бордель.

— Понял. Мы к причалу. Место есть?

Спросил я не просто так. Было видно, что порт забит людьми и судами. Как бы не пришлось бросать якорь в стороне и добираться до суши на лодке.

— Есть. Для такого корабля точно есть. Только с вёслами осторожнее в конце, чтобы соседей не задеть, — крикнул он в ответ.

Полчаса у нас ушло на то, чтобы добраться до порта и там занять место у причала. Струг накрепко привязали швартовыми на носу и корме к причальным «быкам». Потом после моего сообщения, что мы приплыли торговать, ещё час пришлось ждать особого чиновника, который должен был посчитать пошлину.

— Ко мне обращаться господин Иннарий, я королевский портовой казначей, — надменно заявил он, встав на краю причала. Рядом с ним замерли двое воинов с алебардами в кожаных куртках с металлическими пластинами. — Вы кто?

Вот и настал момент истины. Невольно я испытал волнение.

— Баронет Евгений Гор’Шуз, командор отряда ордена Красный Оплот, — ещё более надменно и приняв соответствующую позу (тренировался дома, до автоматизма и естественности).

Мои слова заставили чиновника посмотреть на меня другим взором.

— Орден Красный Оплот? Давно про вас не слышали, — тут его взгляд скользнул по моей перевязи и рукояти клинка из подземной крепости, после чего остановился на перстне оттуда же.

— Да, так и есть, — коротко ответил я ему.

— Служка сообщил, что вы прибыли торговать?

— Я владелец и капитан корабля. На нём груз купца Широкова, — я показал на одного соотечественника. — Это он. Я помогаю охраной, сопровождением и перевозкой.

— Что за груз? — взгляд чиновника вновь изменился, когда он перевёл его с меня на Широкова.

— Разный, господин Иннарий, — расплылся в угодливой улыбке мой земляк. На Земле он был ипэшником, а в сфере торговли крутился около двадцати лет, застав практически все времена, от беспредела (уже окончание в начале нулевых) и чёрных схем, до полной и открытой, почти открытого сотрудничества с налоговой. Были у него и взлёты, и падения, и риски, когда ценой могла стать жизнь, а не только финансы с имуществом. — Немного хорошей стали, медные слитки, бронза, специй чуть-чуть, золотые украшения.

— Магическое что-то есть?

— Э-э, как вам сказать, господин, — развёл руками Широков. — Есть вещи, которые создавались не только руками мастера, но и с помощью чар.

— Показывай.

Под длиннополой матерчатой курткой, смахивающей на халат, у Иннария на поясе висела кожаная сумка, украшенная заклёпками и пластинами из бронзы. В ней в специальных петлях, как в тряпочных школьных пеналах для карандашей, находились стержни. Таможенник принялся водить ими над нашими вещами, иногда прикасаясь к ним. Во время этих манипуляций некоторые стержни меняли свой цвет.

— Чтобы торговать вот этими вещами, вам нужно получить у городских магов разрешение и подтверждение, что товары не несут опасной волшбы и не являются овеществлённой магией, — наконец, сказал он.

«Как мы и боялись, — вздохнул я про себя. Опасения по поводу того, что маги придерутся к украшениям и специям, которые создала путём копирования Михалина, оправдались. — Хорошо, что догадались о таком и не стали смешивать дубликаты и копии».

— Прям как накаркали, — с досадой произнёс Широков, когда таможенник ушёл, забрав две золотые монеты в качестве пошлины. Посчитал всё: размеры корабля, экипаж, количество оружия (огнестрел тоже, сообразив, что это не амулеты и украшения), товар. — И денег столько забрал, су-ука! Ещё не успели начать торговать, а уже такие растраты.

— Смотри с другой стороны: нас не загребли в местную тюрягу как магических фальшивомонетчиков, — ответил ему Иван.

— Я и радуюсь, — сказал Широков с настолько угрюмым видом, будто ему только что сообщили о наличии смертельной болезни.

С уходом таможенника проблемы только начались. Несколько часов ушло на беготню и поиск места для ночлега, распределение команды на дежурные группы: три человека в смене менялись каждые четыре часа в светлое время суток и каждые два в тёмное. На следующий день мы с Широковым отправились искать покупателей нашему товару и заодно к магам с вопросом о получении свидетельства качества вещей, созданных даром Михалиной.

В порту внимание привлёк один из патрулей стражи. Там была пара воинов, мужчина постарше с медной пластиной командира патруля, и молодой без каких-то знаков различия.

— Доброго дня, служивые, — обратился я к ним.

— Приветствую, господин, — за обоих ответил десятник. Его взгляд скользнул по револьверу, на пару секунд примёрз к рукояти палаша, прошёлся по печатке и вернулся к моему лицу. — Можем чем-то помочь?

— Можете. Этот купец хотел кое-что спросить, — я кивнул на Широкова и отошёл в сторону. Изначально мы с ним решили, что заговорю с вояками я. Но сейчас мне в голову пришла мысль, что лучше бы вопросы торговли решать ему, а не мне. Мало ли как тут относятся к дворянам, занимающимся ими, вдруг позорное несмываемое пятно?

— Господа стражники, примите, не побрезгуйте, на пиво или вино, — Широков натянул свою угодливо-торгашескую улыбку на лицо и протянул им несколько серебряных монет.

— Очень хорошо. Чего нужно? Присмотреть за твоим складом или кораблём ночью? — ухмыльнулся десятник, принимая монеты.

— Нет-нет, склада у меня нет, а на корабле десяток лодырей с мечами и арбалетами, которые просто так проедают жалование. Но вот от совета или подсказки к кому тут обратиться с товаром не откажусь.

— Что за товар?

— Пробный. Немного украшений из серебра, немного специй, бумага для письма и перья чтобы писать, ткань, посуда дорогая из металла и стекла.

Хм, — призадумался стражник, — так сразу и не скажу к кому бы тебе податься. Слишком много всякого разного… Вот что, направлю-ка я к тебе человека, который точно должен помочь.

— Буду премного благодарен, господин стражник, — Широков вновь наградил его улыбкой и серебряным.

Так у нас скоро денег никаких не останется, — тихо сказал я ему, когда мы отошли от патруля.

— А что делать, Жень? — пожал плечами купец. — Не подмажешь — не поедешь. Ты не представляешь сколько приходилось платить откатных в администрацию, пожарным, налоговой и прочим чертям чиновничьим за то, чтобы нормально торговать.

Через час к стругу подошли двое. Мальчишка лет восьми в коротких штанах, деревянных сандалиях с кожаным ремешком, чтобы нога не выпадала и жилетке, подпоясанной красной лентой. С ним высокий мужчина в серых штанах и тёмно-синей длинной рубахе с рядом пуговиц, расположенных близко друг к другу. Голову от солнца он спасал соломенной шляпой. В правой руке сжимал трость с железным наконечником и бронзовым оголовьем.

— Мне нужен купец, который ищет покупателей на свои товары, — негромко сказал он, приблизившись почти вплотную. Между этой парочкой и бортом струга оставалось метра два. На корабле в данный момент находись трое часовых, Широков, я, Иван и Максимка с Ганзовцем. Часовые расположились на корме и носу, с ними остался пацан. Я с остальными кое-как устроился в каюте.

— Я купец? А ты кто, уважаемый? — вышел к нему Широков, услышав его слова.

— Ты говорил сегодня с десятником стражи. Он поговорил со мной, — ровным тоном произнёс неизвестный. — И вот я здесь.

— Ты не похож на торговца. Или я ошибаюсь?

— Я не торговец, — кивнул тот в ответ. — Но я могу свести с ними. Со всеми, кто может купить твои вещи.

— Когда?

— Завтра, если сейчас договоримся.

Мужчина представился Кором и был посредником между новичками вроде нас и местными торговцами. Знал всё и всех: кто что берёт, в каких количествах, насколько надёжен и так далее. За первый разговор потребовал шесть серебрушек. И ещё по одной монете захотел получить за каждого торгаша, с которым сведёт Широкова. И нам пришлось платить. В судовой кассе после первого расчёта с Кором остался один золотой, плюс четыре серебряных и три десятка бронзовых и медных монет. Это были все оставшиеся деньги, что мы смогли собрать за время жизни после переноса с Земле. Золото и часть серебра получили после прошлогоднего осеннего рейда по орочьим становищам. Людоеды-здоровяки иногда их использовали в качестве украшений. Медные и бронзовые монеты дали линкийцы, которые стали с нами жить. Кстати, в подземном городе не удалось найти почти ничего, хоть там и жила куча народа. Так, горсточка медной мелочи и парочка серебрушек. Будто там уже успел кто-то побывать или инсекты обчистили мертвых врагов после своей победы. Правда, оружие у орденцев не забрали.

* * *

— Нет, ну ты посмотри?! Десять золотых только за «посмотреть», — ярился Широков. Мы с ним стояли недалеко от здания городского конклава магов. — И хер знает, сколько потом потребуют за работу. Небось не меньше сотни за неё захотят содрать!

Возмущение моего спутника было понятно. Я и сам внутри кипел от злости в адрес местных магов, к которым мы обратились за помощью в деле легализации наших товаров, созданных Михалиной. Сходили, называется, с визитом. Расценки у магов оказались ого-го!

— Господа, возможно, я вам помогу решить некоторые ваши затруднения, — раздался за моей спиной приятный молодой женский голос. Резко обернувшись, я увидел в трёх шагах от нас молодую женщину, почти девушку в тёмно-синей ливрее, коротком косом плаще, шляпе и с серебристым жезлом в специальной петле на поясном кожаном ремне. Медальон на цепи, висящий на груди сообщал, что перед нами стоит магичка. А медь — материал медальона и цепи — означал, что магичка не имеет особой силы и, соответственно, авторитета и влияния в городе.

— Баронет Евгений Гор’Шуз, — представился я.

— Иван Широков, купец.

— Маг восьмого порога Мириида Мрох.

— О какой помощи вы говорили? — обратился я к ней.

— О той, которая равно устроит наши стороны. Но говорить лучше где-нибудь в месте потише и подальше от этого кубла жадных и ленивых пауков, — она мотнула головой в сторону конклава.

— Ведите, — коротко сказал я ей. — Мы впервые в вашем городе, мест не знаем.

Примерно через десять минут новая знакомая привела нас на постоялый двор. Выглядело это место куда как прилично: чисто, двухэтажное здание несёт следы постоянной заботы, слуги одеты не в рвань, следят за собой и одеждой, неприятных запахов нет ни снаружи, ни внутри, в общем зале народу мало, но все выглядят небедными гражданами.

Мириида потащила нас на второй этаж, где хозяин обустроил небольшие кабинеты. Там можно было и поесть, и отдохнуть… во всех смыслах. Нам достался совсем крошечный кабинетик, где имелся широкий прямоугольный стол с шестью деревянными стульями, что-то похожее на кушетку, обитую чуть подзатёртой плотной тканью, и узкий неглубокий шкаф с глухими дверцами.

Разговор начала женщина, едва мы с Широковым устроились за столом. Шуа встала сбоку от двери и лицом к магичке.

— Я видела, что вам не понравился ответ моих коллег, — сказала она. — Сути вопроса не знаю, но обещаю, что смогу решить вашу проблему.

— Прям уж так и решить? Любую? — поинтересовался Иван.

— Почти. Если вы решили официально обратиться в конклав, то вряд ли занимаетесь чем-то опасным и незаконным.

Мы переглянулись с Широковым, я кивнул, он повторил мой жест, после чего полез за пазуху.

— Вот, — сказал он и положил на стол кожаный мешочек, где лежали несколько золотых украшений и пакетиков со специями, скопированных Оксаной. — Эти вещи создавались в том числе и с помощью магии. Её следы остались слишком явными, что мешает продавать. Требуется грамота от конклава, где будет указано, что всё хорошо с ними. Но эти… ваши коллеги потребовали десяток золотых монет просто за то, что согласятся взглянуть на наш товар.

— Позволите? — женщина вопросительно посмотрела на Широкова и потянулась к мешочку.

— Да.

Из-под мантии Мириида достала несколько знакомых стрежней. Такими же пользовался таможенник Иннарий, когда проверял наш струг. Вот только у него их было раза в три больше. Возможно, Мириида пользовалась только самыми ходовыми, чтобы не платить просто так деньги за инструменты, что будут лежать мёртвым грузом. Она поводила стрежнями над золотом и специями.

— Очень сильные остаточные магические возмущения. Но явно не магия проклятий и не чёрное колдовство, — наконец, подвела она итог. — Ничего опасного, со временем они развеятся сами. Вот только не могу сказать точно сколько времени на это понадобится.

— А вы можете дать грамоту, подтверждающую, что эти возмущения не опасны, леди? — улыбнулся во все тридцать два зуба Широков.

— Нет, — грустно вздохнула наша собеседница, — моего ранга для этого недостаточно. Но я могу убрать все следы волшбы. После этого вы сможете свободно продать их. Никто ничего больше не обнаружит.

— Хм, — задумался Широков на несколько секунд. — И сколько это будет стоить?

— Половину цены.

— О-о!.. — возмущённого охнул Иван.

— Через моих коллег из конклава выйдет ещё дороже. И как бы совсем не в убыток. А без их экспертизы вы в городе такие, — Мириида щёлкнула ногтем по золотому браслету-цепочке на запястье, созданного даром нашей Оксаны, — вещи никому не продадите.

— И как же вы узнаете цену, которую мы выручим за очищенные предметы? — прищурился Широков.

— Узнаю… Потому что продавать вы их будете моим хорошим знакомым, — ответила она с улыбкой и тут же добавила, предваряя возмущение моего купца. — Уверяю, что стоимость будет справедливая, не меньше, чем у других торговцев.

— Не знаю, не знаю, — покачал головой Иван.

— Уважаемый, не стоит обижать меня своим недоверием. Не забывайте, кто я, — приподняла подбородок магичка, а на кончиках пальцев заплясали крошечные огоньки. В ответ от двери раздалось цоканье языков. Это Шуа напомнила женщине, что тут не её одну стоит опасаться. — Ещё хочу сказать, что рассчитываю на длительное сотрудничество. И потому не в моих интересах обманывать. Ведь у вас немало подобного, так? — слегка сдала назад собеседница. Думаю, что она точно в курсе возможностей хобгоблинки.

— Так, — после короткой паузы подтвердил Широков.

— Вот и замечательно. Мы договорились?

Мы вновь переглянулись с Иваном, и я кивнул, мол, давай попробуем, если что, то потеряем немного, а в случае кидка местные кидалы обломают зубы о нас.

ОТСТУПЛЕНИЕ

— Люр, ты мне поможешь?

Чужие слова оторвали ученика шамана от созерцания крошечного камешка, переливающегося пурпуром. Размером он был с грецкий орех и имел форму приплюснутой круглой гальки, которую можно в великом множестве найти на любом морском берегу. Вот только схожесть с простым камнем на этом и заканчивалась. В реальности это была гениальная поделка сильных и настоящих магов, до которых не только Люру, как пешком до луны, но и его учителю. Камень обладал свойством многократно накапливать и отдавать магическую энергию. Причём отдача идёт ровно так, как это требуется для определённого ритуала. Кристаллы, которые добывались в землях инсектов даже близко с ними не лежали. С подобным камнем гоблин может создать несколько сильных амулетов или стать немного сильнее навсегда за считанные недели. В первом случае камень ещё послужит. Во втором, скорее всего, разрушится. Вот только он ещё не принадлежит ему.

— Маша, прямо сейчас мне сложно тебе помочь. Нет трав и кореньев, нет сока травяного, нет крови особых зверей, — с сожалением ответил он девушке, что пришла к нему с просьбой сделать её сильнее, как хобгоблинку.

— Но хоть что-то есть?

— Да, но всё слабое. Сделает тебя чуть-чуть сильнее. И после такой отвар перестанет на тебя действовать. По силе с Шуа ты не сравнишься и даже не приблизишься, — пожал плечами ученик шамана.

Маша задумалась на несколько минут, ища варианты. Ждать полгода или больше она не могла. За это время многое может измениться. Возле её избранника крутится чересчур внушительная толпа охотниц, в любой момент кто-то из них сможет, наконец-то, окрутить парня.

Маша влюбилась в командира разведчиков из прибрежного поселения землян сразу, как только его увидела. В груди что-то потеплело, губы растянулись в улыбке, все посторонние мысли ушли из головы, а освободившееся место заполнил ОН.

Увы, но парень оказался не обделён женским вниманием, скорее наоборот. Мало того, он оказался не просто разведчиком, а одним из руководства анклава и сверходарённым. Простой девушке, какой себя считала Маша, не светит ни единый шанс в успехе в отношениях с ним. Всю зиму она пробовала сблизиться с ним, но не преуспела. Парень просто не замечал её. А ещё несколько поселковых красоток, которые крутились возле НЕГО, пообещали выдрать её космы, если она попробует встать у них на пути. И даже один раз исполнили свою угрозы, как следует побив девушку. Да и много ли той было надо? Невысокая, лёгкая, отучившаяся на IT-специалиста и работавшая на двух работах: по специальности и в качестве дизайнера в магазине плитки, где создавала 3D-модели ванных комнат, варианты пола из керамогранита и всё в том же духе. После попадания она собирала съедобные коренья и плоды, таскала траву, работала на кухне. И всё время не доедала, теряя силы на работе. Всё это лишало её возможности кулаками пробиться к своему счастью.

А потом ей крупно повезло. Собирая для захоронения кости защитников древней крепости среди вещей и оружия рыцарей форпоста, она нашла странный камень, который иногда сверкал пурпурными искрами. Сначала она хотела отдать его с остальными вещами. Но не смогла пересилить желание оставить у себя. А ещё откуда-то появилась мысль, что находка поможет ей оказаться рядом с НИМ.

Чем дольше камень находился с ней, тем больше он искрил. Пока проснувшись одним утром, она не увидела, что кусок щебня вдруг превратился в светящийся кристалл, словно с камня спала какая-то корка. Первой мыслью было передать камень Ему или руководству поселения. Следующая — подождать и подумать получше.

Пока думала, ОН собрался в плавание. Ей удалось переговорить с ним и попытаться уговорить взять с собой. И вновь — увы, получила отказ.

Проигрыш в драке с конкурентками (их она называла подстилками и считала, что видит всю их суть охотниц, которым нужен не человек, а его возможности) и отказ ЕГО окончательно убедил Машу, что нужно стать сильнее. Возможно, камень смог бы помочь в этом деле, но она не знала, как это сделать. И тогда девушка обратилась к ученику гоблинского шамана, который иногда посещал людской анклав. Он был единственный, кто разбирался в магии, к которой явно имел много общего странный кристалл. Ей от него требовалось только одно: сделать её сильнее, то есть крайне полезной для НЕГО, занимающегося разведкой и дальними опасными рейдами. В обмен она предложила гоблину пурпурный камень или его часть, если другая понадобится ей для усиления.

— Сделай всё, что в твоих силах. Дай мне несколько таких зелий, а я уже придумаю, как их улучшить, — наконец, приняла она решение.

— Если ничего не выйдет, то камень назад я не отдам, — предупредил свою собеседницу Люр.

— Оставь себе. Мне за него нужны работающие зелья, пусть и слабые.

Глава 14

— Эх, жаль, что никто не хочет с нами сплавать, — произнёс Широков неизвестно в какой раз. — За раз кучу вопросов порешали бы.

Его грусть была вызвана отсутствием понимания у местных владельцев судов в ответ на предложение сплавать в сторону диких территорий, граничащих с землями инсектов и заполненных племенами орков. Немногие согласившиеся потребовали такую плату, что смысл найма терялся. Дело в том, что мы хотели купить несколько коров, коз и овец с лошадьми. Животные на струг не помещались, оставалось попросить помощи в перевозке у других. И так вон на обратном пути вся каюта будет отдана на откуп домашней птице и нескольким поросятам — племенному материалу будущих птицефабрик и свиноферм. Что-то крупнее уже не влезет.

