Аурлийский цикл. Книга 1. Отчаяние

Пролог

«Жертвой проклятия падет любой несчастный,

возомнивший себя вправе нарушить границы,

отведенные Создателем для своих творений».

Епископ Кертис.

Трактат «О культах и еретиках».

Шовбур, 1460 год с Исчезновения

Адмирал Оливер Харис склонился над крепким деревянным столом, трепетно сжимая увесистый фолиант. Жилистые руки с явно выраженными мозолями на ладонях выдавали в нем опытного галерного гребца. Массивный том, раскрытый перед ним, полностью поглотил его внимание. Рука, привыкшая всегда быть твердой, сейчас слегка подрагивала. Щурясь, моряк пытался разобрать символы, давно забытые в этих краях. В тусклом свете свечей пожелтевшие страницы, многие из которых оторвались от корешка и сейчас были просто вложены, казались старее самого мира.

Заставив себя оторваться от прочтения одной и той же страницы уже в десятый раз, мужчина откинулся на спинку своего кресла и помассировал уставшие от напряжения глаза. Взгляд его опустился на стул, стоящий по другую сторону его рабочего стола. На секунду, пока он пытался сфокусироваться, адмиралу показалось, что в кресле сидит человек с зелеными глазами. Видение исчезло так же быстро, как и появилось. Моряк встряхнул головой, пытаясь успокоить свое воображение.

Человек с зелеными глазами, представившийся доктором, появился в кабинете адмирала ровно год назад. Оливер Харис достаточно повидал за свою жизнь и научился останавливать волны страха еще до того, как они наберут свой разбег, но проникающий взгляд зеленых глаз этого человека заставлял его чувствовать себя не в своей тарелке. Откровенность, с которой зеленоглазый начал излагать свою историю, шокировала адмирала, а смелость, с которой он вверял свою судьбу в руки мореплавателя ради достижения своей цели, внушала уважение.

Стоило кому-нибудь подслушать хоть часть их диалога, этого было бы достаточно, чтобы они оба оказались на костре ближайшего инквизитора. И тем не менее тяга к неизвестности и тайнам заставила адмирала скрыть содержание их разговора от церкви. Речь зеленоглазого отражала уверенность в каждом произносимом им слове. Именно доктор принес и подарил Оливеру Харису книгу, ставшую причиной его бессонных ночей. Взамен адмирал помог молодому доктору с устройством в морскую академию Корквила.

Чувствуя себя еретиком и заговорщиком, мистер Харис рефлекторно обратил свой взор на символ Создателя, висевший на стене. Круглый деревянный диск, заботливо изготовленный лучшим мастером резьбы по дереву в герцогстве, напоминал щит. В центре композиции, гордо раскинув свои ветви, торжествовало священное древо, символизирующее жизнь, подаренную Создателем. По краю щита были запечатлены изображения, созданные по мотивам его самых известных чудотворных деяний.

То, что собирался сделать Оливер Харис, явно было неугодно Творцу. Весь год, прошедший с первой встречи с зеленоглазым доктором, адмирал провел в переговорах со Священным Советом, и вот, наконец-то, разрешение лежало во внутреннем кармане его зеленого плаща. Моряк старался не думать о той цене, что ему придется заплатить. Если бы Совет знал об истинных мотивах настойчивости адмирала, то никогда бы не согласовал предстоящую экспедицию.

Обратного пути уже не было. Ближайшие пять лет были отведены для подготовки и снаряжения кораблей, отбора экипажей, а также утряски всех бюрократических формальностей. Оливер Харис уже предвидел предстоящий хаос с набором команд. Навряд ли во всем герцогстве нашелся бы моряк, не желающий отправиться во Внешнее море. Особенно, если учитывать, что второго шанса вписать себя в историю, возможно, и не представится.

Мысль мореплавателя прервала резко дрогнувшая свеча. Адмирал занимал этот кабинет не первый год и отчетливо осознавал, что пламя свечи встрепенулось из-за сквозняка, появляющегося при открытии входной двери. За окном уже давно царствовала ночь, и мистер Харис предполагал, что он единственный человек в адмиралтействе. Оливер был опытен и знал, что ночной визит в этом мире не сулит ничего хорошего. Конечно, если ты не ждешь женщину. Женщину адмирал не ждал.

Путь от входной двери до его кабинета, с учетом подъема по лестнице на второй этаж, составлял не больше полутора минут. Резким движением адмирал захлопнул древнюю книгу и спрятал ее в ящик стола. Вскочив с кресла, он молниеносно накинул свой зеленый плащ и схватил меч. Через секунду он уже стоял перед окном, готовый распахнуть ставни. За прошедший год Оливер Харис десятки раз прокручивал в голове сценарий о том, как за ним явится инквизиция, и давно проработал маршрут бегства. Через окно он мог выбраться на черепичную крышу, соединяющую адмиралтейство с конюшней. Там молодой конюший Мелвил за небольшую доплату всегда держал для адмирала готового скакуна.

Моряк даже и не подумал брать с собой книгу. Он не строил иллюзий вокруг справедливости церковного суда. Если уж за ним придет инквизиция, то смертная казнь его будет ждать независимо от наличия при нем улик, а вот тяжесть книги вполне могла стать серьезным препятствием для бегства.

Оливер Харис уже готов был открыть окно и привести в исполнение свой план побега, но вместо этого замер на месте, прислушиваясь к шагам, приближающимся по коридору. Эти шаги моряк ни с чем бы не спутал. Он готов был бы поставить свою собственную руку на то, что по коридору идет его первый помощник Рэджинальд Хольт. Успокоившись, адмирал потратил последние секунды ожидания своего подчиненного, изучая собственное отражение в ночном окне. На улице шел сильный дождь, и капли, остающиеся на стекле, устроили соревнование, наперегонки стекая вниз, оставляя следы волнистых линий.

В свои тридцать восемь лет адмирал выглядел вполне молодо. Длинные светлые волосы спадали до плеч. Спереди, по обе стороны лица, они были сплетены в две косы, чтобы не мешаться в бою. Подбородок и щеки адмирала скрывала небольшая борода чуть более темного оттенка, чем остальные волосы. Моряк не так давно вернулся из плавания в южные герцогства, и кожу его покрывал ровный загар. В карих глазах отражалась усталость и отрешенность человека, слишком долго идущего к своей цели и наконец ее добившегося. На лбу и в уголках глаз начали появляться первые морщины. Адмирал вздохнул и развернулся ровно в тот момент, как дверь распахнулась, и на пороге появился Рэджинальд Хольт.

— Знал, что найду тебя здесь, — улыбнулся ночной гость и, скинув свой промокший зеленый плащ, повесил его на крючок у входной двери.

Адмирал пристально рассматривал своего подчиненного. Первый помощник Хольт был прекрасно сложен, на поясе висели меч и кинжал. Сэр Оливер неоднократно был свидетелем мастерства, с которым его помощник пускал их в ход. Черные волосы были собраны в пучок на затылке. Ястребиный взор подчеркивался черными зрачками глаз. Как и его капитан, он носил небольшую бородку, но выглядела она куда более ухоженной. Природное обаяние предрасполагало к нему собеседников, чем мистер Хольт блестяще научился пользоваться.

О его любовных похождениях ходило множество слухов. Одни люди считали, что он обязан такой головокружительной карьере любовной связи с женой одного высокопоставленного графа. Другие, в свою очередь, напротив, считали, что Рэджинальд Хольт давно мог бы уже стать капитаном своего собственного корабля, если бы не мстительность высокопоставленных мужей, примеривших по его милости титул рогоносцев. Между тем обе группы сходились во мнении, что, когда доходило до дела, мистер Хольт не подводил. Знал это и адмирал Харис и именно поэтому четыре года назад взял дерзкого юношу к себе в помощники.

— По городу пошли слухи. Это правда? — гость завалился в кресло, в котором адмиралу еще недавно мерещился зеленоглазый призрак.

Оливер Харис молча вернулся к своему креслу и сел напротив помощника. Порой его раздражала беззаботность, с которой мистер Хольт проживал свою жизнь.

— Олли, не томи уже. Ты словно мертвеца увидел! — наигранно вспылил Рэджинальд.

Помощник был единственным человеком в мире, которому адмирал позволял подобное обращение, и то, разумеется, только в те моменты, когда рядом никого не было. Вместо ответа на вопрос он достал письмо Совета из кармана плаща и протянул его товарищу. У Хольта ушло меньше минуты, чтобы понять содержимое и расплыться в радостной улыбке, полной предвкушения грядущего. За это время адмирал достал из шкафа кувшин с вином и два кубка.

— Так, значит, пять лет? Это чертовски долго.

— Не наглей, этого могло и не произойти на нашем веку, — осадил подчиненного адмирал, разливая вино.

— Да, но пять лет с моим образом жизни… Надо сильно постараться, чтобы не умереть на дуэли с очередным ревнивцем, — Рэджинальд едва заметно улыбнулся, но в глазах его отражался смех, выдававший излишнюю самоуверенность.

— Заканчивай с этим. Ты мне нужен собранным и без своих этих шуточек. Мне будет тяжело отправиться в экспедицию без капитана, которому я бы мог доверять.

Хольт уже собирался ударить свой кубок о кубок адмирала, но, услышав эту фразу, замер, боясь пошевелиться.

— Я тебя правильно понял? — от былой усмешки Хольта не осталось и следа.

Рэджинальд мало что воспринимал всерьез, но стать капитаном было мечтой всей его жизни. Его отец был известным и уважаемым мореплавателем до того, как, поддавшись азарту, не проиграл все свое имущество и спился до состояния, в котором уже не имел права называться человеком. Жизнь свою старший Хольт окончил в безвестности и, уйдя на покой слишком рано, возложил на плечи своего молодого сына все заботы о семье.

— Ты меня совершенно правильно понял. Совет одобрил два экспедиционных корабля. Один из них твой.

— Не уверен, что мое назначение одобрят некоторые представителя высшего общества, — аккуратно заметил Хольт, боясь спугнуть свалившуюся на него удачу.

— Это я беру на себя. Совет дал мне практически полную свободу действий. Грина и Нортхэма я, так уж и быть, отдам тебе. Не бросать же тебя на растерзание без поддержки.

Новоиспеченный капитан Хольт задумчиво водил большим пальцем руки по внешней стороне кубка, прощупывая узорчатый рельеф. Лояльность адмирала тронула его до глубины души.

— За капитана Рэджинальда Хольта! — поднял свой кубок Оливер Харис.

— За успех экспедиции! С чем бы мы там ни столкнулись, — ответил молодой капитан, поднимая свой.

Адмирал не дал своему подчиненному задержаться. Ему еще предстояло многое обдумать. Он был благодарен Хольту за то, что тот не пристал к нему с расспросами о том, как ему удалось убедить Совет. Эти мысли итак было очень тяжело выкинуть из головы. Они прослужили вместе достаточно долго, чтобы понимать, когда и как стоит себя вести. Адмирал даже не обиделся на то, что растерявшийся помощник забыл его поблагодарить.

Неожиданный визит Хольта заставил адмирала переключиться на более приятные и привычные для него мысли. Голова старого морского волка наполнилась идеями по подготовке экспедиции. Рассвет нового дня адмирал встретил, имея четкий план действий.

Глава 1. Письмо судьбы

Молодой человек по имени Итан Кэрил проснулся уже больше получаса назад, но до сих пор не спешил открывать глаза. Раз за разом в его голове прокручивались события вчерашнего дня. Утром он думал, что наступает лучший день в его жизни. Ректор академии торжественно вручил ему зеленый плащ, свидетельствующий о причислении юноши к сословию мореплавателей. Выпускник с трепетом сжимал его в руках, разглядывая вышитый на нем герб герцогства Корд.

Золотым нитями на зеленом фоне был изображен штурвал, символизирующий единство корабельного экипажа. Внутренний круг, символизирующий капитана, отражал всю важность этой должности, ведь все остальные детали рисунка исходили именно из него. Восемь линий, берущих свое начало от капитанского круга, отсылали к основным офицерским должностям. Получившееся между линиями сектора представляли саму команду и распределение ее подчиненности между конкретными офицерами. Внешняя окружность показывала важность нахождения боцмана на корабле как человека, служащего посредником между командой и офицерами. Две из восьми рукоятей штурвала отличались от остальных, имея набалдашники в виде треугольников. Острие обоих треугольников было направлено в сторону основного каркаса штурвала, показывая устремленность молодых лейтенантов и их желание занять должность среди основного офицерского состава. Выпускник академии мог по праву претендовать на должность одного из лейтенантов.

Герцогство Корд было далеко не самым большим на континенте и не могло похвастаться обширными территориями, предназначенными для возделывания земель. Чтобы как-то компенсировать это, основатель династии Корд стал первым правителем на континенте, попытавшимся покорить Внутреннее море. Поколениями династия Корд снаряжала экспедиции, совершенствуя свои корабли и нанося новые точки на географические карты. Основным промыслом жителей герцогства стало рыболовство, торговля и морские перевозки. Очень быстро герцогство стало монополистом во Внутреннем море, и сейчас практически вся власть над морской стихией находилась в руках потомка первых мореплавателей — герцога Генри Корда. Власть его, разумеется, была формальной, так как фактически все действия герцога требовали одобрения церкви и Священного Совета.

Неудивительно, что любой мальчишка, родившийся в одной из благородных семей герцогства, с детства не видел себя никем другим, кроме как мореплавателем. Итан Кэрил не был исключением. Родившись в семье не очень богатого, но уважаемого барона, юноша засыпал, грезя о путешествиях. Однако сейчас, сжимая в руках плащ, Итан испытывал смешанные чувства. Юноша не мог честно назвать себя лучшим в своем деле, а значит, при самом благоприятном стечении обстоятельств мог рассчитывать окончить свою жизнь, только будучи капитаном ветхого суденышка со всеми сопутствующими бонусами в виде въедающегося в кожу запаха рыбы.

Эпоха открытий давно прошла. Несколько лет назад граф Оливер составил самую подробную карту Внутреннего моря, не оставив молодым потомкам никакой надежды на неожиданное открытие новой земли. Огромная копия составленной им карты была с гордостью вывешена в одном из залов морской академии.

Этот день стал известен как день массового ухода студентов из академии. Романтизирующие избранный ими путь юноши не были готовы продолжать семилетнее обучение в академии, зная, что впереди их не ждет жизнь, переполненная приключениями. Итан и сам подумывал было уйти, но его отец, по совместительству один из преподавателей академии, уговорил его остаться. Мистер Кэрил-старший был не из тех людей, кому можно было легко сказать нет. Спустя полгода с момента массового ухода адмирал Оливер Харис шокировал морское сообщество, заявив, что Совет согласовал экспедицию во Внешнее море.

Каждый причастный к морскому промыслу мечтал стать частью грядущего. У кабинета адмирала ежедневно выстраивалась очередь из кандидатов на офицерские должности. Итан даже слышал, что, получив отказ, некоторые офицеры бросались с ближайшей скалы и разбивались о прибрежные рифы. Адмирал искал лучших и не согласен был мириться с меньшим. Отказ получало большинство кандидатов, невзирая на их происхождение и титул. За время отбора экипажей Оливер Харис заработал себе множество врагов, оскорбленных и униженных отказом.

Персонажи, заинтересовавшие адмирала, приглашались на воскресный обед в его поместье, на котором также присутствовал и капитан Хольт, ответственный за второй корабль экспедиции. Лишь к четвертому году с начала подготовки экспедиции экипажи были полностью укомплектованы.

По просьбе ректора академии Оливер Харис сделал объявление, что место одного из лейтенантов на каждом из кораблей получит выпускник, показавший наилучшие результаты. По мнению ректора, такой ход позволил бы повысить общую мотивацию его студентов, и стоит признать, что его план имел успех. Хотя все понимали, что фактически место только одно. Никто не строил иллюзий относительно того, что место первого лейтенанта на одном из кораблей в любом случае будет за Питером Колгрейном.

Единственный студент морской академии, не имеющий благородного происхождения. Мальчик так впечатлил приемную комиссию академии, что они согласились даже отступить от правил, пустив безродного в свои стены. Кэрил-старший лично упрашивал ректора принять одаренного студента, чем, безусловно, задел самолюбие своего собственного сына. Как ни презирал Итан мистера Колгрейна, он не мог не признавать, что этот юноша опережает его во всем как минимум на две головы.

Кроме того, восхищение отца этим выскочкой не могло способствовать установлению дружеских отношений между юношами. И хотя до прямой агрессии дело никогда не доходило, в глубине души Кэрил тихо ненавидел Пита. Тяжело быть другом человеку, превосходящему тебя во всем. Мистер Колгрейн, в свою очередь, вел себя так, будто не ощущал исходящей от Итана злобы, чем раздражал юного баронета еще сильнее.

Мистер Кэрил не мог похвастаться грандиозными успехами в постижении различных наук и не тешил себя надеждой оказаться на одном из кораблей экспедиции. Впервые накидывая на плечи свой зеленый плащ, Итан не испытывал большого энтузиазма в отношении увлекательности своего будущего.

После торжественной части и напутственных слов отца тет-а-тет Итан со своими сокурсниками, по старой традиции выпускников академии, направились в таверну «Приют моряка». Несколько кружек эля помогли немного приподнять настроение. Кроме того, царящее вокруг веселье оказалось крайне заразительным. На несколько часов мистер Кэрил позволил себе окунуться в беззаботное ощущение праздника, но только до тех пор, пока за соседним столом Ричард Уайтхол, занявший место лейтенанта на корабле адмирала Хариса, не поднял тост за завтрашнюю экспедицию.

Все разговоры вновь стали вестись исключительно вокруг завтрашнего дня, а Пит и Ричард стали главными звездами сегодняшнего вечера. Настроение Итана вновь стало стремительно пропадать. По Питу было видно, что ему приятно всеобщее внимание, подбадривающее его эго. Окруженный толпой почитателей, мистер Колгрейн делился теми деталями предстоящей экспедиции, о которых ему было известно.

Идеальная осанка и высокий рост выделяли его из толпы. Несмотря на то что волосы на голове Пита были небольшой длины, они умудрялись завиваться в элегантные кудри. На худощавом лице отражалось чувство собственного превосходства над окружающими. Итан Кэрил со всей ненавистью, на которую был способен, завидовал гению и оказываемому ему вниманию. Не в силах больше выносить эти разговоры, он хотел было уже незаметно сбежать, но тут праздник закончился.

В общей суматохе никто не заметил, как в зал вошло семь вооруженных человек в синих плащах. Самый невысокий из них вышел немного вперед и прислонился к одной из опор таверны, терпеливо дожидаясь того момента, когда будет замечен. Как только взгляд вчерашних студентов падал на человека в синем, те сразу теряли желание продолжать свою беседу. Волна тишины, исходящая от гостя, постепенно распространилась до самых дальних стен таверны.

Каждый человек на континенте знал, что встреча с людьми в синих плащах не предвещает ничего хорошего. Такие плащи носила частная гвардия герцогов. Правители часто пускали в ход своих цепных псов, когда задача требовала жесткого решения. Попасть в круг заинтересованности синих плащей не предвещало ничего хорошего. Менее желанной могла быть встреча лишь с человеком, носящим серый плащ. Невысокий воин также молча выдержал несколько секунд, чтобы дать тишине устаканиться.

— Прошу меня простить за то, что потревожил вас в столь радостный вечер. Поверьте, я не отниму у вас много времени, — сказал он, спокойно улыбаясь, но было видно, как в зале повисло напряжение.

— Чем мы можем быть вам полезны? — спросил оказавшийся ближе всех к гостю Ричард Уайтхол, видимо, чувствуя себя защищенным благодаря своему назначению.

На лице гвардейца на секунду появилась гримаса удивления, вызванная такой дерзкой смелостью собеседника. Человек в синем плаще не привык слышать вопросы от других. Итан еле заметно улыбнулся, наблюдая, как жизнь в таверне замерла. Казалось, даже пылинки, парящие в воздухе, боялись упасть и привлечь к себе внимание. Все присутствующие знали, кто стоит перед ними. В народе за врожденную жестокость его уже давно прозвали зверем.

— Нам известно, что среди вас присутствует некий мистер Кэрил, встреча с которым сделает меня чуть-чуть счастливее. Надеюсь, вы не возражаете? — делая вид, что задает вопрос, гвардеец улыбнулся, глядя прямо в глаза Ричарду.

Улыбка выглядела вполне вежливой, но вот глаза отражали безумие, заставившее выпускника академии моментально потерять всю былую уверенность и опустить взгляд в пол. Суровые методы гвардейца по получению необходимых сведений были широко известны.

— А, вам нужен Кэр… — промямлил Ричард, и глаза его начали бегать по залу, пока, наконец, не остановились на искомом объекте.

Прозвище Кэр крепко-накрепко привязалось к Итану за время обучения в академии. Сейчас он очень жалел о своем недавнем желании оказаться в центре внимания. Улыбка резко сползла с его лица, а по спине дружным рядом промаршировали мурашки.

— Чем могу быть полезен? — выдавил из себя Кэр.

Голос предательски дрогнул. Взгляд человека в синем отпустил Ричарда и плавно, не торопясь, перешел на Итана. На лице появилась хищная улыбка зверя, загнавшего свою добычу в угол.

— Не могли бы мы продолжить нашу беседу вне стен этого уютного заведения? — пускай это и звучало как вопрос, никаких сомнений в том, что отрицательный ответ гвардеец не приемлет, у Кэра не было.

Видя замешательство, человек в синем плаще продублировал только что произнесенную фразу жестом, протянув руку в сторону двери, приглашая пройти на улицу. Пит, видимо, первый из присутствующих понявший безальтернативность сложившейся ситуации, протянул Кэру его новенький плащ, чем вывел того из оцепенения.

Итан не помнил, как он встал из-за стола и на негнущихся ногах проследовал в сторону выхода по направлению руки гвардейца. Его спина чувствовала взгляды товарищей, уже не рассчитывающих увидеть мистера Кэрила вновь. Выйдя на улицу, глотнув свежего воздуха и почувствовав под ногами брусчатку, Кэр собрал волю в кулак и немного успокоил дрожь в теле. Неожиданно страх придал ему смелости. Он даже позволил себе заговорить первым.

— Чем могу быть полезен? — повторил он свой вопрос, и в этот раз голос звучал увереннее.

В этот момент Итану стало немного обидно, что ему не удалось сразу взять себя в руки в присутствии своих сокурсников, и те были свидетелями его растерянности. Подсознательно он прекрасно понимал, что страх ему сейчас не поможет, но чувство это было слишком всеобъемлющим. На лице собеседника снова возникла улыбка.

— Успокойтесь, мистер Кэрил, вы не совершили ничего плохого. По крайней мере, нам ничего об этом неизвестно. Я всего лишь хотел передать вам послание от герцога.

При этих словах Кэр вновь растерял все спокойствие, что успел набрать. Какое дело может быть у герцога к вчерашнему выпускнику академии?

Улыбка на лице человека в синем плаще была больше похожа на звериный оскал. Будто он никогда не улыбался искренне и просто подглядел эмоцию, наблюдая за людьми. Когда рука его скользнула под плащ, чтобы достать письмо, Кэр не был уверен, что он не передумает и, выхватив меч, не воткнет его в новоиспеченного мореплавателя прямо на улице.

Между тем невысокий воин, немного покопавшись, выставил перед собой руку, сжимающую конверт. Итан готов был поспорить, что он нарочно вытянул руку недалеко, чтобы понаблюдать, как юноша дрожащей рукой потянется за конвертом. Зверь явно упивался страхом своих жертв. Кэр решил не доставлять ему удовольствия. Выдержав паузу и успокоив дрожь в руках, Итан принял конверт и достаточно уверенно вскрыл его, сорвав красивую восковую печать. В конверте находилось два листа, одним из которых было письмо, а вторым приказ, заверенный изящной печатью герцога.

В письме, написанном идеальным почерком секретаря герцога, было изложено следующее:

«Уважаемый Итан Кэрил, как Вам должно быть известно, послезавтра имеет свое начало экспедиция во Внешнее море под руководством сэра Оливера Хариса. Состав экспедиции одобрен в количестве двух кораблей, экипаж которых был полностью утвержден. Между тем вчера юным герцогом Оуэном Кордом было принято решение отказаться от участия и посвятить себя служению церкви и учению Создателя. В связи с освободившимся местом второго лейтенанта на корабле „Отчаяние“ назначаю Вас на вышеуказанную должность. Надеюсь на Вашу верную службу, направленную на прославление нашего великого герцогства и Творца. К настоящему письму прилагается приказ о Вашем назначении. Вам следует прибыть на торжественное построение завтра в полдень на дворцовой площади в составе экипажа „Отчаяние“».

Письмо, как и ожидалось, было подписано первым секретарем герцога Корда. Впервые читая это письмо, Кэр решил, что сошел с ума и ему мерещится. Прочитав письмо повторно, он все еще сомневался в реальности происходящего. Оуэн Корд — сын герцога Генри Корда, прямой наследник — был первым, кого адмирал Харис утвердил на должность лейтенанта, несмотря на его юный возраст. Кэр не мог себе представить причину, по которой юноша его происхождения мог отказаться от такой возможности, предпочтя судьбу служителя церкви.

— Осторожно, не позволяйте своим мыслям заходить туда, куда им заходить не следует, — человек в синем, внимательно изучавший эмоции Кэра, видел его насквозь.

Итан вздрогнул. Слова гвардейца пробудили его от сна. Возникла пауза, и Кэр чувствовал, что должен что-то сказать, но синий опередил его.

— Вам оказана великая честь. Очень рекомендую оправдать ожидания, — произнося это, воин не скрывал своего сомнения в том, что юноше это удастся.

Покончив с делом, синий, словно зверь, потерявший интерес к своей игрушке, не дождавшись ответа, отправился в сторону порта в сопровождении своего небольшого отряда. Уходя, он похлопал молодого человека по плечу. Кэру потребовалось несколько минут, чтобы осознать все произошедшее. Юноша был достаточно умен, чтобы понимать, что выбор пал на него не случайным образом. Влияние и авторитет мистера Кэрила-старшего позволили ему, как только стало известно о неожиданном решении Оуэна Корда, продвинуть своего сына на освободившееся место.

Двоякое чувство поселилось в душе молодого человека. С одной стороны, он, конечно, был безумно счастлив выпавшему шансу, с другой, он четко осознавал, как это будет воспринято людьми. Итан Кэрил явно намеревался занять не свое место.

Во-первых, все прекрасно поймут, что это стало возможным благодаря стараниям его отца. Во-вторых, приказ о назначении исходил от герцога, хотя по принятому обычаю решение об утверждении экипажей остается за руководителем экспедиции. Кэр боялся того, как к его назначению отнесутся адмирал Харис и капитан Хольт.

В чувство Кэра привела ругань торговца в желтом плаще, повозке которого молодой человек не давал проехать, стоя прямо посреди улицы. Извинившись, Итан вернулся в трактир. Купец, бурчащий себе под нос что-то о высокомерии зеленых плащей, продолжил свой путь. В зале уже вновь царила жизнь, и Кэр постарался, привлекая как можно меньше внимания, добраться до трактирщика. Остаться незамеченным ему не удалось. Его появление вновь заставило всех посетителей смолкнуть.

Пока трактирщик наливал мистеру Кэрилу эль, рядом подсел Пит. Подчеркнуто тактично он дал понять, что готов выслушать. Кэр молча протянул ему письмо и приказ о назначении. За ту минуту, что мистер Колгрейн изучал его, Итан успел осушить принесенную трактирщиком кружку свежего эля. Дочитав, Пит улыбнулся и едва заметно закатил глаза.

— Кажется, ближайшие пару лет мы будем соседями. Прими мои поздравления, — сказав это, Пит протянул руку для рукопожатия.

«Как же он все-таки раздражает своей напускной доброжелательностью, от которой так и веет чувством собственного превосходства», — подумал Кэр, но руку пожал.

Их окружение, хоть и не сразу, но начинало осознавать смысл произнесенной Питом фразы. Итан спиной чувствовал, как взгляды сострадания и поддержки, еще недавно устремленные в его затылок, сменяются на презрительно-завистливые. Люди начали перешептываться между собой. Впрочем, другого Кэр и не ожидал.

— Эта за счет заведения, — подбадривающе улыбнулся трактирщик, выставляя на стойку новую кружку эля.

Кэр поблагодарил его молчаливым кивком головы. Пит деликатно предостерег второго лейтенанта о риске злоупотребления выпивкой. Ответный взгляд мистера Кэрила был красноречивее любых слов.

Через час Пит, подхватив Кэра под руку, тащил его в сторону родового поместья юного барона. Все это время Итан ощущал на себе его снисходительный взгляд, который выводил из себя. Пит не затыкался ни на секунду, рассуждая о предстоящей экспедиции. Несколько раз он позволил себе высказать упрек относительно поведения Кэра, не достойного, по его мнению, лейтенанта «Отчаяния». Это оказалось последней каплей. Итан не выдержал и оттолкнул от себя Пита. Он также попытался дотянуться кулаком до его лица, но противник легко увернулся.

— Кем ты себя возомнил?! То, что мы носим плащи одного цвета, еще не делает нас равными! Со своими поучениями отправляйся-ка ты лучше на ферму к своей семейке! — вспоминая сказанные им в тот вечер слова, Кэр до конца жизни ощущал переполняющее его чувство стыда.

От услышанных слов Пит потерял свое привычное хладнокровие. Лицо его налилось краской, кулаки сжались. Казалось, что в следующую секунду он набросится на обидчика. Скорее всего, так бы оно и случилось, если бы из-за ближайшего поворота не послышался хриплый голос.

— И что здесь собираются устроить лучшие выпускники академии в первый день своего свободного плавания? Какой пример вы подадите? — этот голос снился в кошмарах всем учащимся.

Вслед за хриплым голосом из-за поворота появился и его обладатель. Мистер Иона Форингтон был самым суровым преподавателем морской академии, а его скверный характер вошел в легенды. В академии он преподавал строительство фортификационных сооружений и безопасность экипажа. Больше ни один профессор академии не требовал от своих студентов такой доскональной выучки. Мистера Форингтона ненавидели многие, и, если бы в молодости Иона не считался одним из лучших мечников континента, его давно бы закидали предложениями встретиться на дуэли.

В прошлом году, когда профессор уже начал исчислять шестой десяток своей жизни, один из студентов все же осмелился бросить ему вызов. Иона даже не убил смельчака. Вместо этого он публично унизил зарвавшегося юнца, обезоружив его более десяти раз. Единственной кровью, пролившейся в тот день, стал разбитый нос нерадивого ученика. При том что травму он умудрился нанести себе самостоятельно.

Несмотря на всеобщее презрение, Кэр имел свое мнение относительно Ионы Форингтона. В отличие от своих сокурсников, Итан знал о профессоре гораздо больше. Тот был старым другом отца, а другом мистера Кэрила-старшего мог быть только достойный человек. Отец рассказывал, что в молодости Иона был совсем другим. Веселый, беззаботный, он любил продемонстрировать свои фехтовальные умения, получив в ответ восторженную реакцию всегда окружавших его дам. Окончив академию, он получил назначение на корабль «Крадущийся» и в чине лейтенанта попал под руководство капитана Лотра. Мистеру Форингтону удалось проявить себя в последующих экспедициях, и он быстро заполучил уважение своих товарищей.

Все складывалось хорошо до открытия последнего неизведанного острова Внутреннего моря, в будущем получившего свое название в честь святого Кроата. Море, окруженное со всех сторон материком под названием Аурлия, содержало в себе целый архипелаг островов различных размеров. Остров, окруженный опасной цепочкой рифов, являлся самым труднодоступным и поэтому был открыт в последнюю очередь. Дикари, часто обитающие на островах внутреннего архипелага, сперва казались миролюбивыми и дружелюбными. Аурлийцы возвели форт, назвав его в честь своего капитана. Позднее экипаж «Крадущегося» обнаружил залежи угля в недрах острова.

По приказу капитана Лотра дикари были обращены в рабство и направлены на разработку шахты. Аурлийцы не учли того, что, в отличие от многих островов, на которых им доводилось бывать прежде, этот отличался поразительным единением аборигенов. Как правило, племена дикарей существовали независимо друг от друга, а чаще всего даже враждовали, из-за чего становились легкой целью для завоевателей. Однако, жители острова Кроата оказались единым, сплоченным народом, представляющим серьезную угрозу для путешественников. Протокол поведения в случае контакта с аборигенами к тому моменту не содержал правила поведения экспедиционного корпуса в подобной ситуации.

Мятеж дикарей не заставил себя долго ждать. Моряки, ведущие дозор у шахты, стали первыми жертвами восстания, не успев предупредить своих товарищей в форте. Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, аборигены всеми своими силами начали штурм форта. Опытные и хорошо вооруженные моряки давали достойный отпор, не позволяя дикарям проникнуть за частокол. Гарнизону уже начало казаться, что перевес на их стороне.

Судьбу «Крадущегося» решил офицер, отвечающий за постройку форта. Роберт Пирсон навсегда остался в памяти моряков как человек, чья самонадеянность повлекла смерть его товарищей. Выбрав для постройки частокола стволы дерева арукария, он небрежно пренебрег необходимостью обработать их маслом, выделяемым из листьев бересклета, для улучшения их огнеупорности. Ближе к рассвету аборигены догадались поджечь частокол, тот вспыхнул лучше любой лучины.

Когда они проникли внутрь форта, судьба его защитников была предрешена. Иона Форингтон оказался свидетелем гибели всех своих товарищей. Оказавшись последним выжившим, он усыпал землю вокруг себя трупами врагов. Окружившие его дикари готовы были растерзать обессиленного аурлийца, но вождь племени, впечатленный его смелостью и боевыми навыками, сохранил ему жизнь.

Цивилизованный мир далеко не сразу узнал о случившейся трагедии. Следующие два года Иона провел на острове Кроата. Дикари сожгли «Крадущийся», заставляя мистера Форингтона наблюдать за пожаром. Тела экипажа были растерзаны и изуродованы до неузнаваемости. Хоть вождь и сохранил Ионе жизнь, он заставил того ежедневно трудиться в шахте, добывая уголь.

Аурлиец стал его ручной мартышкой. Все время, до прибытия континентальной армии, снаряженной Советом, Иона хранил обет молчания, день за днем терпеливо трудясь в шахте. Тяжелый воздух, пропитанный углем, испортил его легкие, подарив постоянные приступы кашля на всю оставшуюся жизнь. Армия церкви, прибывшая с целью искоренить племя мятежных аборигенов, обнаружила Иону недалеко от шахты. Аурлиец самостоятельно избавился от дюжины своих стражников, имея в арсенале лишь кирку, которой трудился прошедшие годы.

Возвратившись в Корквил, Иона опустился на самое дно отчаяния в поисках спасения на дне бутылки. Именно тогда начал проявляться его скверный характер и упрямство. Если бы не протекция адмиралтейства, Иона уже несколько раз мог оказаться на костре инквизитора за свои богохульные высказывания. Помог старому другу именно мистер Кэрил-старший, устроив того на освободившееся место профессора академии и заставив товарища вернуться к нормальной жизни. Старик был частым гостем в поместье Кэрилов.

Зная историю старого рыцаря, Кэр, в отличие от других, понимал требовательность профессора во всем, что касалось безопасности экипажа. Узнав о предстоящей экспедиции адмирала Хариса, Иона был так настойчив, что не оставил капитану Хольту выбора, кроме как взять ворчливого старика к себе на борт. Так Иона Форингтон стал самым старым участником экспедиции.

Появившийся из-за угла профессор для своего почтенного возраста выглядел весьма недурно, хотя седина уже наполовину завладела его головой, перемешиваясь с короткими черными волосами. Седина также поглотила и часть его щетины, недостаточно длинной, чтобы называться бородой. Густые брови придавали его виду ощущение суровости еще до того, как он начинал говорить. Морщины на лбу и в уголках глаз появились на его лице уже очень давно. Между тем было что-то в глазах и облике мистера Форингтона, внушающее уважение и трепет. Движения старика все еще сохраняли свою скорость и силу, прославившие его в молодости. Стоило ему только сообщить вчерашним студентам о своем присутствии, как Кэр и Пит вытянулись по струнке, позабыв о зарождающейся драке.

— Прошу простить! — хором отчеканили лейтенанты.

— Думаю, будет лучше, если я сам провожу мистера Кэрила до его дома. Мистер Колгрейн, вы можете возвратиться в казармы. Вам стоит хорошенько отдохнуть. Завтра важный день для всех нас, — хриплый, задумчивый голос профессора не принимал возражений.

Да и выведенный из себя Пит больше не горел желанием находиться в присутствии благородного мистера Кэрила. Поклонившись мистеру Форингтону в знак покорности, лейтенант незамедлительно отправился исполнять приказ.

— Пойдем, Ваша светлость, — ухмыльнулся Иона, когда Пит скрылся за дальним поворотом.

Даже сквозь алкогольное опьянение Кэр понимал, что вел себя недостойно и неподобающе благородному человеку. Издевка уважаемого им профессора заставила его покраснеть от шеи до корней волос. Итан старался идти ровно, не шатаясь из стороны в сторону.

— Поздравляю с назначением. Отец попросил меня приглядывать за тобой. Не ожидал, что мое вмешательство потребуется так спешно, — ворчал Форингтон, но Кэр чувствовал, что старику действительно небезразлична его судьба.

— Как думаете, что нас ждет во Внешнем море? — не удержавшись, спросил Кэр, когда они уже прошли через городские стены, покинув столицу герцогства.

— Мне бы хотелось увидеть нечто, способное встряхнуть этот ставший слишком покорным и тихим мир.

— За подобное богохульство вас точно когда-то сожгут на костре. Не боитесь, что взор Создателя рано или поздно падет на вас?

— Что ж, у него осталось чуть больше суток на то, чтобы покарать старого еретика. Мне почему-то кажется, что там, куда мы отправляемся, Создателя нет.

Кэру стало не по себе от речей профессора, и он не решился продолжить диалог. Герцогство Корд было самым удаленным от священной столицы — Ортоса. Церковь позволяла герцогству мореплавателей значительно больше вольностей, чем остальным. Но даже при всех послаблениях власть церкви оставалась доминирующей, а ее законы обязательными к исполнению.

Ничего бы не мешало пьянице, валяющемуся в придорожных кустах, подслушать разговор двух человек в зеленых плащах и доложить об этом кардиналу Харт. О дальнейшем Кэр думать не хотел. За свою не очень продолжительную жизнь он уже десятки раз видел, как еретиков сжигали на главной площади, и не хотел оказаться на их месте.

Задумавшись и миновав поле из подсолнухов, Кэр не заметил, как оказался у невысоких стен родового поместья своей семьи. Не попрощавшись, Иона оставил юношу наедине со своими мыслями. В непроглядной темноте невозможно было разглядеть дальше вытянутой руки. Где-то вдалеке Кэр отчетливо расслышал, как мистер Форингтон зашелся в очередном приступе кашля.

Глава 2. Канун «Отчаяния»

Мягкие постукивания по стеклу больно отдавались в воспаленной после вчерашнего вечера голове. Найдя в себе силы принять то, что сулил ему новый день, Кэр наконец открыл глаза. Воспоминания о вчерашнем были заботливо упакованы и спрятаны в дальние уголки разума. Каждый луч утреннего солнца, проникающего в комнату, пронизывал Итана чувством стыда за вчерашнее высказывание в адрес Питера Колгрейна. Покидать теплую и уютную кровать совсем не хотелось. Аурлиец пытался определить источник неприятного звука, но взгляд еще не успел сфокусироваться.

С трудом поднявшись с кровати, Кэр направился в сторону таза с водой, чтобы умыться. Заботливый слуга Альберт каждый день наполнял его прохладной колодезной водой для своего юного господина.

Прежде чем потревожить идеальную водную гладь, Кэр на минуту завис, изучая собственное отражение. Вчерашнее злоупотребление элем давало о себе знать. Под карими глазами образовались синяки. Темные волосы, не доходящие даже до плеч, слиплись и представляли печальное зрелище. Побледневшее лицо отражало на себе все последствия вчерашней ночи.

В комнату постучали. Раздражающий звук исчез. Выросший в поместье Кэр мог спокойно определить по стуку, кто из немногочисленных слуг потревожил его покой.

— Что тебе, Альберт? — прохрипел он, даже не сомневаясь в том, что угадал имя стоящего за дверью.

— Ваш отец велел проследить, чтобы вы явились на церемонию вовремя и в надлежащем виде, — произнес из-за двери знакомый с детства голос.

— Отец у себя?

— Его сиятельство покинул поместье еще до рассвета. За ним явился гонец в белом плаще с посланием из Ортоса.

— Понятно, можешь подавать завтрак на одного, я скоро спущусь, — Кэр постарался произнести последнюю фразу спокойно, но его сильно расстроило, что в столь значимый для него день рядом не будет никого из близких.

Мать и сестра Кэра в летний сезон покидали жаркий Корквил и перебирались в северное владение семьи Кэрилов. Там в это время было очень хорошо. Шовбурские горы, бросающие свою величавую тень на северную границу герцогства Корд, сдерживали самое яростное полуденное солнце, при этом вбирая его тепло, а ночью заботливо делились им с приезжими гостями.

Закончив с самолюбованием, Кэр сполоснул лицо и промыл голову холодной водой. Он все еще не слышал скрип ступеней, свидетельствующих о том, что слуга отправился исполнять его поручение. Старик служил семейству Кэрилов не один десяток лет и возраст уже начинал забирать свое. Разум слуги периодически покидал его бренное тело.

— Альберт?

— Да, господин?

— Почему ты все еще здесь?

— Простите, забыл сказать, что ваш отец оставил для вас новый костюм и особый подарок, — сказал слуга, некоторое время вспоминая, зачем он здесь.

— Можешь войти, — понимающе спокойно приказал Кэр.

Альберт медленно открыл дверь и, шаркая ногами, вошел в покои молодого господина. Через его левую руку была перекинута хорошо скроенная одежда. В правой слуга сжимал меч и кинжал, спрятанные в красиво украшенные ножны. Кэр моментально узнал в них фамильную драгоценность. Он не раз видел отца, вешающего оружие на свой пояс, и мечтал, что когда-то и он с гордостью станет обладателем фамильной реликвии.

Окончательно умывшись и расчесав волосы, Кэр терпеливо дождался, когда слуга поможет ему примерить новые одежды. Сперва на молодом господине оказались штаны, точь-в-точь совпадающие по цвету с плащом, полученным им только вчера. Торс покрыла легкая белая рубаха сероватого оттенка с длинным рукавом. Поверх рубахи слуга одел на Кэра еще одну в цвет штанов, более плотную, но уже с коротким рукавом. Коричневый жилет с семью застежками из еще более плотного материала закончили формирование внешнего образа мистера Кэрила.

В тон к жилету были подобраны сапоги и наручи. Кэр мог бы одеться и сам, но не хотел лишать удовольствия старика, воспитывающего его с рождения. Посмотрев на вновь успокоившуюся водную гладь, Кэр остался доволен своим внешним видом.

Неприятный звук снова вернулся. Уже успевший прийти в себя аурлиец понял, что его источником является бездумно бьющаяся в окно муха, пытающаяся выбраться на свободу. Насекомое устало от безуспешных попыток и остановилось передохнуть на поверхности прозрачного стекла. Кэр бесшумно приблизился к своей жертве. Ладонь занеслась, намереваясь прервать жизнь ничтожного существа. В последний момент Итан остановил свою руку, испуганная муха моментально взмыла в воздух.

— Сегодня тебе повезло, — с этими словами аурлиец распахнул ставни, выпуская существо на свободу.

Муха моментально устремилась в сторону хлынувшего в комнату потока свежего воздуха. Итан любил свой дом, и ему не хотелось проявлять жестокость в последний день своего пребывания в родных краях.

Прикрепив подаренное отцом оружие к поясу, Кэр отправился в обеденный зал. Перед подачей завтрака Альберт принес кубок с отвратительной на вид жидкостью. Отпив немного, Кэр понял, что не ошибся. На вкус было так же отвратительно, как и на вид. Под надзором строгих глаз Альберта юный господин осушил содержимое кубка до дна. Остатки похмелья испарились в тот же миг.

