Развозчик Пиццы

Глава 1 Новые Торонтайцы

Глава о том, почему Серега Доброконь не изобрел интернет.

Если бы американцы не изобрели свой интернет в дремучем 1969 году, его бы точно придумал Серега Доброконь! Однако он и не подозревал, что через много лет после этого эпохального открытия, он будет жить в далекой Америке и заниматься совсем не тем, чему его учили в советском вузе.

Живя в далекой России, Серега думал, что вся зараза рождается на его исторической родине. Повальное увлечение крепкими напитками, дикий капитализм в городе и разруха в деревне не оставляли сомнения, что народ потихоньку вымирает. А вместе с народом вымирает и он, и его семья, и его друзья. Надо было что-то срочно делать. "Серега, набирай обороты!" — сказал он тогда себе свою коронную фразу. И жена стала собирать всю информацию о легальной эмиграции в Канаду. Эта срочность растянулась на три года, именно столько понадобилось канадским иммиграционным службам, чтобы убедиться в благонадежности, крепком физическом и моральном здоровье соискателей на статус.

Еще до приезда в Канаду, долгими темными питерскими вечерами, сидя за срывающейся от перенапряжения аналоговой телефонной линией и случайной модемной связью с внешним миром, Серегина жена упорно изучала рейтинги школ города Торонто. Торчала на разных форумах, выспрашивая бывалых.

— Вот вы скажите, мы собираемся выезжать через полгода, и не знаем, какой район города выбрать?

— Ну, так приезжайте к нам, в Этобико, тут много наших и от центра недалеко, всего шесть станций метро.

— А школы хорошие там есть?

— А как же, прямо напротив нашего дома хорошая школа.

— А какой у нее рейтинг?

— Да кому, на фиг, нужен этот рейтинг, наши дети и так самые умные, их образование тут — одно развлечение.

— А я слышала, что там надо кредиты в школе набирать, чтобы в университет потом попасть.

— Ну, наберете вы свои баллы, нет проблем, самое главное — это работу хорошую найти — будут деньги

— будут и баллы, в конце концов, репетиторов наймете.

Теща, которая собиралась ехать вторым эшелоном, тоже встревала в разговор:

— А кладбище там есть рядом?

— Что, кладбище? А кладбище-то зачем?

— Это может кто-то едет на ПМЖ — постоянное место жительства, а мне придется ехать на ПМП — постоянное место погребения, — язвила теща.

— Ну, так и Бог вам в помощь. Погребайтесь на здоровье.

Конечно, у каждого умного человека из России есть масса возможностей, чтобы выехать за бугор, начиная с паспорта моряка за 3 тыс. зеленых и заканчивая простой турпоездкой. Но при всех вариантах наиболее легальными были два способа: официальный выезд на ПМЖ и приглашение на работу по контракту с временной рабочей визой. Второй вариант засветился где-то за пять-шесть лет до эмиграции Сереги в Канаду. Как-то зимним вечером позвонили старые друзья из Бостона и радостно сообщили, что для Сереги есть работа на контракт на три года в университете как раз по его космической специальности — космическая оптика. Если вы готовы, то мы тут же высылаем приглашение, и через месяц можно приступать! Вот оно, свершилось! — ляпнул Серега Джону по пьянке, когда они сидели на этой же самой кухне год назад и смаковали впервые попробованный в России заморский Bailys. — Мы с женой мотнули бы в Америку пожить. А Джон все воспринял всерьез. Наверное, скорее и не Джон, а его жена, Скайлор, у нее папа был вице-президент не то IBM, не то Microsoft, она там и клубом выпускников Гарвардского университета заправляет, в общем, девушка оказалась со связями. А с женой Сереги они просто не разлей вода, как лет десять назад приехал Джон в экспедицию по российской глубинке, так они с тех пор каждый год вместе и ездили. Один раз даже Серегу брали фотографом и оператором, ясно дело, что никаких фотоматериалов именно по этому году в Гарвардском архиве и не оказалось.

Жена сразу тогда сказала — едем. Серега налил полстакана водки, спокойно выпил, закусил и надолго задумался. После долгого молчания Серега повернулся к ней с одинокой слезой из правого глаза и сказал: “А как же Родина? Родину в карман не положишь”! Долго еще потом жена вспоминала Сереге его нерешительность и прочую совковость.

Серега никогда не испытывал острой нужды в деньгах, хотя, конечно, их, как и всем, никогда не хватало. Приличное образование (Ленинградский институт авиационного приборостроения, где ковали космические кадры страны) и природная сметка на любое новое дело, за которое он брался в горниле перестройки, позволяли иметь приличную трехкомнатную "хрущевку" на окраине Питера, подержанную иномарку, возможность раз в год всем кагалом выезжать на отдых, один раз даже в Болгарию.

Так что причины отъезда были не финансовые, а скорее философские. А как там у них можно жить? А не попробовать ли нам (налегке с младшеньким) пожить за бугром, заодно и язык выучим? А дело умному человеку всегда найдется. Как показал дальнейший ход событий, дел нашлось и много.

Глава 2 Общество победившего капитализма

Глава о том, как хорошо иметь советчиков на первое время, и где наша не пропадала!

"Не надо резать яйца пополам,

Не надо поливать их майонезом,

Не надо расставлять их по столам…

Да и вообще, не надо яйца резать!"

Рафаил Лашевский

День, как обычно начинался с утра. За окном по забору скреблись черные белки, гоняясь за полчищами кричащих птиц. “Весна”, - подумал Серега, открыв глаза, — “поздняя весна”.

Жизнь в иммиграции — это не жизнь на родине, как ни говори про себя, что и не такое переживали, все равно — мир-то вокруг другой! Поначалу, первые три-четыре месяца, когда есть деньги от проданной в России квартиры, все так интересно и ново, что простой поход в магазин — уже событие.

Смотри, как все понятно говорят, даже китайцы по-английски шпарят без остановки. Кто же знал, что это вовсе и не английский, а Торонтайский диалект иммигрантского языка. Купить машину по дешевке и быстро рвануть на Ниагару, потом прокатиться на пляжи Wasaga Beach, на озеро Huron. Попасть на пятидесятилетие марки Chevrolet Corvette, подняться на самую высокую башню в мире СN Тower. И все это надо успеть, пока деньги не кончились! Быстро обставить квартиру компьютерами, связью и необходимой мебелью — сесть в уютное кресло и, наконец, задуматься: а дальше-то что?

С самим Серегой происходили удивительные метаморфозы. Первое время после приезда жить было легко и радостно. Первые полгода шла адаптация к иностранной жизни. Конечно, Сереге самому было по фигу, где жить, хоть в бейсменте, тем более что бейсмент на окраине стоил раза в два дешевле, чем нормальная квартира. У Серегиной жены, женщины практичной, на этот счет было свое мнение. В конечном итоге был выбран район, где находится одна из лучших школ города, район со сказочным названием Forest Hill Village. Район не для бедных и даже не для средних канадцев, просто местный Beverly Hills. Ясное дело, деньги кончились через полгода.

Поначалу было страшновато, неясно, чем платить за квартиру, питание-то добыть проще — в бесплатных Food Banks. Пришлось немного напрячься и Сереге. Работа на местных фабриках простым рабочим, конечно, не тяготила, но и не прибавляла уверенности в светлом будущем. Однако потихоньку жизнь налаживалась, подоспела помощь государства, так что на самый минимум хватало. Но надо было думать, как жить дальше. "Серега, набирай обороты!" — сказал он себе и взялся за английский язык.

Оглядываясь назад, Серега перебирал в памяти всю свою долгую и бурную жизнь и никак не мог определить, где наступает та черта, после которой он мог бы спокойно сказать: “все, амба, теперь я могу сесть в легком креслице на зеленой лужайке травы "Канада грин", достать старенький ноутбук и, попивая кофе из большой кружки, писать то, что мне хочется”.) Тут возникала обычная проблема выбора. Эта проблема всю жизнь стояла перед ним, как непроходимая скала на пути альпиниста, который точно знает, что ему ее не взять, а если выбрать другой путь, то он будет окольный и неправильный, путь в никуда. Однако выбирать надо. Перебирая все свои старые записи и записные книжки, Серега вдруг отчетливо понял, что никому не интересен архив его изобретений той светлой аспирантской поры, когда они с другом придумали водяные шахматные часы, гениальную игрушку CTOR, покруче завладевшего в тот момент умами бездельников всего мира кубика Рубика и "Монополии". Наверняка никому не интересно множество встреч со знаменитыми теперь политиками, артистами и бизнесменами, выросшими из операторов газовых котельных и ночных сторожей, ставших БГ и ДДТ и даже нельзя сказать кем, поскольку, если ты из Питера, то обязательно с НИМ знаком.

Проблема выбора преследовала Серегу с детства. Да и в зрелом возрасте, уже здесь, в Канаде, просыпаясь поутру и с взъерошенной головой стоя перед зеркалом в ванной, он мучился вопросом — бриться сегодня или нет? Какая разница, в конце концов, это бритье придумано международными монстрами для того, чтобы втюхивать нам все эти кремы, лезвия, лосьоны. В конце концов, она решалась так: если сегодня есть какой-нибудь выход из дома, придется бриться, нет — можно и так продержаться, если жена не настоит на своем. Любимая ее присказка: " французские мужчины бреются два раза в день — утром и вечером!" “Ну и что”, - отвечал Серега, — “а американцы трахаются только по пятницам. Человек сам кузнец своего счастья”.

Есть ли у Сереги такие друганы в России, которым только свистни, и они начнут присылать сюда разные дешевые товары, а уж Серега пристроит их на местном рынке и обогатится? Вот в чем вопрос. Или тут что-нибудь поискать для экспорта в Россию? Серега перебирал старых знакомых, которых в России накопилось за всю жизнь видимо-невидимо. Процесс затягивался.

Все решилось как-то само собой, как говорили то ли мудрые индейцы, то ли древние китайцы: "сиди спокойно на берегу реки и смотри, и мимо тебя проплывет труп твоего врага". Мудро, до таких высот обобщения Серега сам не поднимался, единственный афоризм, который он смог родить в муках творчества, был:

Высокого полета птицы -

Бухгалтер и развозчик пиццы.

Это как нельзя точно характеризовало его сегодняшнее состояние. Жена, будучи доктором каких-то социологических наук, вдруг выяснила для себя в иммиграции, что она всю свою сознательную жизнь мечтала стать бухгалтером. И вот свершилось, после 6-месячных курсов английского языка и еще 6 месяцев бухгалтерских, она получила свой сертификат. Теперь дело оставалось за малым — найти работу. Чем она безуспешно и занималась в последние несколько месяцев, что-то там клеила, рассылала, волонтирила — в общем, копала канадский experience (опыт), тут без него никак.

В письмах на родину стали появляться нотки настойчивого самовнушения — надо искать работу по специальности, надо подтянуть язык. В очередной раз, лежа утром на хорошем и очень дорогом ортопедическом матрасе (тоже прихоть или, точнее, сознательный выбор жены), Серега не торопился вставать. Занятия английским языком закончились, получен какой-то там последний level, агентства по трудоустройству к декабрю совсем затихли даже с временными работами на фабриках. Опять предстояло что-то выбирать. Только начали жить, можно сказать в удовольствие, нет, надо работать.

Да Серега, в общем-то, и не отказывался, но как-то никто не приглашал.

— Чем сегодня думаешь заниматься? — обычно кричала жена с кухни, — не пора ли вставать? Переделал бы свое резюме, да начал его рассылать.

— Да уже встаю, — отвечал Серега, находясь еще под гипнозом ночного сна.

— Давай поднимайся, бери газету и ищи какую-нибудь временную халтуру, делай хоть что-нибудь, в конце концов!

— Мужикам думать надо! — медленно и вдумчиво произносил Серега и был абсолютно прав.

И Серегино чутье не подвело. Телефонный звонок ранним утром был как нельзя кстати. Это был звонок, возвещавший о начале новой трудовой жизни. Звонила Людка, удивительной судьбы женщина. Жизнеописание ее заслуживает отдельного романа. Выехав несколько лет назад, как одинокая женщина с двумя детьми, в Канаду, она не забывала получать помощь от уехавшего нелегалом российского мужа с далекой Аляски. Женщина, возраст которой не мог определить никто, даже Серега, имевший большой опыт по этой части. Она умудрялась переругаться с социальными службами, которые платили welfare, и чтобы не продолжать конфликт, легко переезжала в новый район и начинала на новой территории новую жизнь, тем самым нарушая общую экологию социума. Последняя идея — переезд в Ванкувер.

— И что я пропадаю в этом Торонто, когда я могу жить на берегу океана? — возмущалась она. И она этого, безусловно, заслуживала.

Старая знакомая жены по курсам английского языка сразу перешла к делу:

— Привет, дорогая. Есть новость, срочно нужен твой муж.

— Что, опять переезжаешь на новую квартиру?

— Да нет, я, же только что переехала, мне welfare не даст денег на переезд. Работа есть.

— Какая работа?

— Помнится, он говорил, что хочет быть развозчиком пиццы?

— Ну, была такая шутка, что все начинают с этого. Но ведь речь-то шла о таксистах, и не в Канаде, а в Нью-Йорке.

— Я не знаю. Так нужна работа или нет?

— Работа нам нужна. Зову.

Серега все слышал, тем более что купленный за 140 долларов аппарат любимой в семье компании Sony имел отличную акустику. "Берем!" — заорал Серега и подлетел к телефону. Работа оказалась просто чудо, всего пару раз в неделю с пяти вечера до десяти. При этом можно было еще, и питаться и за полцены привозить пиццу домой. Вот оно! "Я же говорил — мужикам думать надо, а на такой работе я не только думать начну, но даже и мысли смогу записывать", — радовался Серега.

Так он стал развозчиком пиццы. Спасибо людям — помогли найти место в жизни.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.

СОДЕРЖАНИЕ оставшихся глав.

Глава 3. Дама, приятная во всех отношениях

Глава о том, как трудно мужику в женском коллективе, если даже и за большие деньги.

Глава 4. Plaza Steeles 310

Глава о том, что никогда не поздно получить новую специальность, даже не заканчивая канадских университетов.

Глава 5. Target Group

Глава короткая, но для маркетинга очень полезная.

Глава 6. Контрольная закупка

Глава о том, как "вначале было слово", и к чему это привело.

Глава 7. Круги на воде

Глава о том, как трудно в большом городе с одним мобильным телефоном на всю семью.

Глава 8. Родина не отпускает навсегда. Она рядом

Глава о том, что на Родине всегда есть люди, которые о тебе все знают и помнят.

Глава 9. Совет в Richmond Hill

Глава о том, для чего люди покупают большие дома за городом, и как проходят там светские приемы.

Глава 10. Дело всей жизни

Глава о том, как полезно иногда заезжать в русские рестораны, даже если они и не дают рекламы.

Глава 11. Москва. Кремль

Глава о том, как хорошо в Москве, самом дорогом городе Европы.

Глава 12. Трансмиссия

Глава о том, как много в голове у человека разных воспоминаний, которые всплывают не к месту и как попало.

Глава 13. Раскинулось море широко, и волны бушуют вдали … "

Глава о том, как живется ветеранам войны в эмиграции и о пользе русской гармошки.

Глава 14. Женский фактор

О процветающем бизнесе племянника главного.

Глава 15. Ночной дозор

О похождениях Пустырника в питерском баре Сахара и клубе Бермудский треугольник.

Глава 16. Второй эшелон

Об издателях второго эшелона и их борьбе за российские деньги на примере дизайнера Александра Первого. Или — кто платит за банкет?

Глава 17. О подорванном бюджете израильской разведки "Мосад"

Подзаголовок к главе не требуется, все сказано в заглавии.

Глава 18. Развозчик пиццы

Реальный опыт работы в капиталистических джунглях большого Торонто.

Глава 19. Федя начал действовать

Опасная это работа — оптовая поставка грузинских вин производства Калифорнии!

Глава 20. Встреча на Bathurst

Чего может достичь упорный русский инженер, по фамилии Попов, за три года в Канаде.

Глава 21. Знал бы прикуп, жил бы в Сочи

Глава о том, как Лева начинает действовать, или как хорошо быть умным и богатым.

Глава 22. Ищите женщину

Глава о том, как слабы женщины, и что ночная кукушка дневную перекукует.

Глава 23. Тайная вечеря

Глава о том, как трудно поделить пирог, который готовится не на твоей кухне, и почему у декабристов не было шансов на успех на Сенатской площади.

Глава 24. Город Большого Яблока. Часть 1

Глава о том, как важно иметь своих людей в Америке, а также в Европе, Австралии и Гонконге.

Глава 25. Красная армия всех сильней

Глава о том, почему Семен Пустырник был отправлен в почетную отставку, но не изменил себе.

Глава 26. Разные штучки-дрючки

Глава о том, как могут оттянуться две дамы, не имея ограничения в бюджете в субботу на улочке Yorkville, что параллельно Bloor Street в даунтауне.

Глава 27. Город Большого Яблока. Часть 2

Глава о том, что секс не главное в жизни делового человека, а связь нужна постоянно.

Глава 28. Новая жизнь

Глава о том, почему в большом городе кошки не ходят гулять одни.

Глава 29. Сумасшедшие деньги

Ставки растут, как акции высокотехнологичных компаний в конце 20-го века.

Глава 30. Тайная заутреня 1. Сборы

Первая бессонная ночь русскоязычной общины города Торонто.

Глава 31. Сон иммигранта

Ленин, Сталин, Пушкин, Смушкин, а Путин — наш рулевой.

Глава 32. Тайная заутреня 2

Мрачное утро после первой бессонной ночи русскоязычной общины города Торонто.

Глава 33. Последняя, но все равно поучительная

Краткий словарь нового иммигранта

В этом разделе приводятся некоторые слова, встречающиеся в тексте книги, которые автор посчитал своим долгом пояснить придирчивому читателю.

Глава 3 Дама, приятная во всех отношениях

Глава о том, как трудно мужику в женском коллективе, если даже и за большие деньги.

"По лесной дорожке узкой,

Шел еврей с женою русской.

А навстречу — еще хуже -

Шла еврейка с русским мужем"

Рафаил Лашевский

Развозя пиццу несколько вечеров в неделю, Серега все еще числился безработным. Где-то, кажется у Пелевина, Серега прочитал, что все начинающие писатели подрабатывали на хлеб рекламными агентами. В промежутках между развозкой пиццы Серега тоже умудрился заняться этим нелегким делом, с этого-то и началась новейшая история его жизни.

Было обычное утро канадского безработного. Как шутят местные старожилы: "Канадский безработный — самый богатый безработный в мире!" И это действительно так. Немалое семейное пособие, бесплатное питание в Food Bank, если мебелишка или там аппаратура нужна, то милости просим на Garage Sale. Это такая замечательная традиция у местного населения, по субботам выставлять перед домом на продажу по копеечным ценам разные вещи, приходи и покупай за 30 долларов небольшой мебельный гарнитур из натурального дерева в отличном состоянии. Или там ролики за 10 долларов и т. п. Зажрались, одним словом, они тут, капиталисты.

Наутро Серега, выпив свой стакан кофе и купив в местной Village народную газету Toronto Star, читал себе потихоньку на травке разные объявления о найме на работу. Серега купил за три доллара (жутко дорогая бумага здесь) большую тетрадь и собирался аккуратно переписать в нее все, что встретит, часть отводилась работе по специальности, часть разным халтурам, еще кусок для научных исследований. Может в ученые пойти, здесь за это не так много платят, да и язык не очень критичен, но с Серегиными научными публикациями и парой монографий, наверное, можно протолкнуться в один из четырех местных университетов. Но на память сразу пришла муторная и круглосуточная работа над диссертацией в аспирантуре, и последующий выбор нового жизненного поворота в перестроечный бизнес, который поставил большой крест на чистой науке.

Ученый в Сереге любил все загадочное и новое. Вот и тут, наткнувшись на объявление: "требуется маркетолог, с машиной и знанием ПК", решение было принято мгновенно. Ну, во-первых, машина есть. Знание ПК на уровне PhD тоже, осталось выяснить, что такое маркетолог. В поспешном трехлетнем сборе за рубеж на постоянное место жительства Серега раз пятьдесят перебирал свою домашнюю библиотеку. Конечно, хорошо бы взять все книги, но тогда стоимость багажа будет равна стоимости квартиры, а на что жить поначалу? Тогда берем понемногу разных книг, немного по биофизике, немного по кибернетике, совсем чуть-чуть художественной литературы (как же без Ильфа и Петрова на чужбине-то?), ну и что-то про бизнес. Вот так в багаже и затесалась книжка Пелевина "Generation P" и еще пара книг о маркетинге и рекламе. Зато альбомов о Питере было много, есть что дарить при случае.

"Серега, набирай обороты!" — сказал он себе и стал изучать материальную часть. После нескольких часов быстрого чтения не удалось точно определить, чем же конкретно должен заниматься маркетолог на своем рабочем месте. Кстати, метод быстрого (диагонального) чтения Серега освоил в бытность студентом. Тогда по всему Ленинграду процветали курсы быстрого чтения, за месячную стипендию и три сеанса вам все объясняли. Правда, пришлось внести усовершенствование и в этот процесс, теперь можно было читать не по диагонали, а "по краям". Этим своим изобретением Серега особенно гордился. Берем книгу. Читаем оглавление, предисловие и заключение, если все понятно, то остальные 99 % текста пропускаем! Если непонятно, то пробуем придумать сами — то есть, можешь ли ты написать за автора что там, в середине, если да, то и читать не стоит. Большинство книг было прочитано именно таким способом, правда, иногда, особенно у классиков, интересно читать и внутри, обороты там разные или аллегории, но это уже изыски. В обычной жизни способ срабатывал.

Раз решение принято, дальше надо действовать. Звонок по указанному номеру телефона был на редкость удачен, не надо было говорить по-английски, на том конце провода прозвучал приятный женский голос: "редакция газеты слушает". После небольшого диалога Серега договорился о встрече на завтра в редакции. Речи о непонятном слове маркетолог не было, значит не все потеряно, наверное, это тот, кто давал объявление, сам хотел выяснить, что оно означает. Сразу вспомнился старый анекдот про новых русских: "Встречаются два новых коммерсанта. Один говорит, продаю сахар — вагон. Второй говорит, покупаю. Договорились. Первый побежал искать сахар, второй — деньги". Вот и тут, один подумал, поищу маркетолога, пусть мне бизнес раскрутит, а второй подумал, пойду маркетологом, может, научусь чему полезному. Серега где-то прочитал в умных книжках про бизнес, что по американской статистике, каждый второй вице-президент по маркетингу со временем становится президентом компании. Эта мысль грела.

Офис редакции оказался парой небольших комнат на одной из типичных "русских" плаз. Дама, приятная во всех отношениях, как в талии, так и в области грудной клетки, радушно встретила соискателя. “Дина Доктор”, - представилась она и скромно добавила: “ ИЗДАТЕЛЬ”. Как и водится у русскоязычной публики Торонто, разговор был ни о чем, то есть о том, как трудно 10 лет назад они тут начинали, как жили в дешевом бейсменте, подрабатывали на фабрике и учились, учились. "Так вы всего полгода, это значит, вы еще не знаете местной жизни, вам сильно повезло, что вы попали именно к нам, мы вас всему научим", — щебетала Дина. Заготовленное на трех страницах резюме даже не понадобилось, никого здесь не интересовало, кем ты был в прошлой жизни. Дина просто сказала:

— Мы собираемся издавать справочник на русском языке, а Вашей задачей будет сбор информации и рекламы.

— Какой бюджет проекта? — поинтересовался Серега.

— Достаточный, с вами будет работать вся редакция! Рабочее место оборудуем, даже за бензин буду платить! — торжественно объявила Дина.

— Бензин — это хорошо, а с чего начнем? — уточнил Серега, понимая, что весь бюджет состоял из его зарплаты за пять часов в день и старенького компьютера, который пылился на полу.

— А начнем мы с просмотра газет конкурентов, и аккуратненько будем переписывать всех рекламодателей — ответила Дина.

Работа оказалась на редкость простая. Сереге нужно было пролистать дюжину местных русских газет и занести в базу данных всех рекламодателей, чтобы использовать эти данные для нового русского справочника. Пальцы стали черными после нескольких часов работы, но зато, какое впечатление от увиденного! Сереге даже показалось, что он лично знаком с этими людьми, изображения которых на рекламных объявлениях плавно перетекали из одной газеты в другую. Встречались и чисто русские фамилии. О газетах, которые состоят сплошь из рекламных блоков, кто-то сказал замечательную фразу: "Это кладбище рекламы". Нет, это было не кладбище, это был пантеон, где монументальные формы только искажали содержание объявлений — портных, бебиситеров, автодилеров и специалистов по моргиджу. Сереге на миг показалось, что он вернулся в Россию в далекие 90-е годы. Появились первые кооператоры, соответственно, и первые рекламные газеты. Писали и печатали все, ну просто все. Киоски у станций метро росли, как грибы, люди с мутными взглядами принимали товар с одной стороны киоска, молоденькие студентки пединститута отпускали товар с другой. И главное, все были счастливы. Народ получил еду, много еды по низким ценам. Капитализм лавочников и новых русских развивался, пока не стукнула приватизация в больших, ну просто огромных размерах, которая потихоньку разродилась олигархами и уже совсем другими магазинами и ценами.

Работа Сереге нравилась, не только потому, что теперь он точно знал, что такое маркетинг, но и главное, потому, что ему платили, аж 10 долларов в час! По меркам канадского рынка — это, конечно, ничто, но для безработного гиганта мысли это были хорошие деньги, почти как на развозке пиццы, но ведь надо было работать головой! Ну и, конечно, немного пальцами. Проблема состояла в том, что никто в редакции не знал, чем все это закончится, поскольку никаких стартовых денег у издателя не было, тем интереснее был процесс. Серега догадывался, что планируемый справочник должен был окупаться за счет рекламы, но вот уже и база компаний готова, а еще не начались активные продажи. Все изменилось где-то через пару недель. Началась работа на живом рынке.

Дина была на редкость необузданной в своих желаниях натурой, и поняв, что справочник будет, она с утроенной энергией занялась продажей рекламы. "Нам надо набрать 200, нет 300 рекламодателей, чтобы проект мог окупиться, а лучше 500, бумага нынче дорого стоит!" — начинала она каждое утро производственное совещание среди трех сотрудников редакции и двух рекламных агентов. Сказано — сделано. Главное, чтобы был некий образец будущего продукта, который быстро нашелся в виде издания "Русский Нью-Йорк" где-то десятилетней давности.

Удивителен подбор кадров в таких конторах, откуда-то появилась стайка еще совсем не пожилых дам, как потом выяснилось, старые подруги, неудавшиеся риэлторы и психотерапевты, готовые за мизерные комиссионные продавать рекламу. Эти дамы и составили костяк Серегиного отдела продаж!

Время в редакции разнообразилось посетителями, среди которых встречались и настоящие клиенты.

— Что, все издаете? — игриво говорил один из них рекламной барышне.

— Да, работаем, общаемся с народом — отвечала она, вплотную приближаясь к потенциальному клиенту, как готовая к прыжку дикая кошка.

— Да я только так заглянул, за свежей газеткой, мне реклама ни к чему — осторожно пятясь к выходу, говорил посетитель, понимая, что дама его не отпустит.

Дама, тем не менее, наступала, используя все свои тайные прелести, которые, как ей казалось, должны были сломить сопротивление клиента.

— Извините, это у вас духи или изо рта? — применял последний запрещенный прием посетитель. После такого вопроса дама на мгновение теряла дар речи. Этого мгновения оказывалось достаточно, чтобы добежать до двери и ретироваться, что и происходило на глазах очумевшей от интенсивной работы редакции.

Работа над справочником подходила к концу. Вот, оказывается, где собака-то зарыта, понял Серега. Действительно, все просто, берется список рекламодателей, три агента и телефон. Вот это и называется маркетинг! И зачем писать все эти умные книжки — поучились бы лучше у Дины, уж она точно такие книжки не читала.

В таких экстремальных условиях, уже не осознавая, кто он, менеджер, продавец, программист или просто редакционный, Серега приступил к реальному освоению рынка. В принципе, даром общаться с людьми, Серега обижен не был, даже скорее наоборот. Ему легко удавалось найти общий язык хоть с профессором, хоть с дворником. И это понятно, дворником, лесорубом, сторожем, строителем, … он был много раз на протяжении своих халтур в студенческие и аспирантские времена, а профессором был по призванию и по своей космической специальности.

Первая же встреча с потенциальным клиентом оказалась удачной. Это, только, кажется, что она случайна. На самом деле Серега долго вечерами изучал всю местную прессу и пришел к выводу, что бомбить надо тех, кто самый активный на рынке, кто дает много рекламы. Тут он, к месту, вспомнил притчу о том, как открыть свое дело. Если есть два города, в одном из них 10 магазинов по продаже велосипедов, а в другом — один, то где открывать новый магазин? Правильно, конечно, там, где 10, там рынок и место для 11-го найдется.

Да, не зря книжки умные почитывал на травке, есть в них что-то. Первый клиент — это как первая любовь, помнится всю жизнь. А дело было так. В самом центре русского района была плаза (площадь), на которой разместились с десяток русских торговых точек — от видеопроката до ресторанов. Вот один такой ресторанчик и облюбовал Серега, видимо, сказалась старая холостяцкая привычка — ужинать в ресторане на Невском. Был в Питере такой ресторан "Универсаль", там сейчас какой-то банк расположен. Милый старый и даже архаичный ресторанчик, такие показывали в кино — ресторан начала века. Фикусы в кадках, белоснежные скатерти, старинная деревянная мебель, большой рояль в центре зала и до дыр протертые ковры, которые, как рассказывали старожилы, сохранили еще ногу Шаляпина. Как раз после окончания аспирантуры в тогда еще Ленинградском электротехническом институте им. В.И.Ульянова (Ленина), Серега был бомжем и безработным.

В те славные доперестроечные времена человек без прописки — это никто. С группой таких же свежеиспеченных кандидатов наук с Урала, Сибири, Камчатки Серега по сходной цене арендовал 9-комнатную квартиру на проспекте Маклина, что сразу за Мариинским театром. Это, наверное, третий по известности блатной район Петербурга после Лиговки и Разъезжей. Удивительно пересекается парадная строгость Питера и загаженные и опасные подворотни центральных районов города. Одно слово — Петербург Достоевского. Нет, не зря, вложила Родина денег в Серегино образование. Вычислить вставшие на капремонт дома в центре Питера несложно, выбрать из них тот, в котором забыли отключить тепло и воду, тоже. Найти управдома, у которого есть ключи, пара пустяков. Вот так и жили друзья-аспиранты коммуной, и даже название придумали: "Демократия". Были там и физики, и медики, и лирики, "черные пояса" по карате и крутые музыканты. В общем, некий прообраз Пушкинской 10, анклава свободной культуры в большом городе, если кто знает Питер. Застойные были времена, но по-своему лихие. Серега работал в ресторане на Невском, в самой боевой точке города, рядом с Московским вокзалом. Работал ночным директором, то есть сторожем, так что ресторанный ужин входил в обязательную программу его работы. В 24 часа, вытолкав всех последних посетителей и приняв ключи от администратора, Серега садился на телефон и созывал голодную братию на пир. А пировать было чем: заботливые повара и официантки оставляли на прокорм холодильник с остатками бутербродов, немного винца в недопитых бутылках и горы картошки и мяса. Все это в неучтенных количествах (а кто тогда считал государственное?) пожиралось друзьями. Коммерческая часть тоже присутствовала. Винца закупалось вдоволь — "Алазанская Долина", "Цинандали" и пр., и всю ночь шла бойкая торговля прямо у входа в ресторан, желающих было достаточно, да и приработок какой-никакой для сторожа.

Ресторанный опыт помог и в Канаде. Мирона, хозяина ресторана, чье имя красуется на вывеске, Серега вычислил сразу. Однако, на поверку это оказалось не так — просто администратор, он же бармен, он же официант, но какова фактура! Администратор объяснил, что хозяин бывает здесь редко. "Правильный капиталист, деньги должен считать, а не работать!", — подумал Серега и снова ошибся. Хозяин вообще работал в кондитерской, где производил пирожные и торты советского времени. Взяв адресок, Серега и полетел туда. Мирон оказался нормальным мужичком крепкого телосложения, как потом выяснилось — морская выправка.

Обычная жизненная история: моряк, он же кок на флоте, работал в ресторане поваром на гражданке, достал беспредел и воровство, да и родные умерли, вот и мотанул в загранку, благо паспорт моряка легко выправил. Здесь уже больше восьми лет, потихоньку вернулся к своему любимому делу — кондитерке, потом открыл ресторанчик. В общем, трудяга и весьма типичный иммигрант. Все время, пока они разговаривали, Мирон бегал проверять печку, готовность раскатки, давал команды по рецептуре. Ему шел белоснежный халат шеф-повара. При этой встрече Серега понял: главное в маркетинге — слушать, слушать и еще раз слушать собеседника и поддерживать разговор, а тема — она вечная: как приехал нищим в бейсмент, как начал свое дело, как поднялся и как сейчас неплохо стоит на ногах. А кому еще расскажешь? Друзья сами крутые, родные далеко, только заезжему маркетологу и интересно это. Вот так и стал Мирон первым клиентом Сереги.

В общем, процесс пошел, как говорил классик. Единственное, что не устраивало Серегу во всем этом процессе — это его роль. Конечно, первого работодателя здесь не выбирают, но некоторые мысли Дины о том, как надо и как не надо работать, и милая, почти семейная обстановка в редакции не прибавляли оптимизма. План был такой. Доработать по контракту два месяца и свалить. Так оно в конечном итоге и получилось.

Этот первый опыт общения с русскоязычной прессой не прошел даром. Серега перезнакомился почти с половиной компаний, работающих на русском маркете (как тут говорят), среди них попадались и стоящие. На рынке процветали салоны причесок, агенты по недвижимости, русские ресторанчики. Серегу стали узнавать во многих местах русского района, давали бесплатный кофе в ресторанах, советовались о том, где лучше повесить вывеску и просто приглашали в офис — проконсультироваться.

Эпопея со справочником закончилась успешно, что еще раз подтвердило: только такая пробивная и энергичная женщина как Дина могла на пустом месте, без финансового ресурса, всего с одним маркетологом завершить этот проект. В общем, все хорошо, что хорошо кончается. Справочник получился хороший, на внутренней обложке мелкими буквами была напечатана фамилия Доброконь и должность — руководитель маркетингового отдела. "Вот, оказывается, я кто!" — с гордостью констатировал Серега.

Глава 4 Plaza — Steeles 310

Глава о том, что никогда не поздно получить новую специальность, даже не заканчивая канадских университетов.

Если вы еще не бывали в Торонто, то много потеряли. Такой фразой Серега зазывал всех своих старых друзей в гости, тем более что до знаменитого Ниагарского водопада рукой подать. По хайвэю на юг мимо Онтарийских виноградников — и ты уже заряжаешься энергией от тысяч тонн ревущего водяного потока. Зарядившись в очередной раз у водопада, Серега по-новому взглянул на свое будущее и решил провести собственное маркетинговое исследование, а там, чем черт не шутит, может и контору такую открыть — маркетинговое агентство "Доброконь — борозды не портит!" Тем более что разные приемчики из арсенала своей новой специальности он уже освоил.

Еще в ходе битвы с Диной Сереге как-то легко удавались отдельные фразы — девизы, которые, как он потом узнал, называются еще одним мудреным словом — слоган. Был даже такой примечательный случай. Однажды клиенту потребовалось сделать дизайн для своей рекламы. Как обычно происходит этот процесс? Клиент говорит, что ему хочется видеть свое фото в углу, крупно (как можно крупнее) свое имя и дальше текстом много слов о том, какие услуги он продает. Если это агент по недвижимости — то какой-нибудь красивый домик из интернета содрать. На такое произведение у дизайнера уходило минут 15–20, причем половина времени — на сканирование фото.

В тот памятный день клиентом была женщина. После объяснения чего она хочет (см. выше), Серега представил очередной рекламный блок, как братья близнецы похожий на другие 100 таких же блоков в десяти совершенно не отличимых газетах. Решение созрело мгновенно. А почему бы вам не придумать девиз вашей компании и вместо муторного объяснения всех этих одинаковых услуг просто написать то, что сразу врежется в память читателя? Так и придумайте, был ответ. Так и пошел курить. Через пять минут слоган был готов, клиент остался доволен, на вопрос, сколько это стоит, Серега, не моргнув глазом, брякнул — 50 долларов! К его великому удивлению, клиент, тоже не моргнув глазом, кокетливо осведомился, что Серега потребляет кроме кофе и кефира, ответ был прост: Johnny Walker (уж он-то точно помнил главное правило маркетинга — имей в запасе по одному наименованию крутой торговой марки — часы Rolex, авто — Porsche, виски — Black Label, отдых на Bali и т. п.) — пригодится. Вот и пригодилось. На следующий день виски в подарочной упаковке был доставлен в редакцию, к немалому удивлению народа, и под алчные взгляды Дины был отправлен в Серегин портфель — на вынос.

От старых исследований рынка сохранилась база компаний и горы русских газет, правда их уже выходило не 10, а все 13, пока Серега трудился в конторе одной газеты, их общее число выросло. “Вот это темпы”, - подумал Серега, — “чувствую, что работы моему маркетинговому агентству тут море”. Для начала он взял еще одно издание — карта северной части города, где сосредоточено основное русскоязычное население Торонто. На этой карте было много интересного, особенно русские названия улиц. Это ж надо так придумать, неужели русский человек не в состоянии выучить даже названия улиц на английский манер? Хотя Серега и сам улицу, на которой жил уже полгода, упорно называл Спадина, хотя на самом деле она Спэдайна (Spadina), но ведь выучил, наконец! На этой карте фломастером Серега отмечал точками расположение русских бизнесов. По числу таких точек на квадратный сантиметр поверхности города адрес плазы — Steeles 310 — явно лидировал.

Туда он и поехал. Хотя, конечно, занимаясь рекламой для справочника, Серега был на этой плазе много раз, подписал даже пару клиентов, но сейчас он ехал туда не просто обирать клиентов, а как маркетолог, проводящий исследование рынка. И неважно, что ему эту работу никто не заказывал, и даже неважно, что он не собирался углубляться в тонкости русского бизнеса, а только проверить некоторые свои наблюдения. Но процесс был начат, и работа закипела. "Серега, набирай обороты!" — сказал он себе, то ли имея в виду исследование рынка, то ли вспоминая приятную встречу с одним клиентом женского пола.

Соня Черная, симпатичная девица, смесь Клаудии Шифер и Николь Кидман, торговала автомобилями в офисе BMW сразу на четырех языках — русском, украинском, французском и английском. Эх, будь я немного помоложе да посвободнее. … Но слоган Соне он, однако, подарил, язык не повернулся продать, так и сказал — а это вам на память от меня. (Наверное, имелось в виду не Вам, а BMW, но это уже детали). Все-таки работа маркетолога могла доставлять иногда удовольствие — подумал Серега.

Когда Серега подъезжал к плазе, он с ужасом вспомнил, что не приготовил положенные для такого случая клиентские анкеты, типа тех, что раздают в супермаркетах — что нравится в нашей продукции, что не нравится, какую упаковку вы предпочитаете и т. п. Пришлось генерировать на ходу, и, надо сказать, неплохо получилось. Типичный вопрос: "Каков ваш рекламный бюджет?" — повергал клиента в небольшой шок. Мало того, что клиенту никто еще не говорил открытым текстом, что он неоправданно много тратит на рекламу, но еще и с умным видом записывал ответы в ноутбуке. Ответ звучал так же глупо, как и вопрос — а вы от Феди? Серега не мог сказать ничего более глупого, чем: "А кто такой Федя?". Наступала пауза, после чего клиент вежливо извинялся и говорил: "Понятно, значит от Маши?". Серега, не растерявшись и взяв уже нить разговора в свои руки, продолжал загадочно улыбаться, как бы создавая дополнительную интригу: "Нет, и не от Маши". "Ну что же вы сразу не сказали? Мы же завсегда дружим и даже очень много работаем с Левой". Доперло! Это же он так любовно называет издателей местных газет. Точно, вспомнил Сергей, еще пару месяцев назад, когда он только начинал свою работу маркетолога, на его звонки клиентам следовал вопрос "Вы от Левы?", и уже тогда он выяснил, что легендарный Лева, это просто издатель одной из самых популярных газет на русском языке. И если вам кто-то звонит и представляется маркетологом, да еще предлагает рекламу в справочник, то это уж точно дело рук Левы!