— Плевать! Москва не сразу строилась, — ответил я ему. — В начале лета сплаваем ещё раз. Возьмём побольше золота для оплаты чужих кораблей. Тем более что теперь у нас есть точка сбыта.

Последняя фраза относилась к Мирииде. Она входила в группу молодых магов восьмой-седьмой ступени посвящения и медного ранга. Ступень у них означала силу, а металл медальона авторитетность и влияние. Эта четвёрка очищала наш особый товар от магических эманаций, после чего все проверки показывали, что это самые обычные вещи. Правда, сил у них на это уходило очень много. На придание товарного вида нашим товарам у них ушло несколько дней. Эти же маги помогли с реализацией, сведя с парой торговцев, купивших наши специи и украшения по нормальной цене. Разница в цене у них и у других лавочников была для нас несущественная. Получили процентов на пять-семь меньше, зато продали всё и быстро, да ещё те вещи, которые мы рисковали привезти с собой назад.

Итоговая сумма приятно порадовала. Одних только золотых монет мы получили сорок три, серебра триста семьдесят одну штуку, и меди килограмм на пятнадцать. Реально, эти монеты проще озвучивать по весу.

Немного из кассы вручил экипажу. По три десятка медяшек и две серебрушки. Пусть мужики отдохнут в местных кабаках и попробуют — самые рисковые — местных проституток. На струг отбирались самые надёжные и дисциплинированные, поэтому я не боялся, что у соотечественников сорвёт крышу и те начнут чудить по полной, принеся нам неприятности. Сбросить же пар, так сказать, будет полезно во всех отношениях.

На оставшиеся деньги планировалось закупить животных и нанять судно для их перевозки. Плюс присмотреться к местным магическим поделкам. К сожалению, с последним не срослось. Стоили амулеты столько, что на всю нашу выручку мы могли себе позволить их не более полудюжины средней паршивости. Или парочку более-менее сносного качества. Мириида со своей компанией тут были нам не помощники. Не набрали они ещё сил, чтобы заниматься изготовлением амулетов, что хотя бы по минимуму удовлетворяли запросы заказчиков.

— Народ, слышите? — вдруг напрягся Прапор и посмотрел в сторону входной двери. — Шум какой-то подозрительный.

— Там сражаются, — лаконично произнесла Шуа сразу после него. — Сейчас лучше не выходить наружу.

И только после этого я обратил внимание на звуки, с трудом доносившиеся с улицы внутрь трактира, где мы решили пообедать и отдохнуть. Мы — это я, Прапор, Иван, Широков, Шуа и Максимка. Остальные отдыхали в порту, где трактиры и продажная любовь были дешевле.

Вместе с нами к уличным звукам стали прислушиваться и остальные посетители общепита. Таковых здесь набралось полтора десятка. Половина купцов, пара человек военного облика, возможно, наёмники или охранники кого-то из едоков, три женщины. У всех на лицах поселилось выражение тревоги и удивления.

— Чтобы в этом квартале случилось нападение белым днём? Да такого себе не позволяют даже дворяне, — озабоченно пробормотал один из купчишек, сидевший за соседним с нашим столом.

Очень быстро звуки сражения приблизились к нашему трактиру, а потом… ворвались внутрь вместе с теми, кто был их источником.

Дверь слетела с могучих петель и с грохотом свалилась на пол, чуть-чуть не долетев до ближайшего занятого стола. За ней в помещение ворвались трое: женщина и пара воинов в кольчугах, прикрывающихся небольшими треугольными щитами, в которых торчали короткие толстые арбалетные стрелы. А один их щитов исходил не то паром, не то дымом. Сражаться мог только один из воинов. У второго от правой руки осталась культя до середины предплечья. Он держался рядом с девушкой, пока его напарник отмахивался мечом от врагов, вбежавших в трактир следом. Трое мечников пытались срубить защитников девушки и дотянуться до неё самой. Четвёртый оказался магом и готовил чары. Его удар в виде небольшой кляксы с длинными лучами отразился от невидимой защиты девчонки и улетел в сторону ближайшего стола, где застыли столбиками три купца. И вроде бы должны быть битыми жизнью волками, мгновенно реагирующими на опасность. Но вместо того, чтобы бежать или спрятаться за столом, они неподвижно сидели с открытыми ртами. Один и вовсе почти поднёс деревянную кружку с пивом ко рту, почти коснувшись её края губами. И так и замер.

Всю эту троицу магическая клякса снесла как струя воды грязь. И даже, похоже, капли полетели во все стороны… кровавые.

«А мы чего пялимся? — подумал я. — Срочно всем на пол», — и крикнул. — На пол! Стол валим и за ним прячемся!

И только сейчас до меня дошло, что Шуа тянет меня вниз за руку, а я машинально сопротивляюсь.

Бах! Бах! Бах!

После моего крика товарищи принялись действовать. Вот только не все так, как я хотел. Прапор достал пистолет и сделал несколько выстрелов по четвёрке. И хотя расстояние было плёвое, и потому промахнуться он не мог, никто из врагов не упал. Чертыхнувшись, Прапор выщелкнул магазин из пистолета, заменил его другим и дважды пальнул. И вот сейчас результат был. Вторая пуля попала в шею одному мечнику, выбив фонтанчик крови и толкнув в сторону.

Хлоп! Хлоп!

К Прапору присоединилась Шуа, достав свой револьвер. Ей перезаряжаться не требовалось, так как патроны изначально в её оружии были усиленные. Стреляла она по магу и даже попала. И тоже вторым выстрелом, как Прапор. Первая её пуля с противным визгом отлетела в сторону и выбила щепку из ближайшего опорного столба. Вторая попала чужому магу рядом с левой ключицей. Как бы вообще не в неё или в плечевой сустав. Боль в любом случае должна была быть адская.

— А-а… — заорал он и смолк, подавившись пулей из ПММа. Прапор удивительно точно вогнал её в рот врагу. Та не задела зубов, зато вынесла половину затылка, сорвав с головы убитого головной убор, похожий на католическую римскую шляпу.

Отвлёкшись на нас, один из врагов получил мечом охранника по бедру. Рана была явно тяжёлая, так как раненый громко вскрикнул и осел на подогнувшейся ноге. И получил второй удар, на этот раз в глаз.

Ещё два выстрела Прапора покончили с оставшимися врагами.

И в трактире наступила тишина. Но простояла она меньше минуты. Стоило драке закончиться, как одна их обедавших женщин вдруг дико заорала и бросилась в сторону задней двери, ведущей то ли на кухню, то ли в какую-то кладовку. За ней, но молча, побежали две другие посетительницы.

Это стало сигналом бегства для остальных. Побежали даже трактирные служки — разносчик и вышибала. Последний просто чудом не пострадал, когда рядом с ним вылетела дверь и закипела схватка.

Пока посторонние удирали прочь, забыв обо всём на свете, моя команда и троица неизвестных смотрели друг на друга.

«Вот какого хрена этот Прапор стрелять стал?», — подумалось мне. Я пребывал в замешательстве и в «предвкушении» крупных неприятностей. Вдруг, эта женщина и её охранники местные преступники или проигравший род, который добивают на своей земле местные аристократы, которые нас в порошок сотрут?

— Извини, рефлексы, — тихо произнёс рядом со мной Прапор.

— Я это вслух сказал? — чертыхнулся я.

— Угу, — вместо виновника переполоха ответил мне Максимка.

И тут подла голос женщина, с которой всё и началось.

— Я благодарна вашему воину за помощь, милорд. И особенно благодарна лично вам, что вы не стояли в стороне, пока эти разбойники убивали меня и моих людей, — сказала она. — Я маркиза Алифина Герод’А’Дир даю слово, что с этого момента являюсь вашей должницей и обязана жизнью.

— Баронет Евгений Гор’Шуз, — наклонил я голову. — Для меня честь и долг помочь благородной леди в беде, — и всё, не стал говорить ни того, что не принимаю в своём благородстве долг жизни, ни то, что беру его. Чёрт знает местные заморочки. Вот какой вариант правильный? И не огребу ли я ещё большие неприятности за ошибку в этикете, в котором я ноль без палочки? Следом поспешил сменить тему. — Вы рассказали, это разбойники?

— Наёмные убийцы без чести и рода. Им место на колу или в петле на крепостной стене.

«Ну, хоть тут немного повезло. Не придётся отчитываться перед местным аристократом за убийство его вассалов», — вздохнул я с облегчением про себя. — Согласен, там им и место, — от уточнения, как посмели какие-то разбойники-наёмники напасть на маркизу средь бела дня, я воздержался. Насколько помню, маркиза — это не хухры-мухры. Уже один титул даёт кучу преференций даже бедному роду. Это не барон какой-то или виконт. Тут одних связей — деловых и родственных — бывает достаточно, чтобы решить почти любую неразрешимую для нижестоящих в иерархии. Ещё я не хочу влезать в котёл местных свар и заставлять собеседницу врать или тем паче делиться своими тайнами. — Ваш человек ранен, позвольте моим людям оказать ему помощь?

— Благодарю, — улыбнулась она мне, потом посмотрела на безрукого воина. — Ульм, сядь на лавку и дай себя осмотреть.

Пока мои товарищи перевязывали ему культю и кололи раненому обезболивающее вместе с другими лекарствами (разумеется, усиленными), я с маркизой устроился за столом в самом дальнем углу, откуда не было видно мертвецов, и не доносился тяжёлый запах свежепролитой человеческой крови.

— Вы не местный, баронет?

— Так и есть, — подтвердил я.

— А откуда?

— С пограничных с инсектами земель. Приплыл на корабле со своим отрядом.

— О-о! — в её взгляде появилось неподдельное удивление и интерес. — А здесь ради чего? Если это тайна, то не рассказывайте.

— Нет никакой тайны, миледи. Поселению, где я с некоторых пор живу, потребовалось многое из обычных вещей. Я со своими воинами сопровождаю купца оттуда.

— У вас есть корабль? — в глазах девушки заплескалось ещё больше эмоций. И прочитать их у меня не вышло.

— Да.

— А вы уже купили то, что хотели?

— Почти, — уклончиво ответил я. — Сейчас купец договаривается о некоторых товарах и услугах, которые самые хлопотные для нас.

Та смолкла на пару минут, что-то обдумывая про себя. Потом вновь заговорила.

— Баронет, я хочу попросить вас о помощи. Помогите мне добраться до моего родича. На вашем корабле это будет совсем просто и безопасно. Разумеется, не просто так, я оплачу услуги. А там, возможно, смогу помочь и вашему купцу с его хлопотными делами.

На этот раз паузу для дум взял я. На одной чаше весов лежали вероятные неприятности, которые крутятся вокруг этой дамочки, к слову, в них мы и так уже вляпались. На другой же — польза от знакомства с не последней аристократкой, разумеется, если та не обманула насчёт своего титула. Мы в этих краях не последний раз торгуем, поэтому связь с местным дворянством точно пригодится.

— Как далеко до вашего дяди плыть? — наконец, спросил я.

— Часов восемь, может, девять, если с помощью мага воды или воздуха.

Эти расчёты мне ни о чём не говорили. Пришлось задавать уточняющие вопросы. В итоге пришёл к выводу, что до местообитания её дядюшки нам придётся проплыть от сорока до пятидесяти пяти километров.

— Нападения стоит ожидать? — разобравшись с расстояниями, я задал новый вопрос.

— Скорее всего, — вздохнула она и кивнула. — И мои враги смогут догадаться, где я решу укрыться, поэтому лучше будет поскорее отплыть.

— Ясно, — я машинально постучал пальцами по столешнице. — Мне нужно кое-что спросить у своих людей. Прошу прощения, оставлю вас буквально на пару минут.

Отойдя к стойке, я призывно махнул рукой, подзывая Прапора и Ивана с Широковым. Когда они оказались рядом, я несколькими короткими фразами передал им свой разговор с маркизой и личное мнение.

— Если она поможет с наймом корабля под животных, то я за, — сказал Широков.

— Главное, чтобы это не было ловушкой, — буркнул Прапор. — И вообще не стоит влезать в свару аристократишек, самим тогда достанется.

— Уже влезли вообще-то, — напомнил я ему. — В любом случае нам придётся уматывать из города.

— А куда плыть? — поинтересовался Иван. — Назад или дальше?

— А вот про это я не узнал, — скривился я. Вопрос товарища был не в бровь, а в глаз. Если придётся идти дальше вглубь местного королевства, то на обратном пути домой, проплывая в этих краях, мы серьёзно рискуем нарваться на ответный удар тех, кто не постеснялся среди белого дня натравить на маркизу наёмных убийц с магом во главе. Сам факт наличия одарённого говорит многое. Тут магов очень мало, даже слабых. Всё-таки, не в сказке живём и не в голливудском блокбастере.

— Плохо.

— Да я уже понял.

— Командир, решай сам, — сказал мне купец. — Пока что твои решения нам всегда приходились на руку.

— Точно, сам думай как лучше. Не до демократии и голосования, когда вокруг сплошные мечи с магией, — поддержал его тёзка.

И даже Прапор буркнул:

— Это точно. Мы выполним любой твой приказ, не думай ничего такого.

Вернувшись к маркизе и продолжив разговор, я узнал, что замок её дядюшки стоит дальше по реке.

«Чёрт, ну точно вляпаемся на обратном пути», — мысленно выругался я. — Миледи, я с радостью помогу вам. Готов отплыть прямо сейчас.

Увы, но я слишком поспешил с обещанием. Забыл, что часть экипажа сейчас оттягивается в местных кабаках и борделях. Пришлось потратить почти три часа, чтобы собрать их всех. Не обошлось без конфликтов и драк, когда вытаскивали в умат пьяных или одурманенных товарищей из злачных заведений. Наконец, все до единого оказались на борту струга.

— Заводи мотор и погнали, — приказал я мотористу. — Сейчас глупо беречь горючку, нам важнее скорость.

Двигателем, вернее его работой, немедленно заинтересовалась маркиза.

— Это магия, баронет? — спросила она у меня.

— И она тоже. Сложный механизм, которому помогает работать магия, — ответил я ей. — Больше не знаю, не я его создавал. А секрет знают всего несколько человек в том поселении.

— Как бы я хотела там оказаться. Наверное, там множество вещей, про которые никто не знает в наших краях.

Я нейтрально пожал плечами.

— А вы не пригласите меня в свою крепость, баронет? — посмотрела на меня девушка с улыбкой и манящим взглядом.

— Там очень опасно, маркиза. Если я это сделаю, то подвергну вас огромному, по настоящему смертельному риску, — не поддался я на её женские чары. Может, местный молодой барончик и растаял бы, пообещав дворянке луну с неба и кубок магмы из центра планеты. Но у меня имелась отличная закалка с Земли. Там такие взгляды и хлопанье ресницами бомбардируют представителей сильного пола чуть ли не с детского сада. Так что, повзрослев, к таким вещам появляется иммунитет у большинства парней. — Простите, но нет.

Я ожидал, что та усилит напор, начнёт искать и приводить аргументы, но ошибся. Девушка только печально вздохнула и тихо сказала:

— Да, вы, скорее всего, правы. Вы же лучше меня знаете, что там творится.

Следующий заход был на тему нашего оружия. Начала с пальбы в трактире, и переключилась на мушкеты и «переломки», которые находились под рукой у каждого члена экипажа.

Тут я особенно ничего придумывать не стал. Сообщил, что оружие получено в том селении, где сейчас обитаю. Получено не в подарок, а за помощь и защиту. Продавать они его будут ещё не скоро, так как самим не хватает.

Не прошло и часа, как был замечен крупный отряд вооружённых всадников на высоком правом берегу.

— Это люди графа, — заволновалась маркиза. — Они хотят нас догнать.

— Силёнок у них не хватит, — свысока заметил Прапор, верящий в силу высоких технологий с Земли. А вот я такую уверенность не ощущал. Пускай нас тащит мотор, в котором под восемьдесят сил, да ещё на ядрёном топливе. Но река петляет, а враги могут срезать дорогу. Здесь они знают все тропинки. К тому же, могут поить лошадей укрепляющими зельями или использовать амулеты с аналогичными свойствами.

— Может, дрона пустим? — тихонько предложил мне Иван. — Посмотрим, оценим, что почём?

— Не стоит. И так слишком много показали местным, — отказался я. — Так справимся.

Через полтора часа с начала погони подошло время развязки. Враги нашли удобное место для атаки и успели добраться до него раньше нас. Здесь река сужалась метров до полутораста. Мало того, у левого берега шло мелководье, где человеку по грудь будет. Струг с почти двухметровой осадкой там неизбежно завязнет в песке. Нам придётся прижиматься к правому берегу, а там уже поджидает отряд из примерно сотни всадников в кольчугах и латах, вооружённых луками и арбалетами. Обрывистый берег поднимался метра на три-четыре над водой. И дальше шёл с небольшим подъёмом, упираясь в лес. Никакой растительности кроме травы здесь не было. Скорее всего, ровный берег использовался местными в качестве места для сенокоса. Потому-то все кусты и деревца здесь вывели. Левый берег выглядел также, только трава там была погуще и зеленее.

— Пушки готовь! — скомандовал я. — Обе зарядить.

— Сверху мы для них будем, как на ладони, — сказал Прапор.

— Так и они для нас тоже, будто мишени на этом пригорке, — ответил ему я. — И дальность у нас получше. После наших залпов там некому будет сражаться.

Пушки зарядили быстро и со сноровкой, натренированной в посёлке. Одну закрепили на шкворне, вторую положили на борт рядом. В стволах лежала крупная картечь, полуторный заряд. Орудие выдержало бы и куда больший, но я опасался за прочность шкворня и борта. Пусть струг я усиливал искрами, но слабо, экономя искры, которых ушло бы на здоровенный струг ого-го сколько реши я превратить тот в непотопляемый дредноут.

Когда до всадников расстояние сократилось примерно до двухсот метров, первые из них, самые нетерпеливые или обладатели самых мощных арбалетов и луков пустили стрелы, но даже близко не попали.

— Мазилы! — крикнул им Максимка. У пацана явно в крови бушевал такой коктейль, что смолчать он не мог.

— Орудие на левый фланг наводи! Стрелки разобрать цели на правом! — отдал я указания. И следом скомандовал. — Орудие — пли!

Грохнуло не то чтобы громко, но по ушам всё равно долбануло чувствительно. Струг от отдачи заскрипел досками и серьёзно вздрогнул, будто ударился бортом о причал, не успев погасить скорость. Тут же следом застучали выстрелы винтовок и мушкетов. Дистанция сократилась до полутора сотен метров, вполне комфортная для стрельбы. Всадники только так полетели с сёдел в траву. А ведь там ещё кровавых дел натворила пригоршня крупных свинцовых пуль. Примерно треть от сотни врагов вместе с лошадьми валялись на земле. Жаль, что часть людей выжила, и упали они вместе с конём, который принял картечь. Но при этом прочие не рассыпаются, так и стоят на месте, ошарашенные такой скорой расправой над своими товарищами.

Отстрелявшуюся пушку сдёрнули со шкворня и поставили на её место вторую.

— Готово! — крикнул мне канонир. — Прицел на центре!

— Огонь!

Вновь грохнуло. Из трубы вылетел факел огня и многометровый дымный след. Картечь прошлась по людям и животным, пробивая тела, отрывая конечности, головы, вырывая куски плоти, разя нескольких людей одной пулей, ведь каждая картечина весила дай бог сколько! А разогнанная бездымным порохом, она была невероятно убийственная.

— Моторист, форсаж! — крикнул я судовому механику. До этого, увидев в бинокль комитет по жаркой встрече, я приказал уменьшить скорость, чтобы получить возможность отстреляться в максимально удобных условиях. — Стрелки, перестать тратить патроны. Максим, стоп!

Последнюю фразу адресовал пацану, который стрелял из своей переломки чуть ли не с автоматной скоростью. При этом что-то азартно крича. Вряд ли попадал и вряд ли на адреналиновой волне это сознавал.