Пока Кэр последний раз за долгое время наслаждался фирменным гуляшом семейного повара, Альберт успел добраться до кабинета Кэрила-старшего и уже возвращался обратно. Его появление предвещало доносящееся издали кряхтение. Взгляд Итана упал на стоящие вдоль стены стеллажи, доверху набитые склянками с землей. В свое время отец много путешествовал и старался привезти частичку земли из каждого уголка континента. В ближайшем будущем Кэр надеялся осчастливить отца пополнением семейной коллекции.

Через минуту после первых отголосков в двери появился и сам слуга, в руках которого была стопка небольших рукописей, разложенных по папкам. Предусмотрительный отец уже давно запросил копии личных дел участников экспедиции из церковного архива. Времени до начала церемонии оставалось немного. Альберт принес своему господину курительную трубку с длинным изогнутым мундштуком, и Итан углубился в изучение документов.

Чтобы не терять время, он сразу отложил в сторону папку, на которой идеальным почерком было выведено имя Рэджинальда Хольта. Биографию капитана к этому времени наизусть знал уже любой ребенок, научившийся читать. Репутация, преследовавшая капитана, была известна всем. Поговаривали, что он соблазнил даже дочь самого ректора академии, чем заслужил его презрение. Некоторые считали, что Хольт назвал свой корабль «Отчаяние» в честь эмоции ректора, которую тот испытал, когда ему пришлось подписать согласие о назначении Рэджинальда Хольта на пост капитана.

Покопавшись в бумагах, Кэр вычленил из них папку, посвященную Ионе Форингтону. Биография старика отправилась в ту же стопку, что и капитана. Итан на несколько секунд задержал взгляд на папке с надписью Райан Оглтон. Уголки губ поползли вверх. Этого человека все знали исключительно как Огла. Кэр так привык к этой кличке, что и думать забыл о том, что у него может быть настоящее имя. Также, как и Иона, Огл был старым другом его отца. Несмотря на жуткий внешний вид, в душе он был самым большим добряком из всех, что знал Кэр.

Первым, что бросалось в глаза, был длинный шрам, идущий со лба до нижнего края правой щеки. Когда-то давно Огл получил это ранение во время стычки с морскими разбойниками. Не все моряки выбирали мирный путь, были и те, кто предпочитал заработать себе на безбедную старость пиратством. Столкнувшись с ними в тот день, боцман должен был умереть. Тело судового врача лежало рядом, истыканное стрелами. Однако произошло чудо, и Огл все еще продолжал ступать своими тяжелыми ногами по этой бренной земле, навсегда сохранив на своем лице память о случившемся. Огл не любил обсуждать случившееся в тот день.

Длинную пышную бороду каштанового цвета он намеренного отрастил, чтобы хоть немного отвлечь внимание от увечья. Волосы той же длины покрывали его затылок. В целом внешний вид моряка больше бы подошел медведю, обитающему у подножия шовбурских гор. Несмотря на свои внушительные размеры, Огл был образцом скромности и добродетели. Его вера в Творца была непоколебима. Кэр обожал те дни, в которые боцман был их гостем.

Когда мистер Кэрил был еще совсем юн, Огл часто брал с собой деревянные мечи, и они сражались до тех пор, пока мальчик не начинал валиться с ног от бессилия. Возвращаясь из экспедиций, боцман в красках рассказывал об увиденных им островах и морских путях, на которых ему удалось побывать, заставляя Итана еще больше грезить о путешествиях.

Во время совместных ужинов Иона и Огл постоянно препирались, и незнакомому с ними человеку могло показаться, что они вот-вот развяжут драку, но на самом деле оба питали друг к другу взаимное уважение. Огл считался лучшим боцманом континента. Любой матрос счел бы за счастье оказаться с ним на одном корабле. В долгих плаваниях Огл заменял морякам отца и всегда отстаивал их интересы перед офицерами. Папка с его именем отправилась в стопку к другим известным Кэру личностям.

Документы, посвященные Питеру Колгрейну, отправились за ними. Кэра немного кольнуло, что отец уже добавил в свой архив информацию о Пите, несмотря на то что тот только выпустился из академии. Кэр знал, что документов с его собственным именем на обложке у отца нет.

Внимание вчерашнего студента привлекла самая тонкая папка на столе. Такое маленькое количество информации о человеке в мире, где все подчинено тотальному контролю, вызывало удивление. Надпись на обложке гласила, что она принадлежит мистеру Чарли Рокуэлу. Судя по документам, сейчас ему было уже почти тридцать лет, а сведений о нем было меньше, чем о восемнадцатилетнем Пите.

Информация о точной дате рождения, равно как о семье и родственниках, также отсутствовала. Первая запись была тринадцатилетней давности и сообщала о принятии в ряды учеников академии целителей вблизи Ортоса. Спустя семь лет был исключен из академии, а ровно через год зарегистрировал свое прибытие в Корквил. Взят под личное покровительство адмирала Хариса, получил титул рыцаря и оказался в морской академии. Титул наименьший по значимости, но сам факт столь неожиданного его приобретения заставлял задуматься.

Окончил академию в ускоренные сроки и выпустился еще в прошлом году. Сразу получил назначение на должность доктора «Отчаяния». К своему большому удивлению, Кэр не мог припомнить в академии человека с таким именем. Все это выглядело очень подозрительным. Для себя Кэр решил, что стоит внимательно присмотреться к доктору.

Остальные папки Кэр изучить не успел. Городские колокола оповестили его, что времени оставалось совсем немного, а ему еще необходимо было сделать важное дело. Взяв перо и чистый пергамент, Кэр, достаточно быстро написав на нем с десяток строк, сложил и убрал его в конверт. Родовая восковая печать надежно спрятала содержимое. Конверт исчез во внутреннем кармане плаща.

Позвав Альберта и дав последние распоряжения относительно доставки своих личных вещей на корабль, он приготовился отправиться на церемонию. Слуга накинул на плечи своего юного господина зеленый плащ. Несмотря на то что провожать Итана он не собирался, спину его покрывал бордовый плащ, который были обязаны носить все, кто принадлежал к низшему из сословий. В глазах старика стояли слезы. Кэру стало не по себе. Он любил Альберта. Хоть он и был старым занудой, слуга искренне переживал о судьбе своего господина. Именно Альберт научил маленького Итана Кэрила писать и читать. Юноша отчетливо понимал, что, скорее всего, это их последняя встреча. Маловероятно, что старик доживет до его возвращения. Оглянувшись и убедившись, что их никто не видит, Кэр обнял своего наставника. Хрупкую спину Альберта сотрясли рыдания.

Простояв какое-то время, Кэр отстранил его от себя, сам с трудом сдерживая подступающие слезы. Решительным шагом он покинул дом, принадлежащий его семье, стараясь не оборачиваться. Альберт, будучи не в силах смотреть, как его господин покидает отчий дом, закрыл за его спиной дверь. Итан немного вздрогнул, когда она захлопнулась. Оседлав лошадь и выйдя на проселочную дорогу, Кэр пустил ее в галоп. Только теперь он позволил одинокой слезе скатиться по щеке. Встречный ветер снес ее, отправляя обратно в сторону дома, в котором закончилось его детство.

Оказавшись внутри городских стен, Кэр вынужден был оставить свою лошадь на ближайшем разъезде. Продолжать движение верхом не было никакой возможности. Столько людей на городских улицах Кэр не видел никогда. С большим трудом ему удалось пробиться до центральной площади. Чудом он нашел распорядителя церемонии, который указал ему на местоположение экипажа его корабля. Протискиваясь сквозь толпу, он глазами выследил Пита и направился в сторону лейтенанта.

Заняв свое место в строю, Кэр позволил себе немного расслабиться и оглядеться по сторонам. Перед ними стоял капитан Хольт, в двух шагах позади него в ряд выстроилось одиннадцать офицеров, включая и Кэра с Питом. Слегка высунув голову вперед, Кэр оглядел своих будущих товарищей. Помимо уже изученных им сегодня личностей, он узнал мистера Кормака.

Кларк Кормак был известным в Корквиле судостроителем. Корабли экспедиции «Отчаяние» и «Последний шанс» были построены по его проекту. Никто лучше Кларка не знал его детище. Адмирал дал ему полную свободу действий при проектировании кораблей. Никогда прежде кордцы не спускали на воду столь большие корабли, способные стать домом для более двух с половиной сотен человек. Только сейчас Кэр понял, что он единственный в этом ряду, кто еще не побывал на судне нового типа.

Семья мистера Кормака владела лавкой недалеко от гавани. Ежедневно они принимали множество заказов по изготовлению символики Создателя. Прежде Кларк Кормак и сам трудился в своем магазине, но в итоге избрал судьбу мореплавателя. Его жена и двое сыновей, примерив желтые плащи ремесленников и купцов, с фанатичной преданностью своему делу один за другим создавали шедевры искусства резьбы по дереву. Кэр узнал его, потому что и сам неоднократно захаживал в его лавку по поручению отца. На одной из стен их поместья гордо висел деревянный щит с изображением священного древа, изготовленный Кларком. Несмотря на свой высокий титул барона, мистер Кормак любил лично работать в своей лавке, часами пропадая в мастерской.

Лейтенант отметил, что Кларк был единственным в их ряду, кто, помимо меча, имел в своем вооружении еще и небольшой топорик, висящий на поясе. Внешне он выглядел немного старше капитана Хольта. Как и капитан, он носил недлинную бороду. Их можно было бы спутать, если бы не диаметрально противоположный цвет волос и более короткая стрижка плотника. Волосы Кларка Кормака по цвету были схожи с цветом пшеничных полей, готовых к сбору урожая.

Среди большинства зеленых плащей отчетливо выделялись трое, чьи спины покрывали черный, желтый и фиолетовый. Мужчина, весь облаченный в черное, представлял на корабле интересы герцога. Кэр вспомнил, что среди принесенных Альбертом документов не было папки, заведенной на эмиссара герцога в экспедиции. У себя в голове Кэр мысленно поместил несуществующую папку в отдельную стопку, в которой прежде лежала только биография доктора.

Человек в фиолетовом плаще лишь немного уступал Оглу по габаритам. Кроме внушительных размеров мужчину выделяла короткая стрижка и две полоски шрамов на носу, явно полученные в результате встречи с лезвием меча. Его словно высеченное из камня лицо создавало вокруг него ауру внутренней уверенности в своих силах. Фиолетовые плащи отвечали за порядок на корабле и безопасность во время высадки десанта. Имя Джонатана Норрингтона было хорошо известно каждому жителю Корквила, а встретиться с ним в бою побаивались даже самые искусные воины.

Обладатель же желтого плаща выглядел так, словно находится не на своем месте, но, судя по всему, наслаждался происходящим на площади. Кэр провел в казармах зеленых плащей достаточно много времени, чтобы понимать, что радость этого человека преждевременна. Моряки действительно считали себя отдельной, закрытой кастой, и присутствие на корабле желтого плаща сулило тому большие проблемы. Ему предстояло доказать свое право командовать.

Три оставшихся офицера стояли слишком далеко, чтобы лейтенант мог их рассмотреть. Кэр попытался догадаться, кто из них по возрасту подходил под описание загадочного доктора, но все они выглядели ровесниками.

Колокол замковой башни пробил полдень. Кэр невольно ухмыльнулся, думая, как забавно, наверное, видится все происходящее на площади глазами звонаря. Огромная толпа выстроилась на просторной площади напротив главных врат внутреннего замка. На расстоянии друг от друга распределились четко различимые с высоты птичьего полета экипажи кораблей, похожие на зеленое пятно. Матросы, которых на каждом корабле насчитывалось ровно по две сотни, также, как и их офицеры, носили плащи зеленого цвета. За ними стояло по пятьдесят человек в фиолетовых плащах, исполняющих роль морских гвардейцев. Далее начинался полный хаос из переплетающихся пятен, подобных мазкам опытных импрессионистов.

Церковь ввела систему плащей более трех сотен лет назад, в тысяча четыреста пятьдесят девятом году от исчезновения Создателя, после того как ей наконец удалось уничтожить последние остатки первого Шовбурского восстания. Сперва Совет ввел не так много цветов. Крестьяне отныне были вынуждены носить плащи коричневого цвета, священнослужители — белые, воины — красные, торговцы и ремесленники — желтые.

Со временем Совет во главе с верховным магистром пришел к выводу о необходимости более тщательного деления на сословия и гильдии. В результате чего моряки впервые накинули на свои плечи зеленые плащи, свита герцога — черные. Морские гвардейцы, в свою очередь, получили плащи фиолетового цвета. Встреча с городским стражником в синем плаще с тех пор стала плохим предзнаменованием. Данное деление на своеобразные касты заставляло людей замыкаться внутри своих сословий, объединенных одним родом деятельности.

Таким образом, церковь изначально создавала условия, препятствующие объединению людей в угрожающую ей силу. На каждый плащ дополнительно наносился герб герцогства, на службе которого находился человек. Приятным источником дохода для церкви стала продажа этих самых плащей. Установив монополию на их изготовление, церковь ежегодно пополняла свою казну.

Больше всего любой житель континента боялся попасть в поле зрения серых. Святая инквизиция способна была узнать о разговоре, которого не существовало. Попав на ее суд, обратного пути не было. Либо ты умирал где-то в ее застенках, либо из твоей казни делали публичное представление. Кэр поежился, вспоминая запах паленой человеческой плоти, который можно было частенько уловить, проходя мимо городского центра.

В результате принимаемых Советом законов о плащах площадь сейчас представляла из себя набор пестрых красок. После того как пение колоколов прекратилось, вся оживленная толпа в один момент смолкла.

Спустя пару минут напряженной тишины ожидания замковые ворота открылись и из них начала выходить герцогская процессия. Первым, под руку со своей прекрасной супругой, вышел сам герцог. Полукольцо за ними составлял ряд синих плащей, служащих личными телохранителями герцогской семьи. Один из них, судя по невысокому росту, был вчерашним знакомым Кэра.

Следом за ними, но точно не уступая им в значимости и объеме власти, в идеальночистых, белых одеждах вышли представители церкви. Первой в красиво украшенной тунике ступала кардинал Ева Харт, занимающая самый высокий церковный пост в герцогстве Корд. Кардинал была единственной женщиной за всю историю, которой удалось занять такой значимый пост в церковной системе. Ходили разные слухи о том, как ей это удалось. Большинство из них базировались на приятной внешности кардинала и делали соответствующие выводы. Несмотря на то что Ева Харт была уже далеко не юна, ей удалось пронести свою красоту через прожитые годы.

Кэр старался разглядеть примкнувшего к ним Оуэна Корда, но безуспешно. По всей видимости, приняв в свои ряды такого высокородного отрока, Совет решил поскорее переправить его в Ортос. Среди белого потока выделялось несколько человек в серых плащах священного воинства инквизиторов.

Замыкали шествие самые знатные и богатые представители дворянства, наиболее приближенные к герцогу. Речь Генри Корда была краткой и содержала множество повторяемых из раза в раз напутствий командам, направляющимся в дальнее путешествие. В конце он пожелал каждому сыну герцогства Корд вернуться домой в целости и невредимости, принеся заслуженную славу своему роду.

После герцога с речью выступила кардинал. Ее слова звучали более воодушевляюще. Закончив, она жестом усыпанной украшениями руки предложила капитанам подойти к ней. Адмирал Харис и капитан Хольт покорно опустились на колени, принимая благословение. Каждый мальчишка, наблюдающий за происходящим из толпы, мечтал в будущем оказаться на их месте.

Церемония была окончена. По традиции, матросы и гвардейцы, во главе со своими десятниками, отправлялись на корабли, чтобы провести эту ночь в новом доме и подготовить его к отплытию. Офицеры же по древнему обычаю должны были провести эту ночь во дворце святого Патрица — покровителя моряков.

Офицеры, возглавляемые капитанами, присоединились к процессии, которая возвращалась в замок. При приближении моряков к герцогу строй окружавших его синих плащей стал еще плотней.

Вчерашний низкорослый знакомый Кэра подмигнул ему и приветливо улыбнулся. Кэр был уверен, что зверь сделал это специально, чтобы поставить его в неудобное положение перед другими офицерами. Дружеское общение с синими плащами не приветствовалось никем. Кроме того, Кэр и так оказался в составе экспедиции по решению герцога. Приветливость зверя могла добавить дополнительных мыслей в копилку рассуждений об излишней лояльности герцога к молодому лейтенанту. Кэру не хотелось, чтобы его новые товарищи решили, что он является слугой или уж тем более тайным агентом герцога на корабле.

Процессия, замыкающаяся зелеными плащами, исчезала в воротах замка. Идущий последним Кэр успел бросить последний взгляд на площадь и собравшуюся на ней пеструю толпу прежде, чем замковые ворота были закрыты окончательно. Это была уже вторая дверь за сегодня, которая закрывалась за спиной Кэра.

В сопровождении конвоя из синих плащей офицеры добрались до дворца Патрица, почитаемого всеми моряками в качестве святыни. Дальше путь с оружием запрещал обычай. Синие плащи приняли из рук моряков их клинки и распахнули высокие входные двери. Оказавшись в стенах сооружения, Кэр поразился высоте потолков торжественного зала. Напротив входа висел огромный щит с изображением священного древа. Под ним расположилась статуя святого Патрица весьма внушительного размера. По замыслу скульптора святой стоял, сложив ладони в форме чаши, держа в них миниатюрный корабль, тем самым защищая его от капризов непокорного моря.

Из торжественного зала вглубь здания вели два коридора, тускло освещенных факелами. Дальше путь могли продолжать только участники экспедиции. Кэру все еще не верилось, что он оказался здесь, в святая святых всех мореплавателей. Да к тому же в окружении лучших в своем деле мастеров. Капитаны пожали друг другу руки. Каждую из команд ждал свой коридор. Кэр все еще рассматривал помещение зала, когда по его спине хлопнула рука великана Огла, заставив его рефлекторно сделать шаг вперед, чтобы не упасть.

— Хватит витать в облаках. Мечта сбылась, пора чувствовать каждый ее момент, — расхохотался боцман, и его басистый смех эхом разошелся по залу.

Кэр оглянулся по сторонам, и, действительно, пока он не верил своему счастью оказаться здесь, большинство офицеров уже скрылись в коридоре. Смущенный, Итан быстрыми шагами принялся нагонять товарищей. Последними в коридор вошли все еще смеющийся Огл и улыбающийся так, чтобы никто не видел, Иона Форингтон.

Кэр не хотел вновь оказаться в такой ситуации, поэтому по коридору шел быстро. По обе стороны были развешаны картины, на каждой из которых было изображено двенадцать человек. Табличка под ними хранила информацию о названии корабля и именах его офицеров. В самом низу очень кратко были изложены результаты экспедиции, количество жертв, причины смерти офицеров. Быстро двигаясь по коридору, Кэр несколько раз обратил внимание на изображение адмирала Хариса и Огла. Лицо сэра Оливера встречалось чаще остальных. Многие офицеры «Отчаяния», идя по коридору, останавливались, узнавая на картинах своих знакомых, предков, наставников или самих себя.

Единственная картина, перед которой остановился Кэр, была посвящена «Крадущемуся». Табличка под ней гласила о гибели всех членов экипажа, кроме будущей грозы академии. Кэр пытался понять, кто из молодых людей, изображенных на картине, в будущем станет седым и ворчливым Ионой Форингтоном. Наконец, он нашел человека, чьи черты лица совпадали с профессорскими. Мужчина на картине улыбался так широко, как никогда после не улыбался мистер Форингтон. Кэр не успел его толком рассмотреть, так как в тьме тоннеля, лишенного окон, послышался кашель, который спугнул лейтенанта.

Из коридора Итан вышел третьим. Капитан Хольт разводил огонь в камине, а человек в черном, занявший свое место за столом, уже раскуривал изящно украшенную трубку. Этот зал оказался значительно меньше первого. В середине его расположился стол, заставленный всевозможными яствами. В одном из углов стояло несколько бочек, наполненных вином. Камин создавал атмосферу уюта и дружелюбия. С противоположной стороны зал заканчивался точно таким же тоннелем, как тот, из которого только что вышел Кэр. С каждой стороны помещения было по шесть дверей, ведущих в небольшие комнаты, предназначенные для сна офицеров.

За спиной Кэра послышались шаги, и через несколько секунд на свет вышел один из тех офицеров, которых Итану не удалось разглядеть на площади. Кэр немного отшатнулся, встретившись с пронзительными ярко-зелеными глазами, почему-то вызвавшими в нем чувство страха. На спину зеленоглазого легла рука второго неизвестного офицера.

— Сколько раз тебе говорить, Чарльз? Не стоит так неожиданно появляться перед людьми. Даже меня твое лицо порой повергает в ужас, а я ведь почти привык, — произнес приятный голос с усмешкой.

Второй, очевидно, шутил. Лицо зеленоглазого, напротив, было очень привлекательным, но вот его взгляд заставлял чувствовать себя не по себе. Кэр подумал, что, стало быть, это и есть тот самый загадочный доктор. Кроме того, лейтенант отметил про себя, что слышал, как по коридору приближается лишь одна пара сапог. Он готов был поспорить, что бесшумно из этой парочки двигался именно зеленоглазый.

Спутник доктора был на полголовы выше его и имел необычную прическу. Очень короткие, по меркам Корквила, волосы темного оттенка у висков и на шее ближе к макушке становились более длинными и светлыми. Лицо было вытянутым, но при этом очень приятным. Он относился к тому типу людей, при виде которых сразу хочется, чтобы он стал твоим другом. Вспоминая имена на папках, Кэр предположил, что рядом с доктором стоит штурман «Отчаяния» Дункан Грин.

Кэр сделал легкий поклон в знак приветствия и занял свое место за столом. Зеленоглазый последовал его примеру, а штурман отправился к капитану. Между ними завязался диалог, тон которого выдавал в них старых приятелей. Один за другим офицеры выходили из коридора и занимали свои места за столом.

Третьего неизвестного Кэру офицера сопровождал Иона Форингтон. Они о чем-то оживленно спорили. Итану показалось, что предметом их спора был вопрос о наилучшем выборе древесины, наиболее идеально подходящей для строительства частокола. Желтый плащ собеседника плотника заставлял предполагать, что этот купец или ремесленник в предстоящей экспедиции будет занимать должность интенданта. Кэр напряг память, чтобы воссоздать папку с выведенным на ней именем. Родрик Грей меньше всех присутствующих походил на воина. Впрочем, в первую очередь Кэр надеялся, что он окажется хорошим поваром. Идея питаться объедками всю экспедицию, которая вполне рисковала стать многолетней, аурлийца не прельщала.

Последним из коридора вышел хорошо сложенный человек, от которого так и веяло ощущением чувства собственного достоинства. Темные волосы на голове активно завивались, но в отличии от волос Пита были заметно длиннее. Небольшая щетина на лице прибавляла ему обаяния. Он был похож на романтизированный образ рыцаря, спасающего принцессу из плена злобного барона. Методом исключения Кэр установил, что это тот самый потомок графа Нортхэма, которого собственный отец лишил права наследования. Года четыре назад эта новость была темой для разговоров в каждом трактире Корквила. Джереми Нортхэм занимал на корабле должность первого помощника. Как выяснилось позже, юный граф без наследства оказался крайне молчалив и проявлял поразительную для своего происхождения скромность. При этом мистер Нортхэм демонстрировал поразительную исполнительность. На полшага его опережал человек в фиолетовом плаще, чьих шагов Итан не слышал, равно как и шагов доктора.

Когда все заняли свои места, выяснилось, что одно из кресел осталось пустовать. По обычаю, кресла в торце стола занимали капитан и представитель герцога. С каждой стороны его длинной части располагалось по пять офицеров. Пустующий стул уверенно стоял с противоположного капитану конца стола. Кэр подумал, что, видимо, он чего-то не знает и это тоже какая-то традиция. Однако, посмотрев на лица опытных моряков, бывавших в подобной ситуации, прочитал на них тоже удивление.

Капитан встал со своего места и представил сидящего рядом с ним дипломата. Как оказалось, человек в черном, носивший имя Артура Кэмбела, также, как и Кэр, в силу неизвестных обстоятельств был назначен на «Отчаяние» лишь вчера. Герцог Корд без объяснения причин заменил первого кандидата мистера Парса, готовящегося к экспедиции последний год, на мистера Кэмбела. Прическа и борода были такого же иссиня-черного цвета, что и его одежды. В глазах читался незаурядный ум, а волевое лицо выдавало непреклонность характера.

— Рад, что вы с нами, — приветствуя дипломата, поднял свой кубок Джонатан Норрингтон, кутаясь в свой фиолетовый плащ.

— Очень надеюсь, что наша новая встреча принесет больше удовольствия нам обоим. Я уверен, мы станем добрыми друзьями. Главное в нашем деле что? Не совать свой нос куда не следует, — с ловкостью опытного придворного парировал мистер Кэмбел.

Вместо ответа мистер Норрингтон расплылся в хищной улыбке и прикоснулся кончиками пальцев к шрамам на своем носу. По этим коротким репликам всем сразу стало понятно, что капитан гвардейцев и дипломат имеют общие воспоминания и неразрешенные вопросы.

— Тогда нас ждут проблемы. Я очень люблю совать свой длинный нос в чужие дела, — встрял в разговор Иона.

Дункан Грин расхохотался, в его руке Итан заметил крупную монету, которую штурман ловко перекатывал между костяшками пальцев. Капитан призвал своих офицеров к порядку и сказал, что не потерпит личных разборок на своем корабле.

— Завтра, когда мы ступим на борт «Отчаяния», я хочу, чтобы вы забыли обо всем. О своем происхождении, о том, кто из вас граф, маркиз или крестьянин. На моем корабле есть только одна иерархия, и я в ней герцог и бог. Если кого-то это не устраивает, рекомендую завтра же утром остаться на причале и помолиться за нас, — закончил свою короткую речь капитан Хольт.

Никто возражений словам Хольта не высказал. Мистер Кэмбел не оставил своего оппонента без ответа и одарил капитана гвардейцев самой вежливой улыбкой из тех, что смог найти в своем запасе эмоций.

— Думаю, выскажу общую мысль, если спрошу, для кого предназначено еще одно место за столом? — внезапно заговорил зеленоглазый.

Кэру показалось, что капитан впервые за вечер потерял свое хладнокровие. Он немного замялся, предвещая реакцию офицеров на свои следующие слова. Как мог тактично, он подвел к тому, что предстоящая экспедиция первая в своем роде и ее согласование стоило немалых усилий.

— Совет настоял на участии своего представителя. Мистер Йон, вы можете выйти на свет, — сказал Рэджинальд Хольт, и по лицу его было понятно, что он также, как и все, не в восторге от происходящего.

Из тьмы коридора бесшумно появился человек в сером плаще с накинутым на голову капюшоном. Лицо его закрывала маска с изображением священного древа, крона которого будто ложилась на оставленные для глаз вырезы. Между капюшоном и маской просматривался клок седых волос. От удивления Дункан едва не выронил из руки монету.

Кэр слышал о людях, носящих подобные маски. Это были необычные инквизиторы. Скрывать свое лицо подобным образом могли лишь представители ордена святого Ролана, основанного после первого Шовбурского восстания. Их цитадель расположилась на одном из островов Внутреннего моря, получившего свое название в честь святого рыцаря. Обучение будущих воинов Создателя длилось не меньше десяти лет. Надевая маску, они отказывались от собственных личностей, вверяя себя воле Творца. Совет поручал им самые сложные и кровавые дела. Маска с изображением священного древа была последним, что видело большинство самых яростных еретиков.

Атмосфера, наполнявшая комнату, в один момент стала очень напряженной. Первое ругательство вылетело из уст Ионы. Один за другим офицеры присоединялись к его возмущению. От взгляда Кэра не ускользнуло, что сохранявший спокойствие доктор едва заметно улыбнулся с оттенком разочарования, вглядываясь в маску их новоиспеченного попутчика. Пит и Кэр еще не верили, что они часть экспедиции, и поэтому хранили молчание, не считая себя вправе отстаивать свои позиции. Капитан молча ждал, когда его подчиненные выговорятся и немного успокоятся.

— Все просто. Либо мистер Йон отправляется с нами, либо мы никуда не отправляемся вовсе. Кто-то из вас выберет второе? — сказал капитан, дождавшись, когда буря стихнет.

— Это плохой знак. Нас всегда было ровно двенадцать, не больше, не меньше, — пробубнил себе под нос Иона.

— Если вам станет легче, на «Последнем шансе» также будет присутствовать один из серых плащей, — немного успокоил остальных капитан.

Офицеры замолчали и опустили свои взгляды на стол. Если уж адмирал, которого никто не мог обвинить в неуважении к традициям, принял это решение, значит, иного выхода действительно не было.

— Уверяю вас, я не доставлю много проблем. Ежедневно я буду проводить службу на палубе, а всех желающих исповедаться буду ожидать в своей каюте, — послышался из-под маски гулкий голос, излучающий уверенность.

— Думаю, многие матросы в душе обрадуются, узнав, что на борту будет священнослужитель, — неуверенно-ободряюще проговорил Пит, пытаясь сгладить ситуацию.

Повисла неловкая пауза, за время которой Йон успел занять свое место за столом. За следующий час атмосфера в комнате вновь стала возвращаться в благоприятное русло. Главная заслуга в этом была, конечно, мистера Грина, оказавшегося способным рассмешить товарищей даже в такой ситуации. Помогало и обильно поглощаемое офицерами вино. Дополнительной неловкости добавлял тот факт, что все это время Йон сидел молча в центре стола, наблюдая, как едят остальные. Обет, даваемый рыцарями ордена святого Ролана, запрещал открывать свое лицо кому-либо.

Когда все уже начали забывать о присутствии инквизитора за столом, в коридоре послышались шаги. Три художника, держащие в руках свернутые в свитки холсты, появились перед мореплавателями. По традиции, каждый из них делал эскиз рисунка офицерского состава будущей экспедиции. Тот художник, чьи наброски больше нравились объединенному совету морской академии и адмиралтейства, получал заказ на изготовление картины. Когда экспедиция оканчивалась или появлялась информация о ее печальной судьбе, картина занимала свое почетное место в коридорах дворца святого Патрица.

Офицеры подошли к камину, чтобы быть запечатленными для истории. Кэр старался оставаться неподвижным, но мышцы на лице непокорно дергались. Все то время, что художники делали наметки своих будущих шедевров, он думал о том, доведется ли ему увидеть результаты их трудов. Многие моряки, не вернувшиеся из экспедиций, так и не узнали, в каком виде они сохранятся в памяти будущих поколений.

Сделав свою работу, мастера пожелали мореплавателям удачи и покинули зал тем же путем, что и пришли. После их ухода офицеры вернулись за стол и несколько часов продолжали свое пиршество. Итан уже начал чувствовать, как вино плавно размягчает его разум. Когда время начало подступать к девятому удару колокола, Кэр заметил, как взгляды его товарищей все чаще и чаще стали задерживаться на шкатулке, расположенной на каминной полке. Колокольный звон моментально прекратил оживленную беседу, парящую над столом. Дождавшись, когда стихнет звон девятого колокола, капитан встал со своего места. Достав из внутреннего кармана плаща запечатанный конверт, он подошел к очагу и положил его на дно шкатулки, задержав свою руку в ее недрах и что-то шепча себе под нос.

Офицеры по очереди вставали из-за стола и повторяли ритуал, проведенный капитаном. Когда очередь дошла до мистера Грея, тот доброжелательно предложил Йону пойти вперед него.

— Я ничего не имею, равно как и не существую для себя или кого-либо другого, кроме Создателя. Мне нечего оставить после себя, — равнодушно произнес голос из-под маски.

— Как знаете, — смущенно ответил Родрик, вставая из-за стола и направляясь к камину.

Конверт Кэра с его завещанием и последней волей оказался в шкатулке последним. Дождавшись, когда лейтенант отойдет, капитан захлопнул крышку и закрыл маленький сундучок на замок.

— Надеюсь, каждый из присутствующих самолично заберет свой конверт, когда мы вернемся, — негромко произнес Хольт.

— Я бы мог прочитать молитву, если вы не возражаете, — предложил инквизитор.

Никто не возражал. Серых боялись и не любили, но в Создателя моряки верили и на его помощь искренне надеялись. Когда молитва закончилась и вслед за Йоном все поднялись с колен, капитан скомандовал отбой. Завтра мореплавателям должно было понадобиться много сил. Оказавшись в своей комнате, Кэр почувствовал, как сильно его измотали яркие эмоции сегодняшнего дня. Лейтенант прикрыл за своей спиной третью дверь за сегодня. Обессиленный, в кромешной темноте, он на ощупь нашел кровать и уснул прежде, чем его голова коснулась подушки.

Глава 3. Бегство

Проснувшись, Кэр потратил несколько минут, чтобы дать глазам привыкнуть к кромешной темноте. Постепенно перед глазами стали вырисовываться очертания его маленькой комнаты. Встав с кровати и подойдя к шторам, лейтенант одернул их в сторону, открывая доступ лунному свету. Через окно на него смотрел спящий город. Желая сделать глоток свежего воздуха, Итан распахнул ставни, проветривая комнату. Несколько минут он просто вдыхал сладкий ночной воздух

Молодой моряк зажег свечу, стоявшую на столе рядом с его кроватью. Слабый язычок пламени запрыгал, будто исполняя задорный трактирный танец. Чтобы не погасить единственный источник света, Кэр захлопнул окно. Пляски свечи резко окончились, словно обидевшись на лейтенанта, остановившего ее веселье.

Ночью, когда Кэр без сил завалился на свою кровать, желания изучать комнату у него не было. Сейчас же, предоставленный самому себе, он наблюдал, как слабый свет тускло освещает карту континента, висящую на противоположной стене. Юноша взял в руку свечу и подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть карту, которую видел уже тысячи раз.

Континент Аурлия, ставший домом для его народа, был изображен в мельчайших деталях. Когда-то давно эти земли принадлежали иному народу, представителей которого аурлийцы называли древними. Альберт рассказывал своему молодому господину, что аборигены обосновались в этих землях много тысяч лет назад.

Древние верили, что существовало двенадцать богов, а каждая частица этого мира состояла из множества духов. Два главных бога, Варик и Хельда, создали этот мир из пустоты. Каждый из десяти остальных богов отвечал за свою сферу интересов. Бог Гольд, например, отвечал за природу и климат. Своими силами он мог создавать духов, которые собирались в группы и образовывали тучи или выстраивались в цепь, образовывая солнечные лучи. В ведении бога Варена был солнечный день. Подчиненные ему духи брались за край небосвода и тянули его до тех пор, пока их не сменят духи ночи, созданные богом Хальдом.

Боги им не помогли. Первый народ жил в этих землях беззаботно до тех пор, пока почти четыре тысячи лет назад в южных пустынях не появилась сущность, именующая себя Создателем.

Своей волей он превратил пустынных дикарей и варваров в фундамент новой цивилизации. Объединенный верой в единого бога и более плодовитый в сравнении с древними народ быстро разрастался, и вскоре одной пустыни оказалось для него слишком мало. Началась война, исход которой был предрешен. Древние, разделенные поклонением разным богам и не имеющие единства, проигрывали сражение за сражением. Начавшаяся около тысячи восьмисот лет назад война закончилась полной победой чужаков в этих землях.

Остатки древнего народа были загнаны на самый север континента и в один день просто исчезли. Никто не знает куда. Их дома и имущество остались на разграбление завоевателям. Пропал только сам народ. Точнее, не весь. Несмотря на все старания инквизиции, остатки некогда великого народа, разбитые на десяток мелких племен, до сих пор прячутся в бесконечных лабиринтах шовбурских пещер.

Примерно в тоже время исчез и сам Создатель, до этого лично направляющий свой народ. Учение церкви говорило о том, что Творец таким образом послал аурлийцам испытание, предоставив им полную свободу действий на предоставленной им земле. Теперь он просто наблюдал за ничтожно короткой жизнью своих творений со стороны, благословляя одних из них и проклиная других. Именно с этого момента народ Итана Кэрила начал свое новое летоисчисление. Отплытие экспедиции нарочно назначили на завтра, чтобы это событие ознаменовало начало тысяча семьсот восемьдесят первого года со дня исчезновения Творца.

Разобравшись с общим врагом, аурлийцы потеряли свое единство. Произошел раскол, повлекший образование первых независимых городов. Со временем вся территория континента была разделена на сферы влияния различных герцогств. Каждый правитель отныне ставил свои интересы и интересы своих подданных выше других. Континент погряз в мелкомасштабных междоусобных войнах. Так продолжалось до тех пор, пока больше тысячи лет назад не случилась последняя континентальная война.

Расположенное на востоке материка герцогство Литос стало поглощать прилегающие к его границам владения один за другим. Боясь, что герцог Литоса захватит всю власть на континенте, оставшиеся правители собрали объединенную армию и в решающем бою у реки Трикс одержали тяжелую победу. Герцогство Литос было стерто с лица земли. Самая ужасная война за всю историю континента унесла жизни половины его населения. Боясь повторения случившейся трагедии, совет герцогов принял решение пожертвовать частью своей независимости, чтобы в будущем избежать подобного.

Совместными усилиями на земле, где раньше располагалось герцогство Литос, был возведен Ортос. Священный город стал столицей нового мира. Созданный в тот же год Совет тридцати, позже переименованный в Великий Совет, избираемый из числа священнослужителей, стал судьей для споров, возникающих между герцогами. Тридцать участников Совета, по числу ветвей священного древа, вершили судьбу и определяли будущее континента. Один человек, носящий титул Приближенного и символизирующий собой ствол священного древа, на котором все держится, становился председателем Совета и был выше остальных тридцати. Верховный магистр считался человеком, обладающим особой связью с Создателем, и фактически исполнял обязанности главы всей церкви.

Никто не заметил, как влияние церкви с годами становилось все больше и больше. Не было никаких войн. Территория священного города дипломатическими методами с каждым годом разрасталась в геометрической прогрессии. Вскоре церковь стала самым большим землевладельцем на континенте. Герцоги перестали иметь вес во внешней политике и замкнулись внутри своих земель. Словно этого было мало, Совет направил в каждое из герцогств своих представителей. Кардинал олицетворял власть Ортоса на земле герцога. Как правило, их красивые резиденции располагались в столицах. Исполнительные епископы верой и правдой служили кардиналам. Каждый епископ отвечал за свой город и прилегающие к нему поселения.

Немногим больше трех сотен лет назад произошло первое Шовбурское восстание. Этот мятеж был последней попыткой герцогов отстоять свою независимость. Начавшись в Шовбуре и получив большой отклик в сердцах других правителей, пламя мятежа был жестоко погашено. Ортосом был издан закон о введении системы плащей. Совет считал, что если разобщить людей, то шанс повторения мятежа будет сведен к минимуму. В целях контроля исполнения нового закона была учреждена инквизиция и заложен первый камень в фундамент цитадели ордена святого Ролана, выпускавшей из своих стен особых инквизиторов, подобных Йону.

Чтобы предупредить возможные заговоры и мятежи, Совет издал указ об обязательном учете каждого жителя континента. Отныне в архивах епископов хранились данные обо всех без исключения людях, проживающих на вверенных им территориях. Записи хранили информацию о дате и месте рождения, родителях, основных моментах биографии, сведения о получении плаща или смене его цвета. Кроме того, путешествуя из одного подконтрольного епископу региона в другой, необходимо было получить у него соответствующее разрешение, а по прибытии необходимо было получить соответствующую отметку. Если человек принимал решение сменить место жительства насовсем, данные о нем передавались от одного епископа к другому. Нарушение одного из издаваемых Советом законов вело прямиком на костер инквизитора.

Междоусобные войны между герцогами действительно прекратились, но люди, подобные Ионе Форингтону, высказывали предположение о том, что на церковном костре погибло уже больше людей, чем от всех войн за всю историю континента. Двадцать лет назад произошло последнее восстание. Крестьяне, вынужденные платить налог герцогу, жертвовать церковную десятину и за свой счет оплачивать поступающие из Ортоса плащи, подняли мятеж. Восстание Коричневых плащей, получившее в народе свое название в честь цвета крестьянских одежд, в начале шло весьма успешно. Как и Шовбурское восстание, оно зародилось у подножия северных гор.

Барон Уильям Олридж, видя страдания и бедность своих крестьян, вместе со своим братом встал во главе безродного восстания. Крестьяне окрестных герцогств сбегали от своих хозяев и присоединялись к мятежникам. Им даже удалось одержать несколько уверенных побед над войсками, посланными Ортосом. Предательство не дало начинающему пламени вспыхнуть в полную силу. Арн Олридж — второй лидер восстания и родной брат Уильяма — по сговору с Советом завел своих товарищей в ловушку.

Пленив большинство мятежников, Совет устроил месяц сожжений. Костры не затухали, а запах паленой плоти навсегда пропитал стены одного из кварталов Ортоса. Уильяма Олриджа после формального суда публично четвертовали на городской площади. Судьба его десятилетнего сына и наследника осталось неизвестной. Мальчик исчез. Арн Олридж в награду за предательство со временем занял место кардинала Шовбура. С тех пор никто даже не смел и подумать о мятеже.

Так сформировался мир, в котором родился Итан Кэрил. Появившись на свет в год массового сожжения восставших, юноша стремительно приближался к своему двадцатилетию. Разглядывая карту мира, юноша понимал, что хочет побывать в каждой, даже самой удаленной его точке. Воочию увидеть живое воплощение рассказов отца и Огла.

Континент Аурлия видом сверху напоминал колье, которое так часто можно было видеть на шеях благородных девиц. В самой узкой, западной его части расположилось герцогство Корд, получившее свое название в честь основателя. Родина Кэра была единственным герцогством континента, правящая династия которого ни разу не прерывалась. В центре владений был отстроен город Корквил, чьих стен касались волны и Внутреннего, и Внешнего моря. С момента получения адмиралом Харисом разрешения на экспедицию в западной части города в рекордные сроки был отстроен новый порт для спуска на воду экспедиционных кораблей. На север и юг по мере расширения сухопутных границ раскинулись десятки деревень.

Отправившись дальше на север и миновав летнюю резиденцию семейства Кэрилов, можно было оказаться у подножия величественных гор. Здесь начинались владения герцогства Шовбур. Множество тайн хранили пещеры, повсеместно пронизывающие молчаливые скалы. Самые отчаянные исследователи месяцами пропадали в пещерах в поисках драгоценного металла — саггита. В результате его обработки умелый кузнец мог изготовить самый прочный доспех или оружие.

Среди вечно покрытых снегом пиков гор отважный путешественник мог натолкнуться на заброшенные храмы и алтари древних. Некоторые из них были настораживающе ухожены. Те древние, что не исчезли во время войны, разбились на племена и вынуждены были искать спасения от инквизиции, прячась в недрах глубоких пещер. Большинство аурлийцев имело темный оттенок волос и карие глаза. Древние же обладали куда более значительным разнообразием в своих генах.

Альберт рассказывал жуткие истории о том, как побежденный народ покидает свои укрытия, смешиваясь с обычными людьми. В результате таких вылазок на свет появлялись потомки двух народов. Внешне они ничем не отличались от обычных аурлийских детей. К настоящему моменту уже ни один шовбурец не мог с уверенностью утверждать, что в его роду не было крови древних. Возможно, именно этим объяснялась та взаимная нетерпимость между Шовбуром и церковью.

Путь от одного города до другого, с учетом рельефа местности, занимал крайне продолжительное время. Таким образом, каждое поселение жило своей самостоятельной жизнью и управлялось своим кланом. Номинально вожди кланов должны были подчиняться избранному их Советом герцогу, заседавшему в столице, но фактически каждый из них считал себя независимым. Сотни благородных семейств столетиями не могли доказать друг другу, чей род наиболее знатен и достоин управлять этими землями. Герцоги здесь сменялись чаще, чем где-либо. Церковь старалась не вмешиваться во внутренние междоусобицы обитателей северного края. Погода была непредсказуема, не зная горных троп и тайных ходов, эффективную войну против северян вести было абсолютно невозможно.

Столица герцогства расположилась в центре скалистых земель. Город Монтпик нашел свое пристанище в самом сердце севера. Стенами ему с двух сторон служили отвесные скалы, заботливо обнимающие и защищающие от порывистого ветра жителей города. Здесь, в столице, раз в полгода собирался совет кланов для обсуждения наиболее важных для жизни герцогства вопросов.