— А вот и не угадали. Я представляю новое независимое от издателей маркетинговое агентство, которое исследует местный рынок СМИ, а для этого изучает как потребности клиентов, так и возможности прессы. После такой тирады Серега мог говорить уже что угодно, поскольку половина слов, хотя и была сказана по-русски, точно была непонятна собеседнику. Лучше бы он говорил по-английски, тогда бы хоть запас слов был одинаков у обоих. Убедившись, что посетитель не хочет получить немедленно денег, клиент расслаблялся и начинал рассказывать. Как трудно он начинал, как правильно ведет дело, как собирается выходить на канадосов, и как он доволен сотрудничеством с издателями, вот только цены бы пониже за рекламу драли, сволочи.

После десяти таких встреч Сергей окончательно потерял интерес к местному рынку рекламы. Дело обстояло так, что на рынке нет ни одного нормального рекламодателя, а бюджет в тысячу долларов в месяц считался бешеными расходами. Посмотрели бы они, что в России творится сейчас, если Интернет-сайт стоит меньше 20 тыс. — не канадских, а нормальных американских, то его нет смысла даже и обсуждать. Удивительная страна Канада! Живут в отдельных домах, ездят на приличных тачках, с Кубы по выходным не вылазят, а заплатить паршивую тысячу за маркетинг не хотят, жмоты и капиталисты, одним словом.

Глава 5 Target Group

Глава короткая, но для маркетинга сильно полезная.

Когда Серега проезжал по улицам города, он с удовольствием рассматривал множество витрин и заведений. Удивляло не то, как они оформлены, хотя и находки тоже встречались, удивляло их обилие. Взять хотя бы район, до боли ему знакомый, по которому наезжено тысячи километров с такой красивой блямбой на крыше — "Domino's Pizza".

Danforth Ave. - типичный представитель торговых улиц Торонто, единственная ее особенность — греческий анклав. Так же, как, скажем, St.Clair Ave., чуть подальше на Запад от Casa Loma — итальянский район. Все надписи по-гречески, наряду с местным английским языком, много таверн и ресторанчиков со средиземноморской кухней. Свои турагентства, дантисты, похоронные бюро. В общем, свой мир. И как-то он органично вплетен в общий мир города, является даже некоторым шиком съездить в греческий район поужинать или в итальянский ресторанчик. Вот эти бесконечные магазинчики и ресторанчики и любил Серега.

Развозка пиццы — дело серьезное. На первый взгляд, все просто. Взял кусок теста, раскатал, помазал томатным соусом, посыпал сыром, положил необходимые топинги, сунул в печь — и через 4 минуты все готово. Бери в спец. сумку и вези клиенту. Ан, нет. Изнутри весь процесс просчитан и организован, все на компьютерах, даже драйверы работают только через терминал компьютера. Все контролируется от времени поступления заказа до выезда драйвера к клиенту. А почему? Не зря Серега знал уже два слова про маркетинг, его пытливый ум пытался нащупать главную причину — почему все это покупается, когда на одном перекрестке четыре производителя пиццы? И все неслабые. Значит, у каждого есть свои постоянные клиенты.

Внимательно посмотрев, что делает менеджер офиса, Серега быстро смекнул, что большинство клиентов — постоянные, то есть они как бы "на игле", и ездить приходится к одним и тем же людям по два-три раза в неделю. Менеджер сказал, что это их целевая группа. Получается, что не все, кто живет в районе улицы Danforth, едят нашу пиццу, а только некоторые. Число этих некоторых ограничено, чтобы их стало больше и делается разная реклама и маркетинговые акции по привлечению. Вот, блин, как все просто-то, — подумал Серега. Это же надо объяснить всем, кто еще не знает, и даже слово иностранное для этого есть — Target Group. Арсенал маркетолога пополнялся. "Серега, набирай обороты!” — сказал он себе, — “запоминай, как работает бизнес на целевой группе". Менеджер Витя был свой парень, черта с два Серега попал бы на такую халявную работу, если бы менеджером был, например, Али или Роберто. Есть, однако, взаимопомощь и среди выходцев из России, не только китайцы своих тянут.

Глава 6 Контрольная закупка

Глава о том, как "вначале было слово" и к чему это привело.

Серега никогда не читал Библию, и это был тот пробел в его образовании, который в скором времени сыграл с ним злую шутку. Правда, злая это была шутка или добрая, он так до конца и не понял. А все произошло как-то незаметно, по крайне мере для Сереги.

Расстроившись поначалу, что рынок для настоящего дела маловат, и начитавшись русских газет, Серега решил завязать с этой работой. Но не привык Серега выбрасывать результаты своей работы в корзину и по старой аспирантской привычке оформил все свои таблички и графики о рынке в подробный отчет. Он даже придумал красивое название: "Маркетинговый отчет о состоянии печатных изданий Торонто на русском языке и перспективы развития рынка". Особенно интригующей оказалась часть о перспективах, где детально было описано, куда и как можно вложить много денег, и даже были оценки потенциальных инвесторов то ли из Арабских Эмиратов, то ли из Израиля. Ему самому отчет понравился, тем более он в полной мере использовал новые для себя термины по маркетингу. Что с этим отчетом делать, Серега еще не решил.

Случай и один знакомый помогли. Был на курсах английского языка парень, который приехал в Канаду зарабатывать деньги. Имея опыт бизнеса в незалежной Украине, он и тут, в иммиграции, сразу взял быка за рога:

— А что Серега, дело надо открыть, раз уж мы выжили там, тут-то мы что, хуже китайцев? — размышлял Женя, так звали новоиспеченного бизнесмена.

— Сидим мы тут, язык мусолим, а толку? Надо в реальную экономику встраиваться — продолжал он.

— Так ведь я инженер по образованию, а тут как раз спад в отрасли, пока мы собирались приехать, наступил — отбивался вяло Серега.

— А я кто, по-твоему, — мастер машинного доения что ли? Я тоже инженер, по котлотурбинным установкам! И ничего — не сдаюсь. Конечно, тут у них своих инженеров полно, так ведь я не об этом. Надо что-то привозить и продавать тут. А ты, я слышал, маркетингом увлекся, рынок изучаешь, вот бы и подсказал, чего в этой Канаде не хватает? — наседал Женя.

— А чего тут не хватает? Ну, велфер маловат. Зубы лечить бесплатно трудно. Что еще? Огурцы соленые, колбаса и водка — этого полно, это предыдущие волны иммиграции освоили без нас. Вот если рассуждать здраво, то в Канаде, как в Греции, все есть. Так что ты, Жень, давай учись, а там видно будет — размышлял Серега вслух.

— Не а, я тут так долго не протяну. Мне дело подавай. В общем, так, я рвану в Украину, с корешами потолкую, а ты тут поразведай, есть одна тема, думаю, что покатит — заключил Женя.

Из Украины Женя вернулся при бабках, которые были материализованы в десять контейнеров с испанской плиткой.

— Я же говорил, тема есть. Теперь немного бабок вложить в раскрутку и рекламу и вперед, торгуем по всей Канаде, кораблями будем возить, богатенькими станем. Ты только рекламой меня обеспечь, а там и деньги попрут — орал в трубку Женя.

— Слушай, инженер по трубам. Я ведь ни черта в этой твоей плитке не понимаю, так что я тебе рекламный бюджет сверстаю, а ты проплати его и торгуй на здоровье — отбрыкивался Серега, понимая, что это единственное, что он точно сможет сделать, кое-какой опыт уже имелся.

— Ладно, как хочешь, а то смотри — мне свои люди нужны в офисе и на складе. Платить, сам понимаешь, не могу, раскрутимся — заработаем — гнул свою линию Женя.

— Нет, физический труд мне как-то не очень интересен, да и тема незнакомая. Я тебе рекламу размещу во всей русской прессе. Удушу всех издателей, цены получу нормальные — стоял на своем Серега.

— Ладно, хрен с тобой. Выделяю триста на месяц, размещай там, да так, чтобы сработало — согласился Женя.

Первая газета, которую выбрал Серега, была хороша тем, что реклама в ней почти ничего не стоила, или, по крайней мере, стоила в два раза меньше, чем в других изданиях. На встречу с издателем Машей он приехал в новом черном тонкой шерсти пиджаке, по случаю найденном в одном из бесплатных банков одежды для бедных. Итальянская одежда всегда ему нравилась, но была не по карману, а тут — ну просто повезло. Почти новые черные кожаные туфли, оставшиеся от российской действительности стоимостью 150 американских долларов, были к месту. Обувь — это лицо бизнеса, подумал Серега, удивившись афористичности своей мысли.

Маша — издатель с многолетним стажем, выпускающая пару газет, как и следовало ожидать, занимала две комнатушки в типичном офисном здании на одной из "русских" плаз. Не надо иметь могучую силу воображения, чтобы представить весь ее рабочий день. Но главное занятие, как понял Серега, для любого издателя — это касса редакции. Главное — сидеть на кассе, тут этот принцип работал вовсю. Все остальное — это процесс, который приводит к пополнению кассы. Пожалуй, из всех встреченных по пути издателей, Маша была единственным человеком, работающим по специальности. Журналист на московском ТВ, писатель, здесь в иммиграции она логично завершала свою карьеру этакой изрядно похудевшей с саркастической усмешкой Новодворской, пламенным революционером с разного рода социалистическими догмами времен перестройки сознания.

После небольшого стандартного для местных иммигрантов (Серега подозревал, что для всех иммигрантских кругов в любой точке мира от Брайтон Бич до Новой Зеландии) вступления о том, как она начинала свою жизнь в Торонто, как выучила детей, которые теперь крупные менеджеры в больших канадских компаниях, разговор перешел к делу. В отличие от первых встреч с клиентами, Серега был вооружен. В красивом переплете перед ним лежал "Маркетинговый отчет о состоянии печатных изданий Торонто на русском языке и перспективы развития рынка". Приятный и на полутонах разговор, редакционная суматоха, даже черный дорогой пиджак создавали впечатление, что встретились два профессионала, которые с полуслова могли определить, кто чего стоит. Маша внимательно просмотрела внушительный Серегин труд и, как бы, между прочим, спросила:

— А зачем вам это надо? Рынок упал, издатели до безобразия снизили цены на рекламу, русских всего-то 200 тысяч, остальные итальянцы и китайцы. Чтобы сделать агентство, вы потратите уйму времени, а на газету еще и уйму денег! — На самом деле Машу крайне заинтересовали цифры возможных инвестиций, которые вообразил Серега, когда писал свой трактат.

— А кто сказал, что я это делаю для себя? — брякнул Серега. — Может, есть у меня в Питере кто-то, кто хочет вложить тут пару миллионов? ”Это я удачно выкрутился”, - подумал он, лихорадочно вспоминая хотя бы одного знакомого человека, который обладал бы такой суммой.

— Интересно, интересно — сказала Маша, — оставьте мне этот отчет, я еще поизучаю немного.

— Да без проблем — радостно сказал Серега, понимая, что реклама для Жени в этой газете ему обеспечена и по самой низкой цене.

Ничего не значащая фраза Сереги о потенциальном инвесторе зажила своей жизнью. Сам Серега тут же ее забыл. Никто еще не отменил необходимость развозить по вечерам пиццу, но не пиццей единой жив человек, особенно такой, как Серега!

По простоте душевной Серега разослал всем издателям свой опус из 35 страниц, чтобы никому не было обидно с предложением опубликовать этот отчет на страницах газет. Исследование рынка прессы было интересным и содержало выводы о том, как она будет жить дальше. Постоянно встречались слова об инвестициях. Были точные цифры о количестве рекламы в каждой газете и оценки доходов издателей, а также рейтинг газет и соответствующей доли рынка, занимаемой ими. Конечно, никто не опубликовал его труд. Но призадумались многие.

Глава 7 Круги на воде

Глава о том, как трудно в большом городе с одним мобильным телефоном на всю семью

Нечаянно брошенная фраза не повисла в воздухе, как это обычно происходило с Серегиными перлами, она стала жить своей жизнью. Не надо быть агентом органов, чтобы в небольшой деревне Торонто услышать сарафанное радио. Теперь уже точно не установить, как информация о крутом маркетологе, который всего за три месяца смог перезнакомиться со всеми клиентами прессы и с самой прессой изнутри, дошла до всех без исключения издателей. И колесо истории, немного накренившись от проторенного пути и сменив мотив своего движения, стало работать по понятной и давно ожидаемой всеми траектории. А траектория эта вела к большим деньгам из России.

Следующая Серегина встреча была уже не просто разговором с издателем, это была хорошо спланированная разведка, но не Серегой. Поздним субботним вечером в начале мая в квартире прозвучал странный звонок. Звонил Федя. Жена не сразу сообразила, о чем идет речь, но Федя очень быстро пояснил, что они встречались с Сергеем Тимофеевичем недавно, и он хотел бы с ним срочно переговорить. Серега (Сергей Тимофеевич по визитке) дал Феде, как всем, с кем встречался, номер своего мобильника для деловых звонков. Но, как назло, по субботам очередь на мобильный телефон принадлежала сыну. Сын умотал в свой клуб где-то в даунтауне, там его и достал Федя. Живем мы в открытой стране, вот сын и посоветовал позвонить по-домашнему и заботливо продиктовал номер. Хорошо еще не сболтнул, что папа на работе — пиццу развозит.

Жена обещала Феде, что Сергей Тимофеевич после деловой встречи, на которой он сейчас недоступен (вот умная женщина попалась!) перезвонит, если это не поздно, в 23 часа. Нет, какое там поздно, буду с нетерпением ожидать — ответила трубка. Жена сразу же позвонила в офис пиццы.

— Алло плиз куд ай спик виз Сергей?

— Конечно, в чем проблема, — ответил Витек.

— Сережа, тебе какой-то Федя звонил, просил перезвонить.

— Федя — это, наверное, издатель один, а что он хотел?

— Да так, ничего, просто очень ты ему понадобился.

— Ладно, если будет звонить, скажи что перезвоню в районе 23, как раз пацана заеду забирать из клуба, у него и мобильник есть, не буду же я звонить по делу с телефона пиццерии!

День суббота был такой не очень бизи, но клиентов хватало, да еще Витек пробовал новую систему развозки, чтобы каждый драйвер брал только один заказ. Это чтобы пицца попадала к клиенту как можно быстрее. Сереге с напарниками было выгодно брать сразу по 2 или 3 заказа, если они рядом — и бензин экономится, и время драйвера. Однако менеджер категорически был против, но он босс — у него свои резоны. Так что вся суббота прошла в гонке по новой системе. Серега хотя и любил технику, но почему-то очень избирательно. Масло, естественно, подтекало в стареньком Mercury Topaz по полной программе, хорошо, что дедушка Форд славился простотой конструкции и надежностью. Но даже это не спасло. Почти в конце смены при перегретом движке масло стало безбожно гореть и вонять, местами уже вспыхивали языки пламени! Менеджер сказал, что на сегодня Серега свободен, не дай бог взорвешь тут весь мой бизнес, езжай потихоньку с остановками. Как говорится, в этот день ему не везло.

До телефона Серега добрался в половине двенадцатого. И только тут жена напомнила о звонке Феди. А, черт, совсем замотался. Серега решил позвонить. Федя предлагал встречу на завтра в офисе для каких-то важных переговоров. Ну вот, уже на работу зовут — подумал Серега, — опять, что ли маркетологом, а почему бы нет. Теперь меньше чем на 15 долларов в час Серега не согласится, все-таки опыт есть уже, да и слов разных знает про рекламу много.

Серега поехал на встречу в офис Феди в некотором напряжении, понимая, что разговор будет, наверное, о работе. Однако обстановка в офисе совсем не напоминала рабочую, видимо, подействовало воскресенье. Федя излучал само радушие. Рассказывал о своих новых планах по созданию всеканадской газеты на русском языке, о дополнительных возможностях по продаже русской прессы, о расширении своего офиса. В финале предложил зайти в кафе и выпить по чашечке дабл эспрессо. Чем-то этот Федя был Сереге симпатичен. Бывший музыкант, проработавший после европейского периода иммиграции пару лет таксистом в Нью-Йорке, Федя был одного с ним возраста и даже из одного города, из Питера. Вот, подумал Серега, тот человек, с кем можно работать, по сравнению с Диной — просто ангел. Нет, конечно, соглашаться надо не менее чем на 15.

Когда разговор уже подходил к концу, Федя, как бы невзначай, спросил:

— Так что там с новыми газетами в Торонто? Есть ли смысл их открывать, когда можно вложиться в хорошо проверенную старую?

— Наверное, и нет смысла открывать — ответил лениво Серега. Что он в сторону меня уводит, — подумал Серега, — когда о зарплате-то будем говорить?

— Ну, вот и славненько, — Федя отхлебнул кофе и продолжал, — так как вы думаете, есть еще тут у нас такое же успешное издание, как мое, или можно считать, что мы прошли проверку?

— Не знаю, честно говоря, для меня вы все одинаковы, отличие только в количестве страниц, да и в сайтах, откуда вы анекдоты таскаете для газет.

— Так при нормальных инвестициях можно такого наворотить, можно авторов дорогих привлечь, корреспондентскую сеть по всей Америке держать, тиражи и качество полиграфии увеличить.

— Ну, так и делайте, раз вы и так все без меня знаете.

— Нет, мы ведь говорим об инвестициях, а еще лучше о покупке бизнеса.

— Кто это говорит о покупке бизнеса? У меня и денег — то таких нет.

— Речь не о вас лично, но за 4 с половиной миллиона я бы уступил, да и вам на комиссию бы осталось тысяч 500.

Тут до Сереги дошло, что 4 с половиной миллиона и 500 тысяч складываются в пять. Где-то он эту цифру уже слышал. Черт возьми, он же ее и придумал! Теперь вспомнил. В своем маркетинговом отчете написал, еще колебался, какую цифру вставить. Учитывая, что это Канада и доллар тут другой, написал 5, да еще друга Вована вспомнил не к месту с его бизнесом в пять миллионов.

— Ладно, будем открыто говорить. Есть, конечно, у меня пара знакомых в России с деньгами, но я никому ничего не обещал, — сказал Серега. Он надолго запомнил урок ранней рыночной российской экономики — "за базар ответишь". Правило номер один, как говорил его старый знакомый по комсомолу, а теперь, естественно, банкир: — Не болтай лишнего! Интерпретировать устанешь.

Федя был стреляный воробей и про себя подумал: "Ну и хитрый этот маркетолог, прикидывается простачком, не надо пока отпускать его от себя". Разговор так и закончился ничем. Ни с точки зрения привлечения инвестора, ни с точки зрения устройства на работу. Хотя напоследок Федя изрек: "Ну, так будем дружить домами, а? Может консультантом ко мне что ли, этак тыщи на две с половиной со свободным расписанием?"

— А что, я подумаю — как бы нехотя протянул Серега, на этом и порешили.

Глава 8 Родина не отпускает навсегда. Она рядом

Глава о том, что на Родине всегда есть люди, которые о тебе все знают и помнят

Третьим в игру за большие деньги вступил Лева. Он был абсолютно спокоен, наверное, потому, что ему уже давно все было до фени, а может потому, что он-то точно знал, откуда и куда движутся эти зелененькие бумажки. Еще на заре своего бизнеса в Америке, когда в известном районе Нью-Йорка яблоку негде было упасть от русских ресторанов, а число газет перевалило за пару десятков, Лева понял, что тут ловить нечего и рванул к Канадской границе. Кривая его судьбы всегда была вымощена мелкими аферами, за которые он неоднократно был бит. Российский след торчал непосредственно из названия газеты, которую он издавал в Торонто. Это было уважаемое и скандальное российское издание, что-то среднее между видавшей виды "Комсомолкой" и народными "Аргументами и фактами".

Левина жизнь в России, а тогда еще в СССР, складывалась неплохо. Студент пятого курса известной на всю страну кузницы поющих и танцующих инженеров — Политехнического института, он не избежал соблазна многих студентов — иметь чуть-чуть на карманные расходы. Это чуть-чуть, в виде варенки на "Галере" питерской Гостинки, давало ощущение свободы и возможность немного познать другие стороны советской жизни. Поскольку Левушка, как заботливо называла его пенсионного возраста мамаша — учитель музыки, был поздним ребенком да еще в нормальной еврейской семье, путь его лежал через трудное учение всему — от музыки до хореографии. Свобода была дороже, и Левушка смог оторваться на студенческой жизни. Вуз находился на севере города, а он жил прямо на Невском. По времени, которое он тратил на дорогу, можно подумать, что он добирался туда ножками. Однако это только на первый взгляд. На самом деле, большую часть своего времени Левушка торчал на Невском.

В те времена место встречи фарцы было забито. От "Галеры" медленным флиртом до "Катькиного" садика, а там мимо величественных коней Клодта в Сайгон. Кто не знал Сайгона, тот не жил в Питере. Лева не только знал, но успешно там жил. Ясно дело, что половина пьющих кофе праздно шатающихся молодых людей была там почти на работе. Кто на себя, кто на матрешечников, кто на дядю с Литейного. Леве долго везло. Сито спецотдела КГБ его миновало, пока он бегал от ментов у Гостинки, однако всему есть предел. Его приметили на "Галере" взрослые дяди и через небольшой шмон, организованный ими с местными ментами, Лева оказался в лапах правосудия. А если точнее, то в отделении милиции. Дяди вытащили его из этой неприятности, и поначалу Лева был приставлен наблюдающим за "Галерой". Это было почетное и важное задание, правда, Лева не сразу понял, что дяди совсем не интересуются джинсами.

Восприимчивый по натуре и впечатлительный Левушка страстно любил живопись, причем не конкретную живопись Кандинского или Шагала, а так, вообще всю живопись, и в особенности антиквариат. В силу специфики места жительства и рода занятий мамаши, Левушка с самого детства был воспитан не только на шедеврах Эрмитажа, но также на домашних коллекциях маминых клиентов. Она частенько брала его на свои частные уроки музыки в богатые дома. А при отличной фотографической памяти Леве ничего не стоило вспомнить, по какому адресу и что он видел много лет назад. Вот этот его дар и был востребован временем.

Как-то в разговоре за кофе Лева увидел у одного нового знакомого репродукцию известной картины прошлого века, — о, я такую видел. Где это ты мог ее видеть, она пропала в 19-м году и с тех пор не появлялась ни на рынке, ни в музеях. Лева пожалел, что сболтнул лишнего, но делать было нечего, и он рассказал свою фотографическую историю. Остальное было делом техники — техники домушничества по наводке.

Вся история закончилась, когда его куратор из органов узнал, что его подопечный не только работает на "Галере", но увяз в более сложных вопросах бытия преступного мира. Пришлось куратору из органов вытаскивать своего подопечного и из этой истории. С тех пор прошло много лет, куратор ушел в отставку, Левушки и след простыл, но отношения между ними сохранились и даже улучшились. Лева первым делом позвонил Владимиру Александровичу, пенсионеру-консультанту из бывших. Владимир Александрович был уже в том возрасте, когда самое приятное занятие — это сидеть на солнышке в Таврическом саду и, подкармливая птичек французской булкой, вести неспешную беседу с одним из многочисленных подопечных бизнесменов.

Работа пенсионера спецслужбы была не бей лежачего. Сиди, думай, сопоставляй, два звонка — и вопрос улажен. Это только в книжках милиционера Константинова на каждом углу Питера стоят пулеметные гнезда и противопехотные мины, а в реальной жизни все проще. Была у Александрыча одна мечта. Как-нибудь взять с собой внука пяти лет и мотануть на джипе через всю Америку, и так, чтобы останавливаться в придорожных забегаловках, попивать пивко и наслаждаться сознанием того, что прожитая на благо великой державы жизнь была не зря.

Звонок из Канады вывел Александрыча из полудремы, булка, выпавшая из рук, была начисто уничтожена шустрыми воробьями.

— Алло, ЧК слушает.

— Саныч, привет, это Лева из Канады, дельце есть, не оторвал от перестрелки?

— Перестреляли уже всех. Что там у тебя, гаденыш ты наш?

(Гаденыш — это была старая кличка Левы, еще, когда он был смотрящим на "Галере".)

— Да так, надо человечка одного пробить, запиши инициалы.

— А что человечек натворил или собирается еще?

— Ничего особенного, просто тут вроде как деньгами пахнет, заработаю — не обижу, ты же знаешь, давно тебя в гости зову с внуком.

— Ладно, проверим. Глубоко копать? И, срочность, опять же какая?

— Пройдись по верхам, любовницы его, меня не интересуют, основные связи перед эмиграцией, сам понимаешь, кто с бабками там, или при власти.

— Ладно, сделаем. Дня три надо. Почтой на Hotmail выслать или по аське?

— Давай по аське, там и намеками обойдемся, не шифрованный же канал использовать, так и разориться можно.

— Жди. Гуд бай, Америка О-О-О.

— Ну, ты и шутник. Пока.

День, можно сказать, прожит не зря. Для звонка в Питер Леве даже не пришлось напрягаться, поскольку время для связи было выбрано идеально — 8 часов утра по местному, то есть в 16 по-питерски. Приятно работать с профи, — подумал Лева, — все у них продумано и учтено. Ну ладно, посмотрим, что за птица этот Доброконь, фамилия-то явно клееная.

Одно не давало покоя Леве — это растущая сила конкурентов. Федя тиражи увеличил, Маша вообще гребет все подряд, по низким ценам демпингует, даже эта пигалица из медучилища Дина — и та справочник выпускает! Вот людишки, моя же идея, перехватили. Стареть начал, успокоился. Не развернуться тут без инвестора, не свои же лопатой с бэкярда из-под яблони выкапывать! А что, если этот Серега не пустышка, тогда Федя-то половчее будет, остальных можно в расчет не брать. А вот Федю Лева действительно побаивался. Умный, образованный, дело знает, за несколько лет выбился в самое массовое издание, слухи ходят, что на ТВ собирается выходить со своей программой. ТВ — это святое, это Лева не отдаст, и так несколько лет ушло на вытеснение старейшего телепродюсера с рынка, вот только задышал канал, и на тебе — инвесторы.

Да, надо Серегу в ресторан позвать, посидеть, поговорить, пока там Саныч надыбает что-то. Да и надыбает ли, если кто свои бабки российские вздумал красиво отмыть в Канаде через покупку прессы, то наверняка предусмотрел, что мы тут тоже не отверткой деланы. Да что я теряю, — подумал Лева, — позвоню этому маркетологу. Это была последняя мысль, после плотного обеда, остальные так и не пришли. Лева мирно задремал. А зря!

Глава 9 Совет в Richmond Hill

Глава о том, для чего люди покупают большие дома за городом и как проходят там светские приемы

Небольшой и уютный, утопающий в свежей весенней зелени луг перед домом Маши напоминал известную картину "Взятие Козельска татаро-монголами". В боевом порядке разворачивались четыре блестящие доспехами, отмытыми после зимней спячки, барбекьюшницы. (В боевом порядке разворачивались четыре барбекьюшницы, блестя доспехами, отмытыми после зимней спячки.) Над ними суетились два молодца из кэйтеринговой службы. Легкие летние столики расположились по краям бассейна, не отягощенные пока никакой снедью. В арьергарде суетились местные домработницы, заготавливая достаточные запасы закуски и выпивки под навесом на случай неожиданного дождя. Сама хозяйка была тут же на открытой летней кухне в домашней одежде свободного покроя. Дядя Миша, известный всей комьюнити бравый старикан в традиционной тельняшке, расположился со своим баяном на стульчике под кустом магнолии. Вечер предстоял длинный, а какому русскому не захочется спеть: "Степь, да степь круго-о-ом, путь далек лежит …".

Нельзя сказать, что все эти приготовления происходили из-за Сереги, но доля его участия была. Маша, в отличие от других претендентов на звание получателя инвестиционных денег из России, не обладала необходимыми, глубоко идущими в недра государственной власти связями и не была нахально-молодой авантюристкой с КВНовским прошлым. Зато у нее был мозг еврейской женщины, в который вложены тысячи лет эволюции священного народа. Поэтому она решила просто пригласить Серегу с женой на званый ужин. А раз уж такое событие все равно должно было состояться, грех было не воспользоваться моментом и не накормить всю многочисленную семью, разбросанную по Great Toronto. А кормить было кого. Во-первых, два сына с женами. Во-вторых, старший брат с семьей из семи человек, который был первопроходцем на этом континенте и, по сути, стал основной причиной переезда. Потом следовали близкие знакомые, подобранные по принципу — мы такого тут достигли только благодаря советам Маши. В общем, набралось человек двадцать пять. Формальным поводом послужил 250-й выпуск газеты, как-никак юбилейный!

Для Сереги, после предложения Феди о работе консультантом, приглашение на юбилей Машиной газеты показалось уже естественным. Сразу после приезда от Федора, он заявил жене: "Вот как высоко ценят мои мозги. Видишь, не зря я развозил пиццу и думал, думал. Главное правильно назваться — маркетолог! Эх, жизнь становится интереснее — может, я все время шел к этой работе, шел, шел и пришел". "Знаешь, это как в анекдоте про слепых монахов. Ведет их один зрячий монах по лесу, а у него только один глаз зрячий, идут они в женский монастырь — по девочкам. Вот идут они через лес, и вдруг ведущий их монах натыкается зрячим глазом на сук и слепнет. Вот блин, и пришли! Восклицает он. — Здравствуйте, девочки, — хором говорят монахи. Ты вот так же идешь куда-то", — язвительно заметила жена. Серега на шутку не обиделся, он мысленно уже считал деньги по новой часовой ставке — 15 долларов, если в месяц Федя будет платить больше двух тысяч! И за что? За мозги!

Когда сборы и подготовка к выходу завершались, Серега крупно поспорил с женой, которая ни в какую не хотела ехать в метро. Во-первых, помнется платье, во-вторых, тащиться на каблуках, и самое главное, Серега без руля — это все равно, что F-16 без тормозного парашюта при посадке на палубу авианосца "Энтерпрайз". Ему же пить совсем нельзя, нет, со здоровьем, слава богу, все нормально. Просто у этих угро-финнов нет в крови такого фермента, который алкоголь расщепляет, вот, он сразу и пьянеет. Аргумент, что, мол, отец его русский, и может и пол-литра водки за раз засадить, не в счет. Отец-то у него всю войну прошел на одном спирте, так что закалка еще та. А мы дети застоя, нам до родителей далеко. Референдум по способу доставки выиграла жена. Конечно, не только из-за перечисленных неудобств, но, главным образом, из-за своей любимой фразы, которую она произносила величественно, когда они приезжали куда-нибудь в гости на машине: "А это шофер. Он посидит на кухне". Серега не обижался, он тут же бросался на кухонных девок, если такие водились в хозяйстве или прямо на хозяйку дома, на кухне — так на кухне, тоже есть чем заняться!

Днем раньше, очень кстати, прошел дождь, машина была чистой (не платить же 12 долларов за мойку). Кузов был отремонтирован, благо соседка по гаражу стукнула в левое крыло, так что русские умельцы сделали всю машину, а за эту царапину содрали как за ремонт кузова со страховщиков. Праздник, как и принято, начался с тоста хозяйки, которая представила гостям Серегу и его жену, поскольку все остальные не просто знали друг друга давно, а люто и завидуще дружили. Первые разминочные тосты были за дело, которому служит хозяйка, за газету и слово, которое всех нас объединяет и не дает позабыть родной язык даже в такой дали. Для советских евреев — русский это точно родной язык. За свою короткую иммиграцию на землю обетованную (многие ведь сначала туда рванули из СССР) они так и не успели выучить иврит, и русский их тут очень даже объединил не только друг с дружкой, но и с казахами, удмуртами и всеми остальными.

По ходу вечеринки ни разу не зашел разговор о Серегиных российских связях. Большинство проинструктированных гостей трепались, как водится, о своем трудном пути к счастью на новой родине, о последних гастролях "Машины времени" и о росте цен на бензин. И только краем своего уже немного пьяного глаза Серега видел, что за одним столиком расположились три знаковые фигуры — собственно Маша, ее старший брат и один из сыновей. Они непринужденно перебрасывались репликами с гостями, успевали с каждым выпить и поговорить, но цель их тусовки была одна — раскусить этого маркетолога. То, что на профессиональном языке называется фейс-контроль. Конечно, была и побочная задача. Пусть Серега видит, с какой интеллигентной и приятной публикой ему предстоит работать, как он сам может подняться здесь в Канаде, если сделает правильный выбор — против кого дружим.

В целом вечеринка удалась, как с точки зрения Сереги, так и с точки зрения его жены. (Хотя на более мелких тусовках, в более дешевых домах, среди таких же новых иммигрантов под традиционную водочку и песни Окуджавы можно было посидеть более душевно, Серегина жена любила и такие приемы.) Любила она, когда все красиво. Это как попасть в высший свет, а это, наверное, и был высший свет местного иммигрантского общества, только Серега этого не знал.

Общий вывод семьи по итогам фейс-контроля был такой. Серега косит под простачка, ездит на битой тачке, не пользуется мобильником. Хотя отдельные элементы одежды и особенно обувь выдают в нем небедного человека со связями. Про жену вообще что-то определенное сказать трудно. Живут в самом дорогом районе города, как бы уже целый год учатся, у жены специальность вообще непонятная — социолог. Ощущение такое, что они здесь в загранкомандировке и просто наслаждаются жизнью. Это все полностью укладывается в вариант, что кто-то "заслал" профи для внедрения в рынок и этот кто-то не просто хочет вложить деньги, он хочет изнутри раскопать весь бизнес и потом действовать. Как это похоже на руку БАБа, правда, на фига ему это, если и в Лондоне неплохо? Кстати, пришло сообщение, что его из Лондона могут выслать, а в Америку не пустить из-за одиозности фигуры. Неужели Канада пустит! Вот где собака-то зарыта! Все эти умозаключения были построены на глубоком анализе жизни за границей старшим сыном Маши, недаром он трудился в должности системного аналитика с зарплатой 150 тыс. в год. БАБа нам здесь только и не хватало! Всех проглотит и не подавится. А вот задружить бы с ним через доверенного человечка, это другое дело.

— Единственное решение, которое помогло бы прояснить ситуацию — это предложить Сереге, извините Сергею Тимофеевичу, поехать в Россию для проведения маркетинга в интересах как бы нашей газеты, — сказал Машин сын.

— Ну и что? Зачем нам это исследование? И о чем оно? — парировала Маша.

— Мама, вы не понимаете? Если он летит из Торонто, то у него несколько путей в Россию. Прямой рейс Торонто-Москва "Аэрофлотом", через Франкфурт "Люфтганзой", через Варшаву LOT, через Прагу, наконец. Но самое главное, что есть и через Лондон, причем с остановкой на сутки. А там и английскую визу надо и прочее. Если он человек БАБа, то обязательно полетит через шефа, то есть через Лондон! Тут мы его и вычислим!

— А как мы узнаем, что он встречался с БАБом?

— А никак. Раз через Лондон, значит, есть дело там, а так самое простое без пересадки на Москву.

Аргументы произвели на Машу впечатление.

Разговор происходил уже за полночь в ливинг-рум особняка в Richmond Hill. Решение было принято, бюджет тоже.

Глава 10 Дело всей жизни

Глава о том, как полезно иногда заезжать в русские рестораны, даже если они и не дают рекламы

Домашний телефон Сереги трещал непрерывно. Звонили все. "Пора офис снимать, — подумал Серега, — или вторую линию ставить. Какого черта им надо-то всем? Я же ясно сказал — инвесторов нет! Ладно, Маша или Федор, люди понятливые и интеллигентные, а остальные-то куда — инвесторов им подавай. Мне бы кто инвестировал 2 доллара 5 центов на дабл эспрессо. Надоело эти помои пить из фудбанка".

С другой стороны, Сереге было приятно, что такое количество занятого народа обратило внимание на его персону. Вот только куда-то пропал этот Семен. С ним вообще история была, нарочно не придумаешь. Еще когда Серега работал по сбору рекламы для Дины, заехал он как-то в ресторан с названием "Молдова", конечно, никакого отношения к самой Молдове не имеющий. Хозяйка, как водится, за стойкой, народу немного, еще не вечер. Сели они поболтать за рекламу. И так Серегу понесло, что он все, что знал про маркетинг и рекламу, за 20 минут ей рассказал. Да громко так получилось, что даже публика за соседними столиками заслушалась.

Вот тут-то и возник этот тип. Прикид у него был какой-то странный, куртка типа нашей штормовки, болотного цвета, полусапожки кожаные и солдатская панама, какие выдавали для работы в пустыне ограниченному контингенту советских войск в Афганистане. Морда красная, веселая. Масса тоже приличная, возрастом под пятьдесят с гаком.

— Ну, — говорит, — ты, мужик, и даешь! Красиво говоришь тут, бумажки разложил всякие, из чьих будешь? Неужели Динке повезло — такого орла отхватила?

— Да, наверное, слышали справочник, мы издаем — вот собираю рекламу, — ответил Серега.

— Реклама — это хорошее дело. Ладно, садись ко мне, если время есть. Выпьем, закусим. Есть будешь? — поинтересовался солдафон.

— Да нет, спасибо — я сыт, да и за рулем я, — ответил Серега, понимая, что от таких неординарных личностей так просто не уходят: любопытно же узнать, чем такой тип зарабатывает, строит что-нибудь или в Чикаго фуры гоняет.

— Тогда хоть кофе выпей. Эй, на вахте, кофейку нам и по 50 армянского! — крикнул новый знакомый.

"Кажется, попал", — подумал Серега, — “ но 50 грамм не повредят, наверное, да и времени уже пять часов, пора закругляться с работой”.

— Давай за знакомство. Люблю вот так посидеть в конце трудового капиталистического дня в ресторанчике, оттянуться. Жена на работе — жрать из микроволновки западло, вот котлетку по-киевски и забахаю тут. Тут хорошо кормят. Ты видно недавно в Торонто? — по-хозяйски хлопнув коньячок, осведомился хозяин стола.

— Да всего полгода. Хотя, как считать. До этого жену с сыном отправил, а сам постоянно живу уже несколько месяцев — ответил Серега, подозревая, что дальше будет стандартный монолог о том, как начинал новый знакомый в этой стране, через какие тернии прошел и чего, наконец, достиг. Серега ошибся, мужик оказался философом.

— Да ты еще зелень, но не буду тебе заливать о местной жизни, сам все поймешь, не мальчик! А чем на гражданке, то есть в России, промышлял? — спросил Семен. Он уже представился.

— Да так, космические корабли проектировал какое-то время, потом, как все, в бизнес подался, программировал немного. Вот теперь маркетингом занимаюсь. Нравится. Может, даже контору специальную открою, — соврал Серега для важности.

— Плюнь на это. Говорю как спец по рекламе, сам издаю тут журнальчик, может, слыхал, "Прорубь" называется? Все это пустое — нет тут у русского бизнеса денег. Лучше иди строить свои космические корабли. Тут америкосы под боком, можешь туда мотануть, а можешь у канадцев работать — смотри через дорогу, видишь, написано "Aerospace Institute of Toronto", они тоже что-то проектируют по заказу американцев.

— Действительно, как я не заметил. Каждый день мимо проезжаю — удивился Серега.

Разговор пошел за Космос. Правда, все, что помнил Серега из своей старой специальности — это был парадокс Зенона о бесконечности и присказка майора Малина "Курсанты, ищите контакты". Это касалось возможной неисправности изделия 9В51, такая машинка, специализированная по расчету и наведению оперативно-тактических ракет — изделия 8К14. Распрощались они с Семеном лучшими друзьями, как положено, договорившись созваниваться и общаться. Кто же мог предположить, что им действительно придется еще общаться и не раз.

Глава 11 Москва. Кремль

Глава о том, как хорошо в Москве, самом дорогом городе Европы

Все издатели города были уже при деле. Паровоз слухов и предположений тащил вагоны догадок и обрывков информации, почерпнутой из встреч Сереги, как с самими издателями, так и с их клиентами. Последней каплей, которая подтвердила догадки тяжеловесов, был слух о том, что Серега отказался от положенных и честно заработанных комиссионных по размещению рекламы в нескольких газетах. Никто и не догадался, что причина такого отказа лежала в обычной лени. Женя, которому Серега обещал разместить рекламу, свалил по делам в Россию, когда он вернулся, реклама уже крутилась вовсю. Как положено рекламному агенту, Серега выбил для себя скидки и честно планировал разместить их в своем кармане за проделанную работу. Клиент попался не тупой и дотошный. Он по своей инициативе позвонил в одну из газет и получил еще большие скидки. После чего гневно перезвонил Сереге со словами: "Ну, ты и говнюк! Обещал мне помочь раскрутить бизнес, минимизировать затраты на рекламу, совет умный дать, а сам 20 % с меня имеешь на ровном месте и на каждом звонке". Серега не стал объяснять особенности психологии местных издателей, которые слово прайс-лист в страшном сне видят, что бог на душу положит, то и выставляют своим клиентам. Не удивительно, что рынок порушен. Он перезвонил остальным газетам и сказал: "Мне моя комиссия не нужна, пусть на эти бабки реклама еще покрутится, а мой клиент вам сам перезвонит. Окей?" Жене соответственно сказал примерно тоже.