Когда мы пронеслись мимо врагов, то в нас не полетела ни одна стрела. Те были слишком впечатлены мгновенным разгромом и гибелью как бы ни половины своего отряда. А может, мы умудрились перебить всех командиров и рядовые бойцы теперь не знают, что им делать.

— Это было восхитительно! — заявила мне маркиза, когда мы удалились от места побоища — по-другому и не скажешь — на километр. — Откуда у вас такое оружие? Это магия?

— Магия. Придумали для борьбы с полчищами инсектов, — сказал я ей. Ничего другого мне в голову сейчас не пришло. — Извините, маркиза, мне нужно заняться кораблём.

Проверка показала, что обшивка не разошлась после двух пушечных выстрелов с увеличенным зарядом.

— Нам бы придумать снаряды с зарядом пороха внутри, чтобы они взрывались среди врагов. Так не придётся сыпать лишний корец пороха в ствол и бояться, что или его разорвёт, или шкворень вырвет к едрёну корню, — произнёс Прапор.

— Надо, — согласился я с ним и вздохнул. — Только когда?

Кровавая баня над вражеским отрядом позволила нам без проблем добраться до замка родственника нашей пассажирки. Его замок стоял на холме рядом с задрипаным городишкой, копией такого же, мимо которого мы проплыли несколькими днями ранее. Да и замок был… такой себе замок. Просто каменный дом на три этажа с несколькими постройками вокруг, обнесённый пятиметровой стеной из булыги и двумя башнями с зубцами без защитных шатров-крыш. Окна в донжоне узкие и высокие, часть из них были вовсе крестообразными бойницами для удобной стрельбы из лука и арбалета.

На струге я оставил двадцать пять человек, приказав им отойти на середину реки и не подпускать к себе никого. Пушками также запретил пользоваться. Только в самом крайнем случае, если какой-нибудь маг пожелает подняться на наше судно, проигнорировав запрет. Для всех прочих ситуаций хватит мушкетов и винтовок с револьверами.

Дядя маркизы напоминал внешностью и телосложением послевоенного Брежнева. К нам он вышел в кольчуге и с мечом на поясе. Но без шлема и в сопровождении одного охранника, вооружённого коротким копьём с листовидным наконечником.

Меня с моими спутниками пригласил в дом, но оставил в зале на первом этаже, приказав слугам принести нам еды и питья.

— Как в ловушке, — заметил Директор, держа руку на рукояти револьвера. — Дверь закрыта, лестница узкая, по одному только подниматься. За картинами, небось, тайные окошки для стрельбы.

— Это гобелены, — поправил его Иван. — И хватит параноить, только ты один здесь трясёшься.

— Скажем, не только он, — тихо произнёс Ганзовец. — Мне тоже что-то не по себе.

— Чего вы боитесь? На вас броня, которую из пушки не пробить, — решил я подбодрить товарищей. — А с нашим оружием узкая лестница нам только на руку сыграет. Из мушкета сразу двоих-троих валить будем.

Тут двери в зал распахнулись, заставив нас рефлекторно схватиться на револьверы и винтовки. Но оказалось, что это пришли слуги с подносами и корзинами с едой. Та особыми изысками не блистала. Основу блюд составляла рыба, ещё было немного жареной птицы. В качестве напитков нам предложили пиво и молоко.

— Не отравили бы, — опять принялся бурчать Директор.

— Угля выпей, если боишься, — посоветовал ему Прапор.

Активированный уголь, усиленный даром Лизы, уже не раз спасал людей от отравлений. Незнакомые ягоды, грибы, корешки, даже рыба иногда подносили неприятные сюрпризы. Одна порода рыб в реке оказалась условно ядовитой в определённый сезон. Поэтому у каждого в команде был один блистер с угольными таблетками.

— Хватит ерунду уже нести. Никто не станет нас травить, — сказал я.

— Ну, тогда я по пивку, — мгновенно оживился Директор, словно не он минутой ранее смотрел на подносы, будто на тех ползают гадюки.

— Хреновку, — повысил я голос. — Пить молоко или воду из фляг, ни капли алкоголя.

— Да тут градуса, как жигулях, — буркнул Директор, но больше канючить не стал.

Молоком соблазнились всего пара человек из тех, что я взял с собой в баронский замок. Остальные запивали пищу водой из фляжек. Я тоже не рискнул попробовать, так сказать, натурпродукт, чтобы не получить расстройство желудка. Всё-таки, молоко я не пробовал уже который месяц. Да ещё свежее, сырое, а не пастеризованное из магазина.

Прошло примерно полчаса с момента ухода барона и маркизы, когда они вновь появились на наших глазах. Оба успели не только пообщаться, но и переодеться. Маркиза сменила коричневое дорожное платье, помятое, запачкавшееся и пострадавшее в драке у трактира на бархатное зелёное с золотым шитьём. Барон снял кольчугу с оружием, облачился в серые штаны, похожие на старинные галифе, тёмно-синюю куртку с раздутыми плечами. На пояс вместо меча повесил кинжал.

— Господа, прошу вас простить за то, что на некоторое время вынужден был оставить вас одних, — произнёс хозяин замка. — Я обязательно сделаю всё, чтобы вы забыли про эту досадную неприятность.

Как бы ни хотелось немедленно попрощаться и рвануть назад, чтобы воспользоваться форой после уничтожения вражеского отряда — уверен, что выжившие в шоке, как и те, кому они уже успели сообщить про разгром, поэтому с большой вероятностью сейчас не знают, что им делать — но отделаться от барона и маркизы, не оскорбив их, не вышло. Пришлось остаться на пир, объявленный им в честь спасения племянницы и знакомству со мной.

Глава 15

В замке у нового знакомого мы прожили два с половиной дня. С такой потерей драгоценного времени меня смирил факт решения нашей проблемы насчёт перевозки лошадей и скота из местной цивилизации до нашего посёлка.

Барон развил кипучую деятельность и мигом нашёл корабль с экипажем, который поможет доставить в посёлок животных. Корабль не имел парусов и вёсел, зато в его экипаже в полтора десятка человек имелись два мага воды восьмой ступени. Слабенькие, но их сил хватало, чтобы таскать корабль по реке с приемлемой скоростью и отбиваться от речных пиратов. Половина экипажа этой баржи прислуживала магам, другая следила за состоянием судна.

Также наши новые знакомые помогли с приобретением животных. Управляющий барона направил с Широковым двух человек, которые разбирались в козах, коровах с лошадьми и прочем скоте так, как армянин в шашлыке. С их помощью были куплены семь коров, две из них с телятами. Два быка, которых взяли на племя, но ещё их можно запрягать в ярмо, чтобы вспахать поле или тащить фургон. Шесть лошадей, и там одна с жеребёнком и две жеребые. Два десятка коз и не меньше сотни кур и уток, которые содержались в специальных корзинах, где птица могла пить и есть. Правда, здесь домашняя птица не блистала размерами. Куры были величиной с земных бентамок, а утки где-то с диких крякв, которых полно на городских прудах. Лошади с коровами также не очень блистали телосложением. С другой стороны, нам только лучше — больше в трюм залезет. Кроме всего прочего, эти животные были очень неприхотливы, выносливые и мало подверженные болезням. Свалить их может только повальный мор.

Наконец, попрощавшись с бароном и его племянницей, наша небольшая флотилия тронулась в путь. Мы без проблем миновали место, где устроили кровавую баню вражеской кавалерии. Тела людей убрали, но убитых лошадей бросили, сняв с тех лишь сбрую. Сейчас там на раздувшимися тушами устраивали грызню хищники, четырёхлапые и пернатые. Потом оставили позади город, где познакомились с маркизой. Заходить в него не стали, нам в нём ничего не нужно было. Затем проплыли мимо ещё одного, последнего крупного поселения в этих краях.

Как и путь сюда, дорога обратно была скучной. Буквально день сурка, когда всё повторялось от рассвета до заката. Менялся только ландшафт по берегам, да и то не часто. За пару дней до дома случилось несколько встреч с орками. Один раз наткнулись на большую лодку с полудюжиной этих зеленокожих здоровяков. При виде нас они оживились и разразились боевыми кличами и направили свою лоханку к нам. Не знаю, что там за отморозки сидели, решившие вдруг напасть на огромный корабль, полный воинов. И так и не узнал — всего один залп из винтовок перевёл людоедов в неживое состояние на радость стервятникам, кружащихся высоко в небе. Остальные встречи с орками заканчивались обычно тем, что они удирали в «зеленку». Почти всегда это были женщины и подростки. Воинов мы видели только раз, не считая берсеркеров в лодке. И те предпочли скрыться в зарослях.

— Никак наши их уже познакомили с винтовками, — заметил Иван. — В том году орки были посмелее, а нормального оружия у нас поменьше.

— Или самых смелых мы в том году-то и выбили, — сказал я.

Наши корабли заметили издалека и к моменту, когда мы подошли к причалу, там нас встречала немаленькая толпа. Возле причалов и на берегу собралось человек полтораста. Большая часть была женщинами. Ну, это и понятно. Мужики все в делах, немалое их число вообще должны быть далеко от посёлка. А у баб и работа полегче, и любопытства побольше.

Я пробежался взглядом по толпе, вычленил знакомые лица, а потом увидел такое!

— У меня галлюцинация или там… — начал было говорить я, но тут меня опередил Максимка.

— Да там дроу, что ли?! — воскликнул пацан. — Натуральная тёмная эльфийка!

В первых рядах встречающих стояла темнокожая высокая и атлетично сложенная девушка с почти белыми волосами. Издалека они казались седыми, как снег. Но когда струг подобрался к причалу, стало ясно, что цвет ближе к серебру.

«Кого-то она мне напоминает, — сверкнула в голове мысль, когда встретился взглядом с незнакомкой и та несмело улыбнулась. — Но кого?».

Я бы точно вспомнил, но тут от дум отвлекла швартовка и дальнейшая суета, связанная с разгрузкой и контролем. Ещё и за баржей нужно было следить. Магам, которые по совместительству являлись ещё и командованием судно, я на днях сообщил, что в посёлок чужаков не пускают и очень строго следят за порядком. Лучше всего будет, чтобы экипаж не сходил на берег. Вроде бы те отнеслись серьёзно к моим словам и пообещали следовать им.

— А кто такие тёмные эльфийки? — услышал я Прапора, который решил пообщаться с Максимкой. — Светлых я в «Кольцах» видел и в «Яркости».

— Ну-у, — пацан почесал нос, — по нормальной истории дроу…

— Кто?

— Так ещё тёмных эльфов называют, — пояснил Максим. — В общем, они те ещё уроды. У них матриархат, мужчин держат на правах рабов и пушечного мяса, магией пользуются только эльфийки. Ещё они поклоняются жестокой богине получеловеку полупаучихе. Ей они приносят в жертвы всех разумных, в том числе и детей.

— Тьфу, — плюнул в воду Прапор, — я-то думал, нормальную девку к нам занесло, а тут смесь сатанистки и фашистки. Тьфу, — он ещё раз плюнул за борт.

— Да может она не такая. Вон орки и гоблины совсем не каноничные.

— А мне она кого-то напоминает, — сказал я им. — Только не пойму кого.

— Эльфику, млина, тёмную, — сказал Прапор и поискал взглядом причину беседы в толпе. Но девушка успела испариться, будто её тут и не было.

— Я порасспрашиваю сейчас откуда она у нас появилась, — заявил пацан и следом посмотрел на меня. — Жень, можно?

— Иди, — кивнул я, потом махнул рукой Ивану и когда тот посмотрел на меня, крикнул. — Вань, я к начальству, ты тут за старшего!

— Ясно!

Я даже не успел далеко отойти от пристани, как ко мне подошёл посыльный от Колокольцева с сообщением, чтобы я скорее шёл в администрацию. Когда я вошёл в большую комнату, отведённую под зал для совещаний, там собрались все значимые люди нашего анклава.

— Всё? Тогда садись за стол, и начинай подробный доклад, — произнёс Юрий Иванович, когда я закончил с приветствиями.

— Вот список того, что мы довезли до дома, — я достал из кармана сложенный лист бумаги и протянул тот главе, после этого занял свободный стул недалеко от него. — С нами корабль с местными, помогли довезти животных…

К сожалению, всё стадо рогато-копытного товара доставить до посёлка у нас не вышло. Сдохли два поросёнка, корова и две лошади. Ещё один жеребец перестал вставать на ноги. Если он не оклемается на твёрдой земле, то придётся забить на мясо и шкуру.

— А к нам магов нельзя сманить? — поинтересовалась Клавдия после моего рассказа.

— Не спрашивал, но думаю, что вряд ли. Или они будут шпионами тамошних аристо, — ответил я. — Даже девятые ступени живут неплохо в сравнении с зажиточными горожанами и селянами. А у нас тут условий особо нет, зато работать нужно от рассвета до рассвета. Вот когда мы тут развернёмся как следует, появится какая-нибудь цивилизация с унитазами в домах и водопроводом, вот тогда можно будет забрасывать удочки. Как раз к этому времени успеем присмотреть кандидатов.

— Это на пару лет планов, — хмыкнул Сергеев. — Мы тут уже собрались раздвигать частокол и рыть землянки, так как жилья народу очень не хватает, а избы строить долго. Куда тут унитазы ставить, ума не приложу.

Утолив интерес руководства, я занялся собственным.

— Слушайте, а что за тёмная эльфийка на причале была в толпе? — спросил я Колокольцева.

— Кто-кто? — нахмурился тот. — Что за тёмная эльфийка?

— Тёмная кожа, не негритянская, но точно не просто загар. Почти белые волосы, высокая, телосложение такое крепкое, как у Шуа, — я кивнул в сторону своей спутницы, которая как тень всюду следовала за мной.

— А-а, вот ты о ком, — вместо Юрия Ивановича мне ответил Сергеев. — Ну ты нашёл тут эльфийку. Наша она…

— И ты её знаешь, — не дал ему закончить фразу Веселовский. — Маша! Помнишь такую?

— Маша? — переспросил я. — Шутишь?

— Нисколько. Она тут ради любви к тебе такое сотворила… — Григорий закатил глаза к потолку.

— Черти бы драли за такую любовь, — сквозь зубы сказал Колокольцев.

— Так, рассказывайте, — потребовал я.

Оказалось, что закомплексованная собственной слабостью и мелкой фигурой, девушка обратилась к Люру с просьбой помочь ей стать сильной, как Шуа. Хобгоблинка оказалась для землянки эталоном того, как должна выглядеть и вести себя боевая подруга, причём не какая-то там, а конкретно моя. Что там она пообещала, или чем заплатила (зная гоблина лучше многих, я был уверен, что тот в долг отказался работать) никто не знает. Гоблин молчит, девушка тоже, как воды в рот набрала. При этом на пару эти молчуны натворили тех ещё дел и натворят в обозримом будущем. Ученик шамана сварил для Маши несколько зелий, которыми пользуются орки, чтобы сделать из своих больных и увечных соплеменников настоящие машины смерти. Нечто среднее между сывороткой суперсолдата для Капитана Америка и раствором Халка. Единственное, что гоблин рассказал совету земного анклава, так это то, что зелья были слабые и на человека окажут минимальное воздействие. Он-то и дал Маше их с мыслью, что те не должны ей навредить, да вот только забыл про Лизу. А вот Маша к ней прямиком и отправилась, получив от Люра несколько флаконов из глины с притёртыми деревянными пробками. Наплела ей про свою любовь и про чудо-средство. Поплакалась в жилетку на недругов, растрогала нашу суперменку и в результате та от души вложилась в гоблинские зелья. Усиленные зелья Маша приняла в соответствии с указаниями гоблина и чуть не померла, когда в течение нескольких дней её организм быстро и невероятно менялся. Но оклемалась, выслушала ругань руководства, получила штрафные дежурства на самых сложных точках и… поделилась этим с другими женщинами и девушками в посёлке, которые были недовольны своей внешностью или возрастом. Троица самых пробивных дамочек смогли договориться с Люром, чтобы тот сварил им такое же зелье, как и Маше. Мало того, они ещё и Лизу сумели упросить усилить эти эликсиры, хотя Совет настрого запретил ей подобным заниматься. На этом хорошие новости закончились, дальше всё было плохо. Вместо ещё трёх «дроудесс» анклав получил труп и двух коматозниц.

— У Люра закончились некоторые травки, которые он давал Маше, — в конце рассказа пояснил Колокольцев, — и он решил заменить их на аналоги, так сказать. Но что-то пошло не так и вот результат.

— Зато прочие дуры притихли и не хотят превратиться в прекрасного чёрного лебедя, — добавила с сарказмом Клавдия. — Хоть какая-то польза от этих трёх идиоток.

— Глупость не говори, — нахмурился Юрий Иванович. — Так скоро будешь всех считать винтиками и человеческими ресурсами.

Та в ответ дёрнула плечом и поморщилась, недовольная замечанием.

— Ладно, Жень, с докладом всё. Можешь идти отдыхать. Пару дней тебе и команде даём отдых, а потом начнём привлекать к делам.

— Да мы особо и не устали. Даже на вёслах когда шли, — ответил я.

— Иди-иди, отдыхай, — помахал он мне рукой. — Заслужили.

Стоило мне отойти от администрации на сотню метров, как передо мной встала Маша. Шуа что-то прошипела сквозь зубы и чуть ли не по-змеиному скользнула вперёд, встав между мной и «дроу».

— Привет, — чуть натянуто улыбнулась Маша, не обратив внимания на демонстрирующую недовольство и намёк на угрозу хобгоблинку.

— Привет, — ответил я ей.

После этого наступило неловкое молчание на минуту. Нарушила его девушка.

— Тебе всё рассказали про меня?

— Да.

— Ты тоже считаешь, что я поступила неправильно?

— Нет, не считаю.

Та посветлела.

— Теперь ты возьмёшь меня в свой отряд?

Я не успел открыть рот, как вмешалась в разговор Шуа:

— Он мой руу’д! Не лезь!

— А ты не решай за него, ясно? — тут же напряглась Маша. — Он сам всё может сказать.

— Тихо, девочки, тихо, — остановил я обеих. Мне тут ещё драки не хватало. Тем более, Шуа может бить в полную силу, что запросто приведёт к серьёзным травмам или даже смерти. — Никаких драк и ссор. Маша.

— Да? — девушка даже немного подалась ко мне, чуть не спровоцировав хобгоблинку на бросок в её сторону.

— Тебе придётся подождать и показать себя. Только потом я решу — брать тебя или нет в свою группу.

— Женя, я всё умею. И на всё согласна, — на последних словах её щёки потемнели от прилившей крови. Смуглость не смогла скрыть смущение девушки.

— Вот я и посмотрю, — повторил я. — И ещё, Маш, дисциплина в первую очередь, ясно?

Та молча кивнула.

— Тогда всё, можешь идти. И не волнуйся, не думай, что я забуду про тебя. Я знаю у кого и когда расспросить о тебе.

Девушка вновь кивнула, потом резко развернулась ко мне спиной и быстро ушла. Когда она скрылась с глаз, Шуа совсем тихо произнесла:

— Она стала сильная, очень сильная. И она хочет тебя, как самца.

— Да меня тут каждая третья хочет, как самца, — хмыкнул я. — Если не каждая первая.

* * *

Летняя пора стала головной болью в виде орков, которые вновь стали нападать на наших охотников и собирателей. Были и убитые, и раненые, и калеки. К счастью, только один. Пожилой собиратель лесных даров попал в примитивную ловушку орков: деревянный капкан из нескольких жердей и натянутых сыромятных ремней. Сбив «сторожок», жертва попадала под удар толстых палок, которые с легкостью ломали кости и хребты животным. Несчастному землянину раздробило кости левого бедра и размозжило мышцы буквально в студень, аж сукровица пополам с какой-то слизью потекла из ран. Только быстро принятое обезболивающие помогло не умереть раненому на месте от болевого шока. Ногу, увы, пришлось удалить. Даже гоблинский шаман не смог её излечить.