Пройдя сквозь царство снега и камня, спустившись с гор и отправившись на юго-восток, можно было оказаться во владениях Ортоса. На границе двух рельефных миров был отстроен Прит. Когда-то давно город являлся могучей крепостью древних. После победы над аборигенами Прит практически сравняли с землей, разрушив крепкие стены. На его месте аурлийцы возвели новый, куда менее укрепленный город. Самая широкая восточная часть континента практически полностью находилась под властью церкви. Плодородные земли и густые леса приносили огромную прибыль казне.

Южнее расположилась земля множества мелких лесных герцогств. Некоторые из них были настолько малы, что представляли из себя всего один город или поселение. Мистер Форингтон за обеденным столом часто высказывал мнение, что Совет не дает им объединиться, боясь иметь у своих южных границ одну единую силу вместо десятка независимых друг от друга земель. Эта местность была богата лесами и болотами. Именно здесь жители герцогства Корд заказывали древесину для своих будущих кораблей. Умелые следопыты здешних мест среди болот способны были отыскать залежи горючего масла, используемого для освещения городов. Ближе к югу царство леса уступало степи, плавно переходящей в пустыню.

Южное плато поделили между собой герцогства Кадис и Гранад. Основной доход им приносили экзотические специи и фрукты. Кроме того, кристаллы, содержащиеся в песке, которого в пустыне было предостаточно, были необходимы для изготовления стекла. В карьеры по его добыче стояли очереди из купеческих караванов всех герцогств. Изредка среди песчаных дюн удачливому искателю удавалось найти необработанные драгоценные камни. После этого счастливчик тотчас становился богачом.

Большинство городов было построено вокруг мест, хранящих реликвии, связанные с Создателем и его деяниями. Знаменитый паломнический путь вел от главного храма Ортоса до самого южного побережья пустыни. Согласно преданиям, Создатель вышел на континент из воды именно в этом месте. Герцогство Кадис выстроило здесь свою столицу. Западную территорию, поделив пустыню пополам, облюбовало герцогство Гранад. Его столица, построенная вокруг оазиса, стала важным перевалочным пунктом на тракте тысячи торговцев.

Несмотря на то что открытых столкновений между герцогствами не случалось, они постоянно вели подпольную войну. Покупка яда и заказ наемных убийц, чтобы избавиться от претендента на разработку карьера, были здесь обычным делом. Пустыня не была местом для мягкосердечных людей. Многих заблудившихся в ее просторах она сводила с ума. Лишившись рассудка, люди уходили в место, которому жители пустыни дали название плато смерти. Ходили слухи о том, что, лишенные благ плодородных земель, безумцы пристрастились к каннибализму. Периодически до Корквила долетали новости о том или ином торговом караване, ставшем их жертвой.

Если умирал один из двух пустынных герцогов, имеющий наследника мужского пола, тот занимал его место. Если законных наследников не оставалось, конклав странников пустыни выбирал нового герцога среди наиболее знатных и богатых родов. Судьба членов семьи предыдущего герцога после избрания нового, как правило, была не очень радужной. С большой вероятностью новый правитель искоренял их всех до единого, чтобы избежать возможности ущемления своей власти в будущем.

Тропы, ведущие из пустыни на северо-запад, приводили уставшего странника обратно в герцогство Корд, узкая полоса которого замыкала круг и отделяла Внутреннее море от Внешнего. Кэр мечтал когда-нибудь совершить подобное кругосветное путешествие. Пока ему довелось побывать лишь в своем родном герцогстве да на нескольких островах Внутреннего моря во время прохождения практики в морской академии.

Адмирал Оливер Харис, издавший самые подробные навигационные карты, утверждал, что внутренний архипелаг состоит из двенадцати островов. Открывая каждый из них, герцогство Корд получало от Совета компенсацию, пропорциональную его размерам и скрытым в недрах ресурсам. Однако, каждый открытый остров переходил в полное владение и распоряжение церкви. Как правило, имена островам давали в честь прославившихся святых.

Остров Ролана стал местом воспитания новых инквизиторов. Все происходящее на острове было окутано тайной и поэтому сильно притягивало интерес юного мистера Кэрила. Земля святого Фалька стал местом культурной и творческой мысли. В летний сезон остров был переполнен художниками, поэтами, музыкантами и мастерами театрального искусства. Каждый из них старался представить коллегам по цеху свои лучшие работы за последний год. Остров Беллариаса был весь усеян плантациями, на которых выращивались лечебные травы специально для академии целителей. Посторонним на этот остров вход был воспрещен.

Благоприятный климат острова Людвига сделал его популярным местом для отдыха и лечения представителей высшего сословия. Там они могли спокойно удалиться от мирской суеты, не подвергаясь постоянным взглядам простого люда, очарованного богатством знати.

Людей, далеких от навязываемой церковными проповедями морали, ждал остров Велии. Имя единственной женщины, вознесенной Советом в один ряд с остальными святыми, ждала интересная судьба. Как гласит предание, именно ее благословление вновь вернуло плодородие почве после восьми лет голода. Все голодные годы она провела, молясь в своей келье, и, покинув ее, предзнаменовала начало урожайного сезона.

Остров Велии был самым западным из числа тех, что составляли архипелаг. Стоя в ясный день во внутренней гавани Корквила, можно было разглядеть его очертания. Между столицей герцогства Корд и островом курсировали галерные паромы. Остров вовсю пользовался своей удаленностью от церковной столицы. Это было единственное место, на которое Совет не обращал свой взор.

Любое извращение могло найти здесь свое воплощение. Совет, хоть и владел островом, благоразумно закрывал глаза на все то, что на нем происходило. Даже набожные святоши понимали, что некоторые людские пороки не могут быть сдержаны, и пусть лучше неугодные Создателю дела творятся в одном, строго определенном месте. Даже облаченные в белые рясы старцы с пониманием относились к тому, что людям порой необходимо выпускать пар. Здесь совершались самые темные сделки, а найти кинжал в своей спине можно было с гораздо большей вероятностью, чем где бы то ни было.

Один купец в порту, продающий свои товары рядом с паромным причалом, как-то сказал Кэру, что по статистике лица людей, возвращающихся с острова, были чуть радостней лиц тех, кто только собирается его посетить. Итану Кэрилу однажды довелось там побывать. Во время сдачи очередного практического экзамена Кэр с соучастниками похитили тренировочный ботик и при помощи галерных весел собственноручно доставили себя на остров наслаждений. Встреча распорядительницы была не очень теплой, до тех пор, пока увесистый кошель золотых не полетел в ее сторону. Проведя незабываемый вечер в женских объятиях, наутро Кэр собирался возвращаться обратно вместе со своими товарищами.

Удача покинула незадачливых студентов у причала, где они столкнулись с одним из профессоров академии. Что он сам делал на острове Велии, история умалчивает. Если бы не влияние отца, юный мистер Кэрил, скорее всего, вылетел бы из академии. Только в тот момент Кэр по-настоящему понял, насколько важно для него обучение в академии, и принялся за изучение наук с удвоенным энтузиазмом. За оставшийся год обучения ему удалось значительно улучшить свою результативность. Итан улыбнулся, вспоминая, как в качестве наказания неделю проработал галерным гребцом на пароме, курсирующем между островом и Корквилом.

Резко возобновившийся танец свечи вытянул Кэра из омута воспоминаний. Окно было закрыто, значит, свечу потревожил сквозняк, возникший из-за открытой двери одной из комнат. Тихий скрежет выдвигаемого кресла подтвердил догадку Кэра. Он был не единственным, кто бодрствовал в эту ночь. В комнату потянулся притягательный аромат раскуриваемой трубки.

Мысленно попрощавшись с местом, подарившим ему последний сон на родной земле, Кэр вышел в общий зал. Его товарищем по бессоннице оказался мистер Кэмбел. Придворный сидел в своем кресле, задумчиво всматриваясь в пустоту. Появление в комнате лейтенанта не нарушило его транса. Итану показалось, что глаза дипломата наполнены скорбью. Чувствуя себя неловко, аурлиец негромко кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание.

— Мистер Кэрил, прошу меня извинить. Порой я слишком глубоко погружаюсь в фантазии, сожалея о тех вещах, исправить которые не в моих силах, — лицо опытного придворного моментально приняло вежливый вид, изобразив самую натуральную улыбку.

— Не хотел вам мешать, — сказал Кэр, уже начинающий жалеть, что покинул свою уютную келью.

— Что вы? Хотел бы я остаться один на один с собой, никогда не покинул бы свою комнату, — сказав это, Артур вспомнил о наличии трубки у него в руке.

Затянувшись, он оценивающим взглядом с ног до головы оглядел своего собеседника. Казалось, что представитель герцога пытался подметить каждую мельчайшую деталь.

— Так о чем вы, как правило, сожалеете? — неожиданно для самого себя спросил Итан, присаживаясь за стол напротив человека в черном.

— Как правило, о судьбах тех людей, что пострадали из-за принятия мной неверных решений, — ни один мускул не дрогнул на лице Артура Кэмбела во время ответа, но Кэр почувствовал, что вскрыл совсем свежую рану.

— Извините за бестактность, — спохватился Итан, сделав в своих мыслях вывод о том, что эмиссару пришлось идти по головам, чтобы стать частью экспедиции, о чем он, видимо, сейчас сожалел.

— Вы слишком часто извиняетесь. Это удел молодых. Поверьте, с возрастом причин, по которым вы посчитаете нужным извиниться, будет становиться все меньше и меньше. И тем не менее на вашем месте я начинал бы избавляться от этой дурной привычки уже сейчас, — глаза дипломата теперь излучали доброжелательность, обезоруживая любую попытку оскорбиться на произнесенную им фразу.

— Благодарю за совет, — Кэр решил для себя, что не будет противиться поучениям старших офицеров.

Каждый, получивший свое место за этим столом, скорее всего, заслуживал порой позволять себе покровительственный тон.

— Вы бывали на Борусе? — неожиданно спросил Артур.

— Не высаживался, — во время прохождения практики в академии Кэр несколько раз путешествовал по просторам Внутреннего моря и видел эту землю, но только издалека.

Остров святого Боруса был ближайшим к южным пустыням. Между тем основной целью была доставка груза в порты герцогства Кадис, и попутные острова так и оставались неизведанными, тая на горизонте.

— Там выращивают лучший табак из всех, что мне доводилось пробовать. Представьте себе, весь остров одна огромная плантация. Один мой знакомый занимается его поставкой в Корквил. Вы просто обязаны это попробовать, — тон говорящего не терпел возражений.

Кэр и рад был переходу разговора из философского в материальное русло. Немного покопавшись во внутренней подкладке плаща, он извлек свою трубку. Мистер Кэмбел достал маленький мешочек из дорогой ткани, перевязанный сверху тонкой льняной лентой. Только стоимость упаковки должна была составить немалую сумму. Герцогский эмиссар явно не был стеснен в средствах.

— Готов поспорить, что лучшего вам пробовать не доводилось, — улыбнулся Артур, дождавшись, когда Кэр затянется в первый раз.

Дипломат не врал. Табак действительно оказался отменным. Настолько, что все остальные сорта только что утратили свою ценность в глазах Итана.

— Этот примите в дар, а все последующие будете покупать у меня по семьдесят грошей за штуку, — уверенно сказал Артур, всем своим видом излучая уверенность в том, что так оно и будет.

— На вас неплохо бы смотрелся желтый плащ, мистер Кэмбел, — не удержался от колкости Кэр.

Артур позволил себе негромко рассмеяться. В этот момент Кэр услышал, как за его спиной открылась дверь, и резко обернулся. Потирая глаз, в их сторону двигался штурман Дункан Грин.

Кэр выругался про себя. Это будто нарочно происходит. Его снова застали мило и непринужденно беседующим с человеком герцога. Артура явно забавляло замешательство лейтенанта.

— Мистер Кэмбел, надеюсь, ваше предложение распространяется на всех членов экипажа? — сказал Дункан, явно давая понять, что слышал, о чем шептались два офицера, оказавшиеся на «Отчаянии» в последний момент.

— Именно, мистер Грин. Попробовать предлагаю в дар, а дальше придется позвенеть кошелем, — ответил ничуть не смутившийся Артур, походивший в этот момент больше на опытного торгаша, нежели чем на придворного.

— Гильдия желтых плащей скорбит об утрате столь перспективного представителя. Вы предпочли черный, потому что он больше подходит вашему лицу? — фраза могла звучать агрессивно, но только не из уст штурмана.

Тот источал ауру дружелюбия, казавшуюся вполне искренней. Дункан с благодарностью принял мешочек от дипломата.

— Наш молодой товарищ мужественно исполнял ваши обязанности в ваше отсутствие, пусть и не так изящно, как это удается вам. Тем не менее мистер Кэрил тоже считает, что желтый плащ вполне бы мне подошел, — элегантно ответил Артур молодому лейтенанту на его недавний укол.

И мистер Кэрил, и мистер Грин вынуждены были признать, что табак и вправду оказался выше всяких похвал. Между придворным и штурманом завязался негромкий спор о лучшей методике его выращивания. Кэр в дискуссии не участвовал, поэтому первый услышал звук шагов, доносящихся из коридора, ведущего к выходу в гавань.

— Тс-с, — прошептал он.

Оба офицера моментально замолчали, с лиц исчезли улыбки, в глазах читалась сосредоточенность.

— Вы слышите? Кто-то идет, — попытался обратить их внимание Итан.

— Это невозможно! — заявил мистер Грин.

— Тихо! Я тоже слышу, — прошипел мистер Кэмбел.

Через минуту уже ни у кого не оставалось сомнений в том, что по коридору, пройдя по которому они должны были закончить церемонию, кто-то шел. И шел не в ту сторону.

Через двадцать мучительно долгих секунд свет догорающего камина осветил очертания фигуры в зеленом плаще. Кэр с трудом сдержал восклик удивления. В проеме стоял Оливер Харис. Взгляд его был пугающе серьезен, а указательный палец правой руки замер, остановившись у губ. Убедившись, что он понят, адмирал тихими шагами приблизился к офицерам. Подойдя к ним вплотную, он шепотом, будто пуская залпы арбалетных болтов, принялся бросать обрывки коротких фраз:

— Совет передумал. Экспедиция отменяется. Гонец Совета будет в Корквиле через два часа, — на лицах офицеров отразились шок и удивление.

Даже Дункан Грин воздержался от собирающейся сорваться с его уст шутки. Он перестал перекатывать золотую монету, крепко сжав ее в ладони.

— Будите всех. Серого — после того, как все обсудим. Если проснется, ему ни слова. Мы уходим. Сейчас же, — добавил адмирал, не давая ошеломленным слушателям оправиться.

Комнату постепенно заполняли зеленые плащи. Кэру выпало будить Пита и доктора. Итану было немного страшно тревожить сон Чарли Рокуэла. Открывшиеся в лунном свете зеленые глаза пугающе блеснули. Доктор вскочил с кровати, будто и не спал вовсе. Итан отметил, что ему не потребовалось много времени, чтобы начать ориентироваться в темноте.

Офицеры стояли, обратив все свое внимание в сторону адмирала. Сесть на свои места они боялись, так как скрежет кресел мог потревожить сон инквизитора. Двенадцать пар глаз внимательно смотрели на сэра Оливера и ловили каждое его слово.

— Мне нужно ваше решение здесь и сейчас. Оставшиеся с нами не будут считать трусами тех, кто решит повернуть назад. У кого-то из вас есть семьи. Я не могу гарантировать их безопасность. Лично я для себя все решил еще пять лет назад, но не могу требовать той же слепой преданности от вас, — сказал адмирал, после того как немногим более подробно повторил сказанное им впервые, оказавшись в этой комнате.

Причина такого резкого изменения позиции Совета была неизвестна. Скорее всего, для мистера Кэмбела, адмирал уточнил, что герцог Корд в курсе сложившейся ситуации и не возражает против участия Артура в дерзкой авантюре. На словах, конечно, если дело дойдет до обвинений, герцог будет все отрицать. Кэру показалось, что человек в черном прямо сейчас рассмеется, но вместо этого многозначительно улыбнулся и склонил голову, выразив таким образом свое согласие на участие.

— Кто-то из ваших отказался, адмирал? — робко спросил интендант Родрик Грей, которому совсем не хотелось действовать наперекор святой инквизиции.

— Нет, все до единого согласились. Инквизитору пока ничего не говорили. Он с офицерами и оружием уже ждут тех, кто пойдет с нами, на улице, — с гордостью за своих подчиненных ответил мистер Харис.

— Главное, добраться до кораблей, и мы будем недосягаемы даже для Совета. Я точно с вами, адмирал, — азартно прошептал капитан Хольт.

Его примеру, не колеблясь, один за другим последовали и все остальные. Даже Кларк Кормак, лишенный возможности попрощаться с семьей, не противился плану адмирала. Поддавшись всеобщему настроению, согласился и мистер Грей. Замешкался только Огл.

— Не думаю, что идти против воли Совета хорошая идея, — боцман сжимал символ Создателя на груди, и на лице у него отражалась внутренняя борьба.

Никто из присутствующих не считал Огла трусом, но его набожность порой была камнем преткновения многих споров. За подаренную после ранения вторую жизнь он всегда благодарил только Создателя.

— Мы слишком долго ждали этого шанса, старина. Сейчас не время поворачивать назад. Ты нам нужен. Останешься — и инквизиции станет понятно, что мы знали об отмене. Ты поставишь под удар наши семьи? — шепотом прохрипел Иона Форингтон, испепеляя яростным взглядом товарища и перехватив его руку, сжимающую символ на груди.

Огл без капли страха смотрел в глаза профессора, судорожно ища правильное решение в сложившейся ситуации. К нужному ответу его подтолкнул тот, от кого этого никто не ожидал. Дверь комнаты, которую инквизитор делил вместе с мистером Нортхэмом, распахнулась, и появившийся Йон уверенным шагом подошел к столу, оказавшись за спиной Огла.

— Адмирал Харис? Я что-то пропустил? — сказал он, обращаясь к главному моряку, неожиданно оказавшемуся в комнате.

Кэр увидел, что капитан «Последнего шанса» растерялся и вряд ли был способен дать ответ, способный заставить инквизитора поверить. Атмосфера растерянности поглотила даже словоохотливого мистера Кэмбела. Краем глаза Итан заметил, как капитан Хольт сжал в руке кухонный нож, который незаметно успел стащить со стола.

— Мы подумали, что будет лучше отчалить раньше назначенного времени, чтобы избежать шумных проводов. Хотим заручиться покровительством святого Антония, проявив кротость и лишив себя почестей, опускаемых на плечи будущих первооткрывателей, — неожиданно ответил за адмирала Огл.

Кэр не был уверен, что человек под маской поверил словам боцмана. Однако, ответ его устроил, и он подчинился обстоятельствам.

— Если решение принято, стоит спешить, первые зеваки начнут появляться на площади меньше, чем через полчаса, — подыграл боцману мистер Кэмбел, призывая всех действовать.

Через минуту весь офицерский состав «Отчаяния», направляемый адмиралом Харисом, шел по коридору, ведущему к дальнему выходу дворца святого Патрица. Когда они сделали первые вдохи свежего воздуха, на улице еще стояла кромешная тьма. Товарищи с «Последнего шанса» вручили сданное подчиненными Хольта оружие. Инквизитор флагманского корабля вручил Йону полуторный меч необычной формы. Вместо привычной узкой полоски гарды его рукоять заканчивалась кольцом, диаметра которого было достаточно, чтобы просунуть через него руку. Сам меч, судя по очертанию ножен, был немного изогнут ближе к концу, также как и кинжал, принятый Йоном от собрата по ордену. Второй инквизитор оказался вооружен копьем, похожим на посох.

За то время, что беглецы потратили на путь до гавани, сквозь тьму начали проникать первые лучи солнца. В утреннем свете все окружающее казалось окрашенным в серый цвет. За всю дорогу им встретилась лишь пара пьяниц, не способных сопоставить в своей голове, что две дюжины зеленых плащей, двигающихся в сторону гавани Внешнего моря, скорее всего, те самые знаменитые мореплаватели, что должны отправиться в экспедицию через несколько часов.

У причала их ждал герцог в окружении нескольких десятков своих гвардейцев. Кэр заметил, что, когда они вышли с городских улиц к порту, дорогу за ними перегородила вереница синих плащей. Лейтенант почувствовал себя в западне. В самом порту из людей оказалась лишь пара самых ранних торговцев, жадно разгружающих свои телеги и предвидящих сказочную прибыль, что несет им день проводов первой экспедиции во Внешнее море.

Герцог в этот раз был еще менее многословен, чем на триумфальной площади. Впрочем, сейчас Кэр был этому даже рад. Казалось, что эта речь предназначалась только для того, что усыпить внимание инквизиторов. Всем остальным уже сильно не терпелось покинуть твердую почву. Итан молча наблюдал, как и оставшиеся дороги за их спинами, ведущие из города в порт, перекрывались синими плащами.

В нескольких сотнях метров от них, будто переживая за своих офицеров, на волнах покачивались «Последний шанс» и «Отчаяние». После речи герцога адмирал Оливер торжественно отдал приказ о начале экспедиции. Каждый экипаж забрался в свой ботик у причала. Моряки постарались занять места в лодке так, чтобы инквизитор оказался спиной к удаляющемуся городу.

И не зря. Стоило им отплыть от причала Корквила метров на сорок, как Кэр, стоящий на корме и смотрящий на удаляющийся город, увидел, что к линии гвардейцев герцога приблизился всадник в окружении серых плащей. Видимо, по первому требованию его не пропустили, так как он начал агрессивно жестикулировать, очевидно угрожая сжечь стражника в случае неповиновения.

От синих плащей отделилась одна невысокая фигура и неторопливым шагом направилась в сторону герцога, стоящего на причале. В этот момент находящийся в глубоких размышлениях Йон начал поворачивать голову в сторону Корквила.

Нервы каждого находящегося в ботике натянулись, словно парус от сильного попутного ветра. Рука мистера Форингтона сжала рукоять кинжала так, что побелели костяшки пальцев. Огл бросил на Иону взгляд, молящий не совершать задуманного. Спасителем ситуации в этот раз оказался мистер Нортхэм, положивший свою руку на плечо поворачивающегося инквизитора.

Приблизившись к тому месту, где под капюшоном должно было располагаться ухо человека в сером, он с напускным возмущением принялся что-то нашептывать. Кэру было плохо слышно содержимое монолога первого помощника, но, кажется, Джереми разъяснял инквизитору, что оборачиваться на оставляемый город среди моряков было самой дурной приметой.

Синий за это время успел дойти до герцога и вместе с ним вернуться к кольцу оцепления. После того как точка, которой был губернатор, соединилась с серыми, вся толпа, собравшаяся в порту, рванула к причалу, размахивая руками.

Хоть это было и невозможно, Кэру казалось, что ему слышится яростный крик герцога. Лейтенанта не покидало ощущение нереальности происходящего. Еще вчера он думал, что проведет остаток дней, доставляя толстосумов из Кадиса в Корд, или будет проводить месяцы в поисках хорошего улова. Сегодня же он вступил на шаткий путь еретика, ослушавшегося приказа Совета. Никто не знал, что их ждет по возвращении домой. Итан не мог понять, действительно ли слова инквизитора привели герцога в ярость или это была лишь умелая игра.

Когда в детстве представляешь себя героем приключений, не веришь, что тебя могут убить или в то, что твои приключения не принесут тебе славы. Не думаешь, что от твоих действий могут пострадать те, кто тебе дорог. Не думаешь, что можешь оказаться в ситуации, в которой нет очевидно правильного решения. На секунду в голове лейтенанта возникла мысль прыгнуть в морскую воду и вернуться домой. В место, окутанное ореолом безопасности и тепла.

В этот момент ботик ударился о борт «Отчаяния», и офицеры начали свое восхождение на корабль. Никто не оборачивался. Никто ничего не слышал.

Глава 4. Будни бескрайнего моря

Оказавшись на борту и сильно удивив караульного десятника своим появлением, Хольт приказал поднимать команду. Одним взглядом капитан дал понять Джереми Нортхэму, что необходимо занять инквизитора до тех пор, пока гавань не скроется за горизонтом. Первый помощник был достаточно давно знаком с Рэджинальдом, чтобы понять его без лишних слов.

— Отбери трех лучших стрелков из своих гвардейцев. Тех, кому можешь доверять. Выдай луки, пусть встанут на корму и отстреливают любую птицу, которая приблизится к кораблю со стороны континента. Почта нам не нужна, — прошептал капитан Джонатану Норрингтону, когда они отошли на достаточное расстояние, чтобы их никто не услышал.

Гвардеец в туже секунду отправился выполнять полученный приказ. По его лицу было видно, что он оценил предусмотрительность капитана.

— Подымай команду, пусть садятся на весла. Нам необходимо как можно быстрее набрать скорость, чтобы избежать погони, — настала очередь Огла получить свой приказ.

Капитан окинул взором бескрайнее море, что ждало их впереди, чтобы перевести дух. Спокойная водная гладь с едва заметными волнами заставляла его забыть обо всех переживаниях. Здесь он как никогда ощутил дух свободы.

— Мистер Колгрейн, мистер Кэрил, займитесь матросами на палубе, пусть поднимают паруса и якорь, слава Создателю, ветер на нашей стороне, — переключился он на лейтенантов.

Дальнейших приказов Кэр не слышал, так как немедля принялся исполнять адресованный ему. Руководя отданными в его распоряжение матросами, он краем глаза наблюдал, как два десятка зеленых плащей под руководством мистера Грея при помощи морских канатов поднимали с воды ботик и закрепляли его у одного из бортов. Точно такой же сейчас был подвешен и с другой стороны.

Паруса были подняты, весла опущены в воду, и корабль быстро начал набирать скорость. Итан стоял на корме и смотрел, как за горизонтом исчезает место, которое он называл своим домом.

— Ты еще не бывал на таком корабле, как «Отчаяние»? — Кэр не заметил, как за его спиной появился Иона Форингтон.

— Нет, — ответил лейтенант, осознав, что из почти трех сотен человек экипажа только он да мистер Кэмбел были здесь впервые.

— В таком случае я попрошу мистера Колгрейна все показать. На ближайшие годы он станет вашим соседом. Надеюсь, вы найдете общий язык, — сказал подошедший к ним мистер Нортхэм, хотя на его лице отображалось абсолютное безразличие в отношении того, сойдутся характерами молодые лейтенанты или нет.

Для первого помощника не существовало понятия удобства, когда речь шла о деле. Дожидаясь, когда к ним подойдет Пит, Кэр слушал, как подозвавший к себе Огла капитан попросил боцмана ненавязчиво оценить отношение команды к нахождению инквизитора на борту.

Пит проводил Кэра в их каюту, расположенную на ярус ниже. Она оказалась не самой большой, но вполне уютной. По обеим сторонам располагались кровати, а у дальней стены между ними стоял стол. Свет проникал лишь через небольшое круглое окно, вырезанное в борту. Им еще повезло. Матросы, расположившиеся на нижней палубе, были лишены такой роскоши, как дневной свет. Отверстия для весел располагались слишком низко и закрывались, когда морякам не требовалось грести.

У подножия лейтенантских кроватей стояли сундуки с их личными вещами. Кэру снова повезло, заботливый Альберт не стал затягивать доставку немногочисленного скарба своего господина до последнего момента. Итан ухмыльнулся, подумав, что у мистера Кэмбела в каюте стоит, должно быть, как минимум два подобных сундука, один из которых доверху забит табаком с острова Борус.

Когда с момента отплытия пробил четвертый кормовой колокол, капитан объявил общее построение на верхней палубе. Проходя через стройные ряды своей команды, капитан произнес воодушевляющую речь и представил команде нежданного гостя. По указанию капитана все время, с тех пор как были подняты паруса, Огл обрабатывал команду, внедряя в сознание моряков идею о том, что присутствие священнослужителя на корабле не так уж и плохо.

Подготовленные к этой новости матросы не высказали бурных протестов. Представ перед командой, Йон также держал слово, сообщив, что объявляет занимаемое им помещение в носовой части верхней палубы корабля храмом Создателя. Двери его покоев всегда открыты для желающих исповедаться в своих грехах. Ежедневные службы будут проводиться за два корабельных колокола до полудня.

По рядам моряков пронеслось перешептывание, но не возмущенное, а, скорее, просто удивленное. Им прежде еще не доводилось видеть представителя ордена святого Ролана так близко. Голос под маской звучал уверенно и безапелляционно. Кэр поймал себя на мысли, что ему чертовски интересно, как выглядит лицо человека, скрывающегося под изображением священного древа. Седые волосы создавали впечатление, что человек в сером плаще старик. Однако голос звучал так, будто принадлежит человеку, чей возраст еще не пересек отметки в тридцать.

Довольный реакцией своих подчиненных, капитан приказал экипажу возвращаться к исполнению своих обязанностей. Невооруженным глазом было видно, что он в хорошем расположении духа. Заняв место у штурвала и вдыхая свежий морской бриз, капитан на несколько секунд закрыл глаза, наконец-то успокоившись и принимая тот факт, что мечта его сбывается прямо сейчас.

Рэджинальд Хольт не имел ни малейшего представления о том, что ждет его и доверившихся ему людей во Внешнем море. Сейчас ему было достаточно просто наслаждаться видом бескрайнего моря со всех четырех сторон и вести свой корабль вслед за флагманом адмирала Хариса.

За следующие три недели плавания Кэр изучил каждый уголок своего нового дома. Ему было немного непривычно командовать матросами, многие из которых были значительно старше него и уж точно много опытнее. За время обучения в академии Итан не раз выходил в море, но никогда прежде не был на столь огромном судне. Экспедиции не повезло, и вот уже вторую неделю в ее паруса дул встречный ветер, замедляя и без того тяжелые корабли.

На главной палубе гордо возвышались три больших мачты, паруса которых наполнял жизнью легкий ветер. Ближе к корме находилась мачта поменьше с необычным парусом треугольной формы. Каюта капитана обосновалась на корме, прямо под площадкой рулевого. Такое расположение позволяло капитану всегда находиться в центре событий и первым из офицеров оказаться у штурвала.

Небольшое возвышение на носу корабля, словно создавая баланс сил на чаше весов, было превращено инквизитором в храм. Йон разделил отведенную ему каюту на две части. Та из них, что открывалась взгляду при входе, служила священнослужителю местом приема паствы. Значительно меньшая часть каюты была отделена тканевой шторой и выступала в качестве личных покоев инквизитора.

Если верить словам мистера Форингтона, имя Йон было ненастоящим. Представители ордена святого Ролана отказывались от всего мирского, включая собственную личность. Взамен они получали непонятные непосвященному в тайны ордена прозвища. Профессор рассказал, что будущих рыцарей ордена отбирают еще детьми, чтобы в их головы было легче заложить необходимые идеалы. Магистр ордена получил от Великого Совета право призыва и мог беспрепятственно набирать в свои ряды любого одаренного отрока, невзирая на его происхождение.

Нос корабля венчала вырезанная заботливыми руками мистера Кормака голова мифического ящера, по преданиям обитающего в глубинах Внутреннего моря. Таинственный доктор Рокуэл, вызывающий у Кэра не меньший интерес, чем человек в маске, в свободное от исполнения своих обязанностей время любил расположиться на палубе и переносить на холст быт окружающих его моряков. Очень быстро аскетично обставленные каюты офицеров обновились, украсившись изображениями морских пейзажей и занятых своими трудовыми обязанностями матросов.

Спускаясь вниз по деревянной лестнице, Кэр оказывался на второй палубе, практически полностью отданной в распоряжение офицеров. Коридор, ведущий в сторону кормы, был самым широким на корабле. Пройдя по нему и миновав двери офицерских кают, расположенных по обе стороны, можно было упереться в массивную решетчатую дверь с тяжелым засовом и увесистым замком. Вход в помещение арсенала всегда охраняли двое фиолетовых плащей.

Такое расположение арсенала было обусловлено тем, что в случае поднятия бунта на корабле офицеры первыми могли получить доступ к оружию. Поддавшись настойчивым просьбам лейтенантов, Джонатан Норрингтон однажды впустил юношей на небольшую экскурсию. В специально созданных для арсенала открытых стеллажах хранилось оружие. По левую руку человеком с явным чувством перфекционизма были разложены мечи и кинжалы. Прямо напротив входа вся стена была увешена щитами. Правую же сторону занимали луки и арбалеты.

Кузнецы герцогства корд превзошли самих себя, подготавливая амуницию для предстоящей экспедиции. Каждое оружие было отмечено особым знаком, обозначающим его принадлежность к конкретному кораблю. Навершия мечей были сделаны в форме лица с запечатленным на нем криком. Аналогичное изображение повторялось и на щитах. Мистер Норрингтон рассказал лейтенантам, что оружие на «Последнем шансе» было помечено клевером.

В запертом на отдельный замок шкафу хранились горшки с горючей смесью. Ключи от самого опасного на корабле оружия были только у капитана, его первого помощника и Джона Норрингтона. Ношение оружия на корабле запрещалось всем, кроме офицеров и гвардейцев, стоящих в карауле.

По правому борту носовой части корабля располагался камбуз, в котором царствовал мистер Грей. Кэр зря переживал по поводу его кулинарных способностей. Неизвестно как, но Родрику удавалось из скудного, дорожного провианта создавать шедевры кулинарного искусства.

Напротив царства интенданта вытянулся кабинет доктора Рокуэла, совмещенный с операционной. За прошедшие недели Кэр попал туда только один раз, по поручению мистера Нортхэма. Зеленоглазый, очевидно, наслаждался нервозностью представшего перед ним лейтенанта. Пока Итан ждал, когда Чарли Рокуэл подготовит необходимый отчет, взгляд его бегал по комнате. Внимание привлекло несколько тяжелых мешков, прислоненных к стене, содержимое которых оставалось загадкой.

— Это песок, — сказал доктор, подняв глаза на любопытного юношу.

— Для чего вам песок на корабле? — не постеснялся своего невежества Итан.

— Чтобы ноги не скользили, — коротко бросил зеленоглазый, вернувшись к изучению бумаг.

— Почему они должны скользить? Вода вряд ли доберется до нашей палубы, а если и доберется, то песок уже не поможет, — Кэр договаривал эту фразу на автомате, хотя уже догадался до истинного предназначения мешков.

— Кровь, мистер Кэрил, — доктор произнес это простое слово с пугающим профессиональным равнодушием.

Итан слегка побледнел. Оставшееся время он стоял молча, борясь с желанием выудить хоть крупицу информации о биографии зеленоглазого. Где он родился? Как оказался у дверей академии целителей имени святого Белариаса? Почему церковь, так ревностно следящая за каждым, упустила из виду этого, несомненно, неординарного человека? Кэр не сомневался, что когда-то узнает всю правду о докторе.

За стеной лазарета, в самом носу корабля, теснилась офицерская столовая, в которую помещался лишь овальный стол и двенадцать стульев. Инквизитор, лишенный возможности снимать свою маску на людях, принимал пищу в своих покоях. По вечерам офицерский состав собирался за этим столом и вел оживленные беседы. Правда, кто-то из них всегда отсутствовал, потому что вынужден был держать вахту на палубе. Таким образом, один из стульев, как правило, пустовал.

Насытившись, офицеры заставляли мистера Кэмбела порадовать их игрой на лютне. Будучи опытным придворным, он мастерски владел музыкальным инструментом и прежде восхищал своей игрой окружение герцога. Первые дни после открытия его таланта в ход шли лишь лирические баллады о героях и красавицах, но со временем общим решением в репертуар были добавлены трактирные песни, порой весьма похабного содержания. Последним, однако, охотнее подпевали за столом. Для того, чтобы исполнить шутливую песню о неверности жены капитана, слишком задержавшегося в плавании, красивым и чувственным голосом обладать было необязательно.

Мистер Кормак, как единственный из офицеров обладающий семьей, не очень любил эту песню. Зато иногда плотник разбавлял звуки лютни, доставая из недр своего плаща собственноручно изготовленную флейту.

Дункан Грин считал вечер пропавшим, если ему хотя бы раз за вечер не удавалось довести публику до истерического смеха. Басистый гогот Огла в такие моменты перекрывал все остальные. Капитан, как правило, оставался молчалив и не поддавался провокациям даже тогда, когда штурман рассказывал очередную байку о любовных похождениях мистера Хольта.

Традицией стало поднимать кубок за мистера Грея, чудотворца, день за днем доказывающего свой талант. Родрик в такие моменты обычно очень смущался, хотя было видно, что похвала ему приятна.

В плавании кашель Ионы усилился. Особенно сильно это замечалось именно во время вечернего застолья. Частота приступов возрастала с пугающей скоростью. Чарли Рокуэл пообещал профессору, что, если им повезет найти землю, на которой будет расти семилистник, доктор приготовит отвар, способный облегчить его страдания.

Огл как-то намекнул доктору, что команда была бы несказанно рада, если мистер Рокуэл воспользуется своим талантом художника и подарит морякам несколько своих картин с изображением образов представительниц лучшей половины человечества. Рассмеявшийся доктор обещал подумать, но пожелание в будущем так и не исполнил.

Мистер Нортхэм большую часть времени был молчалив и чаще других дежурил на палубе по вечерам. Изредка из него можно было выудить некоторые подробности плаваний, в которых ему удалось побывать под началом адмирала Хариса, но даже тогда он был немногословен.

Огл и мистер Норрингтон часто вступали друг с другом в длительный диалог по поводу превосходства той или иной техники боя и часто вспоминали наиболее прославившихся в ратном деле аурлийцев.

Иногда за столом поднимались вопросы политики и религии. Чем дальше на запад удалялись моряки от родных земель, тем более смелые разговоры они себе позволяли. Когда лезвие спора накалялось до предела, ситуацию брал под контроль мистер Кэмбел. Словно опытный кузнец, Артур придавал форму раскаляющемуся спору и затем умело его охлаждал.

Мистер Норрингтон и Артур частенько обменивались колкостями, не оставляющими сомнений в том, что эти двое действительно были знакомы прежде. Несмотря на их замаскированную грубость, открытую агрессию никто из джентльменов не проявлял. Однако, было видно, что и друзьями оба собеседника называться не могли.

Пит и Кэр, сперва чувствовавшие себя не вправе открывать рот за офицерским столом, постепенно стали подключаться к диалогу. Сейчас, к концу третьей недели, они уже ощущали себя частью новой семьи и принимали активное участие в словесных баталиях. Кэр был горд находиться среди лучших мореплавателей своего поколения.

Ложкой дегтя в чаше радости оставался только Пит. Он был на год младше Кэра, но, очевидно, был лучшим собеседником, а в познаниях морских наук оставил молодого барона далеко позади. Не помогало и то, что жили они в одной каюте, и лицо мистера Колгрейна было самым часто встречающимся ему на корабле. Здесь, на «Отчаянии», титулы переставали что-либо значить. Единственная приемлемая на корабле иерархия была вышита на зеленом плаще Кэра в виде штурвала. Согласно ей барон Кэрил и простолюдин Пит были равны. Годы опыта научили Итана не выдавать своих эмоций, сохраняя в тайне его отношение к первому лейтенанту.

Иногда, когда экспедицию окутывал полный штиль, адмирал совершал короткие визиты на корабль капитана Хольта. В эти дни Оливер Харис занимал двенадцатый стул за офицерским столом. Как правило, разговоры в такие вечера были куда более сдержанны, нежели обычно.

Спустившись на еще одну палубу ниже, Кэр оказывался в мире, где распоряжались матросы. Единственным из офицеров, чья каюта располагалась здесь, был Огл. Он самолично, еще на этапе проектирования корабля, попросил Кларка Кормака изменить его устройство так, чтобы быть ближе к команде. Рядом с каютой бородатого боцмана в кормовой части палубы расположился кубрик, в котором матросы и гвардейцы отсыпались в свободное от дежурств время.

Центральную часть палубы занимал большой просторный зал. В корпусе было вырезано множество бойниц для выхода галерных весел. У каждого борта стояло по двадцать скамей, каждая из которых была способна вместить до трех человек. Именно столько людей было необходимо, чтобы максимально эффективно использовать галерное весло. Когда нужды в них не было, весла затягивались внутрь и закреплялись специальными крюками. Мистер Кормак поразил всех, создав конструкцию, позволявшую накрывать затянутые весла специальными деревянными щитами, служащими матросам в качестве обеденных столов. Таким образом, данный отсек мог служить гребцам не только местом тяжелого труда, но и столовой.

В оставшейся носовой части находилась кают-компания. Здесь моряки могли померяться силами или одолжить книгу из небольшой корабельной библиотеки. По вечерам матросы и гвардейцы часто собирались здесь или на верхней палубе и горланили веселые морские песни. Среди хора голосов отчетливо выделялся один, чьи вокальные данные делали любую, даже самую похабную песню произведением искусства.

Самая нижняя палуба, представляющая из себя трюм, была доверху забита продовольствием, бочками с пресной водой, инструментами, запасной парусиной и досками. Ключ от складских помещений был только у капитана, Ионы и мистера Грея, а караул у двери всегда несли два вооруженных гвардейца. Не забыли конструкторы этой плавучей крепости предусмотреть место и для гальюна.

Экипаж «Отчаяния» должен был составлять двести матросов, пятьдесят гвардейцев и двенадцать офицеров. Неожиданно появившийся на корабле тринадцатый офицер оказался неожиданно популярен среди команды. Его ежедневные проповеди на верхней палубе не воспринимались агрессивно, а напротив, приветствовались моряками. Настолько, что капитан уже начал переживать за растущее влияние инквизитора на корабле. У походного храма выстраивалась очередь из желающих исповедаться в своих грехах матросов. Между тем пока проблем инквизитор не доставлял. По крайней мере, он точно не причинял те беспокойства, о которых рассказывал адмирал Харис, когда речь заходила об инквизиторе с его корабля.

Гвардейцы большую часть дня занимались тем, что стояли в карауле или оттачивали свои военные умения. Когда встречный ветер становился особенно сильным, сто двадцать матросов занимали свои места за веслами и принимались за синхронную работу в отработанном темпе. Часть матросов ежедневно поступала в распоряжение мистера Грея и трудилась на кухне. Две дюжины моряков следили за парусами. Самым невезучим доставалась обязанность по уборке корабля.

Жизнь на «Отчаянии» нравилась Кэру. К своему удивлению, он практически не скучал по оставленному позади дому. Однако, помимо тихой ненависти к Питу, Итан столкнулся с еще одной проблемой.

Десятник Уорт был моряком опытным, но человеком недостаточно зрелым в своих суждениях. Приказы молодого и еще зеленого лейтенанта, равно как и необходимость им подчиняться, выводили его из себя. Младший офицер с раненым самолюбием постоянно ставил под сомнение приказы мистера Кэрила и подтрунивал над ним, поддерживаемый гоготом своих товарищей.

Однажды Кэр вышел из себя и призвал Уорта к повиновению вышестоящему по званию офицеру. Ответ десятника оказался куда более дерзким, чем Итан мог позволить себе принять. Возникла ссора, в ходе которой в дело пошли кулаки. На лицах разнимающих их матросов был страх за судьбу товарища. Лейтенант и сам испугался. То, что произошло в тот день на палубе, могло настроить против него всю команду.

Капитан не мог оставить проступок Уорта безнаказанным. Двенадцать плетей он посчитал достаточной расплатой. Итан думал, что исполнение наказания возложат на него, но Хольт поручил это неприятное дело Оглу. Позднее капитан признался, что боцман сам попросил его об этом.

Во-первых, доверь капитан это дело Итану, авторитет лейтенанта был бы окончательно утерян. Уважение и сыновье отношение команды к своему боцману делали кандидатуру Огла наилучшей. Только ему они могли безропотно простить исполнение подобного наказания.

Во-вторых, Кэр никогда прежде не орудовал плетью и не мог соревноваться с Оглом в опыте. Умелая рука боцмана могла бы наносить удары, не причиняя при этом спине десятника Уорта невыносимую боль. Таким образом, Огл убивал двух зайцев, защищая сержанта и Итана одновременно.