Тяжеловесом в издательском деле Серега считал единственный и к тому же старейший на рынке журнал "Прорубь", который издавал Семен Пустырник. Почему прорубь, никто не знал. Может, сначала его хотели назвать "Про рубль", но что-то в очередной раз сломалось с правительственной связью? Или просто какой-нибудь солдатик преддембельного состояния пошутил? Так или иначе, журнал выходил. Сам издатель — бывший военный — занимался лет пять каким-то там экспортом чего-то тяжелого из России в Южную Америку. Журнал появился, видимо, тогда, когда сверхприбыли надо было красиво списать и легализовать.

По самому изданию было понятно, что оно существует на деньги, никакого отношения к реальному рынку прессы и рекламы не имеющие. Издается себе и издается, может просто как запасной стратегический ход. То, что от него надо было избавляться — это факт, но как это сделать — вот вопрос. Одно грело — гордое наименование ИЗДАТЕЛЬ красовалось на визитке Семена. Не будешь же всяким там местным канадским партнерам объяснять, что экспорт в Южную Америку — это вовсе и не его бизнес, а просто правильное расположение звезд на погонах его партнеров в России. Передоверился в свое время Семен проводам и связи, название журнала было немым укором этому. Сейчас он работал на прямом контакте и все делал по старинке, с глазу на глаз, в баньке с пивцом. Семен был не из тех, кто отпустит от себя копейку. Поэтому, получив информацию о крупном инвесторе из России, он решил лично проверить эту версию на месте происхождения инвестиционных денег. Россия для него полностью совпадала со словом Москва, приятные воспоминания о которой щекотали нервы. Друзья-однополчане, девки, томящиеся в предбаннике, и здоровый лошадиный смех майора Петрова, когда он узнал, куда родина посылает отставного подполковника и, главное, зачем. Вот, блин, стратеги! — Почему в Канаду-то? Бизнес весь в Южной Америке, — орал подполковник, — шоколадные девчонки, пальмы, белые штаны! Но служба есть служба, пришлось ехать в столицу иммиграции всего мира, где затеряться проще.

Перелет Торонто-Москва заслуживает отдельного романа, точно так же, как незабвенная Людка — подруга Серегиной жены, но только по другой причине. Они чем-то похожи — летят себе и летят незнамо куда. Такое складывается ощущение, что, сколько рейсов из Москвы ни запусти на Торонто — много не будет. Семен, как завсегдатай, расположился в салоне бизнес класса. Естественно, в долгом полете мизерная доза шкалика "столичной" на халяву не могла спасти от надвигающейся ностальгии по приближающейся со скоростью 980 км в час Родине, поэтому у Семена все было с собой.

Лайнер "Аэрофлота" пролетает над Торонто ровно в 22 часа, стартуя из аэропорта Пирсон, и если внимательно присмотреться, то правее 401-го хайвэя в небольшой рощице почти российских березок стоит маленький уютный домик подполковника в отставке Семена Пустырника, где у камина из натурального камня образовалась его новая Родина. Отбросив дурацкие мысли, Семен откупорил первую бутылку и стал прокручивать свой доклад.

В полете Семен пользовался рецептом одного случайного знакомого, с которым пару лет назад они летели в Москву. Парень работал по контракту на какую-то греческую судовую компанию и раз в полгода улетал из родного Великого Новгорода в плавание. Постоянным портом приписки его четырехпалубной посудины, катавшей туристов по маршрутам Карибского бассейна, был Акапулько. Парень работал администратором 17-ти корабельных баров и знал толк в выпивке. Именно он и научил Семена методу адаптации к смене часовых поясов. Метод был проверен и прост. Парень возил с собой двухлитровую бутылку текилы. Каждые 15–20 минут он наливал рюмашечку и, исполнив процедуру текила-джаз (посыпав солью край рюмки и три раза крепко стукнув о край подлокотника кресла, резко опрокидывал содержимое в рот), закрывал глаза и как бы проваливался в никуда на несколько минут. Двух литров легко хватало на двоих человек на все время долгого десятичасового полета.

У Семена была с собой двухлитровая текила, поэтому прилет в столицу он встретил полностью адаптированным. На трап самолета Семена вынес бортпроводник, а там заботливая Родина руками двух солдатиков внутренней службы вынесла его в недра служебной "Волги". В 100 км от Москвы был объект номер 13 министерства обороны, там-то и провел почти безвылазно издатель из Торонто два дня, изучая последние новости и отпиваясь "Нарзаном" в ожидании приезда главного генерала.

После приезда главного на объекте номер 13 воцарилась рабочая атмосфера. В комнате для совещаний все было готово. Семен немного волновался, главным образом потому, что случай с возможной продажей журнала был нестандартным. Если в обычных сделках по экспорту он точно знал, что с каждого проданного ящика имеет плюс к заграничному жалованью, надбавку в виде 3 % на своем счету в Сбербанке, то здесь не было ясно, как фишка ляжет. По сути, он поддерживал это издание на свои семейные деньги, сэкономленные в тяжелой борьбе с женой — где закупаться — в No Frills или в Loblaws, — разница-то в цене на продукты существенная. Сверхприбыли давно кончились, пошла нормальная работа.

Главный внимательно просмотрел материалы дела на Сергея, особенно его, заинтересовала машина, она навела на мысли о доме. "Младшая подрастает, скоро в институт пойдет, на чем ездить будет?" — думал главный.

— А как там насчет машины нашего подопечного? — спросил главный.

— Год выпуска 1992, произведена в Канаде на заводе Форда, 2,3 литра, автоматическая коробка передач, гидроусилитель руля, кондиционер, пробег на момент замера 189 тыс. км. Куплена у автодилера летом 2002 года за 1440 канадских долларов, ежемесячная страховка 166 долларов, паркинг под домом 70 долларов в месяц, права категории G2, получены в департаменте транспорта г. Торонто 20 августа 2002 года по адресу Bay Street 420, - отчеканил Семен.

— Молодец, хорошо поработал. А что страховка такая дорогая там у вас, у буржуев? Мы ведь тут тоже собираемся ввести это хорошее дело, бюджет пополнять надо — заметил главный.

— Так это страховка такая на первый год, права-то у парня новые. Можем, конечно, и пособить, выправить ему долларов на 80–85, если приказ будет — ответил Семен.

Выслушав все соображения Семена относительно издательского бизнеса в Торонто, главный надолго задумался. Мысли были разные — в основном невеселые. В стране, кажется, наконец, начал устанавливаться порядок, это с одной стороны. С другой, президент уж очень усилил органы, что не совсем нам на руку — размышлял главный. Опять же, весенний призыв прозевали с этими сраными выборами в Госдуму, за все у меня должна голова болеть! А тут еще Mercury Topaz какой-то.

— Слушай, Семен, вот что, — встрепенулся главный, — давай подготовь мне полный список всех тамошних иномарок прямо по порядку, и чтоб со всеми там характеристиками. Понял? Сроку месяц. Надбавку сделаю за переработку.

— Понял, сделаю. Извините за вопрос. Что, опять будем подержанными авто заниматься? Вроде как нам эту лавку совсем недавно через пошлины прикрыли? — робко осведомился Семен. Ему же тоже надо быть начеку, если пойдет такое дело, то он там всю их хреновую Америку на уши поставит, только купят — сразу сдавать ему на металлолом будут. Уж он-то знает, как с автодилерами и страховыми компаниями договориться. Тут большими деньжищами пахнет.

— Да нет, — ответил главный. — Мне нужно много новых кодовых названий для операций за рубежом придумать, а что думать, пришлешь список — и готово.

— Мудро, — сказал Семен. А сам подумал: "Вот старый козел, и зачем это он меня в отставку отправил? Сидел бы себе при штабе да планировал, уже генералом бы давно был!"

На этом аудиенция закончилась. Семен так и не понял, что делать. Но он по опыту знал, что, скорее всего только завтра утром, он получит запечатанный сургучом пакет с грифом "Совершенно секретно", и, не разбудив Зинку, дрожащими от выпитого и перещупанного руками, вскроет инструкцию. "Заждалась, поди, стерва", — подумал Семен, собираясь рвануть на свою конспиративную квартиру.

Глава 12 Трансмиссия

Глава о том, как много в голове у человека разных воспоминаний, которые всплывают не к месту и как попало

Как уже говорилось, Серега любил технику, но избирательно. Эта его избирательная любовь, в конце концов, вышла боком. В самый разгар весеннего сезона его Mercury Topaz стал неприятно дергаться, не то чтобы он совсем не ездил, просто при нажатии на гашетку двигатель орал как бешеный, а коробка передач ни черта не срабатывала. Что в такой ситуации делать? Правильно, искать ремонтную контору, благо Серега еще при покупке авто связался с Толяном, владельцем авторемонтной мастерской, каких вдоль русской улицы Finch было в избытке.

"Придется напрягаться по деньгам”, - подумал с грустью Серега. — “И какого рожна америкосы все машины делают с автоматической коробкой передач? Мало того, что левая нога усыхает без действия при постоянной езде, еще и скорости автоматическая коробка, гадина, сама переключает, как хочет, то есть, как бог на душу положит!"

Толян, седой мастер лет шестидесяти, конечно обрадовался Серегиному приезду, шутка ли — трансмиссия!

— Это дело такое, что может и протянуть еще три-четыре месяца, а может и гикнуться сразу. Давай-ка мы тебе трансмишен сервис проведем, баксов на 80, по крайней мере, масло не будет капать.

— А что же с трансмиссией? — заволновался Серега.

— А что с трансмиссией? Менять надо ее, что с ней возиться, — философски заметил Толян.

— Менять? А зачем тогда этот трансмишен сервис делать? — спросил нагло Серега, понимая, что вторгается в святая святых.

— Как зачем — прокладка течет, фильтр поменяем заодно, да и все масло трансмиссии поменяем, ездить будешь, пока мы тебе трансмиссию бэушную найдем где-нибудь на свалке автомобильной, — мудро сказал мастер.

— Ну и сколько она стоить будет? — осторожно поинтересовался пострадавший.

— Долларов 400 или 500, где найдем, как сторгуемся, — бодро выпалил Толян.

Возникла театральная пауза. Эти пятьсот баксов, как бы повисли в воздухе, сорвавшись с губ мастера, и как в замедленном немом кино плавно двигались в сторону Серегиных ушей. (За эти доли секунды, пока слова плыли по пропахшей моторным маслом мастерской, Серега успел вспомнить самые яркие события своего детства, как он ходил со старшим братом в ночное, как они с пацанами воровали картошку на колхозном поле и, устроившись у сторожевого костра старшего конюха, жадно ловили выкатывающиеся из чрева пламени, слегка обгоревшие аппетитные картошины.) Приговор в пятьсот баксов означал, что они опять не купят диван в гостиную — уже в который раз отложенные на диван деньги уходили в трубу.

В прошлый раз пришлось покупать сыну кучу всякой одежды и обуви для школы, в другой раз купили Сереге итальянский костюм за $400. Серега с грустью вспомнил про костюм, который остался в последней поездке в Россию при типичных российских обстоятельствах. Эту поездку ему вспоминать было неприятно. Причина была веская. Поездку он подгадал на конец сентября, чтобы день рождения отметить в кругу друзей в Питере. Деньги еще были, но уже на исходе. Основная легенда для жены звучала так: "У меня же куча друзей, все стали крутыми бизнесменами, я тут уже рынок немного изучил. Поеду, остатки денег за квартиру получу, да и бизнес какой налажу". "Хорошо, ты же теперь западный мен, давай тебе купим хороший темно-синий костюм, к тем дорогущим туфлям, рубашечку и галстук, наконец. Как же ты будешь вести переговоры без экипировки?" — беспокоилась жена.

Поначалу все шло отлично. Серега имел такой рабочий план. Первые две недели он гуляет, сгоняет к родителям на Урал, проведет дружескую пьянку, встретится со всеми, с кем не успел попрощаться до эмиграции. Времени-то прошло всего полгода, некоторые еще и не в курсе. Потом займется делами в Москве и Питере. Вован что-то писал про оффшорное программирование, предлагал представлять его компанию в Америке, тоже тема. Однако судьба распорядилась иначе.

Первая часть марлезонского балета прошла как по маслу. Деньги водились, даже жене послал тысячу. Перелом наступил в виде четверых мрачного кавказского вида мужиков, которые, видимо, по чистой случайности оказались на пути Сереги, когда он в небольшом подпитии возвращался с празднования своего дня рождения. Было на Невском такое местечко — "Fort Ross", в память первых русских поселенцев в Америке. Серега вышел с веселой компанией из ресторанчика в час ночи, немного пошумели на Невском, попели, покурили по последней сигарете и по тачкам. Серега был прикинут как денди — итальянский костюмчик, длинный плащ с лейблом "Kazanova", в руке пакетик с подарками, особенно ему понравились часы Longines, стального цвета, массивные и стильные — это банкир с Вованом выпендрились.

Погода стояла по-питерски мягкая, осенняя. Конец сентября всегда был теплым. Серега высадился у Ломо (метро "Ломоносовская") и решил прикупить пару пива "Miller". До дома, где жил Серегин старший сын, оставалось метров 500. Настроение было отличное, завтра начнется деловая часть визита, что-то подсказывало, что она будет успешной. Когда Серега вошел в темный двор дома, ему краем глаза показалось, что сзади кто-то идет, он даже услышал глухие шаги. Тут он вспомнил обо всех криминальных новостях, которые они с женой читали на сайте НТВ каждый день. Мрачное предчувствие мутной волной зашевелилось внутри. Серега резко обернулся. На него бежал мужик с поднятыми руками на уровне глаз. "Ты чё, мужик!" — заорал Серега, понимая уже, что происходит что-то страшное. Он уже понял, что это по его душу. Первое желание было рвануть, из двора был только один выход на большую улицу, на свет, к людям. Так Серега и поступил. Он резко развернулся и полетел на мужика в расчете в последний момент проскочить мимо.

Два глухих выстрела один за другим прямо в лицо, остановили Серегу. Первое ощущение было такое, как будто стреляли из хлопушки — холостыми. Серега услышал топот ног за спиной и понял, что это засада. Выстрелы оказались какой-то слабой смесью перца и аэрозоля для тараканов из газового пистолета. Подлетевшие сзади довершили дело. Били в основном по голове. Серега, конечно, истошно орал во весь голос: "Мужики, вы чё, офигели, бабок нет! Берите, что хотите, и валите!". "Да не ори ты, гад. Пришьем ведь", — суетились бандюги, снимая с Сереги плащ, костюм и обшаривая руки в поисках часов.

Серега пришел в себя, как ему показалось, через минуту. Сколько прошло времени, он не знал. Первое, что он почувствовал, была мокрая и приятно холодная трава — она щекотала ноздри. Было свежо. Серега осторожно попытался открыть глаза. Левый глаз не открывался, правый смутно видел одинокий фонарь в углу двора и темные окна его квартиры на третьем этаже уже изрядно обветшавшей хрущевки. Озноб прошел по всему телу, до пояса он был практически голый. Только брюки от костюма грели тело. Серега приподнялся на локте, кажется, руки целы. Уже хорошо. Теперь надо проверить ноги, Серега пошевелил пальцами ног, попытался согнуть в колене, все работало. Он еще немного полежал на травке, приходя в себя. Постепенно вернулась память о том, что произошло. Волна ярости охватила Серегу, суки, подумал он, подонки, во дворе, где прожил 20 лет, где каждая собака меня знает! Но было уже понятно, что это явно профессионалы. Видимо, вели его от ресторана или от киоска у метро.

Первым желанием было постучаться к тезке на первом этаже, капитану милиции, зам. начальника местного отделения. С Серегой они раньше не то чтобы дружили, а так, иногда по-соседски пивко потягивали, да и младшие дети в одной школе учились. Да что Серега-тезка сделает, если на крики даже не выглянул! Бросится искать бандюг, размахивая своим макаровым, что ли? Скорее, просто водки нальет и скажет: "Ну, жив, и, слава богу".

Когда Серега постучался в дверь, сын и его жена сначала не хотели открывать, голос был незнакомый. Спас дверной глазок, хотя то, что они увидели, с трудом можно было назвать Серегиным лицом. Оба глаза заплыли, все было в крови, нос набок. "Скорая" приехала на редкость быстро. Оставшиеся две недели Серега провалялся на больничной койке, поправляя здоровье и по полной программе вдыхая больничные запахи. Лечение было простое: мутный чай, таблетки аспирина и капли в глаз. Все обошлось на редкость удачно, только нос не вставал на свое законное место, но доктор сказал, что если без операции, то надо делать специальный массаж и через пару месяцев все пройдет.

Время в больнице прошло весело. Сын привез телевизор. Дочь, которая несколько лет назад очень удачно выскочила замуж за богатого бизнесмена и души в нем не чаяла, приезжала с термосами горячей пищи и подарила новый мобильник вместо украденного. Так что Серега, лежа на больничной койке, позванивал своим старым знакомым и отменял назначенные уже встречи, ссылаясь на бешеную занятость. Жене он позвонил, как только начал говорить нормально, без пришепетывания. Удивительно, что челюсть и зубы все были целы, видимо Серега все-таки отбивался, по крайней мере, закрывал лицо руками. Жена, женщина впечатлительная, наверное, упала в обморок на том конце провода, когда Серега сказал, что он потерял свои шикарные за 100 баксов очки для чтения. Но это было не все, и по его голосу она поняла, что что-то случилось. Пришлось сказать. Она хотела бросить все и рвануть к нему, но Серега, конечно, был категорически против. Во-первых, зачем деньги тратить, пригодятся, во-вторых, он сам скоро приедет. А самому подумалось: "Вот ведь, блин, какая жена попалась, волнуется за него, другая бы обложила по полной программе за утрату бдительности и потерю денег".

Сосед по палате, Владимир Анатольевич, попался знатный старикашка, бывалый полярник и балагур. Так что время прошло в рассказах о дальних странах и морях, под спиртовую настойку шиповника по 10 рублей, которую заботливо продавали прямо на первом этаже в аптечном киоске. Денег на первое время привез банкир, он же заблокировал кредитную карточку Сереги и выделил свою машину для передвижения по городу после выписки. Все-таки хорошо иметь друга-банкира. К десятому дню больничной жизни, Серега пошел на поправку. Он это легко определил, поскольку стал засматриваться на медсестер в коридоре и чистить зубы. Самое главное было успеть выписаться — так как обратный билет был на фиксированную дату, а задерживаться в стране, где запросто могут вот так надавать по морде и прямо с тела сорвать итальянский костюм, он не хотел.

Трансмиссию так и не починили, просто подтянули болты и прокладки, чтобы не капало. "Ну и хорошо, — подумал Серега, — подкопим денег и отремонтируем через пару недель". Пора было возвращаться к насущным маркетинговым делам. На сегодня пиццы нет, выходной, надо проехаться по "родному" русскому району — собрать половую прессу — так ее презрительно называл редактор одной из двух платных русских газет. Остальные издания ничего не стоили и валялись обычно на полу в любом русском магазине.

Глава 13 "Раскинулось море широко, и волны бушуют вдали … "

Глава о том, как живется ветеранам войны в эмиграции, и о пользе русской гармошки

Проезжая из мастерской мимо, пожалуй, самой заметной русской плазы, на углу Bathurst Finch, Серега вспомнил, что уже целых три дня не читал русских газет. При его привычке пролистывать 350 страниц этих газет каждую неделю, уже чего-то не хватало. Он медленно миновал перекресток и, проехав еще метров 100, развернулся, чтобы попасть прямо на плазу. Не любил Серега левые повороты с перекрестков, они шли обычно под мигающий зеленый или под стрелку, то ли дело правые повороты, в любое время можно ехать хоть на красный, хоть на зеленый. Это правило движения очень было даже удобно, но в первое время было трудно решиться, русскому человеку рвануть на красный свет, постепенно все привыкали — заграница, блин!

Плаза жила своей обычной жизнью, стандартный набор русских магазинов: "Продукты", "Серебро-Золото-Сервизы", "Книгомания". Тут и поесть, и почитать, и видик посмотреть, и подарочек с брюликами жене подобрать можно. Вялую жизнь этой плазы нарушал глубокий баритон дяди Миши, который под свой баян, используя усилитель и микрофон, пел бодрую песню: "День Победы, как ты был от нас далек…" Хватало за душу. Серега представил своего отца в орденах и медалях, еще не старого, собирающегося на встречу однополчан знаменитой Кантемировской танковой дивизии в Москву. По этому случаю, на какой-то там юбилей мотанул он в Москву, шебутной папаня, на месте все не сидится, все что-то мастерит, подлаживает, ремонтирует. Вот и этот дед в тельняшке не унывал, а бодренько так распевал, создавая атмосферу праздника.

Серега, даже хотел доллар ему кинуть в шапку, но решил на обратном пути из "Книгомании", где он собирался половыми газетами разжиться. Продавщица его сразу узнала, наверное, запомнила, что он два месяца каждую неделю заезжал и набирал газет, да и платные тоже прикупал, а может, слово мудреное запало — маркетолог. Тоже ведь клиент Серегин, этот магазин-то. "Что-то у вас сегодня тут весело!" — сказал Серега. "Так ведь только Первое мая прошло, а скоро День Победы отмечаем!" — ответила продавщица, как бы удивляясь Серегиной тугодумости — пора, мол, знать народные праздники, а то, ишь, как с Родины рванули, так все позабыли — буржуи.

Дядя Миша продолжал тянуть, теперь он надрывно пел о том, как "Врагу не сдается наш гордый "Варяг", пощады никто не жела-а-а-а-ет.". Сереге припомнились первомайские демонстрации в Питере, когда колонны вузов проходили через Дворцовую площадь уже ближе к 13 часам дня. На трибунах стояли то ли третьи, то ли четвертые секретари обкома партии, генералы, в отличие от первых лиц, тянули свою лямку до конца. Особым шиком среди студентов считалось прямо напротив трибуны под призыв диктора: "Да здравствует славное советское студенчество! Ура-а-а-а!", махануть пятьдесят граммов из железной фляжки и, набрав побольше воздуха, ответить: "Ура-а-а-а!!! Мать твою так!!!" Если староста курса сержант Валера не заметит, то все, считай, обошлось. Бывали и крутые разборки вплоть до исключения.

Домой Сереге ехать не хотелось, и он решил взять кофе regular, закурнуть сигарету и послушать музыку Родины. На песне: "Темная ночь, только пули свистят по степи…" он не выдержал, набрал на мобильнике домашний номер и сказал жене: "Вот, слушай, как мы тут живем!" Жаль, что с мобильника звонок в Россию дорого обходится, а то бы прямо отцу позвонил — пусть знает, что Россия и здесь есть.

Серега был нежадный, 180 долларов, отложенные на ремонт были с собой, но когда он вспомнил о трансмиссии, рука сама потянулась в карман, где болталась мелочь, и он щедро высыпал ее в шапку музыканту. На лице старика почти ничего не изменилось, прикрытые глаза чуть-чуть дрогнули и, закончив куплет, он спокойно сказал:

— Ну, спасибо, уважил старика, спасибо.

— Да не за что, чего уж тут. Все что могу, как говорил маршал Жуков, — сострил Серега.

— Воевал? — спросил дядя Миша.

— Нет. Отец воевал, всю войну прошел до Праги, — сказал Серега, уже пожалев, что начал этот разговор, хотя спешить было некуда.

— А в Берлине бывал отец-то? — уточнил дядя Миша.

— Да нет, они в ударной танковой группе генерала Девятиярова так до Берлина и не добрались, сразу в Прагу погнали — добивать. Связь-то у фашистов тоже барахлила, пражский гарнизон и не знал, что все закончено. А вы тоже воевали? — показал Серега глубокое знание Второй мировой.

— Да, было дело. Тогда вся страна воевала, а кто не воевал, тот враг народа, — уточнил дядя Миша.

— Смотрю, вы тоже русские газетки почитываете? — указав на стопку газет, положенных прямо под одно место, заинтересовался Серега.

— Эти-то? Да так, иногда утром, а в основном, подкладываю, чтобы повыше сидеть было. Мало пишут о людях, одна реклама, что читать-то? А ты, я смотрю, тут частенько бываешь, только не покупаешь ничего — все разговариваешь, разговариваешь. Вон и с Володькой, владельцем Продуктов, трепался пару месяцев назад, что, тоже с Урала, он тебя в свой клуб земляков записывал? — махнув куда-то по Finch на Запад в сторону местных Сандунов, сказал дядя Миша.

— Да нет, так, изучаю рынок, смотрю, как работают, как рекламируются, чего не хватает. А в клуб уральский мне еще рановато, сначала надо дело поставить, а там посмотрим — как на духу признался Серега.

— Это правильно. Первым делом, первым делом самолеты, ну а девушки, а девушки потом — запел старик, давая понять, что перерыв окончен, и пора работать.

Серега кивнул старику и полетел домой — пора было, и пообедать, и так полдня проболтался с машиной.

Глава 14 Женский фактор

О процветающем бизнесе племянника главного

Пакет с инструкциями Семену Пустырнику, как и положено, под расписку, был вручен ровно в 9 утра из рук нарочного на следующий день после разговора с главным. Если следовать точно инструкции для такого случая, то Семену надо было, прежде чем вскрыть пакет, провести некоторые приготовления. В частности, он должен был остаться один в помещении, выключить все осветительные приборы, проверить плотность штор и крепость всех запоров и только после этого, достав авторучку с инфракрасной подсветкой и отщелкнув на правой дужке очков ограничитель прибора ночного видения, вскрыть конверт. Читать можно было только глазами, не используя артикуляцию и тем более, не произнося вслух слова. Времени на полное запоминание инструкции отводилось ровно два часа. После этого тот же нарочный заберет пакет и доставит его обратно в штаб, где этому пакету уготована долгая судьба — лечь на полку огромного несгораемого шкафа, встроенного в одну из стен кабинета главного.

Ничего этого Семен не сделал. Может потому, что просто с похмелья сильно болела голова, а может и по старой армейской привычке — исполнять любой приказ ровно на одну треть, ибо все эти инструкции и приказы были сродни крылатому выражению: "Копать немедленно от забора до обеда!" Но одну предосторожность он решил исполнить — делать все молча.

Зинка еще спала. Растянувшись на большом траходроме, она потягивалась во сне, как будто примеряя обновки, привезенные Семеном из-за рубежа. Взгляд невольно остановился на рыхлой, но все еще пышной Зинкиной груди, незнакомое чувство всколыхнулось где-то внутри, то ли жалости, то ли привязанности. Всю эту конспиративную квартиру в самом центре Москвы, недалеко от нового офиса "Лукойла", Семен лично отстраивал в последний свой приезд. Приобретенная по случаю, комната в коммуналке сначала была холостяцким пристанищем прибывающих на побывку в Москву молодых офицериков секретной ВЧ, потом превратилась в тайное убежище от жены. Со временем комната превратилась в большую квартиру под чердаком шестиэтажного дома, остальные соседи либо померли, либо съехали при помощи Семена за смешные по тем временам деньги. Все — от подбора тонких натуральных паласов, до специальной подсветки системы мини-бра на кухне, Семен делал сам. Может, в нем пропал дизайнер интерьеров, а может, Зинка с подругами потихоньку все переделала, но квартирка была чудо.

Зинка сразу все поняла, не впервой ей играть в эти военные ребусы. Они расположились на просторной кухне за полукругом стола из орехового дерева, заварили крепкий кофе President и вскрыли конверт. Семен быстро пробежал глазами первую страницу и понял, что куковать ему на Родине еще несколько дней. На каждой странице в колонтитуле было написано: "Операция Mercury Topaz". Инструкция была лаконична:

Поезд Москва-Петербург, вагон 7, 23:59, купе 1, форма одежды номер 4, сегодня,

Стриптиз-клуб "Сахара", Мойка, 61, на входе пароль — Топаз,

Бильярдный клуб "Бермудский треугольник", пароль Меркури,

Временные ограничения, "Сахара" с 21 до 23, "Бермудский треугольник" с 18 до 20,

Поезд Питер-Москва, вагон 8, 23:59, купе 2.

Транспортное обеспечение по городу — пешком.

Инструкция номер два будет передана в 9:00 в депутатском зале Ленинградского вокзала послезавтра.

И все. Снизу ровным почерком главного исчезающими чернилами было приписано: "Сеня, навести Дениса, пусть тебе покажет танкодром под Кирилловским, у него там поток туристов поубавился, надо помочь. Встреча в 10:00 в "Капитане Куке", что на Малой Конюшенной, в самом конце, если идти от Невского по Конюшенному, по правую руку ресторан "Феллини", потом медсанчасть 21. Пешего хода 217 шагов, строевого средней амплитуды. Денис будет там". "Любит главный детали, блин. Да я в этом Куке однажды так накуковался по его же заданию, что теперь с закрытыми глазами найду его хоть от Смольного, хоть от Спаса на Крови!" — подумал любовно Семен.

Денис — это беспутный племяш главного, которому тот сдал в условную аренду старый танкодром под Питером для организации туров "Курс молодого бойца" для ищущих острых ощущений зарубежных туристов. Денис, в общем, был нормальным парнем, вылетевшим с третьего курса школы КГБ, артистической натурой с большой склонностью к деньгам. Мамаша Дениса с советских времен сидела плотно в Интуристе, так что старые туристические связи были, кстати, когда грянул капитализм. Поскольку Денис любил и знал свой город, а в особенности его историю и музейные ансамбли, он сначала подрабатывал гидом в маминой конторе, но это занятие ему быстро надоело. Сшибать по 10 долларов навара за экскурсию и то, если дадут чаевые, было не очень интересно и уж тем более не прибыльно.

Новый бизнес — прокат групп туристов от Бреста до Питера в специально оборудованном поезде с хорошо срежиссированными приключениями — пришелся впору его артистической натуре, и дело пошло. Сначала возили группы, которые как бы участвовали в коронации Императора в Царском Селе. Потом, когда заварилась каша в Чечне, стали возить группы, которых "захватывали" чеченские боевики по пути следования от границы до центральной России. Новая идея — "Курс молодого бойца" в реальной полевой обстановке, подкинутая дядей, полностью вытеснила пресные водевили, и после того, как Денис снял рекламный фильм об этой услуге, а мамаша раскидала его по всем каналам, от заказов не было отбоя! Правда, в последнее время и эта жила поиссякла, вот поэтому-то главный заволновался.

Всю эту историю Денис как раз в "Куке" и рассказал Семену в один из его инспекционных приездов в Питер. Прибыв в город и закусив наскоро в KFC недалеко от Московского вокзала, Семен медленно побрел к "Куку". "Питер все-таки удивительный город, — подумал Семен, — и правильно, что столица осталась в Москве. Будь столица здесь — разворотили бы все, понастроили, понавесили, а так — гуляешь себе спокойненько по Невскому, архитектурой наслаждаешься. Кто же просит в стороны отходить, где там всякие рытвины или подворотни темные. Гостиниц понастроили, тоже очень актуально, главное, вписали все так аккуратненько в старые стены" — в общем, отдыхал Семен душой от суеты столичной, правда, немного уже по Зинке загрустил, боевой своей подруге, по ее кудряшкам и веселому смеху.

Денис восседал в плетеном кресле в углу зала, как всегда, перед ним лежала горка тостов и стоял чайник с хорошей бергамотовой заваркой. Он всегда носил одежду свободного стиля, Семен ни разу не видел его при галстуке, артист, одним словом. Денис, как обычно, был поглощен своим наладонником, и, видимо, рассчитывал очередной тур или сложную банковскую трансакцию.

— Здорово, служивый! — крикнул Денис, как только пузо Семена появилось в проходе.

— Здорово, буржуй — обычно поприветствовал его Семен.

— Ну и кто у нас буржуй? — съехидничал Денис. — Мы так, семечки, а вот у вас там самая богатая страна под боком, раздевай — не хочу, — добавил Денис. После коротких приветствий перешли к делу.

— Ну, рассказывай, что у тебя. Дядька волнуется, — сказал Семен.

— Да знаю я, как он волнуется, чемоданчик, поди, ждет с "зелеными", так ведь я деньги не из воздуха кую, а тяжелым потом зарабатываю, вот вчера до 4 утра с Амстердамом разбирался. Не платят, суки, вперед, постдейт и только! — возмутился Денис.

— Ладно, заливать. Семерка BMW последняя у входа твоя стоит? — ехидно спросил Семен.

— Ну, моя, а что — может на последние прикупил да в долг насобирал, для солидности надо. Знаешь, какая клиентура мне из-за бугра попадается? — парировал Денис.

— Давай о деле. Рассказывай. Или сразу на объект поедем? Мне надо доклад представить главному, что и как, почему бизнес встал? — конкретно потребовал Семен. Знал он этих молодых — так и норовят что-нибудь слямзить.

— А что рассказывать? Общая конъюнктура на рынке туристических услуг складывается не в пользу стран третьего мира в связи с обострившейся международной напряженностью, вызванной активизацией террористической сети в странах, где у власти находятся либо диктаторы, либо балбесы. Посему я ищу новые пути для диверсификации имеющихся активов с учетом сложившегося на мировом рынке спроса-предложения, — спокойно сказал Денис.

"Вот дает! Не хватает мне тут Сереги с его маркетингом, он бы быстро мозги этому артисту вправил", — подумал Семен, а вслух сказал:

— Так и говори, что реинвестируешь, что скрывать. Ищешь новые ниши. — Семен часто сам так отмазывался от главного, если надо было сохранить немного на черный день или там, на Кубу в субботу погреться слетать.

— Вот я и говорю, зачем нам в Кирилловское ехать. Если только на озеро, но дел по горло, не вырваться. А у самого, тебя, какой план на сегодня? — поинтересовался Денис. — А то давай мотанем вечером куда-нибудь? Поужинаем в Комарово "У камина", по берегу погуляем, шашлычка возьмем с "Киндзмараули", — забросил удочку Денис.

— Ты парень что, совсем от жизни оторвался? Это у вас тут питерских все так вразвалочку, а у меня каждая секунда на счету. Я за тыщи километров летел не за "Киндзмараули", этого добра и в Канаде навалом. Давай конкретно — говори, куда инвестируешь-то? — не унимался Семен.

— Да не горячись ты, я так, пошутил. А инвестировать я собираюсь в новую развлекуху для ваших сумасшедших буржуев. Был тут у меня один из Австралии, ихний медиамагнат с частным визитом. Семен знал, что у Дениса есть еще побочный бизнес. Он принимал политиков и крутых бизнесменов, в общем, всяких знаменитостей, которые приезжали в Питер инкогнито с частными визитами. Эта статья дохода, для Дениса, и была основной. Так вот, идея простая, меняем "Курс молодого бойца" на "Курс мудрого генерала", — раскрыл карты Денис.

— Это как же? Вместо солдатской робы и кирзы твои клиенты будут в папахах, лампасах и яловых сапогах по танкодрому разгуливать? Так, блин, одна форма генеральская сколько стоит. Не покатит, — констатировал Семен.

— Семен, вот ты мне скажи как старому боевому товарищу — я похож на дурака или сумасшедшего? Что плавать так мелко? Бери круче. Думай, товарищ подполковник запаса. Думай, — съязвил Денис.

— Ладно, мне тут задание — прояснить ситуацию и, если надо, помочь чем, так что давай, колись уж, — строго сказал Семен.

— Дело обстоит так. Берем наш танкодром, восстанавливаем охранную зону, ну, как раньше на спецобъектах. Чтобы никакие там туристы по озеру не шастали, когда испытывается секретное оружие нашей державы! Заготавливаем два полка народа, можно и стройбат, их даже лучше — они отвязные, все сразу на лету схватят. Я отрабатываю заказ на сценарий, ну, например, — "Куликовское сражение", хотя забугорные захотят наверняка какой-нибудь подвиг Наполеона или Перл Харбор. Потом мы всю эту бодягу переносим на реальную почву нашего танкодрома и здрасьте-пожалуйста — игра началась. Клиент прилетает и на белом коне или на "Черной Акуле" лично руководит историческим сражением прямо на театре военных действий! Здорово, а?

Семен сначала подумал, что Денис так шутит, но тот был серьезен, даже сосредоточен, видимо, он эту идею первый раз вслух произнес и проверял, как она будет оценена. Лучшего объекта для проверки и не найти. Бывший военный, знает фактуру, пожил, слава богу, с буржуями, деньги тоже умеет считать.

— А сколько бабок надо вбухать? И что с солдатиками, что на поле боя останутся лежать, делать? — очнувшись от тяжелых мыслей, спросил Семен, не мог же он эту фигню в свой отчет главному писать.

— Бабки — дело десятое, бабок хватит. Мы же все по себестоимости получим у дядьки. А начнем с современной какой-нибудь операции. Там денег подкопим, глядишь, и высадку Колумба на берег Америки осилим, декорации дороговаты, конечно, но ты знаешь, что готовы платить клиенты за реальное управление такими боевыми действиями, там 1000 процентов прибыли лежит. А с солдатиками, так ведь их можно и на смертников заменить, по колониям насобирать, всего-то надо человек сто.

"Этот далеко пойдет", — подумал Семен, а вслух сказал: — Ладно, давай так порешим, я скажу главному, что ты новый тур открываешь, поэтому деньги идут туда. А какой — ты уж сам придумай и так, чтобы это без крови было, понял? — голосом, не терпящим возражений, сказал Семен.

— Сем, а Сем, не заложи только меня дяде раньше времени, поделюсь, могу часть клиентов через твою канадскую контору пускать, отслюнявливай там по два процента с заказа и живи спокойненько. Договорились? — сказал Денис, почти не сомневаясь в положительном ответе. За эти годы он хорошо усвоил правило бизнеса — делиться надо!

Глава 15 Ночной дозор

О похождениях Пустырника в Питерском баре “Сахара” и клубе “Бермудский треугольник”

Первое дело в Питере прошло хорошо. Семен был доволен, два процента с оборота, это тебе не хрен собачий! Теперь надо убить время до 18 часов, пока "Бермуды" откроются. Было два варианта — Царское Село или Петродворец. И там, и там Семену нравилось, гулять по паркам монархов он любил, ему этого как-то в Канаде не хватало. Идешь себе по парку, сигареточку покуриваешь, пивко потягиваешь (кстати, без всякого опасения, что полиция прихватит за растление народа), птички поют, и представляешь себя этаким бравым видавшим виды гусаром на белом коне, в свите его Императорского величества!

Из благостных мечтаний Семена вывел простой милиционер.

— Стой! Кто идет? Что же это, вы, гражданин, на красный свет идете? — вежливо осведомился младший лейтенант.

В Питере на Невском только лейтенанты гуляли, видимо так принято на главной улице, не то, что в Москве, кто ни попадя, да еще с матом, тебя может захомутать.

— Извините, товарищ лейтенант, задумался о Родине, — сказал Семен.

— Хорошо, не о бабе, — сострил лейтенант. Платить будете через сберкассу или на месте? — поинтересовался он.

— На месте, конечно, — сказал Семен, а сам чуть было не вытащил из кармана свою ксиву Генштаба. "Только бы с канадским паспортом не перепутать" — подумал Семен.

— Ладно, уж, идите с богом, вижу, солидный мужчина, — сжалился лейтенант и пошел в тенек, облизывая эскимо.

Семен еще раз про себя отметил, что Питер ему нравится.

В Царском Селе было тихо и легко, примостившись на одну из скамеечек под Камероновой галереей, после экскурсии в Янтарную комнату, которая уже полностью была восстановлена на деньги сердобольных немцев, Семен немного вздремнул. В город он вернулся свежим и помолодевшим.

Ровно в 18 часов он вошел в двери "Бермудского треугольника". Заведение находилось прямо в торце спортивного комплекса СКА, что сразу наводило на мысль об участии его ведомства в этом прибыльном бизнесе, хотя может, это была и просто аренда. На входе стояли два орла и одна рамка, через которую прогоняли всех входящих. Семен благополучно прошел внутрь и сказал встретившему его администратору одно слово — Mercury. Администратор сделал строгое лицо и поманил Семена в глубь коридора: "Пройдите, товарищ, за мной, вас ожидают".

В маленькой каморке было страшно накурено, за столом сидел божий одуванчик размером с дюймовочку и курил "Беломор". "Где это он разжился таким раритетом?” — подумал Семен. — “Вроде давно уж не должны производить. Наверное, из неприкосновенных армейских запасов, когда склады гражданской обороны инспектировал?"