За такое хотелось устроить рейд по окрестностям, чтобы отыскать все становища и перебить в них орков от мала до велика.

— Найдётся кому этим заняться, — отказал мне Колокольцев в рейде мщения. — Для тебя есть другая задача.

— К инсектам?

— К ним родимым, — подтвердил собеседник.

— Искать наших или прям к самим тварям в гости? — уточнил я.

— К тварям. Но пойдёте через те горы, авось встретите кого.

— Ясно. Когда?

— На днях точно скажу.

Этого рейда я ждал как школьник вечера пятницы. Зимний рейд хоть и прошёл не так, как хотелось, но и особых неприятных чувств не вызвал. Хотелось повторить и, так сказать, улучшить. У нас даже с оружием сейчас стало заметно лучше. Правда, копировать АК или хотя бы прапоровский ПММ ещё не научились. Зато мастера сумели-таки создать для револьвера механизм проворачивания барабана после выстрела. Также усилили патрон для них. Тут они пошли тем же путём, что и конструкторы патрона ПММ, которые взяли и увеличили навеску патрона ПМ. Наши кулибины увеличивали её до тех пор, пока не стало вышибать капсюль из гильзы и раздувать её так, что не получалось выбить из каморы. После этого слегка убавили, пока не перестали вылезать вышеперечисленные неприятности. Да, отдача увеличилась, зато теперь тупоносая пистолетная пуля пробивала десять сантиметров древесины с нескольких десятков метров. Стоит ещё сказать, что с порохом игрались ещё и до той степени, когда пулю ещё не срывает с нарезов. Их в наших переломках три-четыре, больше делать никаких сил и времени нет. Увеличение навески пороха также позволило повысить мощность выстрела, которая в револьверах терялась за счёт выхода пороховых газов между рамкой и барабаном. Конечно, материал — медь или бронза — легко обрабатывались, что позволяло сделать совсем уж микроскопический зазор. А мои духовные искры укрепляли металл, придавая ему огромную прочность. Но прорывы всё-таки имелись.

Усиленные патроны отлично подошли для ружей-переломок под данный калибр. Их у нас было порядочно, так как мастерам было легче выделывать стволы под «девятку», чем «пятёрку» из-за набора свёрл и резцов.

Таких штуцеров, как у меня и Ивана больше делать не стали. Они обходились очень дорого и особого выигрыша не несли. По правде говоря, я подумывал оставить свою двустволку и взять переломку под 5.45. Она и легче, и удобнее.

Оружейники пытаются создать свой патрон, взяв за аналог «пятёрку» под автомат, и выбрав вариант гильзы с закраиной, но только калибром эдак девять-десять миллиметров, чтобы гарантированно выносить с одного выстрела сильных инсектов, покрытых непробиваемым хитином. Но пока что у них мало что выходит.

Также плохо обстоит дело с автоматическим оружием. По чертежам Ганзовца на данный момент, был собран оружейный ублюдок — по-другому и не скажешь — который мог вести полуавтоматическую стрельбу. Немного напоминал СТЕН. Патрон — обычный от ПММ. Магазины к нему решили использовать пистолетные, тем более что Михалина научилась их копировать, хоть и тратила много сил. Под магазин мастерам было проще сделать УСМ, взяв за шаблон такой же в прапоровском пистолете. И вроде бы всё получилось, но оружие то клинит, то выпускает весь магазин одной длинной очередью. До сих пор причины этого не нашли. Да и нет у оружейников особо много времени для этого, Совет требует как можно больше револьверов, ружей, гранат и снарядов.

В поход я отправился на четвёртый день после разговора с главой. Вместе со мной в отряде насчитывалось двадцать пять человек. Вернее бойцов, так как с нами шли шесть гоблинов из рода, который примкнул к нашему анклаву. Они были вооружены блочными арбалетами сравнительно небольших размеров. Их стрела была смертельно опасна до двух сотен метров. А с двадцати пробивала насквозь тело косули. Блоки позволяли взводить оружие при помощи поясного зацепа.

Ещё арбалеты были у нескольких линкийцев, которые так и не смогли привыкнуть к огнестрелу. Дополнительным оружием у них были револьверы, но аборигены предпочитали сражаться привычным оружием.

Совет попытался втюхать разбирающуюся пушку вроде тех, которые использовались на корабле. Но я прикинул сколько она будет отнимать у нас сил, и её отдачу, из-за которой о нормальной стрельбе не будет и речи, и отказался. Как показала практика, лучше взять побольше гранат. Против тесного строя, который используют в этом мире все, их хватит для всех задач. А пушка… собственно, я не собираюсь осаждать города, где она бы пригодилась.

Главной задачей был поиск месторождений камней, которые добывают инсекты, а у них отнимают орки и иногда гоблины.

— Ну, ни пуха, ни пера, — дал напутствие Колокольцев.

— К чёрту! — гаркнули мы в двадцать пять лужёных глоток.

Глава 16

В путь выдвинулись мы на струге. Топлива в баках осталось чуть-чуть, только для совершения маневров, от которых будет зависеть наша жизнь или целостность судна. И потому шли на вёслах и под парусами. Правда, от последних толку было чуть-чуть, так как ветерок был условно попутный и слабый. В течении трёх дней двигались достаточно ходко, без неприятностей, сделав несколько остановок, чтобы изучить местность, когда примечали с помощью дрона интересные места. Так мы нашли огромную соляную поляну, на которую приходили местные животные. Одни чтобы полакомиться ей, другие чтобы поохотиться на таких лакомок. Потратив час, чтобы немного углубиться в этот солончак, мы обнаружили на глубине метра соляной пласт. Эта находка решит несколько проблем нашего анклава. Соль понадобится и нам самим, и её можно продавать в королевствах. И если пласт уходит глубоко вниз, то нижние слои даже не придётся очищать от грязи, что сэкономит кучу сил и времени. Сделав отметку на карте, мы поплыли дальше.

Ещё одной находкой стала целая плантация деревьев, из которых можно добывать что-то похожее на муку. После обработки из неё пекли хлеб, который по вкусу был неотличим от серого, того, что на Земле пекут из смеси ржаной и пшеничной муки. Разумеется, у нас пекли его по земным технологиям, с дрожжами, сахаром и прочим. Уже эти две находки окупили рейд по реке.

А вот на четвёртый день мы столкнулись с кораблями инсектов. Случилось это утром, когда реку и берега затянуло плотным туманом. Тревогу подал один из гоблинов, стоящий часовым на струге. Он услышал характерные звуки вёсел на реке.

— Живо все на борт, живо! — погнал я народ на струг. — И тихо!

Минут через двадцать в серой пелене показался высокий нос неизвестного корабля с двумя мачтами с поднятыми парусами. Мы их видели в бинокли, они же пока не подозревали о нашем присутствии благодаря скрывающему нас туману.

— Да это же инсекты! — первым опознал неизвестных Иван. — Вон липны на палубе бродят. Чёрт, да их там полно.

Спустя несколько секунд уже все на струге, у кого имелась оптика, смогли убедиться, что он прав.

— И куда же они прут? — пробормотал я. — На палубе штук тридцать богомолов, в трюме тоже, наверное, кто-то есть. И ещё гребцы.

У меня имелись догадки, но слишком мрачные и от греха я решил их не озвучивать, чтобы, как говориться, не накаркать. А вот Прапор был куда менее суеверным.

— К нам, куда ещё, — сказал он и плюнул.

— Маловато их. Максимум сотня наберётся и то с гребцами, — с сомнением покачал головой Лось. — А у нас частокол, ловушки, рогатки, гранаты и пушки.

— Про пушки, скорее всего, они не в курсе, — ответил я ему. — Хотя, если там клопов с со скорпионами полный трюм, то они рассчитывают на них. Полусотней они с любым отрядом местных поселенцев справятся. Даже с большим в десять раз. А мы для них такие же люди, как местные линкийцы.

— А давайте их потопим? — вмешался в нашу беседу Максимка. — Пальнём из пушки и им хана. Сразу всю кучу на дно пустим.

— Придётся, — кивнул я ему в ответ.

Не торчи струг на виду у берега, то можно было бы вдарить из обеих пушек в борт вражескому кораблю, когда он проходил бы мимо нас. Дистанция — полста метров, не больше. А из винтовок и мушкетов по богомолам, что заполнили палубу. Но вряд ли инсекты такое позволят.

— Запускай мотор, будем на нём маневрировать.

В утренней тишине звук мотора отчётливо разнёсся над поверхностью реки. В бинокль было видно, как засуетились липны на вражеском судне.

Неприятность пришла оттуда, откуда её не ждали. Стоило нам выйти на середину реки, держась глубины, как наблюдающий крикнул:

— Второй корабль! Ещё больше!

Матернувшись, я схватился за бинокль. Далеко позади первой галеры инсектов сквозь туман чернела ещё одна. Тоже двухмачтовая, но заметно выше и шире. Мало того, на носу стояла установка, напоминающая римский «скорпион». Хорошо, если этот дедушка артиллерии пуляет камнями или стрелами. А если огненными зарядами? Или вообще — магией?

— Они точно на наш посёлок намылились, — произнёс рядом Иван, рассматривающий второй корабль сквозь монокуляр. — Вместе там воинов под три сотни теперь наберётся. А если есть третий, то даже с пушками наши могут не отбиться, — чуть помолчал и добавил. — Или потери кошмарные будут.

— Хер им по всей роже, — зло и многообещающе оскалился.

Узнав о нашем существовании, передняя галера стала сбавлять скорость и смещаться к противоположному берегу, а вот вторая ускорилась. Не нужно быть адмиралом, чтобы не раскусить их манёвр: хотят зажать в клещи.

— Орудие на борт! Рулевой, поворот бортом и так держать, пока не отстреляемся! Потом полный вперёд подальше от уродов! — скомандовал я. Следом отдал приказ стрелкам. — Из винтовок не стрелять, беречь патроны!

Манёвр у рулевого получился выше всяческий похвал. А вот со стрельбой пушкари налажали. Первый снаряд они лихо вбили точно в мачту, которую разнесло в щепки. Ими и осколками снесло чуть не всех богомолов с палубы. Тем и надо было немного, хитин у тварей тонкий и непрочный, брали они скоростью. Наверное, досталось и тварям в трюме, если палубные доски не очень толстые. А вот второй снаряд прошёл над галерой и улетел куда-то вдоль по реке.

— Мазилы! — эмоционально высказался Прапор. — И в первый раз же видно, что взяли выше, просто повезло с мачтой!

Те на его слова внимания не обратили, спешно перезаряжая пушки. Струг в это время уже повернулся кормой к вражеским кораблям и улепётывал на суммарной мощи мотора и гребцов.

Как только пушки были готовы вновь к бою, я приказал сбросить ход и повторить разворот. К сожалению, на корме места для огневой точки не имелось, поэтому приходилось крутиться.

Вторая попытка у пушкарей получилась на пять с плюсом. Первым же снарядом они разворотили нос галере инсектов. А потом в пробоину вогнали второй, который сдетонировал в трюме. Стоит сказать, что стреляли мы не какими-то болванками, а снарядами с пороховым зарядом внутри с детонатором «на удар». Ганзовец вспомнил про старинные американские пули с гвоздём в головной части и взрывчатым зарядом внутри, срабатывающим от удара. Из двадцати снарядов во время проверки ни один не взорвался в стволе или рядом с пушкой. Наверное потому, что к их изготовлению подошли очень скрупулёзно. Правда, были невзорвавшиеся, но это уже всё не то.

Из-за калибра они получились не очень мощные. Но тут на помощь пришла Лиза. Некоторые снаряды прошли через её изящные ручки, став невероятно мощными.

— С этими пока всё. Заряжайте усиленные, будем бить вторую галеру, — отдал я новый приказ. — Близко к ней не подходим, там катапульта стоит.

— Ого, а там какая-то новая уродина стоит, — вдруг подал голос Максимка. Он стоял на корме рядом с рулевым. — Прям косплей на Лосс.

— Кто-кто? — переспросил я.

— Ну, эта, богиня дроу. Получеловек-полупаук.

Вновь взявшись за бинокль, я стал внимательно рассматривать инсектов на палубе второго корабля. Борт там был куда выше, чем наш, поэтому палуба просматривалась плохо. Наконец, удача улыбнулась мне. На несколько секунд в объектив попало гротескно-кошмарное существо. Человекообразное тело, покрытое чешуёй и со жвалами на месте челюсти, ниже пояса переходило в туловище жука. В голове мелькнула мысль, что рожей новый инсект слегка похож на монстра из ужастика Джиперс-криперс. Роста в этом монстре было не меньше двух с половиной метров. Кроме того, на жучиной части тела с двух сторон висели огромные колчаны, полные дротиков. Учитывая длиннющие верхние конечности, коих было по две штуки с каждой стороны, метать их тварь должна на заоблачное расстояние.

«Вот где бы Люр пригодился. Хоть бы рассказал, что это за мутанты и чего от них ждать», — подумал я.

От мыслей и рассматривания врагов отвлёк очередной разворот струга. В этот раз мы держали дистанцию примерно в двести пятьдесят метров, опасаясь вражеской катапульты. Лучшие стрелки сделали несколько выстрелов по её расчёту, но после первого попадания те закрылись толстыми щитами, которые «пятёрка» не могла пробить. Да, хочу сказать, что у вражеского орудия стояли незнакомые существа. Они напоминали очень худых низкорослых людей с длинными руками. Ноги тварей за бортом рассмотреть не вышло, но почему-то мне подумалось, что те короткие и мощные.

В который раз за утро грохнули наши пушки, одна за другой они послали в цель свои снаряды. И…

— Уроды косорукие! У-у, п… мать вашу! — не выдержал я и обматерил канониров, когда те промазали. Да, нехорошо так орать на боевых товарищей, но по-другому у меня не вышло при виде картины, как два из пяти имеющихся усиленных снарядов без всякой пользы булькнули в воду. Кустарный детонатор оказался излишне тугим для того, чтобы подорвать пороховой заряд от удара о воду. Кажется, я начинаю понимать армейских командиров и бригадиров на стройке, которые без мата не могут связно отдать приказы. — Простыми заряжай!

Времени на выстрелы и манёвры ушло не так уж и много. Но этих минут хватило вражеской галеры, чтобы приблизиться к нам менее чем на двести метров и выстрелить из своей баллисты. К счастью, зажигательными стрелять они не стали, а выпустили по нам камень, размером с грейпфрут. И не просто выпустили — попали! Правда, в часть струга, скрытого водой, то есть ниже ватерлинии.

— Вот же суки, меткие какие, — цыкнул Прапор и покосился на меня. — В ответку пальнуть можно, Жень? Тут уже близко, можно достать.

— Давай, — кивнул я ему и затем громко сказал, обращаясь к остальным. — Снайперы, огонь!

Дистанция сократилась уже до полутора сотен метров. При такой дальности по мишеням на полигоне попадали даже линкийцы. Разделения на снайперов и прочих стрелков у нас не было. Просто были те, кто оказался прирождённым стрелком, и те, кто худо-бедно научился попадать в цель в приемлемых условиях или по близким мишеням.

Запущенный на максимальные обороты двигатель быстро увеличил расстояние между нашими судами.

— Смотрите, они своих не спасают, — крикнул кто-то из экипажа.

В самом деле, крупная галера пронеслась мимо повреждённой, которая быстро погружалась в воду. Почему-то инсекты выбрались на палубу, но не делали попыток добраться до берега вплавь. Даже у липнов имелись шансы доплыть до суши, хотя бы по-собачьи. Ещё и вёсла были неподвижны. Но тут, скорее всего, виновен наш последний снаряд, который рванул где-то в трюме, скорее всего, среди гребцов.

Стоит сказать, что скорость погружения у галеры с развороченным носом и, вероятно, днищем после взрыва в трюме была высокая. Так что, вряд ли экипаж головной галеры дождётся возвращения сородичей на втором судне.

«Не умеют плавать? — подумал я. — Отличная новость. Так их можно перебить на реке, если будут отправлять к нам корабли».

— Пушки готовы! — крикнули расчёты.

— Разворот! — отдал я очередной приказ. — Стрельба по готовности!

Или мат животворящий сработал, или канониры учли предыдущие ошибки, но первый снаряд ударил в баллисту, разнеся её и щиты в щепки вместе с инсектами, стоящими там. Кажется, досталось и «лосс». А второй приложил галеру в «скулу» примерно на полметра выше воды.

Над рекой пронёсся радостный рёв экипажа струга. Орали все, даже я не удержался от боевого клича.

После очередного разворота я решил рискнуть и приказал одно орудие зарядить усиленным снарядом, после чего подпустить вражескую галеру поближе — чтобы наверняка. Второй баллисты я не боялся, предполагая, что та жёстко закреплена на корме и у врагов не хватить времени, чтобы быстро её снять, установить на развороченном носу и изготовить к бою.

В момент выстрела пушки инсекты решили совершить манёвр, уклоняясь от снаряда. Но этим сделали только хуже, подставив свой немаленький борт в прицел. И все мы стали первыми свидетелями того, что делает с реальной целью усиленный артиллерийский снаряд, вышедший из поселковой мастерской. Рвануло так, что в ушах возник звон. Осколки и части обшивки вражеской галеры долетели до нас. Если бы не защитная экипировка, то без раненых точно не обошлось. Или убитых. А так самые невезучие отделались синяками, шишками и мелкими ранами, для которых достаточно немного зелёнки и куска бинта.

Инсектам же пришлось во сто крат хуже. Их галеру взрывом буквально разорвало пополам. Несколько секунд мы смотрели на внутренности трюма — хотя что там смотреть, сплошной дым, пыль и какие-то дёргающиеся тени — а потом галера переломилась по месту пробоины и быстро затонула. Минут через пять там торчал самый кончик мачты, а потом и тот пропал.

— Нехилая тут глубина, — прокомментировал эту картину Иван. — Больше десяти метров.

На том месте остались обломки и десятка полтора тварей необычного облика. Они напоминали крабов своими клешнями. Ими они и держались за куски древесины, которые не давали им утонуть.

— Заряжай картечь, — приказал я. — И по этим уродам ей бейте.

Удивительно, но вторая галера всё ещё оставалась на плаву и медленно дрейфовала по течению. Вода уже почти добралась до палубы, но при этом судно всё никак не тонуло. А вместе с ним и инсекты, которые плотной толпой более чем в полсотни кошмарных рыл сгрудились на палубе. Три выстрела картечью и два простыми снарядами помогли галере отправиться на свидание к ракам со всем своим экипажем.

Победа над сильным врагом и чувство, что мы спасли свой дом, зарядили нас хорошим настроением надолго. Даже растрата уникальных боеприпасов отошла на задний план.

Глава 17

Со струга мой отряд сошёл на границе, где начинался лабиринт из гор и холмов. Где-то здесь, возможно, всё ещё укрываются земляне, которые пришли сюда из болота. Конечно, если тех не нашли инсекты. У людей-насекомых было время для этого: остаток зимы и вся весна. Причём время это такое, когда особо-то и не посидишь в тайном убежище. Нужны дрова, нужно топить печи, чтобы не замёрзнуть и приготовить пищу, нужно эту самую пищу отыскать и принести в селение. А ведь здесь супермаркетов нет. Чтобы не умереть с голода порой наши охотники уходили на два-три дня за частокол, чтобы вернуться с мясом. Все эти действия оставляют следы, которые могли отыскать разведчики инсектов.