В день наказания Уорта раздели по пояс и привязали к мачте. На палубе собрались практически все. Старый боцман тоже снял рубаху и сделал несколько ударов плетью по воздуху, проверяя ее. Капитан объявил причину наказания и начал отсчет.

— Раз! — плеть со свистящим звуком ужалила спину сержанта, оставив на ней красную полосу.

— Два! — и первый след от удара перекрыл второй, образуя крест.

— Три! — и сквозь сжатые зубы сержанта сорвался первый стон.

Голос капитана не дрогнул, когда он считал до двенадцати. Кэр отметил, что следы от ударов оставляли на спине сержанта полосы, но кожу не разрывали. Лейтенант должен был признать, что, если бы исполнение доверили ему, он бы, скорее всего, по своей неопытности не оставил живого места на спине наказуемого.

Наказание оказалось достаточно суровым, чтобы десятник Уорт усвоил урок, но недостаточно жестоким, чтобы превратить его во врага. Позднее капитан распорядился выдать лейтенанту и десятнику внеочередные порции эля, посадил их за один стол. Поговорив и признав свои ошибки, недавние противники пришли к мировому соглашению. Больше сложностей, связанных со своими командирскими обязанностями, Кэр не испытывал.

Позднее подобное наказание постигло только одного матроса. Как и предполагал Итан, интенданту было непросто заработать уважение команды. Моряки с трудом мирились с командованием желтого плаща. Один из них даже зашел так далеко, что, проходя мимо, толкнул офицера плечом. Заметивший это первый помощник Нортхэм не оставил проступок безнаказанным. Джереми был помешан на дисциплине и привлек обидчика мистера Грея к ответственности. Родрик лез вон из кожи, чтобы доказать свое право находиться на корабле, но команда принимала его с большим трудом, даже несмотря на то что интендант ежедневно радовал ее вкусными обедами.

После разрешения конфликта с Уортом Итан, в отличие от мистера Грея, смог поладить с матросами. Он многому учился у них, а они в свою очередь засыпали его вопросами, ответить на которые мог только тот, кто окончил академию. Кэру льстил тот энтузиазм, с которым его лекции выслушивала команда, и он охотно делился своими знаниями. Однако, в один вечер он получил выговор от капитана и сперва даже не понял смысла его претензии.

— Я заметил, что вы сильно сблизились с командой, мистер Кэрил, — сказал Хольт, когда офицеры собрались за столом.

— Да, сэр, нам есть чему поучиться друг у друга, — улыбаясь, ответил Итан, решивший сперва, что это похвала.

Ему хватило несколько секунд, чтобы пробежаться по лицам товарищей и понять, что хвалить его никто не собирается. Улыбка медленно поползла вниз.

— Вы не заметили, что каждый из присутствующих держит дистанцию при общении с матросами? Думаете, это просто так? — тон капитана не сулил ничего хорошего.

— Прошу извинить. Не думал, что теплые отношения с экипажем могут быть восприняты негативно, — встал в защитную позицию Кэр.

— Между офицерами и моряками не должно быть панибратства. Офицер должен являться кем угодно, командиром, отцом, но никак не другом. Как вы думаете, почему? Если вы затрудняетесь ответить, возможно, мистер Колгрейн нам поможет?

— Каждый офицер должен быть незаменим. Обладай команда полными знаниями о навигации и устройстве корабля, нужда в нас отпадет сама собой, — ответил Пит, явно испытывая неловкость из-за того, что его образованность ставит в неловкое положение второго лейтенанта.

— И что тогда? — настаивал на полном ответе Хольт.

— Значительно возрастает вероятность бунта на корабле, — лаконично закончил мистер Колгрейн.

— Верно. Должно быть, вы не очень внимательно слушали этот урок в академии, мистер Кэрил. Я бы попросил вас прекратить свое дружеское общение с командой, — ястребиный взор капитана просверливал Итана насквозь.

Кэру не оставалось ничего, кроме как признать свою неправоту. С этих пор он старался держать необходимую дистанцию при общении с командой. Случившееся не укрепило дружбу лейтенантов. Затаенная обида стала только сильнее. Пит хоть и невольно, но все же вновь публично унизил его, из-за чего атмосфера в их каюте стала еще более напряженной.

Как и обещал мистер Кэмбел, весь офицерский состав, кроме берегущего свое здоровье Пита, стал его постоянным клиентом по части борусского табака. Никто не бывал за дверью его каюты, но все подшучивали, что, должно быть, она от пола до потолка забита шелковыми мешочками с драгоценным сбором.

Итан любил выйти вечером на палубу, закурить трубку и под бодрые песенки матросов смотреть, как солнце тонет в волнах, а в отдалении покачивается «Последний шанс». По распоряжению адмирала Хариса экспедиция все время двигалась строго по направлению на запад. В один из подобных вечеров на полукруге утопающего солнца, в самой середине его основания, Кэру показалось, что он увидел силуэт. Он напряг все свое зрение. Догадка уже посетила его, но он боялся ошибиться и поэтому молчал.

— Земля-я-я! — прокричал он, когда сомнений уже не оставалось.

Корабль моментально ожил. Даже матрос, дремлющий, прислонившись спиной к борту, вскочил, услышав заветное для каждого мореплавателя слово. Весь экипаж высыпал на палубу. Кэру стало страшно, что он ошибся и увиденное им окажется лишь миражом. Но чем ближе они приближались к видению, тем сильнее в нем крепла уверенность. Моряки вглядывались в горизонт, рассматривая очертания неизвестного острова. Возбужденные открытием матросы даже обратились к Оглу с просьбой сообщить капитану, что они готовы сесть на весла, чтобы быстрее достигнуть новой земли.

Капитан, однако, не спешил принять участие в гонке с флагманом за право первым ступить на новую землю. Вместо этого он приказал спустить транспортный ботик на воду и отправился на «Последний шанс», чтобы переговорить с адмиралом Харисом. Из офицеров с собой он взял только Дункана Грина. В период отсутствия капитана на корабле командование принимал Джереми Нортхэм. Команда и оставшиеся на борту офицеры наблюдали, как ботик капитана мучительно медленно движется в сторону флагмана. Исполняющий обязанности капитана мистер Нортхэм подозвал Родрика и распорядился приготовить праздничный ужин.

Итану не было известно точных подробностей о биографии первого помощника, но при взгляде на этого человека сразу ощущалось его внутреннее благородство. Не было никаких сомнений, что он скорее умрет, чем нарушит данное обещание. Вокруг знатной семьи, из которой он имел честь происходить, ходило множество слухов. Будучи старшим сыном в семье графа Нортхэма, юноша мог стать кем угодно. Однако в высшем обществе поговаривали, что отец будущего первого помощника «Отчаяния» настаивал на церковной карьере для сына.

Взбунтовавшийся сын покинул отчий дом и приложил все усилия, чтобы поступить в морскую академию Корквила. Неизвестно, каким образом ему это удалось, несмотря на все влияние его отца. Граф Нортхэм был в ярости и публично объявил, что старший сын для него больше не существует, лишив того права на наследство. Закончив обучение в академии и став одним из лучших выпускников за всю историю, блудный сын попал под начало адмирала Хариса. Старый моряк оценил таланты молодого лейтенанта и быстро продвинул того по карьерной лестнице. Сейчас неслучившийся священник уверенно стоял на палубе, отдавая четкие приказы команде.

Родрик поспешил на камбуз, в голове уже прикидывая, чем бы он еще мог удивить своих товарищей за праздничным столом. Спускаясь на нижнюю палубу, мистер Грей, словно волна, ухватил семерых попавшихся под руку матросов и утащил их за собой.

Затем временный капитан подозвал Огла и попросил раздать морякам двойную порцию эля, чтобы та тоже могла немного успокоиться и отпраздновать. Боцман улыбнулся, довольный тем, что сможет порадовать команду.

— Думаете, это хорошая идея? Разве в случае высадки нам не нужно быть в ясном уме? — Пит задал вопрос, вертящийся на языке у Кэра.

— Бросьте, мистер Колгрейн, мы не успеем достигнуть острова до наступления темноты. Я очень сомневаюсь, что адмирал Харис примет решение высадиться на неизведанный остров ночью.

Остальные офицеры снисходительно улыбнулись неопытности молодых лейтенантов. Пит смутился, впервые пойманный на своем невежестве. Во всеобщей суматохе куда-то пропал мистер Рокуэл. В следующий раз Кэр заметил доктора сидящим на носу корабля, делающего зарисовки приближающегося острова в своей тетради.

Хриплый голос позади лейтенанта, принадлежащий Ионе, спорил с Кларком Кормаком относительно высоты пика, выделяющегося в силуэте острова. Параллельно оба аурлийца сравнивали его с размерами известных вершин шовбурских гор. Поддавшись всеобщему ликованию, из своего убежища вышел даже инквизитор. Йон стоял на палубе, пряча переполняющие его эмоции под маской. Каждый из собравшихся считал, что этот неизведанный остров изменит именно его судьбу.

Кэр смотрел на одиноко стоящего человека в сером плаще, и ему вдруг стало жалко инквизитора. Быть одиноким посреди всеобщего ликования особая пытка. Лейтенант знал об этом не понаслышке. Набравшись мужества, Итан подошел к серому. Правда, оказавшись перед ним, он понял, что совсем не знает, как к нему обратиться.

— Как думаете, что нас ждет? — вышел из ситуации Кэр.

— Ничего хорошего, — голос инквизитора мигом развеял все радостное настроение Итана.

— Отчего же?

— Мне снятся сны, мистер Кэрил. Иногда они имеют свойства сбываться, а иногда это просто сны. Но я думаю, вам не очень понравится на этом острове, — человек в сером плаще говорил вполне спокойно и оттого звучал еще более жутко.

Падающего в омут печали и ужаса лейтенанта спас мистер Норрингтон. Кэр не заметил, как капитан гвардейцев неожиданно материализовался рядом с ними.

— Я смотрю, аура прекрасного настроения от вас не отстает, и вы охотно делитесь ею с другими, господин инквизитор?

Джонатан Норрингтон был единственным человеком на корабле, кто, помимо Ионы, не посещал храм, созданный Йоном. Капитана гвардейцев вообще с трудом можно было бы назвать преданным слугой Создателя.

— Я был бы несказанно рад поделиться божественной благодатью и с вами, но только тогда, когда вы будете к этому готовы. Позволите стать посредником между вами и Создателем? — по тону инквизитора не было понятно, предлагает ли он исповедь или намекает на то, что с удовольствие лично бы отправил капитана гвардейцев к Создателю.

Джонатан растянулся в хищной улыбке, хорошо поняв намек рыцаря священного ордена.

— Вряд ли вы когда-то увидите меня в вашем храме. Не доверяю людям, которые скрывают свое лицо под маской.

— Давно ли вы сняли свою? — Кэр заметил, как инквизитор слегка изменил положение ног, готовый в любой момент разорвать дистанцию с предполагаемым противником.

Костяшки на руках мистера Норрингтона побелели, сжимая рукоять меча, но, когда он заговорил, голос его звучал ровно.

— Поверьте, мне не устают об этом напоминать. Да, я тоже носил маску и не горжусь этим. Мне льстит то, что вы навели обо мне справки перед отплытием.

— Как и о любом, кто стал частью моей паствы, но вы, безусловно, интересный образец. Должно быть, Творец подарил вам несколько лишних жизней, — казалось, что под маской сейчас обязательно должна была возникнуть ухмылка.

— Не отрицаю, что не являюсь образцом добродетели. Вы знаете, где я родился и рос. Создатель старается не оборачивать свой взор на это место. Я выбрался оттуда и сделал это сам, без божественного вмешательства, — Кэру стало не по себе от слов мистера Норрингтона.

Неужели капитан гвардейцев не понимает, что подобное богохульство вряд ли окажется безнаказанным. Даже если кара минует его прямо сейчас, по возвращении домой инквизитор обязательно доложит куда следует.

— Отчего вы не можете предположить, что ваша судьба предначертана. Возможно, все это время Создатель вел вас именно сюда, — теперь уже стало очевидно, что Йон улыбается под своей маской.

Мистер Норрингтон уже собирался ответить, но ситуацию спас Артур. С тактичностью, свойственной его профессии, он умудрился не только успокоить мистера Норрингтона, но и призвать инквизитора к смирению, проповедуемому в каждой церкви Аурлии.

Позднее, когда они остались наедине, сдавшись под напором вопросов Итана, мистер Кэмбел рассказал ему о жизни Джонатана до экспедиции. По словам Артура, будущий капитан гвардии родился на острове Велии. Отца своего он никогда не знал и знать не мог. Мать его была одной из сотен женщин, являющихся основной причиной для посещения этого греховного места.

Остров Велии был одним для его гостей и совершенно другим для тех, кто там родился и был обречен провести всю свою жизнь. Детство Джонатана было настолько ужасным, насколько это вообще возможно представить. Основные жизненные уроки гвардеец получал на узких улочках трущоб, которые он называл своим домом. Когда ему стукнуло одиннадцать, его взяли в местную банду в качестве мальчика на побегушках.

В тринадцать он совершил первое убийство. Очень скоро главари шайки поняли, что у мальчика талант, и решили, что такой дар не должен быть закопан в могилу. В отличие от его будущих жертв. За следующие восемь лет мальчик стал легендой острова Велии. Рассказами о нем матери пугали своих детей, боящихся теперь оставаться на улице после захода солнца. Из мальчика на побегушках мистер Норрингтон превратился в одного из лидеров шайки.

— Представляешь, он был одного с тобой возраста, когда на его счету было уже более двух сотен покойников, — добавил красок мистер Кэмбел в и без того весьма яркий рассказ.

Узнав это, Кэр решил для себя, что уже никогда не сможет смотреть на капитана гвардейцев как прежде. Артур остановился так, словно и не собирался дальше продолжать свой рассказ. А между тем недосказанной оставалась самая важная его деталь, превращающая головореза в уважаемого капитана гвардии. Кроме того, дипломат и мистер Норрингтон явно встречались до экспедиции, и встреча их, судя по всему, не была радостной. Взгляд Кэра был красноречивее любых слов и требовал от мистера Кэмбела продолжения истории.

— Вся жизнь героя нашей истории переменилась после встречи с герцогом. Вернее, тогда Генри Корд был еще лишь наследником. В то время нам с ним было немногим более двадцати лет. Я в составе небольшой свиты молодого наследника сопровождал его превосходительство на остров Велии. Как ты понимаешь, это был неофициальный визит, — ухмыльнувшись несдержанности молодого лейтенанта, продолжил Артур.

Кэр улыбнулся, осознав, что слабости не чужды всем, от крестьянина до герцога. Он бы не удивился, узнав даже, что и инквизитор до вступления в орден бывал на острове, где царствовал грех.

— Чтобы понять, что произошло дальше, необходимо понимать ситуацию, сложившуюся в герцогстве в тот момент. Мать будущего герцога умерла от чумы. Герцог был еще не так стар и со временем женился вновь. Несмотря на то что внешне она была одной из самых прекрасных женщин в герцогстве, душа ее была наполнена ядом. Новая супруга тоже родила герцогу сына, обреченного всю жизнь нести бремя второго, а с этим бестия мириться была не готова. Я думаю, она давно выжидала момента, чтобы избавиться от конкурента на престол.

— Она как-то узнала о вашем тайном визите на остров? — не удержался и перебил рассказчика Итан.

— Тяжело сохранить что-либо в тайне, когда ты наследник герцога. Официального подтверждения у меня, конечно же, нет, но я практически уверен, что это она наняла убийц, среди которых был и наш дорогой товарищ.

— Шрамы на носу мистера Норрингтона появились тогда? — обрадовавшись собственной догадке, спросил Кэр и сразу испытал чувство неловкости за свою импульсивность.

— А в вас сидит догадливость инквизитора. Все верно. Вот только это все, что я смог сделать против мистера Норрингтона. В качестве ответной любезности я получил от него в подарок куда более серьезную рану. Честно говоря, я думал, что умру в тот день. Лежа у его ног и истекая кровью, я слушал, как Генри Корд сделал мистеру Норрингтону предложение, от которого тот не смог отказаться.

— Герцогская индульгенция?

— Именно. И вопреки всем ожиданиям, Джонатан согласился. Прими он другое решение, скорее всего, я бы уже не смог рассказать эту историю. Сменив сторону, мистер Норрингтон избавился от своих подельников. Никогда не забуду его ехидную улыбку, когда он смотрел на меня сверху вниз.

— Герцог вас спас?

— Отнюдь. Меня спас мистер Норрингтон, а вот герцог, напротив, решил, что жизнь моя окончена и не стоит того, чтобы за нее бороться.

— Зачем убийце спасать свою жертву?

— Он сказал в тот день, что я первый, кому удалось оставить рану на его теле. Причем дважды. Животный интерес сразиться со мной еще раз заставил его пощадить меня, — Артур пожал плечами так, будто говорил о чем-то совсем обыденном.

— Как вы выбрались с острова?

— О, я провел на Велии тяжелый месяц. Джонатан скинул мое теряющее сознание тело в притон одной своей знакомой, где за мной ухаживали и помогли мне восстановить силы.

— А герцог?

— Его превосходительство и мистер Норрингтон покинули остров еще в день нападения. Как позже мне рассказывал Генри Корд, он никогда прежде не видел такого прирожденного убийцу. На пути к побережью им встретилась еще не одна засада. Когда они садились в лодку, на счету капитана гвардейцев числилось шестнадцать новых жертв. И это если не считать то, что свиту герцога он уничтожил практически в одиночку. Много моих товарищей погибло в тот день. А я тогда понял, что и моя жизнь значит не так много, как я привык думать.

— Что было, когда они выбрались с острова?

— Генри Корд сдержал обещание и принял своего неудавшегося убийцу в ряды гвардии. Дал титул. Джонатану Норрингтону потребовалось меньше двух лет, чтобы понять, что обязанности синих плащей, по своей сути, ничем не отличаются от тех, что ему приходилось исполнять на острове Велии. Те же бандиты, только одаренные особыми полномочиями герцога. Он подал прошение об отставке.

— И герцог его принял? — с сомнением спросил Кэр.

— Даже Генри Корд не хочет видеть мистера Норрингтона в числе своих врагов. В некоторых случаях человек с определенными талантами может быть страшнее целой армии, ведущей войну по правилам.

— И тогда он решил примерить фиолетовый плащ? — спросил Итан, вглядываясь, как на другом конце палубы капитан гвардейцев отчитывает одного из своих подчиненных.

— Да. На этом летопись жизни нашего законопослушного убийцы подходит к концу. Говорят, ему непросто было начинать свою карьеру среди морских гвардейцев. Бывший убийца. Бывший синий плащ. Это не тот человек, которого бы ты хотел видеть своим соседом по казарме. Но, кажется, ему удалось побороть предрассудки своих сослуживцев и заработать авторитет. По крайней мере, солдаты преданы ему.

— Благодарю. Вы умерили мое любопытство. Но из вашего рассказа я так и не понял, как вы лично к нему относитесь?

— Уходить от ответов это моя профессиональная черта, — Артур рассмеялся и, как показалось Кэру, впервые искренне.

— И все же? — спросил Кэр, настаивая.

— Я отношусь к мистеру Норрингтону лучше, чем ко многим другим. Думаю, что, родившись на острове Велии, у него не было шансов стать кротким священником. В тот день, когда мы оба получили шрамы, я увидел в его глазах бесконечное желание выбраться из окружающей его ямы. В чем-то мы с ним даже похожи. Оба оказались заложниками своего происхождения, — заканчивал последнюю фразу Артур, уже витая в собственных мыслях.

— О чем вы? — удивился лейтенант, чувствуя, что за этим скрыта еще одна не менее насыщенная история.

— Смотри. Капитан возвращается. Кажется, пора подавать ужин, — Артур не собирался отвечать.

Кэр сперва подумал, что мистер Кэмбел его разыгрывает, чтобы уйти от нежелательной темы, поэтому обернулся не сразу. Между тем пронесшийся по палубе шепот действительно свидетельствовал о приближении Хольта. Отделившись от флагмана, ботик «Отчаяния» покачивался на волнах, медленно, но верно приближаясь к своему кораблю.

Когда Кэр через несколько секунд обернулся, мистера Кэмбела уже не было. Капитан Хольт и Дункан Грин поднимались на борт. На палубе вновь собралась вся команда. Забравшись, капитан распрямил спину со смехом в глазах, рассматривая нетерпение на лицах экипажа. За его спиной появился штурман, неведомо как сумевший подняться, сжимая между пальцами рук четыре бутылки вина.

— Капитан, что решил сэр Оливер? — первым не выдержал Родрик Грей, прибежавший встречать капитана прямо с камбуза, с закатанными рукавами и испачканными при приготовлении ужина руками.

— Решили постричь вас в монахи, чтобы научить терпению, — улыбнулся Дункан Грин.

Стоящие на палубе моряки расхохотались, однако нетерпение читалось в глазах каждого. Мистер Грей тоже улыбнулся. Когда нить ожидания натянулась до предела, штурман сжалился первым.

— Завтра высаживаемся на остров, получивший свое название в честь нашего любимого капитана Хольта, — рассмеялся Дункан.

Волна ликования прокатилась по рядам моряков. Для них было важно первыми высадиться на берег новой земли. Во-первых, факт открытия острова в хрониках экспедиций записывали на счет корабля, чей экипаж первым на него ступал. Во-вторых, команда корабля-первооткрывателя могла рассчитывать на бо́льшую долю от добычи. Тот факт, что штурман назвал остров по фамилии капитана, было коротким, но достаточным сигналом. Когда они вернутся домой, Совет, скорее всего, присвоит новому острову имя какого-нибудь святого, но пока это был остров Хольта и принадлежал только «Отчаянию».

Под всеобщее ликование и скандирование имени капитана офицеры проследовали в свою личную столовую. Уже скрывшись от глаз команды, офицерам следовало принять решение о том, кто в этот торжественный вечер будет нести вахту на верхней палубе. Капитану не очень хотелось в столь счастливый момент обязывать кого-то своим приказом. Мистер Нортхэм предложил тянуть лучины, предварительно укоротив одну из них. Мужчины по очереди начали испытывать свою удачу.

Когда очередь дошла до Кэра, повезло уже мистеру Кормаку, Оглу, Нортхэму и Питу. Сделав свой выбор, Кэр достал лучину и слегка выдохнул. Ему показалось, что она оказалась длинной. Однако его сомнения развеял Пит, поднесший свою лучину для сравнения. В расстроенных чувствах Итан уже собрался мужественно и без лишних слов отправиться на верхнюю палубу, но его остановил мистер Грин.

— Не расстраивайтесь. Видимо, все свое везение на сегодня вы истратили, став первооткрывателем.

Кэр обернулся и нашел понимание и поддержку в глазах товарищей. Сделав легкий поклон в сторону капитана, он вновь направился в сторону выхода.

— Думаю, будет несправедливо лишать мистера Кэрила права сегодня занять место за этим столом. Особенно, если учитывать, что сегодняшний праздник обязан его зоркому глазу. Пожалуй, на палубе останусь я. Тем более я уже получил свою долю празднования на корабле адмирала. Вы позволите? — продолжил Дункан, обращаясь к капитану и подбрасывая в воздух монету, которую повсюду носил с собой.

Совершив несколько оборотов, злотый вернулся в руку своего хозяина. Итан попытался возразить, считая, что будет недостойно воспользоваться предоставленной лазейкой, но Дункан был крайне убедителен. Получив молчаливое согласие, штурман скрылся за дверью, пожелав товарищам веселого вечера. Одну из привезенных им с «Последнего шанса» бутылок он захватил с собой. Как оказалось позже, это вино попало на офицерский стол прямиком с виноградников адмирала Хариса.

Не успели офицеры усесться, как в комнату вошли дежурные матросы, несущие на подносах всевозможные яства. Кэр представить себе не мог, что такое возможно приготовить, будучи на корабле посреди открытого моря.

— Некоторые приемы в герцогском дворце впечатляли меня меньше! Мистер Грей, примите мое почтение! — воскликнул не менее удивленный Артур.

Кэр позаботился о том, чтобы Грину тоже отнесли порцию тех яств, что сотворил интендант.

— Предлагаю сегодня сделать для инквизитора другой ужин. В противном случае он отправит вас на костер за колдовство, Родрик, — расхохотался Иона, прежде чем зайтись в очередном приступе кашля.

Огл заботливо постучал товарища по спине, забыв о хронической причине кашля и предположив, что мистер Форингтон подавился, излишне увлеченно уплетая куриную ножку. Краска смущения, вызванная хвалебными отзывами о результатах его трудов, весь вечер не сходила с лица мистера Грея.

Капитан вкратце пересказал содержание беседы, состоявшейся между ним и адмиралом. Первый десант был назначен на восьмой утренний колокол. Когда через пять минут уровень всеобщего ликования немного спал, все принялись поздравлять капитана с нанесением его имени на карту. Хоть и временно.

Вино оказалось отменным. Вечер рисковал перерасти в неконтролируемый пир, но капитан приказал всем отправляться по своим каютам.

— Мы не знаем, чего ждать от этого острова. Обитаем ли он или же мы будем первыми людьми, кто ступит на его землю. Хочу, чтобы, когда мы высадимся, никто не терял бдительности. Будьте начеку и не расслабляйтесь. Выспитесь сегодня хорошенько, завтра нам потребуется много сил, — предупредил он перед уходом своих людей.

Лежа в каюте, Кэр долго не мог уснуть, нарушая тем самым прямой приказ капитана. Он старался окунуться в сны, чтобы как можно скорее оказаться в следующем дне, и именно поэтому уснуть не мог. Питу, видимо, тоже не спалось.

— Тебе страшно? — первым нарушил тишину Питер Колгрейн.

— Может, немного, — честно ответил Кэр.

— Как ты думаешь, что нас ждет? Представляешь, никто до нас прежде не бывал здесь. Может, мы встретим новые виды животных или растений. Может, на этом острове даже есть разумная жизнь!

— Может быть, и тогда нам точно потребуются силы, — сказал Кэр, отвернувшись к стене.

— Мне страшно, — признался первый лейтенант, через несколько минут вновь нарушив тишину, но провалившийся в сон Итан его уже не слышал.

Глава 5. Остров Хольта

Проснулся Кэр так, словно и не спал вовсе. Сонный и медлительный, он явно был не в том состоянии, в котором надеялся начать новый день. Полный сил, Кэр остался где-то во вчерашнем дне. Вчера за офицерским столом было принято решение, что на первых двух лодках, отправляющихся на остров, будут капитан, мистер Кэмбел, мистер Норрингтон и доктор Рокуэл. На каждый было определено по десятку гвардейцев, а управлять ботиками должны были лейтенанты.

Пит тоже проснулся, и Кэр дожидался, пока тот соберется. На всякий случай перед выходом лейтенанты, переглянувшись, проверили, хорошо ли выходят мечи из ножен. Покинув стены своей каюты, ставшей для них домом, они столкнулись с мистером Нортхэмом. Первый помощник выдавал гвардейцам оружие из арсенала. Джереми подозвал младших офицеров к себе и, пожелав удачи, предостерег не лезть в самое пекло в случае, если придется столкнуться с агрессией аборигенов. Напоследок он выдал лейтенантам по луку и увесистому запасу стрел.

На корабле никто не спал. Все провожали первый десант. Капитан, мистер Норрингтон и Пит заняли места в ботике, бьющемся о правый борт «Отчаяния». В другом оказались Артур, доктор Рокуэл и сам Итан. Перед спуском Огл похлопал юношу по плечу и тоже пожелал удачи. Корабельный колокол пробил восемь раз, и ботики отчалили в сторону острова. Похожую картину можно было наблюдать рядом с «Последним шансом».

Впервые за все время путешествия наблюдая корабль со стороны, Кэр еще раз поразился его величию. Несмотря на внушительные размеры, корабль сохранил некую элегантность и плавность очертаний. Среди провожающей толпы, собравшейся на палубе, лейтенант разглядел инквизитора в его выделяющейся на общем фоне маске. В голове сразу всплыли слова Йона, содержащие неблагоприятное предсказание для Итана. Лейтенанта пробил озноб, даже несмотря на теплое рассветное солнце.

Утро выдалось на редкость хорошим. Солнечные лучи приветливо освещали остров, море было спокойным. На середине пути к острову четыре ботика встретились, объединившись в единую группу. Десант флагмана держался немного позади, предоставляя товарищам право первыми высадиться на остров. Гвардейцы, сидевшие рядом с Кэром, радостно махали, узнав среди десанта «Последнего шанса» своих знакомых.

Итан пытался разглядеть приближающийся остров, но спины гвардейцев, покрытые фиолетовыми плащами и прикрытые круглыми щитами, закрывали обзор. Тем не менее на горизонте отчетливо различался силуэт высокой скалы. Даже отсюда было видно, что за полосой песчаного берега начинается густой лес, кажущийся нетронутым.

Дойдя до мели, моряки спрыгнули в воду и при помощи канатов вытащили по одной лодке на берег. Два оставшихся ботика отправились на корабли за подкреплением. Кэр с удовольствием ступил на твердую почву и впервые за долгое время ощутил отсутствие качки. Капитан что-то оживленно обсуждал с адмиралом неподалеку, но содержание их беседы Итан не слышал. Знаменосец с гордостью воткнул флаг герцогства Корд в неизведанную прежде землю.

Прибрежная полоса, занимавшая метров двадцать в ширину, представляла из себя песчаный пляж и резко переходила в лес. Предоставленный самому себе, Кэр с удовольствием передвигал ноги, закапывая носки сапог в прохладный песок. Оглядевшись по сторонам и увидев, что его помощь никому не требуется, Итан направился в сторону леса. Оказавшись под тенью деревьев, лейтенант опустился на колено. Достав предварительно подготовленную склянку, он набрал в нее немного песка. Отец просто обязан обрадоваться новому пополнению своей коллекции. Погрузившись в фантазии о триумфальном возвращении домой, Кэр не заметил, что из леса за ним внимательно наблюдают.

Подняв голову, аурлиец застыл, боясь пошевелиться. Итан хотел закричать, но в горле неожиданно пересохло и наружу вырвалось лишь некое подобие хрипа. Из границы лесных владений на песок выходили люди. Кэр хотел встать и побежать к своим, но запутался и, споткнувшись о лук, висящий на спине, приземлился на пятую точку. Не поднимаясь, он стал медленно пятиться спиной назад, оставляя за собой на песке небольшую канаву. Лейтенант почувствовал, как волосы на его голове встали дыбом.

Тела аборигенов покрывали одежды, сшитые из шкур убитых зверей. Некоторые были облачены в изделия из кожи. Лица многих оказались раскрашены яркими красками, от чего казались еще более устрашающими. Открытые участки кожи показывали, что народ этот был достаточно смугл. В руках воины сжимали оружие, которое прежде Кэр видел только на иллюстрациях к учебникам по истории. Копья, наконечники которых были сделаны из обработанного камня. Небольшие топорики, лезвия которых также были из камня. Луки, натянутые до предела и направленные в сторону лейтенанта, были не лучшего качества и больше походили на те, что аурлийская молодежь делала себе самостоятельно, обнаружив на территории соседского поместья тисовое дерево.

Один из воинов сильно выделялся из толпы. Одежды выше пояса он не носил. Обнаженный торс был покрыт татуировками, представляющими из себя хаотичное расположение линий и геометрических фигур. В руке он уверенно сжимал клевец, выглядящий гораздо опаснее оружия его соплеменников. Кэр собрал всю свою волю в кулак и остановил свое неуклюжее бегство. Очень медленно поднявшись с колен и выпрямившись, он положил руку на рукоять меча.

«Неужели я сейчас умру», — крутилась в голове аурлийца одна-единственная мысль, полностью поглотившая его сознание.

Мистер Кэмбел первый из аурлийцев заметил появление аборигенов. Издав громкий свист, чтобы привлечь внимание остальных, он быстрым и уверенным шагом направился в сторону незадачливого лейтенанта. Фиолетовые плащи во главе с мистером Норрингтоном образовали защитный полукруг перед капитаном и адмиралом, выстроив стену из щитов.

Жизнь Кэра и Артура теперь зависела только от них самих. Зажатые между приближающимися дикарями и стеной щитов, они оказались беззащитными перед лицом опасности. Дикари добрались быстрее аурлийцев. Выделяющийся из толпы воин с необычным оружием сделал шаг вперед. Оглядев представших перед ним чужеземцев, дикарь обратился к ним на своем наречии.

Итан бросил быстрый взгляд на Артура в надежде, что тот понял сказанное и знает, что делать. Дикарь повторил свою фразу, но на этот раз медленнее. Дипломат не подвел. К удивлению лейтенанта, мистер Кэмбел ответил на языке, по крайней мере фонетически похожем на тот, что использовал дикарь. Медленно обернувшись назад, в сторону приближающихся товарищей, Артур выставил перед собой ладонь, давая знак остановиться. Следующие несколько минут, казавшихся Кэру бесконечными, аурлиец и дикарь перекидывались короткими фразами. Лейтенант чувствовал себя неловко, ощущая свою бесполезность. Как юноша ни старался заставить себя убрать руку с меча, инстинкт брал свое.

— Думаю, все хорошо. Этот воин приглашает нас в свою деревню на встречу с вождем его племени. Всех он с собой не возьмет. Не больше пятнадцати человек. А теперь медленно, без резких движений иди и передай все, что я сказал, капитану.

Кэр был восхищен отвагой придворного. Сохранить такое хладнокровие в сложившейся ситуации характеризовало его как крайне смелого человека. Оказавшись за стеной щитов, Кэр передал послание мистера Кэмбела капитанам.

— Что ж, остров твой, Рэджи, тебе и решать. Я со своими людьми останусь на берегу, дождусь подкрепления и разобью лагерь. Если вы не вернетесь к вечеру, утром отправимся вас выручать, — ухмыльнулся адмирал Харис.

После короткого совещания было принято решение, что гостями аборигенов станут все высадившиеся офицеры «Отчаяния», кроме Пита. Мистер Колгрейн должен был остаться на берегу, чтобы руководить прибывающими с корабля подкреплениями. Недостающих людей мистер Норрингтон набрал из фиолетовых плащей. Кэр, ведя за собой небольшой отряд, вернулся обратно к Артуру.

Воин махнул рукой, приглашая чужеземцев следовать за ним в глубину острова. Лес оказался очень густым, но аборигены прекрасно в нем ориентировались и постоянно выводили путешественников на широкие просеки, двигаться по которым было значительно легче. Доктор Рокуэл смотрел по сторонам взглядом ищейки в поисках неизвестных аурлийцам трав. Судя по разочарованию на его лице, ботанический мир этого острова мало чем отличался от привычного глазу аурлийского натуралиста. Только один раз отблески радости коснулись лица доктора.

— Хорошие новости для мистера Форингтона. Семилистник тут растет как сорняк. Возможно, мне удастся приготовить отвар, способный облегчить его страдания, — сказал Чарли негромко, когда Итан оказался рядом с ним.

Очередная узкая тропа заставила отряд вытянулся в цепочку, где каждый человек был ее самостоятельным звеном. Оказавшись между мистером Норрингтоном, одним из лучших мечников континента, и доктором Рокуэлом, за время странствия уже успевшим доказать свой профессионализм, Кэр почувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы погрузиться в размышления.

Итан пытался вспомнить все, что ему было известно о том, как себя следует вести при встрече с дикарями. В памяти всплывали уроки профессора Колинза. Стоя на кафедре просторной аудитории, тот рассказывал молодым зачарованным его речью студентам о правилах общения с аборигенами. Совет Ортоса с состраданием относился к народам, лишенным благодати Создателя. Однако, делать дикарей частью цивилизованного общества никто не собирался.

В случае обнаружения неизвестного племени экспедиции следовало действовать в соответствии с утвержденным Советом дипломатическим протоколом. В конечном счете все сводилось к двум вариантам. Пассивное порабощение применялось в случае, если племя оказывалось дружелюбным. Тогда на остров прибывал представитель церкви, избранный Советом с миссионерской миссией. В случае удачного обращения племени в веру Создателя аборигены становились покорными слугами церкви.

В противном исходе в дело шел менее миролюбивый метод. Непокорное племя жестоко каралось, а оставшиеся в живых были вынуждены покориться. При любом из возможных вариантов дикари не могли рассчитывать на счастливое и беззаботное будущее после встречи с творениями Создателя. Такая политика могла бы считаться не совсем гуманной, если бы дикари воспринимались аурлийцами за полноправных людей. Судьба местного племени была предрешена еще тогда, когда Кэр закричал, увидев очертания их острова на горизонте.

Нечеловеческое отношение к нецивилизованным варварам не мешало аурлийцам вступать в отношения с дикарками. Церковь не то чтобы это одобряла, но и об известных случаях кары за подобные проступки Итан не слышал. Само собой, узаконить подобные отношения церковь бы не позволила. Однако соскучившиеся по теплу женского тела моряки и так не испытывали романтических чувств по отношению к дикаркам, используя их только для успокоения своих потребностей.

Несмотря на первоначальный испуг, Кэр должен был признать, что местные дикари вели себя вполне дружелюбно. Почувствовав, что дорога расширяется, лейтенант обогнул капитана гвардейцев и быстрым шагом нагнал мистера Кэмбела.

— О чем вы говорили с тем воином? И откуда вы знаете их язык? — спросил он у облаченного в черное придворного.

— Мне нравится ваша любознательность и та смелость, с который вы задаете вопросы, не боясь показаться невеждой, мистер Кэрил, — улыбнулся Артур очередному потоку вопросов от лейтенанта.

— Так о чем? — настаивал на ответе уже не смущающийся Итан.

— К моему большому удивлению, наречие аборигенов этого острова схоже с теми языками, что мы могли встретить среди племен внутреннего архипелага. Для себя я пока не смог объяснить подобного совпадения. Два совершенно разных клана дикарей, никогда не пересекающихся и разделенные двумя морями и континентом, вдруг говорят на одном языке. Поразительно. Есть предположения, как такое возможно?

Кэр покосился на дипломата, ясно давая понять, что он последний, кого следовало бы спрашивать о подобных вещах. Мистер Кэмбел расхохотался и порекомендовал Кэру в будущем не стесняться выдвигать свои теории.

— Некоторые ученые мужи, рискующие оказаться на костре за свои предположения, утверждают, что Аурлия и окружающие ее острова прежде были единым континентом. Представь себе, что Внутреннего моря не существовало, а архипелаг — это всего лишь пики гор, погрузившихся под воду. Между тем языковой базис местным народам удалось сохранить. Возможно, наш остров Хольта когда-то давно откололся от континента, отдалившись от него из-за изменившегося уровня моря.

— Эта теория звучит как та, которой ты никогда не поделишься с инквизитором, — улыбнулся Кэр.

— Местное племя поклоняется богу, которого называют Красным. Воины, что встретили нас на побережье, приняли нас за его посланников. Я пока не стал опровергать их догадку и постарался убедить их в доброте наших намерений. Предводитель сказал, что нам необходимо встретиться с вождем. Скорее всего, у него есть для нас какое-то предложение.

— Красный? Не очень звучное название для божества. Вы уверены, что правильно перевели?

— Как-то раз нам с адмиралом Харисом довелось оказаться на острове Льюиса. Невезучий дипломат, решив, что наречие местного племени не отличается от остальных схожих, допустил досадную ошибку. Вместо предполагаемого комплимента в адрес поданного аборигенами супа дипломат оскорбил их бога, — неожиданно включился в разговор идущий впереди капитан.

— Я слышал об этом случае. Постараюсь аккуратнее подбирать слова, — улыбнулся Артур, но было видно, что его веселое настроение немного улетучилось.

— Что же с ним произошло? — негромко спросил Итан.

— Его голова стала отличным дополнением к тому самому супу. Жаль, хороший был воин. Дикари оказались склонными к каннибализму. Племя пришлось истребить, — мрачно, но без лишних переживаний ответил Хольт.

Дальше шли молча. По ощущениям Кэра прошло около двух часов, когда лес закончился и путники оказались в поле. На горизонте величественно возвышалась высокая гора, отчетливо видимая из любой точки острова. Спустя еще час пути перед ними предстала деревня племени. Ее внешний вид поразил аурлийцев.

Большинство встречаемых диких народов, как правило, находились на низшей ступени развития. Их жилища представляли из себя печальное зрелище, а социальный строй был весьма хаотичным. Добывали пропитание такие дикари в основном за счет охоты и собирательства.

Эта же деревня была совсем не такой. Сооруженные из дерева дома и хижины выглядели вполне прилично, а рядом с деревней раскинулись роскошные поля с колосящейся пшеницей. Насколько знал Кэр, никогда прежде дикари не доходили до такого уровня развития, чтобы позволить себе освоить сельское хозяйство. Хижины не уступали в надежности шатрам кочевников аурлийской пустыни.

Структура деревни оказалась похожей на мишень для стрельбы из лука. Улицы тут составляли несколько колец, уменьшающихся по мере приближения к центру. Дома в центре поселения выглядели самыми надежными и крепкими, внешний же периметр занимали ветхие хижины. Сразу стало понятно, что чем ближе твой дом к центру, тем более высоким статусом ты обладаешь в племени. Круговые улицы пересекало несколько радиальных, по одной из которых воины племени вели чужестранцев. Дойдя до центра, аурлийцы предстали перед гигантским костром.

Необходимость поддержания такого костра посреди ясного дня удивила Кэра. Тем более что путь до ближайшего леса был неблизким. Жители деревни радостно приветствовали вернувшихся воинов и с удивлением разглядывали необычных гостей. Итан отметил, что, по первому впечатлению, количество женщин в поселении значительно превышало количество мужчин. Остановившись у самого большого сооружения в деревне, воин племени обратился к мистеру Кэмбелу.

— Правитель этих мест ожидает нас. Дальше всем идти нельзя. Нашим воинам предложено остаться у костра. Войти дозволено лишь вождям, — быстро перевел Артур.

Мистер Норрингтон хотел было уже возразить, не желая дробить и без того немногочисленный отряд, но капитан остановил его, выразив свое согласие. Дом вождя внутри оказался еще больше, чем казалось снаружи. В здании была лишь одна просторная комната. Практически все пространство занимал очень низкий стол в форме подковы. Сидеть за таким подобием стола можно было, только опустившись на колени. В торце расположился пожилой, но при этом не утративший сил мужчина, закутанный в медвежью шкуру. Рядом с ним сидел ярко-раскрашенный дикарь с висящим на шее ожерельем из костей. Левый рукав стола занимали наиболее значимые члены племени.

Воин, встретивший их на берегу, жестом руки предложил офицерам «Отчаяния» занять место в правой его части. Кэр обратил внимание, что мистер Норрингтон и доктор Рокуэл сели так, чтобы в любой момент быть готовыми выхватить свое оружие.

Вождь несколько раз быстро хлопнул в ладоши, и двое дикарей внесли в шатер тушу крупного зажаренного зверя, насаженного на толстое деревянное копье. Главное блюдо расположили внутри подковы. Один из дикарей встал из-за стола, сняв с пояса серп. Кэр почувствовал, как капитан гвардейцев напряг каждую мышцу своего тела, в любой момент готовый к прыжку. Дикарь же начал разделывать тушу зверя орудием, явно не приспособленным для этой задачи.

Мистер Кэмбел встал, уважительно поклонился вождю и с его позволения подошел к страдающему над тушей дикарю. Крайне медленно, чтобы никого не спровоцировать, Артур достал свой кинжал из ножен и легким движением срезал кусок мяса. Дикарская знать принялась перешептываться, впечатленная качеством оружия чужаков. Дипломат отправил в рот отрезанный кусок мяса и прожевал его с таким выражением лица, словно никогда прежде не вкушал ничего более вкусного. Он еще раз поклонился вождю и убрал кинжал в ножны. Сделав несколько решительных шагов, мистер Кэмбел оказался прямо напротив старика, отделяемый от него лишь узкой полоской стола.

Несколько дикарей вскочили со своих мест, выхватив оружие. Артур склонился и протянул лежащий на открытых ладонях кинжал. Жестом руки вождь успокоил своих людей и принял подарок из рук чужестранца. Кинжал его явно впечатлил. Достав его из ножен, он несколько раз легонько ударил кончиком пальца по острию. Из появившегося пореза потекла кровь. На лице старика сперва появилось удивление, а потом улыбка. Вождь предложил Артуру вернуться на свое место, чтобы продолжить трапезу.