— Подполковник в отставке Крутой. Начальник службы безопасности клуба, — представился старичок, встав из-за стола и протянув руку.

— Подполковник в отставке Пустырник, спец представитель главного, — представился Семен.

Оба внимательно рассматривали друг друга, принюхивались. "С этими из центра никогда не знаешь, чего ждать" — подумал Крутой. Но произнес следующее:

— (На вверенном мне хозблоке под кодовым названием "Бермудский треугольник" ("Узнаю руку главного, любовь к экзотическим названиям Карибского бассейна осталась, наверное, еще с тех времен, когда Хрущев чуть не саданул по Вашингтону" — подумал Семен) интересующий вас объект (ударение на слове объект получилось по-военному четким) появлялся только вместе с Гымзой, по кличке "Банкир", год назад, семь раз.) Банкир — наш постоянный клиент, управляющий небольшим филиалом Московского нефтяного банка, большой любитель поиграть в бильярд. Издает журнал для любителей бильярда — "Покати шаром", серьезный мужчина. Ваш подопечный всегда брал пиво марки "Балтика" номер 7. Говорили они исключительно про какой-то журнал, но не про гымзинский, а про московский, кажется, хотели его использовать для Интернета. Иногда с ними бывал Вован, который рассказывал о перспективах выхода в Интернет прессы и электронной коммерции — это все, что пока удалось узнать, — прочитал по скомканной бумажке Крутой. В соответствии с инструкцией, он сжег бумажку на глазах у Пустырника, отметив в журнале происшествий службы безопасности — "Задание 114 под шифром Меркури выполнено" — и передвинул Пустырнику журнал. Тот расписался в графе принято и поблагодарил старика за службу.

— В бильярдик не желаете? — дежурно осведомился старик.

— А отчего нет, с удовольствием. Вы составите мне компанию? — обрадовался Семен, что все дела тут закончены.

— Я на службе, сейчас поток пойдет, надо быть с ребятами, мало ли чего, сами знаете, какой народ по клубам шатается — вежливо отказался Крутой. И правильно, черт его знает, зачем этот пожаловал, может себе место на пенсии готовит, присматривается, информация-то по его объекту — пустяк, ничего существенного, обычные бизнесмены.

Семен поднялся на второй этаж клуба, и маркер вежливо подал ему фирменный кий.

— На каком столе играете, на русском или в "американку"? — осведомился маркер.

— На русском, кто же из настоящих мужиков играет в "американку"? — ответил Семен. — Кстати, напарничка мне подберете?

— Нет проблем. Ирина! — крикнул по внутренней связи маркер. — Клиент к тебе, столик номер 3. Извините, непроизвольно вырвалось, — смутился маркер.

— Да ладно, свои люди. Служил? — поинтересовался Семен.

— Да, в Афгане. Вот хорошо — наш полкан пристроил тут, а то без ног, куда сейчас возьмут?

Семен понимающе посмотрел на парня, похлопал по плечу:

— Спасибо тебе, от меня лично, я тоже в Афгане бывал, парень, — прочувственно сказал Семен, конечно, не добавив, что в Афгане он собирал черные алмазы по заданию главного.

Немного разогревшись в бильярд с Ириной, Семен чуть было не опоздал на третью запланированную главным встречу.

Стриптиз-клуб "Сахара" представлял из себя откупленный первый этаж в одном из зданий на берегу Мойки и находился недалеко от Невского, почти у самой Дворцовой площади. Вместо стекол первого этажа во всю длину клуба висел огромных размеров плакат из фанеры, на котором был изображен песчаный пляж с одиноко стоящей пальмой и синее море. В центре композиции, через весь плакат простиралось непропорционально большое женское тело, прикрытое бикини. В том месте, где было интересное для любого зрелого самца пространство, был черный прямоугольник, который и служил входом в заведение.

Пустырник никогда не был в этом клубе, но уже с Невского он увидел точку своего будущего времяпрепровождения. Ровно в 21:00 он шагнул в черную дверь. "Лучше бы это была черная дыра", — скаламбурил про себя Семен, сам не зная почему, готовясь к самому неожиданному. Хотя его трудно было удивить женскими телами. Нет-нет, да и захаживал он на Yonge Street, в известное на весь Торонто заведение, пивка попить, музыку послушать да на девочек посмотреть. На входе, как и положено, была охрана. Охранник осведомился:

— Вы в кассу или по абонементу?

— По абонементу, — пошутил Семен.

— Предъявите, пожалуйста, — попросил охранник.

Семен достал свою ксиву Генштаба и передал охраннику. Тот изучил документ, отошел за свой столик, не спуская глаз с Семена, и проверил что-то по журналу. Вернул документ и вежливо попросил Семена присесть и подождать буквально одну минуту. Семен стал ждать. Действительно, через минуту появился подтянутый молодой человек с характерным проницательным взглядом и, отведя Семена немного в сторону, спросил:

— Товарищ Пустырник, назовите, пожалуйста, пароль.

— "Topaz", — спокойно сказал Семен.

— Проходите в зал, выбирайте любое место, администратор предупрежден. Если захотите пройти с девочкой в кабинку, дополнительно 50 рублей, — пригласил молодой Семена широким жестом в вертеп и исчез.

"Вот дают, другое ведомство — другие порядки", — подумал Семен, всегда эти гебисты черт те, что наворотят по самым простым вещам.

Семен уже куковал в зале битых полтора часа, насмотревшись вдоволь на разные выкрутасы, что, впрочем, ему даже нравилось. Пивко местного разлива было отличным. "Выросли наши пивовары", — с гордостью подумал Семен.

Внутри "Сахара" не походила на пустыню, хотя повсюду были разбросаны знойные женские тела на любой вкус. Со вкусом у подполковника Пустырника все было в порядке, его вкусы не менялись на протяжении последних двадцати лет. Он был верным любовником или мужем, а может и дважды мужем. Зинку он посещал часто и обильно, жену, наверное, даже реже, если все посчитать по честному. Девочки в "Сахаре" были как везде. Такое ощущение, что они ходили по кругу из одного стриптиз-клуба в другой. Наверное, так оно и было. Сегодня Семен просто пил, как, впрочем, и всегда в стриптиз-клубах, что еще там делать? Это только для новичков или приезжих лохов откуда-нибудь из Пскова или Тихвина девочки продавали "поглядеть" в отдельной кабинке за отдельную плату. И то на каждой стенке было написано крупно и разборчиво "РУКАМИ НЕ ТРОГАТЬ!". "Это, наверное, для тех, кто умеет читать", — подумал Семен, — а может, просто как в музеях: "Экспонаты руками не трогать!" "Питер! Культура, блин!" — с завистью подумал Семен и заказал еще водочки.

За 20 минут до окончания его пребывания в заведении к столику подошел официант и спросил: "Счет не желаете?" Семен не сразу понял, что это был сигнал к предстоящей передаче информации по объекту, но, слава Богу, что-то еще осталось в памяти от курса "Правила конспирации", и он сообразил, что ответить. "Да, пожалуйста, принесите счет".

Счет был внутри красивого клише все с той же теткой на обложке, что и на фанере при входе. Внутри лежал сам счет и точно такого же формата на тонкой папиросной бумаге сложенный вчетверо лист бумаги с необходимой информацией. Семен расплатился, незаметно спрятал бумажку в карман и, распрощавшись с охраной, покинул заведение.

На выходе стояла черная Volvo 940, водитель курил неподалеку. Завидев Семена, он подошел к нему и сказал: "А это бонус от заведения как нашему уважаемому клиенту". И, вручив Семену, абонемент на 10 бесплатных посещений клуба, распахнул дверь авто. "Уж не ловушка ли? — подумал Семен. — Черт его знает, что на уме у этих спецслужб, может к нашей Южной Америке подбираются?" Но, представив, что ему пилить через весь Невский проспект ночью, а по инструкции еще и пешком, он плюхнулся в машину и по привычке сказал: "Вперед, орлы".

Как и следовало ожидать, в бумажке, которую Семен развернул уже в купе поезда Питер-Москва, была детальная характеристика на Сергея Тимофеевича Доброконя, от момента рождения в далеком Удмуртском селе Селты до собеседования с офицером канадской разведки на так называемом втором Security интервью перед получением канадской визы. Особенно точно были воспроизведены вопросы канадского офицера.

В целом, информация совпадала с тем, что днем раньше получил Лева от своего старого знакомого Владимира Александровича. Прочитав все и сжигая бумажку, Семен подумал: "Ни хрена они не работают, если за неделю только и смогли стандартное досье распечатать". Но все равно, может оказаться, что это и липа, ведут свою игру, а мы будем вести свою. Теперь хоть знаю, с какого бока с Серегой дружить можно — братья славяне, одним словом, тоже мне удмурт нашелся. Нас, хохлов, не перехитрить! И с такими мыслями он отправился в вагон-ресторан. Надо было привести все мысли в порядок, а поскольку ехать-то всего семь часов, то можно и без текилы обойтись, просто водочкой.

Глава 16 Второй эшелон

Об издателях второго эшелона и их борьбе за российские деньги на примере дизайнера Александра Первого. Как делить деньги — по страницам, по тиражу, по возрасту издания, или кто платит за банкет?

К газетам второго эшелона Серега относил всех, кто не попадал в группу газет лидеров, которую держали три издателя — Лева, Маша и Федя. Из газет второго эшелона выделялись максимум три-четыре. Газета Дины была на перепутье, между лидерами и остальной массой. Особое положение занимала газета, редактор которой Жорес считал себя единственным профессиональным журналистом в русской местной прессе, основным занятием его было выискивать грамматические ошибки в других изданиях и печатать свои статьи. Перлы вроде "Самые свежие новости" он любовно собирал и вел специальную рубрику — "Их литературные нравы". По Дине он прошелся особенно трогательно, написав: "Маленькой девочкой она любила вырезать картинки из маминых журналов и наклеивать их в свой девичий альбомчик, то же самое она делала в своей газете. Играй, девочка, играй …" Девиз этой газеты говорил сам за себя: "Газета для тех, кто умеет читать". Судя по тиражу газеты, читать, видимо, умели немногие. Понятно, что этот издатель в игру за большие деньги не вступал, не видел возможности оторвать что-то на халяву, да и реально оценивал свои силы.

Другой издатель, примечательный находкой — газета для молодежи — был полон творческих планов. После окончания курсов дизайна он организовал свою студию, где обучал детей графическому компьютерному ремеслу. После того, как Александр Первый, так звали редактора, поработал дизайнером в одной из крупных русских газет и понял, как верстать из воздуха номер, он решил сам стать издателем, чтобы не платить другим. Дело потихоньку пошло, было уже с десяток рекламодателей. Узнав о Сереге сначала от знакомого дизайнера, а потом, поговорив с ним, он принял решение, что надо пробовать. Поскольку денег у него не было и связей особых тоже, он пригласил Серегу стать постоянным автором его газеты. "Может, на славу купится", — подумал Первый.

— Сергей Тимофеевич, а не стать ли тебе писателем? Я вижу, что рынок и нравы местные, ты хорошо освоил, — спросил при встрече Александр.

— Да ну, какой я писатель, тут талант нужен, — испугался Серега.

— Зачем талант, берем книжку какого-нибудь Пелевина, ты же говорил, что ее читал. А лучше Довлатова, про русский Нью-Йорк, и печатаем спокойненько, а ты комментарии пишешь. Или вот лучше, берем Довлатова и переделываем в Доброконя, там все нью-йоркские детали меняем на торонтайские, типажи те же! И вперед, на год публикация обеспечена, а у меня реклама попрет, я тебе гонорар буду платить! — вдохновенно соблазнял Первый.

— Ну, ты даешь, а как с авторами быть, с правами и все такое? — заволновался Серега.

— А как быть, да никак. Мы же творчески переработаем. Автор умер уже, а наследники может и не читали, так что не рассекут, — констатировал Первый.

— Не знаю, подумаю — ответил Серега.

Еще один издатель, бывший преподаватель истории Исаков, любитель пописывать исторические статейки, раньше работал в мебельном бизнесе. Его хозяин, чтобы избавиться от своего слишком много знавшего сотрудника, предложил такой вариант. "Я тебе заказываю рекламу на год, в две цветные страницы, но чтобы в газете больше никакой мебели не было, и ты сваливаешь" — предложил он. Преподаватель согласился. Тем более, издавать свою газету — была его давняя мечта. Деньги единственного и главного рекламодателя позволяли издавать 12 страниц, писать можно было что угодно, одна проблема — куда девать тиражи. Большая часть лежала прямо в мебельном магазине, остальные разбрасывались по русским магазинам в таком количестве, какое за 3–4 часа успевал развезти сам издатель.

В целом, второй эшелон был разрознен и слаб, если брать каждого поодиночке, но все вместе они могли составить конкуренцию. Только не ясно, кто мог бы их объединить? "А может, нам создать клуб издателей русской прессы, без этих снобов, которые весь рынок рекламой завалили?" — подумал Первый. Для начала он разослал письма всем редакторам второго эшелона, с предложением провести круглый стол на тему "Привлечение инвестиций и повышение качества печатных изданий". Многие откликнулись, понимая, что в одиночку им не справиться с монстрами-издателями, а так хоть кусочек пирога может достаться — можно ведь и договориться.

Историческая встреча была назначена через неделю в ресторане у Мирона. Было решено провести ее при закрытых дверях, поскольку предстояло обсуждать важнейший вопрос — вопрос денег. Председателем собрания после длительных телефонных переговоров и сколачивания локальных альянсов, решили назначить Первого, как инициатора, вице-председателем — издателя скандальной газетки Жореса. Он в последний момент присоединился к концессии, понимая, что пирог может быть поделен и без него. Исаков, естественно, пригласил на встречу своего бывшего хозяина, который знал бизнес и мог подсоветовать что-нибудь дельное. Провести его на собрание не стоило труда, поскольку условие было такое — присутствуют только издатели, если издателей два, то оба.

Дину не пригласили из принципа, поскольку она попадала в средний слой, и уже имела достаточно ресурсов, чтобы самой бороться, но главным образом потому, что многие газеты второго эшелона появились первоначально как перепечатки из ее газеты. Обобрать самую молодую по тем временам газету было проще, чем наступать на пятки старожилам. Да Дина и не особенно расстраивалась, она, наверное, была единственная, кто реально знал цену Серегиным обещаниям, и поэтому спокойно ждала, когда вся эта компания издателей потратится, и кто будет смеяться последним.

Глава 17 О подорванном бюджете израильской разведки "Мосад"

Подзаголовок к главе не требуется, все сказано в заглавии

Информация о том, что Пустырник срочно выехал в Москву, полученная от дружественного турагентства, была воспринята Машей крайне серьезно. "Если Семен сорвался во внеурочное время, посреди своего отчетного квартального периода, значит, тому были веские причины", — рассуждала она. По тому, в каком приподнятом настроении он улетал, было ясно, что это не похороны и не отчет по Южной Америке. Оставалось одно — он сам решил доложить главному о сложившейся на рынке прессы ситуации и проверить связи Сереги в России.

Маша набрала номер Яньки, своего сына, и когда соединение сработало, она сказала:

— Сынок, на этот раз ты ошибся, Серегины следы ведут в Москву. Пустырник срочно вылетел туда!

— Мама, не суетись. Я в курсе. Либо сам БАБ не занимается этим делом, либо сумма инвестиций в десять раз меньше. В любом случае у БАБа в Москве все схвачено, и Серега вполне может работать с одним из его помощников. — Уж очень не хотелось отказываться от версии с БАБом, когда еще представится случай поиграть в бизнес с таким профи, а для системного аналитика это был предел мечтаний.

— Наверное, ты прав, сынок. А нам сейчас что предпринять? Семен человек серьезный, за ним СИСТЕМА. Мы же не пойдем против системы, сам понимаешь, — теряясь в нитях стратегического плана, воскликнула Маша, уже пожалев, что они вступили на этот путь. "Да пропади оно пропадом. Буду скоро внуков воспитывать, денег хватит", — подумала она про себя, но душа просила действий. Может, это будет последний рывок перед уходом на пенсию, и оставит после себя Маша потомкам большой красивый журнал на русском языке, который будет издаваться громадными тиражами для всей Северной и, может быть, даже Южной Америки.

— Понимаю, мама. Понимаю, что с системой бороться бессмысленно. Значит, будем думать, как использовать другую СИСТЕМУ, систем-то в мире не меряно. Взять хотя бы наш Мосад? — рассуждал вслух Янька.

— Сынок, ты давно звонил Яше Заку в Израиль? Ты таки поздравил Яшу с Пейсахом, я надеюсь? — почему-то поинтересовалась Маша.

— Нет, не звонил, замотался совсем, сама же знаешь — бизнес идет, шеф обещает повышение в вице-президенты! — ответил сын. С Яшей, рыжим и породистым мальчиком, они, можно сказать, почти дружили, как могут дружить два маленьких еврейских мальчика, каждый раз возвращаясь, домой и, слыша фразу: "Ну, что, сынок, сегодня ты лучше Яши сдал математику, или он опять тебя обскакал?". В Киеве они жили на одной лестничной площадке. Яшины родители были уважаемыми людьми, мама — учитель музыки в детском саду, а папа — управдом.

— У меня есть информация от Фиры, помнишь тетю Фиру, она тебя, можно сказать, с того света вытащила, когда ты болел желтухой. Так вот, тетя Фира говорит, что Яша теперь большой человек, он работает в отделе Америки "Мосада". Может, его попросить помочь?

Янька и Яша в Киеве были действительно очень дружны. Они промышляли стандартным бизнесом на Крещатике. Была такая древняя советская традиция: приехал в командировку в Киев — купи Киевский фирменный торт в подарок близким. На Крещатике располагался известный на всю страну магазин "Торты". Вот в окрестностях этого магазина и делали свой маленький гешефт два приятеля.

Все было просто и гениально одновременно. Яшина тетка сидела в "Тортах" на кассе и как любой работник прилавка имела свою квоту на дефицит, в данном случае, на некоторое количество тортов. Яша и Янька выполняли функции сейлсменов. Они изучали длиннющую очередь у магазина и предлагали с наценкой приобрести торт тому, кто намеревался отстоять два-три часа. Навар был небольшой, львиная доля уходила тете, зав. отделом, директору магазина и постовому милиционеру. Однако товар был настолько популярен, что ребята могли за лето заработать на все необходимые вещи — велосипеды, магнитофоны и джинсы.

Янька с удовольствием вспоминал те времена загнивающего социализма, где каждый мог найти себе дело по душе!

— Да ты что, мама, какая Америка? Газеты надо не только издавать, но и читать. Они же Гора на прошлых выборах в президенты профукали, помнишь? Да и старые грехи у них есть тут, в Канаде. Знаешь Еврейский культурный центр где-то за Sheppard, который Яша курировал, так вот они его против воли ортодоксов в самый центр русского района поставили, мотивируя тем, что русских евреев там все больше и больше. Таких вещей не прощают. Ортодоксы уже второй век обживают угол Eglinton Bathurst, там у них главный рекламный щит висит огромный такой — "We will be together" "What we will hold tomorrow if we don't act today?"

— Сынок, одно дело промотать бюджетные деньги. И совсем другое — сорвать операцию недружественной спецслужбы в Америке, — уточнила Маша.

— Мама, ты откуда знаешь? Да на фига им все эти мелкие газетенки, если в Нью-Йорке полный бардак творится?! Но если ты настаиваешь, конечно, позвоню.

На том и порешили.

Глава 18 Развозчик пиццы

Реальный опыт работы в капиталистических джунглях большого Торонто.

После того, как Серега встретился с Федором и практически получил приглашение на работу в издательство, он крепко задумался. И было над чем. Это уже не первый раз в его жизни возникла ситуация, когда приходится выбирать между стабильной и как-то оплачиваемой работой и перспективными и захватывающими дух новыми горизонтами. Нет, он не был маркетологом по призванию, но просто деятельность последних месяцев настолько поглотила его сознание, что саму развозку пиццы он стал рассматривать как необходимый элемент маркетингового процесса. "Надо же узнавать местную жизнь изнутри", — говорил себе Серега.

Работа на пицце воспитывала не только привычку трудиться, но и заставляла делать все точно в срок. Серега не мог себе позволить опаздывать на работу, каждый час он терял десять долларов. Бывали, правда, дни, когда ему фатально не везло. Презерватив порвался, плов пригорел, бензин кончился — и все это за час до работы. Но такое случалось, слава Богу, не часто.

И он ее, то есть жизнь, узнавал все больше и больше. Чтобы улучшить языковую практику, он не только говорил клиентам стандартную фразу: "Delivery Pizza, please. Your order, seventeen sixty-five. Be careful, it is very hot" — что означало примерно: "Кушать подано". Он также пытался поддерживать случайно возникший разговор о погоде, о собаке или о том, какой сегодня плохой traffic и что день выдался busy. По правилам заведения, никак нельзя было доставить продукт позднее 40 минут от момента заказа, проколы в практике Сереги почти не встречались, может, за исключением отдельных случаев. Он припомнил два.

Первый раз, еще в самом начале работы, когда черт ногу сломит в этих Mortimer, Gerrard, Pape, Brooklyn… благодаря распространенному одностороннему движению, Серега приехал на улицу Mary Gold. В тех случаях, когда заказчик жил в частном доме, все было просто. Оставил машину на обочине и сдал товар. Но вот если ты ехал в высотку, то машину надо было так парковать, чтобы не увез Tow Truck за неположенную парковку, и обязательно закрывать, черт знает что на уме у этих ребят, болтающихся у подъездов. Тогда еще новые правила не работали, и все возили по два заказа. Серега быстро схватил первый и, захлопнув машину, полетел к клиенту. Когда он вернулся, обнаружилось, что ключи остались в замке зажигания. Хорошо еще, что в руке был мобильник. Пришлось сначала звонить менеджеру, чтобы быстренько сделали еще раз то, что лежало у него в машине, и отвезли заказ клиенту, потом жене, чтобы она срочно хватала такси и везла ему запасные ключи. Все обошлось, пиццу доставили вовремя, даже от менеджера не получил штрафных очков. "С кем не бывает, — сказал Витек. — Только в следующий раз клади запасные ключи в карман, так надежнее будет".

Второй случай был хуже. Мудрый Юра, его напарник, говорил: "Как первый заказ пройдет — так и вся смена покатит". Если без приключений и чаевые нормальные — ну не ниже двух долларов, то считай, вся смена пройдет удачно. В тот раз смена у Сереги явно "не покатила". Хотя первые tips и были от 2 до 3 долларов, где-то через пару часов в самый пик развозки, а он наступает в 20:00, перед Серегиным авто пробежала черная кошка. Учитывая то, что Серега был, не только суеверен, но старался придерживаться простых правил борьбы с ними, он сплюнул три раза через левое плечо и медленно, не смотря в кошкину сторону, проехал это место. Прав был Юра, когда говорил, что от кошки только один заговор есть — выйти из машины и обойти ее три раза! Не послушал, лень было, да и водители сзади подпирали.

В общем, вернулся Серега в офис нормально, но вот следующий заказ его убил. Надо было ехать на улицу Wardell, а улиц такого типа на карте полно Wolverton, Wolverleigh, Woodrow, а вот Wardell Серега с ходу не нашел. Обычно компьютер, выдавая заказ на экран, показывал не только адрес, но и время заказа, стоимость, форму оплаты и квадрат карты, где находится улица клиента. Не со всеми улицами было так, иногда квадрат был указан неверно, и тогда Серега просил менеджера показать улицу на карте. Искомый квадрат располагался на самом севере зоны обслуживания, Серега мельком взглянул на карту, отметил для себя в голове оптимальный маршрут и полетел. Когда он прилетел на место, оказалось, что улица называется Werlenn.

В таких случаях берется своя карта и в машине проверяется куда ехать. Долго Серега изучал карту, но улицу Wardell так и не нашел. Началась паника, поскольку по его подсчетам от получения заказа прошло уже минут 35. Схватив мобильник, Серега набрал номер клиента, чтобы уточнить cross-section. Номер был плотно занят. Надо было гнать в офис и выяснять ситуацию. Так он и сделал. С помощью мата и Юры они нашли улицу на карте в офисе, она оказалась на юге района в самом конце. Времени от начала заказа прошло 45 минут, еще минут 10 ехать, итого 55. В этом случае клиент получал свой заказ бесплатно, естественно, без всяких чаевых, да еще менеджеру будет жаловаться. Серега совсем расстроился. Хорошо еще, что по правилам заведения стоимость заказа не вычитается с развозчика. Но, к счастью, все обошлось.

Народ в доме заказчика гулял вовсю. Взрослые пировали, дети перед домом играли в свои игры, увидев машину с характерной вывеской на крыше, они заорали: "Пицца приехала!". И тут родители вспомнили, что детям тоже кушать надо. Они расплатились за заказ, дали хорошие чаевые, и Серега укатил. Обошлось.

Наверное, самое приятное в работе развозчика пиццы после получения чаевых (чаевые — половина всего дохода, контора платила 5 долларов в час и плюс 50 центов за каждый заказ), было приготовление "Personal Pizza". Так называлась пицца, которую любой драйвер мог себе приготовить на обед сам, что обычно они и делали. Это удовольствие было бесплатным. Серега эту операцию откладывал на конец дня, чтобы после сдачи денег и мытья рабочих кастрюль (а у каждого развозчика был свой круг обязанностей кроме развозки, Серега, например, мыл посуду), можно было спокойно заняться любимым делом. Обычно пиццу готовили два повара — болгарка Мария и китаянка Жеан. Но свою "персональную" каждый готовил сам. Лучшая пицца получалась, конечно, у Юры, который и пригласил Серегу на эту блатную работу не без помощи вездесущей Людки, подруги жены. Эх, что бы они делали без Людки в чужой стране! "Каждому иммигранту по своей Людке!" — весело подумал Серега, приступая к своей пицце по Юриному рецепту. Юра был настоящий ас. Он раньше был поваром и владельцем ресторанчика в городе Сочи. Сейчас, имея статус беженца, он получал пособие и трудился здесь на full time, так что две тысячи дополнительного заработка хватало на семью.

Первая операция — раскатка теста. В технологии пиццерии все было продумано, все ингредиенты поступали с центрального склада Domino's Canada в виде полуфабрикатов. Маленькие кусочки теста, разного размера под три типа пиццы. Серега брал самый маленький и раскатывал его обычной скалкой, технику ручного раскатывания он еще не освоил.

Потом небольшой слой томатной пасты, но не такой, как кладут в стандартную пиццу, а существенно тоньше, только для аромата. Потом немного посыпать сыром, таким — из маленьких круглых шариков. Дальше шли мясные топики. Всего было шесть вариантов, но чаще всего Серега выбирал либо ветчину, либо pepperoni. Можно и вперемешку. Но только не плотно по всей поверхности, так — выложить по краю и немного набросать в центр. Второй обязательный компонент — это, конечно, грибы, но тоже — горсть, не больше, и лучше их в центр уложить, края еще пригодятся. Потом добавлялся зеленый перец, уже нарезанный мелкими стружками, так, чтобы зелень не перебивала цвет pepperoni. После этого кладем острого красного перца — три-четыре колечка, и на самом верху три кружка помидоров. Вот практически и все. Не забыть, еще нарезанных черных олив разложить, в свободных пространствах между грибами и помидорами. И последнее — чуть-чуть посыпать все это снова сырными шариками с акцентом на помидоры!

Пицца готова. Все это кладется на такой решетчатый круг-подложку и ставится на транспортер. Машина, которую Серега называл простым русским словом печка, была удивительной. Медленная лента транспортера шириной примерно в метр, двигалась со скоростью сантиметр в секунду. Длина печки, где стояли нагревательные элементы, была метра полтора. Кружок пиццы медленно уплывал во чрево машины, и оставалось только ждать, когда с другой стороны появится, готовый продукт. В ходе движения пиццы от высокой температуры и в зависимости от структуры поверхности и качества раскатки теста, могли возникать небольшие возвышения — пузыри. Тогда Серега брал специальный инструмент — длинную тонкую палку с раздвоенным острым металлическим жалом и осторожно пропихивая жало над поверхностью пиццы — протыкал эти пузыри и тем самым выравнивал поверхность, чтобы она равномерно нагревалась. Если пицца была на взгляд недостаточно румяна и прожарена, бралась специальная лопата, пицца подхватывалась вместе с подложкой и сдвигалась внутрь печки по транспортеру, для доводки.

Готовая пицца снималась той же лопатой и на разделочном столе отделялась этой лопатой от подложки. Перекладывалась в коробку, если это на вынос, или просто на пергамент с новой подложкой, если для себя. Последняя операция — резка. Разрезать пиццу на 2, 4, 8 частей может и дурак, а вы попробуйте разрезать ее на 6 частей! Обычно резали на 8, но клиент мог сделать заказ на любое равное число частей.

Свою небольшую пиццу Серега резал на 4 части. Для этого он брал специальный нож, в виде колеса с заточенными краями и специальным движением от себя, слегка, как бы подталкивая нож небольшими рывочками, проводил разрез через всю пиццу. Потом точно так же, перпендикулярно первому, второй разрез через пиццу. Ни в коем случае нельзя было елозить по пицце, разрезая ее несколько раз по одной линии, это было неправильно. От этого кусочки топингов могли вывалиться в образовавшийся разрез или прилипнуть к ножу, не говоря уже о том, что внутренний жар уходил вниз в разрезанное пространство. Поэтому правильно порезанная пицца была чуть-чуть не дорезана, и нижняя корочка была цела. При разламывании куска эта корочка легко отделялась по линии, намеченной мастером.

Серега садился на стул в служебном помещении, брал какой-нибудь запивон — колу или еще что-нибудь из холодильника — и на ближайшие 20 минут не существовало ничего, что могло бы отвлечь его от процесса! Ради этого стоило жить. И вот эту жизнь теперь предстояло разрушить. Крепко задумался Серега. Он никак не мог найти разумное объяснение — почему человек выбирает всегда не то, что ему нравится и приходится по душе?

Глава 19 Федя начал действовать

Опасная это работа — оптовая поставка грузинских вин производства Калифорнии!

Федя был человеком практичным. Он точно знал, что делать сегодня, то есть тактически, но вот что может случиться завтра и почему, он не знал. Если его газеты издавались вовремя, и клиенты платили за рекламу, хотя бы половину положенного — все шло нормально. Появление на горизонте Сереги нарушало заведенный годами порядок, и это пугало. Что-то подсказывало Феде, что всё это фигня на постном масле, а если нет? Его мир мог рухнуть в считанные секунды. И поэтому он решил действовать.

У Феди не было никаких нужных связей в России, да и не могло быть. Он всегда был в стороне от общественного процесса в стране и соответственно от ее властных институтов, скорее наоборот — все они ему только мешали. Гармония и саксофон — вот был его мир. Но даже этот закрытый мир погубили демократо-коммунисты, поменяв правила игры с точностью до наоборот. Был, правда, у него один знакомый из органов, который еще в бытность Феди музыкантом в "Европейской" курировал этот отель. Пару раз он вытаскивал Федю из трубы в прямом и переносном смысле. Однажды, уже часа так в три ночи, подвыпившая компания заезжих бизнесменов из города Мончегорска решила показать класс на сцене. Они выскочили на эстраду и стали отнимать у растерявшихся музыкантов инструменты. Естественно, началась потасовка. Федя тогда играл на большой трубе. Вот эта-то труба и оказалась на его голове. Маленький крепыш в спортивном костюме колотил своими кувалдами по инструменту так, что если бы не подоспела служба безопасности, лежать бы Феде на больничной койке всю оставшуюся жизнь неразрывно связанным с этой трубой, поскольку голова его практически уже была внутри. Но все обошлось. Появившаяся служба безопасности отеля навела порядок.

После разбора полетов начальник службы сказал: "В рубашке ты родился, парень, мы у этого крепыша "лимонку" отобрали, он ведь, гад, хотел посмотреть, что будет, если эту лимонку в трубу без чеки засунуть! Подлец! Так что считай, что родился заново". После этого случая они как бы задружили, иногда Федя даже играл ему на саксе под настроение. Этот контакт был давний и неделовой, а после отъезда из России он совсем зачах, так что Федя не мог воспользоваться им в данном случае.

Федя понимал, что единственный вариант проверить ситуацию с Серегой — это быть в курсе его планов и держать рядом, а значит, просто взять на работу. Ясно, что платить надо мизер. Если Серега — человек магната из России, то командировочными он обеспечен, если нет — то и так обойдется.

Вопрос стоял — за что платить? Вся редакция была давно сформирована. Со всеми делами управлялись пять человек, включая Федину дочь, которая делала весь дизайн. Вот бы ее освободить, но тогда дизайнер нужен, а Серега — маркетолог. "Ладно, придумаю ему дело на пару месяцев, а там и ситуация прояснится" — с этой мыслью он набрал номер Сереги.

Серега сказал, что может приехать только в субботу днем. Дел по горло. Договорились на два часа. Федя ему напомнил, что хочет предложить работу по исследованию рынка прессы, то есть по специальности, платит 12 в час за 8 часов в день, но при условии, что Серега будет работать в офисе. "Под присмотром оно надежнее будет" — подумал про себя Федя.

В субботу Федя пришел на работу пораньше. Он вообще любил работать по субботам, никто не мельтешит в редакции, да и деньги можно спокойно посчитать. Но сегодня он не собирался ничего делать. Просто сидел в кабинете и перебирал старые бумаги, порядок давно надо было навести. А мысли все были заняты поиском выхода из ситуации с шальными деньгами, ох, как их не хватало! Под руку попала старая записка, на которой его почерком было написано — "Микола, Чикаго, грузинские вина. За два блока полстраницы в июне", а также номер телефона. "Что за ерунда, это ж когда было? Года два или три назад", — подумал Федя. И тут его осенило: "Если у него нет связей в России, то у него есть связи тут, в Америке!"

Он вспомнил этого Миколу. Где-то года два назад к нему в редакцию зашел хмурый парнишка и попросил разместить рекламу грузинских вин на год, достал из кармана американские доллары, отсчитал, и сказал, что сам рекламный модуль пришлет по почте. На этом бы все и кончилось, если бы через три месяца этого парнишку не нашли на трассе в 100 километрах от Торонто. Неизвестно, зачем ему понадобилось в час ночи переходить скоростной хайвэй, да еще в стельку пьяным. Случаи убийства в Торонто редки, поэтому все газеты обсуждали это, тем более, что парнишка оказался российским подданным.

Федя и не вспомнил бы об этом сейчас, если бы не визит того самого Миколы к нему, буквально через неделю после трагического случая.

— В общем, так. Паша (так звали парнишку) работал на нас. Он проплатил тебе на год рекламу нашими бабками, мы ее снимаем, соответственно бабки верни. Сроку тебе два дня. Вопросы есть? — строго проговорил Микола.

— Вопросов нет. По какому курсу считать, у меня американских нет, только канадские? — спросил Федя.

— Считай, как хочешь — ответил Микола.

После расчета Микола подобрел и сказал: "Ну, вижу, ты мужик нормальный, так что если какие проблемы — звони". Оставил свой телефон в Чикаго, развернулся и вышел.

Федя покрутил бумажку в руках, размышляя, стоит ли звонить Миколе, но любопытство победило, и он снял трубку. Телефон в Чикаго долго не отвечал, звонке на шестом заспанный женский голос сказал:

— Хелло. Фирма — Полтавски хлопци. Куд ай хелп ю?

— Миколу можно попросить? — осведомился Федя.

— Его нет, а кто спрашивает? — сказал голос с явно украинским акцентом.

— Старый знакомый из Торонто Федя.

— Микола теперь в Нью-Йорке, пишите телефон — сказала трубка.

Федя записал телефон и снова набрал номер.

— Микола слухает — раздалось в трубке.

— Микола, это Федор, мы встречались у меня в офисе в Торонто два года назад, я за рекламу деньги тебе вернул тогда, помнишь?

— Не помню. Я никогда не помню, когда мне кто-то денег дает, зато помню, когда берет! — пошутил Микола.

Память почти не работала — вчера была пятница. По субботам Микола не работал, но все его офисы были его же квартирами, где они обычно обитали с Васей, напарником по бизнесу. В субботу, по какому-то непонятному Миколе и Васе закону природы, всегда болела голова. Нельзя же все сваливать на пятничные баньки с морем выпивки, поскольку пили они исключительно Budweiser. Может показаться странным, что два здоровых и еще не старых бугая предпочитали горилке или водке пиво, но тому были свои причины.

Много лет назад два десятиклассника Полтавской школы номер 4 Коля и Вася решили отметить свои последние зимние каникулы не обычной поездкой к бабке в деревню, а устроить лыжный переход от Полтавы до Киева. Обычно зимы на Украине мягкие, но эта выдалась на редкость снежная и крутая. Собрав рюкзаки, захватив старое ружье и встав на лыжи, ребята вышли в путь. Поскольку Микола увлекался спортивным ориентированием, решено было идти по азимуту напрямую без дорог. Это происходит примерно так. Один стоит с компасом и выбирает ориентир метров за 200 по ходу движения, другой идет до этого ориентира, потом подтягивается второй. И так далее. Первый день все шло хорошо. Даже весело. Настроение было отличное. К концу дня Микола и Вася оказались на опушке. По карте было видно, что впереди лежал участок леса 30 на 30 км без каких-либо признаков жизни. "Ну, что рванем? — сказал Микола. — Время есть, может, дотемна и проскочим. А нет, так заночуем в палатке". И они двинули в путь. Лес оказался ровным, состоящим из деревьев, как будто высаженных на одинаковом расстоянии. В сумерках все они были похожи, в результате, через пару часов, друзья обнаружили свои следы. А может, компас забарахлил, мало ли, что там под землей в лесу закопано.

Решили сделать привал. Чтобы идти налегке, ребята взяли продукты, ровно на сутки. Правда, был огромный запас спирта. В довершение всех бед, выбирая место для привала, Вася рванул на ближнюю полянку и не заметил, как выскочил на тонкий ледок речушки. Микола застал его стоящим по пояс в воде. "Суки, бобры, понастроили тут фигни всякой, — кричал Вася. — Вот речушку и разнесло!" Вытащив товарища из воды, Микола быстро достал запасные тренировочные штаны и носки, и Васе полегчало. Палатку разбивать не стали, да и ночевать теперь не было смысла — одно спасение в движении. Сели, доели остатки тушенки с хлебом, выпили по 50 граммов и провели комсомольское собрание с повесткой дня — "Как нам выжить?" Даже записали карандашом на клочке бумаги резолюцию. Вдруг они услышали гудок поезда. Решение было принято — идти на звук железки без компаса, когда-то этот лес должен кончиться. Для храбрости они выпили еще по 50, Микола расчехлил ружье и пошел замыкающим, освещая фонариком путь Васе. Через каждые 100 метров они палили в воздух, то ли из страха перед рысью, то ли взывая о помощи. Палили в основном вверх и назад — в сторону темной громады леса. Через пару часов ребята вышли на полянку к трем старым покосившимся домам.

Это была заброшенная деревушка, все двери и окна были забиты досками — от диких зверей. Не составило труда проникнуть в один из домов, и тут их сморил сон. Через двое суток, голодные, злые, уставшие, наевшиеся крошек от сухарей, запитых очередной порцией спирта, они вышли к жилью. С тех пор все, что напоминало спирт, ни Микола, ни Вася в рот не брали.

— А, так ты в Нью-Йорке теперь, — поинтересовался Федя. — А у меня дело есть. Мне нужна помощь, а точнее, информация по одному человеку из России, недавно приехал. Поможешь?

— А отчего же не помочь, если деньги платят? — сказал Микола.

— Вась! — крикнул он в пустоту,

— Принеси прайс.

— Тебе диктовать или факсом? — поинтересовался Микола.

— Лучше факсом. Так надежнее. Пиши номер, — сказал Федя.

— Записал. Лови. Как созреешь, звони, или факсуй. Бывай, — и Микола повесил трубку.

Федя подхватил листок из факс-аппарата и стал изучать полученный документ. Это был шедевр.

Компания "Полтавские хлопцы"

Нью-Йорк, США

Т./Ф. 605-239-7475

ПРАЙС-ЛИСТ

1. Сбор информации в России и Украине от 1500

2. Сбор информации по странам СНГ от 2000

3. Работа с конкурентами (за единицу) от 10,000 до 50,000

4. Поставка грузинских вин оптом Call

Примечание. Все налоги включены. Предоплата 50 %. По пункту 3 дополнительно оплата транспортных и командировочных расходов. По пункту 4 предоплата 100 %.

После прочтения Федя понял, что действовать ему придется все-таки самостоятельно.

Глава 20 Встреча на Bathurst

Чего может достичь упорный русский инженер по фамилии Попов за три года в Канаде.