Если на обратном пути появится возможность поискать соотечественников, то я обязательно ей воспользуюсь. Земляне — это не только родственник или старый знакомый, коллега или когда-то случайно увиденный на улице земляк. В первую очередь для нас — это новые знания и умения. Вон мы тут меньше года, а уже и отстроились, и создали более-менее приличную техническую базу, которая позволяет выпускать огнестрельное оружие, добывать и перерабатывать полезные ресурсы в немалых масштабах. Никто не голодает, никто не ходит в откровенных отрепьях, никто не влачит скотское существование, как рабы в линкийских королевствах. Множество людей вспомнили то, о чём в старой жизни позабыли или занимались по случаю. Мы — пусть это прозвучит излишне пафосно — думаем по-другому. Шире и быстрее. Наши линкийцы, те, кто с нами живет под одной крышей, удивляются, глядя на нас. Говорят, что даже их аристократия и маги и то большие тугодумы, чем мы, хотя ресурсов в их власти куда больше.

«Лет через десять мы своё государство построим в этих краях и дадим прикурить инсектам и прочим нелюдям так, что они иммигрируют куда подальше, — промелькнула мысль. — А пока нужно работать, чтобы это случилось».

Про кристаллы с магической энергией мы знали совсем немногое. Первое — добывают их на территории инсектов. Второе — месторождения находятся на территории долин или, скорее каньонов, окружённых высокими скалами с одним-двумя проходами. Скалы всегда отдельно стоят на равнине, должны быть видны далеко, как бородавка на щеке красавицы. То есть, увидеть мы их просто обязаны с огромного расстояния, учитывая наши возможности: дрон и бинокли. Вот и все установочные данные, по которым мы должны ориентироваться в поисках сокровищ.

Ах да, ещё знаем, что каньоны эти расположены далеко от границы с инсектами. Учитывая сколько мы шли зимой до того пограничного городка, где освободили наших земляков, и при этом не видели ничего похожего на отдельно стоящие скалы, то топать нам и топать. Но мало найти каньон с кристаллами, нужно ещё и забрать их. Лично я на месте инсектов поставил бы в таких местах усиленную охрану. Хотя, чёрт их знает, логика у людей-насекомых порой кардинально отличается от человеческой. Могут и махнуть рукой на дополнительную охрану, посчитав, что в глубине их царства она не нужна.

Хорошо, что по летнему сезону природа покрылась зеленью. Благодаря кустам, деревьям, а где и высокой траве мы укрывались от врагов. Вот в данный момент недалеко от нас по дороге ползёт огромная колонна липнов с немногочисленными кхордами. Дорога, кстати, натуральная отлично натоптанная грунтовка. Видно, что она регулярно используется.

— Ни хрена ж их армия, — прошептал Прапор. На секунду отвлёкся, чтобы смахнуть крупную муху со щеки, и опять приложил к глазам бинокль. — Тут нужна батарея наших пушек или несколько нормальных пулемётов с Земли, чтобы с ними справиться.

— И где же мы их хоронить будем, — хихикнул Максим, видимо вспомнив анекдот.

— Цыц, мелкий, — шикнул на него Прапор.

— Главное, чтобы эта армия на нас не пошла. С ней мы не справимся, — сказал и я своё слово. — Их тут штук пятьсот.

Подождав пока вражеская колонна уйдёт подальше, мы выбрались из кустов и сменили направление так, чтобы не пересечься с ней опять.

К вечеру с помощью дрона увидели первый в этом рейде город инсектов. Он стоял точно на нашем пути. Пришлось вновь уходить в сторону, чтобы не попасться на глаза часовым на вышках или разведчикам, контролирующим окружающую местность. Заночевали в сухом овраге, склоны которого были густо покрыты высоким кустарником. Едва только горизонт посветлел и ушла кромешная тьма, как я приказал выдвигаться в путь. Весь день шли спокойно и только вечером вновь наткнулись на дорогу, рядом с которой стоял очередной городок инсектов.

— Ты смотри, они ещё и сельское хозяйство ведут! — слегка удивился Иван, когда дрон показал кое-какие моменты из жизни наших врагов. Вокруг города были разбиты несколько полей, на которых возились десятки инсектов причудливого вида. Слегка опустив дрон и максимально увеличив зум, я смог детально рассмотреть этих существ. Их тела были похожи на муравьиные, но с очень мелким брюшком. Четыре очень длинных и тонких ноги и столько же рук. На головогруди у каждого висела сумка, в которую твари иногда что-то клали с полей.

И здесь же мы узнали, что не только с людьми они воюют.

Сначала никто из нас не обратил внимания на группу инсектов, вышедшей из большой рощи рядом с самым дальним от города полем, на котором ковырялось десятка три крестьян. Те тоже не реагировали на сородичей, пока они не приблизились вплотную. И вот тут всё и началось.

— Ты глянь что они делают, — пробормотал Иван, прикипев взглядом к экрану пульта управления. — Разборки между городскими и деревенскими, что ли?

Длинноногие крестьяне суетливо побросали своё занятие и задали стрекача в сторону города. Вот только липны оказались куда проворнее. Они быстро догнали их и стали валить на землю, не обращая внимания на то, что уничтожают посевы. «Вояки» не убивали «рабочих», просто прижимали своими телами к земле и замирали. На одного крестьянина набрасывалось по три-четыре инсекта-воина.

— Может, у них сейчас гон, а? — выдал версию Прапор в стиле армейско-чёрного юмора. — На полях у них типа бабы трудятся, а тут бравые солдатики шли, зачеслось у них что-то там, инстинкты сработали и опа-па — я старый солдат и не знаю слов любви. Потому сразу перехожу к делу.

— Тут что-то другое… смотрите, — я решил рискнуть и провести дрона очень низко, чтобы увидеть всё не только в большом приближении, но и в высоком разрешении. — У липнов какая-то чернота на тушках.

В самом деле, тела воинов покрывали дегтярные пятна, словно некий камуфляж. Головы были полностью скрыты им.

— Паразиты! — воскликнул Максимка. — Я в школе на биологии читал. Что есть паразиты, которые подчиняют муравьёв, ну, и не только муравьёв, заставляя тех делать то, что вредит муравейнику. Муравьи такие как зомби становятся, так как паразит вживляется в его тело, выедая часть внутренностей и полностью контролируя. А ещё есть паразит, который делает из муравьёв наркоманов, из-за чего они тащат ему всю жратву, бросая кормить матку, личинки и всех прочих в муравейнике.

— Я как-то кино видел про пришельцев. Там люди были заражены какими-то червями или слизнями, и чтобы размножаться черви заставляли заражённых нападать на простых людей. И там точно также они придавливали их к земле и ждали, пока черви не переберутся в новые тела, — сказал Лось.

Пока мы смотрели и строили версии происходящего, из города выскочил отряд липнов во главе с вууршем. За несколько минут они домчались до поля, на котором происходило непонятное безобразие, и с ходу набросились на чужаков. Чёрные липны толком-то и не успели дать отпор, занятые крестьянами. Их быстро порубили на куски.

— И своих в расход, — прокомментировал прапор, когда подмога вместе с врагами прикончила и рабочих, которым не повезло попасть в тесные объятия пришельцев.

— Всё, — подвёл я итог, когда отряд из города перебил всех врагов до единого, не пожалев и своих, кто оказался слишком невезуч и нерасторопен. — Пойдём или досмотрим до конца? Эти, кажется, что-то делать с трупами будут.

— Досмотрим, — ответил Иван. — Колокольцев с тебя по любому спросит, что и как.

— Блин, точно. Не подумал.

Смотреть особо было не на что. Из города обратно на поле вернулись крестьяне. У половины в руках были длинные шесты с крючьями. Ими они подцепляли куски тел врагов и стаскивали ближе к роще. Другие рабочие в это время собирали под деревьями хворост и приносили его к месту будущего погребального холма. На всё у них ушёл час. Когда пламя охватило высокую кучу, состоящую из дров и тел инсектов, я вернул дрон и приказал выдвигаться в дорогу.

— Найти бы где-нибудь этого паразита и забросить его в города к этим тварям, — принялся на ходу мечтать Максимка. — Пусть он их всех захватит.

— А если он для людей ещё опаснее? — заметил Иван. — Смотри, Макс, не вздумай втихую подобное повернуть. А то по незнанию станешь убийцей всего нашего посёлка.

— Я… я просто так сказал, даже не подумал, — торопливо ответил ему пацан. После слов мужчины он заметно сбледнул, видимо, представил описанную тем картину.

И вновь закончился очередной день. К выполнению основной миссии мы не приблизились, зато получили новую информацию, которая может быть крайне полезной для нашего выживания. Уже не просто так сходили в рейд. Про заражённых инсектов и вражду между ними и «чистыми» мы не слышали ни от кого в этом мире. Может быть, мы вообще стали первыми, кто узнал про это.

* * *

Впереди на голой равнине, покрытой только травой, вдалеке виднелись скалы. С дрона было видно, что они единственные на многие километры в округе. С высоты они выглядели булыжниками, лежащими на горках песка. В реальности «песок» был последствиями разрушения скал от времени и погоды. Те век за веком осыпались, словно неведомый мастер срезал понемногу лишнее. Пройдёт не одно тысячелетие, а десятки тысяч лет, когда эти скалы окончательно падут, превратятся в щебень, а потом и тот скроет почва. Возможно, миллионы лет назад вся эта равнина была одним горным массивом. Сейчас же остались только эти скалы с крошечной долиной внутри.

— Неужели это — оно? — почему-то шёпотом произнёс Иван.

— Кажется, дошли?! — наполовину утвердительно, наполовину вопросительно добавил после него Директор.

Если приметы не врали, то мы дошли до таинственной сокровищницы, копий, где инсекты добывали кристаллы.

Скалы поднимались метров на четыреста над равниной. На них свили себе гнёзда птицы, которые появление дрона восприняли агрессивно и напали на него, стило мне подвести аппарат ближе, что увидеть, что находится в долине. Еле-еле сумел спасти его от когтей и клювов. Без него нам будет не просто тяжело, а едва ли не невозможно выбраться обратно из земель людей-насекомых. Только благодаря воздушной разведке мы выбирали безопасный путь, обходили вражеские патрули, засады, поселения инсектов, быстро находили удобную дорогу и места для остановок.

— Дошли до чего-то, — одёрнул я их. — Нужно ещё проверить, что там внутри и назад вернуться.

— Вернёмся. Тут главное было дойти. А назад дорога всегда проще, — уверенно произнёс Директор.

— Хреновый из тебя бы сталкер вышел с такими суждениями, — заметил Ганзовец.

— Ещё раз проверяем снаряжение и идём туда, — я махнул рукой в сторону скал. — Оружие держим наготове, гранаты использовать в самом крайнем случае. И неглушённое оружие тоже, чтобы не выдать себя инсектам. Там по любому должна быть охрана.

Шли осторожно, контролируя каждый сектор, часто оборачиваясь. Из-за напряжения эти несколько километров показались нам марафонской дистанцией, забравшей уйму сил.

Удивительно, но рядом с проходом в скалах не было ни намёка на охрану.

— Плохо пахнет, — первой уловила неприятный запах Шуа.

Спустя несколько минут и до наших носов донёсся аромат аммиака.

Когда вошли в проход и преодолели примерно половину его, запах усилился настолько, что мы принялись непроизвольно покашливать и зажимать лица ладонями.

— Назад, возвращаемся, — наконец, когда от вони стало резать глаза и появилась тошнота, я отдал приказ возвращаться. Гоблины к этому моменту едва ноги передвигали, мы в сравнении с ними держались лучше, оказались крепче на отравление газом. — Быстро, ребят, быстро. И следите друг за другом, чтобы кто-то не свалился. Иван, за Максимкой присмотри.

— Да я и сам за кем хочешь присмотрю, — возмутился пацан в ответ на такую опеку.

Воздух за пределами скал показался слаще мёда. Мы дышали и не могли надышаться.

— Химзавод там, что ли, эти насекомые построили? — произнёс Прапор чуть погодя. — Или зассали там всё так, что дышать нельзя?

— Может, от птиц? — предположил Ганзовец и задрал голову вверх. — Птичий помёт очень едкий и пахучий. Есть места на Земле, где его скопилось тысячи тонн.

— Ага, и срут они тоже кристаллами, — с сарказмом ответил ему Прапор.

— Может быть, — невозмутим сказал тот. — Мы же ничего про них не знаем. Ни про кристаллы, ни про этих птиц.

Как-то вдруг само собой вышло, что после этих слов мы все задрали головы ввысь и стали рассматривать птиц, которые летали над скалами.

— Ерунда, не верю, — первым нарушил молчание Лось. — Скорее всего, там какие-нибудь источники или выходы газов из глубин земли. И там же залегают кристаллы. Может, их на поверхность какими-нибудь гейзерами выбрасывает, а инескты потом приходят и подбирают.

— Хм, как вариант, — хмыкнул я. — Но нам нужно попасть в долину, чтобы это проверить.

— Без противогазов мы дойдём только туда. А обратно — не факт, — заметил Прапор.

— Противогаз я вам не обещаю, но что-то с такими же функциями попробую сделать, — сказал я. — Идём отсюда пока. Где-то здесь был овраг, в нём укроемся.

У меня появилась идея попытаться научиться новой способности, которая поможет защититься от ядовитого газа в скалах. Начерно она такова: сделать маски хотя бы из ткани, которую я потом обработаю духовными искрами. Для этого их понадобится очень много и потому нужно отправляться на охоту. Стоит заметить, что в землях инсектов дичи полно. За время пути мы видели множество мелких и крупных зверей. Стаи антилоп, волков, семейства лосей с оленями, бобров и похожих на них зверьков возле водоёмов и мелких речушек. Десятка два оленей на первое время обеспечат меня искрами для экспериментов. А потом… потом будет видно. На охоту я планировал отправиться только с Шуа, чтобы не раскрывать секрет получения искр, который всё ещё оставался таковым для окружающих. Ну, или они делают вид, что так и есть.

Получится ли у меня с масками? Бог знает. Если ничего не выйдет, то завтра мы развернёмся назад, чтобы доставить собранную информацию домой. В следующий раз придём сюда с противогазами. А ещё лучше с защитными костюмами, хоть какими. Плёнки у нас в поселении ещё немного осталось. Можно склеить из неё кустарные ОЗК.

Для поиска стада будущих доноров духовных искр я задействовал дрон. Так куда быстрее и надёжнее будет. Но вместо оленей или волков мы увидели кое-кого другого.

— Инсекты! — чуть ли не выкрикнул Максимка, которому выпала роль оператора летательного аппарата. — Идут сюда.

С последним пацан немного ошибся. Судя по выбранному направлению, люди-насекомые двигались к скалам, то есть, к кристальным копям.

Всего их было около сотни. Штук семьдесят — плюс-минус — липнов, восемь вууршев, один кентавр, которого мы видели на корабле, который, по словам Максимки, был похож на Лосс. И ещё во вражеском отряде шли двадцать созданий, ранее не виданных нами. Небольшое человекообразное тело покоилось на длинных и тонких ногах с двумя коленными суставами. Похожими были и руки — длинные, с дополнительным суставом, заканчивающиеся не ладонью, а чем-то вроде пучка щупалец. Лицом новая тварь также выделялась. Если почти у всех виденных нами видов инсектов морды напоминали человеческие лица, у кого больше, у кого сильно отдалённо, то у этих не было ничего подобного. Голова, как бильярдный шар. Там, где по логике должны находиться глаза и переносица, торчала шишка, от виска к виску. Из неё росли не то толстые щетинки-усики, не то тонкие щупальца, закрывающие нижнюю часть морды и короткую шею. Усики находились в постоянно движении, то чуть поднимаясь, то опадая.

— Чем дальше в лес, тем толще партизаны, — пробормотал Директор. — Только бы Колокольцев не погнал нас дальше в эти земли. Боюсь представить, каких уродов мы ещё тут увидим тогда. Меня же и стошнить может.

— Сплюнь и молчи о своих идеях. У наших отцов-основателей хватит ума, чтобы так и сделать для общего развития и сбора информации, — сплюнул Прапор.

— Они за нашими кристаллами пришли, — подал голос Ганзовец.

— Нашими? — хмыкнул я.

— А какими же? — искренне удивился он.

— А давайте их подождём и перебьём? А кристаллы себе заберём, — немедленно предложил Максимка. — Отлично же всё складывается.

Я задумался. У меня самого аналогичные мысли появились, но смущал крупный отряд врагов. Причём, часть тварей была неизвестна, чёрт его знает, что от них стоит ожидать. Может, у них магические способности? К тому же все инсекты из быстрых. Вот будь там поголовно кхорды, то я напал бы на них не раздумывая. Из-за своей медлительности люди-клопы нам были не страшны, а их толстенный хитин легко пробивался пулями. Но липны и тем более вууршы?..

— Жень, давай рискнём, а? Твари пришли вон оттуда, — сказал мне Иван и махнул рукой в озвученном направлении, — и там есть холм, на котором можно устроить засаду, если они станут возвращаться тем же путём. До ближайшего их города километров двадцать. Там точно не расслышат взрывы гранат. Или просто не поймут, что такое грохочет далеко-далеко. Авось на грозу спишут.

И я, наконец, принял решение:

— Хорошо, давайте рискнём.

Обойдя далеко стороной врагов, мы вышли на их старый след. Ранее обратили внимание на это место, где сверху виднелось что-то похожее на старую заросшую дорогу. Но именно из-за состояния не стали её проверять. Недалеко от неё стоял небольшой холм или даже скорее короткий вал. Возможно, эта возвышенность когда-то им и была, но время и природа съели его, оставив жалкую часть былого.

Выставив часовых, мы взялись за дело, зная, как быстро могут двигаться инсекты, мы принялись строить ловушки. В первую очередь копали неглубокие ямки: подрезали кусок дёрна, откидывали его аккуратно в сторону, выкапывали на два штыка малой пехотной лопатки, складывая грунт на накидки, потом укладывали поверх крест на крест две тонких веточки и уже на них опускали ранее срезанный кусок дёрна. Рассмотреть в траве ловушку можно. Но кто же этим будет заниматься во время бега?

Не только ямами мы озаботились. На холме хватало высокорослых кустарников, размерами и характером произрастания напоминавшие земную лесную лещину, но внешне сильно отличающуюся. Из их молодых побегов, толщиной с большой палец, нарезали колышков, которые щедро натыкали вокруг ям. Заточенные острия перед этим несколько раз воткнули в землю, чтобы светлый срез не выделялся в траве. Весь холм перекопать, усыпать колышками и затянуть верёвками мы были не в силах. Оборудовали его склон только напротив своих позиций. Насколько мы уже успели изучить своих врагов, те предпочитали прямолинейную тактику: увидел цель — несись к ней по максимально короткому пути. Сейчас эта тактика должна сыграть нам на руку.

Инсекты у скал застряли надолго. Дрон показал, что основной отряд остался рядом с проходом. Дальше пошли те причудливые создания, которые так и тянет назвать мохнорылыми за их уродливые морды. За несколько часов ситуация не изменилась. Этого времени нам хватило, чтобы «заминировать» внушительную площадь. Практически все ловушки были эффективны против липнов. Эти быстрые создания не отличались прочностью хитина и тела в целом. Падение во время бега часто приводило их к травмам. А если они свалятся на колья или наступят, то из боя точно выйдут. Ну какой из охромевшего мечника вояка?

— Прапор, мы с тобой бьём кентавра, — обратился я к товарищу. — Его нужно свалить самым первым, чую, что этот урод там самый опасный. Увидим, что он готов, тогда сразу переключаемся на вууршев. Ты их слева бьёшь, я справа, чтобы не тратить патроны на одного и того же.

— Я понял, Жень.

Шуа я дал самое опасное задание. Она должна была спрятаться недалеко от дороги с несколькими усиленными гранатами и забросать ими вражескую колонну, целя в вууршев, после чего бежать со всех ног к нам. Если повезёт, то в самом начале боя мы выведем из строя самых опасных противников и на некоторое время дезориентируем остальных грохотом взрывов.

— Максим, выпускай дрон, — сказал я пацану, который был за постоянного наблюдателя, пока мы подготавливали позиции для боя. — Глянем, что там инсекты делают, а то скоро уже вечер.