Во время застолья дикари что-то оживленно обсуждали между собой. Кэр жалел, что ничего не мог понять. Судя по внимательно слушающим разговоры товарищам, те в разной степени, но осознавали, о чем идет речь. Каждый из них прежде уже имел опыт знакомства с дикарями. Кэру оставалось только догадываться, о чем говорят аборигены, разглядывая внешний вид и эмоции на их лицах.

Воин с татуировками на теле, кажется, меньше всех был рад нежданным гостям. Это было понятно по тем подозрительным взглядам, которые он бросал на аурлийцев. Самый раскрашенный дикарь, сидевший рядом с вождем, судя по всему, был шаманом племени. Лицо его покрывала жуткая татуировка в виде верхней части человеческого черепа. Ближе к концу трапезы в зал вошло несколько молодых девушек, несущих на своих плечах небольшие кувшины. Опустившись на колени, они бережно наполнили кубки мужчин прозрачным напитком.

Девушка, оказавшаяся напротив Кэра, поразила его своей красотой, так отличающейся от канонов, установленных среди благородных аурлийских девиц. Аборигенка только на секунду подняла глаза, и Кэр в тот же миг стал ее заложником. Черные, цвета вороного крыла волосы были настолько длинны, что практически касались ее поясницы. Кожа, как и у всех местных жителей, была смуглой от солнца, но выглядела очень нежной.

Стройность фигуры и плавность движений не могли скрыть даже висячие одежды. Выглядела она немного младше Кэра. Гибкость и уверенность движений говорила о частых занятиях физическим трудом. Глаза немного пугали своей чернотой. Чем дольше Кэр вглядывался в них, тем больше ему казалось, что он падает в бездонный колодец. Аурлиец первый не выдержал взгляда и смущенно отвернулся.

В это время старик решил, что пришло время перейти к делу. Мистер Кэмбел представил капитана как вождя своего племени, и они вдвоем олицетворяли в этих переговорах всю Аурлию. К большому сожалению Кэра, девушки покинули зал. Артур выступал в качестве переводчика. Капитан и сам, наверное, мог понять большинство фраз, но так о подробностях сразу же узнавали и остальные офицеры. Дипломат переводил вопросы капитана и ответы, даваемые вождем, иногда хмурясь в попытке подобрать подходящее слово. Язык дикарей был достаточно примитивен, и некоторые слова аурлийцев необходимо было разложить на более простые по смыслу значения, прежде чем составлять из них вопросы.

Сперва вождь представился, назвав себя Киртом. Затем он поведал путешественникам об их боге, называемом среди аборигенов Красным. По словам старика, бог оказался на их острове почти четыре тысячи лет назад. Никто прежде не тревожил покой аборигенов. Поэтому местные и решили, что чужаки являются посланниками их бога. Офицеры переглянулись между собой. Кем бы ни было это существо, оно не родилось на этом острове, а значит, где-то на просторах Внешнего моря была еще как минимум одна земля.

— Спроси, с какой стороны острова появился их бог? — оживился капитан.

Вместо ответа вождь молча указал рукой на запад. Сидящие за столом Джонатан Норрингтон, доктор Рокуэл и Кэр снова переглянулись.

— Может, шовбурцы? Ходят разные слухи о том, что они делают на своих северных границах, — удивленно предположил капитан гвардейцев.

— Сомневаюсь. Четыре тысячи лет назад шовбурцев еще даже не существовало. Да и жители гор точно не лучшие кораблестроители на континенте, — развеял эту теорию доктор.

— Не уверен в точности летоисчисления этих дикарей. Может, для них это просто было давно, — скептически ответил на это Джонатан.

Вождь между тем продолжал свое повествование. По его словам, бог был болен и прибыл на остров, чтобы вести отшельнический образ жизни, но неожиданно для самого себя встретил здесь предков Кирта.

— Может, это бедолага, которого команда высадила на необитаемом острове? Капитан, утративший контроль на корабле? — выдвинул очередное предположение мистер Норрингтон.

Кэр, скорее всего, был склонен согласиться с этой теорией. Обладающий знаниями аурлиец должен был быть в глазах дикарей подобен богу. Но почему тогда он появился с запада, в то время как родной континент расположился строго на востоке.

— Он был один и был болен, — повторил вождь на своем наречии.

Далее Кирт поведал, как Красный предстал перед их племенем. Сам он называл себя Аскхом. Вождь почему-то особенно отметил, что божество носило рога. Кэр решил, что такое впечатление на дикарей произвел шлем с соответствующим украшением.

В те времена остров населяло несколько независимых друг от друга племен. Аскх объединил их. Научил возделывать землю, обрабатывать камень, показал, как строить крепкие и надежные жилища. Излечил множество болезней. Однако, самым главным даром оказался огонь. Священный костер, что видели аурлийцы в центре деревни, несет свое пламя от самого первого огня. С тех пор народ острова значительно продвинулся в развитии. К сожалению, болезнь Аскха была смертельной. Бог страдал и умер, не успев передать дикарям все свои знания. Племя похоронило его в священной пещере и с тех пор чтит культ пламени.

После смерти Красного начались беды. Часть племени стала одержима огнем и ожесточилась. Сойдя с ума, они захватили власть над племенем, сделав тех, кто сохранил рассудок, своими рабами. Дальний предок нынешнего вождя поднял восстание и увел ту часть народа, что сохранила в себе человечность.

Священная пещера, прячущая в своих недрах останки божества, осталась в руках одержимых. Остров стал небезопасным. Спятившие дикари постоянно осуществляют набеги на поселение Кирта. В одном из столкновений пал старший сын вождя. Младший сын прямо сейчас увел часть племени на север к горе, чтобы сражаться с одержимыми. Полученные сведения объясняли соотношение мужчин и женщин в деревне. Не успел Артур перевести последнюю фразу, как старик продолжил свою речь.

— Вождь предлагает заключить мир. Он просит нас помочь ему уничтожить культистов огня и вернуть его племени священную пещеру, — Артур старался переводить синхронно с говорящим.

— Что мы получим взамен? — спросил капитан.

— Вождь позволит нам заселить остров и пользоваться его благами.

— Переведи вождю, что я не уполномочен принимать подобные решения в одиночку. Попроси его проводить нас на берег, и завтра мы вернемся с ответом.

Вождь кивнул в знак понимания. После трапезы Артур забил трубку и предложил Кирту ее опробовать. Кажется, этот подарок понравился вождю еще больше, чем кинжал. Кэр заметил, как старик немного ослаб, подвергнувшись дурману борусского табака.

— Зачем вы отравляете этот народ? — спросил Чарли Рокуэл, сжимая в руке свою собственную трубку.

— Думаю, это не худшее, что аурлийцы делали с дикарями, — парировал мистер Кэмбел.

Посчитав переговоры оконченными, капитан Хольт приказал их делегации возвращаться на побережье. На улице Кэр вновь нашел в толпе девушку с черными глазами. Ему не хотелось отводить от нее свой взгляд. В качестве проводника Кирт отправил с ними того самого воина, что встретил их на берегу. Как оказалось, знатного воина звали Галом.

На обратном пути фиолетовые плащи облепили своих офицеров в попытках разузнать подробности переговоров. Самый молодой из них, видя в Кэре наиболее близкого к себе по рангу, досаждал лейтенанту. Гвардеец совсем позабыл о субординации, чем сильно задел Итана. На все вопросы лейтенант отвечал холодно и сдержанно. В конце концов, гвардеец понял, что он ничего не добьется, и махнул рукой перед лицом лейтенанта в знак признания своего поражения.

— Ой! — словно уколовшийся об иглу мальчишка, произнес солдат.

Из руки, недавно промелькнувшей перед глазами Кэра, торчал дротик. Если бы не эта вольность гвардейца, дротик сейчас, скорее всего, оказался во лбу лейтенанта. Аурлийцы еще не поняли, что произошло, когда из зарослей выскочили дикари. Их лица были измазаны кровью, тела во многих местах покрывали ожоги, а на шеях висели ожерелья из человеческих костей.

Кэр успел достать из ножен меч лишь наполовину, когда его настиг первый противник, вооруженный копьем. Гвардейцы за его спиной уже успели собраться в кольцо, выставив щиты наружу. Лейтенант со своим собеседником оказались вне спасительного круга. Ему чудом удалось уйти от удара копья, изменив его траекторию наполовину обнаженным клинком.

Дикарь потерял равновесие и, споткнувшись, упал за его спиной. Кэр не успел его добить, потому что был вынужден уходить от удара нового противника, замахивающегося здоровенной дубиной. Наотмашь рубанув мечом, лейтенант заставил дикаря немного отступить.

Пришедший в себя гвардеец вступил в бой и, не давая дикарю с дубиной оправиться, воткнул кинжал в его спину. Кэр тем временем успел ранить дикаря с копьем в плечо. Издав сумасшедший крик, одержимый рванул в сторону лейтенанта. Замедленный ранением дикарь потерял свою первоначальную скорость, и Итан легко парировал его атаку. По инерции продолжающий свое движение враг напоролся на меч гвардейца.

Оглядевшись по сторонам, Кэр убедился, что врагов в ближайшем окружении нет. В целом создавалось впечатление, что бой уже выигран. Мистер Норрингтон вышел из круга щитов и избавлялся от противников с пугающей легкостью. То, как убийца расправлялся со своими жертвами, было похоже на искусство. Смертельный танец не останавливался ни на секунду. Опытный воин не совершал ни одного лишнего движения. Закрытые стеной щитов, офицеры стреляли без промаха, сокращая число нападавших.

Отвлекшись, Кэр не заметил, как их проводник замахнулся, приготовившись метнуть свой клевец в сторону лейтенанта. В последний момент обернувшись, он обреченно смотрел на несущуюся прямо на него смерть. Итан уже приготовился к встрече с Создателем, но оружие, пролетев мимо его головы, воткнулось в грудь дикаря, стоявшего позади него. Спася аурлийца, Гал стоял с видом, не оставляющим сомнений в том, что отныне лейтенант его должник.

Бой закончился также быстро, как и начался. Недавний собеседник Кэра самодовольно озирался по сторонам. Убив двух дикарей, гвардеец явно ощущал свое превосходство, ведь высокомерный лейтенант не убил ни одного. Ко всеобщей радости, потерь среди экипажа не было.

Оружие одичавших не шло ни в какое сравнение со сталью аурлийцев. Мистер Рокуэл получил легкое ранение, но стрела лишь оставила царапину на его руке. Капитан осмотрел свой отряд, оставшись довольным результатами боя.

— Кажется, мы выбрали правильную сторону, джентльмены. Не хотел бы я быть союзником этих животных, — сказал Хольт, как только перевел дух.

Мистер Норрингтон улыбнулся, протирая свой меч от крови дикаря. Дальше двигались медленнее, постоянно всматриваясь в окружающие отряд деревья. Но засад на всем пути до побережья больше не было. Разговорчивый гвардеец всю дорогу шел рядом с Кэром, вспоминая подробности недавнего боя. Лейтенант брел молча, слушая молодого воина вполуха. Тогда он еще не заметил, как его собеседник постоянно почесывает раненую руку.

Когда отряд вышел из леса, гвардеец неожиданно повалился на землю и забился в конвульсиях. Мистер Рокуэл моментально оказался рядом с ним. Достав кинжал, он разрезал рукав гвардейца, и все увидели, как со стороны раненой руки к сердцу молодого солдата тянутся почерневшие вены. Солдат задергался еще сильнее. Мистеру Норрингтону и Итану пришлось держать его. Доктор обернулся на проводника, взглядом задавая немой вопрос. Гал также молча покачал головой, давая понять, что лекарства от этого яда не существует.

Когда черные линии достигли сердца, гвардеец выгнулся последний раз, широко раскрыл глаза и больше никогда их не закрывал. Молодой солдат оказался первой жертвой экспедиции. Кэр поймал себя на мысли, что даже не знает его имени.

— Ужасная смерть. Надеюсь, свою я встречу от меча, — негромко проговорил Артур, осеняя тело символом Создателя.

На встречу переговорщикам уже спешили люди из лагеря. Тело отнесли в палатку, отведенную под лазарет, чтобы доктор Рокуэл смог поподробнее изучить новый вид яда. На закате первого дня, проведенного на острове, бедолагу похоронили на берегу. Йон прочитал заупокойную молитву над его могилой.

Времени на долгие горевания не было. Адмирал Харис собрал срочный совет. Слово держал капитан Хольт, рассказывая о проведенных переговорах. Старый моряк очень внимательно слушал рассказ своего бывшего первого помощника. Однако, Кэру показалось, что адмирал расстроен. Выглядел он так, словно ожидал встретить на этом острове нечто совершенно иное.

Интерес появился в глазах Оливера Хариса только при словах о боге аборигенов. Во время всеобщего обсуждения никто не смог дать вразумительного ответа на вопрос, кто и как мог оказаться у берегов острова столько лет назад. Единственное, на чем сошлись все, это предположение о том, что богом для дикарей стал несчастный, которого по какой-то причине ссадили с корабля.

Было видно, что адмирал разочарован. Возможно, этим объяснялось его желание остаться вместе с экипажем «Последнего шанса» на берегу. Глава экспедиции выслушал доклад и согласился с капитаном, что лучше видеть среди своих союзников встретившее их племя, нежели одержимых. Команде «Отчаяния» было приказано отправиться вглубь острова и основать форт рядом с деревней дружелюбно настроенного племени. Первую ночь на острове Кэр провел у берега. Заснул он достаточно быстро, убаюкиваемый шумом разбивающихся волн.

Утром Гал провел большую часть команды «Отчаяния» обратно к своей деревне. Несмотря на то что Итан шел по этому пути уже в третий раз, уверенности, что он самостоятельно смог бы найти дорогу, у него не было. Командование кораблем и оставшейся частью команды в отсутствие капитана по обычаю принял мистер Нортхэм.

На подходе к поселению их встретил вождь в окружении своей свиты. Ближе всех к старику в этот раз стоял высокий воин крайне сухого телосложения. Кирт представил его как своего младшего сына. Лорт доброжелательно улыбнулся чужакам, слегка склонив голову.

Капитан Хольт и мистер Кэмбел долго о чем-то говорили с Киртом. Наконец, они подозвали мистера Форингтона. Тот внимательно выслушал все, что ему перевел дипломат, и одобрительно кивнул. В результате переговоров было определено место для постройки форта аурлийцев. Иона с готовностью взял командование над всем людским ресурсом. Его первым помощником в этом деле стал мистер Кормак. Вождь оказался настолько любезен, что выделил своих людей на подмогу.

Место для форта, действительно, было подобрано удачно. Укрепления возводились в чистом, хорошо просматриваемом поле. Подобраться к стенам частокола незамеченным было невозможно. Внутри форта мистер Форингтон обнаружил несколько подземных ключей и приказал вырыть колодец. Теперь гарнизон имел в постоянном доступе источник пресной воды. Деревня племени хоть и была неблизко, но все же находилась на обозримом расстоянии. Лес, предоставляющий самый важный ресурс для строительства укреплений, тоже располагался не так уж и далеко.

Мистер Кэмбел и Дункан Грин теперь часто пропадали в деревне, пытаясь составить подробную карту острова Хольта. Лейтенанты, наравне со всеми, были привлечены к строительным работам. Днем новоиспеченные плотники рубили деревья, прикрываясь лесной тенью от опасных солнечных лучей. Мистер Форингтон лично выбирал каждое дерево для частокола, иногда по несколько минут изучая его, прежде чем принять решение. Вечером, когда солнце ослабевало, работники тянули результаты своих трудов в сторону стройки. Общими усилиями частокол удалось возвести за неделю. Через четыре дня вокруг него появился ров.

Все эти дни женщины племени приносили работникам свежей воды и хлеба для восполнения сил. Среди них была и недавняя знакомая Кэра. Каждый день лейтенант с нетерпением ждал, когда увидит ее с кувшином в руках, и надеялся, что именно она подойдет наполнить его чашу. Судя по тому трепету, что читался в глазах Пита, желания лейтенантов совпадали.

Когда Кэру везло, он старался поймать ее взгляд и держать его как можно дольше, не отпуская. Оказавшись перед девушкой, Итан корил себя за то, что не выучил язык дикарей, будучи еще в академии. Прижав руку к груди, он назвал свое имя в надежде узнать ее. Девушка улыбнулась и представилась как Ноа. С каждым днем аборигенка все дольше и дольше задерживалась рядом с Итаном, смеясь над его попытками связать из крох известных ему слов осмысленное предложение на местном наречии. Тот не боялся выглядеть глупым, если это заставляло ее смеяться.

Повышенное внимание дикарки к аурлийцу, помимо Пита, также не устраивало и Гала. Заметив, что Ноа уделяет излишнее внимание Кэру, воин подходил к ним и в грубой форме заставлял девушку отойти от чужака. Однажды Гал накричал на девушку больше обычного, и, видимо, некоторые слова сильно задели девушку. Это отчетливо читалось на ее лице.

Очарованный красотой ее печали, Кэр положил руку на плечо Ноа, желая утешить. В туже секунду массивный кулак дикаря столкнулся с лицом аурлийца. Кэр пошатнулся, из глаз брызнули слезы, но удержаться в сознании ему удалось. Пелена ярости перекрыла его разум, и он со всей ненавистью, на которую был способен, бросился на аборигена. Сцепившись, они покатились на дно недавно выкопанного рва. Удары друг по другу они не переставали наносить до тех пор, пока доктор Рокуэл, мистер Кормак и Пит не растащили их.

Чтобы избежать разгорающегося конфликта с дикарями, капитану пришлось сослать нарушившего дисциплину лейтенанта на корабль. Компанию ему составил инквизитор, потерпевший неудачу в своей попытке обратить аборигенов в истинную веру. Дикари оказались крайне преданы своему богу и агрессивно воспринимали миссионерскую деятельность священника.

— Прикасаться к дочери вождя было необдуманным шагом, — ухмыльнулся мистер Кэмбел, провожая ссыльных до границы леса.

— Что?! — воскликнул удивленный Кэр, даже не подозревающий о высоком статусе объекта своего обожания.

— Скажи спасибо, что тебе не отрубили руку. Гал хотел. Капитан не позволил.

— Нет. Вы сказали, Ноа — дочь вождя?

— Да. Я думал, все об этом знают, — рассмеялся дипломат.

— Но откуда? Я не знал, — Кэр замер на месте, но Артур не остановился и продолжил путь, задумчиво улыбаясь.

— Все знали, — раздался самодовольный голос Йона из-под маски в тот момент, когда инквизитор обгонял пораженного лейтенанта.

Следующие два дня Кэр томился от безделья на корабле. Зато ему удалось получше познакомиться с мистером Нортхэмом. При ближайшем общении Джереми оказался крайне приятным собеседником. Разговоры тет-а-тет нравились первому помощнику гораздо больше шумных застолий. Джереми подтвердил все слухи, что витали вокруг его семьи. Большинство Нортхэмов были потомственными священнослужителями.

Молодому наследнику графа так сильно навязывали любовь к Создателю, что он, конечно же, предпочел жизнь вольного моряка. Сперва его не хотели брать в академию. Отец был уважаемым в обществе человеком, и перечить его воле был готов не каждый. Только благодаря своему исключительному рвению Джереми удалось уговорить ректора принять его в свои ученики.

После академии ему довелось столкнуться в таверне с Рэджинальдом Хольтом. Будущий капитан тогда встрял в очередные неприятности, и перевес был не на его стороне. Мистер Нортхэм прикрыл его спину в тот вечер. В качестве благодарности капитан помог Джереми устроиться лейтенантом на корабль адмирала Хариса. Позднее, когда Хольт стал первым помощником, мистер Нортхэм занял освободившееся место штурмана. Узнав о предстоящей экспедиции и своем назначении, капитан Хольт тут же начал вербовать Джереми к себе на корабль как одного из лучших офицеров, с которым ему доводилось отправляться в плавание.

В ходе бесконечно долгих дней на корабле выяснилось, что первый помощник человек весьма азартный. Все вечера они с Кэром коротали за карточным столом. Удача кочевала от одного игрока к другому. Встречая шестую ночь на корабле, Итан долго не мог уснуть. В голове раз за разом прокручивались воспоминания о том злополучном дне, когда он был сослан на корабль и лишен возможности лицезреть прекрасный образ Ноа. Ставя себя на место различных участников конфликта, он пытался оценить, как выглядел в тот момент.

Оставив попытки уснуть, он встал, оделся и, захватив трубку, поднялся на палубу. Уже на свежем воздухе он присмотрел себе укромное местечко у каюты капитана, прямо между лестницей, ведущей к штурвалу, и правым бортом корабля. Из свернутых канатов получилось вполне удобное кресло. Завалившись поудобнее, Кэр раскурил трубку и закрыл глаза от наслаждения.

Блаженство его прервал голос десятника Уорта. Тот не ожидал увидеть лейтенанта на палубе в такой час и принял его за постороннего. Открыв глаза, Кэр увидел направленный в его сторону арбалет.

— Кто здесь? — голос моряка звучал слегка испуганным.

— Убери оружие. Свои, — сказал Кэр, хотя ответа уже не требовалось, так как загоревшиеся тусклым светом листья табака в трубке озарили лицо лейтенанта.

— А, это вы, сэр? Простите, слишком уж темная и тихая сегодня ночь. Не к добру это все.

— Избавь меня от своих суеверий. По поводу примет рекомендую обратиться к нашему инквизитору. У него наверняка найдется рецепт от твоих переживаний.

— Вот уж извольте, — ухмыльнулся Уорт.

— Смотри, предложение открыто.

— Это что? Борусский табак? — молящим тоном спросил моряк, унюхав дым от трубки Кэра.

— У вас превосходный нюх, Уорт, — похвалил его уже понимающий, к чему тот клонит, Кэр.

— Вы позволите? — с непередаваемой надеждой в голосе спросил матрос.

— Почему, собственно, и нет, — Кэр подумал, что этот добрый жест окончательно закопает топор войны между ними.

Врагов лейтенанту уже хватало. Расплывшийся в улыбке десятник ловким движением выудил из плаща свою трубку. Итан сжалился над Уортом и принялся искать табак в своих одеждах. Как назло, заветный мешочек все никак не мог найтись. Кэр уже начал переживать, что десятник примет задержку за издевку. Пока он был занят поисками, на палубу упала капля. Через несколько секунду еще одна.

«Неужели дождь? На небе не было ни единого облачка», — подумал Кэр, но сперва значения этому не придал.

Подняв глаза, он увидел то, от чего сердце его замерло. Из глазницы десятника торчало короткое копье, проходящее над головой Кэра и заканчивающееся с другой стороны рукой дикаря, украшенной костяным браслетом. Каплями, принятыми аурлийцем за дождь, оказалась густая кровь. Уорт стоял на ногах, дрожа в предсмертной агонии.

Сознание еще не приняло ужасную истину, но тело уже начало действовать. Выхватив кинжал, Кэр вскочил на ноги и ловко развернулся. Левая рука схватила копье, чтобы лишить противника возможности действовать своим оружием. Правая рука воткнула кинжал в нижнюю часть челюсти дикаря. Итан впервые лишил человека жизни. Гримаса удивления и боли, застывшая на лице дикаря, надолго запечатлелась в памяти лейтенанта. Оцепенев, Кэр не успел вытащить кинжал из тела, и то упало за борт, унося с собой фамильное оружие семьи Кэрилов.

Оглядевшись по сторонам, лейтенант увидел, как по периметру борта на палубу залазят вооруженные дикари. Итан поднял арбалет с тела десятника, так и не выпустившего его из рук. Необходимо было немедленно поднять тревогу. Колокол у штурвала подходил для этого как нельзя лучше. Криком предупредив дежуривших на палубе моряков о нападении, Кэр устремился в его сторону.

Благополучно поднявшись по лестнице, лейтенант уже собрался разбудить товарищей звоном, но очередной дикарь преградил ему путь. Кэр молился, чтобы не промахнуться, и арбалет не подвел. Болт воткнулся в сердце одержимого. Если, конечно, у того было сердце. К сожалению, это был последний выстрел на сегодня. Тетива не выдержала натяжения и лопнула. Отбросив ставший бесполезным арбалет, Кэр со всей силы ударил в колокол.

Посмотрев вниз, он увидел, что на палубе творится настоящая бойня. Силы были явно не на стороне аурлийцев. Из оружия у Кэра остался только походный нож в сапоге. Достав его, он устремился вниз по лестнице на помощь своим соотечественникам. Остановившись у тела Уорта, он срезал с его пояса меч. Свой Кэр по глупости оставил в каюте. Полный решимости, лейтенант уже собирался ворваться в гущу боя, но вместо этого остановился под действием обрушившейся на него волны страха.

Прямо перед ним стоял дикарь, не уступающий Оглу в габаритах, и размахивал увесистой дубиной, словно пушинкой. Один взмах — и голова ближайшего гвардейца потеряла свою целостность, разбрасывая свое содержимое по палубе. Даже зашкаливающий уровень адреналина не помог Кэру побороть чувство страха от увиденного. В этот момент здоровяк заметил лейтенанта и направился в его сторону. Итан неуверенно метнул нож, и враг легко отбил его. От первого удара Кэр уклонился, а дубина, упавшая на борт «Отчаяния», оставила в нем увесистую вмятину.

Посчитав, что его противник открылся и сейчас удачный момент, чтобы контратаковать, аурлиец постарался воткнуть меч ему под ребра, но просчитался. Необычайно проворный для своих размеров дикарь успел перехватить удар Кэра, схватив того за кисть. Вторая рука, сжимающая дубину, нанесла удар по ребрам лейтенанта. Даже с учетом того, что удар был сделан вполсилы, без должного размаха, Итан почувствовал, как хрустнули его ребра. Рот наполнила жидкость с привкусом железа. Он попытался выкрутиться, но безуспешно. Здоровяк нанес еще один удар костяшками сжимающей дубину руки прямо по лицу мореплавателя. Мир поплыл перед глазами Итана Кэрила.

Дикарь, решивший, что сражение окончено, ослабил хватку, и лейтенанту удалось высвободить руку с мечом. Пошатываясь, аурлиец сделал пару шагов назад, с трудом удерживаясь в сознании. Мечтающий жить, но понимающий, что, скорее всего, сейчас умрет, Кэр устремился в последнюю атаку. Гигант играючи отбил выпад дубиной, а свободной рукой нанес еще один удар. Лейтенант упал на колени перед противником, руки у него были опущены, но меч он так и не выпустил. Стало очень тяжело дышать. Он попытался поднять руку с мечом, но победитель легким пинком ноги выбил оружие, отбросив его на несколько метров в сторону.

Лейтенант начал клониться вперед, теряя сознание, но дикарь схватил его за волосы, удерживая от падения. Под давлением Кэру пришлось закинуть голову назад. Сверху вниз на него смотрел страшно оскалившийся дикарь, улыбке которого недоставало половины зубов. Итан приготовился к смерти.

Вдруг словно из-под воды он услышал свист и почувствовал, как разжались пальцы, сжимающие его волосы. Больше не в силах держаться, аурлиец боком повалился на палубу. Лежа лицом на жестких досках, Кэр увидел инквизитора. В руке Йон сжимал тот самый необычный меч, что видел Итан в день отплытия из Корквила. Серого плаща на инквизиторе не было, но маска по-прежнему закрывала лицо.

Веки Кэра очень медленно опустились. Когда он с большим трудом смог их поднять, расстояние между инквизитором и дикарем значительно сократилось. Веки снова опустились и поднялись. Йон несколько раз ловко увернулся от ударов одержимого. Опустились и поднялись. Разъяренный неудачами дикарь со всей силы замахнулся дубиной. Опустились и медленно поползли вверх. Отрубленная рука аборигена, сжимающая дубину, ударилась о палубу. Опустились, поднялись. Совершив невероятный по своей скорости рывок, инквизитор отсек голову гиганта от шеи. Опустились, поднялись. Голова с противным звуком, гулом, отражающимся в ухе лейтенанта, покатилась по палубе и остановилась прямо у его лица. Бешеный оскал дикаря, не верящего в то, что он умер, стал последним, что увидел аурлиец в эту ночь. Веки опустились в последний раз, и Кэр потерял сознание.

Глава 6. Война племен и мир народов

Очнувшись, юноша пожалел, что остался жив. Открыть глаза удалось далеко не сразу. Волевым усилием ему удалось поднять тяжелые веки. При малейшем движении боль отдавалась по всему телу. Не в силах пошевелить головой, он изучал ту часть помещения, что была открыта взору. К большому удивлению, Итан определил, что лежит на некоем подобии кровати в каком-то бараке. Страхи его развеялись, когда он увидел в дальнем углу комнаты дремлющего Огла. Кэр предпринял тщетную попытку пошевелиться и привлечь внимание. Жуткая боль заставила его оставить мысли о каком-либо телодвижении. Однако, даже этого, едва заметного, шороха хватило, чтобы разбудить боцмана.

— Где я? — выдавил из себя Кэр.

— В лазарете форта Форингтона, — с гордостью ответил Огл.

— Что с кораблем? Мы победили?

— Тише, герой. Расслабься. В ту ночь ты спас жизни многим людям. Йон рассказал, как ты поднял тревогу, позвонив в колокол. Звон разбудил Джереми, и команде удалось отбить нападение. Повезло. Если бы не твой сигнал, скорее всего, их перерезали во сне, — боцман подбадривающе улыбнулся.

Расслабившись, Кэр уронил голову на подушку и при соприкосновении с ней почувствовал, что лицо его успело покрыться щетиной. Лейтенант старался бриться ежедневно, чтобы скрыть ту немногочисленную растительность, что стабильно появлялся на его лице. Такая щетина не могла появиться за половину ночи. Когда Кэр открыл глаза, он предполагал, что в окно пробиваются лишь первые лучи рассвета, из чего сделал вывод, что отсутствовал не так долго.

— Сколько я был без сознания?

— Два дня. Джереми приказал перенести тебя с корабля в форт, поближе к доктору Рокуэлу. Я не врач, но, как я понял со слов мистера Рокуэла, ты получил сотрясение и сломал пару ребер, — после небольшой паузы ответил Огл.

— Мне теперь всегда будет так больно? — печально ухмыльнулся Итан.

— Нет, Чарли уверяет, что рано или поздно ты полностью восстановишься, — успокоил юношу боцман.

— Сколько? — даже этот короткий вопрос было больно произносить.

— Месяц, может, два. Будешь как новенький, — подбадривал Огл.

— Что с одержимыми?

— Снова не терпится в бой? Я бы на твоем месте не спешил, — расхохотался бородатый моряк.

— Почему?

— Тебе, наверное, было бы особенно приятно услышать, что в знак доброй воли и сострадания к нашим павшим товарищам Кирт поручил женщинам племени ухаживать за ранеными. Артур рассказал вождю о твоей доблести. Восхитившись, старик приставил к тебе свою собственную дочь.

— Шутишь? — на секунду Кэр даже позабыл о боли.

— Она приходила каждый день. Промыла твои раны, расставила здесь повсюду какие-то благовония. За стенами этой крепости тебя ждут сгорающие от ревности Пит и Гал. Дикарь прямо весь кипит от злости. Будь я тобой, не очень бы спешил вставать с кровати, — расхохотался боцман.

— А где остальные раненые? — спросил Кэр, чтобы перевести тему.

Его бледное, как у мертвеца, лицо умудрилось покраснеть. Окружающие его койки казались нетронутыми.

— Раньше вы лежали тут втроем, но Чарли выписал остальных еще вчера. Мы потеряли восьмерых в ту ночь

— Что капитан намерен делать с дикарями?

— Воины Кирта пытаются разведать, где находится их тайное логово. Пока мы участвуем только в мелких стычках и засадах. Скорее всего, ты успеешь восстановиться прежде, чем закончится эта небольшая война. Нам потребуется такой грозный воин, как ты, в наших рядах.

— Издеваешься над раненым? — урезонил товарища Итан.

— Если отбросить шутки, наша экспедиция крайне опасное предприятие. Твои боевые навыки будут играть не последнюю роль. Стоит быть готовым к сражению с любым противником. Довольно часто они будут крупнее и сильнее тебя. Я могу преподать тебе пару уроков, когда ты поправишься.

— Это было бы здорово, Огл, — улыбнулся Кэр, уже успевший понять, что его нынешнего умения орудовать клинком недостаточно.

Глаза снова начали слипаться. Этот короткий разговор забрал последние силы. Кэр почувствовал, как проваливается в сон.

— Пойду, позову Чарли, пусть тебя осмотрит. Заодно обрадую всех, — сказал боцман, заметив состояние лейтенанта.

Доктор оказался удовлетворен общим состоянием своего пациента. На протяжении дня палату Кэра посетил весь офицерский состав. Каждый по очереди присаживался в кресло у его кровати. Кларк Кормак за то время, пока Итан находился в отключке, изготовил для него специальную трость. Она должна была помочь ему к тому моменту, когда лейтенант сможет самостоятельно вставать с постели.

Мистер Кэмбел принес трубку Кэра и помог ему ее забить. А когда выяснилось, что лейтенант не в силах даже поднять руку, остался рядом с ним до тех пор, пока Кэр вдоволь не насладился борусским табаком.

Зашел и капитан, поблагодаривший лейтенанта за проявленную доблесть и приказавший отставить геройство до полного восстановления. После капитана место у постели больного занял Дункан Грин. Штурман умудрился рассмешить больного до боли в ребрах. Пришедший ему на смену мистер Форингтон хвастался тем, как изменился форт за ту неделю, пока Итан отсутствовал.

— Рад, что ты жив, парень. Не представляю, что со мной сделал бы твой отец, случись что, — в голосе Ионы действительно чувствовалось переживание.

— Вам было бы проще остаться на этом острове до конца своих дней, — улыбнулся Кэр.

— Это точно, — рассмеялся старик, и его смех впервые на памяти Кэра не перешел в кашель.

— Вам стало лучше?

— Да, доктор Рокуэл оказался настоящим чудотворцем. Отвар, что он приготовил из семилистника, действительно облегчил мои мучения. Правда, Чарли уверяет, что лекарство лишь снимает симптомы, не излечивая саму болезнь, — чуть менее радостно произнес профессор.

— Кажется, нам всем повезло, что мистер Рокуэл оказался на нашем корабле, — улыбнулся Итан.

— Чарли подозрительно хорош в своем деле. Я обращался к десяткам целителей, вплоть до почетных профессоров Ортоской академии, и никто из них не смог сделать ничего, что дало бы даже приблизительно похожий результат.

— Вы в чем-то подозреваете человека, который вам помог? — Кэр закатил глаза, узнавая старого доброго профессора.

— Я смог дожить до своих лет только потому, что с подозрением отношусь к каждому, кого встречаю на пути. Ты ведь видел его бумаги? Даже Совету неизвестно, кем он был и чем занимался до того, как поступил в академию целителей, — голос Ионы приобрел заговорщический тон.

— Мне казалось, вы не очень жалуете Совет?

— Так и есть, но я точно уверен, что он своего не упустит. Особенно, когда речь заходит об учете паствы. Доктор точно не так прост, как хочет казаться.

— К чему вы клоните?

— Я прошу приглядеть за нашим другом, пока ты будешь здесь. Если заметишь что-то подозрительное. Что угодно, любую деталь. Сообщи мне об этом, — сказав это, Иона оставил раненого в глубоких раздумьях об этических тонкостях его поручения.

Следующим, кто нарушил покой Кэра, оказался мистер Грей. Родрик постарался на славу, приготовив для лейтенанта специальный суп для восстановления сил. Повар самолично скармливал пациенту ложку за ложкой. Жевать было больно, и несмотря на прекрасный вкус, справиться с супом до конца Итану так и не удалось. Обед действительно придал ему сил, позволив аурлийцу больше не ощущать себя на смертном одре.

Пришедший последним Пит просидел у его изголовья дольше всех, отняв своими разговорами только появившиеся силы. Лейтенант все не хотел уходить, словно чего-то дожидаясь. В какой-то момент Кэру пришлось прогнать его, сославшись на усталость. Оставшись один на один с собой и больше не ожидая гостей, он окунулся в сон.

Разбудил его негромкий стук в дверь. Дождавшись дозволения войти, дверь распахнулась, и на пороге появилась Ноа. Увидев, что молодой человек в сознании, она улыбнулась и сделала легкий поклон. Смело подойдя ближе, она уселась в самое популярное кресло форта. Кэр впервые видел ее так близко и мог наслаждаться этим так долго. Поставив небольшое корытце на тумбу у головы пациента, она смочила в нем кусок ткани. Аккуратными и нежными движениями девушка стала протирать лицо аурлийца.

Лейтенант старался не морщиться и не показывать, что прикосновения к синякам и порезам дарят ему весьма болезненные ощущения. Он испытывал чувство глубочайшей неловкости, представляя, как Ноа пришлось ухаживать за его телом те два дня, что он провел без сознания.

— Кэр, — чтобы хоть чем-то скрасить тишину, еще раз представился аурлиец.

Гостья кивнула, давая понять, что имя его она запомнила еще в прошлый раз. Девушка немного поправила прикрывавшие лицо волосы.

— Спасибо. За заботу, — продолжал Кэр односторонний разговор.

Его спасительница закончила протирать лицо и, сдвинув покрывало вниз, перешла к торсу.

— Тебя зовут Ноа? Не знал, что ты дождь вождя, — услышав свое имя, девушка улыбнулась, не прекращая работу.

Несмотря на боль, Итан улыбнулся в ответ и чуть приподнял голову с подушки в знак приветствия. Ноа, не переставая улыбаться, вернула макушку Кэра в прежнее положение, нежно надавив на нее рукой.

Закончив, она собралась уходить, но тут заметила тарелку, в которой еще оставалась еда. Взяв ее и вернувшись на свое место, аборигенка зачерпнула суп ложкой и поднесла ко рту Кэра. Тот постарался дать понять, что поглощение пищи сопровождается мучительной болью. Отказать островитянке оказалось куда сложнее, чем мистеру Грею. Ноа что-то запричитала на своем языке и поднесла ложку еще ближе. Кэр сдался без боя, уничтожив все оставшееся содержимое тарелки, чтобы она успокоилась.

Девушка выглядела довольной. Обворожительно улыбнувшись, она показала на ложку и произнесла непонятное для аурлийца слово. Догадавшись, что этим словом аборигены называют именно этот атрибут кухонной утвари, Кэр повторил слово. Улыбка девушки стала еще шире, и она одобрительно закивала. Дальше последовала очередь тарелки. После того как лейтенант успешно справился с заданием, девушка решила, что он готов к изучению более сложных слов.

Изобразив, что ест из пустой тарелки, Ноа озвучила третье слово сегодняшнего урока. Девушка провела с ним еще полчаса, смеясь над его произношением. К концу занятия аурлиец уже знал имена десятка окружающих его предметов. Каждую секунду Кэр боялся, что девушка покинет его, и момент прощания действительно не мог не наступить. Все оставшееся время, перед тем как вновь провалиться в сон, аурлиец старательно повторял в голове изученные им слова, боясь забыть хоть одно. Итан был уверен, что ночью ему приснится лицо убитого им дикаря, но вместо этого ему явился прекрасный образ дикарки.

Девушка приходила каждый день, помогая лейтенанту восстанавливать силы. День за днем она учила больного новому языку, и Кэр не мог найти для себя лучшего учителя. Никогда прежде юноша не испытывал такого рвения к знаниям. Аурлийский акцент, с которым Итан произносил новые слова, безумно веселил девушку. Врожденный талант к языкам позволил Кэру и Ноа уже через неделю совершить их первый осознанный диалог на местном наречии.

Непривычная растительность на лице раздражала аурлийца, и тот, поборов смущение, попросил Ноа побрить его. Девушка не смогла отказать ему в просьбе. Аборигенка впервые взяла в руки лезвие. Неопытная, дрожащая рука несколько раз оставила порезы на лице Кэра. Очарованный своим личным цирюльником, аурлиец не замечал боли, лишь умилялся, наблюдая испуг и переживания, проявляющиеся на лице Ноа каждый раз, когда она совершала ошибку.

Прошло полторы недели с момента первого пробуждения, когда Итан почувствовал, что готов встать с постели. Опираясь на Ноа и нарочно прижимаясь к ней как можно ближе, он сполз со своей койки. Девушка подала ему трость. Опираясь одной рукой на подарок мистера Кормака, а другой на заботливое плечо аборигенки, Кэр сделал свои первые шаги. Прогулка ограничилась лишь пространством лазарета. Видя усталость на его лице, Ноа заставила аурлийца вернуться обратно в кровать. Их разговоры, в ходе которых они все лучше и лучше узнавали друг друга, по мере изучения языка становились все более содержательными.

Научившись самостоятельно подниматься с кровати, Кэр решил исполнить просьбу мистера Форингтона и постарался более пристально изучить личность загадочного доктора. Дождавшись, пока он останется один, Итан, опираясь на трость, прихрамывая, добрался до рабочего стола мистера Рокуэла. Не найдя ничего подозрительного среди аккуратно разложенных на столе и развешанных на стене инструментов, новоиспеченный шпион обратил внимание на походный мешок. Слегка приоткрытый, он так и манил заглянуть внутрь. Не сумев побороть любопытство, лейтенант очень аккуратно выложил его содержимое на стол. Внимание привлекло несколько папок с бумагами.

Раскрыв первую, лейтенант оказался на страницах ботанического справочника. Напротив рисунков трав, кустарников и деревьев идеальным почерком излагалось подробное описание объекта и его полезные или опасные свойства. Даже далекий от ботаники Кэр заинтересовался той потрясающей систематизацией информации, которая удалась доктору. Здесь не было ни одного лишнего слова. Сухое, идеальное, структурированное описание. Последняя страница не была заполнена до конца и содержала информацию о еще не полностью изученном яде дикарей.

Спрятав бумаги обратно в папку, Кэр перешел к изучению второй, оказавшейся еще более интересной. В ней прятались эскизы и наброски рисунков доктора. В хронологическом порядке были изложены основные события экспедиции. Торжественное построение на городской площади Корквила, вечер во дворце святого Патрица, вид «Отчаяния», плывущего по волнам, очертания таинственного острова на горизонте, деревня аборигенов на фоне горы, сцена ночного нападения. Все эти моменты были заботливо запечатлены рукой мастера. В одной из фигур, сражающейся с дикарями, Кэр с гордостью узнал себя. Заставив себя оторваться от самолюбования, лейтенант взял в руки следующую папку.

Она оказалась наиболее жуткой. Страницы запечатлели анатомические изображения человеческих тел. Человек в разрезе, мышцы и кости были нарисованы с пугающей правдоподобностью. Текст рассказывал о заболеваниях, их симптомах, способах лечения. Написание некоторых слов сильно отличались от привычной глазу Кэра аурлийской письменности. Их значение тоже оставалось загадкой. Никогда прежде лейтенант не видел подобных символов, судя по всему, являющихся медицинскими терминами.

Услышав за своей спиной скрип открывающейся двери, Кэр быстро закинул бумаги в папку, но место преступления покинуть не успел.

— Решили погрузиться в тонкости медицины, мистер Кэрил? Могли просто попросить меня преподать пару уроков, — раздался за спиной спокойный голос мистера Рокуэла.

Обернувшись, Кэр вздрогнул под напором пристального взгляда зеленых глаз. Анатомический справочник лейтенант положил поверх уже изученных папок.

— Простите. Ваша сумка упала. Бумаги вывалились на стол. Я подошел поправить, но загляделся на ваши работы, — сам не веря в собственную ложь, промямлил Итан.

— Интересно. Готов поспорить, что оставлял мешок на полу. В любом случае благодарю, но впредь я бы попросил вас уважать мое право на личное пространство.

От острого взора лейтенанта не ускользнули тот панический взгляд, который доктор бросил на последнюю, оставшуюся нетронутой папку, и возвращающаяся на лицо маска спокойствия, когда он понял, что ее содержимое осталось нераскрытым. Чарли подчеркнуто вежливо, отчего стало еще более жутко, проводил пациента до его койки. Собрав свои документы, он убрал их обратно в мешок и отнес в дальнюю комнату лазарета, отведенную под его личные покои.