Серега ехал на встречу с Федей в хорошем весеннем настроении. Он вспоминал прошлую субботу, как они с женой ходили в гости к Поповым. С Поповыми они познакомились еще по переписке из России. Сразу после приезда Поповы опекали Серегу с женой, давая дельные советы. Первый был — поселиться в их доме, где в основном жили русские и поляки. После визита в этот дом, где парадная была точной копией грязного подъезда где-нибудь на Ржевке, в новостройке Питера, и узнав, что иногда из гаража пропадают нужные вещи, Серегина жена заявила: "Будем искать в приличном районе". Серега не спорил, тем более, что за поселение в этот дом еще надо было дать взятку суперинтенданту.

В прошлую субботу, наконец-то Серега с женой выбрались к Поповым в гости. Поповы уже полгода как купили свой дом где-то на окраине Торонто в районе с красивым названием Richmond Hill и теперь постоянно принимали гостей. Сам Петр Попов был в России сборщиком компьютеров, и все доходы покрывали скромную жизнь его семьи, состоящей из жены, почти взрослых сына и дочери, а также тещи, в квартире которой они все и жили. Первое собственное жилье, да еще к тому же дом, они купили в Канаде и любовно обсиживали свое гнездо, улучшая интерьеры предметами с Garage Sales. Но ключевые вещи покупали на свои, заработанные, например, большой телевизор-"плазма" и прочую технику. Как они рванули в Канаду — они и сами не знали, скорее всего, не хотелось отправлять сына в армию, а может просто захотелось мир посмотреть.

Но вдруг грянула беда. Петра уволили из американской компании, и он стал безработным. После потери работы кормильцем, все стали прирабатывать. Жена Ира на итальянской фабрике, дочь в McDonald's, сам Петр устроился в русскую компанию, но в сумме все заработки составляли лишь половину того, что получал один Петр у американцев. Тем не менее, жить было можно.

Дом Поповых напоминал муравейник в период реконструкции. Даже в субботу приходилось вставать в восемь утра, везти дочь на работу, потом кофе и новости и в 9:30 по магазинам, на обратном пути заскочить на Garage Sale, прихватить летний (стулик) и пару кассет, и домой к плите — предстояли два дня интенсивного отдыха.

И в этот раз, ещё в магазине, начал звонить Иркин мобильник. "Привет, Поповы, не спите? А мы вот едем по 404 хайвэю и вдруг вспомнили, что вы тут рядом дом купили. А не посмотреть ли нам, как вы там устроились?" — кричала в трубку старая знакомая. "А что, заезжайте, тем более скоро Серега с женой подъедут, вы их как-то у нас видели" — ответила Ира и прикинула, сколько надо мяса, если еще дочь с работы с бойфрендом подтянутся к пяти, да Алекс, сын, не один вчера вернулся.

Когда в два часа дня заканчивалась первая партия шашлыка, и компания рассредоточилась по гостиной, со второго этажа послышался шум воды, это проснулся сын. "Мать, есть что-нибудь пожрать?! — кричал он прямо из ванной. — Мы вчера в пять утра вернулись голодные, как собаки". Неожиданно зазвонил протяжно телефон, похоже, межгород. "Это точно Смирновы из Питера", — встревожено подумала Ира.

Смирновы были старыми приятелями Поповых еще по школе, они резко разбогатели на лесе и теперь уже третий год держали за рубежом свою единственную дочь, сначала на Кипре, а теперь вот в Торонто. Она заканчивала школу и должна была поступать в университет.

— Привет. Как там наша модель поживает? Что-то не звонит. Да и денег с папиной визы снимает все больше и больше, — вопрошала Смирнова.

— Да ты не волнуйся. Она у нас бывает, вот и сегодня собиралась заехать. А деньги здесь летят — сама знаешь, девочке и погулять хочется, — отвечала Ира.

— Слушай, Ир, а она там не балуется ничем таким — наркотики или еще что? — спросила озабоченно Смирнова.

— Да нет, незаметно, она девочка нормальная, — отвечала Ира.

— Ладно, бабы, хватит трепаться, — вмешался издалека сам Смирнов, — дай-ка мне Петра.

— Привет, Петр. Ты там это, давай, забирай нашу малявку и пусть у вас в бейсменте живет. Ты без работы, так что лишние деньги не будут, давай счет, перегоню, сколько надо, — почти без всяких сомнений, что так и будет, кричал Смирнов.

— Наверное, можно, все едино — бейсмент пустует, тещу еще не выписали" — согласился Петр. На сегодня Алексу была работа, найти эту дочь Смирновых и перевезти ее к Поповым.

В четыре часа, в разгар праздника, Серега собрался на работу, работа — святое, к этому времени в доме набралось человек десять, заехала по пути подруга Ирки, дочь с бойфрендом перед танцами решили, как следует подкрепиться, так что вечер еще только начинался. Закончился он в два часа ночи в воскресенье.

Так весело у Поповых было всегда, Серега с женой любили заезжать к ним по случаю. Сам Попов, поработав в американской компании, глубокомысленно рассуждал о рынке труда и давал дельные советы. Вот и в этот раз он посоветовал принимать все предложения, а пиццу не бросать.

Подъезжая к плазе, где была редакция, Серега краем глаза отметил вывеску копании "Памятники. Монументы. Изя Гинзбург. Лучшие памятники по доступным ценам. Ни один наш клиент не пожаловался!" Вот это слоган — лучшего Серега не встречал, может только слоган Nike — "Just Do It!"

Федя встретил Серегу радушно.

— Проходи, садись, — пригласил он.

— Спасибо, — ответил Серега.

— Ну, как, созрел на работу? В общем, условия я сказал. Дело простое, надо просматривать все газеты конкурентов и составлять базу рекламных модулей, размеры, цены и прочее. Да еще выделить самых активных по всем газетам, кто бабки большие платит — уточнил диспозицию Федя.

— Все понятно. Есть только одно ограничение. Я по четвергам и пятницам могу работать до четырех часов. Занят вечером — согласился Сергей.

— Будешь тогда немного задерживаться в другие дни — констатировал Федя, понимая все и не задавая лишних вопросов.

— У меня лекции по компьютерам вечерами — соврал зачем-то Серега.

На том и порешили. Начинать в понедельник, контракт — на два месяца.

Глава 21 Знал бы прикуп — жил бы в Сочи

Глава о том, как Лева начинает действовать, или как хорошо быть умным и богатым

Утром на третий день после звонка в Питер, Лева, как обычно, вышел на связь через Аську, Саныч был уже там и куковал, дожидаясь Левиного позывного.

— Привет, заграница, — поприветствовал он Леву.

— Здорово, страна — ответил Лева.

— Ну что, готов слушать и запоминать? — многообещающе начал Саныч.

— Всегда готов! — бодро ответил Лева.

— Сразу хочу огорчить. Точной информацией об инвесторе не располагаю — сообщил Саныч.

— Ну, так хоть какая-то инфа есть? — уточнил Лева.

— Есть. Первое. Твой Доброконь действительно учился в Питере, потом работал в одном КБ над бортовыми компьютерными системами и даже был удостоен поездки на Лейпцигскую ярмарку, как молодой специалист — сообщил первую дозу Саныч.

— Так, что дальше? — нетерпеливо встрял Лева, хотя он знал, что Саныч важную информацию выдаст в середине разговора.

— Потом он поступил в аспирантуру. Женился. Работал программистом, жил без прописки, подрабатывал в разных ночных заведениях. Порочащих связей не имел, не считая всяких новомодных музыкантов и писателей — сообщил Саныч.

— Кто из однокашников с ним поддерживал контакты? — поинтересовался Лева.

— Ну, друг, однокашник — Андрей, которого распределили в Миасс, в закрытый центр по каким-то космическим делам. Потом со своим шефом, профессором Балкашевым, переписывался, даже пару раз заезжал на семинары кафедры. Из его однокурсников, пожалуй, двое заслуживают внимания. Это советник министра экономики — Долженков и подполковник Субботин. Последний работает в НИИ физико-технических проблем, занимается секретными разработками по биополям. Остальные кто где — мелкие сошки — ученые, бизнесмены и никто не связан с прессой или ТВ, — сообщил Саныч.

— Понятно. А что советник министра? — поинтересовался Лева.

— Он отвечает за внешние связи министра лично и работает с использованием наших каналов за рубежом, дело государственное. У него, конечно, есть и свой бизнес, но мы его не прощупали. Хитер, собака, — ответил Саныч.

— Понятно. Переходим к более зрелому коммерческому периоду — продолжал Лева, понимая, что сейчас начнется самое главное.

— Тут картина более пестрая. Есть банкир Гымза, есть Вован, есть друг Вована — вице-консул США, есть еще товарищ на самом верху в Ленэнерго, случайный, познакомились на свадьбе общего знакомого. Образ жизни вел скромный, квартирка хрущевская, старенький Opel, земли и дачи нет. В общем, заключение таково. Если он и представляет чьи-то интересы, то этого человека мы не смогли вычислить — сообщил Саныч, понимая, что не очень обрадовал Леву.

— Так, а что с властными структурами? Какие отношения? — как за последнюю соломинку цеплялся Лева.

— Ну, есть один банный знакомый — раньше был вице-губернатором по прессе. Но они почти не встречались. Так, в бильярд играли, в баньке парились. Тот сейчас в бизнес ушел. Вот у него связи, конечно, есть, хоть в Москве, хоть в Штатах. Но тоже, хитрый, собака. У него столько помощников, которым он дает разовые поручения, что ни один из них толком не знает, чем сам босс занят — дополнил картину Саныч.

— Да, не густо. А ваши бывшие коллеги не ведут никакой игры, ну там, прибрать к рукам иммигрантскую прессу, вот тут недавно даже Генеральное консульство в Торонто открыли? — спросил Лева.

— Нет, не думаю. Да и зачем вы им нужны? Хилые, денег нет. Народу там мало. Другое дело — Нью-Йорк — ответил Саныч.

— Ладно. Видать, тебе не скоро в Штаты ехать, на джипе дефилировать — съязвил Лева.

— Ничего, подожду. А что еще появится, сообщу — бодро отрапортовал Саныч.

— Ну, тогда bye, до связи — закончил разговор Лева.

— Бай — ответил подполковник в отставке.

Лева скопировал всю переписку на диск и распечатал, чтобы в спокойной обстановке еще раз сопоставить факты. Его мысли прервал телефонный звонок. Это звонила тетя Паша, которая работала в офисе Феди уборщицей, а заодно информировала Леву о новостях в издательском деле конкурента. По субботам она делала влажную уборку всего офиса, и в последнюю субботу не только слышала обрывки разговора из кабинета главного, но была представлена новому штатному сотруднику Сергею Доброконю. Представлять его было некому, офис был пуст. Но Феде надо было, чтобы тетя Паша знала. А значит и знало все русскоговорящее сообщество Торонто. В этом был свой резон. Пусть конкуренты думают, что Федя уже на полпути к деньгам.

Лева сначала не знал, как ему реагировать. Но через пару минут он дико заржал, поняв, что Федя лопухнулся, и сильно лопухнулся. Да кто же, рассчитывая взять пятерку баксов, тратит 3–4 тысячи! Да, не ожидал он от Феди такого ляпа, вроде опытный мужик, не первый год в бизнесе. "Вот что значит не иметь хватки, — с радостью и злорадством подумал Лева. — Вот я вас, всех, где держу" — сжав свой хилый кулачок, Лева потряс им в воздухе в сторону пересечения Steeles Bathurst — эпицентра русского района. Играть надо всерьез и по крупному. Лева прикинул, что было бы ему не жалко отдать, чтобы получить пять миллионов. Ну, тысяч 30 или даже 50 он бы вложил, смущало одно, отсутствие четкой информации из России. Так замаскировались, что не подкопаться — взяли просто человека на работу, чтобы разведку провел, и никто не заподозрит — стандартный инженер стандартного вуза, иммигрировал потихоньку и живет себе на пособие.

Нет, тут точно чувствуется сильная рука, точнее голова. Давно уже деньги из России переводятся на Запад по всем возможным каналам, прикрываясь легальным бизнесом, недвижимости уже накуплено немерeно, продуктовых компаний тоже, значит, дошла очередь и до информации и рекламы. А с чего проще начать — конечно, с русских газет. Рассуждая, таким образом, Лева уже для себя принял решение. "Раз Федя, коварный, взял Сергея на работу, Лева предложит ему выгодный разовый контракт с поездкой на пару дней куда-нибудь в Штаты. Пусть проведет переговоры с Левиными старыми корешами по таксомоторному бизнесу, может, кто и клюнет на распространение его издания в США, — заключил Лева, — так что пусть гонит в Нью-Йорк. И чтобы с хорошими командировочными и первым классом, денег тут жалеть не надо, одних суточных Серега заработает в три раза больше, чем у Феди. Вот и посмотрим, прав ли умный еврей Лева, полагая, что деньги любят все, и чем их больше, тем любовь к источнику денег выше. Для усиления эффекта любви к ближнему Лева даже решил пойти на беспрецедентный шаг. Он отправит Серегу вместе со своей слегка поднадоевшей любовницей, стройной черноглазой Лолой, которая от безделья начала засматриваться на других мужиков или требовала к себе дополнительного внимания в виде новой шубки. Задание у Лолы будет простое. Наблюдать, соблазнять и расспрашивать. С такой бабой расколется как милый.

Сообщить Сереге эту приятную для него новость Лева поручил самой Лоле. Представиться следовало референтом Льва Семеновича, который сейчас уехал на сафари в Африку и будет через несколько дней. Пока же Сергей Тимофеевич может встретиться с ней, чтобы детально обсудить условия контракта. Представительские расходы берет на себя фирма. Лола все организовала грамотно и быстро. Встречу назначили на вечер, в ресторане Red Lobster на улице Bay. Много раз с женой Серега проходил мимо этого заведения и давно они мечтали отведать настоящих лобстеров, но цены кусались. "Эх, жену бы пригласить, — подумал Серега, но, тут же, осекся, — деловая встреча как-никак".

Лола оказалась очень миловидной и в меру длинноногой девушкой достаточного возраста. По тому, как она вела разговор, чувствовалось, что она хорошо осведомлена о делах Льва Семеновича.

— Мы предлагаем вам очень выгодный контракт. Зная ваши возможности в области маркетинга, мы думаем, что с вашим участием наше издательство сможет наладить регулярный бизнес в США, — щебетала она, кокетливо попивая мартини со льдом.

— А как насчет почасовой ставки? — поинтересовался Сергей, помня, что на пицце он зарабатывает 10, а у Федора 12 долларов в час.

— О, об этом вы можете не беспокоиться. В силу огромной важности этого задания, Лев Семенович распорядился выделить неограниченный бюджет на поездку в сумме 5 тысяч американских долларов на два дня, — на высокой ноте и с достоинством произнесла она, понимая, что при правильном планировании работы этих денег им на двоих может и не хватить.

— Да, забыла еще сказать. Отчитываться по расходам не требуется. Если будут финансовые затруднения в ходе поездки, у меня есть корпоративная кредитка, и мы всегда можем ее использовать по вашему усмотрению, — мило добавила Лола.

Серега из всего разговора понял только, что какой-то добрый дядя Лев Семенович, видимо, совершенно обалдев от своего бизнеса, решил посорить деньгами. "Ну, так это его личное дело", — подумал Серега.

— А как насчет расписания? — уточнил он, — у меня плотно занята вся неделя. А в пятницу, субботу и воскресенье я лекции читаю.

— А сколько вам платят за лекции? — спросила Лола.

— Ну, лекции, если хорошо пойдет (эх, черт, чуть не раскололся) долларов 150 чистыми, не считая бензин, — просуммировал Серега доход от пиццы за три вечера.

— Я думаю, мы сможем вам компенсировать это. А вы наймите другого лектора на это время, и ему мы тоже доплатим вторую ставку — нашла простой выход Лола.

— Это из тех пяти тысяч или сверху? — совершенно теряя представление о реальности, уточнил Сергей.

— Это сверху — ответила Лола, понимая, что Сергей Тимофеевич пытается навязать ей роль девочки для развлечений, но ничего, посмотрим, как он себя поведет после совместного времяпрепровождения. Когда все детали были согласованы, Лола как бы, между прочим, заметила: "Да, совсем забыла. Лев Семенович поручил также мне сопровождать вас в этой поездке, чтобы вы не испытывали дискомфорта и тоски по дому”.

"Ну, ни фига себе!" — подумал Серега. Так красиво он еще не жил.

Глава 22 Ищите женщину

Глава о том, как слабы женщины и что ночная кукушка дневную перекукует

Закончив текущие дела, Янька, любимый сын и опора Маши, хотел было звякнуть Яше в Израиль, но передумал: "Неизвестно, кто тут у нас в конторе на кого работает, а лишний раз использовать служебный аппарат нет смысла", и поехал домой. Как всегда, дома навалилась куча дел. Жена обычно заезжала в детский садик за сыном. Няню они не брали, и не из-за денег, а из принципа. "Пусть ребенок в обществе воспитывается" — говорил Янька, вспоминая свое детсадовское советское детство, и думая, что толк из него получился, и воля к жизни именно из-за этого смутного отрезка времени в детском саду. Янька был ответственным за ужин. Готовить он не любил никогда, проще было сходить в ресторан, но канадские мужчины традиционно несли половину домашних забот, и чтобы это не было формальностью, жена настояла, чтобы он готовил ужин сам.

Изучив содержимое двух холодильников, Янька пришел к выводу, что самым лучшим будет пожарить картошку и поджарить несколько сосисок, традиционная их пища еще в России. Зелени, главное, побольше всякой нарезать. "Молочка бы трехпроцентного с картошечкой", — мечтательно подумал Янька. Но нет такого молока в их холодильнике — холестериновая война идет. Хлебнув стакан противного обезжиренного холодного молока, он приступил к готовке.

Телефон зазвонил, когда Янька уже закинул картошку в сковородку и почитывал русскую газетку, которую издавала его мать.

— Яня, сынок, это я, мама, ты уже позвонил Яше? — волновалась она, понимая, что все держится только на ее энергии.

— Да, мама — соврал Янька, врать он научился еще в детском садике.

— Ну, что Яша? Готов нам помочь? — спросила Маша.

— Да, конечно, он обещал, через несколько дней сам мне перезвонит. У них все хорошо, он действительно работает в этом самом отделе, — доложил сын.

— Ну, вот и хорошо, молодец. А сам что-нибудь надумал? — допытывалась она.

— Да, я подумал, но пока не могу сказать, надо проверить одну версию. Ты не волнуйся, как только получу информацию, сразу сообщу. А пока лучше займись сбором материала на месте, где живет, кто соседи и прочее. Пригодится — посоветовал Янька в надежде, что это отвлечет ее от проблемы, да и что-нибудь само прояснится. Что-то подсказывало ему, что они не потянут борьбу с такими профи как Федя и Лева, а если Семен что-то накопает в России, то пиши труба, этот — как танк, всех раздавит, ему бы только цель найти.

— Надо все-таки позвонить Яше — решил Янька, — немедленно.

Яшин телефон не отвечал. Наверное, спят уже, разница во времени существенная. У Яньки был еще номер мобильного, который Яша дал ему со словами: "Если срочно — звони в любое время, отвечу — значит, не сплю".

Янька так и сделал.

— Алле. Зис из Кэнада? — спросили в трубке.

— Зис из Кэнада, — ответил Янька, пока ничего не понимая.

— Янь, ты что ли? — спросил Яша уже более теплым голосом.

— Я, я, привет. Как дела, не разбудил? — поинтересовался Янька.

— Не меня, телку разбудил. Я же на работе сейчас, срочное дело, так что давай быстро, говори, что случилось в вашей деревне? — быстро проговорил Яша.

— Да, собственно, ничего страшного, просто есть дельце одно, помощь нужна твоя, информация нужна, — сказал немного приглушенно Янька.

— Дело-то народное или частное? — уточнил Яша.

— Можно сказать, народное — состояние местной прессы и возможность ее порабощения российским капиталом! — сформулировал, наконец, Янька.

— А поподробнее, — потребовал Яша.

— Понимаешь, тут какой-то тип появился, приехавший недавно, из Питера, представляется маркетологом и изучает все газеты. Даже в одной уже поработал. Сам такой скромный, не выпячивается, но дело знает. Со всеми уже перезнакомился. Ходят слухи, что за ним большие деньги — то ли пять, то ли десять лимонов на покупку газеты стоят. Так — не так, никто не знает, но все уже засуетились. Помнишь Семена, так он к своему генералу аж в Москву мотанул!

— Что же ты, сукин сын, мне сразу не позвонил? Я ведь как раз на теме сижу. Я тебе все дам на него, не Доброконь ли его фамилия? — спросил Яша.

— Точно, а ты откуда знаешь? — чуть не падая со стула, заикаясь, спросил Янька.

— Откуда-откуда — знаю. Работа у меня такая. Значит так, напиши мне по электронной почте все что знаешь, а там посмотрим — скомандовал Яша.

— А мне что делать с этим Доброконем? — растерялся Янька, понимая, что становится пешкой в не понятной ему игре.

— Да ничего не делай, главное, в контакт не вступай. Сначала проверим, что он за птица, потом скажу — откомментировал Яша.

— Хорошо, сегодня же напишу, а ты мне сразу звони, как что будет известно. Ладно? — попросил Янька, не надеясь на взаимность.

— Договорились. А теперь, извини, дела ждут. Пока. Привет тете Маше от нас — закрыл тему Яша.

Картошка давно пригорела, Янька никак не мог понять — откуда узнал о Сереге Яша и, главное, что теперь им делать? Быть Яшиным агентом тут он не собирался. Денег и так хватает, работа есть, перспективы тоже, заварили они кашу на свою голову.

Долго ждать Яньке не пришлось, на следующий день позвонил Яша.

— Привет издателям, — весело заорал он, как будто был в соседней комнате.

— Здравствуй, — настороженно ответил Янька.

— Значит так, слушай и запоминай, повторять не буду, — скомандовал Яша. — Во-первых, твой Доброконь засветился еще на старой работе по бортовым компьютерам, так, что он есть в нашей конторской базе. Второй раз он проявился уже в моем отделе, когда мы получили список тех, кому назначают второе Security интервью на иммиграцию при выдаче канадской визы. И, наконец, у меня в Питере есть человек, который занимается тамошними программерами и имеет списки всех, кто работает в более или менее интересных конторах. Там твой клиент тоже когда-то был замечен. Теперь главное. Он никак не связан со спецслужбами, ни нашими, ни советскими, ни прочими. Скорее всего, он волк-одиночка и имеет какого-то приятеля с деньгами, но его так просто не вычислить. Если бы у нас был интерес к этой теме, я бы мог включить это в план, а так не могу, мы частным сыском не занимаемся. Это все. Мой совет — чтобы ситуацию прояснить, проще всего искать женщину, как говорят французы. Через нее все и выясни, — резюмировал по-деловому Яша. И добавил: — А что, совсем с бабками плохо стало, что на русские деньги позарились?

— Спасибо тебе за информацию. И что не забыл старых товарищей. А что касается женщин, то попробуем, по этой части мать сообразит. Деньги есть, но кто же откажется от миллионов, если сами в руки плывут. Ты бы отказался?

— Ладно, не обижайся, давайте там разбирайтесь, да на лето прилетайте на историческую родину погостить, — завершил разговор Яша.

— Спасибо, лучше вы к нам, тут как-то спокойнее, — невесело пошутил Янька, и они распрощались.

В этот же день вечером Янька поехал к Маше с информацией на Сергея и соображением, как быть. Маша внимательно выслушала сына и сказала:

— Да, ну и фрукт этот Яша, мог бы хоть намекнуть, откуда у Сергея деньги, наверняка знает. А может, он нас по ложному пути пускает, может, уже с кем задружил тут кроме нас? — размышляла вслух Маша.

— Что ты мама, да мы с Яшкой с третьего класса не разлей вода, не помнишь? Да и зачем ему это, для него это мелко. Да я говорил, что их Канада почти не интересует, Америка на кону. А совет он правильный дал. Русского мужика либо водка, либо баба сгубить может — это же исторический факт! Так что давай-ка займемся женщинами Сергея Тимофеевича — подвел итог обсуждения Янька.

— Наверное, ты, как всегда, прав. Но с женщинами напряженно. Жена у него хорошая и симпатичная. Все под контролем. Если он не на работе, то дома. Да и, похоже, что он не особенно увлекается женщинами. Так что придется с женой работать. Она учится на бухгалтера в колледже, до этого в России социологией занималась, изучала национальные группы в крупных городах, кстати, прямо в тему специальность, тут в Торонто есть что изучать, странный у нее выбор новой специальности. Где социология, а где бухгалтерия? — сообщила Маша все, что удалось выяснить через разные источники. У редактора большой круг общения, курсы разные, агентства по трудоустройству, парикмахеры и пр. И потом, не так много новых иммигрантов поселяются сразу в самом дорогом районе города. Так что информация, можно сказать, сама в руки идет.

Глава 23 Тайная вечеря

Глава о том, как трудно поделить пирог, который готовится не на твоей кухне, и почему у декабристов не было шансов на успех на Сенатской площади

Вечер в ресторане "Мирон" обещал быть интересным. Всего на заседание клуба издателей собралось, кроме Александра Первого, Жореса, Исакова и его партнера, еще пять человек. Таким образом, все собрание объединяло восемь газет с общим числом печатных страниц чуть более 200. А это уже сила! Собрались в небольшом банкетом зале, как и планировали, за закрытыми дверями.

Все издатели, конечно, знали друг друга лично, поскольку в разное время либо работали в редакциях других газет, либо на временных Labor Jobs. Все прошли эту иммигрантскую школу жизни. Наверное, каждый второй, когда еще не определился, и нужен был небольшой ежедневный доход на пропитание, прирабатывал на фабричках и в бейкерных. Тем проще было договориться, не надо было представляться, так что сразу перешли к делу.

Слово взял Первый.

— Уважаемые издатели! Во-первых, могу отметить, что мы все присутствуем при историческом событии, которое может сильно изменить расклад сил на рынке рекламы. Во-вторых, хочу вас предупредить, что все мы здесь равны, не только по доле рынка русской прессы, но по нашим возможностям, так что будем делить все поровну! — произнес затравочную речь Первый.

— Водки бы заказать, разговор-то серьезный, — кинул реплику Исаков, и компания сразу оживилась.

— Господа, господа, подождите, — с достоинством взял слово Жорес, понимая, что сначала надо решить главный вопрос, а уж потом напиваться.

— Предлагаю согласовать меню и сделать заказ, есть другие предложения? — спросил он.

— По праву председателя собрания я сейчас сформирую заказ — перехватил инициативу Первый, понимая, что даже в такой мелочи, чем закусывать, надо сразу показать, кто все это придумал и собрал их.

— Так что будем пить? — задал он сакраментальный вопрос, ничего глупее спросить было нельзя. Пили все водку.

— Итак, нас девять человек. Берем четыре водки. Зелени. Семги с лимончиком и черные оливки, всем по порции. Да, хлеб или лаваш? — спросил Первый.

— Да что там, дети, что ли собрались, давай по бутылке на нос! — выкрикнул кто-то с галерки.

— Действительно, что мы, не в состоянии? — поддержал Исаков, как бывший историк, понимая, что надо быть заодно с основной массой, с народом.

— Есть предложение, — интеллигентно добавил Жорес.

— Пусть каждый сам определит свою дозу! Я, например, водку вообще не употребляю. Я бы красненького калифорнийского выпил.

— Ну что же это, господа, получается? Одни водку, другие красное, а третьи вообще минералку? Да мы так и ни до чего не договоримся! А нам еще вместе серьезные вопросы решать, — метко заметил тот, что кричал с галерки.

— Что, голосовать, что ли будем по такому пустяку? — растерянно констатировал Первый.

— Предлагаю взять пять водки, три красного и много минералки. Там видно будет, как пойдет. Все равно поровну счет раскидаем к оплате — вдруг прервал дискуссию партнер Исакова, который ценил не только свое, но и чужое время и ему уже стало надоедать это сборище.

За столом повисло неловкое молчание. Все знали, что партнер Исакова, который финансировал газету, мог и сам оплатить весь банкет, даже не заметив бреши в бюджете. Как это принято в приличном обществе — платит за всех самый богатый. Но то, что он с самого начала так вот ребром поставил вопрос об оплате поровну?

— А как это поровну? Не понял — снова прорвался голос с галерки.

— Может у меня и вовсе гастрит, и я тут чайку поклюю и все, и что, мне тоже платить за всех? — возмутился он.

Атмосфера за столом накалилась. Действительно, как-то организаторы собрания не учли этот простой вопрос — кто платит за банкет. Вроде предполагалось, что вопрос-то и обсуждения не стоит, сам решится, а тут на тебе — перерос в конфликтную ситуацию. Надо было что-то предпринимать, иначе так и не перейти к главному, ради чего собрались.

— Господа! Господа! Есть же простое решение. Пусть каждый сам сделает свой заказ, и официант его рассчитает. Это и по справедливости и демократично будет. Вот, подаю пример. Официант! Запишите — бутылка водки, зелень, семга с лимончиком и черные оливки, да и лаваша побольше. На запив — томатный сок 500 миллилитров. Ну а горячее — ваше фирменное. С десертом попозже — сказав это, Первый с достоинством сел на свое место. Его примеру быстро последовали другие, и процедура закончилась в считанные минуты. Теперь можно было приступать к обсуждению проблемы господина Доброконя.

Когда компания уже достаточно разогрелась, и местные разговоры переросли в плавный белый шум, председатель постучал по рюмке металлическим предметом и, не спеша налив очередные пятьдесят граммов, встал:

— Ну а теперь, когда мы поделились информацией о сложившейся на рынке ситуации и появлении на горизонте так необходимых нам всем инвестиций в стартовой сумме пять миллионов, кстати, американских или канадских? — Почему-то обращаясь к издателю с галерки, который действительно заказал только чай, но видимо сильно разбавленный коньяком, и, не получив никакого ответа, продолжал Первый — мы должны решить главный вопрос. Как наш клуб издателей будет распоряжаться этой суммой, после ее получения?

Все молча выпили, приняв это выступление за очередной тост. Шуршание за столом прекратилось. На секунду стало тихо, даже было слышно, как в большом зале ресторана шумно праздновали чей-то день рождения, и незаменимый дядя Миша наяривал немеркнущую песню композитора Шаинского: "К сожаленью, день рожденья только раз в году …" Никто не сомневался в том, что наступил кульминационный момент вечера.

Поскольку этот вопрос специально готовил Жорес, он и взял первым слово.

— Уважаемое собрание, — собравшись с силами, сказал он, — предлагаю распределить указанную сумму в соответствии с количеством страниц каждого издания. Он считал это очень даже удачной находкой, поскольку самой толстой газетой второго эшелона была газета "Сударушка". Эта газета издавалась дамой и содержала перепечатки из интернета и почти не имела рекламы.

Сама дама ничего не слышала о Серегиных похождениях в Торонто, ей было не до этого. Она содержала домашний детский садик для русскоговорящих детей и этим жила. Газету она печатала потому, что давно, уже лет пять назад, когда умер муж, она получила долю в старенькой польской типографии, партнеры мужа предложили выкупить долю, но не деньгами, а печатью. Вот с тех пор она и печаталась на самой серой бумаге без цвета, набирать материал и верстать помогал типографский дизайнер, он же и писался главным редактором. На это собрание она пришла по просьбе Жореса, главным образом потому, что хотела давно избавиться от этой обузы, да и в свет выйти не мешало. А с дамой Жорес всегда мог договориться (точнее уже договорился), особенно, если учесть, что этой даме очень нужны были деньги.

Тут все вспомнили, что, действительно, за столом есть дама. Все бросились ее поздравлять, оказывать мелкие знаки внимания в надежде присоединиться к этой самой большой части пирога, если версия Жореса о распределении денег окажется принятой. Однако реальный расклад сил еще не был до конца понятен, поэтому волна эмоций, когда все легко посчитали свои кусочки, улеглась, и на горизонте снова замаячила возможность передела.

— Позвольте, позвольте, — раздался голос с галерки, — а что это за большевистский принцип большинства? Толще — не значит лучше. Мы-то все знаем, что стоит за этим количеством. А авторские гонорары, а новостийные ленты, а качественная цветная печать, разве это не показатель? Мне кажется, что принцип избран неверный! Если уж делить, то — правильно вначале сказал наш председатель (оратор с достоинством поклонился Первому) — делить надо поровну! А там кто как раскрутится, у кого таланта хватит (а сам подумал — интересно, кто после своей доли в 625 тысяч захочет тратить деньги на газету, уж он-то точно нет), тот и захватит рынок!

Идея делить поровну понравилась большинству, поскольку в этом случае каждый получал больше полумиллиона. Все дружно решили налить и отметить удачное выступление общим тостом: "За равенство и братство всех газет!" Даже сгоняли в большой зал и пригласили дядю Мишу, чтобы хором спеть песню: "Из-за острова на стрежень на простор речной волны, … и за борт ее бросает в набежавшую волну!" — видимо, намекая на фиаско газетной дамы с ее количественным показателем.

Единственным человеком, кто не принимал активного участия во всеобщем веселье, был мебельный магнат. Он при таком раскладе получал всего около 6.25 процента суммы. Он думал, пока все еще разгорячены и управляемы, надо что-то предпринимать.

— Господа! Господа! — постучал он по рюмке, когда немного осоловевшие и выдохшиеся от пения газетчики умиротворенно обсуждали последнее решение.

— Предлагаю тост за нашего председателя, который мудро собрал нас всех, и предлагаю назначить бонус ему из общей кассы! Если бы не он, как бы мы могли объединиться в борьбе за общие деньги? — народ шумно поддержал говорившего, еще не понимая, куда он клонит. Правда большая часть уже не могла держать логическую нить.

Выпили. Председатель — Первый, польщенный, откланялся публике и сел.

— Господа, — продолжал мебельный магнат, — предлагаю немного изменить формулировку решения и лично жертвую свои 50 тыс. долларов в общий фонд клуба издателей! С его доли это получалось много. Это было по-царски. Шум за столом перерос в некое подобие небольшой площадки нью-йоркской фондовой биржи, все стали кричать, что это нечестно. Пусть мебельщик и партнер в газете, но он не понимает издательского дела и сопряженных с ним моральных и финансовых издержек, легко тем, у кого еще денег немерeно, бросаться такими суммами. Но постепенно локальные дискуссии затихли, а после того, как Первый сказал: — Я тоже отдаю на общее дело 100 тысяч зеленых! — народ завелся. Все без исключения закричали о том, что они "за", давно бы так, это настоящий клуб с финансовыми возможностями, одним словом, от каждого в общую кассу было отписано по 100 тысяч.

Естественно, возник вопрос, как распорядиться кассой? Ответ сам напрашивался — поручить председателю, сформировать план работы, и представить на обсуждение всем членам клуба, на этом и порешили, а финансовым аудитором назначили мебельщика, он все равно самый опытный бизнесмен из них, пусть на всех и поработает, идея-то его. Мебельщику только этого и надо было, он-то знал, как нужно работать с деньгами!

Начавшееся с разногласий собрание клуба завершилось мирно, все были довольны. Не обсудили только один технический вопрос, — кто и в какой форме преподнесет решение Сереге, но это за дележом пирога как-то выпало из поля зрения. Единственный человек, который помнил цель собрания, был мебельщик, но он благоразумно промолчал, полагая, что эту часть работы он сможет сделать и без издателей.

Глава 24 Город Большого Яблока. Часть 1

Глава о том, как важно иметь своих людей в Америке, а также в Европе, Австралии и Гонконге

Со своим напарником Юрой Серега легко договорился, и тот его подменил на пятницу, субботу и воскресенье. Сложнее было с женой. "Что это за командировка такая? Да еще на выходные. Да и с деньгами тоже — что, значит, тратить без отчета? Ой, что-то мне все это не нравится!" — зудела она, приводя в порядок черный пиджак и отглаживая брюки Сереги.

Она ничего не сказала Сереге, что завтра, в субботу, ее пригласила новая знакомая Маша в модный косметический салон для того, чтобы привести немножко себя в порядок. Как сказала Маша: "Там у меня подруга работает, и раз в месяц у них специальная программа для новых клиентов, бесплатно весь комплекс. Талончики рассылаются по самым богатым домам лично, но для меня пару оставили. Так что удовольствие получим. А потом погуляем немножко, есть там, на улочке Yorkville, чудесненькие ресторанчики и антикварные магазинчики.

Самолет из Торонто вылетал в 22:10, ровно в девять часов за Серегой заехали Лева и Лола. Быстро проскочили Eglinton Avenue и вырвались на 401 Highway, а там рукой подать до аэропорта Пирсон, вся дорога заняла 25 минут. Серега всегда поражался, как старожилы легко используют скоростные хайвэи для передвижения по городу, за городом еще понятно, но чтобы въехать на хайвэй и тем более правильно съехать с него — такое мастерство надо. Один раз от дома до Пирсона он ехал полтора часа, заблудился, проскочил выезд к аэропорту и уехал аж за Миссисагу.

В аэропорту Лева дал последние инструкции, вручил папку с документами, в которой был проспект по бизнесу и разные рекламные материалы. Была также отредактированная копия Серегиного маркетингового отчета по прессе Торонто, куда были включены данные и по другим рекламоносителям. Еще раз, взглянув на прикид Сереги, Лева задумчиво сказал: "Лол, а не заскочить ли вам там, в бутик, не приодеть ли товарища полномочного представителя как следует, да и туфельки пора сменить уже". Как бы раздумывая вслух, он продолжал: "Думаю, что в бюджет уложитесь, не везти же наличку обратно"? Больше всего Серега обиделся за туфли, единственное, что осталось от его итальянского набора, они были ему дороги как память, но промолчал.

Весь короткий путь до Нью-Йорка, Серега дремал. Он сразу сказал спутнице, что за эту неделю вымотался и хочет немного передохнуть. Та не возражала, тем более хороший мужчина — это свежий мужчина, то есть выспавшийся. "Неизвестно, придется ли ему сегодня спать еще?" — улыбнулась она про себя и стала смотреть кино.

Серега припомнил единственную свою командировку за рубеж, которая случилась совершенно неожиданно, когда они с Вованом закончили проект по заказу Госдепа США — туристический сайт на английском языке для американских пенсионеров. Сайт был навороченным, с использованием разных виртуальных технологий и делался по материалам славного старинного русского города Великий Новгород. Приятные воспоминания о тех временах унесли Серегу на берега реки Волхов, где раскинулся Новгородский Кремль. Удивительные люди и характеры встречаются в небольших русских городах! Взять хотя бы директора Новгородского музея. Седой дородный мужчина, облик такого мудрого старца-поводыря. Он мог часами рассказывать об истории России, гуляя с Серегой по дорожке вокруг памятника "Тысячелетие России" и всякий раз по-разному. Говорят, что когда только случилось образование нового государства Российского, он смог собрать всех губернаторов в Новгороде на конференцию "Древняя столица Руси и ее роль в современном мире". Если бы тогда удалось собрать народное вече из губернаторов, то столицей современной России точно бы стал Великий Новгород. Но видимо еще не время было для такого поворота судьбы.

Проект шел весело и интересно, Серега и Вован раз двадцать ездили на объект и собирали материал, часто прилетал из США куратор проекта для контроля за ходом работ и для изучения полюбившейся русской традиции — бурно отмечать каждый этап продвижения проекта. Так что через полгода все было готово. Презентацию устроили в Питере, где побольше журналистов, да и иностранные консульства есть. В общем, все прошло на уровне. Американский консул похвалил проект и сказал: "Мы много помогаем российской культуре, но не многие проекты дают результаты, как этот. Часто выделенные деньги просто пропадают".

В результате консул направил специальный отчет в Госдеп и выбил ознакомительную поездку для компании Вована на двух человек по крупнейшим музеям США с полной оплатой всех расходов со стороны богатого американского дядюшки Сэма. Конечно, Вован взял с собой Серегу.

Это было первое и единственное знакомство Сереги с Америкой. Маршрут был приятный — Нью-Йорк — Вашингтон — Вильямсбург — Миннеаполис — Бостон — Балтимор. Сереге Америка понравилась, она ему была понятна и близка, было такое ощущение, что эта огромная и великая страна принимала как минимум полномочных послов другой великой страны России, настолько скрупулезно и качественно был организован весь тур. Их встретил лично руководитель департамента помощи развивающимся странам. На все время поездки была приставлена переводчица и выданы деньги на карманные расходы. В общем, такая удача, наверное, бывает один раз в жизни. И этот второй прилет в Нью-Йорк напоминал Сереге о былых временах и приятно щекотал нервы, тем более что по его настоянию был забронирован тот же отель, где они останавливались с Вованом — "Эдисон", на 47-й улице, метрах в ста от Бродвея и 7-й Авеню. Лола хотела заказать "Мариотт", но Серега сказал, что обычно он останавливается только в "Эдисоне" — "Традиция такая", — пошутил он.