Оказалось, что мы вовремя решили проверить наших врагов. В эту минуту они собирались в путь. Мохнорылые уже вернулись обратно. Правда, вместо двух десятков ушедших в долину сейчас в отряде было только шестнадцать. У каждого на спине висел полный мешок.

«Это они столько кристаллов набрали или там порода с кристаллами, которые ещё нужно будет вышелушивать?», — подумал я при взгляде на их ношу.

— Видали у них мешки, народ? — произнёс Директор. — А если там всё брюлики, представляете?

— Какие брюлики, Директор? — обратился к нему Прапор. — Там кристаллы, которые годны только гоблинским шаманам и нашим суперам. Для нас — это просто галька. Не вздумай смешить народ и ховать по карманам, когда расчихвостим муравьёв.

— Эй, — Директор посмотрел на приятеля с раздражением, — когда это я крысятничал?

— Хватит! — прикрикнул я на парочку. — Готовимся к бою. Все лишние мысли на хрен.

До холма от скал было восемь-девять километров по прямой. Скорость инсектов была повыше человеческой. Это зимой они сбавляли прыть — мороз и глубокий снег были отличными сдерживающими инсектов факторами, а вот летом носились будь здоров. В общем, тварям до нас идти час, может, час с небольшим.

В поле зрения враги появились через полчаса.

«Минут сорок и будут здесь, — прикинул я в голове. — Идут обратно по дороге… ну, отлично, не пропадут наши труды зазря».

Боялся ли я? Да. Только дурак не боится. Без инстинкта самосохранения хомо сапиенс вымер бы на заре своего появления. Уверен, что то же чувство испытывали и мои товарищи. Но страх этот был правильным, который мобилизовал все ресурсы тела, не туманя мозг, делая острее зрение, быстрее реакцию и не толкая вперёд в атаку голой грудью на вражеские штыки.

— Прапор, готовимся, — негромко сказал я, когда враги подошли к холму, на котором мы укрывались. До них было около двухсот метров.

— Всегда готов, я ж в пионерах ещё успел побывать, — отозвался тот, не сводя взгляда с кентавра.

Поведение самого опасного врага мне не нравилось. Он будто что-то чувствовал, повернув голову в нашу сторону и водя взглядом по зарослям. В одной руке он уже держал метательное копьё. И я не берусь сказать, когда он его успел достать из чехла. А потом он его метнул. И это с дистанции не менее полутораста метров! Своим броском он опередил меня буквально на секунду до отдачи команды.

— Огонь! — выдохнул я приказ для Прапора и мгновением позже нажал на спуск нарезного ствола. Стрелял усиленным патроном на тот случай, если у врага хитин не уступает по прочности кхордовской броне. После выстрела повернулся на бок для удобства заряжания и быстро перезарядил оружие. Вот всем хороши наши переломки. Но лёжа их перезаряжать крайне неудобно.

— Готов барбос этот! Свалили! — радостно крикнул Прапор. — Котёнок больше с…

А на этом его речь заглушил громкий взрыв, за которым последовали ещё три. Это Шуа использовала свою «карманную артиллерию», увидев, что мы начали бой. Сейчас она должна была или затихнуть в своём схроне, или стремительно убегать прочь от дороги, если её заметили враги во время бросков.

Рядом негромко захлопали винтовки товарищей, вгоняя пулю за пулей в плотную толпу дезориентированных взрывами инсектов. Гайран и Орш несильно уступали в скорости владельцам винтовок. За полминуты они успели выпустить по два болта. А мушкетёры и вовсе по скорости перезарядки были с ними наравне. Кстати, обладатели мушкетов сделали только два выстрела. В третий раз они вместо пули зарядили картечь пять на пять миллиметров и принялись ждать.

Враги дали нам примерно минуту форы, в течение которой мы их расстреливали практически на выбор. Грохот взрывов и приглушённые выстрелы некоторое время позволили нам быть невидимками для людей-насекомых. Ну, и хорошая маскировка помогла.

Липны и несколько уцелевших вууршев бросились на склон густой массой, едва не сбивая друг друга — так им хотелось добраться до нас. Почти все оказались на поле с ловушками. Лишь десяток богомолов промчался по его краю.

Кто-то из врагов упал, угодив в яму или зацепившись за верёвку. Другие споткнулись об упавшего или пробили ногу колышками. Вот только таких было мало, куда меньше, чем хотелось. В лучшем случае каждый третий оказался на земле. А выжило после расстрела и взрывов штук шестьдесят. Правда, вместе с мохнорылыми, которые не пошли вместе со всеми в атаку, а остались на дороге.

Мушкетёры сделали залп, когда до врагов оставалось метров пятьдесят. Несколько десятков свинцовых шариков влетели в толпу инсектов, совершив там ужасное опустошение. Это было золотое попадание: враги шли в нужной скученности, картечь разлетелась идеальным облаком, стрелки разобрали направление так, что их заряды накрыли всю толпу. Вууршам картечь мало что сделала, слишком мелкая оказалась, зато липнам досталось по полной. Их тонкий хитин свинцовые шарики пробивали насквозь. Смявшись после столкновения с телом, внутри они начинали всё рвать, и выходили из спины с кусками хитина в фонтанах слизи с ошмётками внутренностей.

Я и Иван добавили перчика в пряное блюдо врагам, под названием бойня, выстрелив из нижних стволов штуцеров по инсектам, которые неслись по краю поля с ловушками. Свалили трёх или четырёх.

Потом пришла очередь браться за револьверы. И сейчас, ведя стрельбу из улучшенного оружия, где не нужно было вручную поворачивать барабан, по-настоящему оценил улучшения.

Всех перестрелять у нас не вышло. Дюжины полторы липнов и два вуурша добежали до наших позиций.

— Ура! — заорал Максимка и схватился за тесак.

— Назад, бля! — рявкнул я, успев схватить ошалевшего пацана за край кирасы и дёрнуть назад. — Прикрывай!

Не знаю, понял он, что я ему напомнил про обязанность прикрывать нас из-за спины с помощью револьвера. На слова больше времени не был. Обнажив палаш, я рванул вперёд. Двумя быстрыми ударами я отбил в стороны руки-клинки богомола, отчего тот широко раскинул их в стоны, будто распахнул объятия. После чего сделал выпад и насквозь пробил его голову. Секундой позже принял на жёсткий блок удар первого клинка следующего липна, рукой в наруче заблокировал второй, шагнул вперёд и пинком вниз живота сбил врага с ног, а затем прикончил его на земле, рубанув по телу так, что развалил пополам.

Не успел перевести дух, как чуть не упал от сильного удара в спину. По инерции сделав несколько шагов вперёд, я резко развернулся и одновременно полоснул палашом перед собой. Сталь заскрежетала по прочному хитину, останавливая атаку третьего липна. У того имелся только один клинок. Второй он успел потерять с частью руки, отрубленной чуть выше локтя. Или ту оторвало пулей, например, мушкетной, которой вполне по силам такое.

Добить искалеченного врага мне не дали. Кто-то из товарищей появился за его спиной и быстрым ударом снёс ему голову.

И на этом враги закончились. На ногах стояли только мы. Инсекты лежали на истоптанной траве, кто-то из них ещё дёргался, но было видно, что это агония.

— Все живы? — крикнул я. — Назовись!

— Прапор! Живой!

— Максим! Я цел!

— Иван! Цел!..

Промолчали двое: Ганзовец и один линкиец, новенький в отряде. Ганзовца отыскали на его позиции без сознания, а рядом валялся дротик кентавра, который оставил на шлеме нашего товарища немаленькую вмятину. Новичку не повезло столкнуться с единственным вууршем, добежавшим до позиций. К счастью, парень был жив. Вражеский удар только выбил из него дух, отправив в нокдаун на землю. Добить инсект его не успел, пав в ту же секунду от пули Максимки, который после моего окрика взялся за ум и револьвер, заряженный усиленными патронами. Одной такой хватило, чтобы проделать огромную дыру в теле человека-скорпиона, а второй — отправить его в мир иной.

— Хера себе метатель! — присвистнул Прапор, когда мы нашли оглушённого Ганзовца. — С такого расстояния, да так точно попасть и ещё суметь оглушить! Вовремя мы его щёлкнули.

Хуже всех в бою показали себя гоблины. Их луки и пращи с трудом брали даже хитин липнов. Про вууршев и вовсе промолчу. И потом в схватке они больше бегали от своих врагов, чем сражались. Но хоть никого из них не убили. К парочке этих зеленокожих коротышек я начал присматриваться за время похода. В бою они себя показали лучше всех. Если и дальше не ударят в грязь лицом, то попробую переманить их в свою группу. Как разведчики, следопыты, знатоки природы они показали себя не хуже, чем Шуа.

К своему стыду мы все позабыли про остатки отряда инсектов. Радуясь успешному завершению боя, мы упустили из вида мохнорылых. А те, увидев, что их соплеменники все убиты, решили удрать. И только Шуа помогла избежать потери трофеев, ради которых мы и затеяли эту авантюру с нападением на превосходящий отряд врагов. Хобгоблинка догнала всех и прикончила. Нам осталось только собрать с убитых их мешки и сумки.

Кристаллов среди вещей не нашли, зато обнаружили шары, похожие на осиные ульи из серой бумаги. Эти штуки были плотные и тяжёлые. Когда разрезали один из них, то увидели внутри крупных личинок или вернее куколок насекомых. Все они были разного размера. От пяти до десяти сантиметров в длину и формой напоминая круассан. Только цвет грязно-белый с коричневыми и тёмно-красными точками. Разрезав четыре куколки, внутри мы нашли слизь, остатки какой-то личинки и один прозрачный сверкающий кристалл с лёгким зеленоватым отливом.

— Есть! — непроизвольно воскликнул я, когда увидел его.

Прямо на месте боя мы принялись потрошить ульи и ломать куколки. Всего нам досталось двадцать четыре бумажных шара величиной с баскетбольный мяч. В каждом находилось от десяти до тридцати куколок. И от двух до семи кристаллов. Всего мы получили их сто два.

Кроме кристаллов мы взяли только копьё кентавра и два его дротика. Всё оружие было будто бы отлито в одной форме. Но при этом по ощущению и балансу казалось, что древки частично пустотелые. Главное оружие кентавра всезнающий оружевед Ганзовец обозвал «пальмой». Длиной то было примерно два метра и на пятке имело круглую пластину, как у восточного меча-шамшира. Она препятствовала выскальзыванию копья из руки.

Дождавшись, когда к пострадавшим вернутся силы, я приказал выдвигаться в путь. Нам предстояло добраться до посёлка на своих двоих. Увы, но струг не вызвать.

«Ничего, дойдём», — пообещал я себе.

Глава 18

Первой, кто встретил мой отряд, была Маша. Девушка вышла к нам из-за деревьев, когда до посёлка оставалось чуть менее километра. Впереди уже был виден просвет — последствия вырубки леса вокруг нашего дома.

Сначала я обратил внимание на Шуа. Хобгоблинка неожиданно укорила шаг и вышла вперёд, чуть не заставив наступить ей на пятки. Мало того, она обнажила тесак, да так быстро, что я не заметил этого момента. — Раз — и клинок уже у неё в руке.

— К бою! — приказ сорвался с моих губ быстрее, чем я успел осознать и разложить по полочкам всё увиденное. Рефлексы и инстинкты сработали раньше разума.

Вот тогда и появилась перед нашими глазами «дроу».

— Это я! — быстро сказала она. — Маша! Не узнали?

— Тебе за такие шутки кто-нибудь пулю в лоб загонит, — не преминул высказаться в сердцах Прапор.

— Ты что тут делаешь? — поинтересовался я, потом посмотрел на револьвер в руке (и когда только успел его достать?) и убрал в кобуру. — Ты одна?

— Одна. Была в разведке, нашла стадо диких коз в пяти километрах отсюда. Шла в посёлок за охотниками, чтобы устроить на животных охоту. Но увидела, как вдалеке кто-то спугнул птиц, и повернула сюда, — Маша ответила, будто доклад сделала.

— Ясно. У вас как дела, пока нас не было?

— Всё хорошо. Людоеды нас стороной обходят. Был отряд старателей из королевств, которые приплыли ради золота и редких растений, которые можно найти только здесь. Они вели себя мирно, попросили проводников и разрешения пожить в посёлке на обратном пути домой. Обещались ближе к осени вернуться.

— Дали проводников?

— Двое наших с ними пошли и три гоблина. В качестве платы им обещана небольшая доля от добытого. Но Колокольцев сказал им не наглеть. Главное отношения с местными, а не ободрать их как липку.

— Надо же какая ты информированная, — хмыкнул Иван.

— Я иногда бываю на совещаниях.

— О как. И легко пускают?

— Не прогоняют, — прищурилась та и слегка усмехнулась.

Маша сопроводила мой отряд до ворот, потом куда-то исчезла. Может, пошла в охотничью артель сдавать информацию про диких коз. Я же, отправив своих подчинённых по домам, в сопровождении Ивана и Шуа направился в администрацию с кристаллами.

— Лёгок на помине! — обрадовался моему появлению Колокольцев. В главном здании поселения находился только он, дежурный и пара подростков, возившихся с бумагами и какими-то книгами. Они сортировали их и складывали в шкафы и ящики в кабинете для совещаний. — Только про тебя вспоминали.

— Здрасьте, — негромко поздоровались подростки, с интересом смотря на нашу троицу и особенно на мешок, который я нёс на плече.

— Привет, — улыбнулся я им.

— Так, молодёжь, пока ступайте отдохните. Я тогда позову, — сказал им Колокольцев.

— Хорошо, дядь Юра, — за всех сказал самый старший пацан. Спустя полминуты в помещении остались только мы.

— Рассказывай, Жень. Все живые? Месторождение камней нашли? Далеко до него? — немедленно забросал меня вопросами Юрий Иванович.

— Все вернулись, потерь нет. Место нашли, но это не месторождение. Самим нам осмотреть это место не получилось, нужно снаряжение химозное.

— Хм?

— Противогазы обязательно и лучше к ним ещё костюмы эрхабэзэшные.

— А камни? — он сначала посмотрел мне в глаза, потом перевёл взгляд на мешок, который я положил рядом с собой на соседний стул.

— Камни здесь, — я хлопнул ладонью по своей ноше. — Отбили у инсектов, которые пришли за ними.

— Много?

— Ровно сто, — ответил я. Два кристалла я использовал в пути. Заодно проверил насколько легко могу вытягивать из них энергию.

— О! — на лицо главы нашего анклава непроизвольно вылезла довольная улыбка. — Это отличная новость. И нам хватит, и продать сможем.

— Продать? — переспросил я.

— Камни в дефиците у магов в королевствах. А ещё за них можно получить товары или услуги из тех, которые просто так не купить за золото с серебром. Но это так, не основная задача для камней. Тут у нас появилась интересная идея, как их использоваться лучше. И без тебя не обойтись.

— Слушаю внимательно.

— Тебе нужно научиться передавать свои искры Лизе и Оксане.

Я удивлённо поднял бровь вверх.

— Есть мнение, что тогда их сверхспособность станет сильнее. Для нас особенно важен дар Михалиной. Вдруг у неё получится скопировать автомат?

— Автомат — это здорово, — пробормотал я. — Но опасно. Я не знаю, как поведёт себя моя сверсхспособность в отношении других людей. И тем более с другими сверхами.

— Девчонки готовы рискнуть. Им самим интересно и хочется поднять силы. Ты сам к этому желанию приложил руку.

— В смысле? — вскинулся я.

— Когда ты создаёшь новые заклинания, то прочие тебе завидуют. У них же дар стоит на одном уровне. За всё время они стали чуть выносливее, немного дольше могут его использовать. И всё, — пояснил он мне.

— Ясно. Юрий Иванович, это может быть опасно. Вдруг, в итоге они моими искрами будут пользоваться так же, как я? То есть станут моей копией, а не получат усиление дара? Или он и вовсе сгорит.

— Не попробуем — не узнаем, — философски ответил он мне.

Я в ответ нахмурился. Ну, не стоит возможное усиление подобного риска. В случае неудачи мы потеряем полезного человека. В случае с Михалиной это будет страшный удар по анклаву. По сути, половина нашего существования и развития держит на таланте копирования: лекарства, боеприпасы, драгоценности для украшения, мелочи вроде иголок с нитками.

— Лично я против, — ответил я ему.

— Жень, девушки сами хотят попробовать.

— Они просто одурели от скуки в посёлке и в безопасности. Дай им развеяться за стенами. Пусть походят недельку с охотниками под охраной, понюхают, так сказать, пороха. Через неделю вся блажь мигом выветрится у них из головы.

— Жень, ты просто попробуй…

— Я подумаю.

На этом тема с усилением девушек была завершена. Ещё на час задержался у Колокольцева, сдав под опись кристаллы, подробно пересказав самые значимые моменты путешествия, а потом выслушав главу о том, что происходило в анклаве. Так я узнал, что в моё отсутствие был сформирован рейд на болото за топливом и товарами для королевств, которые в прошлое плавание получили особый спрос у линкийцев. После возвращения этой команды практически сразу же была сформирована экспедиция на струге.

Наконец, доклад закончился, и я покинул администрацию анклава. На улице недалеко увидел Максимку, который был окружён толпой подростков и детей помладше. Пацан с важным видом что-то рассказывал своей аудитории, где у многих была рты открыты под впечатлением от его слов.

«Нужно ему сделать втык, — подумал я, иди к себе домой. — Не хватало ещё, чтобы мелочь наслушалась его рассказов и рванула за частокол на поиски приключений».

Возле моего дома меня ждал сюрприз в лице Маши.

— Я следила за порядком внутри, чтобы там чисто было, — слегка покраснев сказала она мне. — Некоторые вещи убрала в другие места. Я сейчас покажу.

Втроём — я, Шуа и Маша — мы прошли внутрь.

«А тут стало как-то… уютнее, что ли», — такой была первая мысль, которая пронеслась в моей голове, когда я переступил порог своего жилища после долгого отсутствия. На окнах появились шторочки, возле двери плетёная циновка. Кстати, шторы тоже были «плетёнками». Неизвестный мне мастер сплёл их из сухих стеблей, создав простенький, но приятный глазу узор. Стол и стулья оказались отскоблены до гладкости, которую можно получить с помощью мелкой наждачной бумаги. Мало того, древесина оказалась чем-то покрыта. Кажется, лаком, но откуда его тут взять? Скорее всего, это было масло, которое после быстро высохло и полимеризировалось, превратившись в глянцевую ровную плёнку. В углу, который я сделал кухонным, добавилось несколько тарелок и кружек из обожжённой светлой глины.

— Наши научились лепить свою посуду. Получается хорошо, — быстро сказала Маша, поймав мой взгляд. — Я попросила немного для себя… И тебе ещё взяла на всякий случай, вдруг побьётся земная.

Для себя с последнего похода я прихватил несколько кружек, тарелок и стаканов. А чтобы они служили долго, я укрепил каждый предмет своими искрами. Так что разбиться им точно не грозило. Но забота девушки мне понравилась. Хоть и немного самовольно у неё вышло, но я не против, что она следила за порядком. В прошлое своё возвращение мы с Шуа день потратили на уборку — пыли и дохлых насекомых, паутины с пауками набралось ведро за время моего пребывания в плавании.

— Спасибо, — от души поблагодарил я её.

— Я тогда пошла.

— Постой. Мы сейчас есть будем, останься с нами. Если кушать не хочешь, то хотя бы на чай, — сказал я ей.

— Хорошо, — кивнула она.

Вновь я с ней увиделся вечером в… бане. Парился я с Шуа, которая не хотела меня оставлять одного практически нигде. Редко когда удавалось уговорить — не приказать, приказы она выполняла всегда — подождать меня на улице, а не сидеть в толпе голых мужиков. Вот и сложилась привычка париться в одиночестве. Я даже как-то перестал обращать внимание на нагую Шуа. Ну, почти перестал. Но сегодня всё пошло не по привычному сценарию.