Осмотрев своего пациента, доктор остался доволен прогрессом его восстановления. Теперь Кэру предписывалось совершать ежедневные короткие прогулки для полной реабилитации. Впервые оказавшись на улице, лейтенант поразился тому, как преобразовался форт за время его отсутствия. Шатры и палатки сменились уютными деревянными бараками. Офицеры теперь имели свое персональное жилье. Дом капитана был чуть больше остальных и служил местом для офицерских ужинов и собраний. Ноа всегда была рядом и помогала Итану заново учиться ходить.

Поначалу окружение с удивлением и настороженностью посматривало на странную парочку, прогуливающуюся по форту без дела, но со временем к ним привыкли. Через неделю Кэр ловил на себе только завистливый взгляд Пита и недобрый взгляд Гала. Постепенно радиус их прогулок становился все больше и больше. И вот они уже вышли за стены гарнизона, гуляя среди засеянных полей.

Это было самое беззаботное и счастливое время в жизни молодого лейтенанта. Ноа рассказывала Кэру о своей семье, обычаях ее племени, красном боге по имени Аскх. Итан, в свою очередь, поведал ей об Аурлии, ее обитателях и социальном устройстве. Их диалоги, поначалу состоявшие из простых предложений, становились все более приятными слуху. Через месяц Кэр понимал уже практически каждую фразу, что ему доводилось услышать на острове. Лейтенант быстро шел на поправку. С одной стороны, это не могло не радовать, но с другой, это означало, что их ежедневные встречи с Ноа подходят к концу.

Огл уже несколько раз намекал на то, что пора бы уже начать тренировки. Спустя полтора месяца с ночного сражения Кэр вынужден был признать, что практически полностью восстановился. Основания для визитов Ноа пропали, и она перестала посещать форт чужеземцев. Когда аурлийцы заходили в деревню аборигенов, дочь вождя держала себя холодно и сдержанно, никак не давая понять, что как-то выделяет Кэра из толпы чужаков.

Лейтенант всей душой надеялся, что ее напускное безразличие вызвано попыткой защитить его от гнева Гала. Тот при встрече с Итаном окидывал его таким взглядом, словно аурлиец собственноручно вырезал всех его предков. Должно быть, дикарь очень сожалел о том, что еще не так давно спас будущему конкуренту жизнь. С тех пор как Ноа перестала посещать лагерь, Пит немного успокоился, и они с Кэром даже сумели найти общий язык.

Пока Итан был в лазарете, мистер Грин, расспросив местных и постоянно отправляя разведчиков, сумел составить подробную карту острова. Изучая ее, Кэр отметил, что по своей форме тот похож на символическое обозначение сердца, что так любили вышивать аурлийские дамы на своих платках. Внешним периметром острову служил песчаный пляж шириной от двадцати до пятидесяти метров. На юго-востоке, в месте высадки аурлийцев, раскинулся густой лес. По словам аборигенов, где-то в глубине чащи пряталось лесное озеро. Центр острова полностью поглотила обширная степь. На самом севере возвышалась величественная гора. Если провести прямую линию от пика на юг, то можно было разделить остров на правое и левое предсердие, схожие по своим размерам. Где-то глубоко в недрах огромной горы таилась священная пещера аборигенов.

Дункан шутил, что остров похож на разбитое сердце, в которое воткнули кинжал. Тем ироничнее было то, что новая земля носила имя капитана Хольта, известного в подобных делах мастера.

Оправившись, Кэр начал свои тренировки с Оглом. Ему было неловко упражняться на глаза у всего форта, и он попросил боцмана проводить занятия в лесу. Каждое утро они покидали стены своей крепости и тренировались до седьмого пота. Несмотря на свой уже немолодой возраст, Огл опережал своего ученика и в силе, и в скорости. Опыт, разумеется, был также на стороне боцмана. С каждым днем Кэр ощущал свой прогресс. Если поначалу Огл играл с ним, как с щенком, то через месяц Итану стало удаваться заставить боцмана отступить под напором всевозможных выпадов.

Все это время Кэр и Ноа виделись только на общих собраниях двух народов. Остаться один на один, чтобы поговорить, им никак не удавалось. Война с одержимыми состояла из небольших стычек и засад, устраиваемых обеими сторонами. После ночного нападения на корабль Итан не держал одержимых за людей. Однажды дикари похитили двух караульных гвардейцев. Отряду мистера Кэмбела, в который в тот день входил и лейтенант, почти удалось их нагнать. Заметив отблески фиолетовых плащей среди деревьев, спасительный отряд устремился в их сторону, но было поздно.

Оказавшимся на опушке аурлийцам открылся вид двух привязанных к деревьям товарищей. Оба они, равно как и стоявший между ними дикарь, были с головы до пят облиты маслянистой жидкостью. В руке дикарь сжимал факел. Артур обнажил меч и медленно начал двигаться в его сторону. Кэр хотел остановить его, увидев улыбку на лице одичавшего. Мистер Кэмбел не успел что-либо сделать.

Издав сумасшедший крик, расхохотавшийся дикарь воткнул факел прямо себе в грудь. В тот же миг все его тело объяло пламя. Горя, самоубийца положил руки на плечи своих жертв. Обреченные гвардейцы вспыхнули также быстро. Артур рванулся к одному из гвардейцев и разрубил веревки, но солдата было уже не спасти. Испытывая сумасшедшую боль, он метался по поляне. Эмиссар герцога прекратил его страдания одним взмахом своего меча. Второго несчастного постигла аналогичная судьба.

Несмотря на постоянные диверсии одичавших, в конечном счете жертв было не так много. После этого трагичного случая погиб лишь один моряк, провалившийся в расставленную в лесу ловушку.

Кэр и Огл не прекращали своих тренировок. В один день Кэр так вымотал старика, что ему удалось выбить меч из его рук. Окрыленный победой, он решил, что оппонент повержен, и хотел было навести клинок на шею боцмана, но тот резким движением выхватил кинжал, ловко отбив атаку. В тот же момент он подсек ногу Кэра, и тот плашмя повалился на землю. От сильного удара о землю у лейтенанта перехватило дыхание. Он пытался вдохнуть ртом немного воздуха, но у его горла застыл кинжал.

— Никогда не расслабляйся до тех пор, пока твой противник не перестанет дышать. Я видел слишком много прекрасных воинов, погибших из-за своей самонадеянности, — сказал боцман нравоучительным тоном, после того как сам смог перевести дух.

— Понял, — прохрипел Кэр, когда снова почувствовал воздух в легких.

— Кстати, где твой кинжал? — спросил боцман.

Лейтенант поведал старому другу и наставнику историю утраты семейной реликвии.

— Твой старик будет в ярости, когда узнает, — расхохотался Огл.

— Не смешно, — мрачно ответил Кэр, отчетливо представляя все, что ему скажет отец.

Огл невысоко подкинул кинжал, поймав его двумя пальцами за лезвие, и направил рукоятью в сторону Кэра.

— Я не могу его принять, — смутился лейтенант.

— Брось, с твоим умением влезать в опасные истории кинжал тебе точно пригодится, — при этих словах боцман чуть ли не ткнул рукоятью в нос Кэра, и тот вынужден был принять подарок.

— Спасибо, выглядит чертовски острым.

Огл достал из-за спины второй кинжал, один в один похожий на тот, что только что подарил Итану. Боцман рассказал, что эту пару кинжалов раздобыл, когда сопровождал караван торговцев в пустынном герцогстве Кадис. В обмен на спасение от разбойников глава их гильдии вручил эти кинжалы ему в дар. Спасенный уверял, что сделаны они из драгоценного саггитового сплава.

Торговцы даже пытались убедить его в том, что оружие это принадлежало первому кочевнику пустыни, ставшему впоследствии основателем герцогства. Рукоятка кинжала заканчивалась металлическим набалдашником в виде парящей птицы. Сокол действительно был изображен на гербе Кадиса. Сам кинжал был немного изогнут, а на лезвии были выкованы стершиеся от времени символы. Несмотря на возраст клинка, он все еще оставался неимоверно прочным. Огл оставил восхищенного подарком лейтенанта и отправился в форт.

Кэр же сегодня был освобожден от службы и не спешил обратно в лагерь. Вспомнив об озере, про которое ему рассказывал мистер Грин, он отправился на его поиски. Найти источник ему удалось далеко не сразу. Итан уже думал забросить эту идею, когда услышал неподалеку плеск воды. Расстроенный тем, что источник уже удалось найти кому-то раньше него, лейтенант уже собирался отправиться в форт, но его остановил знакомый женский смех.

Всей душой надеясь, что его догадка верна, он быстрым шагом направился по направлению шума. Пробравшись через густые заросли, он, оставаясь под прикрытием леса, смог увидеть озеро. Водная гладь была идеально спокойной. Решив, что смех и шум воды ему померещились, Кэр собрался уходить, но тут в середине озера на поверхности появилась голова. Аурлиец очень напряженно вглядывался в очертания профиля, пытаясь найти подтверждение своей догадке.

Девушка поправила скрывающие ее лицо мокрые волосы, и Итан чуть было не подпрыгнул от радости. Оставаясь незамеченным, он некоторое время наблюдал, как в воде плещется дочь вождя. Поймав себя на мысли, что его поведение недостойно аурлийского дворянина, он решил дать о себе знать. Выйдя из своего укрытия, лейтенант остановился на небольшой опушке у спуска к озеру. Не желая привлекать внимания, Кэр ждал, когда девушка заметит его сама. Это решение дало ему возможность лицезреть ее детскую радость еще несколько минут. Наконец, Ноа заметила наблюдателя и вздрогнула.

— Прости, я не хотел напугать, — подняв руки, сказал Кэр на ее родном языке.

— Я не испугалась, — улыбнулась девушка одними глазами.

Ноа подплыла к берегу. Вода была прозрачной, и Кэр, хоть и не видел отчетливые очертания ее тела, понимал, что девушка купалась нагишом. Аурлиец думал, что аборигенка остановится, подплыв к берегу, но она, почувствовав прибрежный песок под ногами, начала медленно выходить из озера. Уровень воды уже опустился до пояса, а Итан все еще не мог выйти из состояния растерянности. Длинные волосы словно нарочно легли так, чтобы прикрыть интимные части ее тела. Очутившись на берегу, девушка продолжала молча идти в сторону Кэра.

Первым порывом было отвернуться, но потом аурлиец решил, что теперь они квиты. Ноа уже видела его обнаженным, и то, что происходило сейчас, лишь отдавало дань справедливости. Убедив самого себя, Кэр завороженно смотрел, как холодные капли сбегают вниз по телу обворожительной дикарки. Атмосферу нереальности происходящего прервал послышавшийся из зарослей женский крик.

— Госпожа! Чужак! Не должен вас видеть! — старуха со скрипучим голосом вырвалась из лесной чащи, неся в руках одежды Ноа.

Оттолкнув чужестранца, она прикрыла собой улыбающуюся Ноа. Быстро одев ее, старуха потянула девушку за собой. Аурлиец хотел их проводить, но надзирательница вновь его оттолкнула. Единственное, что оставалось Кэру, это улыбнуться в ответ, глядя в бездонные колодцы глаз Ноа. Он хотел настаивать на сопровождении, но девушка подала ему знак оставить эти попытки. Кэр провожал их только взглядом. Ведомая за руку своей надсмотрщицей, Ноа несколько раз обернулась на аурлийца, чем заставила его сердце трепетать от радости.

Итан был безумно благодарен судьбе, что именно сегодня принял решение отправиться на поиски лесного озера. Раздевшись, он с разбегу окунулся в ледяную воду, которая позволила ему хоть немного охладить свои мысли, но смыть радостное и восторженное настроение не смогла. Возвращаясь в форт Форингтона, он сам не заметил, как всю дорогу насвистывал себе под нос задорную песенку.

Будни гарнизона по-прежнему проходили спокойно. Аурлиец использовал любую возможность вновь оказаться у озера в надежде встретить Ноа, но и о тренировках с Оглом не забывал. Несколько раз ему даже удалось одержать верх над боцманом. Решив, что достиг достаточного уровня мастерства, лейтенант предложил поспорить на пять злотых, что одержит победу над моряком. Усмехнувшись наглости своего ученика, Огл согласился.

Разойдясь на обычную для их тренировок дистанцию, дуэлянты приготовились к сражению. К удивлению лейтенанта, Огл принял необычную позу, развернувшись к противнику боком и занеся руку, сжимающую меч, над головой. Кинжал боцман выставил перед собой. Уверенность Кэра в своей победе улетучилась в один момент. Аккуратно приблизившись к противнику, он собирался обманом заставить Огла защищать правый фланг, в то время как реальная атака предполагалась на левом. Планам лейтенанта не суждено было свершиться. Еще на этапе мнимого нападения боцман неожиданно контратаковал.

В последнюю секунду Кэр успел отразить удар, но вынужден был отступать назад. Уверенно заученными движениями боцман провел серию приемов, результатом которой стало лезвие меча у горла зарвавшегося ученика. Все случилось быстрее, чем Итан успел понять.

— Главный урок. Некоторых сражений следует избегать вовсе. Не ввязывайся в бой, в котором не сможешь одержать верх, — резюмировал Огл и похлопал поверженного противника по щеке.

— Что это было? Научи, — с мольбой в голосе попросил лейтенант.

— Нет. Должен же я сохранить хоть какие-то секреты мастерства. — Пускай боцман и смеялся при этих словах, стало понятно, что секрета он действительно не раскроет.

Возвращался в форт Кэр в слегка подавленном настроении. Уже на подходе к частоколу он понял, что что-то не так. Во всем лагере аурлийцев остались только дежурные гвардейцы во главе с мистером Форингтоном.

— Произошло нечто плохое. Все отправились в деревню дикарей, — ответил Иона на немой вопрос товарищей.

Слух Кэра резануло то, с какой грубостью старый воин произнес слово дикарь. Хотя, видит Создатель, у Ионы были основания недолюбливать жителей островов. Кэр и Огл бегом помчались в сторону деревни. У священного костра собралась огромная толпа из аборигенов и аурлийцев. Юркий, словно ящерица, лейтенант сумел пробраться в первые ряды, оставив крупного боцмана далеко позади.

Скованное ужасом сердце Кэра замерло от увиденного. Безумный страх за Ноа не давал рационально мыслить. Вождь стоял совсем недалеко от пламени, а в ногах его лежало мертвое тело, укутанное в шкуру. На лице Кирта стоял траур. Кэр боялся посмотреть вниз, ожидая увидеть лицо, так часто видимое им во снах. Он даже сделал несколько шагов вперед, выделяясь из толпы, но остановился, убедившись, что тело в ногах вождя явно принадлежало мужчине.

На земле около Кирта лежал его последний сын — Лорт. Кэру потребовалась минута, чтобы найти в толпе Ноа. В глазах ее стояли слезы, но ни одна из них не коснулась ее щеки. Дочь, только что ставшая наследницей, теперь не могла позволить себе прилюдно проявлять столь сильные эмоции. Найдя в первых рядах офицеров «Отчаяния», Итан присоединился к ним. Огла все еще не было видно.

— Как это произошло? — позабыв о субординации, начал с вопроса лейтенант.

— Лорт искал логово этих тварей и, судя по всему, нашел. Стараясь как можно скорее передать информацию, они бежали в деревню. Одержимым не удалось их догнать, но отравленный дротик настиг свою цель. С тех пор судьба Лорта была предрешена. Он смог добежать до деревни, прежде чем свалился замертво, — ответил капитан.

— Один из разведчиков, что был в его отряде, поведал историю их разведки племени, — пояснил Дункан Грин.

— Зрелище было душераздирающее. Вождь уже никогда не оправится от потери второго сына, — полным сопереживания голосом проговорил Родрик Грей.

— Да и кто теперь станет управлять племенем после смерти вождя? Дочь вряд ли сможет надолго удержать власть, — подытожил Артур.

Пришедший в себя Кирт, пропитанный яростью, начал произносить пламенную речь, подстрекающую племя к мести. Капитан подозвал к себе Пита.

— Мистер Колгрейн, отправляйтесь в форт, сообщите остальным, что мы идем на войну. Принимайте командование гарнизоном, — отдал он быстрый приказ.

— Но сэр, гарнизоном руководит мистер Форингтон, а я бы счел за честь пойти в бой с вами, — попытался воспротивиться воле капитана Пит.

— Нам пригодится его опыт в бою, а вы еще слишком юны, — сказал капитан тоном, не терпящим возражений.

Пит бросил завистливый взгляд в сторону Кэра, который был старше его всего на год. Дикари, подстрекаемые вождем, уже выкрикивали боевой клич.

— Поспешите, мистер Колгрейн, вождь ослеплен яростью и не будет нас ждать, — повторил свой приказ Хольт.

Понурив голову, Пит побежал в сторону форта. Доктор Рокуэл, сославшись на то, что ему необходимо захватить с собой инструменты, побежал вместе с ним. Вождь еще какое-то время подогревал ненависть в сердцах в своих соплеменников, вспоминая все те беды, что принесли им одержимые, и убеждая в том, что наступил момент отмщения.

Закончив, старик обернулся к стоящему неподалеку Галу. Подойдя к нему, он положил руки на плечи и объявил его главным воином племени. Еще вчера этот титул носил Лорт. Сам вождь был уже слишком стар для того, чтобы вести своих соплеменников в бой. Гал был очень горд оказанной честью. Он посмотрел на Ноа в надежде, что она видит его триумф. Лицо девушки не выражало восхищения, что только испортило Галу такой радостный момент.

Капитан и Артур подошли к вождю, чтобы выразить свою поддержку и сообщить о готовности аурлийцев поддержать племя в этой последней атаке. Вождь рассыпался в благодарностях, польщенный поддержкой чужаков. Гал уже подозвал тех разведчиков, которым вместе с Лортом удалось обнаружить логово одержимых. Получив от них точные сведения о местоположении пещеры, Гал поднял руку с клевцом над головой и, издав боевой клич, повел за собой воинов племени.

Вооруженная толпа выступила из деревни. За ними ровным строем следовали аурлийцы, ведомые капитаном Хольтом. Мистер Форингтон и доктор Рокуэл шли немного позади, спеша догнать своих товарищей. Идя в плотном строю своих соотечественников, Кэр бросил последний взгляд на Ноа. Сердце накрыло волной тепла, когда, поймав ее взгляд, он прочитал в ее глазах волнение за его жизнь.

Небольшое войско двигалось в сторону возвышающейся над макушками деревьев скалы. Оставив степь позади, разведчики повели их вдоль правого склона, поросшего густым лесом. Шли молча. Даже мистер Грин воздержался от шуток, настраиваясь на предстоящее сражение. За своей спиной Кэр услышал приглушенное маской дыхание инквизитора. Кэр не видел его с ночи нападения одичавших на корабль и пропустил момент, когда тот присоединился к их объединенной армии. Плащ Йон с собой снова не взял, что было странно, с учетом строгого отношения церкви к своим собственным законам.

— Спасибо, что спасли мне жизнь, — думая о том, что другой возможности может не представиться, поблагодарил инквизитора Кэр.

— Благодарите не меня, а Создателя. Я всего лишь слепое орудие в его руках, — раздался глухой голос из-под маски.

— И тем не менее. Вас я тоже благодарю, — все же решил не отступать от своей позиции Итан.

— Я говорил, что вам не очень понравится на этом острове, мистер Кэрил.

— Отнюдь, пока я нахожу этот остров весьма привлекательным, — улыбнулся лейтенант, вспоминая о Ноа.

— Но и мы еще его не покинули, — многозначительно закончил диалог инквизитор.

Когда до лагеря одержимых оставалось совсем немного, Гал остановил свой отряд. Подозвав капитана Хольта и мистера Кэмбела, он обсудил с ними тактику предстоящего боя. Вернувшись, капитан приказал своим людям рассредоточиться и выстроится в цепь. Боевой вожак племени не хотел, чтобы кому-то из одичавших удалось спастись. Кэр оказался на правом фланге. Образовавшимся полукругом воинство начало двигаться в сторону предполагаемого лагеря. Дойдя до границы леса, цепочка остановилась по сигналу Гала.

Воспользовавшись паузой, Кэр оглядел их строй. Ближайшим к нему офицером оказался мистер Грей. Интендант стоял ближе к центру и, судя по его внешнему виду, немного нервничал перед боем. На его присутствии здесь никто не настаивал, он сам попросил у капитана дозволения участвовать в сражении. Родрику не терпелось доказать другим морякам, что желтые плащи тоже могут быть полезны в экспедиции.

Правый фланг замыкал Иона и, в отличие от Родрика, выглядел радостным, предвкушая битву. Лицо его помолодело лет на десять. Несмотря на то что это был его уже не первый бой, рука Кэра слегка подрагивала. Он покрепче сжал рукоять меча, чтобы скрыть дрожь от окружающих.

Прямо перед ними раскинулся лагерь одичавших. Несколько шалашей на небольшой опушке. Поросшая плющом скала пыталась скрыть потайной вход в пещеру, где, должно быть, скрывались основные силы. У палаток горели костры. Одичавшие суетились около них в попытках зажарить тушу убитого кабана на обед. Аурлийцы натянули тетивы своих луков.

Гал вскинул глаза к небу и издал громкий вопль. Затем послышался крик капитана Хольта. Стрелки отпустили тетивы, запуская стрелы в их смертельный полет. Ни одному из одержимых, оказавшихся в этот момент на улице, выжить не удалось. Из палаток начали выскакивать обезумевшие от ужаса дикари. Цепь окружения выступила вперед из леса, отрезая одичавшим возможность для бегства.

Осознав, что отступать им некуда, дикари дрались особенно яростно. Из пещеры им на помощь уже спешило подкрепление. Кэр наблюдал, как из тьмы появляются все новые и новые воины, и молился, чтобы этот поток наконец прекратился. Зажатые в угол дикари дрались с отчаянным безумством в глазах.

Воины Гала первыми встречали своих древних врагов. Тех из одичавших, кому удавалось прорваться, встречали аурлийцы, пересечь стену из щитов которых было практически невозможно. Добежавшие до нее дикари терялись и окончательно сходили с ума от предрешенности собственной судьбы.

Отряду союзного племени пришлось отступить к чужестранцам под напором загнанных в угол зверей. Некоторые из культистов поджигали себя и с безумными воплями бросались на щиты команды «Отчаяния». Так им удалось разбить строй моряков. Численный перевес все же был явно на стороне союзников, и аурлийцы окончательно разорвали строй, пойдя в атаку.

За все время сражения Кэр только раз оказался один на один с противником. Тот был еще совсем юн. Аурлиец впервые в жизни ощутил чувство превосходства над врагом. Дикарю было страшно, и Кэр чувствовал это. Уверенными движениями лейтенант выбил дубину из его рук, вогнав меч глубоко в плоть. Юноша повис на руке Итана. Сбросив его тело на землю, аурлиец не сразу пришел в себя. Сражение подходило к концу, и азарт боя тоже отступал. Изучая поверженного противника, Кэр пришел в ужас. Дикарь действительно был очень молод. Его остекленевшие глаза не отражали той безумной одержимости, что он привык видеть среди свихнувшихся на почве культа огня дикарей. У ног лейтенанта лежал совсем подросток по аурлийским меркам.

Раньше, выслушивая истории о прошлом от Альберта, молодой барон поражался той жестокости, на которую были способны предки. Захват города и расправа над его мирными жителями, сожжение восставших на кострах и другие подобные вещи казались ему зверством. И уж тем более Кэр не предполагал, что когда-то поднимет свое оружие против ребенка.

— Убей! Не дай им уйти! — вывел его из оцепенения голос мистера Норрингтона.

Оглядевшись по сторонам, лейтенант увидел, что через атакующих прорвалось трое дикарей. Увидев брешь в защите, они рванули в сторону леса. На их пути стоял только Кэр. Одержимые были немногим старше убитого им минуту назад юноши. В глазах их стоял первобытный страх. Итан не смог поднять против них оружие. Оставшись стоять на месте, он молча наблюдал, как те один за другим скрываются в лесу.

Последнему из беглецов не повезло. За несколько шагов до спасительной чащи кинжал, брошенный мистером Форингтоном, воткнулся в его спину. Два оставшихся дикаря благополучно укрылись в густом лесу.

— Какого черта! Ты что оглох? — подбежал к Кэру разгневанный Иона.

Прочитав в глазах лейтенанта все, о чем Кэр думал в тот момент, и окинув взглядом тело юноши у его ног, старый воин немного успокоился.

— Враг есть враг, неважно в каком обличье он перед тобой предстает. Будь те дикари на твоем месте, они бы не проявили милосердия, — сказал он снисходительно.

— Прости, я оцепенел.

К ним подбежал Джонатан Норрингтон и уже собирался отчитать лейтенанта, но мистер Форингтон остановил его. Двое убийц с богатым опытом понимающе смотрели на Кэра. Оба вспомнили, что и сами стали такими хладнокровными, как сейчас, далеко не в первом бою.

— Им никуда не деться с острова. Рано или поздно их все равно придется убить. Эти двое могут принести много проблем. Могут убить тебя, меня или кого угодно из наших. Стоит ли твоя совесть жизни товарищей? — все же поучал юношу капитан гвардейцев.

— Хватит, Джонатан, он уже сам все понял, — попытался разрешить ситуацию Иона.

— Я стал профессиональным убийцей, когда был младше него, Иона. Молодой дурак не менее опасен, чем старый. На, выпей, поможет прийти в себя, — сказав это, мистер Норрингтон протянул лейтенанту свою флягу.

Сделав первый глоток, Кэр с трудом сдержался, чтобы не выплюнуть противный напиток. Неизвестно, что пил мистер Норрингтон, но это было крепче самого забористого отвара. Несмотря на противный вкус, напиток действительно вернул Кэра в окружающую его реальность. Оценив в голове свой проступок, лейтенант еще раз извинился перед товарищами.

Бой был окончен. Из пещеры наконец перестали выбегать дикари. Аурлийцам повезло, из этого сражения они вышли без потерь. Несколько малозначительных ранений доктор Рокуэл мог обработать прямо здесь. Отряд Гала потерял почти два десятка человек. Кэр готов был поспорить, что в глубинах пещеры скрывается еще множество одичавших.

Среди мертвецов не было ни одного женского тела. Отряд Гала сгруппировался у входа в пещеру, явно собираясь покончить с начатым раз и навсегда. Капитан Хольт повел своих людей за ними, но Гал остановил его, объявив, что пещера священна и иноземец не может ступать за ее пределы. Поблагодарив чужаков за помощь, абориген попросил капитана дождаться воинов племени у входа. Рэджинальд только обрадовался, что его людям не придется участвовать в этой бойне.

Аурлийцы распределились по группам, обсуждая особенно яркие моменты сражения. Из пещеры доносились ужасающие звуки расправы над остатками одержимых. Мистер Грин сел на пенек в окружении других офицеров и раскурил трубку. Он собирался пошутить, чтобы как-то разрядить обстановку, но слова застряли в горле, когда взгляд его упал на ногу мистера Грея.

Штурман моментально перевел взгляд на глаза интенданта. Родрик все понял еще до того, как посмотрел на собственную ногу. Немного выше голеностопа из ноги торчал отравленный дротик. Мистер Грей настолько был поглощен боем, что в пылу битвы даже не почувствовал ранения. Сняв сапог и задрав штанину, он выставил на обозрение страшную картину. Почерневшие вены поднимались от места ранения вверх, медленно, но верно двигаясь в сторону сердца.

Родрик побледнел и сделал пару шагов назад, будто собираясь бежать. Мистер Кэмбел незаметно подкрадывался к интенданту со спины. Испугавшийся за товарища Кэр не мог понять, что происходит. И тут мир, словно замерший до этого момента, в одну секунду наполнился движением. Артур накинулся на мистера Грея со спины, не давая тому убежать.

— Чарли! — крикнул капитан, но приказа не требовалось, так как зеленоглазый уже и так начал действовать.

— Обожги инструменты на костре! — крикнул доктор, бросая свой заплечный мешок Дункану Грину.

Штурман, не колеблясь, отбросил трубку и направился к ближайшему костру. Капитан Хольт, Артур и мистер Норрингтон держали бьющегося в паническом припадке Родрика.

— Кладите его туда, — прохрипел Иона, указывая на камень для ритуальных преподношений одержимых.

— Я передумал! Я готов умереть! Я против! Отпустите меня! — кричал, извиваясь в руках товарищей, мистер Грей.

Никто его не слушал. Общими усилиями его удалось уложить на стол для жертвоприношений. Огл уже бежал к ним, держа в руках изогнутый щит, исполняющий в настоящий момент роль простого корыта.

— Набрал воды из горного ручья, — сказал запыхавшийся боцман.

Капитан и остальные растянули беднягу на жертвеннике и со всей силы прижимали по одной конечности мистера Грея к холодному камню. Огл положил щит на пень, который еще недавно занимал мистер Грин. Доктор, опустившись на колено, омыл руки в любезно предоставленном корыте. Достав нож из сапога, Чарли разрезал штанину Родрика от пятки почти до колена. Оценив масштаб заражения по проявившимся венам, он сделал еще небольшой надрез вверх, остановившись у колена. Мистер Грей изгибался, дергаясь всем телом, но его крепко держали руки офицеров.

Пока все суетились у раненого, мистер Кормак, руководя оказавшимися под рукой матросами, уже рубил ветки, чтобы соорудить носилки. Иона достал стрелу из колчана и, сломав ее несколько раз, оставил только небольшой кусок древка. Оторвав часть рукава собственной рубахи, он обмотал им деревяшку. Оглу потребовалось приложить нечеловеческие усилия, чтобы разомкнуть сжатую челюсть Родрика. Воспользовавшись моментом, мистер Форингтон успел вставить импровизированный кляп.

Дункан уже мчался к товарищам, держа в руке раскаленный тесак небольшого размера. Мистер Норрингтон достал свою флягу и вылил ее содержимое на обнаженную ногу Родрика, чтобы избежать заражения. Уже прекрасно осознавая, что произойдет дальше, Кэр присоединился к друзьям, пытающимся зафиксировать тело пациента в одном положении. Штурман передал доктору инструмент и присоединился к остальным. Чарли посмотрел в глаза распятому на камне интенданту и, извинившись без слов, принялся за работу.

Равнодушно наблюдавший за всем происходящим со стороны, инквизитор подошел к голове Родрика и, склонившись над ним, принялся читать молитву. Неизвестно, о чем думал мистер Грей в тот момент, но маска инквизитора полностью завладела его вниманием, и он ослабил свои попытки к бегству. Доктор поднес накалившийся на костре тесак к ноге. Кэр не выдержал и отвернулся. В носу надолго запечатлелся запах паленой плоти. Поляну огласил жуткий стон. Лейтенант с трудом сдержал рвотные позывы.

Стараясь не смотреть на действия доктора, он заглянул в лицо Родрику. В ответ на него уставились бешено вытаращенные глаза аурлийца. Чарли всем свои телом давил на тесак, пытаясь отсечь зараженную часть ноги. Послышался звук треснувшей кости, и мистер Грей потерял сознание. Доктор завершал свою работу в напряженной тишине. Закончив, он прижег рану куском раскаленного металла, за которым уже успел сбегать мистер Грин.

— Надеюсь, зараза не успела распространиться дальше. Если повезет, оставшуюся часть ноги удастся спасти, — подытожил Чарли.

Кэр осознал, что все еще держит мистера Грея. Борясь с рвотными позывами, он заставил себя разжать пальцы.

— Кларк! Носилки! — крикнул доктор мистеру Кормаку, и отряд выдвинулся в сторону форта.

На обратном пути Огл и мистер Форингтон объяснили лейтенанту произошедшее. После мучительной смерти гвардейца на берегу старшие офицеры пришли к соглашению о том, что в случае повторения подобного необходимо ампутировать пораженный участок. Каждый из офицеров дал свое согласие на проведение операции, в случае если не повезет именно ему. Мнения лейтенантов спрашивать не стали. Юноши были молоды, и их жизни планировалось спасать даже при необходимости отсечения пораженной конечности. Пугать заранее Пита и Кэра никто не хотел.

Мистер Грей, как и все остальные, дал свое согласие. Родрик знал, на что шел, но в решающий момент мужество покинуло его, в чем, впрочем, винить его никто и не думал. Каждый представлял себя на его месте и не был уверен, что вел бы себя иначе. Именно поэтому капитан и предпочел обсудить все договоренности заранее.

— Как мистер Грей? — спросил Кэр, выслушав объяснения товарищей.

— Пока рано говорить, но Чарли считает, что заражение удалось остановить. Перенесем его обратно в форт и постараемся выходить, — Огл замялся, осознав, что подобрал не самое удачное слово.

Доставив Родрика в лазарет и оставив его на попечение доктора, офицеры уселись за столом в капитанском доме. Быстро утешив любопытство мистера Колгрейна, капитан достал из сундука припрятанную бутыль вина. Разлив ее содержимое по кубкам, офицеры отпили из них за здоровье своего товарища. Их застолье было прервано дежурным гвардейцем, который, извинившись за беспокойство, объявил о том, что явился посланник от вождя. Кирт приглашал аурлийцев на похороны своего сына.

Глава 7. Дуэль

В свиту капитана во время траурной церемонии вошли Артур, Иона, Кэр и мистер Грин. Свое сопровождение капитан Хольт выбирал, исходя из состояния своих товарищей. Остальные выглядели слишком измотанными сегодняшним сражением и сопутствующим маршем. Инквизитор поймал их на выходе из форта и пожелал отправиться с ними, дабы своими глазами увидеть, как именно дикари проводят церемонию прощания со своим соплеменником.

Прощание с Лортом проходило вне деревни аборигенов. Воины племени собрали погребальный костер и уложили на него тело усопшего. Шаман с жуткой татуировкой на лице провел над его телом последний обряд. Кэр слышал, как инквизитор за его спиной самодовольно фыркнул, наблюдая за процедурой. По законам церкви, мертвых хоронили в земле, чтобы те могли дождаться возвращения Творца, способного вернуть их к жизни.

Кирт, идущий в сопровождении своей дочери, поджег факел от священного костра. Медленными шагами они прошли путь от центра деревни до места будущего захоронения, где их ждали все пришедшие почтить память Лорта. На протяжении всего пути вокруг них плясали помощники шамана. Кэр смотрел только на бледное лицо Ноа. Оказавшись у тела своего сына, Кирт замер, в последний раз вглядываясь в его лицо. Ноа закусила губу, чтобы сдержать слезы. Попрощавшись, вождь положил факел у основания погребального сооружения. Тело его наследника исчезло в пламени.

После похорон Гал устроил пир в честь великой победы. Кэр не мог представить, как тяжело вождю и его дочери изображать ликование в такой тяжелый для них день. Все племя и приглашенные аурлийцы собрались вокруг центрального костра. Дикари плясали, одурманенные благовониями шамана. Кэр сначала отказывался от предложенной ему чаши, но потом, под влиянием строгого взгляда мистера Кэмбела, побоялся показаться невежливым.

Напиток оказался излишне пряным и весьма крепким. В груди ощущалось приятное тепло. Стараясь забыть сегодняшний день, Кэр опустошил еще несколько чаш. Поддерживая разговор с Дунканом исключительно для приличия, Итан следил за Ноа. Девушка постоянно исчезала за ближайшим строением и вскоре возвращалась, неся в руках увесистую охапку дров.

Споткнувшись об отключившегося посреди веселья дикаря, она уронила несколько поленьев. Девушке пришлось присесть, чтобы собрать их, но ей никак этого не удавалось. Даже с такого расстояния было видно, как дрожат ее пальцы. Когда она поднимала одно полено с земли, другое обязательно выпадало из ее рук. Не обращая внимания на продолжающего разговаривать с ним штурмана, Кэр поднялся со своего места и направился прямиком к Ноа. Все происходящее воспринималось лейтенантом словно сон. Сознание его окутал туман. Опустившись перед девушкой на колено, аурлиец забрал у нее часть дров.

Заглянув в ее глаза, он нашел в них источник бесконечной боли. Кэру стало плевать на последствия. Что могло значить хоть что-то в этом мире до тех пор, пока он видит страдание на ее лице. В попытке поддержать Итан положил свободную руку поверх ее. Девушку бил озноб, но взгляд ее изменился, и в нем теперь читалась благодарность.

Аурлиец одним лишь взглядом постарался передать, как ему жаль, что он не может забрать себе хоть часть ее боли. И он был услышан, нижняя губа девушки задрожала. Не в силах больше сдерживаться, Ноа зарыдала, уткнувшись головой в плечо Кэра. Освободив вторую руку от ноши, лейтенант двумя руками крепко обнял ее. Он не знал, сколько прошло времени, когда сильные руки разорвали их объятия.

Над ними стоял Гал с лицом, ожесточенным обидой. Кэр встал сам и помог подняться девушке. За его спиной уже были верные друзья, державшиеся за мечи. Гал кричал нечто нечленораздельное прямо в лицо Итану. Аурлиец уже думал о том, как заберет Ноа с собой в форт, и плевать, что об этом подумает племя. Дикарь выхватил свой кинжал и резким движением разрезал собственную ладонь. Сжав руку в кулак, Гал дождался, когда на землю упадут первые капли крови. Неожиданно для Кэра абориген махнул рукой в его сторону, раскрыв при этом ладонь. Лицо лейтенанта оказалось забрызганным кровью дикаря. В поисках объяснений происходящего Кэр перевел взгляд на Ноа. Девушка по-прежнему дрожала, но теперь от страха.

К овладевшими общим вниманием Кэру и Галу подошел Кирт в сопровождении шамана. Вскинув руки к небу, шаман торжественно произнес речь, из которой Кэр понял лишь половину сказанного.

Лексикона аурлийца было достаточно, чтобы понять, что Гал вызвал его на какое-то подобие дуэли. Подоспевший к нему на помощь Артур заполнил недостающие пробелы. Догадка Кэра оказалась верна. Бой был назначен на ближайшее полнолуние. Лейтенант даже не испугался. Кивком головы он дал понять окружающим, что принимает вызов. Итан аккуратно разжал пальцы Ноа, в страхе сжимающие рукав его рубахи. Склонившись в уважительном поклоне в адрес вождя, он покинул деревню, сопровождаемый своими товарищами.

По дороге капитан и еще больше мистер Форингтон отчитывали молодого лейтенанта за необдуманный поступок. Мало того, что его действия охладили только начавшие укрепляться отношения между аборигенами и аурлийцами, так Кэр еще и ставил собственную жизнь под серьезную угрозу. Юноша слишком устал за сегодняшний день и пропускал все упреки мимо ушей. Иона, оценив его состояние, не стал добивать его своими причитаниями. Кэру хотелось, чтобы этот день наконец-то закончился. Оказавшись в доме, который они делили с Питом, он, не отвечая на его расспросы, завалился на кровать и моментально уснул.

Проснулся он с больной головой. Ему потребовались определенные усилия, чтобы собрать пазл событий вчерашнего дня в единую картину. Безразличие к своей судьбе улетучилось, и ему на смену пришел страх за собственную жизнь. Пит потащил его на общее собрание, созванное капитаном. На нем офицеры хором заявляли, что Кэру нет необходимости участвовать в дуэли. По словам Дункана, до следующего полнолуния оставалось всего два дня.

Артур пытался достучаться до остальных, указывая на то, что честь и достоинство мистера Кэрила могут и потерпеть, когда речь идет о дипломатических отношениях между народами. Дуэль с важнейшим представителем племени может повлечь неблагоприятные последствия при любом из ее исходов.

Огл переживал за своего подопечного больше остальных. По его мнению, Кэр еще не был готов к схватке со столь грозным противником. Мистер Норрингтон также выразил сомнения в победе аурлийца. Пит присоединился к остальным, пытаясь отговорить товарища от самоубийственного шага.

— Дома никто не узнает о том, что вы уклонились от дуэли. Мы все дадим слово. Ваша честь не пострадает, — остановил всех капитан, обратившись к лейтенанту.

— Я всегда думал, что честь аурлийского дворянина касается только его. Достаточно мне одному знать о совершенном поступке, чтобы она пострадала, — с улыбкой фаталиста на лице горделиво ответил на предоставленную лазейку Кэр.

— Что ж, мистер Кэрил принял свое решение, и не в наших силах на него повлиять. Долг совести дороже любого другого, — вынужден был согласиться Хольт.

Иона и Огл в обход решения капитана продолжили давить на лейтенанта в попытках отговорить от предстоящего, но Кэр остановил их.

— Давайте не будем лукавить. Любой из вас, оказавшись на моем месте, не видел бы для себя иного решения, — при этих словах Итан по очереди заглянул в глаза каждого и увидел в них понимание.

После этого все споры стихли. Теперь каждый офицер считал своим долгом дать несколько советов перед предстоящим боем. Прервал их посыльный от доктора Рокуэла, сообщивший, что Родрик пришел в себя. Все поторопились в лазарет. Войдя, они окружили постель интенданта.

— Нигде не могу найти свою ногу, — вглядываясь в напряженные лица товарищей, прошептал мистер Грей.

— Я поищу. Должно быть, завалялась где-то на кухне, — отшутился мистер Грин, заставив Родрика едва заметно улыбнуться.

Царившее в комнате напряжение слегка спало, и все принялись выражать в свою радость о том, что Родрику удалось сохранить жизнь. Мистер Кормак обещал подготовить к моменту исцеления специальный протез, который позволил бы калеке вновь почувствовать твердую почву под ногами. Мистер Грей извинился за свою слабость в минуту, требующую от него всей стойкости, на которую он был способен. Сейчас интендант признавал, что сохранение жизни несоразмерно потере ноги.

Доктор Рокуэл сказал, что заражение удалось остановить, и, если все будет хорошо, через неделю уже можно будет опробовать протез. На какое-то время все даже забыли про Кэра и его предстоящую дуэль. Все, кроме Джона Норрингтона. Гвардеец незаметно для остальных позвал его за собой на улицу. Оказавшись за частоколом, мистер Норрингтон неожиданно развернулся и, выхватив меч, приказал лейтенанту защищаться.

Итан на секунду опешил, но быстро собрался и выхватил собственный меч. Следующие пятнадцать минут мистер Норрингтон, как мог, издевался над Кэром до тех пор, пока тот не упал на землю, истратив последние силы. Капитан гвардейцев поднес клинок к горлу Кэра.

— Лучше, чем я думал. Огл хорошо постарался. Есть шанс, что у тебя получится, — резюмировал опытный воин, отправляясь обратно в форт и оставляя лейтенанта лежать в поле.

Весь следующий день каждый офицер считал своим долгом дать будущему дуэлянту несколько советов. Артур показал ему пару грязных приемов, на случай если дела пойдут совсем худо. Мистер Норрингтон устроил еще один пробный бой. Его стиль фехтования значительно отличался от используемого боцманом. Доктор тайком предложил смазать клинки ядом, чтобы одного пореза было достаточно для умерщвления противника. Кэр отказался, посчитав такой поступок ниже своего достоинства. Пит не оставлял попыток отговорить соседа по каюте. Кажется, первый лейтенант уже позабыл, как еще недавно сам завороженно наблюдал за каждым движением Ноа.

И только Кэру словно была безразлична его судьба. Весь день он слонялся по лагерю с лицом человека, готового принять все сюрпризы, которые ему намерено подкинуть его будущее. На всякий случай он даже сходил в построенную стараниями инквизитора часовню. Мистер Кэрил впервые исповедался в своих грехах. Уже ближе к вечеру Иона поймал своего бывшего ученика. Отведя его в сторону, он сразился с Итаном, чтобы убедиться, что у мальчишки есть хоть какой-то шанс.

— У каждого есть свои слабости. Даже самый грозный противник может пасть жертвой своей самонадеянности. Кто-то слишком медлителен, кто-то теряет хладнокровие. Все рано или поздно допускают ошибку. Не спеши, дождись подходящего момента, — поучал лейтенанта старый воин.

— Думаете, непобедимых нет? — спросил Итан, пытаясь отдышаться.

— Едва ли я в чем-то уверен больше, — улыбнулся профессор.

— Огл однажды испробовал на мне прием, убедивший меня в обратном.

— Что-то вроде этого? — Иона принял стойку, точь-в-точь повторяющую позицию боцмана перед той самой атакой.

— Похоже на… — Кэр не успел договорить, так как вынужден был защищаться под шквальным напором выпадов.