От той поездки осталось много контактных телефонов, от директора Метрополитен музея до какого-то сенатора, с которым они обедали в библиотеке Конгресса. Серега аккуратно переписал их на листочек из старой записной книжки и положил в красивую папку "Гость Государственного департамента США" с американскими символами на обложке, оставшуюся от предыдущей поездки. Он также нашел телефоны старых знакомых — Джона и Скайлор из Бостона и, что самое главное, — телефон Ильи Фишера из Филадельфии, с которым был очень дружен еще в аспирантуре. Именно Илья в Каунасе на конференции по кибернетике просветил Серегу в живописи — Серега, наконец, понял, чем отличается Шагал от Кандинского. Спасибо Илье, страстному домашнему живописцу и знатоку, показал в местном музее эти шедевры и все доходчиво объяснил.

И как-то лет двенадцать назад именно Илью Серега провожал на ПМЖ в США.

А дело было так. Вечером 30 декабря того года Серега сидел у телика и расслаблялся в своей питерской квартире. Жена суетилась на кухне, шли приготовления к празднику. Телефон зазвонил некстати.

— Привет, это Илья. Чем занят? — раздался голос старого приятеля.

— Здорово, Илья, ты где? Не в Питере ли, а то давай к нам на Новый год! — искренне обрадовался Серега.

— Нет, я в Москве, мы тут все в Шереметьево, вот, приехали с вещами, через восемь часов самолет в Нью-Йорк — немного с грустью сказал Илья и добавил: — Уезжаю я насовсем в Штаты жить.

Серега сначала не понял, что это серьезно. Он знал, что Илья — еврей из Одессы, что последние годы он работал в Ростовском университете и что с карьерой все было нормально, да и жена у него русская. Никогда он не заикался об отъезде на Запад.

— Илья, это ты серьезно? — взволнованно спросил Серега.

— Конечно. Все едем. Так получилось, что вот, звоню из аэропорта, не мог раньше, сам понимаешь, мало ли что, — стал оправдываться товарищ.

— Да ладно, чего уж там. Значит, улетаешь. Эх, не увидеться нам уже, что ж раньше-то не сказал, я бы в Москву мотанул, хоть попрощались бы по-человечески, — сказал с горечью Серега.

— А что, и давай, прилетай. Нам тут еще куковать несколько часов, а от вас лета 45 минут всего, — то ли всерьез, то ли пошутил Илья.

— А что, и прилечу, сейчас у жены спрошу, есть ли деньги в наличии. Подожди секунду, — Серега сходил на кухню и одним духом высказал жене свою мысль:

— Мне надо сто рублей сейчас, Илья улетает в Америку из Москвы навсегда, я должен его проводить, он на проводе, что ответить?

— Денег нет, — категорично сказала жена, — если хочешь, займи у мамы. Позвони и поздравь с Новым Годом заодно, — посоветовала она.

— Алло, Илья, я еду, только уточню с билетами и вылетаю, вы там, где находитесь? — радостно закричал Серега в трубку.

— На втором этаже перед таможней, увидишь, там человек триста, семьями, все тут прощаются, прилетай, жду! — радостно заорал Илья и повесил трубку.

Это, видимо, бывает — все шло как надо, и уже через два с половиной часа Серега влетел в зал ожидания Шереметьево. Толпу, рассредоточенную на втором этаже, трудно было не заметить. Он сразу нашел Илью и все его семейство. Тут же были еще десятка три таких же семейств со своими родственниками и друзьями, стоял многоголосый шум, откупоривалось шампанское, лились слезы прощания и то тут, то там возникала стихийная песня о Родине, которую покидали навсегда. Эмигрировали тогда в основном еврейские семьи, и как раз наступило время, когда уже можно было выехать к родственникам в США, не делая крюк через Вену или Рим.

Илья схватил Серегу в охапку и потащил знакомиться со своими близкими. Они уезжали всем кагалом. Приглашение было на его маму от её старшего брата, который давно обосновался в Америке. Мама же сказала, что без сына не поедет, и после нескольких раундов домашних переговоров жена согласилась. Естественно, вместе с двумя детьми. Одна проблема, куда девать одинокую тещу из Липецка, пришлось и ее брать с собой. Так что по одному приглашению летело шесть человек. Некоторых Серега знал, но маму и тещу видел впервые. Теща назидательно выговаривала сыну Ильи девяти лет: "Ну почему ты так плохо учил английский, как же ты будешь в Америке?". "Нормально буду. Что же, я не смогу сказать в магазине — дайте мне эту Fish," — отбивался пацан. Серега присоединился к тостующему и хлопнул целый фужер шампанского, неясно было, почему шампанское — видимо, это все-таки был праздник.

Все разговоры были о предстоящей жизни ТАМ.

— Илья, не забудь навестить тетю Розу, она тебя должна помнить! — говорила какая-то пожилая женщина.

— Ты там, это, давай обживайся. Поможем, если что, звони почаще, — говорил старший брат Ильи, застрявший в Москве со своей формой допуска номер три. Примерно через час Серега настолько обжился с табором, что его стали приглашать за соседние импровизированные столы и угощать чем еврейский Бог послал. Все люди в этом ожидании таможенного контроля были братья, было какое-то единение, независимо от того, уезжаешь ты или остаешься, еврей ты или русский. Все смешалось в этой толпе отъезжающе-провожающих. Скоро Серега уже готов был, как и все, сдаваться таможне и идти на паспортный контроль, настолько была сильна энергетика общего порыва за кордон!

Все это Серега вспомнил, подремывая в самолетном кресле и предвкушая возможную встречу со старым другом. Час полета пролетел незаметно, впереди был огромный город, нет, не город — страна, целая страна под названием Большое Яблоко.

Глава 25 Красная армия всех сильней!

Глава о том, почему Семен Пустырник был отправлен в почетную отставку, но не изменил себе

Утро следующего дня после отъезда из Питера Семен встретил спящим, положив голову прямо на столик вагона-ресторана скорого поезда "Красная стрела". Администратор ресторана так и не смог увести солидного мужчину в его купе, несмотря на то, что ему помогали два официанта. Так и оставили Семена ночевать в закрытом ресторане. Утром Семен потребовал чашечку горячего шоколада, узнав, что ресторан уже не работает, он хотел вызвать начальника поезда и устроить разнос, но после того, как ему поднесли рюмку и бутерброд с семгой, он успокоился.

Нельзя сказать, что Семен был алкоголиком, но выпить он любил. Нервная работа в войсках, а потом на секретном объекте, где каждая кнопка могла вызвать мировой конфликт с применением ядерного оружия, научили его расслабляться после боевого дежурства, как это было принято в армии во все времена. "Пей, но знай меру!" — говорил ему замполит. Когда говорить замполиту надоело, он просто настрочил рапорт по службе, и вот тогда-то Семен и очухался. Мечта жизни — генеральские звезды — отодвигалась за горизонт, но поскольку он был со всех сторон образцовым подполковником, да еще в такой секретной части, его вызвали в управление и предложили новую, не опасную для страны работу. Так он оказался в отставке и за рубежом, в длительной пожизненной командировке. Приписан он был теперь к ГРУ (Главное разведывательное управление) и после краткосрочных курсов по работе за рубежом успешно эмигрировал в Канаду.

Выйдя утром из вагона, Семен, как и было условленно, получил пакет с инструкцией на Ленинградском вокзале в Москве. В пакете был билет до Торонто и пустой конверт, куда надо было вложить отчет о проделанной в Питере работе. До самолета было еще часов десять, так, что времени хватало, чтобы заскочить к Зинке. Но Семен решил по-другому. Сладкого помаленьку, решил он и направился в центр столицы, подыскивая место, где можно спокойно посидеть, написать отчет и расслабиться после напряженной работы в Питере.

Такое место нашлось в виде ресторанчика у метро "Кропоткинская", если выйти и сразу налево вверх по бульвару. По правой стороне был подвальчик, где по вечерам собиралась литературная и артистическая публика. Днем здесь было тихо, да и родная контора была недалеко, если что — найдут. Он устроился в углу за столиком, заказал легкий завтрак и начал работать.

Закончив описание своих похождений с точными фактами биографии и контактов С.Доброконя в Питере, на отдельном листочке он написал докладную по ситуации с Денисом и его бизнесом. Он, конечно, не упомянул о грандиозном новом проекте, но написал, что деньги идут на развитие новых услуг, о которых доложит сам Денис. Вложил оба отчета в один конверт и запечатал. В аэропорту этот конверт у него заберет посыльный, который должен назвать пароль — "1992", год выпуска Серегиного "Mercury Topaz". Оставалось еще время до старта в аэропорт, и Семен просто решил погулять по центру Москвы, где он провел много приятных часов, будучи курсантом, а потом офицером подмосковной части. Да и подарки надо было прикупить жене и детям.

Подлетая к Пирсону, Семен уже точно знал, что делать. Во-первых, случай в ресторане "Молдова" помог, Серега был приятным собеседником и не занудой, во-вторых, ему ведь в чужом городе наверняка одиноко, не с кем даже в бильярд сыграть. И потом, он пивко любит, а какое пивко без хорошей рыбалки? В общем, план был простой — задружить. Семену не терпелось выйти на связь и пригласить Серегу мотануть куда-нибудь на лонг-уикэнд за город на озера, половить местной форельки, заварганить ушицы и, сидя у костерка, поболтать за жизнь нашу иммигрантскую и нелегкую.

Контрольный звонок Пустырник сделал с утра в субботу. Серегина жена еще была дома и сразу же ответила:

— А Сергей Тимофеевич улетел в командировку в США. Вернется рано утром в понедельник, так что можно его поймать с 8 до 8:45

по — домашнему. Мобильник он с собой не взял, очень дела важные, не хочет отвлекаться, — прощебетала жена, сама уже предвкушая полный косметический сеанс сегодня в полдень и прогулку по весеннему Торонто с новой приятельницей Машей.

— Жаль, конечно. Передайте ему, когда приедет, что звонил Пустырник, еще перезвонит. И хороших вам выходных, — сказал Семен.

"Видимо события уже начали выходить из-под контроля, пока меня не было, — подумал Семен, — зачем это безработному маркетологу (не считать же работой продажу рекламы за комиссию) понадобилось срочно в Штаты? Никак конкуренты зашевелились". Семен мысленно перебрал всех, кто мог пойти на такие расходы, и пришел к выводу, что это либо Федя, либо Лева. Остальные мелковаты для таких афер. Он еще не знал, что

Федя сделал свой выбор, пригласив Сергея на работу. Значит, за два дня до понедельника предстоит со многими пообщаться и выяснить, с кем еще встречался Серега и кто предпринял реальные шаги.

Семен предпочитал действовать напрямую, поэтому он решил позвонить Маше. Уж она-то точно знает, что происходит, не скажет — так намекнет, да и сам Семен может кое-что подсказать, если она попросит.

Маша не очень удивилась звонку Семена, в последнее время ей звонили разные издатели, как бы, между прочим, интересуясь успехами и осторожно намекая, что вот, слухи ходят… На все расспросы Маша отвечала одинаково: "Тем, у кого дело не идет, надо конечно суетиться, искать, а нам-то что, как известно, мы с Федей рынок держим, так что пусть другие думают". В этом был свой резон. Хотя скрыть то, что Серега с женой были у нее на званом вечере, она не могла, но подпустить тумана можно.

— Привет профессионалам издательского дела от солдат революции — бодро гаркнул Семен в трубку.

— Здравствуйте, господин Пустырник. Чем порадуете? — отвечала в тон ему Маша.

— Да вот, вернулся из столицы нашей Родины — Москвы. Проверяю, все ли живы, не случилось ли чего, пока меня не было, — пошутил Семен.

— Ну и как все? Ты Леве позвони, что-то он затих. В Африку, говорят, улетел, — съязвила она.

— Да ты что? В Африку, говоришь? Это на него похоже. Все через задницу делает. А ты-то как? Не в курсе, что это мой кореш Серега в Нью-Йорке делает? — в лоб спросил Семен, думая, что выдав немного информации, расшевелит собеседницу, и не ошибся.

— Конечно в курсе, сама его отправила, — соврала почему-то Маша.

— Здорово. А он что, у тебя работает уже? — поинтересовался Семен.

— Да нет, пока не работает. Родственники мы. Вот сегодня с его женой уикэнд вместе проводим, — дальше понесло Машу.

— Мм… — не зная, что сказать, протянул Пустырник.

— Ну, так здорово же, если как помочь надо — я всегда же дружил с вашим изданием, да и потом, мы, ведь не конкуренты. У меня журнал, у вас газета, можно и пожениться! — невесело пошутил Семен, понимая, что поезд, видимо, уже ушел.

— А отчего бы не подружиться, когда за нами такие деньжищи стоят, а, Семен? Ты ведь, поди, свои не вкладываешь? — совсем уже потеряв представление о реальности, продолжала Маша. Кураж у нее пошел.

— Ну, в хорошее дело завсегда готов. Но где уж нам с таким инвестором тягаться, — миролюбиво сказал Семен.

Еще немного позубоскалив, они расстались на том, что лучше с умным проиграть, чем с дураком выиграть. Кому, какая роль отводилась в этой игре, Семен так и не понял, он лихорадочно вспоминал факты из биографии Сергея и не мог определить, на каком этапе жизненного пути тот породнился с Машей, исторические родины-то у них были совершенно разные. "Скорее всего, жена", — подумал он. Никогда не сбрасывай со счета женщину, товарищ подполковник, — сказал он себе и поехал в Beer Store, давненько не пивал родной канадский Molson.

Глава 26 Разные штучки-дрючки

Глава о том, как могут оттянуться две дамы, не имея ограничения в бюджете в субботу на улочке Yorkville, что параллельна Bloor Street в даунтауне, почти полном аналоге нью-йоркской Fifth Avenue

Маша и жена Сереги встретились как старые знакомые на углу Avenue Road и Yorkville. Небольшая улочка Yorkville напоминала старую добрую Европу своими антикварными лавочками, бутиками, небольшими ресторанчиками и картинными галереями. Маша, прогуливаясь по улице, подробно объясняла жене Сереги, как что устроено, где что дают и почему даже вторые этажи двухэтажных домиков викторианского стиля были тоже забиты разными развлекательными заведениями. Она сразу сказала, что это не Church Street, где собирается отвязная молодежь неопределенной сексуальной ориентации. Здесь прогуливаются дамы из высшего света, и это было заметно сразу. Только здесь Серегина жена впервые увидела дам в дорогих натуральных мехах, из — под которых небрежно виднелись натуральные же бриллианты.

Женщины проделали путь в триста метров от угла Avenue Road до роскошного и очень дорого салона Daniel's за два часа. При этом они успели пару раз выпить кофе и обсудить в одной из галерей странную прихоть местного населения — украшать свои дома и участки множеством цветов, и особую любовь к рамкам для картин, которые в огромном количестве и разнообразии продавались в многочисленных Frame-Shops.

То, чем занимаются женщины в салонах красоты, никогда не понять другим женщинам, которые там не бывают. Простое смывание старого лака с ногтей рук стоит тут не меньше десяти долларов! Число процедур, которыми обязана была насладиться Серегина жена по выданному ей Машей талону, составило более двадцати. "Не хватает только тайского массажа", — подумала она мечтательно, выходя из ароматической ванны и облекаясь в белоснежный халат. На столике уже стоял чайник с травяным чаем и маленькие шарики шоколадного драже Lindor.

Сказочный день закончился в приятной и уютной обстановке итальянского ресторанчика, где дамам приносили блюда шикарные черноглазые красавцы в белоснежных фраках, это был высший класс индивидуального обслуживания. Разумеется, настоящее итальянское вино и приятная классическая музыка сопровождала волнующий ужин при свечах. Метрдотель был сама обходительность. Жена Сереги всей своей бывшей совковой душой поняла, что это и есть настоящая жизнь, жизнь за границей.

На прощанье подруги договорились повторять такие вылазки регулярно, вопрос о затратах как-то и не стоял, было такое ощущение, что Маше все должны, поскольку Серегина жена так и не заметила, как та расплачивалась. Для самой Маши день влетел в копеечку, но она не переживала. Во-первых, давно она так не отдыхала, во-вторых, Серегина жена оказалась женщиной совсем даже не глупой. Теперь стало определенно понятно, что ее обучение на бухгалтера неспроста. Кому же еще можно доверить считать деньги в своем бизнесе, как не жене, — заключила Маша. О Сереге они почти не говорили, но Маша все-таки выяснила, что у Сереги было много старых знакомых в России, которые имели большие деньги, а этого было достаточно, чтобы продолжать борьбу.

Еще Маша узнала о цели поездки Сереги в Нью-Йорк, и это ее сбило с толку. Зачем Леве продавать свои газеты в Штатах? Кто их там купит, там своих полно. Не такой Лева человек, чтобы тратить такие деньжищи на пустое, здесь явно другая идея. А вот какая? Маша, естественно, догадывалась, она сама шла тем же путем, что и Лева, хотя большого разворота от него она не ожидала. "Надо посоветоваться с Янькой", — подумала Маша, заруливая на площадку перед своим домом.

У Серегиной же жены была масса впечатлений от этого дня, и еще ей запомнился анекдот, который рассказала Маша: "Как евреи изменили мир? Моисей сказал: главное — это Закон. Иисус сказал: главное — это любовь. Маркс сказал: главное — это деньги. Фрейд сказал: главное — это секс. А Эйнштейн сказал, что все в мире — относительно". Действительно, все в мире было относительно, даже жизнь на пособие по безработице.

Глава 27 Город Большого Яблока. Часть 2

Глава о том, что секс не главное в жизни делового человека, а связь нужна постоянно

В аэропорту Серега и Лола быстренько загрузились в такси и рванули в гостиницу. Очень уж хотелось скорее очутиться в самом центре города и, может, еще успеть прошвырнуться по Бродвею. Мелькали знакомые по прошлой поездке районы, и когда выехали на 7-ю авеню, Серега понял, что он любит именно эту часть города, место, где впервые в жизни он понял, что электричество за две копейки киловатт — это баснословно дорого. Весь центр и особенно Бродвей, ближе к Таймс-сквер, светился огнями реклам, вот где света-то не жалеют, — подумал тогда Серега. С тех пор ничего не изменилось, может, только больше стало огромных цифровых экранов.

Гостиница "Эдисон" располагалась в старом здании начала века этажей на двадцать и была выдержана в классическом стиле, без всех этих новомодных стеклянных потолков и прозрачных лифтов. Пока Серега рассматривал знакомый интерьер большого холла, где был изображен сидящий на пенечке Джефферсон с первой конституцией США в руках, Лола подошла к администратору и получила ключи от номера.

Они поднялись на шестой этаж, и вышли из лифта. Лола направилась по коридору к нужным апартаментам, Серега тащился за ней с двумя дорожными сумками. У номера 606 Лола вставила карточку в прорезь замка и открыла дверь. "Вот и прибыли", — облегченно сказала она и прошла в номер. Серега последовал за ней. Он полагал, что, оставив вещи Лолы, последует в свой номер, но ошибся.

— Располагайся. Нам повезло — номер отличный — сказала Лола.

— Это что, двухместный? — робко глядя на огромную кровать в спальне, спросил Сергей.

— Да, и двухместная кровать, — спокойно ответила Лола. И подошла к бару с напитками. Она нагнулась так, чтобы Серега мог видеть полностью ее ноги до нижней кромки ажурных трусиков, и стала рассматривать содержимое бара.

— А что, мы тут вдвоем будем? — поинтересовался Серега.

— А ты предлагаешь пригласить еще кого-то? Ну, ты и оригинал! — пошутила Лола.

— Но мы, же, заказывали два одноместных номера, — пытался уточнить Серега, ему не очень хотелось всю ночь торчать на маленьком гостевом диванчике.

— Не было одноместных. Что тебя не устраивает? В общем, я в ванную, а ты тут пока расслабься, — повелительным тоном сказала Лола и, скинув свое легкое платье прямо на ковер, величественно прошла в дверь ванной.

Обалдевший Серега еще немного постоял с открытым ртом, подумал. И решил, что ничего не случится, если он и останется тут, в конце концов, два спальных места есть. Развесив свои вещи в шкафу, и побросав туда же сумки, Серега выглянул в окно. Задворки гостиницы не напоминали живой город, хотя в двух шагах было сердце Нью-Йорка — гнездо разврата. Времени еще было около двенадцати, сон пропал, и он решил прогуляться по Бродвею. Написал Лоле записку, взял карточку от номера и ушел.

Бродвей бурлил. Если бы Серега не знал, где он находится, то подумал бы, что это Токио. На улице было не протолкнуться — японские лица с фотоаппаратами и камерами сновали по улице и создавали постоянно живую и говорящую толпу. От галогеновых фотовспышек создавалось ощущение присутствия на каком-то важном событии, которое обязательно нужно запечатлеть. У дверей театра на другой стороне, толпились поклонники и оцепление полиции, там кого-то ждали люди с телекамерами и просто гуляющие, центральный экран Таймс-сквер прокручивал рекламу последнего фильма с неотразимым Николсоном, все еще работал знаменитый магазин Wrestling с уродливыми бойцами в витрине. Одним словом, Бродвей жил обычной ночной жизнью. И эта жизнь Сереге нравилась. Он заскочил в спортивный бар, где давали разливное пиво, и заказал остренькие Chicken Wings, вечер продолжался.

Прочитав записку Сергея о том, что он пошел немного проветриться, Лола решила, что он либо просто стеснительный дурачок, либо слишком умный. "Пусть погуляет, только бы не заблудился", — подумала она.

На письменном столе были разбросаны разные Сергеевы бумажки. Лола, ни на минуту не забывая о цели поездки, стала их перебирать — одна папка привлекла ее внимание. На ней значилось: "Гость Госдепартамента США", а ниже на обложке напечатано: "Dobrokon Sergey Timofeevich". Внутри папочки она нашла листок, озаглавленный — контакты в США. Дальше шел список людей и телефонов. Всего она насчитала 11 имен. "Ну, ничего себе — шпион хренов, даже свои бумаги не спрятал", — весело подумала она и быстро переписала все, что там было. Номером один значился некий Илья Фишман из Филадельфии, напротив его имени была пометка — 30/12/89, Москва, Шереметьево-2. Серега любил точность и поэтому записал для себя точную дату отлета Ильи.

"Как-то уж больно много у него на Штаты завязано, не позвонить ли Леве, посоветоваться?" — подумала Лола, но не решилась. Лева не любил поздних звонков, они напоминали ему звонки знакомых, когда он в Питере занимался разными скользкими антикварными делами, которые в любой момент могли закончиться потерей свободы на неопределенное время. Лола легла на кровать, включив один из кабельных платных каналов. "Странные эти мужики, все в руки плывет, и чего им надо?" — сладко потягиваясь, подумала она, наливая себе мартини. Незаметно для себя Лола, расслабленная мартини и легкой эротикой по ТВ, уснула. Так что, когда вернулся Серега, вопрос секса отпал сам собой.

Вернулся он где-то к часу. Осторожно открыв дверь, Серега невольно задержал взгляд на спящей девушке. Лола раскинулась поперек кровати, тонкое белье ничего не скрывало, а даже наоборот, как бы служило увеличительным стеклом, через которое Серега рассматривал округлые груди, слегка раздвинутые длинные ноги, маленький пушок под мышкой и неуемное желание возникало само, медленной волной поднимая планку все выше и выше. "Стоп, — сказал он себе, — ну, трахнусь я с ней, потом пойдут ненужные разговоры о жизни, о том, что вот так бы плюнуть на все и остаться тут в Нью-Йорке вдвоем. Потом все начинать с нуля! Эта своего не упустит, женщина — вамп". Противное чувство брезгливости к супружеской измене, которое Серега уже как-то испытал, когда представился случай, он не мог в себе задушить. Даже со случайной знакомой и на одну ночь. Такова была его природа.

Каково было удивление Лолы, когда в восемь часов утра она обнаружила вторую записку Сергея: "Ушел завтракать. Буду в девять. Сергей". "Вот гад! Хоть бы девушку позавтракать сводил, если уж ночь зря проспали!" — возмутилась она. Но делать было нечего, пришлось ждать, тем более первая встреча была назначена на 39-й улице, куда от гостиницы пройти пешком двадцать минут, на одиннадцать часов, со старым товарищем Левы.

Тем временем Серега, заскочив в ближайший Макдоналдс, наскоро перекусил, и пошел на 42-ю улицу в интернет-кафе, которое он приметил еще в прошлый свой визит. Там за 3.5 доллара давали доступ в Интернет на час и чашку хорошего кофе. Серега устроился за компьютером и вышел в Аську, так уж было заведено, что с 8 до 9 утра он связывался со своими старыми друзьями в России, когда там был конец рабочего дня и халявного интернета у всех на работе хватало. В этот раз на связи был Андрюха. Переписка с ним была одним удовольствием, поскольку Серега чувствовал огромный запас новых знаний, а что может знать парень из далекого Миасса, который проработал всю жизнь в закрытом КБ, о прелестях американской жизни?

Это знание вперемешку с воспоминаниями о былом и доносилось через океан с непостижимой для непросвещенного ума скоростью.

Андрюха писал красиво и остро.

— Привет маркетологам! — писал он.

— Здорово пролетариям умственного труда! — отвечал Серега.

— Что, не дома что ли ночуешь?

— А как догадался? В Нью-Йорке сижу, рядом с Бродвеем.

— Ну, безработный — даешь! Красиво живете там. А что с пиццей, завязал уже?

— Да нет, это у меня командировка такая, сам не пойму, как вышло все, маркетинг помог.

— А я тут тебе идею придумал. Про пиццу. Называется "Русская Пицца". Привозишь ты, значит, пиццу и рюмочку водки наливаешь клиенту, как?

— Нормально, только пиццу часто детям заказывают. А так хорошо.

— Вот и я говорю хорошо, думай тут за всех вас, капиталистов. Прибыли делим пополам — согласен?

— Согласен. Водку шли. Что новенького в стране?

— Да так, все по-старому, президент еще тот же, народ тоже.

— А ты что на работе в субботу — дел много?

— Да есть маленько. Жрать только хочется. Может, пиццу пришлешь?

— Да запросто. Заказывай, давай. Только приготовься — до пенсии будешь рассчитываться.

— Ну, обломал сразу. Правильно про вас капиталистов Довлатов написал, в долг все живете. Вот и дал бы в долг покушать.

— Кто самому бы дал в долг 2.05 на чашечку эспрессо. Ты же знаешь, как живу, а у тебя постоянная работа есть, в России экономика растет, может, рванешь в гости?

— Ты что, у меня же четыре дочери, забыл? Все, что заработал непосильным трудом на памперсы уходит, или на прокладки, я точно уже не помню! А ты — в гости.

— Эх, на Ниагару бы махнули, пивка попили, зарядились бы!

— Какая Ниагара, ты что, совсем перегрелся от капитализма там? В Африке она.

— Кто в Африке? Ниагара — это водопад такой, самый большой, от Торонто километров 100.

— А ты ничего не путаешь там? Вроде как в Африке, и Нил там, и пирамиды.

— Может пирамиды и в Африке, не проверял, но Ниагара точно тут, это я знаю — сам видел!

— Ну, раз видел, то может и правда. А ты Коэльо читал?

— Нет. А кто это?

— Почитай, ссылку в инете дам, философская вещь, помогает от крутизны-то.

— Да ладно тебе. Ссылку кинь, на жене проверю. Ладно, мне уже пора.

— Ну, давай там, держись, до связи.

Бодрый и в отличном расположении духа Серега вошел в гостиничный номер. Лола уже была одета и сухо, но без хамства, сказала: "Нам пора. Надо еще успеть тебя приодеть и на встречу, тут все рядом. Пошли, дорогой". Последняя фраза была сказана с легкой усмешкой, и Серега понимал, что вчера он бессовестно обманул девушку, поэтому, сегодня решил исправиться и даже немного поухаживать за Лолой.

С покупками они быстро управились, и теперь Серега как две капли воды был похож на типичного клерка какого-нибудь Манхэттен-банка. Костюм ему шел. "У такого мужчины не может не быть успеха у женщин и особенно денег", — с гордостью подумал Серега про себя. Они пешком прогулялись по утреннему и все еще сонному Бродвею и оказались у нужного офисного здания.

Офис представлял из себя что-то среднее между дизайн студией и центром управления полетами. Огромные экраны компьютеров и множество видеокамер были основными техническими устройствами, людей почти не было. Где-то в углу сидела пара парней и стучала по клавишам. Прямо в конце коридорчика стояли две раскладушки и лежали спальники. "Чем это они тут занимаются?" — невольно подумал Серега, все еще переживая свой прокол вчера ночью. Их встретил веселый с черными смоляными кудрями армянин неопределенного возраста. "А, спальники? — как бы отвечая на вопрос Сереги, сказал он, — это когда много работы, мы тут сутками пашем, компашки для театров делаем. Сейчас вот тишина уже вторую неделю, всех отпустил по домам".

Переговоры о распространении газеты в Нью-Йорке прошли успешно, как понял Серега. Не могли сойтись только на том, кто будет нести транспортные издержки по доставке. Армянин торговался, сначала предложив, чтобы все оплачивал Лева, потом согласился тридцать на семьдесят, напомнив, что он тоже понесет расходы на подготовку местного материала и агентов. В конце сошлись на равной доле. Хлопнули по рукам и поручили Лоле подготовить контракт. "Нормально тут у них, — подумал Серега, — можно работать". Решили сходить в ресторан отметить это дело, выбрали самый дорогой — все равно платил Лева, и всей компанией отправились на обед.

Серегу не покидало чувство, что все это происходит не с ним. Вот так просто мотанул в Нью-Йорк, с симпатичной девицей, готовой на все, с неограниченным бюджетом, приоделся еще, теперь вот по дорогим ресторанам ходит. И все это благодаря его способности разговаривать с людьми! С делового разговора Серега быстро переключился на японские блюда, тем более что он никогда не обедал в японском ресторане. Мимо их столика непрерывной чередой проходили симпатичные японочки и провозили на тележках разные горшочки. Подойдя к столику, они по очереди открывали каждый горшочек и предлагали снять пробу, понравившееся блюдо можно было тут же положить себе в тарелку. Через час Серега перестал отличать не только сами блюда, но и японочек друг от друга. Ему стало так хорошо, как давно уже не было, просто от еды.

Следующая встреча была назначена на 16 часов на завтра, так что сегодняшняя деловая программа была полностью исчерпана. Серега предвкушал вечер наедине с Лолой, которая сама определяла, как истратить имеющиеся финансовые ресурсы. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок — эту оригинальную мысль знала и Лола.

На вечер она заказала ужин на самом верху отеля в ресторане с вращающимся ресторанным залом, откуда было видно весь город как на ладони. Кухня была совершенно необычная — бразильская, как пояснила Лола. Чего стоили сердца молодых цыплят, зажаренные на вертеле! Лола была весела и распущенна, она с удовольствием принимала заинтересованные взгляды мужчин, а пару раз даже сам Серега не выдержал, и в медленном танце, наконец, потрогал то, что так хорошо и аппетитно выглядело вчера на кровати. Ему понравилось. Болтали обо всем, Серега рассказал, как он начинал заниматься рекламой у Дины, как ему пришла мысль о проведении маркетинга рынка, и как бы порадовался его друг Вован, если бы смог сейчас увидеть его тут с Лолой. Он даже забыл, что собирался сегодня звонить Илье, Филадельфия далеко, а вдруг он и не сможет выбраться, хотя деньги у него были, Илья профессорствовал в местном университете.

Два дня в Нью-Йорке пролетели быстро и весело, вторые переговоры также были успешными, партнер, правда, все время пытался увести тему разговора на поставку икры в Торонто, но строгий взгляд Лолы возвращал его к действительности. Речь шла о внедрении Левиного телеканала в Бруклинскую диаспору. Никому эти каналы и тем более газеты из Торонто тут были не нужны, тут своего добра хватало. Левин знакомый пытался и в этом случае придумать бизнес, уж очень хотелось "помочь" своему старому другу.

— Вот, к, примеру, почем у вас красная икра в Торонто? — интересовался он.

— Наверное, долларов 7 или 8 за 100 граммов, — отвечал Серега.

— Ну вот, а в оптовой партии это доллара 3 или 4 за сто граммов, а вам предлагаю по 1 доллару! — напирал, он.

— Мы, в общем-то, занимаемся печатной продукцией, а не продуктами, — вежливо поправлял Серега.

— Печатной так печатной. У меня книжек целый склад на Брайтоне, как раз распродажа, список принести? — не унимался Левин знакомый.

Пришлось звонить Леве и по ходу сложных переговоров утрясать вопрос. В конце концов, когда Лева что-то сказал партнеру по телефону, тот согласился на дистрибуцию Левиных газет и ТВ-канала в Нью-Йорке. Но все-таки смог продать два килограмма икры оптом, с которой Серега и Лола вернулись в гостиницу.

От денег Левы оставалось еще полторы тысячи. Вечером, сидя в номере и собирая свою дорожную сумку, Лола сказала:

— Ну что, Сергей Тимофеевич, мы с вами хорошо поработали, предлагаю честно поделить остатки, — и протянула Сереге его законные 750 долларов. Серега сначала смутился:

— Может, надо Леве их вернуть? — спросил он, скорее для приличия, чем думая так.

— О Леве вы, Сергей Тимофеевич, не беспокойтесь. Лева уже списал их. Да и что это за деньги, просто суточные и все. Надо думать о других возможностях! — заключила Лола, сделав еще одну попытку, навести Серегу на разговор об инвестициях.

— Ну, вам конечно виднее, Лолочка, — уже ласково сказал Серега, он даже попытался сделать вид, что собирается ее поцеловать, и подвинулся ближе. Лола внимательно посмотрела на Сергея, отложила деньги и мягко погладила его по руке:

— Мы ведь остаемся друзьями, — нежно сказала она и поцеловала его страстно в губы.

— Близкими, — подтвердил Серега и пожалел, что уже пора на самолет. "Вот так всегда, только принял решение, а поезд уже ушел", — подумал он с грустью. Но тут, же, вспомнил любимую фразу Вована: "Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда", и сгреб деньги со столика в карман. "Нет, я не циник, я просто практичный мен", — похвалил себя Серега.

Дома его встретила любимая жена, которая не могла наглядеться на мужа в новом прикиде, слегка уставшего, но даже, казалось, загоревшего:

— Ты где был? — грозно спросила она.

— Как где — в командировке. В городе Большого Яблока и запаха денег, — бодро ответил Серега, только сейчас заметив перемены в своей супруге.

— А с тобой что? Ты, кажется, прическу сделала? — удивился Серега, — на работу что ли устроилась? Да нет, мы вчера с подругой (так любовно она называла теперь Машу) в салоне красоты были, — и гордо достала свою загорелую грудь.

— Ну, ты даешь! Это, же, сколько стоит? — удивился, было, Серега, но потом осекся, вспомнив, что они прогуляли за два дня с Лолой больше трех тысяч. И чтобы завершить расспросы, он достал из кармана семьсот долларов.

— Вот премия за успешную работу, — похвастался он, ощущая глубоко во внутреннем кармане заначку в размере его дневной зарплаты на пицце. Жена спокойно взяла деньги и сказала:

— Вот и хорошо, а то масло и сахар кончились, пора затовариваться. На этом все расспросы закончились.

Можно было немного расслабиться дома и отдохнуть — завтра начиналась трудовая неделя и заканчивалась жизнь канадского безработного, Серега выходил на работу в редакцию Федора.

Лева с нетерпением ожидал отчета Лолы. После обсуждения результатов поездки в Нью-Йорк и особенно после просмотра списка его контактов в Штатах, Лева решил, что Серега — непростой орешек. Контакты с ним надо продолжать и запланировать новую поездку, например, в Чикаго. Подготовку решили провести более тщательно и начали разрабатывать план тут же, не отрываясь от секса.

Глава 28 Новая жизнь

Глава о том, почему в большом городе кошки не ходят гулять одни

С понедельника у Сереги началась новая жизнь. Нельзя сказать, что она ему не нравилась, но сильно отличалась от привычного ритма. В обычной жизни, еще до того, как он стал маркетологом, Серега вставал в 8:30 и то лишь потому, что к девяти отвозил сына в школу. Потом ставил машину в гараж и шел покупать ежедневную газету "Toronto Star", вот это была газета, не чета нашим! Толстая, страниц на 300, удобная, выходящая по разделам, со всякой полезной информацией и новостями, не "самыми свежим новостями", как в русских газетах, а настоящими. Для тренировки языка он просматривал все заголовки и решил для себя, как только он свободно будет их переводить, так сразу можно уже читать и тексты. Жена, которая училась в колледже с 18 часов, была дома. Она просматривала раздел "работа" и каждый день отправляла по факсу 3–4 резюме. По местной статистике надо отправить 200 резюме и пройти 10 интервью, чтобы найти одну работу. У нее уже было 5 интервью и 110 разосланных резюме.

Вернувшись, домой, Серега заваривал кофе, садился на балкончик с сигаретой и читал русскую прессу, иногда в ней попадались интересные перлы и перепечатки разных авторов. Иммиграция жила своей литературной жизнью. После кофе Серега садился за компьютер и прочитывал новости из России, потом выходил на связь с народом. Постоянно на связи было человек семь-восемь, в основном, товарищи по работе или старые друзья, такие как Андрюха, с ними говорил о жизни в целом. Часам к двенадцати дня наступало время второго завтрака, и Серега шел в кафе в своей деревне и на открытой террасе рядом с кафе наслаждался весенним днем, слушал чистую английскую речь, иногда помогал местным старушкам проводить время за кофе. Либо вместе с женой, легко перекусив, шел на небольшой променад по своему району. Жена была без ума от цветущих магнолий, белой и розовой, и настоящей русской черемухи. Сереге тоже нравилось ходить между дорогими домами — ходишь себе и ходишь. Прогулка заканчивалась в местном магазинчике покупкой чего-нибудь вкусненького — свежей клубнички или голубики.

Самым любимым занятием Сереги, когда он находился дома, были беседы с котом Тофиком. Сын приличной домашней кошки Баси и забулдыги с улицы, Тофик не помнил своего отца, промышлявшего по окрестным помойкам в России и ведущего беспорядочную половую жизнь. Он унаследовал от него только одну черту — обязательно порыться в мусорном ведре, с сексом все было проще — кота кастрировали. Кот хотел ласки. На чужбине он оказался против своей воли, и перелет в багажном отсеке самолета, немного сдвинул его психику, теперь при любом внешнем шуме он панически прятался в платяной шкаф.

Серега завидовал коту, который мог часами лениво валяться на диване и одним глазом смотреть любимый Серегин канал Discovery. Кот тоже завидовал Сереге в том, что он мог запросто выходить из дома — у Сереги были свои ключи. "Может, кота выдрессировать говорить? И пусть бабки на семью зарабатывает", — думал Серега, мечтательно потягиваясь в своем кресле. И вот вся эта идиллия закончилась. Теперь надо тащиться на работу каждое утро, хорошо еще, что русские компании работают не с восьми утра, как многие канадские.

В первый же день случилось небольшое приключение. После оборудования рабочего места Серега приступил к работе. Дело было знакомое и простое, он листал газеты и считал рекламные объявления. Для организации базы данных ему понадобилась специальная программа, недолго думая, он ее скачал из интернета и установил на свой компьютер. Через пару часов вся сеть редакции стала работать медленнее и медленнее, а еще через час встала совсем. Началась небольшая паника, срочно вызвали спеца по вирусам. Спец приехал к пяти часам.

— Надо ставить нормальный сервак и аппаратный файервол, — на своем языке, заключил он.

— И во сколько это все встанет? — поинтересовался Федя.

— Ну, если все по уму, то можно в четыре-пять тысяч уложиться, — ответил спец.

Федя знал, что Серега по заданию Левы летал в Нью-Йорк, но даже мысли не допускал, что это как-то могло сказаться на их контракте и уж тем более на отношении Сереги к порученной работе. И был совершенно прав — Серега был верен каждому своему работодателю и, главное, честен. Но больше для порядка, чем в качестве поиска виновных Федя устроил разбор полетов. "Да, попали на расходы. Как же это так получилось, кто заразу принес в офис?" — строго спросил Федя собравшихся сотрудников. И все взгляды обратились на Серегу, который, молча, встал из-за стола и невозмутимо сказал: "Вирус может прицепиться к любому письму из интернета. Я письма не качал, да у меня и почты-то на компьютере не установлено". Он промолчал о той программке, что скачал утром, а саму программку удалил, когда понял, что что-то произошло.