— Шуа, кто кого первым хлещет? — спросил я, когда услышал скрип дверных петель. Я в этот момент только подлил на камни воды, настоянной на травах, выпустив в парную облако горячего и ароматного пара.

А в ответ услышал смущённый голос той, кого совершенно не ожидал тут увидеть.

— Это я.

Резко повернувшись, я увидел в полумраке сквозь пару стройную высокую фигурки Маши, закутанную в простыню с ног до подбородка.

— Маша?

— Да. Мне уйти?

— А Шуа где?

В голове пронеслась картина, как «дроу» подкараулила голую хобгоблинку, ушедшую за свежими вениками, оглушила, связала и решила занять её место.

— Она там, — девушка мотнула головой на дверь позади себя.

— Секундочку, — я протиснулся мимо девушки, застывшей столбом у двери, выглянул в предбанник и посмотрел на свою телохранительницу, сидевшую на лавке. Столкнувшись со мной взглядом, она густо покраснела, хотя и так была распаренная, красная от банного жара. — Мда, — только и сказал я, прикрывая дверь обратно. И тут же подумал: «Неужто девки нашли общий язык?».

— Мне уйти? — повторила свой вопрос Маша звенящим от напряжения голосом.

— Нет. Ложись на полку, сейчас я тебя попарю хорошенько, — ответил я ей и достал из кадушки один из отмокавших в воде веников. — Давай, давай, не стесняйся.

Маша шагнула к полке, на ходу избавляясь от куска ткани, представ передо мной полностью обнажённой. Невольно я засмотрелся на её точёную фигуру. Если у Шуа мускулатура местами излишне выделялась для женщины, слегка походя на культуристок из восьмидесятых и женщин-бойцов, то Маша была, как модель для мужского журнала, пропадающая попеременно у пластических хирургов и в гимнастических залах. Ну, такое у меня мнение сложилось.

Первое время девушка жутко стеснялась, когда перевернулась на спину. Инстинктивно закрыла руками грудь и промежность. Потом, правда, убрала их. А я… в общем, всё случилось как-то само собой. Я потянулся, чтобы снять с её живота веточку с листочками, вывалившейся из веника, и сам не понял, как коснулся ладонью её груди. В тот момент нас обоих будто электрическим разрядом ударило. Все мысли вымело из головы, как пылесосом.

«Ох-ё!», — только и подумал я.

Маша застонала и потянулась ко мне. Миг спустя мы уже целовались, как безумные.

* * *

Всё-таки меня уговорили на эксперимент с искрами и девушками-сверхами. Я, Сергеев и Гриша были против такого риска. Остальные настаивали, чтобы рискнул. Даже Клавдия Вагон, хотя я рассчитывал на её голос в свою пользу, посчитав, что женщина более склонна к осторожности и более жалостлива, не захочет, чтобы девчонки пострадали. Но нет, не вышло, не оправдала она моих надежд.

Единственное на чём смог настоять — это первой «обработать» искрами Лизу. Её усиления лекарств, боеприпасов, топлива и прочего полезные, но прожить без них можно. А вот копирование для нашего анклава чуть ли не залог выживания и свободы.

— Готова? — спросил я подопытную.

У той явно от нервов голос перехватило, и она просто кивнула в ответ.

Для начала я отправил в неё одну искру. Выждал несколько секунд и повторил операцию.

— Сообщай о любом изменении, Лиз. Это важно, — сказал я ей.

— Всё нормально, просто волнуюсь. Пока что ничего не ощущаю, — торопливо ответила она мне.

Только после десятой искры девушка сообщила, что ей немного дурно и жарко. И я тут же прервал эксперимент. У Лизы резко поднялась температура до тридцати девяти и появилась сильнейшая мигрень. А вот в плане, так сказать, качества Дара изменений никаких не было. Неприятные симптомы пропали очень быстро, за полчаса. Но продолжать сегодня опыт я не стал. Вообще хотел отказаться, но совет и Лиза настояли на продолжении.

Прорыв случился на третий день. Вкладывая в девушку искры, я ощутил в ней что-то похожее на сосредоточение сверхэнергии. Чем-то это было похоже на самые крупные кристаллы с маной, которые я принёс из земель инсектов. Подавшись интуиции, я быстро перебросил несколько искр в этот центр. А потом спросил:

— Лиза, что ты сейчас почувствовала?

Та ответила не сразу. Не меньше минуты молчала, к чему-то прислушивалась.

— Кажется, что-то получилось. Ощущаю себя бодрее, как после хорошего сна и после нескольких дней отдыха от усилений, — наконец, ответила она.

— Я сейчас продолжу, а ты следи за состоянием.

Если коротко, то у меня получилось передавать искры другим сверхам. А когда это понял, то подумал, что подобный эксперимент можно провести и с обычным человеком. Стоило этой идее сформироваться в сознании, как я сам себя одёрнул. У простецов нет сосредоточения. И как показали эти три дня опытов с Лизой, от простого вложения духовных искр лишь поднимается температура, появляется головная боль и ломота в теле, как во время тяжёлой болезни.

На опыты с Лизой ушло двадцать кристаллов. И ещё энергию из десяти я потом вложил в её сосредоточение, чтобы она проверила свои новые возможности. Итог нас порадовал. С увеличенным внутренним резервом, ядром или как там ещё можно назвать то нечто, что развилось в нас ещё на Земле с момента появления аномалии в городе, Лиза не только быстрее творила усиления, но и могла брать в работу предметы значительно большего размера, чем раньше. За один раз она усилила сотню патронов в холщовом мешке, правда, и потратила две трети энергии из своего резерва. Но всё это работало до той поры, пока сосредоточие было полно искр. Стоило их потратить, как возможности девушки вернулись к прежним — тем, что были до моего вмешательства.

С этими наработками я подступил к Михалёвой. Уже зная, что искать и делать, я с первого подхода влил в неё энергию из пяти кристаллов. Девушка, получив её, тут же захотела проверить себя в деле. Чтобы просто так не тратить ману на ерунду, Колокольцев предложил ей коробку с двумя десятками патронов. Ранее она могла за раз скопировать несколько штук, столько, сколько могла зажать в ладонях. Во время этого процесса они у неё окутывались слепящим сиянием.

Почти также вышло и в этот раз. Почти, да. Девушка положила ладони на патронную коробку и застыла, превратившись в живую статую. С каждой секундой сияние на её ладонях усиливалось и перекидывалось на предмет. Как только коробка оказалась полностью скрыта светом, девушка пошевелилась и стала медленно, будто несла в пригоршне воду, смещать руки в сторону, уводя свет на пустое место. Секунд через десять сияние пропало, а на столе под ладонями лежала точная копия коробки с патронами, стоящей в двадцати сантиметрах левее.

— Устала? Тяжело? — немедленно поинтересовался Колокольцев у девушки.

— Нет. Немного непривычно. Но это просто дело тренировки. Не волнуйтесь, я быстро привыкну, — ответила она, после чего тряхнула головой и подмигнула. — Давайте ещё что-нибудь.

И ей дали. Ещё несколько коробок с патронами, потом канистру с бензином, коробку с заряженными пальчиковыми аккумуляторами, шкатулку с золотыми цепочками, серёжками и кольцами, которые хранились в качестве эталона для копирования с последующей перепродажей через знакомых магов, которые очищали украшения от магических эманаций.

Очень быстро она израсходовала запас искр и потребовала:

— Ещё!

В этот раз ей подсунули револьвер. А когда она скопировала и его, то Сергеев принёс автомат. И вот тут случился затык.

— Не могу, сил не хватает, — виновато сказала Михалина. — Энергия уходит в автомат, как вода в песок. Я не успеваю запечатлеть ей форму.

— Может потому, что в автомате мои искры есть? — предположил я.

— Наверное. Револьвер я тоже с трудом скопировала.

— Револьвер укреплён Женьком, — вслух задумчиво сказал Юрий Иванович, потом посмотрел на своего помощника, правую руку. — Принеси из мастерских любой ствол, хоть мушкет. Только чистый, без укрепления.

Когда через пять минут Оксана получила обычную переломку, то у неё получилось без особых проблем скопировать оружие.

— Вот значит как, — задумчиво пробормотал Колокольцев. Следом сказал. — Жень, переправь ей энергии побольше. Штук двадцать кристаллов хватит. Оксан, а ты попробуй всё-таки скопировать автомат. Нам нужно знать это вообще возможно или все зачарованные вещи не по силам твоему дару.

— Угу. Хорошо, — почти синхронно мы кивнули в ответ.

Что ж, создать автомат у Михалиной вышло. Но на это действо у неё ушла почти вся энергия, которую я передал девушке из кристаллов.

— М-да. В целом эксперимент получился, — подвёл итог Колокольцев. — Но кристаллов нам нужно будет море, чтобы получить много оружия с патронами. И технику. Оксан, ты сегодня отдыхай, — сказал он девушке, которая выглядела после создания дубля автомата вымотавшейся донельзя. — А завтра или послезавтра нужно будет заняться бензином. Топлива нам очень не хватает.

Та молча кивнула в ответ.

— Жень, ты останься, у меня есть о чём с тобой поговорить, — Юрий Иванович посмотрел на меня.

— Хорошо.

Я ожидал от этого разговора многого, но не того, что глава анклава вновь заведёт старую пластинку на тему «хватит рисковать своей головой. Мол, теперь-то ты видишь насколько важен? Без тебя теперь и остальные суперы не смогут реализовать свой потенциал на сто процентов». Я едва из шкуры вон не выскочил, пока не смог настоять на своём. Совету нужно было в прошлом году в жёстко-приказном порядке или иными методами — только не силой — убедить меня не пропадать в рейдах. Сейчас же я так полюбил узнавать новое, риск, азарт и путешествия, став адреналиновым наркоманом и рьяным авантюристом, что заставить превратиться в домоседа меня может только потеря рук и ног.

Глава 19

Прошло несколько дней с момента, как я научился новой способности. Предполагал, что совет теперь не слезет с меня и Михалиной до тех пор, пока мы с ней на пару не опустошим все кристаллы, превратив энергию в них в канистры с топливом, патроны и гранаты, порох, слитки меди, бронзы и латуни для мастерских, одежду и так далее. Но у руководителей на оставшиеся батарейки с маной были иные планы.

— Жень, тебе нужно будет сходить в центр болота и набрать вещей для копирования. Инструменты, дроны, лекарства, кое-какие механизмы. Список тебе завтра дам, — сообщил мне Колокольцев.

— Да я хоть сейчас готов.

— Сейчас не нужно, — глава анклава отрицательно покачал головой. — Послезавтра пойдёте.

В этот рейд я пошёл с Люром и его гоблинами. Несмотря на то, что ученик шамана совсем недавно уже был там, он не стал отказываться от нового похода. Колокольцев заверил, что предыдущая группа не использовала машины, так как ходила через Лабиринт. Так что, топливо в баках имеется. Останется только как-то завести машины, так как аккумуляторы там успели сесть. Но эта проблема и не проблема вовсе. Достаточно у одного «уазика» запустить движок, чтобы от него завести остальные.

Список совет вручил внушительный. В нём даже всякая женская интимная ерунда была, начиная от прокладок и заканчивая трусами и лифчиками.

«Маша будет собирать, я к этому не притронусь, блин», — решил я про себя, прочитав этот раздел.

К слову, Маша после того случая в бане перебралась ко мне в дом. Спали, правда, раздельно. Лично я потому, что ощущал неловкость перед Шуа. Также пришлось включить девушку в отряд, что сделал с большим нежеланием. Спокойнее было бы — останься она в посёлке, а не мотайся со мной по местам, где в любой момент можно было расстаться с жизнью. В плане боевой подготовки и выносливости Маша почти не уступала Шуа, а в стрельбе из винтовки и револьвера превосходила её на голову. И это заставило хобгоблинку усердно тренироваться, чтобы догнать свою соперницу. Да, несмотря на то что они нашли общий язык в отношении меня, соперничество между ними не ушло. Чую, что скоро в одной со мной постели окажется и Шуа, чтобы доказать «дроу», что и она могёт.

Много народа не было, если не считать отряда гоблинов. Люр с собой взял четыре десятка воинов. Я же только свою группу. Этого было достаточно, так как шли мы только за образцами и за противогазами для добычи кристаллов. Не всегда может так повезти, как в первый раз. Судя по виду дороги к скалам с кристаллами, инсекты ходят по ней в лучшем случае два-три раза в месяц. И не факт, что только за камнями с маной.

Тихо, спокойно и незаметно дошли до гор. Почти без неприятностей перебрались на другую сторону хребта по туннелям. Всего лишь один раз столкнулись с огромным пауком, которого за несколько секунд разнесли на кусочки картечью из мушкетов. Люр потом долго вздыхал из-за того, что свинец уничтожил ценные части паучьего тела, из которых можно было сделать не одно зелье.

День отдохнули на берегу озера, затем переправились через него и вскоре оказались рядом с машинами. Здесь нам пришлось разделиться: Люр дальше двигался пешком со своими сородичами к Лабиринту, а я со своей группой поехал на машинах сразу к осколкам городов.

— Главное, чтобы завелись, — сказал Ганзовец, когда мы занялись машинами.

— Да это уазик, ему и после ядерного взрыва хрен чего сделается, — хохотнул Прапор. Он достал «кривой стартер», вставил тот в соответствующее отверстие и взялся двумя руками за рукоять. — Вот кстати не пойму конструкторов зачем им было в морде оставлять дырку на «хантерах», как вот в таких старых машинах? Всё равно в движке уже нет дырки для кривого.

Не дождавшись ответа, он хекнул и рывком провернул «кривой», потом ещё раз и ещё. Пару раз мотор схватывался, но тут же глох. Через пару минут он уступил своё место Директору. И у того уже с третьей попытки удалось запустить двигатель.

— Пусть потарабанит немного, — немедленно деловито заявил Прапор. — Потом кинем от него к другим провода.

«Уазик» проработал вхолостую четверть часа, после этого от него была запущена вторая машина. Их вполне хватало для нас, плюс в городе возьмём прицепы, куда погрузим трофеи.

В первый же день у нас состоялась встреча с чёрными псами. Наткнулись на крупную стаю в дюжину голов поздно вечером после того, как стемнело. Зверей обнаружили с помощью тепловизоров ещё далеко на подходе. Даже Шуа с её чуть ли не звериными, сверхчеловеческими инстинктами не успела их почуять. Огромным плюсом для тепловизора было резкое похолодание. Летом в лесу прибор работает так сяк, а вот на болоте и зимой он идеален.

К моменту, когда стая подошла к нашей стоянке и собралась расходиться в стороны, мы уже были готовы к нападению, устроившись на крышах машин, откуда открывался отличный вид на окрестности стоянки. Маша и Шуа неплохо видели в темноте, у меня, Ивана и Прапора на винтовках стояли пристрелянные прицелы ночного видения. Да и дистанция до хищников была около пятидесяти метров.

— Огонь, — сказал я и первым спустил курок. Мгновением позже раздались выстрелы товарищей. Все пули попали в свои цели. Переместив прицельный маркер на живого пса, я разрядил по нему нижний ствол, где была заряжена «волчья» картечь. И опять не промахнулся.

Быстро переломил штуцер, выкинул под ноги пустую гильзу, вставил новые патроны, защёлкнул блок стволов и вскинул оружие к плечу. Через прицел стал искать цели и быстро нашёл. Чёрные псы отличались незаурядным бесстрашием и яростью в ночное время. Не всегда потери стаи и личные раны заставляли зверей отступать. Вот и сейчас уцелевшие неслись к нам, хотя и почуяли смерть своих сородичей.

— Фонари! Они бегут к нам! — крикнул я. Прицелиться по движущимся животным я не успевал. Днём ещё куда ни шло, но ночью не получалось.

Один за другим вспыхнули несколько фонарей. Потом загорелись фары и прозвучали сигналы на машинах. Окружающая местность мгновенно превратилась в залитую ярким светом площадку. Парой секунд спустя захлопали выстрелы. Почти все из нас успели сменить винтовки на револьверы. Вблизи они точно удобнее переломок.

Хлоп! Хлоп! Хлоп!..

Бах! Бах!

А это Прапор из своего «незаглушённого» ПММа дважды выстрелил по ближайшему псу.

И — всё.

Звери закончились.

— Всё, что ли? — вслух сказал Лось, водя фонарём по болотному ковру и камням.

— Вроде бы, — ответил ему Иван.

Из-за мёртвых тел — мало ли кто ещё заглянет на огонёк, уловив запах крови — пришлось сниматься с места и отъезжать на несколько километров. Там, выставив часового, мы завалились спать под шум начавшегося дождя со снегом и завывания ветра.

Второй день прошёл без происшествий. Правда, ночью начался град, который лупил по стёклам и кузову как какой-нибудь псих молотком. Из-за этого выспаться не удалось.

— Зараза, вспоминаю свою съёмную квартиру и идиота соседа сверху, у которого был вечный ремонт, — проворчал Лось, ворочаясь на переднем сиденье, которое ему выделили в силу его габаритов. — Иногда хотелось ему голову его же перфоратором раздолбать к бениной матери.

— О-о, у меня такой же был, — немедленно включился в разговор Директор. — Только сбоку за стеной. И стена была тонкая, перегородочная. Как начнёт эта падла часов в восемь утра в субботу долбить буром или мешать раствор, так заканчивала только в девять вечера. И такая сука была! Никаких слов и просьб не понимал. Ему под конец потом пару раз дверь клином запирали и вырубали счётчик. А этаж третий — не спрыгнешь. Вот после второго раза, когда несколько часов просидел в запертой квартире и никто к нему не торопился приезжать, до него дошло, что с коллективом надо дружить.

— Значит, нормальный оказался, — подал голос Иван. — Меня от таких бог уберёг, но от народа на работе слышал, что хватает полных отморозков. Их и суперклей в замках, ни пена в дверных швах, ни даже мордобой не учит. С дебильным упрямством грохочут с утра до вечера, а когда и ночью. Один мой коллега для такой отморози под ним, любителя слушать телек или музыку ночью на всю громкость, придумал заводную стучалку. После гулянки у соседа снизу, он с утра её заводил, ставил над спальней и уезжал на весь день.

— Помогло? — поинтересовался.

— Не-а. Только дебил пытался на него участкового натравить за то, что ему мешают отдыхать стуком.

— А я в интернете читал про ультразвуковые жужалки. Их ставят соседи друг против друга, когда у них конкретная война, — произнёс Лось. — На микрофон звук не записать, чтобы по заявлению полиция поработала, а нормально отдохнуть не получается.

И вот в таком ключе прошла ночь. Заснуть удалось только на рассвете и поспать до полудня. Третья ночь была почти тихая, всего лишь метель, которая внутри машин была нам не страшна. А вот следующий день принёс неприятную встречу.

Во второй половине дня мы оказались на местности, изобилующей крупными валунами, которые приходилось постоянно объезжать. Но это-то не беда. Вот то, что камни закрывали немалую часть обзора — это было плохо. И вот в какой-то момент, объехав очередной валун, что был размером с фуру, мы оказались перед группой оборванцев с копьями и дубинками. Человек тридцать мужчин и женщин. Последних можно было отличить только по отсутствию на лице волос. В остальном они ничем не отличались от мужчин, даже ростом и телосложением. Видимо, выжили только самые крепкие, не сильно уступающие мужикам и до переноса, а дюймовочки давно вымерли. На всех вместо одежды болталось какое-то рваньё, лохмотья цивильной одежды вперемешку со звериными шкурами, кусками обивки автомобильных кресел и бог знает, чем ещё.

При виде нас лица передних перекосило в жутких гримасах, рты раззявились в зверином крике, заодно показывая, что не у всех сохранились зубы в прежнем количестве.

— Людоеды?! — выкрикнул Иван.

— Наши? — одновременно с ним воскликнул Лось.

Ответом им обоим стало копьё, ударившееся о лобовое стекло. Следом прилетела дубинка и кусок арматуры, заточенный с одного края и с пучком, наверное, перьев на другом.