Итог оказался аналогичным прежнему. Клинок остановился в нескольких миллиметрах от плоти аурлийца.

— Откуда? Вам он тоже известен? Огл говорил, что это его личное изобретение, — удивлялся Кэр, признавая свое поражение.

— Довелось несколько раз видеть, как наш общий друг использует этот прием. Боцман действительно неплохой фехтовальщик, но все же не идеален.

— Думаете, эту цепочку ударов можно прервать? — с надеждой спросил лейтенант.

— Нет, я так не считаю.

— Значит, в любом случае противника ждет смерть? — загадки старого мастера выводили Итана из себя.

— Я так не сказал, — словно издеваясь, коротко ответил Иона.

— Тогда что вы имели в виду?! — вспыхнул уже начавший терять терпение Кэр.

— Я сказал, что отбить его удары невозможно. Однако, если побороть инстинкт самосохранения и вместо отступления сделать шаг навстречу смерти, можно спасти жизнь. Я бы провернул это после второго его удара.

— Но тогда… — начал лейтенант, пытаясь воспроизвести в голове порядок движений Огла.

— Верно, придется пожертвовать собственной ногой, подставив ее под удар. Готов поспорить, что Огл не был бы готов к подобным обстоятельствам, — перебил его профессор, перешедший на тон, к которому Кэр так привык за время обучения в академии.

— Но это все теория?

— Разумеется. Я еще не видел противника, способного побороть себя настолько, чтобы за доли секунды принять решение пойти на такой шаг. В любом случае, получив ранение в ногу, у оппонента будет лишь один шанс нанести верный удар. Если бой не будет закончен в эти секунды, противник Огла обречен.

— Хороший урок, профессор.

— Надеюсь, не последний. В противном случае твой отец придушит нас с Оглом голыми руками.

— Если я умру, передайте отцу, что я ни о чем не жалею, — выдавил из себя улыбку Кэр.

— Ну разумеется. Если поймешь, что тебе не одолеть Гала, просто подай мне знак. Я быстро закончу бой, и не имеет значения, что потом скажут, — сказал Иона, переходя на шепот.

— Спасибо, но надеюсь, мне хватит мужества принять свою судьбу достойно, — как и прежде горделиво, отклонил предложение Кэр.

— К черту честь. Слишком много достойных людей погибло из-за этого эфемерного понятия. Капитан и мистер Норрингтон не дадут соврать, — фыркнул профессор.

Мистер Форингтон помог лейтенанту скоротать вечер за душевным разговором. Ночь накануне сражения Кэр по обычаю племени должен был провести вблизи ритуального огня. Погруженный в апатию, аурлиец не возражал, когда за ним явились посланники вождя. Специально для него была возведена небольшая, но уютная хижина. Стараясь не допускать в голову панические мысли, Кэр растянулся на расстеленной для него шкуре убитого зверя. Хижину для Гала установили в строго противоположной стороне от священного костра.

Покрывало тишины накрыло деревню аборигенов. Единственным звуком было потрескивание костра. Оставив попытки уснуть, Кэр вышел на улицу, чтобы раскурить трубку. Аурлиец уставился на небо, полное звезд, вспоминая лучшие моменты своей жизни. Вот отец подарил ему щенка. Вот он впервые сам смог прокатиться на лошади. Первая влюбленность в дочь графа, живущего по соседству. Поступление в академию. День, когда он узнал, что станет частью экспедиции. Первая встреча с Ноа.

Не успел он вернуться в свою хижину, как кто-то откинул полог за его спиной, служивший в качестве двери. Перед ним стояла дикарка, сжимающая в руках тарелку с едой. Поинтересовавшись, не нуждается ли в чем-либо аурлиец, и получив отрицательный ответ, девушка бесшумно растворилась в темноте ночи.

Кэр снова упал на некое подобие кровати, и ему практически удалось уснуть, когда он почувствовал, что дверь его жилища вновь отворилась. Не открывая глаз, он снова произнес, что ни в чем не нуждается на языке аборигенов. Гость, кем бы он ни был, не собирался покидать его скромное жилище. Аурлиец почувствовал чужую руку на своем плече. Резко распахнув глаза, он потянулся к оружию, но замер на середине пути. На коленях возле него сидела Ноа.

Итан не знал, что сказать. Ее появление, в свою очередь, было красноречивее любых слов. Оставив попытки подобрать слова, Кэр притянул девушку к себе и поцеловал. Она ответила на поцелуй с не меньшей страстью. Аурлиец не был уверен, сколько прошло времени, когда Ноа отстранила его, нежно надавив на грудь.

— Мне надо идти. Мое отсутствие не может долго оставаться незамеченным. Хотела увидеть тебя перед завтрашним днем, — прошептала девушка.

Вместо ответа Кэр схватил ее за руку и нежно потянул к себе. Она не стала сопротивляться. Ей хотелось, чтобы он убедил ее остаться. Поцелуи теперь прерывались только для того, чтобы они могли судорожно перехватить немного воздуха. Аурлиец боялся упустить девушку из своих объятий, опасаясь, что это всего лишь сон и он вот-вот проснется. Атмосфера неопределенности завтрашнего дня, возможность окончания жизненного пути, опасность быть замеченными и страстность Ноа сделали для Кэра эту ночь незабываемой.

Полежав немного рядом с ним, Ноа бесшумно встала с их ложа. Аурлиец спал таким мирным сном, словно завтра не собирался бороться за свою жизнь. Покопавшись в вещах, которые она принесла с собой, девушка достала несколько сосудов с благовониями и маслами. Дождавшись, когда хижина пропитается ароматом экзотических трав, девушка наполнила маслом небольшую чашу. Смочив в ней два пальца, Ноа начала рисовать на теле спящего Кэра символы, которые, по убеждениям племени, должны были защитить ее возлюбленного. Во время этой процедуры она тихо нашептывала древние заговоры, услышав которые, на родине Кэра ее бы обязательно сожгли на костре. Одевшись, девушка также бесшумно покинула хижину, бросив последний взгляд на своего избранника.

На следующий день Итан проснулся с твердым желанием жить. Вчерашняя апатия исчезла без следа. Теперь настала его очередь обходить офицеров в поисках стоящих советов. Благо товарищи с готовностью могли предложить все свои знания. После полудня к нему даже подошел инквизитор. Отведя его в лес, Йон открыл ему тайну секретной практики, изучаемой его орденом. Повторяя за инквизитором, Кэр ощущал, как его разум очищается от лишних переживаний. После их тренировки Йон дал обещание, что обязательно помолится за душу молодого лейтенанта.

Перед тем как отправиться на дуэль, Итан зашел попрощаться с Родриком. Мистер Грей являлся единственным человеком в лагере, кто не сможет своими глазами увидеть бой. Лицо его, и без того обычно бледное, сейчас мало чем отличалось от мертвеца. Прикованный к постели Родрик еще раз попытался отговорить Кэра от дуэли. Поняв, что все его попытки тщетны, интендант неожиданно прослезился.

— Черт возьми, что я здесь делаю? — задал он риторический вопрос, глядя в потолок и стараясь загнать слезы обратно.

— Мистер Грей? — удивился Кэр.

— Я обычный человек, лейтенант. Не герой. В отличие от большинства офицеров на нашем корабле, я даже не воин. Я так хотел доказать всем им, что имею право здесь находиться, что совсем забыл, кем являюсь на самом деле.

— Я думаю, в этой экспедиции дело найдется для каждого, равно как и причины быть здесь, — постарался успокоить калеку Итан.

— Моей целью, видимо, является путь к смирению, — неожиданно сорвался Родрик.

Лейтенант испытывал неловкость. Ему очень хотелось найти нужные слова, способные успокоить товарища, но, как назло, именно в такие моменты в голову не лезла ни одна подходящая мысль.

— Простите мне мою истерику, — мистер Грей выдавил из себя небольшой смешок между всхлипываниями.

— Как вы оказались на «Отчаянии»? — Итан попытался добраться до первопричины желания интенданта отправиться в путешествие, надеясь напомнить о мотивах, повлекших принятие этого решения.

— Бросьте, вы ведь видели мое дело из церковного архива, — Родрик недоверчиво посмотрел на лейтенанта с легким укором.

— Отнюдь, то, что я сейчас стою перед вами, лишь хаотичный набор случайностей. В состав экспедиции я вошел лишь накануне отплытия и у меня не было времени изучить своих будущих коллег, — Кэр немного слукавил, так как возможность оценить досье мистера Грея у него все же была.

Однако, должность интенданта не была так интересна, как остальные, и Итан так и не добрался до нужной папки. Родрик проглотил наживку и, постепенно успокаиваясь, убаюкивая себя собственной речью, рассказал лейтенанту историю жизни желтого плаща.

Мистер Грей родился в одной из десятка одинаковых деревень, расположенных к югу от Корквила. Проявив талант к грамоте, он быстро вырос в глазах сельчан. Исключительные коммуникативные навыки позволили ему уже в семнадцать лет стать старостой деревни. Качественное ведение бумаг, природная аккуратность нового руководителя и учет всех доступных ресурсов возвысили деревню среди прочих равных.

Талант Родрика был по справедливости оценен сборщиками налогов. Один из них, проникнувшись симпатией к одаренному юноше, предложил ему перебраться в столицу герцогства, где тот мог бы получить более качественное образование и применить свои таланты с большей пользой.

На службе герцогу мистер Грей также проявил себя исключительно с положительной стороны. Его умение молчать, когда этого требует ситуация, и говорить только при надлежащих обстоятельствах быстро продвинуло его вверх по служебной лестнице. Уяснив для себя все тонкости системы, полностью осознав, как устроен мир, в котором ему довелось родиться, Родрик предпочел открыть собственное дело. Променяв службу герцогу на золотой плащ, за счет отложенных средств он открыл собственный трактир.

Дела быстро пошли в гору. Многочисленные связи позволили ему уже через год открыть еще два заведения в Корквиле. Вскоре его дело так разрослось, что он стал беспорядочно скупать ткацкие мастерские и лучшие кузни города. Вложение оказалось более чем удачным.

Мистер Грей признался Итану, что, разбогатев до неприличия, потратил половину состояния на то, чтобы купить титул лорда. Покупка само собой осталась в тайне, а официальным поводом для возвышения стали его действия на пользу города. Узнав о предстоящей экспедиции, парень, родившийся в обычной крестьянской семье, не удержался от соблазна вписать свое имя в историю. Во время атаки на лагерь дикарей Родрик впервые держал в руке меч. Дебют в ратном деле превратил мистера Грея в калеку на всю оставшуюся жизнь.

Итан проникся состраданием к товарищу и пообещал себе, что если сегодня останется в живых, то обязательно поможет Родрику вернуть утраченное желание жить. Несмотря на то что между ними было около десяти лет разницы, Кэр видел в нем такого же очарованного романтизированными рассказами о великих мореплавателях юношу.

Покончив с исповедью, мистер Грей еще раз извинился, что позволил себе проявить слабость. Они долго проговорили обо всем на свете, прежде чем солнце окончательно скрылось за горизонтом. Поняв, что упрямого лейтенанта не отговорить от дуэли, Родрик выразил свое сожаление о том, что не сможет быть свидетелем его триумфа. Улыбнувшись, Кэр оставил, возможно, последнего приобретенного за свою жизнь друга и отправился навстречу своей судьбе.

Закрыв за собой дверь лазарета, он решительно зашагал в сторону поселения аборигенов. По дороге он несколько раз проверил, хорошо ли выходят меч и кинжал из ножен. Он не мог еще раз не полюбоваться на подарок Огла. Кинжал действительно был исключительной работы. Возможно, боцману не соврали, и он правда принадлежал первому кочевнику пустыни. В том, что он был изготовлен из саггитового сплава, у Кэра сомнений не было. Лейтенант уже неоднократно проверил его прочность на тренировках, и на лезвии не появилось даже малейшей зазубрины.

На подходе к деревне аборигенов Итана встретили офицеры. Каждый пожал ему руку и пожелал удачи, а Огл обнял так, что едва не переломал кости. Все вместе они проследовали до священного костра. Несколько дикарей сидели пугающе близко к огню и били в барабаны, не отводя завороженных взглядов от бушующего пламени. Выглядели они одурманенными и сейчас не сильно отличались от тех, кого называли одержимыми. Заметив, что чужестранцы уже прибыли, шаман, одетый еще ярче, чем обычно, начал свою речь.

Дикарь с изображением черепа на лице объявил, что вся пролитая сегодня кровь будет являться подношением красному богу Аскху. Покончив с церемониальной частью, он поднес свой посох к священному костру. На удивление, навершие посоха вспыхнуло необычным синим пламенем. Если бы не обстоятельства, Кэр мог бы оценить его красоту на фоне ночного неба и полной луны, но вместо этого аурлиец искал Ноа в толпе дикарей. Девушка стояла в дальнем углу рядом со своим отцом. За прошедшие два дня Кирт успел состариться лет на десять. Горечь утраты последнего сына и наследника подкосили бедного старика. Гал стоял неподалеку от них, разминая мышцы легкими движениями плеч.

Шаман, опираясь на посох, повел процессию за собой по дороге, граница которой была очерчена воткнутыми в землю факелами. Группа дикарей с радостным улюлюканьем выхватила Кэра и Гала из толпы и подтолкнула их следовать за шаманом. За ними двинулись и все остальные.

Оставив деревню за спиной и пройдя еще метров двести по полю, они дошли до круга, в котором сегодня кому-то предстояло умереть. Место для боя было также огорожено факелами. Аурлиец и дикарь вошли на песок арены. Зрители окружили их несколькими кольцами плотных рядов, подобно змее, обволакивающей тело своей жертвы. Неподалеку от места поединка на пьедестал был установлена гигантская чаша. Шаман проследовал прямиком к ней и погрузил в нее пылающий посох. Содержимое чаши моментально осветилось синим пламенем. С места Кэра казалось, что пламя идеально повторяет очертание главного пика острова, хорошо различимого даже ночью.

Шаман подошел к Галу и начал исполнять вокруг него какой-то языческий обряд. Перед лицом Итана неожиданно появился инквизитор и благословил его символом Создателя. Шаман пальцами размазывал краску по лицу и торсу Гала, повторяя силуэт татуировок. Йон начал читать оберегающую молитву. Жрец племени оторвал от висящего у него на шее ожерелья один из клыков загадочного зверя, повязал его новой нитью и, нашептывая заклинания, повесил на шею дикаря. Инквизитор закончил свое дело и неожиданно для Кэра хлопнул того по руке чуть выше локтя в знак поддержки.

Духовники каждого из народов покинули круг, в котором намеревалась пролиться кровь. Блуждая глазами по окружавшей их толпе, Кэр столкнулся со взглядом мистера Форингтона. Старый воин подмигнул, давая понять, что его вчерашнее предложение в силе. Лейтенант медленно покачал головой из стороны в сторону, давая понять, что его услуги не потребуются.

Итан скинул свой зеленый плащ и отдал его Питу, стараясь не смотреть в глаза первому лейтенанту. Гал несколько раз помахал рукой с клевцом, разминаясь перед боем. Кэр вытащил меч из ножен и вышел в центр круга. Шаман, не отрываясь от лицезрения пламени, вскинул руки к небу и объявил о начале боя.

Секунду спустя Кэру уже пришлось уклоняться от первых ударов. Толпа зрителей, собравшихся вокруг, зашумела, поддерживая своих бойцов. Оружие дикаря оказалось немного длиннее меча Кэра, и тому приходилось постоянно разрывать дистанцию, чтобы не попасть под его удар. Несколько бесконечных минут противники кружили, делая аккуратные выпады и присматриваясь друг к другу.

Первым пассивной игры не выдержал Гал и с ужасающим криком рванул на Кэра. Аурлиец был готов к этому и, ловко отбив удар, сразу же контратаковал. Дикарь тоже успел защититься, но блокировать удар пришлось древком. Абориген сразу замахнулся для ответного выпада, но рукоять треснула, и оружие распалось на две части. Бесполезная часть осталась в руке Гала, а вторая, отлетев в сторону, чуть не убила дикаря из толпы.

Соотечественники Кэра радостно закричали за его спиной. Да и сам дуэлянт с трудом совладал с преждевременным ликованием. Гал откинул бесполезный обрубок. К нему подбежал дикарь и вручил ему копье.

— Какого черта! Это нечестно! — послышался из толпы недовольный голос Дункана Грина, поддерживаемый ропотом аурлийцев.

В своих мыслях Кэр не мог не согласиться со штурманом. Гал ловко покрутил копьем над головой, показывая, что данным оружием он владеет ничуть не хуже, чем предыдущим. Итан почувствовал предательские мурашки, пытающиеся сбежать по его спине. Меч против копья, расклад явно был не на стороне аурлийца.

Гал гонял Кэра по всей площади круга, делая постоянные выпады и не давая тому перевести дух. Итан понимал, что скоро выдохнется и если срочно что-то не предпримет, то вскоре вообще лишится возможности дышать. Пропустив еще несколько выпадов Гала и притворившись измотанным, лейтенант спровоцировал дикаря на небрежную атаку. Развернувшись, аурлиец левой рукой ухватился за древко копья прямо у самого наконечника. Острие прошло в считанных миллиметрах от его ребер. Сковав движение противника, Кэр резко обернулся на пятках, облокотившись спиной о древко копья, и, приблизившись к Галу, нанес удар наотмашь. Лезвие прошло в опасной близости от горла дикаря, но лишь рассекло воздух.

Гал выпустил копье из рук, но вместо ожидаемого отступления дернулся вперед и ударил лбом в нос противника. Кэр потерял ориентацию в пространстве и упал на спину, так и продолжая сжимать в руках копье и меч. Из носа брызнула кровь, в глазах потемнело. Гал медленно достал из-за пояса нож и начал двигаться в сторону Кэра. Отбросив ставшее неудобным в таком положении копье, аурлиец встал на четвереньки спиной к дикарю, делая вид, что в страхе пытается уползти. Дикарь на секунду остановился, чтобы высмеять перед соплеменниками трусость своего противника. Итан не обратил внимания на поднявшийся гогот.

Эти мгновения он использовал, чтобы немного прийти в себя. Вдоволь наглумившись, Гал вновь направился в сторону своего противника. Когда расстояние между ними достаточно сократилось, дикарь занес руку для последнего удара. Кэр со всей силы, что позволяло положение, пнул его ногой в коленную чашечку. Этот грязный прием подсказал ему мистер Кэмбел. Дикарь завопил от боли и упал на песок, держась за ногу. Чашечка вышла из колена. Кэр поднялся, чтобы добить противника.

Предчувствуя победу, Итан допустил ту же ошибку, что и его враг несколько секунд назад. Считая, что жизнь противника уже у него в руках, сжимающий в руке меч Итан навис над дикарем. Дождавшись, когда аурлиец подойдет достаточно близко, Гал швырнул ему в глаза комок из песка и пыли. Лейтенант зажмурился, пытаясь избавиться от инородных частиц. Дикарь, оттолкнувшись здоровой ногой от земли, навалился на него всем своим телом, заставляя Кэра повалиться на песок арены.

Не ожидавший подобного поворота событий, аурлиец выпустил из руки меч. Оседлавший противника дикарь начал активно работать кулаками по лицу Кэра. Лейтенант локтями старался блокировать удары, но сдерживать удавалось далеко не все. Дотянуться до кинжала на поясе мешала нога Гала. Толпа дикарей галдела, как сумасшедшая, поддерживая своего бойца. Кэру пришлось специально пропустить несколько ударов, чтобы улучить момент и дотянуться до ножа в сапоге.

Добравшись до оружия, он собирался воткнуть его меж ребер врага, но Гал в последний момент заметил угрозу и подставил руку, изменив траекторию удара. Полностью защититься ему все же не удалось, и нож оставил глубокий разрез на его ребрах. Замешательство позволило Кэру перехватить инициативу и сбросить с себя противника. Освободившись, он со всей силы воткнул нож в еще не поврежденную ногу Гала по самую рукоять.

Тот издал дикий крик и перекатился по земле подальше от Кэра. Аурлиец смог приподняться на колени и достать кинжал Огла из-за пояса. Все лицо лейтенанта было залито кровью, а в карих глазах блуждали оттенки сумасшествия. Не вставая, он дополз до кувыркающегося по земле Гала и занес руку, как он надеялся, в этот раз уж точно для последнего удара. Неизвестно откуда у дикаря взялись силы, но он резким движением перехватил руку Кэра, когда кинжал уже практически вошел в его грудь. Второй рукой он схватил Кэра за шею и швырнул его в бок, снова оказавшись верхом на аурлийце.

В суматохе дикарю удалось завладеть кинжалом. Схватив его двумя руками, он нацелился на Кэра. Аурлиец успел перехватить руки дикаря. Острие кинжала смотрело прямо в сердце лейтенанта. Итан всеми силами пытался оттолкнуть противника, а тот со всей своей яростью давил вниз. Физически Гал был сильнее аурлийца, и Кэр почувствовал, как острие клинка коснулось его груди. Он готов был поспорить, что слышал, как кинжал вспарывает ткань его одежд даже посреди окружающего бойцов шума, издаваемого зрителями. Острие клинка коснулось кожи и стало очень медленно погружаться в его плоть, миллиметр за миллиметром.

В этот момент мистер Форингтон потянулся к висящему на поясе мечу. Бесшумно извлекая его из ножен, профессор сделал несколько шагов вперед, практически пересекая черту арены. Иона намеревался уже совершить задуманное, но перед ним возник мистер Кэмбел, а руку с оружием перехватила железная хватка Джонатана Норрингтона. Старый воин сделал вид, что признает свое поражение и отступил назад. Рука его в этот момент скользнула за пояс, чтобы добраться до кинжала, но его остановил тот, от кого Иона меньше всех этого ожидал. Громадный силуэт Огла накрыл его своей тенью. В глазах боцмана стояла та же боль, но, в отличие от мистера Форингтона, тот уважал право Итана Кэрила на выбор. Раздался вопль, заставивший старого воина вернуть свое внимание к происходящему на арене.

Поток боли и ужаса придал Кэру сил, и он, издав нечленораздельный крик, приподнял руки Гала и вывернулся из-под удара. Гал продолжал давить и, потеряв встречное сопротивление, упал на землю, воткнув в нее кинжал. Кэр увидел копье неподалеку и пополз в его сторону. Непонятно как способный двигаться абориген с двумя поврежденными ногами вытащил кинжал и также ползком преследовал аурлийца. Дикарь догонял. Почувствовав, что расстояния достаточно, Гал из последних сил прыгнул на ускользающего от него противника.

В последний момент Кэру удалось доползти до копья, схватить его и резко развернуться. Дикарь уже не был в состоянии прервать свой полет и всей своей массой напоролся на копье. Лицо его исказила гримаса удивления. Не в силах больше стоять, он упал на колени. Шумевшая до этого толпа затихла настолько, что стало слышно, как в ритуальной чаше потрескивают догорающие поленья.

Кэр встал, подобрал свой меч и, пошатываясь, подошел к Галу. Тот попытался поднять руку с кинжалом, но Кэр остановил ее, отобрав оружие. Итан придержал дикаря за плечо. Абориген хотел что-то сказать, но вместо этого из его рта полилась кровь. Итан приставил острие меча к горлу. Гал смотрел ему прямо в глаза, готовый принять свою судьбу. Кэр надавил, и из глаз дикаря в один миг исчезла вся жизнь. Главный воин племени упал замертво, щедро орошая песок собственной кровью.

Вокруг по-прежнему стояла тишина. Кэр с трудом держался на ногах. Перед ним из ниоткуда возник шаман. Аурлиец решил, что тот сейчас объявит его победителем, но вместо этого дикарь замахнулся своим ритуальным серпом. Итан словно оказался под водой. Он ничего не слышал и не видел ничего, кроме лица шамана, искаженного яростью.

Лейтенант в последний момент успел отшатнуться назад, и порез получился неглубоким. Шаман истерично размахивал своим оружием. Кэр отступал шаг за шагом, иногда парируя удары и совсем не понимая, что происходит. За спиной он услышал звук десятка получающих свободу от ножен мечей своих товарищей. Но прежде чем началась настоящая бойня между Кэром и шаманом, материализовалась Ноа.

Несмотря на то что девушка почти кричала, Кэр не мог разобрать ни слова и уж тем более перевести на свой родной язык. Между тем ее слова смогли остановить жреца. В центр круга вышел вождь и обратился к шаману, чужаку и всему племени одновременно. Последние его слова были встречены сперва холодно, но позже одобрительные возгласы стали преобладать. Шаман одарил вождя взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. Склонив голову, он смешался с толпой. Сегодня Кэр убил его сына.

Со спины к победившему уже подбегали товарищи. Итан пошатнулся и едва не упал, но офицеры успели подхватить его и помогли устоять на ногах. Аурлиец посмотрел на Ноа и, к своему удивлению, нашел на ее лице признаки счастья.

— Что происходит? — спросил Кэр, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Ты победил главного воина племени. По словам Кирта, теперь ты должен вести племя в бой. К тому же его дочь публично объявила, что выбрала тебя, — прокричал ему на ухо мистер Кэмбел.

— Выбрала? — переспросил ничего не понимающий Итан.

— Тебя надо хорошенько подлатать. Не хотелось бы, чтобы ты выглядел как отбитый кусок мяса на собственной свадьбе, — расхохотался дипломат.

Кэр почувствовал, что ноги его снова подкашиваются, и попросил товарищей увести его с глаз толпы. Оставшись наедине со своими соотечественниками, Кэр со спокойной душой отпустил свое сознание и отключился.

Глава 8. Рождение и смерть

Пришел в себя Кэр уже в лазарете. Доктор Рокуэл осмотрел его раны и, обработав, заявил, что повреждений, угрожающих жизни, нет. Итан отказался от празднования своей победы, заявив, что ему необходимо отдохнуть. Чарли настоял, чтобы эту ночь лейтенант провел под его присмотром. Единственным соседом по-прежнему оставался только Родрик. Лицо интенданта излучало желание узнать подробности поединка, но видя, как измотан Кэр, он утихомирил свое любопытство и оставил расспросы до завтра.

Проснувшись на следующее утро, Кэр ощутил, как все тело пропитала боль. Мистер Грей не спал и теперь уже не стал сдерживаться, завалив дуэлянта множеством вопросов. Удовлетворившись ответами, Родрик поздравил соотечественника с победой. С трудом поднявшись, Кэр умылся и, накинув свой зеленый плащ, вышел на улицу. Вчерашние события сделали его знаменитостью, и каждый член команды, встретившийся ему на пути, считал своим долгом поприветствовать дуэлянта. Офицеров, как и ожидалось, он нашел в доме капитана. На лицах некоторых из них читались последствия бурных празднований.

В очередной раз поздравив мистера Кэрила, капитан объявил собрание открытым. Среди офицеров в этот раз затесался и инквизитор.

— Надеюсь, вы помните, к чему в итоге привел ваш вчерашний поединок? — начал капитан.

— Не уверен, что могу ручаться за свою память. Мистер Кэмбел, кажется, сказал, что отныне я занимаю место Гала в иерархии племени, — лейтенант доставал из чертогов памяти ошметки вчерашних воспоминаний.

— Так и есть, но перед этим его дочь назвала вас своим избранником, — капитан старался быть серьезным, но в уголках глаз блуждала улыбка

Из омута воспоминаний всплыли слова Артура о свадьбе. До этого момента Кэр был уверен, что это было лишь плодом его воображения.

— Как это восприняло племя? Поставить чужака во главе. Вряд ли они приняли такое решение с радостью.

— Кирт оказался неплохим оратором. К тому же официально после его смерти руководить племенем будет его дочь. Это немного успокоило самых ярых противников, — пояснил Артур.

— Из всего этого назревает главный вопрос. Готовы ли вы, мистер Кэрил, взять в жены дикарку? — не стал затягивать разговор капитан.

— Да, — не раздумывая, ответил Кэр.

— Подумай хорошо, парень. Тебе придется остаться на этом острове навсегда, — нахмурившись, охладил пыл лейтенанта Иона.

— Церковь не одобрит подобный брак. Вы никогда не сможете ступить на родную землю в сопровождении своей спутницы, — послышался приглушенный голос инквизитора.

— Вы также будете лишены всех титулов, — мрачно добавил мистер Кормак, вспоминая последствия подобного случая.

— Кажется, приключений мне хватит на всю оставшуюся жизнь. Я готов остаться здесь, если мне будет дозволено, — немного поразмыслив, ответил Кэр, хотя решение уже не казалось таким очевидным.

Иона схватился за голову. Огл хотел что-то сказать, но передумал. Офицеры переглянулись между собой, должно быть, представляя, как они будут рассказывать об этом моменте отцу лейтенанта.

— Я уважаю ваше решение и принимаю его. Вы останетесь в гарнизоне форта, когда мы отправимся дальше, — лаконично и бескомпромиссно озвучил капитан свое решение.

— Черт! Да мне будет проще сказать, что ты умер на дуэли, чем признаться твоему отцу, что я позволил тебе сделать то, что ты собираешься, — вскочил со своего места Иона.

— Мистер Форингтон, вы сейчас оспариваете не решение лейтенанта, а мой приказ. Мистер Кэрил остается здесь. Я все сказал, — опередил капитан собирающегося ответить Кэра.

— Бросьте, надо иметь смелость, чтобы в этом кругу признаться, что наш образ жизни не по душе, — вступился за подсудимого доктор Рокуэл.

— Экспедиция не место для сомневающихся, — хоть и весьма грубо, но тем не менее поддержал лейтенанта Джонатан Норрингтон.

— Господин инквизитор учел все обстоятельства и согласился пока не искать дров для твоего костра, — ухмыльнулся мистер Грин, кивая в сторону серого плаща.

— Ничего не могу обещать. Мой собрат выше меня по иерархии ордена. Его мнение будет решающим. Я постараюсь убедить его в том, что так будет лучше для всех нас. Мистер Кэрил приносит себя в жертву ради достижения общей цели, — заглушил шутку монотонный голос из-под маски.

На этом совещание офицеров подошло к концу. Никто из них не хотел надолго заострять свое внимание на этом неловком моменте. По традициям племени Кэр не мог видеть свою невесту до свадьбы. Артур рассказал лейтенанту, что люди Кирта не оставили от лагеря одичавших и следа. Священная пещера теперь снова была в руках племени, и церемония бракосочетания должна была пройти под ее сводами. Никто из чужеземцев, кроме, разумеется, намеревающегося стать частью племени Итана, не имел права переступить ее порог.

С побережья с проверкой явился адмирал Харис. Глава экспедиции никогда не питал особой любви к дикарям и потому пришел в ярость, узнав о предстоящем событии. Лишь глубокое уважение к капитану Хольту заставило его оставить в силе приказ друга. Инквизитора с флагмана в результате длительных переговоров удалось заставить сменить гнев на милость. Священнослужитель пообещал самолично приговорить Кэра к казни, если его нога вновь ступит на родной континент.

У лейтенанта сложилось такое впечатление, что сэр Оливер разочаровался в острове. Словно старый моряк рассчитывал обнаружить на нем нечто совсем иное. Для всех, кто шел под его флагом, адмирал был суров, но справедлив, и даже он вынужден был признать, что оставить строптивого лейтенанта на острове и тем самым закрепить отношения с аборигенами звучало как не самая плохая идея.

Представшему перед судом адмирала лейтенанту предстояло еще раз выслушать, как разочарован в нем будет его отец. Сорвавшись на подчиненном и слегка выпустив пар, сэр Оливер стал немного миролюбивее. Высказав последние наставления, он дал свое одобрение. Закрывая за собой дверь, Кэр слышал, как адмирал сказал, обращаясь к капитану Хольту, что пора убираться с этого острова, пока каждый член команды не пожелал обзавестись семьей на этом треклятом острове.

Оставшееся время до свадьбы Итан был предоставлен самому себе. Он по-прежнему ходил в лес тренироваться с Оглом и много времени проводил в лазарете, пытаясь помочь мистеру Грею вернуть волю к жизни. Тот рассказал Кэру уже тысячу и один рецепт приготовления сальти — самой часто вылавливаемой рыбы в акватории Корквила. Он так оживленно об этом рассказывал, что Кэр волей-неволей оказался увлечен даже такой мало интересной ему темой. Пока Родрик передавал ему тонну своих знаний, аурлиец осматривал помещение лазарета. Мистеру Рокуэлу удалось сделать это место по-настоящему уютным. Из-за мыслей о Ноа лейтенант полностью потерял интерес к разоблачению таинственного доктора.

Однако, одному разговору все же суждено было состояться. В ходе него Кэру удалось выяснить причину отчисления мистера Рокуэла из академии Ортоса. Церковь была крайне щепетильна в отношении всего того, вокруг чего устанавливала свои правила. Чарли поставил под сомнение некоторые догматы, определенные Советом в том, что касалось искусства исцеления.

Доктора всегда интересовала тайна устройства человеческого тела. Один из профессоров застал его, когда зеленоглазый студент проводил вскрытие недавно почившего торговца. По церковным законам тело покойника должно было оставаться нетронутым, чтобы тот мог начать новую жизнь, когда Создатель вновь вернется к своим творениям. Исключенный с позором, доктор решил убраться из священного города настолько далеко, насколько это было возможно.

Добравшись до Корквила, мистер Рокуэл определил своей целью поступление в морскую академию. Оказалось, что устроить свою жизнь, будучи в немилости у церкви, крайне трудно даже в самой удаленной точке континента. Пришлось заручиться поддержкой адмирала Хариса, чтобы ректор пошел на уступку и принял дерзкого юношу в академию.

Кэру приятно было услышать, что его отец был одним из тех, кто поддержал идею принять этого, без сомнения, одаренного человека в академию. Показав небывалые успехи, доктор окончил академию всего за три года. Не без покровительства адмирала, чья небезразличность к судьбе зеленоглазого вызывала подозрения. Кэр бы подумал, что адмирала и доктора связывают кровные узы, если бы не столь значительные различия в их внешности. Оливер Харис и Чарли Рокуэл больше походили на представителей разных видов, чем на родственников.

О своей жизни до академии доктор по-прежнему предпочитал умалчивать. Мистер Рокуэл сказал Кэру, что день, когда он оказался у стен академии, стал его первым воспоминанием в жизни. Его появление возвестила сильнейшая за последние десятилетия гроза. Лейтенант хотел еще немного узнать о жизни доктора, но тот стал уходить от ответов, ссылаясь на усталость. Разговор этот состоялся накануне важного дня в жизни Итана Кэрила, и доктор порекомендовал ему оставить пустые разговоры о чужой жизни, сосредоточившись на своей.

Разбудил его Пит. Сосед не баловал Итана частыми разговорами, но сегодня мистер Колгрейн был на редкость словоохотлив. Пытаясь спастись от излишней общительности лейтенанта, Кэр вышел из их дома, чтобы дойти до протекающего неподалеку ручья. Аурлиец собирался умыть лицо, но собственное отражение заставило его остановиться. Изучая черты лица смотрящего на него человека, он задавал себе вопросы, ответы на который дать был пока не готов. Уверен ли он в том, что готов пойти избранным путем? Провести жизнь на острове, вдали от цивилизации? Повести за собой племя дикарей? Не будет ли когда-нибудь взваливать ответственность за свое решение на Ноа? Из оцепенения его вывел Артур, попросивший поторопиться.

Церемония началась с праздничного застолья в самом сердце деревни. Вокруг священного костра был установлен гигантский стол, места за которым хватило и для приглашенных гостей. Угощение за праздничным столом оказалось выше всяких похвал, в чем была немалая заслуга охотников племени. За столом стояла атмосфера веселья и безмятежности. Кэр внимательно изучал людей, ответственность за которых он намеревался водрузить на собственные плечи.

Однако, все дурные мысли исчезли, как только Кирт привел свою дочь в ту часть стола, где сидели чужестранцы. Девушка была столь прекрасна, что думать о чем-либо, кроме ее красоты, было бы кощунством. Даже самый последний моралист из соотечественников Кэра, до этого осуждавший его, сейчас завидовал. К большой радости лейтенанта, на церемонию смог прийти и мистер Грей. Сделанный мистером Кормаком протез хоть и не мог заменить настоящую ногу, но позволял Родрику передвигаться самостоятельно, без посторонней помощи. Также Кэра радовало отсутствие шамана на празднике. Его аурлиец не видел с самой дуэли.

После полудня дикари начали исполнять ритуальный танец вокруг костра. Было нечто безумно завораживающее в их движениях. Когда солнце начало свой путь за горизонт, Кирт повел свадебную процессию к священной горе. У ее подножия они оказались, когда солнце уступило на небосводе место своей бледной сестре. Вождь привел их к пещере, около которой еще недавно селились одержимые. Кэр старался не смотреть на ритуальный камень, послуживший в тот злополучный день операционным столом для мистера Грея. Остановившись у входа, вождь подозвал двоих подручных. Дикари торжественно преподнесли молодоженам чаши, по самые края наполненные вязкой жидкостью.

В нерешительности Кэр посмотрел на Ноа. Девушка одобрительно кивнула и первая прильнула губами к краю чаши. Аурлиец последовал ее примеру. Вкус был чересчур пряным. Осушив чашу до дна, Итан, вопреки ожиданиям, не почувствовал какого-либо эффекта. Дальнейший путь в пещеру был закрыт для товарищей лейтенанта, и Кэр в последний раз оглянулся на сопровождающих его офицеров. Некоторые из них одобрительно улыбались. Но не все. Мистер Форингтон стоял так, будто вместо свадьбы был приглашен на собственные похороны.

Кирт взял факел и первым вступил под своды пещеры. Едва аурлиец сделал первый шаг, он сразу ощутил на себе весь эффект зелья. Перед глазами все поплыло, а ноги стали ватными. Кэр вращал головой из стороны в сторону, но картина окружающего мира передавалась в его голову с задержкой. Дикари, окружившее молодоженов, видя их одурманенное состояние, помогали им продолжать движение. Итан не мог оценить, как долго они шли по многочисленным тоннелям, лабиринт которых все никак не хотел заканчиваться. Наконец, очередное ответвление привело их в просторный грот. Дикари торжественно подожгли факелы по всему периметру просторного зала.

Когда глаза Кэра вновь привыкли к яркому свету, он увидел, что на стенах практически не осталось пустого места. Скалы практически полностью были покрыты какими-то небрежными рисунками. Кирт указал следовать за ним в сторону возвышающегося в другом конце зала алтаря. Еще издалека Итану показалось, что на алтаре лежит человеческий скелет. Чем ближе он приближался, тем сильнее убеждался в своей догадке. Это был не первый скелет, который довелось видеть Кэру, но в нем было нечто особенно жуткое. Принадлежал он человеку явно крупного размера, телосложением превосходящего даже Огла. Череп скелета венчала жутковатого вида корона.

Подойдя достаточно близко, аурлиец понял, что ошибся. Страшная корона вовсе не была драгоценным атрибутом. Кэру стало крайне не по себе, когда он осознал, что жуткое украшение с рогами на самом деле никакое не украшение, а неотъемлемая часть черепа. Итан не мог ручаться, что происходящее ему не мерещится под действием снадобья.

Окружавшие их дикари распределились по периметру пещеры. Погрузившись в транс, они хором начали напевать мотив на недостижимом наречии. Усилием воли оторвав взгляд от загадочного скелета, Кэр решил более подробно изучить наскальную живопись. Казавшиеся первоначально хаотичными рисунки при длительном изучении принимали вполне осознанный порядок. Все они были посвящены богу Аскху. Лейтенант пришел к такому выводу, исходя из того, что главным героем большинства фресок стало существо, всегда изображаемое красной краской. Голову существа венчали длинные белые рога.

Вождь тем временем опустился на колени перед алтарем и принялся восхвалять мертвое божество. Мир снова поплыл перед глазами аурлийца, но он всеми силами старался удержать огонек затухающего сознания. Прямо перед ним лежал скелет существа, прежде неизвестного его сородичам, но Кэр не мог гарантировать, что собственные глаза не обманывают его под действием настоя. Воспитанному в любви к Создателю Итану впервые стало страшно, когда он по-настоящему осознал, что участвует в языческом обряде. Если бы кто-то год назад сказал ему, что он будет частью подобного ритуала, лейтенант рассмеялся бы ненормальному прямо в лицо. Теперь же аурлиец ощущал себя одним из тех культистов, которых инквизиторам было за что сжигать на городских площадях.

Вождь взял с алтаря заранее приготовленный кувшин и разлил его содержимое по двум чашам. В голове Кэра пронеслась мысль о том, что еще одну порцию такого напитка его сознание не выдержит. Ноа протянула свою руку в сторону отца. Достав кинжал, подаренный мистером Кэмбелом, вождь сделал небольшой разрез на раскрытой ладони своей дочери. Порез был достаточно глубоким, но Ноа даже не вздрогнула. Дурманящий напиток притупил ее рефлексы. Сжав руку девушки, Кирт дождался, когда несколько капель крови упадет в ее чашу. Затем наступила очередь Кэра. Его кровь перекочевала в чашу, предназначавшуюся для Ноа. Смотря друг другу в глаза, молодожены осушили свои чаши. Пение дикарей в этот момент стало значительно громче.

По словам вождя, данный обряд связывал души и переплетал их судьбы навсегда. Кирт снял висевший у него на шее медальон. Пояснив, что украшение принадлежало красному богу Аскху, а после его смерти передавалось из поколения в поколение в семье вождя, старик торжественно повесил его на шею аурлийца. Неизвестно, была ли это сила артефакта или же подействовала вторая порция напитка, но Кэр с трудом устоял на ногах, ощутив на своей груди холодный металл, показавшийся неимоверно тяжелым.

Дикари, не прекращая своего пения, начали приближаться к новобрачным. Дойдя до Кэра с Ноа, они взяли их на руки, подняв над собой. Племя отправилось в обратный путь. Ощущение реальности окончательно начало покидать аурлийца. Перед глазами мелькали красочные видения. Цепляясь за остатки собственного разума, он пытался придумать способ обозначить дорогу в лабиринте пещер, чтобы в будущем иметь возможность сюда вернуться. Не придумав ничего лучше, он начал судорожно сжимать и разжимать пораненную руку, заставляя капли крови падать на пол пещеры. Искренне надеясь на изобретенную им тончайшую путеводную нить, Итан отпустил свое сознание.

Перед его глазами всплывали всевозможные сцены. Вот он дома, и отец отчитывает его за очередную провинность. А теперь они вместе провожают его мать и сестру в летнюю резиденцию. Вот Кэр оказался в академии, на одной из лекций профессора Форингтона. Блуждая в картинах воспоминаний, Кэр машинально продолжал разгонять кровь по руке, составляя падающими каплями путеводитель по лабиринту.

Потоки свежего воздуха подсказали, что выход уже близко. Когда Кэр оказался под открытым небом, у него перехватило дух от красоты звездного неба. Казалось, на небосводе сегодня собрались сотни, а может, и тысячи звезд. На поляне их уже ждал специально приготовленный шатер. В его крыше подразумевался специальный вырез, чтобы молодожены в эту ночь были едины с небом. Оставленные друг другу, Кэр и Ноа еще долго слышали удаляющееся пение дикарей.

Аурлиец и его спутница были в трансе, движения им не принадлежали, тела были чужими. Кэр первый приблизился и поцеловал Ноа. Девушка легким движением скинула с себя тончайшую торжественную тунику. Помогая Итану снять рубаху, аборигенка прикоснулась к шраму у его сердца, полученному во время дуэли. Аурлиец нежно обхватил кисть ее руки и снова поцеловал. В голове его при этом не было ни единой мысли. Он был абсолютно чист, будучи не обремененным тяжестью тех мыслей, что отягчают существование любого человека. Чувства обострились под действием мистического напитка. Юноша и девушка провели эту ночь свободными от всех переживаний, предоставленные лишь самим себе.

Кэр давно не просыпался в таком хорошем настроении. Растянувшись во весь рост, он любовался облаками, медленно пролетающими над их пристанищем. Голова Ноа лежала у него на груди, и он боялся пошевелиться, чтобы не разбудить ее. Распущенные волосы девушки щекотали его грудь. Утреннее солнце согревало своими нежными лучами. Аурлиец ощутил легкое чувство холода в районе груди. Ему пришлось немного отодвинуть волосы аборигенки, чтобы понять, что холод источает медальон, висящий у него на шее.