Инцидент был исчерпан. На следующий день установили новый сервер и защиту от вирусов. Больше никаких приключений не было. Серега успешно продолжал работать над проектом, много интересного он узнал о рынке, и не только из газет, а и от клиентов и сотрудников редакции. Он свободно ориентировался в разных секторах русского рынка, знал все компании, которые работали или собирались работать на канадском рынке.

Работа заканчивалась в семь. Серега возвращался домой уже ближе к девяти. По пути домой он успевал провести еще две-три встречи, теперь каждый день он был в гуще событий русской прессы и не только торговался с рекламодателями, но даже давал им советы, как развивать бизнес. По комьюнити стали ходить нелепые слухи, что он уже прикупил компанию Феди и тот дорабатывает там последние дни. То, что Федя был весел и беззаботен, только доказывало это предположение, наверное, уже и бабки инвестиционные получил — думали некоторые.

Неделя Сереги была расписана по минутам. Времени почитать что-нибудь про маркетинг совсем не оставалось. Надо было как-то выкроить время и на рыбалку с Семеном, и на новую командировку в Штаты. Да и Дина приглашала в пятницу на презентацию справочника в российское Консульство. Серега стал подумывать о покупке новой машины — приходится со многими встречаться, а тут без приличной машины никуда. Жена тоже жила насыщенной жизнью, часто вечерами, когда не было занятий, она уходила с Машей на какие-то сейшены, выставки и концерты. Их стали приглашать на презентации новых моделей в бутики, автосалоны, на открытие новых русских ресторанов и торговых точек.

Глава 29 Сумасшедшие деньги

Кейс, набитый черным налом. Ставки росли как акции высокотехнологичных компаний в конце 20-го века.

Владелец самой крупной русской сети магазинов Алекс был человеком рисковым и богатым. Алекс был тем представителем иммиграции последней волны, которая быстро нашла свою правильную нишу в новой жизни. Происхождение его капитала было туманно, поскольку в России он был учителем в школе. Он так же, как и Маша, не пропускал ни одной заезжей знаменитости из России, со всеми дружил и успевал вести свой крупный бизнес наряду с несколькими маленькими. Если и был бизнесмен в русской среде, о котором говорили — раскрутился, то это был он. Как электрон на орбите, подчиненный принципу неопределенности Гейзенберга, Алекс был везде одновременно. Его ядром были деньги, орбитами — его многочисленные торговые точки, между которыми он летал на своем авто, лично присутствуя при крупных сделках на оптовые поставки, и никогда не передоверял главное — прием денег.

По своей природе Алекс с детства был трусоват, он никогда не дрался с мальчишками, а в зрелом учительском прошлом панически боялся каждого урока. Будучи учителем в советской школе, он тщательно готовился к каждому уроку, полагая, что в классе обязательно найдется какой-нибудь вундеркинд, который своей тягой к знаниям испортит урок. Активно бороться с этой своей слабостью Алекс начал, когда у него появились большие деньги.

Всю жизнь в Канаде он искоренял эту черту. Плавал по реке Амазонке в поисках смертоносных рыб-грызунов — пираний. Обучился летать на маленьком частном самолетике и без парашюта отправлялся куда-нибудь в сторону океана. Пролетев часа два, он точно знал, что горючего остается еще на два, и медленно, до последней капли выжимая керосин, разворачивался обратно. Особым испытанием для него была игра в рулетку. Ниагарские казино уже сравнялись по популярности с Лас-Вегасом, и во многом этим успехом они были обязаны таким Алексам. Он мог легко проиграть за вечер десять тысяч, но такие проколы он себе прощал — "это судьба, — говорил он, — значит, повезет в другом". Так что риск для него был лекарством, поэтому не вложить десяток-другой в Серегины проекты он просто не мог.

Алекс как-то позвонил и по-приятельски сказал:

— Слышь, Серега, открываю новый магазин, хочу посоветоваться. Может, поужинаем?

— Да в принципе можно, вот со временем засада. Что, если в следующую среду, часов в шесть? — нехотя согласился Серега.

— Нет, давай пораньше, дело-то пустяк, на пару миллионов, — уточнил Алекс.

— Ладно, тогда завтра в восемь у Мирона, — уточнил Серега. У него в шесть была встреча с Семеном, надо выбрать место для уикенда и рыбалки и решить, брать ли с собой жен и детей.

Алекс был сама элегантность. Он подкатил на белом открытом антикварном Jaguar. Остроносые ботинки, которые снова входили в моду, блестели золотыми шпорами. Весь облик Алекса говорил о том, что от жизни он получает все самое качественное и высшей пробы.

— Привет. Что-то давно не заезжал. Рекламу перестал уже собирать для Дины? — поприветствовал Серегу Алекс, прекрасно осведомленный о текущих делах.

— Да уже давно. Вот у Феди работаю, рынком занимаюсь, — ответил Серега.

— Вот что я тут придумал, — без предварительной вводной части сказал Алекс, — а почему бы тебе в нашем деле не попробовать?

— А кем это? У вас же все налажено в деле — поинтересовался Серега.

— Ну, скажем, есть кто-то в России, кто хотел бы вложить тут правильно деньги. Мы его берем в долю с деньгами и расширяем свой бизнес, а ты спокойненько контролируешь и сам немного на хлеб с маслом имеешь? — сразу взял быка за рога Алекс.

— Здорово. Осталось, как в том анекдоте. Найти того, кто деньги вложит, — пошутил Серега. Алексу шутка понравилась.

— Но в принципе, если будет заказ, я могу поинтересоваться у своих банкиров в России и бизнесменов (Серега имел в виду бильярдного товарища Гымзу и друга Вована), может, кто и клюнет. “Но надо бы бизнес-план представить по вложениям", — подумал про себя Серега, недавно узнав, что инвестиции обычно дают под такую вот бумажку, не помнил только, кто ему это рассказывал, наверное, Лева.

— Не знаю даже, как мы можем тут посотрудничать, пока у меня нет никакого плана, — вслух сказал Серега.

— Так это конечно, кто же сорит деньгами без плана. А что, если ты этот план и набросаешь, оплачу по высшей ставке, как на Западе, — закинул удочку Алекс, имея в виду двойной расчет. Во-первых, Серега подзаработает, во-вторых, свой план он охотнее будет проталкивать, ну а если что — сам виноват, такой план написал, мы тут исполнители простые.

— Так ведь надо рынок изучить немного — маркетинг там разный, на это время надо и затраты, — завел привычную песню Серега.

— Слушай, Сергей Тимофеевич. Давай так. Я тебе максаю десятку без налогов, как аванс, а ты там изучай все, пиши. Потом даю еще десятку по окончании, и мы с тобой летим в Москву за бабками инвестора — что тянуть, на все про все недельки три надо, договорились? — решительно подвел черту Алекс, потянувшись за своим серебристым кейсом.

Такой оборот Серегу ошеломил. Вот так просто двадцать тысяч, за три недели маркетинга и план — это новый уровень признания его мозгов.

— Только не в Москву, а в Питер. Теперь все бабки варятся в Питере, если помнишь, кто у нас президент страны там, — уточнил Серега. А сам про себя размышлял: "А что, нет проблем. Позвоню Вовану и Грымзе, пусть там подберут человек пять крутых. Организуем переговоры на месте, покажут этому учителю физкультуры, как деньги в России крутятся, он и сам поймет, что Канада не Клондайк", — весело подумал Серега. Предложение было заманчивым, но осторожность взяла своё.

— Нет, я не согласен. Риски высокие, — по-деловому ответил Серега.

— В чем вопрос? Дерьмо вопрос. Кто не рискует, тот шампанского не пьет. Получите аванс, — с этими словами

Алекс открыл дипломат и показал Сереге искомую сумму, — вот было бы славненько, вот и поработали бы. Давай Сергей Тимофеевич трудись, ты же голова! Билеты в Россию я закажу, а ты уж там по своим каналам жилье да девочек.

Серега наотрез отказался от сделки. Что-то подсказывало ему, что можно сильно влипнуть с этими левыми деньгами. Тем более что у него была одна проблема — куда прятать деньги. Нет, не в смысле от жены, а в том, что деньги без налогов, это такие деньги, которые за квартиру не заплатить, за разные официальные услуги тоже, даже машину не купить. Сидя на государственном пособии, приходилось раз в месяц отчитываться финансовому клерку о своих доходах и расходах, подтвержденных бумажками. Как-то он сразу не сообразил — надо было обговаривать с Алексом те же деньги плюс налоги и в официальном контракте. Но с другой стороны, дело-то точно не выгорит у них в Питере (а с чего бы это оно выгорело, — подумал Серега), так что правильно он сделал, что отказался.

— Ладно. Нет — так нет. Но ты там, на досуге подумай, может, и сговоримся, — завершил разговор Алекс и, расплатившись, покинул заведение.

Глава 30 Тайная заутреня 1. Сборы

Первая бессонная ночь русскоязычной общины города Торонто

Слухи об успехах Федора, естественно, взбудоражили всю издательскую общественность. И было отчего. Серега не только продуктивно трудился в редакции, но и принимал многочисленные приглашения на разные мероприятия и встречи. Со всеми был приветлив и разговорчив и как-то по-отечески интересовался успехами других издателей. Однажды Александр Первый удостоился высокой оценки за цикл рассказов, опубликованный в его газете, поразительно напоминавший прозу кого-то из иммигрантских писателей.

— Слышал, клуб организовали? — спросил Первого Серега.

— Да вот так получилось, надо ведь работать дальше, — смущенно оправдывался Первый.

— Ну, так пригласили бы на свой клуб мэтра маркетинга, что ли? — пошутил Серега.

Первый понял шутку буквально. Он знал, чем занимался Серега у Феди и имел отрывочную информацию, что тот летал в Штаты с любовницей Левы.

— Сергей Тимофеевич, вы уж не обижайтесь, у нас только организационное собрание прошло, мне надо с правлением клуба посоветоваться, — зачем-то роясь в записной книжке, извиняясь, сказал Первый.

— Советуйтесь-советуйтесь, да не пересоветуйтесь там, — строго сказал Серега. Аудиенция на этом была закончена.

Его слова Первый понял как намек к действию, мол, не проморгайте там денежки со своим клубом. В этот же день Первый позвонил Исакову и взволнованно сказал:

— Надо срочно встретиться.

Они обсудили сложившуюся ситуацию и решили провести заседание клуба с повесткой дня "Роль современного маркетинга в изучении и развитии русской прессы Торонто и Канады" и пригласить Серегу докладчиком. Спор как всегда разгорелся по мелочам. Надо ли расширить влияние маркетинга на всю Северную Америку или оставить только Канаду. Решили, что Канада будет точнее, хотя Серега и в Штаты зачем-то летает.

Сразу же оговорили больной вопрос — финансовую сторону мероприятия. Каждый платит за себя. За Серегу решили платить из общего фонда клуба, деньги в который пока собрали по десять долларов с носа. Опять возникло принципиальное разногласие. Исаков был против — платить два раза по десять, за себя и за своего магната-мебельщика, мотивируя это тем, что они проходят как одно издание. Первый был категорически не согласен:

— Раз он присутствует как физическое лицо, то пусть платит наравне со всеми, членство у нас индивидуальное, а не коллективное. Я ведь не тащу всю редакцию на клуб по одному билету! А если уж на то пошло, то тогда в вопросах голосования вы тоже будете иметь один голос на двоих, — нахально заметил Первый.

— Позвольте, позвольте, но тогда и доля от инвестиций должна быть индивидуальная! — сопротивлялся Исаков. По его мнению, не стоил еще один голос десяти баксов, принципиальные вопросы решены, зачем еще голосовать?

— Инвестиции — это одно, а коллективная пьянка — совсем другое, — резонно возражал Первый.

Дискуссия могла затянуться, поэтому приняли компромиссное решение созвониться со всеми членами клуба и опросить их по данному конкретному пункту. Можно было не звонить, результат был ожидаем. Все были единогласны, чтобы платил гад буржуй, и голоса не давать! Вот так по-большевистски и решили.

Предстояло самое сложное — договориться с Сергеем Тимофеевичем, поскольку не так-то просто сейчас было найти дырку в его рабочем расписании. Эту почетную миссию поручили Исакову, должен же что-то и зампредседателя клуба делать.

Единственное время для встречи, которое мог предложить Сергей, было семь утра во вторник. Сергей боялся, что в понедельник он может задержаться в очередной командировке в Чикаго, если полетит туда в ближайшие выходные, как они запланировали с Лолой. Лишняя ночь в отеле не повредит, — мечтательно подумал Сергей.

Известие о времени проведения собрания члены клуба встретили стойко. Они готовы были хоть на Гавайи лететь за такими деньжищами. То, что после заседания весь день коту под хвост, никого не волновало, ну, одним номером газеты больше, одним меньше, подумаешь! Осталось решить одну проблему — где?

Ресторан открывается только в двенадцать. Решили договориться с самим Мироном и снять ресторан с утра. Мирон в принципе был не против, но потребовал гласности: "Что там у вас за клуб, блин, в семь утра, я не знаю. А вдруг вы там партию, какую незаконную создаете или наркоканал налаживаете? Нет, я согласен, если буду сам присутствовать. Кабы чего не вышло", — поставил условие Мирон. Делать было нечего, согласились. На всякий случай решили пригласить и дядю Мишу, харчей-то на всех хватит под шумок, а вот если вечер, то бишь утро задастся, то и запеть захочется, тогда где его искать потом?

Серега со своей стороны также поставил условие. Он будет не один, а с двумя дамами. Жена, понятное дело, совсем приревновала, когда узнала, что он в семь утра в ресторан собирается! Так что ей никак нельзя было отказать — пусть видит, чем муж занимается, больше уважать будет. Вторая — личная секретарша, ассистент — Лола. Эту мысль подсказал Сергею Лева.

Собрание обещало быть интересным. Слухи о нем дошли до конкурентов. "Эка молодежь-то разошлась", — подумал Семен Пустырник. Так и рвут на ходу подметки. Он один не имел своего человека на встрече. Но не особенно волновался, поскольку уже достаточно хорошо изучил ленивую славянскую душу Доброконя. И надеялся, что тот сам ему при очередных посиделках у костра все расскажет.

Федя тоже был спокоен. С давних пор он был дружен с Мироном, и идею обязательного присутствия на заседании Мирона как раз он сам и подкинул. Мирон, правда, имел и свои собственные резоны. Во-первых, он хотел заключить соглашение с клубом, чтобы все его заседания проходили у него в ресторане, конкурентов-то полно. Во-вторых, Мирон работал не покладая рук в своем заведении, и просвета на быстрое обогащение было не видно. Посмотрим, что там у них за клуб и что за бабки там крутятся, а там еще видно будет, куда инвестор будет вкладывать.

Серега со своей стороны крепко думал, как ему сделать свой доклад более интересным и полезным для аудитории. И, наконец, ничего существенного не придумав, решил провести конкурс русской прессы. "А что, — подумал он, — кому как не маркетинговому агентству "Доброконь" это делать?". И приз уже есть — почти два килограмма практически халявной икры из Нью-Йорка. Отъеденные пятьдесят граммов в счет не шли.

Серега любил сюрпризы. Он позвонил Первому и радостно сообщил: "Будет неожиданный сюрприз. Каждому будет от меня подарок. Никто с пустыми руками не уйдет. Но главный приз достанется одному". Серега любил радовать людей.

Весть о том, что каждому будет что-то и будет главный приз, облетела членов клуба мгновенно. В ночь с понедельника на вторник русский Торонто не спал. Особенно активны были жены, но не в том смысле, для чего обычно женщины выходят замуж, а исключительно для стимуляции своих мужей на большие деньги.

А в это время далеко в Чикаго Серега до последнего момента ходил по холлу отеля и незаметно собирал фирменные отельные ручки, спички, блокнотики и конверты, завтра ему предстояло удивить народ.

Лева нервничал. Он узнал от Лолы, что Серега затеял какой-то конкурс. "Почему среди аутсайдеров? — анализировал Лева. — Что это за главный приз? Наверное, Серега просто решил втюхать какую-нибудь хилую газетенку своему боссу и на этом еще дополнительно навариться. Схема-то простая, покупается газета задешево, а инвестиции все через Серегу. Вот жопа хитрая, недооценил я его, — лихорадочно размышлял Лева. — Лолка тоже дура набитая, не смогла скрутить клиента, только бабки тратит". Леве было жалко денег, счет в Чикаго уже зашкалил за семь тысяч долларов. "Он, значит, все финансирует, а эти вонючие издатели все загребут! Может, договориться с кем-то из них заранее?" — начал он паниковать. Больше других он знал Исакова. Это Лева надоумил его раскрутить мебельщика на газету, все равно толку не будет, — думал Лева, — а человечек останется обязан.

Исаков тоже не спал.

— Такие дела с твоими мозгами не делаются, — причитала жена на кухне, заваривая четвертую порцию кофе.

— Ты бы, осел, хоть с кем-то из знающих людей поговорил, кто больше ста тысяч в руках держал, — учила его жена.

— Да с кем говорить, каждый так и норовит сам оторвать деньги, — оправдывался Исаков. "Может, Леве позвонить, он уж точно не упустит случая — если еще не договорился с Серегой, то уж наверняка знает, зачем в него бабки вкладывает. А вся эта возня с клубом — только прикрытие", — в порыве отчаянья подумал он.

Одновременно набрав номера, Лева и Исаков слушали сигнал занято. Лева на своем аппарате слышал, что кто-то рвется к нему по второй линии, но решил: "Ну, их всех, дело надо сделать сначала. Да и кто может звонить в такое время, если Лолка из Чикаго, так они уже в самолете", — и упорно дозванивался до Исакова. Тот не мог видеть входящего звонка, поскольку для этого нужен существенно более дорогой телефонный аппарат, чего Исаков себе пока позволить не мог.

Федя и Мирон решали вопрос по-своему. Они сразу договорились, что все бабки поделят поровну, если Мирон сможет уломать Серегу сам. Идея была простая. Деньги вкладываются в Федино издательство, а Мирон берет на себя типографские расходы, которые могли составлять 50 % стоимости тиража и на этом отмывает свою долю. Осталось немного — взять деньги. Договорились даже, что Мирон на этом этапе вложится, предоставит Сереге постоянный оплачиваемый столик в ресторане на месяц, Федя-то уже вложился.

Маша тоже заволновалась. Хотя она все знала о передвижениях Сергея, о встрече во вторник она узнала вечером от его жены.

— Машик, привет, извини, но завтра я не смогу пойти на теннис, у нас утром званый вечер, Сергей Тимофеевич (жена тоже уже стала уважительно называть мужа по имени и отчеству) приглашен на заседание клуба издателей с женой, — щебетала она в трубку.

— Не волнуйся, я перенесу время часа на четыре. А какая у вас там программа? — поинтересовалась Маша.

— В четыре я не смогу — мне сына надо обедом кормить после школы. А программа там простая — Сергей Тимофеевич какой-то доклад делает, а я с издателями знакомлюсь (жена промолчала о том, что, главным образом, она идет посмотреть на Лолу). Еще конкурс прессы будет, — добавила она.

— Ну вот, допрыгалась, старая дура. Не удержала ситуацию, — подумала про себя Маша, а вслух сказала:

— Ты не в курсе, а что там за конкурс намечается с прессой?

— Да это Серега дурью мается, любит он всякие конкурсы и подарки, вот и решил как-то поддержать морально второй эшелон, — ответила она.

— Только морально или есть другие возможности? — осторожно поинтересовалась Маша, понимая, что это надо обсуждать не по телефону, но времени на раздумья не было.

— Ну, там призы какие-то, самый важный сам упаковывал в коробку из — под ксерокса, тяжелый видимо, кряхтел целый вечер, — весело ответила жена.

"Значит, не деньги, зачем их упаковывать, — подумала Маша, — да и не войдет столько в коробку, или войдет? Кто их там, новых русских, разберет, они могут и не такое — все наличкой в стодолларовых купюрах! И в коробку из-под ксерокса", — брезгливо подумала Маша.

Даже Семен Пустырник не выдержал, он набрал номер Сереги уже ближе к часу ночи, зная, что тот только что из аэропорта и бодро заорал в трубку:

— С добрым утром, страна! Ну, как старина Чикаго поживает? Не забыл еще, куда мы в субботу едем? А я тут вот новые спиннинги прикупил, и мотор на резинку подвесил, так, что мы с тобой по полной программе отдохнем. А все дела важные можно и на природе решать! — осторожно закинул удочку Семен.

— Да нормально Чикаго. Гангстеров не видел. Спиннинг — это хорошо, давно хочу попробовать, а то как-то на удочку скучновато. Дел, кстати, особых и нет, так — очередная пьянка, — ответил устало Серега.

— А что так — в семь утра-то? — поинтересовался Семен.

— Так ведь я с десяти работаю. А вечерами, сам знаешь, то "Молдова", то лекции у меня, то еще что-нибудь полезное, — вспомнил Серега о своей верной работе на пицце.

На этом и распрощались. Люди, они ведь как дети малые — радуются всему, поговорил с человеком — и на душе отлегло. Так и у Семена. Груз спал, нет, не тот Серега человек, чтобы от друга что-то скрывать. Бывало, у костерка под ушицу и водочку он Семену столько интересного рассказывал, что теперь Семен сам мог досье на Серегу составить почище тех, что ему в родном ведомстве и органах подготовили. "А что, и составлю, да еще и продам своим же. Вот, товарищ главный, провел разработку клиента на месте методом психологического погружения. Отчет на 124 страницах прилагается. Прошу оценить мой труд. А главный тоже ведь не дурак, он конкурентам из соседнего ведомства подсунет, зачем свой хилый бюджет тратить, слупит с них втридорога и Семену отстегнет, да и себя не забудет", — рассуждая, таким образом, Пустырник хряпнул маленькую и погрузился в сон.

Глава 31 Сон иммигранта

Ленин, Сталин, Пушкин, Смушкин, а Путин — наш рулевой.

Сны иммигрантам снятся не о родине, а о больших деньгах. Если левая рука чешется наяву, то это к переводу из России, старый долг приятель решил отдать, если во сне, то это значит, на работу устроишься. Совсем не чешется, значит — это не твоя рука.

Серега уснул сразу же, как закончил разговор с Пустырником. Ему снились голубые и прозрачные до самого дна озера Карелии и неспешное скольжение на байдарке по Беличьей протоке, что недалеко от Приозерска. Единственный раз он был в байдарочном походе. Это было летом восьмидесятого года, когда новые приятели с кафедры, заядлые водные туристы, пригласили его попробовать. В принципе Серега любил разные походы и даже немного занимался в школе спортивным ориентированием и "охотой на лис". Почему на лис, он до сих пор не знал, просто бегали с приемником по лесу и искали радиомаячки.

Сон был хороший. Серега вспомнил небольшой остров на одном из озер, где они заночевали с товарищами, и взгрустнул. "Вот поселиться бы на таком острове и немного пожить одному, поразмышлять о жизни и чтобы кроме интернета — никакой цивилизации", — мечтательно подумал Серега, когда проснулся. Человеку на самом деле не много надо. Какой-то кров над головой и немного пищи, которой в лесу навалом, если знаешь, как к ней подойти.

Потом ему приснился еще один выезд на природу. Аспирантами они часто выезжали на шашлыки на озеро, кажется Кирилловское под Питером. Большим плюсом этого места было почти полное отсутствие людей, поскольку прямая тропа туда от станции была через болото, а проселочную охраняли солдатики. На другом берегу озера был танкодром. По сведениям, он был законсервирован, и поэтому приятели смело располагались на берегу и под шашлычок попевали Окуджаву и Дольского. Однажды утром они проснулись от страшного лязга гусениц — на противоположном берегу разворачивалась колонна танков, самых настоящих. Танки грозно повернули башни и, как по команде, замерли, нацелив их на палатки. Неприятное чувство — последнего мига жизни — испытали тогда Серега и его друзья.

Серега вспомнил все это и проснулся от липкого страха. Пошел на кухню, выпил немного колы и снова погрузился в сон.

Вторая часть сна была уже о деньгах. Ему представилось общее собрание, похожее на комсомольское. Председательствовал Лева: "Товарищи, предлагаю поставить на повестку дня один вопрос — поведение комсомольца Доброконя и растлевающее влияние Запада". Приняли единогласно. Желающих выступить с обличительной речью набралось человек пятнадцать. Особенно рвался на трибуну какой-то неизвестный Микола из Нью-Йорка:

— Дайте мне слово! — кричал он. — Я своим честным трудом имею право и хочу обличить этого, так сказать, комсомольца, в его двурушничестве и пособничестве! — не унимался он. — Федор сигнализировал в нашу первичную ячейку об этом человеке, но мы сначала не приняли это всерьез, а теперь готовы искупить свою ошибку и взять его на перевоспитание в нашу семью! — вскочив на стул, гремел Микола. Полы его плаща развевались, было видно, как трудно ему удерживать равновесие, поскольку на широком кожаном поясе слева виднелся калаш с подствольным гранатометом и пятью полными магазинами.

— Тихо, тихо, товарищи! — призывал Лева,

— Каждый получит слово, каждому есть, что сказать. Пожалуйста, товарищ Пустырник.

— Ну что я могу сказать? — как бы удивляясь, что получил слово первым, обратился к залу Пустырник. — С Сергеем Тимофеевичем Доброконем, мы познакомились на диспуте о вреде алкоголя в Молдавии. Еще тогда я заметил, что он слабо диспутирует, граммов по 50, не больше.

— Не уводите в сторону! — строго сказал Председатель. — По существу дела, пожалуйста.

— Ну, если по существу, то он и рыбачить-то ни хрена не может. Червя и того я сам насаживал! Капиталист, одним словом. Гнать таких в три шеи из комсомола! — заключил Семен и довольный собой сел на место.

В зале поднялся шум. Все кричали о том, что этот Доброконь всегда казался им подозрительным. Постоянно использовал в разговоре иностранщину: "маркетинг, целевая группа, бизнес-план, медиа-планирование". Человек с таким тезаурусом недостоин носить гордое имя младшего брата партии.

Слово взяла Маша.

— Я хочу обличить товарища Доброконя в части его семейных обязательств. Одинокая и социально незащищенная вдова, простите, жена, вынуждена была побираться по дорогим салонам и ресторанам, в то время как этот гулял направо и налево в разных там нью-йорках и чикагах с сомнительного поведения девицей! И что она (жена) получила — две банки красной икры, которую он (муж) через два дня обменял на какую-то бумажку?! Надо еще проверить, что это за бумажка? Может это контракт с иностранной разведкой? — гневно обличала Маша.

— Я требую высшей меры наказания! Побрить в солдаты на двадцать пять лет, чтобы другим неповадно было и чтобы без права переписки! — заключила она.

Последним взял слово Алекс.

— Товарищи комсомольцы и кандидаты в члены партии, мы все трудимся день и ночь на своих рабочих местах, честно зарабатывая копейку на насущный хлеб. Многим приходится откладывать с зарплаты, чтобы на 8 марта купить жене цветы! На фоне этого отдельные личности, используя подложные ценности, выманивают последние гроши у трудового народа. Как это можно назвать? Одним словом — мародерство. А что делали на Руси с мародерами? Правильно, их сажали на кол. Мы гуманная страна, и поэтому я предлагаю просто исключить товарища Доброконя из комсомола без права повторного вступления. И еще — предлагаю ходатайствовать перед старшими товарищами о выдворении этого субъекта за пределы нашей Родины, пусть там занимается своими темными делишками, и никто не подаст ему руку помощи.

Это предложение многих заинтересовало. Зал ожил и заволновался. Как же так — сразу и за границу, и без очереди? Многие годами работают по общественной линии, и только в Болгарию светит на десять дней в организованной группе.

— Тише, тише, товарищи, — успокаивал председатель разбушевавшуюся публику. — Никто еще не принял решения. Мы будем еще голосовать. Предложений было несколько, и не все еще высказались. Слово предоставляется дяде Мише, — сказал председатель.

— Уважаемое собрание, как человек с пятидесятилетним партийным стажем, могу сказать, что много я видел разных изменников Родины. Случай с Серегой не типичный. Он изменил себе! Я понимаю, как тяжко делать выбор между деньгами и большими деньгами, но он выбрал просто деньги. Я готов взять лично его на поруки и перевоспитать. Отношение к деньгам — это лакмусовая бумажка для любого комсомольца и члена партии. Только через информацию и прессу приобщается наш народ к большим деньгам, которых на Западе, да и в современной России теперь много! Пусть поработает как все — каждый день на постоянном рабочем месте. Труд сделал из обезьяны человека, труд же сделает из Сергея Тимофеевича настоящего комсомольца. — Сказав такую речь, дядя Миша выкатил из-за кулис белый рояль и сел за клавиши. Над головами притихших комсомольцев полилась бравурная и жизнеутверждающая любимая песня из кинофильма "Брат-2": "Большие города, в которых никогда ты раньше не быва-ала ….", — зал подхватил песню стоя…

Серегина жена тоже спала неровно. Перед сном она вспомнила, как на днях к ним приезжали старые знакомые по Питеру, которые теперь жили в Оттаве и были хорошо устроены — оба работают, домик купили, дети в частных школах учатся. Еще вспомнила звонок в Питер сыну, там вовсю шла подготовка к трехсотлетию города. Фильм сентиментальный посмотрела на ночь. Опять же, велосипед второй надо купить, кататься по вечерам с сыном. И главное, не забыть, Trial Balance сделать по колледжу, обязательно позвонить Ольге, сокурснице, и напомнить о дискете с хакнутой программой Excel, своя копия уже отказала. Еще в агентство позвонить, опять летом в Торонто много съемок из Голливуда будет, может подработать, как в прошлое лето — в вечернем платье по ресторанам и по восемьдесят долларов за съемку, тоже прибыток.

Сон был цветной, как при первой беременности. Она видела Петропавловскую крепость, что на Заячьем острове в центре Питера. Господин депутат Жириновский командовал какими-то строительными работами по ремонту крепости.

— А вот тут, уважаемая, надо вбить большие железные крюки, — проводя ее по каземату, советовал он.

— А как же, я сама не смогу. А кто у вас тут бюджетом заведует? — поинтересовалась Серегина жена.

— Путин заведует, за деньгами к нему, — отвечал Жириновский.

Путина они с подругой Ольгой нашли на каком-то важном заседании, где все дамы были в вечерних платьях, а на входе стояли сотни велосипедов. Сам Путин был в сереньком плаще, как в фильмах конца шестидесятых годов. "Неужели опять в моде?" — подумала Серегина жена.

На сцену вышли дети с цветами. Путин взял на руки одну девочку с букетом и позировал для корреспондентов. Жена пробивалась через толпу к нему, чтобы уточнить строку бюджета, которая отведена на ремонт Петропавловской крепости. Оркестр играл вальс Штрауса.

Далеко внизу плескалось море. "Прямо как Ласточкино гнездо в Крыму", — подумала Серегина жена и проснулась. День предстоял важный — знакомство с Лолой.

Глава 32 Тайная заутреня-2

Мрачное утро после первой бессонной ночи русскоязычной общины города Торонто.

Утром во вторник моросил дождь. "К деньгам", — подумал Серега, спускаясь в лифте в гараж. Он не надеялся, что эти слова станут пророческими, и это было правильно.

Ровно в семь часов двери ресторана "Мирон" распахнулись, и на пороге появился сам хозяин. Для такого торжественного случая он побрился и надел свой вечерний смокинг — Мирон был эстетом и мог отличить фрак от смокинга и знал, что надеть на утренний прием, чтобы произвести максимальное впечатление. По правую руку от него стояла девушка-официантка, с личными пригласительными билетами.

Каждому вновь прибывшему выдавалась открытка с номером места за столом.

Экипажи прибывали каждую минуту. Последним приехал Алекс. На входе девушка порылась в своих бумажках и открытках и извиняющимся голосом сказала: "Извините, господин Алекс, на вас пригласительного нет".

Неловкость разрядил Серега:

— Алекс, привет, ты тоже к нам? Проходи дорогой, я сейчас распоряжусь. Первый покосился на Алекса и робко спросил: "Сергей Тимофеевич, а Алекса вы пригласили?". "Да я — это мой старый друг, мы еще в России учительствовали", — соврал Серега. Гости и приглашенные собирались, члены клуба перемешались с другими участниками, в общем, все были, подчеркнуто, вежливы и корректны.

В зале все было готово. Лола настраивала портативный компьютер для презентации. Даже в сером деловом костюме с единственным бриллиантом в лацкане она была вызывающе сексуальна. Жена Сереги устроилась рядом с дядей Мишей, для приглашенных на заседание был выделен особый столик на десять человек. Компания за этим столиком подобралась хорошая. Кроме жены и дяди Миши, за столик посадили Алекса, там же было место докладчика и его ассистента. Было еще пять свободных стульев, один из них предназначался Мирону, остальные стояли про запас. Мудрый Мирон посчитал, что если потребуется, то четыре стула как раз зарезервированы для Левы, Семена, Маши и Дины. По своему опыту он знал, что чем больше резервных мест приготовить на любой банкет, тем больше народу на них будет претендовать, а Мирону это только на руку — пусть кормятся.

Серега немного изменил свой стандартный маркетинговый двенадцатистраничный отчет. Теперь, с учетом нового слова "бизнес-план", в докладе был не только анализ рынка русской прессы в Торонто, но и прогноз иммиграционных потоков, покупательной способности читателей, новые сервисы в медиаиндустрии и отношения с другими комьюнити. Особое место занимал раздел о государственной поддержке иммигрантских СМИ и лоббировании интересов комьюнити. Презентация была интересной, многие даже делали короткие записи и конспекты, показывая Сереге свою заинтересованность и лояльность.

Со стороны могло показаться, что какой-то заезжий лектор, как минимум владелец New York Times, рассказывает своим менее известным коллегам о том, как он строил бизнес.

Доклад всем понравился. Жена Сереги слушала, не отрываясь, совсем позабыв о цели своего прихода на это собрание. Ее муж сильно изменился за последние несколько месяцев, выглядел роскошно, говорил уверенно и аргументировано. Она даже подумала: "Уж не брал ли он специальные курсы по бизнесу в местном колледже?".

Попадались в зале и мрачные лица. Исаков, так и не выспавшись и наругавшись с женой, не дозвонился до Левы. А это означало, что шансов взять главный приз у него не было.

Когда вопросы к докладчику закончились, Первый провозгласил тост: "За маркетинг и его лучшего представителя Сергея Тимофеевича!" — зал подхватил тост с воодушевлением, все поднялись, предвкушая первую рюмку, и понеслось. Говорили кто о чем, но в соответствии с традицией, — по разрешению председателя.

"Мы знаем, как трудно работать в чужой языковой среде. Тем не менее, за короткое время, Сергей Тимофеевич смог порадовать нас новыми открытиями о нашей прессе. Предлагаю выпить за успех нашего безнадежного дела!" — это был последний тост перед конкурсом, который провозгласил клубный с галерки.

Наступил кульминационный момент. Мирон предложил сделать небольшой перекур для того, чтобы все приготовились. Он хотел посоветоваться с Федей по текущей ситуации. Многие сразу разбежались по углам с мобильниками, названивая своим.

— Машик, привет, мы тут уже скоро закончим, так, что если часа на два, то я на теннис еще успею, — сообщала Серегина жена своей подруге.

— А что там с призом главным, вскрывали уже коробку? — волновалась Маша, понимая, что поезд уже практически ушел.

— Да нет еще, все расскажу при встрече. Пока! — закончила разговор жена.

Зал напоминал брокерский отдел Нью-Йоркской биржи в моменты резкого падения индекса Доу-Джонса. Мирон вел переговоры с Федей. Лола звонила Леве. Даже Серега, видя всеобщую эйфорию, зачем-то позвонил Семену, чему тот был, конечно, рад, и сообщил: "Доклад прошел успешно, на высоте. Сейчас раздам призы и на работу, может, вечерком посидим в "Молдове" или в "Сандуны" зарулим?" — спрашивал он. Гонка последних недель сказывалась, постоянные переговоры, перелеты и напряженная работа по нескольким фронтам делали свое дело. Особенно мучил Серегу вопрос: "А что дальше-то? Когда он закончит все эти текущие дела?".

Единственный человек, кто не участвовал во всем этом представлении, была Дина. Ее офис находился напротив ресторана "Мирон", на противоположном конце плазы. Она сидела в своем кабинетике и через театральный бинокль рассматривала зашторенные окна ресторана. Она была чужой на этом празднике жизни.

"Собираемся, собираемся", — постучав по рюмке, провозгласил Первый, ему самому не терпелось узнать результаты. Столько сил приложил он, чтобы этот вечер (день) наступил, что казалось у Сергея Тимофеевича другого выбора и не осталось, как вручить главный приз ему.

Все расселись по местам. Сергей вышел на авансцену, достал бумажку и торжественно зачитал:

— По результатам независимого исследования нашего агентства, — он почему-то посмотрел в сторону Лолы, — поощрительные премии получают ВСЕ члены клуба издателей, за исключением Александра Первого! Сквозь тишину банкетного зала было слышно, как Первый уронил рюмку. — Главный приз получает Первый, за волю к победе! И за инициативу по созданию клуба издателей, — провозгласил Серега.

Зал взорвался аплодисментами. Головы повернулись в сторону Александра Первого, который, все еще не веря своему счастью, глупо улыбался и принимал поздравления. Члены клуба по очереди подходили к Сереге, и тот вручал им небольшие бумажные пакетики, где лежали его доклад, красиво отпечатанный на цветном принтере, фирменная ручка отеля Marriott и фирменный же коробок спичек. Все записные книжки и конверты Серега оставил себе, бумага в Торонто дорого стоит.

— Я не знаю, сколько точно здесь миллионов, в этой коробке — продолжал Сергей. — Поскольку сам не считал, но уверен, что этого всем хватит (эта шутка ему самому понравилась), — сказал в заключение Серега и посмотрел в сторону Первого.

В зале наступила ужасная тишина. Было даже слышно, как заело пленку в диктофоне Лолы, который бесстрастно писал историю.

Первый трясущимися руками распечатал коробку, и удивленному залу предстали две литровые банки красной икры!

— Намек, — пронеслось по рядам.

— На дне, на дне смотри, — закричал голос с галерки.

— Чеки, чеки там должны быть! — подхватил Исаков.

Первый с глупым видом поковырялся еще немного, но кроме упаковочной бумаги ничего не нашел. Народ в нетерпении бросился к нему, вся коробка в считанные секунды превратилась в гору бумаги. Каждый клочок был внимательно обследован. Пусто! Напряжение спало, и все вопросительно посмотрели на Серегу.

— Ну что, еще водочки закажем? — весело крикнул он. — Я же сказал, здесь икры на всех хватит!

Глава 33 Последняя, но все равно поучительная

Тот утренник в ресторане надолго определил судьбы Торонтайского сообщества издателей, как, впрочем, и Серегину тоже. Отчаявшиеся в поисках хоть каких-то намеков на инвестиции, издатели второго эшелона закончили банкет в два часа ночи в "Сандунах" на улице Finch. Половина забыла свои машины, припаркованные у ресторана "Мирон", другие оставили их на стоянке рядом с баней. В целом погуляли на славу! Во всей этой суматохе было два трезвых человека, которые и смогли организовать доставку народа по местам жительства, благо большинство проживало в North York.

Серега не злоупотреблял по физиологическим причинам, а дядя Миша уже давно перешел на сок. Вот они-то и "следили" за порядком на празднике. Уже когда вечеринка заканчивалась, и народ мирно развалился в шезлонгах по краям бассейна, дядя Миша отозвал Сергея в сторонку и между ними состоялся исторический разговор.

— Ну что, Сергей Тимофеевич, еще не надоело заниматься прессой? — спросил дядя Миша, прихлебывая чаек.

— Да нет. Я, в общем-то, еще и не занимался всерьез, так — изучил ситуацию. А что ты-то, дядя Миша, по этому поводу думаешь? Небось, насмотрелся на всех этих издателей, теперь и газеты читать перестанешь? — пошутил Серега.

— Читать, может, и перестану, а вот издавать нет! Есть тут у меня мыслишка небольшая, вот хочу посоветоваться с тобой, — закинул осторожно удочку старый музыкант.

— Неужели музыкальный вестник решил издавать? Вот классно будет почитать, песенки старые вспомнить. Ты там ноты для гитары укажи, чтобы народ мог, еще, и подыгрывать себе, — принимая игру, посоветовал Серега.

— Может и песенник издавать, а может и журнальчик, не решил еще, — на полном серьезе ответил дядя Миша. И отхлебнув чая, добавил: — Надо как-то капитал-то использовать с умом — мне-то самому не так много надо, да и пенсионные фонды кормить ни к чему.