— Объезжаем! Объезжаем! — крикнул я, потом схватился за рацию и щёлкнул тангентой. — Не тормозим, в бой не вступаем!

С минуту мы были в пределах досягаемости людоедов, потерявших вместе с человеческим разумом и человеческий облик. В машины с их стороны полетело всё, что было в руках. По укреплённым мной ещё в городе автомобильным стеклам и кузову с колёсами барабанили копья, дротики, топоры, самодельные тесаки, камни и дубинки. И сквозь этот грохот были слышны истошные вопли, рёв, вой и уханье людоедов.

— Чёрт, я думал, что они к этому времени уже или сами сдохли, или их псы сожрали, — нервно сказал Иван, когда враги остались далеко позади.

— А кто это? — поинтересовался Лось. — Местные дикари или наши?

— Наши, но перенос им что-то в мозгах сломал. Они превратились в людоедов, — пояснил я ему. — Общаться невозможно.

— За нами бегут, — сообщил Прапор. — Встали на след.

— Пускай, — махнул я рукой. — Мы за пару часов километров пятьдесят или шестьдесят проедем. А до ночи больше ста сделаем. Им столько пару дней идти. Главное, чтобы другой такой банды не попалось под вечер. Тогда ночью придётся ехать, а то уроды эти спокойной ночи не дадут.

— Перестрелять и всех делов, — предложил Прапор.

— Не хочу, Прапор, — поморщился я. — Проще уехать, раз можем это сделать без проблем. Вдруг таких местные маги могут лечить? Мы тогда сюда приедем и наловим себе пополнение.

— Хм, ну да, тогда пусть живут, — хмыкнул собеседник и затем добавил. — лавное, чтобы после лечения они кукухой не потекли, когда вспомнят, как они людей разделывали на бефстроганов и шницеля.

Наконец, езда по болоту подошла к концу — впереди показались силуэты домов, скрытые густой дрожащей маревом дымкой.

Люр со своими воинами нас уже ждал. Он со своим отрядом пришёл сюда около часа назад, не сильно обогнав нас.

— Живы-здоровы? Ни с кем не встречались? — поинтересовался я у ученика шамана. — А то у нас были, блин, рандеву.

— Всё хорошо, друг Женя, — ответил Люр.

Временный лагерь устроили в том же торговом центре, что и в прошлый раз. Только сперва проверив его на наличие стражей. А то вдруг они там завелись пока мы отсутствовали? К счастью, здание было пустым и безопасным.

Тот день, день приезда, я отдал на отдых и обустройство. Делами занялись только на следующее утро после завтрака.

Оставив Орша с Ганзовцем и Машу с пятью гоблинами на базе, я с остальными направился на улицы. Для лучшей эффективности разбил подчинённых на две группы. С собой взял Шуа, Прапора и Директора и ещё полтора десятка гоблинов во главе с Люром. Вторую группу возглавил Иван.

Для себя я выбрал целью пожарную часть, где можно отыскать противогазы или им подобные вещи. А мой заместитель отправился в рейд по аптекам. Несмотря на эффективность шаманских зелий, мы в не меньшей степени нуждались в обычных земных лекарствах. Учитель Люра и сам Люр были физически не в силах обеспечить зельями своё племя и наш разросшийся посёлок. Ещё немного и там население дойдёт до тысячи.

— Там стражи, — Лось озвучил и так всем видимое. Из открытых окон длинного двухэтажного здания, в котором первый этаж был отдан под гаражи со спецмашинами, выглядывали два уродливых существа с ассиметричными пропорциями тел.

— Будем чистить. Прапор, мы с тобой валим этих, правый твой. Стреляем усиленными патронами, — скомандовал я. — Остальным ждать и смотреть по сторонам. Если полезут твари наружу, то стрелять без команды. Люр, твои пока не вмешиваются.

Заменив патрон в верхнем стволе, я прицелился в левого монстра и нажал на спуск. Слабый толчок в плечо, тихий хлопок и исчезновение цели в окне. Только немного запачкался оконный откос в тёмной крови. Если я попал точно в голову, то усиленная Лизкина пуля должна снести башку с плеч. Этого достаточно, чтобы вывести из боя корявую тварь.

Прапор тоже не подвёл, разнес голову своего стража в крошки.

— Ждём, — сказал я и стал перезаряжать штуцер.

Наружу никто из тварей так и не вышел, хотя я очень этого ждал. Здесь бы мы в два счёта перебили бы их усиленными пулями и связанной картечью. Кстати, вещь жуткая. Я на охоте недавно проверил её в деле. Один выстрел почти полностью оторвал заднюю ногу оленю почти у туловища. У другого оленя картечь, нанизанная на леску, вырезала в боку отверстие размером с мою голову. Думаю, что стражу такой заряд точно отхватит ногу или руку подчистую.

— Ладно, идём внутрь. Страхуем друг друга, — не дождавшись врагов, я решил, что «раз гора не идёт к Магомеду…». — И друг друга не перебейте.

Внутрь первыми вошли четверо гоблинов, которые несли короткую растянутую сеть. За ними шли я, Прапор и Лось. Директор и Люр с остальными своими соплеменниками остались на улице. Наверное, стоит ещё упомянуть, что Прапор поменялся с Директором оружием. Отдал ему свой ПММ и взял взамен револьвер с чарами-глушителем.

Входили мы не через ворота, которые были закрыты, а через стеклянную пластиковую дверь, после которой начиналась лестница на второй этаж. Справа сразу после порога расположился крошечный «стакан» со столом дежурного.

— Проверь, — сказал я Прапору.

Тот надавил на дверную ручку и толкнул дверь. Потом вошёл внутрь и пару минут ковырялся в шкафчике и столе.

— Хороший хабар, командир, — радостно сказал он и показал противогазную сумку с носимой рацией. — С почином!

— Выложи на пороге на улице. На обратном пути заберём или Директор возьмёт, — произнёс я.

На лестнице никто нам не встретился. Но стоило только открыть дверь, как из неё вывалился на нас пузатый страж на коротких ножках-тумбах и с очень длинными и тонкими руками. Один из гоблинов едва не был схвачен за шею, но успел бросить свой край сети. Вот только тварь в ней особо и не запуталась, так и шагнула вперёд, словно одно «очень милое и доброе привидение».

Хлоп! Хлоп!

Две усиленные пули снесли противнику половину головы и оставили в верхней части груди с левой стороны огромную дыру.

— Ма-ать! — ругнулся Прапор, когда его — да и нас всех — окатило кровью и какой-то слизью.

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Две, казалось бы, смертельные раны не только не убили стража, но даже не свалили его с ног. Пришлось потратить ещё три особых патрона, чтобы добить тварь.

— Тут не сети, а рогатины нужны, — нервно сказал Лось. Для него это был первый рейд в центр болот и всё было в новинку и непривычно… Оттого и пугающе.

— Для рогатин нужны мужики вроде тебя. Гоблинов эти твари с ног сносят, как пушинки, — ответил ему я. Потом оценил только что случившуюся стычку и приказал им идти за наши спины: идея с сетями не оправдала себя.

В широком коридоре с рядами дверей с одной стороны не было никого.

— Там кто-то шумит, — Шуа указала на вторую от нас дверь слева.

— Угу, — кивнул я. — Прапор, Лось, контролируете другие двери. Шуа, открывай.

Девушка взялась за круглую дверную ручку под дерево, быстро повернула её и распахнула дверь. Тварь стояла всего в метре от нас. Выглядела она кошмарно даже на фоне остальных стражей. Горбатая, с головой на левом плече, с преобразившейся правой рукой, отросшей почти до пола и с превратившейся в трёхпалую кисть, где на каждом пальце матово блестел чёрный коготь. Мало того, эта рука была толщиной в половину туловища, в то время как левая была крошечной, словно монстр болел полиомиелитом. Ну и самое противное — тело стража было покрыто опухолями и язвами. Из многих сочилась сукровица и белесо-зеленоватый гной. А ещё от него воняло. Закрытая дверь, плотно пригнанная к коробке и имевшая порожек, до этого держала все запахи внутри.

На секунду я был контужен мерзким видом и вонью существа. Если бы не Шуа, то у стража появился бы отличный шанс меня схватить. Но девушка вскинула вверх револьвер сразу после того, как открыла дверь. И открыла стрельбу не целясь, вгоняя пулю за пулей в верхнюю часть тела стража и его голову.

Вместе с брызгами крови летел и гной, увеличивая смрад.

После второго выстрела хобгоблинки пришёл в себя я и подключился к расстрелу врага. Вдвоём с девушкой мы высадили в урода двенадцать усиленных пуль, которые превратили тварь в кусок истерзанной гнилой плоти. От головы ничего не осталось. Левая рука была оторвана под корень, а правая держалась на нескольких белых сухожилиях и коже.

— Закрывай! — крикнул я, сдерживая позывы тошноты.

Шуа тут же захлопнула дверь. Сделала это вовремя, так как через мгновение с обратной стороны в неё ударилась массивная туша.

— На улицу, — просипел я. — Нужно продышаться.

Никто спорить со мной не стал. Даже гоблины выглядели как-то излишне зелёными и щурили глаза, как от дыма.

— Что у вас там? — поинтересовался Директор, когда мы всей толпой вывалились наружу.

— Клоп-вонючка там, — сообщил Лось, делая глубокие вдохи и шумно выдыхая.

— Чего-чего?

— Тварь там уж очень вонючая. Вот чего, — сказал Прапор приятелю. — Своей вонью запросто убьёт быстрее, чем когтями.

Переведя дух, замотав лица платками и перезарядив оружие, я вновь погнал свою группу в здание. Гоблинов тоже взял. Будут смотреть по сторонам и слушать, а мы стрелять.

В коридоре за несколько минут что мы отсутствовали вонь никуда не делась. Она ощущалась даже сквозь плотную ткань. Во второй заход я решил сменить тактику. Теперь не открывали все двери подряд. Вот зачем нам бухгалтерия, кадры, архив? Эти двери мы блокировали клиньями и двигались дальше. Первой целью стал кабинет начальника. Внутри стражей не оказалось, чему мы все порадовались. Увы, но полезного там не нашли ничего. Скорее всего, в огромной, ещё старой модели сейфе с двумя отделениями есть чем поживиться. Но открыть его с наскока не смогли.

— Не будем терять время сейчас. Если что, то потом вернёмся, — решил я спустя пять минут, потраченных на бесцельные попытки вскрыть стальной ящик высотой с мой рост и вдвое шире Лося. — Идём дальше.

Пещера Али-Бабы ждала нас за металлической серой дверью с чёрной ручкой. Никаких надписей на ней не имелось. Или не успели повесить табличку, или поленились. Дверь легко открылась, стоило потянуть за ручку. За ней обнаружилась ещё одна — из тонких стальных прутьев с навесным замком в наваренных проушинах.

— Неужели оружейка? — удивился Прапор. — У пожарников?

В небольшом помещении за решетчатой дверью стояли несколько шкафов до потолка и с маленькими замками на дверях. А ещё тут перетаптывались два стража. Нам они сделать ничего не могли, даже просунуть руки сквозь прутья, так как наварены те были очень часто.

— А эти как сюда попали? — слегка удивился Лось и не став ждать ответа дважды выстрелил в голову ближайшему монстру. Через секунду мы к нему присоединились.

— Может они самозарождаются, как плесень. Или вообще родственники тараканов, те тоже в любую щель влезут, — ответил ему Прапор, перезаряжая оружие.

Небольшой замок удалось сковырнуть без особых усилий с помощью фомки, взятой специально на такой случай. Сейф для неё оказался не по зубам, а решетчатая дверь — легче лёгкого. Ещё проще вышло с маленькими замочками на шкафах. Сами шкафы были обычными из ламинированной ДСП. Прямо на двери кто-то прикрутил саморезами проушины для замков. Функция их — не защищать от взлома, а пресечь свободный доступ.

Внутри мы нашли несколько костюмов и дыхательных аппаратов СКИП. На внутренней стороне дверей шкафов имелись большие листы с кратким описанием дыхательных устройств, их правильной проверкой и порядком эксплуатации. Скипов мы нашли только четыре штуки. Зато в одном из шкафов на верхней полке лежали новенькие противогазы. Причём удобные для ношения. Вместо лягушачьих глаз у ним была сплошная прозрачная маска.

— Восемь штук, — сообщил Прапор, быстро пересчитав добычу. — Один на улице ещё, правда, старой модели. И четыре скипа. Думаю, нам хватит за глаза, Жень. Ксюха скопирует потом, если будет не хватать.

— Угу, — согласился я с ним. — Только надо найти подробную инструкцию для специальных аппаратов. Чтобы знать, как их заряжать воздухом.

— Найдём, — беззаботно махнул он рукой.

Нужная документация обнаружилась на одной из полок в кабинете начальника. А вот дополнительное оборудование оказалось в гаражах, где кроме ценных вещей и машин находились восемь стражей. Нам понадобилось больше часа и несколько заходов и выходов, чтобы с ними разобраться. Чёртовы твари как чувствовали, что на улице им ничего не светит и шансы с нами разделаться имеются только внутри, в тесноте и полумраке. Никак не получалось выманить их под открытое небо.

Эта восьмёрка была внешне совсем не впечатляющая. Выглядели как люди с уродствами или после тяжёлых травм. Обряди их в нормальную одежду и можно смело выпускать на улицы обычного города — примут за своих. Но живучестью твари обладали потрясающей! Изорванные усиленными пулями, с перебитыми во многих местах и полуоторванными конечностями, они продолжали делать попытки встать на ноги и дотянуться до нас. Чтобы полностью себя обезопасить мы их разрубили на куски. Зачистка пожарной части далась нам очень тяжело. И морально, и физически. Потому, забрав искомое, я приказал возвращаться обратно в ТЦ, ставший нашей базой.

«Если так будет обходиться зачистка каждого полезного объекта, то никаких сил и нервов не хватит. Эти стражи не просто неубиваемые, но и будто давят своей аурой, выпивая из нас силу и уверенность, — подумалось мне, когда я лежал на кушетке в торговом центре, переводя дух после рейда. — Нужен пулемёт и разрывные патроны. А лучше пару ведьмаков, Ванхелсинга и штуки три Баффи».

ЭПИЛОГ

После того, как хабаром были забиты обе машины и два прицепа к ним, отряд вновь разделился на две части. Одну группу, состоящую из гоблинов, увёл Люр. Вторую вёл я. Прицепы и багажники были полны вещей из списка, выданного мне Колокольцевым. Ткань, посуда, столовые принадлежности, одежда, предметы гигиены, тетради и офисная бумага, разноцветные чернила, карандаши простые и цветные, обувь, одежда детская и продукты питания для детей, в основном для самых маленьких. Стоит сказать, что в поселении ходит очень много беременных. С месяца на месяц начнутся роды и пойдут очередью как из пулемёта. Вот для них и везём мы десятки бутылочек, сосок, специальных пеленок и кучу других специфических вещей. Молочной смеси аж две больших клетчатых сумки огромного размера. В каждую могла бы уместиться Маша до того, как приняла гоблинские зелья для роста.

Чего мы опять не нашли, так это оружия и патронов. Несколько раз на удачу заходили в дома, где не было стражей. Там обшаривали квартиры на тему оружейных сейфов., надеясь наткнуться на жилище охотника. К сожалению, госпожа Удача ни разу не повернулась к нам лицом. В качестве крошечного бонуса можно считать набор коллекционного выдержанного алкоголя, найденного в одной из квартир. Коньяки Х.О. и виски с бренди не ниже десятилетней выдержки. Этими бутылками был забит узкий шкафчик в шкафу-горке. Если донесём и не разобьём ничего, то будет чем украсить праздничный стол по возвращению.

Ещё были канистры с бензином, бутылки с керосином для ламп, немного чистящей и дезинфицирующей химии. Всё это имелось в небольших количествах из расчёта на способности Михалиной, «усиленной» моими духовными искрами. Ведь всё это придётся не один день тащить на собственно горбу.

Один день мы потеряли на переделку прицепов под высокие колёса «дутики». Пока мы возились с ними, Люр со своими соплеменниками изучал осколки ну, или кластеры городов. И через один от нас, то есть в третьем городском кластере он нашёл здание, похожее на отдел полиции или городской следственный изолятор, судя по гоблинским описаниям. Если бы не усталость и наличие там немалого числа стражей, то я бы задержался ещё на один день, чтобы добраться до оружейки. Но все мои товарищи уже были вымотаны, так, что жалко было заставлять их и дальше рвать жилы. Каждая стычка со стражами стоила нам неимоверных усилий. Эти твари буквально высасывали из нас все соки. Плюс, количество усиленных боеприпасов подошло к концу. А нам ещё назад возвращаться через болото и подгорные туннели, полные всяческой нечисти.

К озеру моя группа добралась намного раньше, чем Люр со своими воинами. Приехали поздно вечером, в последний час пути успев застать разыгравшуюся метель.

Гоблины появились лишь после десяти часов следующего дня. И пришли они не одни.

— Извини, что мы задержались, друг Женя, — подошёл ко мне Люр. — Просто в лабиринте мы нашли трёх человек, таких, как вы. Двое были мертвы, а третий безумен. Я подумал, что вы захотите посмотреть на них и похоронить по своим обычаям и приказал принести тела сюда.

— Показывай, — заинтересовался я. — Что за наши?

Признаться, когда я услышал его замечание, то решил, что это кто-то из посёлковых из ранее ходившей сюда группы в то время, когда я находился в рейде за кристаллами. И хотя про потери и пропавших мне не докладывали, но могли просто решить, что нечего лишней информацией забивать мою голову. Я как раз был занят попытками усилить сверхспособность девушек-сверхов.

Вот только стоило увидеть мертвецов, то моя внутренняя чуйка сделала стойку, как охотничья собака в поле на прячущегося фазана.

Покойники при жизни были парнями лет двадцати пяти-семи, выше среднего роста, тренированными и крепкого сложения. Оба носили камуфляж с размытым узором. На рукавах у обоих были шевроны: триколор с надписью МВД на одном плече и белый барс, что ли, на чёрном поле. На поясе и бёдрах парни носили специальную разгрузку для пистолетной кобуры, карманы под магазины с патронами и для ножа. Вот только ничего из перечисленного у них не было. Не то сами выбросили, когда заблудились в лабиринте и стали сходить с ума, не то гоблины подчистили трупы. Ещё хочу сказать, что покойники были коротко подстрижены и имели суточную, максимум двухдневную щетину.

Кое-что в копилку размышлений добавила Шуа. Она тихонечко сказала, что от всех троих незнакомцев едва-едва пахнет мылом либо шампунем и одеколоном или лосьоном после бритья.

Живой, но сумасшедший землянин был одет в оливковые штаны карго и куртку того же цвета и фасона. В карманах у него мы нашли заблокированный айфон, нож-мультитул, пластиковую коробочку с гнёздами, часть из которых были с таблетками и капсулами с лекарством. Ещё был потрепанный блокнотик с кожаной обложкой и на две трети заполненный различными записями. Там были телефоны, адреса, какие-то формулы, напоминания с датами и тому подобное.

— Откуда они такие интересные взялись? — озвучил общий вопрос Иван.

— Эти двое точно вояки. Максимум из ЧВК. Но все эти компании, считай, филиал армии или силовиков, — сказал Прапор. — По шевронам — это россгвардейцы. Но под них могут и фээсбэшники маскироваться.

— Чистенькие и гладкие, — высказался Лось. — Это где же они сидели, что так вещи сохранить умудрились.

«Мне самому это интересно, — подумал я после его слов. — Вариантов два. Или где-то есть база, перенесённая в прошлом году месте с личным составом и всеми складами. Или… или они пришли с Земли».

— А вдруг они пришли с Земли? — вдруг сказал Максимка, озвучив мои мысли.

КОНЕЦ ВТОРОГО ТОМА

Content

Михаил Баковец
Болотный край 2

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

ЭПИЛОГ