— Ну, ты, дядя Миша, и даешь, капитал-то — это когда миллион долларов свободных есть, смотри, как эти издатели за миллион-то назюзюкались, так ведь я не виноват, что они меня с инвестором перепутали — резонно заметил Серега. В последнее время он стал с уважением относиться к деньгам.

— Миллион не миллион, но кое-что имеется на черный день. Я еще с начала пятидесятых начал в акции-то поигрывать, тогда ведь никто не знал, что будет через 40 лет. Да и я тоже не знал, так, прикупал, как Бог на душу положит, а потом и вовсе брокера нанял, когда уже биржи-то вовсю закрутились, да всякие там высокотехнологичные компании появились. Мне ведь простым-то умом понятно было, что хлеб, здоровье и азарт человеку нужны всегда, вот первые деньги я и вложил в акции таких компаний. Дальше — больше, — философски рассуждал дядя Миша.

— Ну, а теперь что? Много акций-то? — уже с интересом и вниманием к собеседнику вопрошал Сергей.

— Точно не знаю, но если их половину продать по курсовой цене, то, наверное, миллионов пять и наберется — американских, в основном акции на Нью-Йоркской бирже. Вот думаю, что пора нормальный журнал для народа издавать, да еще бы телеканал сделать, а то местные русские доморощенные посмотришь — сразу телевидение 60-х годов вспоминаешь — блекло все, вяло, живых материалов нет, передачи сухие, дикторы косноязычные, реклама и та скуку гонит, — со знанием дела, продолжал дядя Миша.

Серега медленно соображал. Он тут ломает голову, как деньги на рекламе заработать, как продвинуть бизнес местных газет, а на русской плазе сидит дядя Миша с кучей баксов и думает, какой ему телеканал забахать в Торонто! Вот сказки-то! Стоп! Видимо, старик тоже немного хлебнул на банкете, вот и понесло его.

А дядя Миша на полном серьезе продолжал:

— Вот смотрю я на тебя, Сергей Тимофеевич, и удивляюсь. Ты и образование имеешь, и сметку. В рынке местном за полгода разобрался, да вроде и народ тебя уважает, что сам-то не хотел дело свое начать, идейки, наверное, у тебя в голове крутятся, раз ты со всеми издателями пообщался, а?

— Да уж есть несколько идеек, конечно, да что толку их издателям рассказывать — они и так концы с концами еле-еле сводят. А объединяться не хотят, так и норовят, рынок разорвать на мелкие части, тут уж не до качества, тут выжить бы. Вот если проект запускать, то с нуля надо делать и с долгосрочными инвестициями, думаю, что за год-два можно полрынка забрать, народ-то по качественным изданиям изголодался, да и канал, конечно, нужен нормальный на телике, — стал излагать свои мысли Серега.

— Так вот и займись. Кто же не дает? Я тебе инвестирую под план, сколько надо, в дела лезть не буду, так, раз в год на собрание акционеров позову — чайку попьем, обсудим картину, и дальше работай. Мне-то эти деньги не солить же, наследников нет, а как помру — они к государству и отойдут, а так, глядишь, доброе дело сделаем. Есть только просьбочка одна — компанию назвать по-нашему как-нибудь. Например, издательский дом — "Смирнов и партнеры". Смирнов — это фамилия моя, — раскрыл карты старик и довольный посмотрел на Серегу.

***

Ленивое осеннее солнышко ползло от горизонта, где в дымке виднелся призрак большого города.

Серега медленно брел по берегу озера Онтарио, поглощенный своими мыслями: "Обновить автомобильный парк, заказать новый забор на пляж перед домом, вызвать службу, чтобы забрали старую мебель…"

"Мебель, — задумался Серега. — Всего мебели-то со старой квартиры — кресло и журнальный столик". Не любил Серега расставаться со старыми вещами, пусть даже это было ненужное уже кресло. Может, все, что он сотворил умного в жизни, было сделано в этом кресле?

Когда он вернулся в дом, жена уже уехала в свой офис в даунтаун. Должность вице-президента была хлопотной, но денежной. Ей это нравилось. Серега устроился в новом кресле. "С изменяемой геометрией крыла", — как он любил пошутить. Посмотрел через стеклянную стену гостиной на свинцовое осеннее небо на горизонте, которое почти сливалось с озером Онтарио, и, протянув ноги к камину, подумал: "Все течет, все изменяется, и как там еще с бизнесом дальше фишка ляжет?" А пока журнальный бизнес и ТВ-канал давали хорошие дивиденды, да и инвестор дядя Миша был доволен. "Великая сила — маркетинг!" — подумал Серега.

Еще одна мысль билась, где-то в глубине сознания: "Хорошо все-таки иметь постоянную работу, уж она-то точно от меня никуда не денется", — подумал Серега и сладко задремал. До смены было еще целых два часа. По пятницам и субботам Серега по-прежнему развозил пиццу.

Краткий словарь нового иммигранта

Это не полная энциклопедия иммигранта, но некоторые слова, встречающиеся в тексте, мне хотелось бы объяснить. И что удивительно, что эти слова звучат в голове вновь прибывшего сначала как английские (вторая часть словаря), а потом, после небольшого общения и использования их в русской иммигрантской речи становятся как бы словами русскими и привычными. Они произносятся на русский манер и часто встречаются в речи иммигрантов, чем вызывают небольшое недовольство носителей языка у себя на родине в России. Этот винегрет из двух языков и является языком новых (недавно приехавших) иммигрантов, на этом языке и написана моя книжка.

150 тыс. — приблизительное число русскоговорящего народа, живущего в г. Торонто (с пригородами все население Торонто — 5 млн. человек). Не так уж и много, по сравнению с 500 тыс. китайцев!

6 месяцев английских курсов — обычно вновь прибывшие записываются на бесплатные курсы языка в зависимости от своих знаний, которые можно протестировать в специальном центре и получить оценку своего уровня. Однако есть и другие способы учить язык. Например, метод погружения. Покупается книжка на английском (на распродаже) и читается, пока вся не станет понятна полностью. Иногда это происходит за 3–4 месяца. Если метод не сработал, Вам придется долго и упорно заниматься. Или метод Бронникова. Выбирается приличный бездомный, и за чашку кофе и пирожок вы получаете уроки по языку в реальной уличной обстановке. Попутно можно бросить курить, поскольку в неделю на сигареты из расчета по три пачки уходит 24 доллара, эти деньги с успехом можно потратить на свое обучение.

6 месяцев бухгалтерских курсов — в некоторых центрах для иммигрантов есть специальные программы (когда Вы уже закончили языковые курсы), на которых можно обновить свои знания по специальности (компьютерные специальности, бухгалтеры, продавцы, инженеры), они не дают дипломов, но помогают освоить терминологию и понять, куда дальше двигаться.

Автодилер — не только продавец автомобилей от производителей, но и просто продавец подержанных авто. Часто иммигранты приобретают первые машины именно у них, кто посмелее — сам покупает по объявлениям в газетах или на специальном аукционе.

Аська — способ связи через Интернет (ISQ) — позволяет в реальном времени переписываться, в отличие от электронного письма требует присутствия на связи абонента.

Аэропорт Пирсон — основное место, куда прибывают все иммигранты в Канаду, находится на западе от Торонто.

Баллы в школе — система оценки в школах имеет шкалу в 100 баллов, что позволяет более точно оценивать знания и следить за изменениями знаний учащихся.

Бай — английское "пока", до свиданья.

Банк одежды — небольшой склад одежды для нуждающихся, где можно получить какое-то количество одежды по специальному талону после регистрации, обычно один раз в месяц. Расположен там же, где и Food Bank (см. ниже).

Барбекьюшница — английское слово, обозначающее оборудованную печку для приготовления шашлыка (барбекью) на открытом огне.

БГ и ДДТ — популярные российские рок группы — "Аквариум" Борис Гребенщиков (БГ) и группа "ДДТ" — Юрий Шевчук.

Бейкерная — фабричка по производству изделий из теста (хлеб, печенье и пр.), по условиям работы можно приравнять к горячему цеху, зарплата обычно не более 7–8 канадских долларов в час, любимое место временной работы иммигрантов из России, Китая, Филиппин и т. п.

Бейсмент — в переводе с английского просто подвал дома, правда, здесь подвалы бывают оборудованы под жилье и довольно приличное, с отдельным входом и окнами. Если бейсмент не сдается жильцам, то там оборудуется биллиард или теннис.

Бизи — английское слово занято, занятый и прочее, обычно говорят: "я сегодня очень бизи (занят)". Или: "день выдался бизи (напряженный)".

Бойфренд — друг.

Галера — верхняя галерея крупнейшего торгового центра Петербурга “Гостиный двор”, находится на Невском проспекте. Место, где обычно собирались фарцовщики.

Гонкуровская премия — известная премия по литературе имени братьев Гонкур (Франция).

Дабл эспрессо — в переводе означает "двойной эспрессо", способ приготовления, наиболее крепкий вариант кофе в кофейнях в Канаде, если еще говорить смол (маленький), то получится как раз то, что надо.

Даунтаун — буквально — "нижний город", чаще всего это старый центр города, в Торонто это все, что ниже улицы Bloor и до озера Онтарио.

Драйверы — водители, обычно так называют профессиональных водителей, например развозчика пиццы.

Канада грин — буквально "зеленая Канада", сорт травы, которая растет круглый год и является, наверное, национальной гордостью Канады, все газоны покрыты этой травой. Экспортируется во многие страны мира, в том числе в Россию.

Карта северной части города — север Торонто — это в основном иммигрантские районы — это где-то за 401 хайвэем, там же расположен самый большой "русский" район North York, Thornhill, Richmond Hill. На машине от даунтауна минут 20, если трафик не бизи.

Кейтеринговая служба — выездной сервис по организации мероприятий, обычно это подготовка и обслуживание банкетов.

Куд ай хелп ю? — буквально "Могу я Вам чем-то помочь?".

Лонг-уикэнд — буквально "длинный уикенд", или длинные выходные дни, обычно это три дня вместо двух (суббота и воскресенье). В Канаде многие праздники приходятся на понедельник, поэтому и получается лонг-уикенд.

Маркет — буквально "рынок", но используется в разговоре как продажи в магазине, состояние бизнеса и пр. Имеет много дополнительных значений.

Мирон — на самом деле это ресторан "Антон", самый популярный ресторан в русском районе, который расположен на пересечении улиц Bathurst Steeles.

Молдова — тоже ресторан, находящийся на улице Dufferin, небольшой, но уютный.

Ниагарский — водопад, восьмое чудо света, наверное. Находится действительно в 120 км от Торонто, посещают в год до 20 млн. туристов, второе по популярности после Лас-Вегаса казино.

Онтарийские виноградники — обширные виноградники (и другие фруктовые сады) на юге провинции Онтарио, Онтарийские вина популярны не только в Канаде.

Паркинг — место стоянки (парковки) автомобиля. В Торонто есть по месту жительства, часто под домом, и общественный паркинг — у общественных зданий бесплатно. В остальных местах парковка платная, от 1 до 3 долларов в час.

ПК — сокращение — "персональный компьютер".

Плиз, куд ай спик виз — буквально "пожалуйста, могу я поговорить с…".

По меркам канадского рынка — действительно, по меркам канадского рынка, зарплата в 20 долларов в час это не много, каменщики, водители, и т. п. Многие иммигранты вынуждены работать за меньшие деньги, пока не получат местную специальность и не освоят язык.

Постдейт (чек) — чек, выдаваемый на дату, которая позже даты, когда выписан чек, соответственно он принимается банком к оплате на более позднюю дату, чем дата его заполнения.

Права категории G2 — это промежуточные права, которые дают возможность водить автомобиль, но ограничивают алкоголь за рулем, их также нужно подтверждать каждые пять лет. Более продвинутые права это G-full (полные права). G1 — это права пешехода, то есть вы сдаете их перед правами G2 на знание правил дорожного движения.

Развозчик пиццы — уважаемая в иммигрантской среде специальность, развозка пиццы (или сэндвичей, или еще чего-то) по заказу. Оплата почасовая, плюс чаевые. Даже на эту работу надо резюме, если вы не по знакомству.

Риэлторы и психотерапевты — это, наверное, самые распространенные специальности среди русских в Торонто. Первые продают и покупают недвижимость. Вторые лечат, правда, ясновидящих и разных знахарей, наверное, все-таки больше, чем риэлторов, доверчив наш народ.

САРС — русское звучание эпидемии SARS, которая в России называется атипичная пневмония, вирус которой появился из юго-восточной Азии в 2003 году в Канаде.

Cоциальные службы — это государственные учреждения, которые оказывают помощь гражданам по различным направлениям, от выплаты пособия (welfare) до помощи матерям-одиночкам и старикам. Разветвленная сеть таких служб позволяет любому нуждающемуся получить помощь.

Суперинтендант — это что-то среднее между дворником и комендантом общежития, только капиталистического. Обычно это человек, проживающий на служебной жилплощади в доме, в котором жильцы арендуют квартиры, и который следит за всем хозяйством — от уборки территории до сантехники и тепла. Между прочим — очень удобно.

Тзис из Кэнада? — буквально с английского — "Это Канада?".

Топинги — это продукты, добавляемые в пищу, в данном случае наполнение разными продуктами пиццы. Чаще всего это — сыр, грибы, разные виды колбасок и мяса, овощи пр.

Фудбанк — это место, где можно получить бесплатное питание. Такие места обычно расположены либо при церквях, либо при различных благотворительных организациях — миссиях. Для получения такой помощи требуется только регистрация с указанием своего уровня дохода, причем на словах, никто не проверяет. Многие иммигранты пользуются этим, экономия на продуктах может оказаться существенной. Все базовые продукты выдают в достатке — соль, "спички", мука, томатная паста, макароны и т. п. А к рождеству индейка и овощи с фруктами.

Хайвэй — скоростная магистраль, перевод с английского — Highway.

Черные белки — особая порода белок, которые в изобилии водятся в Торонто, они немного похудее обычных "русских" белок и очень похожи на крыс.

Этобико — один из районов Торонто, где имеется достаточно большая русскоязычная община, на английском это звучит так — Etobicoke.

***

Aerospace Institute of Toronto — институт космических исследований.

Avenue Road — большая улица, проходящая почти от озера Онтарио на север, на ней в центре города расположено много исторических зданий, в том числе знаменитый РОМ — Роял Онтарио Музеум.

Bay — улица в самом центре деловой части города, на ней расположены основные высотные здания и офисы компаний.

Bathurst Finch — если ехать от улицы Eglinton на север по главной "русской" улице Торонто Bathurst, то пересечение с Finch и будет самым центром русского района. Тут на небольшой плазе и сидит дядя Миша со своей гармошкой. Правда, многие утверждают, что центр русского района — это пересечение Bathurst и Steeles, наверное, и так, поскольку наши все дальше заселяются на север Торонто в районы Thornhill, Richmond Hill.

Beer Store — специализированный магазин по продаже пива. Как известно, в Торонто купить алкоголь можно только в специализированных магазинах системы LCBO и еще в специализированных пивных Beer Store. Увидите эти две запоминающиеся вывески и запомните их места расположения — не так-то просто приобрести спиртное, когда припрет! Правда в барах и ресторанах это все есть, но в 2–3 раза дороже.

Beverly Hills — известный район Лос-Анджелеса, где живут весьма состоятельные люди.

Bloor Street — то, что в Торонто можно назвать аналогом знаменитой нью-йоркской улицы — пятой Авеню. И там, и там много дорогих магазинов и модных салонов вперемешку с офисами всемирно известных компаний. Дорогая улица, одним словом, кстати, именно на ней и расположилось Российское консульство в Торонто. Большой стране — большой престиж!

Budwеiser — пиво Будвайзер, одна из самых знаменитых пивных марок Америки.

Busy — буквально занятый, занятость.

Bye — пока, до свиданья (разговорное).

Call — звонить, то есть чтобы узнать цену, позвоните, обычная приписка в прайс-листе на товар, если цена договорная или часто меняется.

Casa Loma — старый замок, расположенный чуть севернее центра города на улице Spadina, немного не доезжая до фешенебельного района частных домов Forest Hill (Форест Хилл), является музеем зодчества и быта ранних поселенцев.

Chicken Wings — буквально куриные крылышки, стали названием одноименного и очень популярного блюда в Америке. Хорошо прожаренные и обычно острые крылышки — лучшая закуска для пива.

Chevrolet Corvette — известная автомобильная американская марка Шевроле, выпускает, в том числе, большое разнообразие спортивных автомобилей для народа.

CN Tower — самая высокая телебашня в мире, расположена в центре Торонто, имеет прекрасную обзорную площадку на высоте 400 метров.

Cross Section (Main Intersection) — пересечение улиц или главное пересечение улиц, часто используется, чтобы указать местоположение.

CTOR — клеточный тор, название настольной интеллектуальной игры, которая была изобретена в 1986 году в г. Ленинграде, более сложный и принципиально новый вид игр, которые могут заменить игры типа Го, Рендзю, Реверси.

Delivery Pizza, please. Your order, seventeen sixty-five. Be careful, it is very hot. - буквально: "Пожалуйста, доставка пиццы. Ваш заказ — семнадцать долларов шестьдесят пять центов. Будьте осторожны, очень горячая".

Discovery — популярный американский телеканал о природе.

Eglinton Avenue — улица, пересекающая Bathurst, южнее Finch. Bathurst от нее до улицы Lowrence на север — основное место проживания ортодоксальных евреев. Там же расположена главная синагога Торонто.

Eglinton Bathurst — еще одно пересечение улицы Bathurst, которое можно назвать центром "еврейского" района, где сосредоточены старые переселенцы, в основном из Европы (южнее Eglinton), которые не говорят по-русски. Хотя неподалеку на улице Марли встречаются русскоговорящие жители, и есть даже магазин "Одесса".

Fifth Avenue — буквально — пятая авеню (улица), в Нью-Йорке. Знаменита своими роскошными магазинами и ресторанами.

Fish — просто рыба.

Finch- улица, пересекающая Bathurst, если ехать с юга по Bathurst и повернуть налево на Finch и, проехав улицу Dufferin, вы попадаете на отрезок Finch, заполненный русскими бизнесами, там же, кстати, и баня "Сандуны", куда махнул рукой небезызвестный Лева.

Forest Hill Village — место, ограниченное улицами с севера Eglinton, с юга Saint Clair Avenue, с запада Bathurst и с востока Avenue Road. Место, где расположены самые фешенебельные частные особняки в Торонто. Место, где поселился Серега Доброконь и где он часто сиживал в уютном кафе за чтением газеты Toronto Star.

Food Bank — фудбанк, буквально запасы еды, место, где раздают бесплатную еду нуждающимся. Очень полезно для начинающих иммигрантов.

Fort Ross — форт на берегу Тихого океана, где поселились русские первопроходцы. Именно так называется и небольшой ресторанчик недалеко от дворцовой площади, если двигаться по правой стороне Невского проспекта и, пройдя мостик через реку Мойку, повернуть в подворотню перед салоном часов Павла Бурэ.

Frame-Shop — магазин по продаже всякого полезного хлама для дома, в основном рамочки для фото, рамы для картин и сами репродукции.

Full time — буквально "полное время", что означает полная занятость, чаще всего относится к работе, имеется в виду занятость полный рабочий день. В противовес этого есть термин — Part Time буквально "часть времени", то есть занятость не полный рабочий день.

Garage Sale — этот термин заслуживает целого романа, поскольку только в Америке эта форма существования товара имеет такое большое значение для всех категорий населения. Выставить всякие старые вещи на продажу у своего дома по мизерным ценам и провести субботний день в разговорах с новыми людьми, что может быть лучше? Лучше может быть только медленное фланирование с 10 долларами в кармане по таким вот гараж сейлам и поиск лампы Аладдина, случайно оказавшейся в хламе со старого чердака.

Generation P — известное произведение писателя В. Пелевина, буквально "Поколение Пепси".

Great Toronto — большой Торонто, это вновь образованная городская инфраструктура, которая включила в себя собственно город Торонто и многочисленные пригороды.

Highway — хайвэй, скоростная магистраль, обычная скорость 110 км в час, очень удобная форма передвижения, чтобы избежать пробок в городе, однако иногда пробки достают и там, тогда труба, можно простоять 2–3 часа.

Huron — озеро на северо-западе Торонто, любимое место отдыха народа, примерно 150 км по хайвэю 400. Там же находится пляж Wasaga Beach.

Just Do It! — известный слоган компании Nike — "Сделай это!". Прибавить нечего.

Johnny Walker — самая известная марка виски.

Labor Job — буквально — "неквалифицированная работа", то есть работа, не требующая предварительного обучения и навыка. Многие иммигранты подрабатывают упаковщиками, расфасовщиками, подавальщиками и пр. Большое число агентств по трудоустройству помогают им в этом.

Level — буквально "уровень", имеет отношение ко множеству вещей, например, уровень образования, уровень знаний языка и т. п.

Lindt — очень популярный швейцарский шоколад, чаще всего молочный и легкий.

Loblaws — система больших продовольственных супермаркетов, отличается дорогими интерьерами, качественными продуктами, покупка в таком магазине дает ощущение праздника, конечно за дополнительные деньги.

Mary Gold — буквально "золотая Мари" название улицы в районе Danforth.

Mercury Topaz — марка автомобиля, выпускавшегося в 90-е годы компанией General Motors.

Mississauga — читается как Миссисага, известный район Большого Торонто, считается районом Hi-Tech (высоких технологий), где сосредоточены офисы многих компаний, чаще всего американских. В этом районе много русских, индусов и китайцев. Существует даже сайт — русская Миссисага.

Molson — крупнейшая пивоваренная компания Канады, наподобие родной российской Балтики, выпускает пиво с одноименным названием “Молсон”.

Mortimer, Gerrard, Pape, Brooklyn — улицы в районе Danforth (греческий район), интересны тем, что многие улицы названы по именам городов США. Кстати, в районе улицы Pape есть русский райончик и даже пара русских магазинов, один с названием "Волга".

New York Times — американская газета, в комментариях не нуждается, приведена тут только для того, чтобы показать немалую эрудицию автора.

No Frills — еще одна сеть продуктовых магазинов, в отличие от Lablaws, позиционируется как дешевая, видимо за счет не всегда свежих продуктов и экономии на качестве помещений и обслуживания. Популярна среди русского населения в силу низкой цены, но это поначалу. Единственное, что там можно покупать без риска — это картошку, молоко, чипсы и колу.

North York — буквально "Северный Йорк", северная часть большого Торонто, почти совпадает с самым русскоязычным районом Торонто, между Bathurst и улицей Yonge.

Personal Pizza — буквально — "персональная пицца", блюдо, которое приготовляет водитель пиццы сам для себя и без оплаты, вот где топинги можно класть без ограничений!

Pepperoni — специальный вид колбасы, который используется как топинг для приготовления пиццы.

PhD — аббревиатура, сокращенное "доктор философии", ученое звание в Америке.

Plaza — буквально "площадь", чаще всего это торговое место, где расположены несколько магазинов, все, что отличается от обычной улицы и имеет торгующие точки, называется плазой.

Regular — самый распространенный вариант кофе в кафетериях, если говорить по-русски, это означает обычный кофе. Но вообще-то, это скорее помои, чем настоящий кофе.

Red Lobster — буквально "красный омар", фирменная сеть ресторанов рыбного питания.

Richmond Hill — Ричмонд Хил, район большого Торонто, на севере от русского района, в основном там сосредоточены частные дома, есть и дорогие. В последние годы стал заселяться русским населением, денег что ли прибавилось?

Second Cup — буквально "вторая чашка", популярная сеть кафе, где действительно умеют сварить настоящий кофе эспрессо.

Security интервью — интервью по безопасности, обычно это второе интервью с соискателем на иммиграционную визу, если иммиграционный офицер хочет покопаться в прошлом соискателя. При этом причины могут быть разные — служил в армии, работал инженером в КБ, брат летчик и т. п.

Spadina — читается как "Спэдайна", известная в Торонто улица, на которой расположен замок Casa Loma, шотландская миссия для нуждающихся, китайский район Торонто и самый богатый район Forest Hill Village.

Steeles — улица Steeles, так же как и Finch, насыщена русскими поселенцами и бизнесами, именно на этой улице немного на восток от пересечения Bathurst и Steeles, расположена описанная в книжке плаза Steeles 310.

Steeles Bathurst — пересечение улиц, наиболее всего подходящее к определению центра русского района, хотя бы потому, что на правой плазе находится знаменитый ресторан "Антон", в котором герои произведения провели немало славных часов, пытаясь понять смысл жизни.

Target Group — буквально "целевая группа", это термин маркетинга, а именно та часть населения, которая является потенциальным клиентом данного бизнеса. Так для нашей книжки таргет групп — это все кто говорит по-русски в Торонто, и, естественно, все, кто собирается иммигрировать из России в Канаду.

Tips — произносится "типc", означает просто чаевые.

Toronto Star — название популярной газеты на английском языке, издается в Торонто. Хороша тем, что есть много информации о работах и написана простым английским, в отличие, скажем, от газеты Globe and Mail.

Tow Truck — тяжелые грузовики, которые увозят вашу машину на спецстоянку, если вы оставили ее в неположенном месте.

Traffic — дорожное движение, если говорят: сегодня плохой трафик, значит — дороги перегружены.

Wassaga Beach — название популярного летнего пляжа и одноименного дачного поселка на берегу озера Гурон (Huron).

Village — буквально "деревня", однако в городе обозначает местный центр торговой и культурной жизни в каком-нибудь районе, так, в районе, где живет Серега Доброконь — это кусок улицы Spadina, где на 200 метрах расположены 6 банков, 15 ресторанов и кафе и несчетное число магазинов, кстати, три из них — Frame Shop.

We will together — буквально "Мы будем вместе" — известный девиз еврейских общественных организаций, который обычно располагается на рекламных щитах вдоль улицы Bathurst.

Welfare — одно из главных слов иммигранта, это название пособия, выраженное в канадских долларах, обычно от 700 до 1200 в месяц, конечно не жирно, но жить можно, только скучно, не работая.

What we will hold tomorrow? If we don't act today? — еще один девиз, призывающий к объединению евреев (вот молодцы, им бы слоганы придумывать для компаний, здорово бы заработали). В переводе с английского, звучит так: "Что мы будем иметь завтра? Если мы не будем действовать сегодня?". Мудро!

Wrestling — буквально "схватка", на самом деле так обозначается целое шоу-направление в современной Америке. Суть — потешные бои без правил, есть свои кумиры, клубы фанов, игрушки, магазины и т. п. Аналога в России нет. Но будет скоро, наверное.

Yonge Street — Янг стрит (улица). Самая длинная в мире улица (говорят путеводители). Трудно проверить — ехать долго придется, километров 1000. Это центральная торговая улица города, тянется от озера Онтарио (на берегу которого живописно расположился город) и растворяется далеко на канадском севере.

Yorkville — это небольшая улочка, параллельная роскошной Bloor Street (не забыли еще — аналог пятой Авеню в Нью-Йорке). Замечательна своим уютом, непоказной роскошью бутиков и духом старой Европы. Перефразируя известное выражение: "знал бы прикуп — жил бы на Йорквил".

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие

Благодарности

Глава 1. Новые Торонтайцы

Глава о том, почему Серега Доброконь не изобрел интернет.

Глава 2. Общество победившего капитализма

Глава о том, как хорошо иметь советчиков на первое время, и где наша не пропадала!

Глава 3. Дама, приятная во всех отношениях

Глава о том, как трудно мужику в женском коллективе, если даже и за большие деньги.

Глава 4. Plaza Steeles 310

Глава о том, что никогда не поздно получить новую специальность, даже не заканчивая канадских университетов.

Глава 5. Target Group

Глава короткая, но для маркетинга очень полезная.

Глава 6. Контрольная закупка

Глава о том, как "вначале было слово", и к чему это привело.

Глава 7. Круги на воде

Глава о том, как трудно в большом городе с одним мобильным телефоном на всю семью.

Глава 8. Родина не отпускает навсегда. Она рядом

Глава о том, что на Родине всегда есть люди, которые о тебе все знают и помнят.

Глава 9. Совет в Richmond Hill

Глава о том, для чего люди покупают большие дома за городом, и как проходят там светские приемы.

Глава 10. Дело всей жизни

Глава о том, как полезно иногда заезжать в русские рестораны, даже если они и не дают рекламы.

Глава 11. Москва. Кремль

Глава о том, как хорошо в Москве, самом дорогом городе Европы.

Глава 12. Трансмиссия

Глава о том, как много в голове у человека разных воспоминаний, которые всплывают не к месту и как попало.

Глава 13. Раскинулось море широко, и волны бушуют вдали … "

Глава о том, как живется ветеранам войны в эмиграции и о пользе русской гармошки.

Глава 14. Женский фактор

О процветающем бизнесе племянника главного.

Глава 15. Ночной дозор

О похождениях Пустырника в питерском баре Сахара и клубе Бермудский треугольник.

Глава 16. Второй эшелон

Об издателях второго эшелона и их борьбе за российские деньги на примере дизайнера Александра Первого. Или — кто платит за банкет?

Глава 17. О подорванном бюджете израильской разведки "Мосад"

Подзаголовок к главе не требуется, все сказано в заглавии.

Глава 18. Развозчик пиццы

Реальный опыт работы в капиталистических джунглях большого Торонто.

Глава 19. Федя начал действовать

Опасная это работа — оптовая поставка грузинских вин производства Калифорнии!

Глава 20. Встреча на Bathurst

Чего может достичь упорный русский инженер, по фамилии Попов, за три года в Канаде.

Глава 21. Знал бы прикуп, жил бы в Сочи

Глава о том, как Лева начинает действовать, или как хорошо быть умным и богатым.

Глава 22. Ищите женщину

Глава о том, как слабы женщины, и что ночная кукушка дневную перекукует.

Глава 23. Тайная вечеря

Глава о том, как трудно поделить пирог, который готовится не на твоей кухне, и почему у декабристов не было шансов на успех на Сенатской площади.

Глава 24. Город Большого Яблока. Часть 1

Глава о том, как важно иметь своих людей в Америке, а также в Европе, Австралии и Гонконге.

Глава 25. Красная армия всех сильней

Глава о том, почему Семен Пустырник был отправлен в почетную отставку, но не изменил себе.

Глава 26. Разные штучки-дрючки

Глава о том, как могут оттянуться две дамы, не имея ограничения в бюджете в субботу на улочке Yorkville, что параллельно Bloor Street в даунтауне.

Глава 27. Город Большого Яблока. Часть 2

Глава о том, что секс не главное в жизни делового человека, а связь нужна постоянно.

Глава 28. Новая жизнь

Глава о том, почему в большом городе кошки не ходят гулять одни.

Глава 29. Сумасшедшие деньги

Ставки растут, как акции высокотехнологичных компаний в конце 20-го века.

Глава 30. Тайная заутреня 1. Сборы

Первая бессонная ночь русскоязычной общины города Торонто.

Глава 31. Сон иммигранта

Ленин, Сталин, Пушкин, Смушкин, а Путин — наш рулевой.

Глава 32. Тайная заутреня 2

Мрачное утро после первой бессонной ночи русскоязычной общины города Торонто.

Глава 33. Последняя, но все равно поучительная

Краткий словарь нового иммигранта

В этом разделе приводятся некоторые слова, встречающиеся в тексте книги, которые автор посчитал своим долгом пояснить придирчивому читателю.

Предисловие к первому изданию

Ухожу, ибо в этой обители бед

Ничего постоянного, вечного нет!

Еще один мой любимый стих неизвестного мне автора

Когда я был молодым и самоуверенным, то представлял себе свое будущее примерно так. Большой незнакомый город (лучше Париж). Где-то на Монмартре, или недалеко от Мулен Руж (других мест я и не знал), есть маленькое открытое кафе, за столиком которого удобно расположился немолодой уже человек.

Легкие парусиновые брюки и мягкий пуловер уютно облегают его тело. На шее болтается темно-синий платок — признак свободной профессии, профессии писателя.

Золотая осень. Еще достаточно тепло, но уже легким ветерком сносит отдельные листья с деревьев. Они медленно плывут по мостовой, застревая у ножки стула, цепляясь за парапет набережной Сены, отдыхают перед тем, как навсегда покинуть этот мир. Почти отчетливо видны уродливые изваяния на среднем ярусе Notre Dam De Paris.

Завтра мне получать Гонкуровскую премию, точно не помню за какое из своих ранних произведений. Кажется, за свой первый роман "Развозчик пиццы". Немного грустно, что это событие не будет транслироваться по Российскому телевидению — порадовались бы старые друзья.

В действительности все выглядит немного иначе. Я сижу в кафе Second Cup в самом фешенебельном районе Торонто, только что закончил работу по развозке пиццы и совершенно свободен на ближайшие три дня. Из окна кафе видны офисы нескольких банков, вереницы роскошных авто и шпиль самой высокой в мире башни CN Tower. И почти слышно, как где-то шумит Ниагарский водопад.

Я начал писать свою первую художественную книжку, есть уже несколько страниц!

Я не хочу в Париж, мне больше нравится Лондон. А живу я в Торонто. По осени куплю билет в Питер с пересадкой в Лондоне и устрою презентацию своей книжки. Приглашу старых друзей, и никакое телевидение не понадобится.

Мне еще нет пятидесяти, жизнь только начинается, и до парижского кафе еще долгих десять лет.

Автор

Montclair Avenue,

Торонто, 5 мая 2003 г.

Благодарности

Может, эту книжку я написал исключительно из-за этой главы, так хочется выразить благодарность всем своим друзьям за поддержку и внимание, которое они проявляли ко всем моим, часто сумасшедшим, начинаниям.

Во-первых, хочу поблагодарить свою жену Олю, которая выходила замуж за большого ученого, а живет с временно не работающим иммигрантом и думает, что я писатель. На самом деле это она придумала сюжет данного произведения, описала мне все характеры и мизансцены, придумала имена. Когда было написано уже сорок тысяч слов, которые раскрывали основной замысел книги, она рукой мастера поправила стиль, поменяла абзацы и целые главы местами и, конечно, расставила все знаки пунктуации. Одним словом, на обложке стоит совсем не то имя!

Во-вторых, хочу поблагодарить мою маму и отца, которые научили меня относиться ко всему с философским юмором и которые в последние несколько лет моей иммигрантской жизни все еще пытаются помогать мне морально и материально.

В третьих, хочу отдать дань уважения всем моим друзьям, которые стали первыми читателями книжки, и чьи имена теперь вписаны в историю — где прямым плагиатом их мыслей, где косвенными намеками на совместные похождения юности. Они узнаваемы, как брэнды. Это Илья из Флориды, Андрюха из Миасса, Костя и Вован из Питера, Миша из Берна, и конечно Женька по кличке "Амбал" из Ижевска. Все они стали самыми придирчивыми читателями, и я искренне благодарен им за совместно прожитую жизнь и дельные советы.

Отдельно хочу поблагодарить Серегу, моего старого друга — большого физика и фермера, который сначала не стал Нобелевским лауреатом, а теперь не стал еще и Мичуриным, но его жизненная, правда и оптимизм всегда меня поддерживали и заставляли трудиться.

И, наконец, хочу поблагодарить своего сегодняшнего кумира — издателя Борю, с которым имею честь сотрудничать здесь в Торонто, и который, если бы не был так жутко занят бизнесом, написал бы такую книжку левой ногой и своим колоритным языком. Он, наверное, и не догадывается, что многим это произведение обязано ему.

Особая благодарность человеку, которому принадлежит крылатая фраза: "все мы когда-то испытывали комплекс недоенной коровы". Уже давно он стал для меня символом творчества, еще до того как стал величайшим русскоязычным поэтом Японии. Спасибо тебе, Рафа, за то, что я без спроса использовал твои стихи в качестве эпиграфов, чтобы как-то украсить мой труд.

Одним словом, я мог написать целую книгу благодарностей. Однако, не было бы повода что-то писать здесь, если бы редактор не прочитал и не откорректировал неровности моего языка и не сделал титаническую работу по улучшению стиля. Мне сильно повезло с редактором — спасибо, Женя, за твой бесценный труд!

Автор

Montclair Ave., Toronto,

29 июня -10 декабря 2003 г.

Краткая биография автора (обложка книги)

Нет большого смысла описывать свою биографию. Она проста, как формула Эйнштейна. Перечисление моих специальностей и занятий — это, пожалуй, самое интересное, что можно поместить под этой прекрасной фотографией (в жизни я не так чертовски привлекателен, как на фото). Итак, все мои занятия в хронологическом порядке.

Пастух. Комбайнер. Сторож. Курьер. Каменщик. Тренер. Студент. Режиссер студенческого театра. Преподаватель. Актер второго плана. Научный сотрудник. Золотоискатель. Аспирант. Грузчик. Инженер. Изобретатель игры и чемпион мира. Ученый. Раздевальщик банного отделения. Художник. Охранник. Садовник. Генеральный конструктор. Таксист. Специалист по системам промышленного шпионажа. Менеджер по продажам. Маркетолог. Директор компании. Продюсер. Консультант по бизнес-планированию. Криэйтор. Развозчик пиццы. Директор по рекламе.

Новая специальность возникла неожиданно, когда я иммигрировал в Канаду. Через несколько месяцев жизни в Торонто я на время стал писателем. Так и появилось это нетленное произведение.

Надеюсь, что читателю понравятся похождения Сереги Доброконя, оптимиста и искателя приключений. За короткое время он смог проникнуть в реалии местной (Торонтайской) русскоговорящей тусовки и благодаря своей любознательности пережить взлеты и падения на пути к большим деньгам. Одним словом, эта книжка о том, как смог выжить «совок» в бурном капиталистическом мире наживы и чистогана.

Владимир Бронников

Торонто

14 января 2004 г.

Выходные данные первого издания

2004, Copyright by Vladimir Bronnikov

Published by Vladimir Bronnikov

80 — 109 Montclair Ave., Toronto, Ontario, M5P 1P8, Canada

All rights reserved. No part off this book may be reproduced or transmitted in any form or by any means, electronic or mechanical, including photocopying, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from the publisher. This book is subject to the condition that is shall not, by way of trade or otherwise, be lent, re-sold, or otherwise circulated in any form of binding or cover other than in which it is published without the publisher’s prior consent.

Редакция издания

Евгений Кучер редактор

Роман Постников дизайн обложки

Виталий Вагасин фотографии

Лариса Чумак корректор

Ольга Бронникова первый читатель

Printed in Canada by Commerce Press Inc. ISBN 0-9734334-0-X

АВТОР ВЫРАЖАЕТ ПРИЗНАТЕЛЬНОСТЬ РЕСТОРАНУ “АНТОН”, РАСПОЛОЖЕННОМУ НА ПЕРЕСЕЧЕНИИ УЛИЦ STEELES BATHURST, И ЛИЧНО АНТОНУ ЗА ФИНАНСОВУЮ ПОДДЕРЖКУ НАСТОЯЩЕГО ИЗДАНИЯ.

тираж первого издания 3000, тираж второго издания 7000, тиражи проданы в Канаде и США.

Печатное издание 2011 года, библиотеки могут заказать у автора, через его сайт.

Content

Развозчик Пиццы

Глава 1 Новые Торонтайцы

Глава 2 Общество победившего капитализма

Глава 3 Дама, приятная во всех отношениях

Глава 4 Plaza — Steeles 310

Глава 5 Target Group

Глава 6 Контрольная закупка

Глава 7 Круги на воде

Глава 8 Родина не отпускает навсегда. Она рядом

Глава 9 Совет в Richmond Hill

Глава 10 Дело всей жизни

Глава 11 Москва. Кремль

Глава 12 Трансмиссия

Глава 13 "Раскинулось море широко, и волны бушуют вдали … "

Глава 14 Женский фактор

Глава 15 Ночной дозор

Глава 16 Второй эшелон

Глава 17 О подорванном бюджете израильской разведки "Мосад"

Глава 18 Развозчик пиццы

Глава 19 Федя начал действовать

Глава 20 Встреча на Bathurst

Глава 21 Знал бы прикуп — жил бы в Сочи

Глава 22 Ищите женщину

Глава 23 Тайная вечеря

Глава 24 Город Большого Яблока. Часть 1

Глава 25 Красная армия всех сильней!

Глава 26 Разные штучки-дрючки

Глава 27 Город Большого Яблока. Часть 2

Глава 28 Новая жизнь

Глава 29 Сумасшедшие деньги

Глава 30 Тайная заутреня 1. Сборы

Глава 31 Сон иммигранта

Глава 32 Тайная заутреня-2

Глава 33 Последняя, но все равно поучительная

Краткий словарь нового иммигранта

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие к первому изданию

Краткая биография автора (обложка книги)

Выходные данные первого издания