Реликвия племени явно была сотворена не на этом острове. Аборигены еще металл обрабатывать толком не научились, а эта драгоценность была создана из сплава, неизвестного даже Кэру. Медальон оказался идеально гладким. Ни выступов, ни изображений. Всматриваясь в него, можно было увидеть лишь свое собственное мутное отражение. Стоило только Итану коснуться украшения, как позабытые картины вчерашней ночи стали всплывать у него в голове. Лабиринт пещер, просторный грот, наскальные рисунки, алтарь, скелет, корона. Видение преобразилось, и корона слилась с черепом скелета, превращаясь в рога. Кэр посмотрел на свою ладонь. Порез, оставленный вождем во время ритуала, за одну ночь успел зажить практически полностью. Аурлиец вздрогнул от нахлынувших видений.

Неаккуратное движение разбудило девушку. Ноа распахнула глаза, заставив Кэра забыть о своих переживаниях на несколько часов. Позавтракав, они решили отправиться к тому самому озеру, где мистер Кэрил застал свою будущую жену. По пути аурлиец ненавязчиво, стараясь не вызывать подозрений своим излишним интересом, по крупицам вытаскивал из Ноа воспоминания о вчерашней ночи. Как оказалось, девушка и сама с трудом помнила происходившее в пещере. Вчера она точно также, как и Итан, впервые оказалась в священном для ее народа гроте. Ноа морщилась, пытаясь вспомнить четкие картины церемонии, но тщетно.

Тогда Кэр напрямую расспросил ее о красном боге. К удивлению Кэра, облик божества был загадкой для большинства членов племени. Лишь избранные имели право лицезреть его останки. Согласно традициям, только вождь и шаман племени могли определять достойных. Уже несколько поколений не видели мощей Аскха из-за того, что пещера долгое время находилась во власти одержимых. На вопрос о причине отсутствия шамана в столь значимый для его народа день девушка ответила, что тот покинул деревню после дуэли и больше не появлялся.

Добравшись до столь много значащего для них озера, Кэр заставил себя выкинуть из головы мысли о вчерашнем открытии. Ноа светилась от счастья, и, смотря на нее, аурлиец не мог не заразиться ее прекрасным настроением. Девушка призналась, что лейтенант сперва напугал ее в тот день, когда застал купающейся. Отныне это сокрытое от посторонних глаз место стало их личным убежищем. Мечты Итана материализовались в самом лучшем воплощении. Аурлиец был счастлив как ребенок. Он подолгу задерживал дыхание под водой, исчезая на дне озера. Когда он показывался на поверхности, Ноа делала вид, что злится, и возмущенно брызгалась холодной водой.

К сожалению, они все еще не принадлежали лишь себе. Когда они вернулись в деревню, девушки племени похитили Ноа у аурлийца. Кэру, ставшему отныне частью племени, вождь выделил хижину неподалеку от священного костра. Лейтенанту не терпелось добраться до капитана Хольта, чтобы сообщить ему о предполагаемом открытии. Оказавшись за стенами форта, Итан узнал, что капитана и большинство офицеров вызвал в свою ставку на побережье адмирал Харис.

Совсем отчаявшись, Кэр уже собирался возвращаться в деревню, когда заметил мистера Рокуэла у лазарета. Чарли сидел на пеньке, облокотившись о стену, и курил трубку. Доктор был, пожалуй, лучшим кандидатом на роль слушателя удивительной истории лейтенанта. Оказавшись в уединении, за дверью лазарета аурлиец поведал мистеру Рокуэлу все, что ему удалось вспомнить о событиях вчерашней ночи. Не надо было быть крайне наблюдательным, чтобы заметить пробудившийся интерес в зеленых глазах доктора.

— Как думаете? Мне это все померещилось? — спросил Кэр в конце своего повествования.

— Мне бы очень хотелось убедиться в обратном, — доктор явно был взбудоражен.

— Тогда что это за существо? — Итан надеялся, что мистер Рокуэл подарит ему рациональное объяснение увиденного.

— Ничего не могу сказать сейчас. Мне надо увидеть его. Своими глазами.

— Но вас вряд ли допустят в священную пещеру, — начал Кэр, но осекся под пристальным взглядом зеленых глаз.

— Значит, никому не стоит знать о том, что мы собираемся сделать, — доктор полностью преобразился, таким решительным Итан его прежде не видел.

— Не прошло и суток, как я стал частью племени, а вы хотите, чтобы я нарушил его священный закон? — лейтенант уже десять раз пожалел, что первым ему на глаза попался именно доктор.

— Вы совершенно правильно меня поняли. Ваш долг перед соотечественниками превыше супружеского, — ухмыльнулся мистер Рокуэл.

— Но что я скажу в деревне?

— Элементарно, соврите им, что вас, как и остальных, вызвал на берег адмирал Харис. Вы пока еще обязаны ему подчиниться, — напомнил Чарли.

Кэру очень не нравилась мысль соврать собственной жене в первый день брака, но было что-то такое во взгляде доктора, что заставляло повиноваться его воле.

— Когда? — сдался лейтенант.

— Выступаем вечером, я буду ждать у северной тропы. Пожалуй, не стоит пока посвящать в наш план мистера Форингтона. Он сейчас отвечает за безопасность в форте и вряд ли одобрит нашу идею.

Лейтенант не нашел в себе силы противоречить доктору. Соврать Ноа оказалось очень непросто, но девушка была готова поверить любому его слову. Когда начало смеркаться, Кэр появился в обозначенном месте. Зеленоглазый уже ждал его и с явным нетерпением расхаживал взад и вперед. На плече у него висел походный мешок. Двигались быстро, не останавливаясь на отдых. На протяжении всего пути доктор раз за разом переспрашивал о подробностях, заставляя Кэра вспомнить каждую деталь. Стояла кромешная тьма, когда они оказались у входа в пещеру.

— Говоришь, оставил отметки на полу собственной кровью? — спросил доктор, поджигая факел.

— Если я могу доверять собственным воспоминаниям, то да.

— Тогда только после вас, — доктор передал факел и церемониально взмахнул рукой, приглашая Кэра первым пересечь границу пещеры.

Итан не сразу решился войти в лабиринт. Ему отчего-то совсем не хотелось поворачиваться спиной к доктору. Только сейчас лейтенант понял, что никто на всем острове не знает, где он. Ничего не помешает его загадочному спутнику перерезать ему горло и оказаться в лагере еще до рассвета, не вызвав подозрений. Аурлиец сделал первый шаг и опустил глаза вниз, стараясь уследить за тенью следующего за ним мистера Рокуэла, готовясь отскочить в сторону при любом ее резком движении.

Сперва им не удавалось найти каких-либо отметин, и Кэр уже отчаялся, все больше и больше убеждаясь в том, что видения подменили собой реальные воспоминания. Его переживания развеяло многократное эхо, вызванное голосом Чарли. Лейтенант обернулся и увидел доктора опустившимся на колено и ведущим рукой по земле. Подойдя к нему с факелом, Итан убедился, что мистер Рокуэл не ошибся и на земле действительно присутствуют засохшие капли крови. Кэр удивился тому, как доктор быстро привык к абсолютной темноте пещеры.

Дальше дело пошло быстрее. Одну за другой искатели находили кровавые метки. Порой след прерывался, и путники выбирали ошибочный тоннель. Скорее всего, пробелы в цепи образовались из-за того, что кровь аурлийца падала на несущих его дикарей. Признавая свои ошибки, они раз за разом возвращались на верную тропу. Доктор достал свои краски и кисть. Бережно обводя маленькие капли крови, мистер Рокуэл вырисовывал правильный путь.

Чем ближе они приближались к цели, тем отчетливее и больше становились пятна крови. Теперь уже и Кэр различал их без труда. Должно быть, кровотечение поначалу было весьма сильным.

— Далеко еще? — спросил доктор, и его голос улетел далеко вперед, отразившись от стен громогласным эхом.

Вопрос получился риторическим. Грот был совсем близко. Сжимая в руке единственный источник света, Кэр постепенно начал поджигать факелы, расставленные по периметру. Лейтенант старался не смотреть по сторонам, чтобы не разочароваться в том, что ожидал увидеть. Сердце бешено колотилось. Остановился он лишь тогда, когда поджег половину факелов и оказался у алтаря. Обернувшись на доктора и увидев бурю эмоций на его лице, он понял, что не ошибся, приведя его сюда. Подняв глаза, он увидел те самые рисунки, что запечатлела его память. На алтаре лежал скелет существа, доселе неизвестного аурлийцам.

— Вы удивительный человек, мистер Кэрил. Если бы не ваша импульсивность в принятии решений, мы могли бы лишиться величайшего открытия, — доктор расхохотался с легким оттенком безумия в голосе.

— Знаете, что это за существо? — спросил Кэр, когда они подошли вплотную к алтарю.

— Нет, но теперь этот скелет точно станет нашей путеводной звездой. Узнав то, что нам удалось выяснить о красном боге, адмирал Харис точно поведет экспедицию дальше на запад.

Кэра впервые кольнуло чувство одиночества. Свою судьбу он выбрал себе сам. Его друзей ждало дальнейшее путешествие, а он, подаривший им это открытие, вынужден был остаться на острове.

— Не будем терять времени. Мне нужно больше света, — одернул лейтенанта мистер Рокуэл.

Доктор выхватил кинжал из ножен. Итан вздрогнул и, рефлекторно отступив, потянулся к собственному оружию. Чарли проигнорировал действия лейтенанта и положил кинжал рядом с ногой скелета, приравняв его острие с кончиками пальцев. Выудив из мешка принадлежности для рисования, доктор принялся с хирургической точностью переносить изображение скелета на холст. Зная точную длину кинжала, мистер Рокуэл с легкостью соблюдал масштаб и необходимые пропорции.

— Больше света, мистер Кэрил, — повторил зеленоглазый.

Кэр заставил себя оторваться от восхищения работой доктора и принялся исполнять поручение. Поджигая последний факел, лейтенант решил еще раз оглядеть все рисунки, покрывающие стены. Работы у доктора было много, и Кэр мог позволить себе подолгу останавливаться у каждого сюжета.

В рисунках прослеживалась определенная закономерность. Первая фреска запечатлела остров Хольта сверху так, как бы его отразили на аурлийских картах. Немного левее синей краской была изображена изогнутая линия, которая словно пыталась приобнять остров. Смысл этого изображения оставался для чужака загадкой. Еще левее было изображено нечто, чему Кэр не мог подобрать аналога для сравнения. Древний художник абсолютно не соблюдал пропорции, и непонятная клякса превосходила схематическое изображение острова Холта в несколько раз.

Следующий рисунок в точности повторял предыдущий, однако неизвестный объект переместился на другую сторону синей черты. Двигаясь вдоль стен, Кэр наблюдал процесс зарождения религии аборигенов. Было что-то общее между этой пещерной живописью и изображением деяний Создателя по периметру окружности его символа. На рисунках между островом и кляксой появилось красное существо. Следующая сцена, видимо, должна была запечатлеть первую встречу дикарей с будущим богом. Если верить, что тут художник все же сохранил пропорции, то красный бог действительно был более крупного телосложения, чем любой из аборигенов.

Кожа существа изображалась кроваво-красным цветом. Сомнений в том, что послужило краской, не оставалось. Голову украшали белые рога. Из одежды на нем была лишь длинная черная туника без рукавов. Глаза были подчеркнуто желтого цвета. Этот рисунок наиболее подробно запечатлел образ бога Аскха. Дальше наскальные рисунки рассказывали о ключевых моментах его взаимодействия с аборигенами. Момент принесения огня в дар. По словам вождя, центральный костер в деревне являлся непрерывным потомком первого пламени. Когда одичавшие изгнали их из священной пещеры, потомкам Кирта удалось вынести его часть и сохранить.

Последним запечатленным сюжетом оказалась сцена похорон загадочного существа. Кэру стало не по себе. До этого момента он считал, и церковь учила, что в мире нет существ, более развитых, чем цивилизованный человек. Между тем в реальности существования краснокожего существа сомневаться не приходилось. Неважно, обладало ли оно при этом божественными силами или нет, его знания, которыми он делился уже тысячи лет назад, впечатляли. Кэр невольно прикоснулся к медальону на груди. Тот излучал приятное тепло.

В голову закрались мысли о том, стоит ли лезть в неизвестность и рисковать спокойным существованием своего народа или лучше оставить эту тайну гнить в этой пещере. Кэр посмотрел на мистера Рокуэла. Чарли уже закончил со скелетом и теперь перерисовывал на свои листы наскальные хроники.

«Обратного пути нет», — подумал Кэр, глядя на отражающееся пламя в зеленых глазах доктора.

Закончив, они потушили факелы, погружая пещеру во мрак, и отправились в обратный путь. Кэр с огромным удовольствием сделал глоток свежего воздуха, когда они оказались под открытым небом. Доктор предложил сразу отправиться в лагерь адмирала Хариса, чтобы застать там большинство офицеров. Лейтенант с радостью согласился, так как, побывав на побережье, он хоть и отчасти, но сможет быть искренним перед Ноа. Ну и возможность оказаться в центре внимания уважаемых им людей тоже выглядела приятной перспективой.

Когда они добрались до лагеря на берегу, первые лучи солнца уже приятно согревали укрывающихся в плащи исследователей. Доктор был в необычайно хорошем расположении духа. Правда, глаза его устали от постоянного напряжения во время копирования изображений, и он слегка щурился от яркого света. Им пришлось настоять, чтобы заставить караульного разбудить капитана Хольта в столь ранний час.

Несмотря на внешнюю сонливость, капитан быстро сообразил, что доклад его подчиненным придется повторять перед адмиралом. Уже через минуту они втроем очутились перед шатром, а через три уже рассказывали старому моряку свою историю. Кэр отметил некую нервозность в глазах адмирала Хариса, когда его взгляд сталкивался с доктором. Говорил в основном лейтенант. Сэр Оливер и доктор многозначительно переглянулись, когда речь зашла о наскальных рисунках и загадочном существе. Мистер Рокуэл передал свои записи руководителю экспедиции. Выслушав доклад, адмирал приказал будить всех офицеров.

Через пятнадцать минут шатер оказался забит сонными моряками. Капитан Хольт вкратце пересказал причину неожиданного созыва собрания.

— Не самое страшное открытие в первую брачную ночь, о котором мне доводилось слышать, — улыбнулся мистер Грин, заслужив несколько одобрительных смешков за столом.

Выслушав рассказ капитана, боцман «Последнего шанса» предложил немедля отправиться в пещеру, чтобы увидеть загадочное существо. Мистер Кормак выглядел встревоженным. Огл судорожно сжимал символ Создателя, висящий у него на груди. Джереми Нортхэм, прибывший сегодня с «Отчаяния», казался единственным, кто сохранял хладнокровие. Собрание уже рисковало превратиться в ярмарку, когда заговорил адмирал Харис, до этого внимательно слушавший обсуждение своих подчиненных.

— Готовим корабли к отплытию. Пополняем запасы продовольствия и пресной воды. Оставим на острове небольшой гарнизон. Лейтенант Уайтхол возглавит наше представительство. Мистер Кэрил станет посредником между аборигенами и нашими людьми, — голос его звучал тихо, но все споры за столом прекратились в тот же миг.

— Со всем уважением, сэр, вы уверены, что стоит испытывать судьбу и гневить Создателя? Если до этого он хранил нас от встречи с подобными существами, может, и сейчас не стоит лезть на рожон? — Огл оказался единственным, кто был в силах перечить адмиралу, и единственным, кого посетила та же мысль, что и Кэра.

— Ради всего святого, оставь проповеди для инквизиторов. Ты мореплаватель или священник? Может, приглашать тебя на собрания только вместе с ними, когда важные вопросы уже будут решены? — вспылил мистер Норрингтон, которому нетерпелось убраться с этого острова.

Адмирал не удостоил боцмана своим ответом. Собрание было окончено, распоряжения получены. Уже вставших со своих мест офицеров вновь остановил негромкий голос адмирала:

— Скелет существа мы заберем с собой. Мистер Кэрил, вы поведете отряд в пещеру, — тихий голос адмирала вновь остановил офицеров, только поднявшихся со своих мест.

Лейтенант замер на месте как вкопанный. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что исполнение подобного приказа развяжет войну с аборигенами. Дункан Грин с опаской посмотрел на лейтенанта, видимо, прочитав мысли и опасаясь его реакции. Офицеры уже покидали адмиральский шатер.

— Сэр, если позволите. Могу я просить вас отменить свой приказ? — эти слова заставили всех присутствующих обернуться на Итана, чтобы убедиться, что тот не сошел с ума.

Адмирал не спешил реагировать на дерзость зарвавшегося лейтенанта. Мистер Нортхэм постарался аккуратно вывести Кэра из шатра.

— Забрав у аборигенов их реликвию, вы спровоцируете войну. В таком случае нам придется уничтожить всех дикарей на острове. Однако, аборигены могут быть нам полезны. Как вы могли заметить, они сильно опережают в развитии тех, кто обитает на островах Внутреннего моря. В этом смысле они ближе к нам, чем к дикарям, — затараторил Кэр, поняв, что адмирал дает ему шанс раскрыть свою позицию.

— Я уже все решил, мистер Кэрил, — спокойно, но четко адмирал дал понять, что разговор окончен.

Лейтенант остался стоять на месте, понимая, что в этом вопросе он не может уступить даже адмиралу. Отведи он своих соотечественников в пещеру, племя и в первую очередь Ноа сразу поймут, кто служил им проводником. Участвовать в войне против народа собственной жены Итан не хотел и не мог.

— Тогда, по крайней мере, прошу вас забрать останки на обратном пути. За время вашего отсутствия я постараюсь подготовить племя. Возможно, тогда им будет проще расстаться со своей реликвией, — не унимался Кэр, сам не веря в то, что это возможно.

— Мистеру Кэрилу, видимо, не хочется расстраивать супругу. Что ж, считайте это моим свадебным подарком. Мы заберем останки, возвращаясь в Аурлию. До нашего прибытия вы отвечаете за них головой, — улыбнулся адмирал, и в шатре раздались неуверенные смешки.

Кэру было приятно, что никто из офицеров «Отчаяния» даже не улыбнулся. В их взглядах он нашел понимание.

— Вы слишком юны и, видимо, не предназначены для нашего дела, что странно с учетом вашего происхождения. Не думал, что первая попавшаяся дикарка способна заставить благородного аурлийца свернуть с истинного пути, — закончил разговор адмирал Харис, жестом руки выгоняя всех из своего шатра.

Только оказавшись на улице, Кэр осознал всю дерзость и отчаянность своего поступка. Его отец был вассалом адмирала, и юноша совсем не хотел навлечь его гнев на свою семью. Он ждал, что капитан как следует его отчитает, но ошибся. Вместо этого Хольт, мистер Нортхэм и штурман — офицеры, которым довелось служить под началом Оливера Хариса, — были поражены тем, что лейтенанту удалось заставить адмирала изменить свой приказ. Среди них даже ходило выражение, что упрямство старого пройдохи крепче саггитового клинка. Огл положил свою гигантскую ладонь на плечо Кэра. В глазах Пита лейтенант нашел поддержку. Итан впервые поймал себя на мысли о том, как тяжело ему будет расставаться с этими людьми, успевшими стать ему товарищами за столь короткое время.

Весь следующий месяц работа на острове не прекращалась ни на секунду. Экипажи готовили свои корабли к отплытию, проверяя их сверху донизу, очищая каркас от облепивших его ракушек. Гвардейцы превратились в охотников и за отведенный им срок сильно сократили популяцию живности на острове. Мистеру Грею удалось оправиться от потери ноги, и теперь он, гордо опираясь на свой протез, руководил процессом заготовки провизии. Никто из моряков больше не был замечен в проявлении неуважения к интенданту. Пойманная дичь обильно обрабатывалась солью, чтобы как можно дольше оставаться пригодной для употребления. Пустые бочки доставлялись на берег, а обратно возвращались уже наполненные холодной ключевой водой.

Кэр поселился в деревне, обжив вместе с Ноа предоставленную им хижину. Большинство ночей он теперь проводил рядом со своим новым народом. Шаман вернулся в племя также неожиданно, как исчез. Аурлиец не знал, специально ли или нет, но шаман старательного его избегал. Итан ясно определил для себя, что к старику стоит относиться крайне настороженно.

Ноа проявила интерес к языку своего мужа, и теперь настала очередь Кэра смеяться над ее акцентом и над тем, как непросто ей давалось произношение некоторых слов. Разозлившись очередной неудачной попытке, она часто пыталась сдуть сползающую на глаза челку. Стоило признать, что в роли учителя Кэр выступал куда хуже аборигенки.

Они часто сбегали от всех на свое озеро, чтобы остаться наедине. Мистер Рокуэл предложил им, пока он еще здесь, нарисовать портрет их семьи. Ноа так бурно восхищалась талантом доктора, что даже заставила его покраснеть. Картина теперь красовалась в их шатре, между глиняной фигуркой бога аборигенов и символом Создателя. Ежедневно перед сном Ноа расспрашивала Кэра об Аурлии, устройстве ее городов, принятых обычаях. Интересовала дикарку и религия народа ее избранника.

Аурлиец довольно охотно рассказывал о многочисленных замках и поместьях, одеждах герцогов и герцогинь. Его умиляло искреннее удивление в глазах аборигенки, шокированной каждым новым открытием, но однажды девушка задала вопрос, которого так боялся Кэр. Ноа хотелось оказаться в местах, где вырос Итан, познакомиться с его семьей и друзьями. В тот день аурлийцу пришлось соврать ей во второй раз. На душе вновь стало тяжело от осознания того, что он никогда уже не сможет вернуться на родину.

Итан Кэрил пребывал в смешанном настроении. С одной стороны, он был безумно счастлив провести свою жизнь вместе с Ноа. С другой, он с тяжестью в сердце наблюдал за приготовлениями своих товарищей к отплытию. Из-за своих внутренних переживаний Кэр порой срывался на Ноа, о чем потом очень сожалел. Девушка не могла понять его и считала себя виновной в плохом настроении мужа. Одним утром на исходе месяца она разбудила его, произнеся поздравление с чистым аурлийским произношением.

— Кто тебе сказал? — улыбнулся Кэр, не открывая глаз.

— Бородатый великан, — девушка довольно улыбнулась.

Таким прозвищем она обозначала Огла среди других друзей Кэра. Улыбка на лице именинника стала еще шире, когда он представил смущенное лицо боцмана, пытающегося объясниться с дикаркой.

— Хватит спать. Я хочу показать тебе одно место, — она нетерпеливо принялась расталкивать Итана.

Большая часть племени еще спала, когда парочка покинула деревню. За плечами аурлийца висел походный мешок, заранее подготовленный Ноа. Девушка повела лейтенанта в сторону главного ориентира этого острова, гордо возвышающегося над остальным ландшафтом. Оказавшись недалеко от входа в священную пещеру, аборигенка объявила привал. Пока они вместе готовили свой завтрак, Кэру все время казалось, что из леса за ними кто-то наблюдает. Он несколько раз оборачивался и всматривался в стройные ряды деревьев, но так и не заметил ничего подозрительного.

Восстановив силы, они начали свой путь к покорению вершины. Ноа вела аурлийца по скрытым тропам так, будто ходила по ним сотни раз. Иногда извилистая дорога выводила их на открытые площадки, с которых открывался прекрасный вид на весь остров. Несмотря на то что Ноа, должно быть, знала самый короткий путь к вершине горы, он все равно занял около пяти часов. Кэр уже подумывал взмолиться об отдыхе, когда они, наконец, добрались до вершины.

Награда за страдания оказалась поистине достойной. Вид, что открылся покорителям вершины, был несравним ни с чем, что аурлийцу довелось видеть прежде. Остров отсюда казался необычайно маленьким. Вдалеке посреди просторных полей можно было разглядеть две едва различимые точки, в очертаниях которых угадывались форт и деревня племени. От восхищения у Кэра перехватило дыхание.

— Теперь это наш остров. Наш с тобой. Мы сделаем его идеальным домом для наших детей, — девушка говорила громко, стараясь перекричать шквальный ветер.

Итан обернулся, улыбаясь. Сильный ветер заставлял волосы Ноа парить в воздухе. Они провели несколько часов, любуясь открывающимися видами, ощущая себя королями этого мира. Все это время они, перебивая друг друга, обсуждали свои будущие планы на семейную жизнь. Находясь в добровольном плену у чар аборигенки, Кэр на это время забыл о всех своих переживаниях. Аурлиец уже решил, что они проведут здесь весь день, когда девушка неожиданно встала и поманила его за собой.

Взяв его за руку, Ноа повела лейтенанта по незамеченной прежде тропе. Спустя несколько минут спуска девушка обернулась к Кэру и попросила его закрыть глаза. Аурлиец повиновался и почувствовал, как на его лицо легла узкая полоска ткани.

— Держи мою руку. Крепко, — девушка сама вложила ее в ладонь Итана.

Аккуратно следуя за Ноа еще с десяток шагов, Кэр почувствовал, что они идут по дуге. Девушка остановилась и положила руку ему на грудь.

— Можешь снять повязку, — услышал Кэр самый приятный голос в его жизни.

Аурлиец развязал узел, и лента упала к его ногам. Ноа обняла его и, прижавшись к спине, положила подбородок ему на плечо, для чего ей пришлось привстать на цыпочки. Кэр не думал, что сегодня увидит то, что впечатлит его больше вида острова с высоты птичьего полета, но ошибся. Прямо перед ним во всей своей красе предстало чистейшее горное озеро, вода которого переливалась на солнце изумрудными оттенками. Поверхность блестела, словно драгоценный камень, обработанный умелым ювелиром.

Это укромное место было хорошо укрыто от всех ветряных потоков. Кэр услышал, как за его спиной на землю упала одежда. Он хотел обернуться и поймать девушку, но та, ловко увернувшись, уже бежала в сторону озера. В следующий момент она уже плескалась в воде. Кэр не заставил себя долго ждать, бросив оружие и скинув одежду, он с разбега вбежал в озеро вслед за Ноа. Вопреки ожиданиям, вода оказалась теплее, чем предполагал аурлиец.

Прохладная влага смыла всю усталость, накопившуюся при тяжелом подъеме. Итан и Ноа одновременно нырнули. Кристально чистая вода горного озера не создавала никаких помех для видимости. Девушка вынырнула первой. Кэр подплыл к ней под водой и всплыл прямо перед лицом дикарки. Поправив намокшие волосы, он поцеловал ее. Девушка нежно оттолкнула его и поманила за собой. Доплыв до противоположного конца озера, парочка оказалась у отвесного обрыва. Защищенные от пропасти барьером, созданным естественным рельефом скал, они долго любовались сокрытой от них прежде частью острова.

Почувствовав, что начинает замерзать, Кэр предложил возвращаться к берегу. Коснувшись ногами дна, аурлиец поймал и притянул девушку к себе, взяв ее на руки. Вынося девушку из озера, Итан почувствовал, как амулет слегка обжег его грудь. Положив Ноа на импровизированную кровать из их собственных одежд, он снова впился в ее губы.

Неожиданно сильнейший удар заставил сознание аурлийца расколоться от боли. Кэр откатился в сторону, рефлекторно обхватив голову руками и почувствовав пальцами вязкую кровь. Сквозь полуобморочное состояние до него донесся крик Ноа. Заставив себя превозмочь боль, он поднял глаза и увидел двух дикарей. Один из них сжимал копье, удар древком которого Кэр ощутил на своей голове секунду назад. Второй был вооружен ножом. Аурлиец потянулся к своему оружию, но получил второй удар по еще не восстановившимся от травмы ребрам. Лейтенант был абсолютно нагим и без оружия.

Воспользовавшись беспомощностью аурлийца, одержимый схватил его руки и связал их за спиной, заставив больно натянуться плечевые суставы. Другой в это время ударил Ноа ладонью по лицу, заставляя ее замолчать. Закончив с руками Итана, дикарь оттолкнул его к скале, и аурлиец больно ободрал спину об острые камни. Второй держал сопротивляющуюся изо всех сил девушку за волосы. Кэр нащупал за спиной выступ и начал судорожно перетирать веревку, стараясь оставаться незамеченным.

Дикарь, который до этого был занят им, переключился на Ноа. Подойдя, он постарался ее грубо поцеловать, но девушка увернулась, яростно мотая головой из стороны в сторону. Одержимый сильно ударил ее в живот, чтобы остановить ее метания. Руки Кэра стали перетирать сковывающие его путы с удвоенной скоростью. Лейтенант подумал обратиться к одержимым на их наречии, но, заглянув им в глаза, не увидел в них ничего, кроме безумия.

Дикарь снова поднял голову Ноа и попробовал поцеловать ее во второй раз. Девушка со всей силы вцепилась зубами в его губу. Он отшатнулся, рыча от боли, и снова ударил девушку. Когда одержимый вновь поднял голову Ноа, она смотрела только на Кэра. Взгляд, наполненный страхом, придал аурлийцу недостающих сил, и он освободился от своих оков. С яростью дикого зверя он схватил первый попавшийся под руку булыжник и рванулся в сторону врага.

Стоящий спиной к нему дикарь достал свой нож и ударил Ноа в живот. За секунду до того, как клинок коснулся ее кожи, взгляд аборигенки изменился. Девушка осознавала, что сейчас произойдет, и принимала свою судьбу. Кэр с диким воплем настиг первого дикаря и, увернувшись от копья, со всего размаху ударил того булыжником в висок. Одержимый моментально обмяк и повалился на землю. С сумасшедшей решимостью в глазах Кэр начал надвигаться на второго дикаря, стараясь не смотреть на лежавшее на земле тело возлюбленной.

Одержимый судорожно размахивал перед собой окровавленным кинжалом. Дикарь был так напуган свирепостью на лице Кэра, что атаковал не глядя. Перехватив его руку, аурлиец повалил дикаря на землю и бил одержимого камнем по лицу до тех пор, пока оно не превратилось в кровавое месиво. Пелена ярости начинала спадать, и Кэр заставил себя остановиться.

Итану потребовалось собрать всю волю в кулак, чтобы посмотреть в сторону Ноа. Когда он подбежал к ней и сжал в своих объятиях, она еще была жива. Девушка пыталась что-то сказать ему, но у нее не получалось, и она лишь судорожно хватала ртом воздух. Кэр положил руку на рану, из которой обильным потоком вытекала кровь. Он не знал, что сказать. Ему никогда не было так страшно, как сейчас. Кэру оставалось лишь смотреть на нее до тех пор, пока ее наполненные жизнью глаза не стали холодными, укрывшись за маской безразличия. Аурлиец притянул ее голову к себе и зарыдал.

Когда он снова пришел в себя, солнце уже одаривало этот мир последними лучами своего тепла на сегодня. Аккуратно уложив тело Ноа, он зашел в воду, чтобы смыть с себя кровь. Одевшись и подобрав оружие, Итан укутал девушку в свой плащ. Он собирался уходить, когда взгляд его упал на первого убитого им дикаря. Осознание уже пришло в его голову, но он всеми силами старался не принимать жестокую истину. В мертвеце он узнал одного из тех дикарей, которых пощадил во время боя у пещеры.

Ненависть к самому себе заставила его сжать челюсть так, что послышался жуткий скрежет зубов, а из гортани вырвался стон, полный отчаяния. Кэр почувствовал, что стоит на распутье и сейчас как никогда близок к тому, чтобы пойти по тропе, ведущей в чащу безумия. В поисках чего угодно, способного отвлечь его от чувства вины в собственной трагедии, он заметил на шее дикаря знакомое украшение.

Новая волна ярости подступила к сердцу Итана, но именно это оказалось для него спасительной соломинкой. Гнев помогал отвлечься хоть на время, и аурлиец старался не выпускать себя из этого состояния. Клык загадочного зверя, подобный тому, что шаман вручил Галу перед дуэлью, лежал на груди убитого. Ногти сжатых в кулаки рук оставили глубокие вмятины на ладонях. Не требовалось большого ума, чтобы сложить одно к одному и понять, по чьему наставлению произошло сегодняшнее нападение.

Судя по всему, покинувший деревню шаман отправился на поиски выживших одержимых, чтобы свершить свою месть. Отыскав и подчинив молодых напуганных дикарей своей воле, он натравил их на убийцу своего сына. Месть шамана удалась лучше, чем он мог предположить. Живой Кэр сейчас страдал куда больше, чем мертвый.

Аурлиец облокотился о скалу, вскинул голову вверх и истерично засмеялся. Постепенно смех его из истеричного перетек в сумасшедший. Так Итан Кэрил встретил свое двадцатилетие. Потеряв волю к жизни, он цеплялся за то единственное, что ему осталось. Желание отомстить стало главным мотиватором его дальнейших действий.

Срезав доказательство с шеи одержимого, он поднял тело Ноа с земли. Решив не рисковать, он начал спуск по тому же пути, что привел их на вершину. Закатное солнце приобрело красноватый оттенок, словно оно тоже обагрилось кровью. Спуск казался нескончаемым. Хоть Кэр и не ощущал веса девушки, сегодня он проделал большой путь и силы покидали его. Ему приходилось несколько раз останавливаться и сидеть рядом с телом возлюбленной, чтобы перевести дух. Он старался не смотреть на нее во время этих коротких привалов. Стояла глубокая ночь, когда Итан оказался у подножия горы. Здесь аурлиец смог позволить себе идти немного уверенней.

Он хотел как можно скорее закончить свой путь, но по мере приближения к деревне ему приходилось останавливаться все чаще и чаще. Только поддерживаемое в самом себе чувство ненависти не позволило Кэру свалиться без сил. Утро уже сменило ночь, когда лейтенант увидел вдалеке очертания форта аурлийцев. Навстречу ему выбегали товарищи. Первым его настиг Пит. Окружившие вдовца зеленые плащи пытались расспросить лейтенанта о произошедшем, но Кэр не видел и не слышал ничего вокруг себя. Пит хотел помочь ему, поддержав тело Ноа, чтобы взять на себя часть нагрузки, но Кэр грубо оттолкнул его. Больше никто не пытался остановить лейтенанта. До сознания Итана донесся голос капитана, приказывающий оставить его в покое.

Не встретив никакого сопротивления, Кэр вошел в деревню. По его расчетам сейчас было время завтрака, и большая часть племени должна была находиться в доме вождя. Очутившись под крышей, аурлиец в один миг завладел всеобщим вниманием. Выглядел он, должно быть, жутко. Грязный, со слипшимися волосами, засохшей кровью на лице и безумием в глазах он представлял весьма устрашающее зрелище. По гримасе страха на лице шамана Кэр сразу понял, что все его умозаключения оказались верны. Он аккуратно положил тело Ноа на землю. Освободившиеся от нагрузки руки затряслись.

Кирт побледнел, как мертвец, когда увидел немигающие глаза своей дочери. Кэр уверенным шагом подошел к вождю и шаману. Единственным препятствием между ними оставался лишь невысокий стол. Помещение понемногу заполнялось вооруженными соотечественниками мистера Кэрила. В воздухе стояло такое напряжение, что казалось, его можно было ощутить физически. Итан швырнул добытую им улику на стол прямо перед шаманом. Клык с шеи одержимого прежде явно был частью ожерелья испуганного старика. Кирт удивленно уставился на жреца своего племени. Тот дрожащей рукой потянулся к доказательству своего злодеяния.

Кэр молниеносно вытащил кинжал и пригвоздил руку старика к столу. Подарок Огла еще раз подтвердил свою ценность, пробив не только руку шамана, но и стол. Виновник разрушенного счастья Итана закричал от боли. Воины племени повскакивали со своих мест, но аурлийцы оттеснили их к стене, обнажив клинки. Лейтенант схватил старика за волосы и со всей силы ударил его лицом об стол. Послышался хруст сломанного носа, но крики шамана прекратились. Аурлиец вытащил кинжал из руки убийцы. За клинком из раны на свободу вырвался фонтан крови. Кэр перекинул шамана через стол и пинками выгнал его на улицу, заставляя ползти на карачках.

Оказавшись под открытым небом, он снова взял его за волосы и потащил в сторону ритуального костра. Крепко зажав голову в своих руках, Кэр начал приближать лицо шамана к огню. Боковым зрением он увидел, что доктор Рокуэл двинулся в их сторону, чтобы остановить творящееся безумие, но мистер Норрингтон остановил его. Итан все больше и больше приближал лицо врага к языкам пламени. Старик верещал от боли, моля о пощаде, источая запах паленой плоти.

Аурлиец не мог представить, какую боль испытывает шаман, ведь даже его руки чувствовали невыносимый жар. Волосы на голове шамана вспыхнули так быстро, что Кэр даже не успел моргнуть. Он откинул старика от огня и потушил его лицо лежавшей рядом шкурой. Шаман катался по земле, издавая нечленораздельные звуки. Несколько секунд Итан просто стоял и смотрел на его мучения. Насладившись страданиями, он опустился на колено, заставил старика остановиться и перерезал ему горло. Шаман вздрогнул еще несколько раз, прежде чем отправиться на встречу к красному богу.

Поднявшись, Кэр осмотрелся вокруг. Окружившая место самосуда толпа смотрела только на него, сохраняя звенящую тишину. Не обращая внимания на напуганные взгляды, Итан вложил кинжал в ножны и хотел вернуться за телом Ноа, но не дошел. Силы покинули его, и он упал бы, если бы капитан Хольт в последний момент не успел его подхватить. Открыл глаза он уже в лазарете, ставшем для него за время пребывания на острове вторым домом.

— Вы мой самый частый гость, мистер Кэрил, — мрачный голос доктора стал первым, что он услышал.

— Где Ноа? — произнести ее имя почему-то оказалось невероятно трудно.

— Вам стоит отдохнуть. Ваше тело полностью истощено.

— Где она?! — Кэр схватил сидящего рядом Чарли за рукав его рубахи.

— Ее похоронят на закате сегодняшнего дня, — зеленые глаза доктора не выдержали взгляда аурлийца.

— Сколько времени я провел без сознания?

— Вас не было с нами чуть больше суток. Кирт хотел совершить церемонию еще вчера, но капитан настоял на том, чтобы дождаться, когда ты очнешься.

— Вы не могли бы оставить меня на пару минут? Мне необходимо привести себя в порядок, — прервал Кэр доктора, останавливая того на полуслове.

Склонив голову, мистер Рокуэл оставил лейтенанта один на один с его внутренними демонами. Пытаясь отыскать внутри себя понимание, как ему жить дальше, Кэр встал и оделся. Итан не мог больше оставаться в лазарете. Каждая вещь в этом помещении напоминала ему о тех днях, когда Ноа выхаживала его после ночного нападения одержимых на корабль.

Сосчитав про себя до десяти и собравшись с силами, Кэр вышел на крыльцо. Подойдя к ручью, Итан увидел в нем отражение, в котором не узнал себя. Глаза впали, лицо исхудало, а на голове появились первые проблески седины. Неудивительно, что Пит так испугался, когда увидел его вчера утром. Аурлиец провел рукой по воде, чтобы стереть собственный портрет.

Весь день его не покидали товарищи. Как он ни старался спрятаться, чтобы остаться наедине с собой, его всегда сопровождал один из офицеров. Капитан сообщил, что, если Кэр не будет настаивать на ином, сегодня вечером Кирт сожжет тело своей дочери. Вместе с капитаном приходил инквизитор. Вопреки ожиданиям, Йон выразил соболезнования овдовевшему лейтенанту, несмотря даже на то, что его супруга была язычницей. Вопрос избрания способа захоронения Ноа был действительно непростым.

Сжечь тело по обычаям ее семьи или же похоронить в соответствии с требованиями аурлийской церкви было важным вопросом, решение которого откладывать было нельзя. Однако ответ Кэр себе уже дал. Когда солнце начнет исчезать за горизонтом, тело его любимой будет сожжено. Узнав о решении, инквизитор напомнил, что в таком случае у Кэра и Ноа не будет возможности встретиться вновь после возвращения Создателя, но, заглянув в лицо Итана, понял, что тот тверд в своем решении, и настаивать не стал.

К обеду прибыл сэр Оливер. На удивление лейтенанта, адмирал проявил сострадание, публично высказав свои соболезнования. Старый моряк даже решил остаться в деревне, чтобы присутствовать на похоронах.

Итану хотелось сбежать ото всех. За весь день его ни на секунду не оставляли одного. Наконец, скрывшись от Ионы и спрятавшись с внешней стороны частокола, лейтенант смог остаться наедине со своими мыслями. Мистер Форингтон, несмотря на старания доктора, все еще страдал от приступов кашля, и его приближение не могло остаться незамеченным.

Выудив из складок зеленого плаща трубку, Кэр запрокинул голову, опираясь на нагретые теплым солнцем бревна частокола, и любовался протекающими на небе облаками. Когда его голова вернулась в исходное положение, перед ним уже стоял Дункан Грин, сумевший подобраться слишком близко, оставаясь при этом незамеченным. От неожиданности Итан чуть не выронил трубку.

— Не хотел напугать, — грустно улыбаясь, поприветствовал его штурман.

— Ничего, просто хотел побыть в одиночестве, — попытался намекнуть Кэр.

— Ты ведь уже понял, что у нас приказ. Одного тебя не оставят. Капитан боится, что ты можешь наложить на себя руки. Нам ведь не стоит беспокоиться по этому поводу?

— Эти мысли меня пока не посещали, — равнодушно соврал Итан.

— Чертовски рад это слышать, — растянувшись в улыбке, штурман уселся на землю рядом с лейтенантом.

Чтобы как-то расшевелить юношу, Дункан притворился, что у него закончился табак. Кэр был вынужден поделиться своим.

— Жалеешь о том, что не ценил моменты, которые сейчас кажутся бесценными? К сожалению, человек устроен так, что начинает осознавать ценность события, лишь когда оно становится его воспоминанием. Не думаю, что стоит винить себя. Это наша общечеловеческая черта, — неожиданно с первого выстрела попал в яблочко мистер Грин.

Кэр слегка опешил, не ожидая высказывания подобной глубины от весельчака штурмана, зарекомендовавшего себя человеком, никогда не бывающим серьезным. Он посмотрел в глаза Дункана, чтобы убедиться, что тот действительно не шутит и не издевается.

— Мне довелось побывать на твоем месте. Такие вещи изменяют тебя навсегда, выворачивая нутро наизнанку, — продолжал тем не менее штурман.

— Вашу жену тоже убили? — вспылил Кэр, подозревая, что штурман собирается сравнить его трагедию с чем-то менее значимым, но тотчас пожалел о своих словах.

— Я был таким же молодым, как ты, когда судьба отняла ее у меня. Лира была дочерью наших соседей. Из хорошей семьи. Гораздо более знатной и богатой, чем моя. Сложно перечислить, сколько препятствий нам пришлось преодолеть, чтобы быть вместе. Мы дружили с детства и души друг в друге не чаяли. Она была самым светлым и добрым человеком во всем мире.

Кэр заметил, как отчетливо стали видны скулы на лице мистера Грина, когда ему вновь пришлось окунуться в болезненные воспоминания.

— Судьба подарила нашему счастью всего один год. В деревню, где располагались наши имения, прибыл один из епископов Ортоса. Как и все члены дворянского сообщества, мы были приглашены на бал в честь его визита.

Штурман на секунду замолчал. Следующие слова дались ему особенно тяжело. В голосе звучало презрение.

— Лира не хотела идти, но я настоял, так как боялся показаться невежливым. На балу нас представили епископу Логхарту, и по одному его взгляду я сразу понял, что он возжелал мою жену. Ублюдок дождался, когда меня не будет в поместье. В то время меня часто вызывали в столицу. Тогда он и появился на пороге нашего дома. Как ты знаешь, белым плащам не отказывают в гостеприимстве, равно как и их свите.

Кэр уже знал, чем закончится эта история, но до последнего момента надеялся, что не услышит ожидаемого.

— Логхарт пытался заполучить ее, но Лира смогла дать ему отпор. Придя в ярость, он публично объявил ее пособницей зла и еретичкой, а для таких людей существует только один путь. Родня пыталась выступить в ее защиту на скоротечном суде, но эта затея заранее была обречена на провал. Нашим семьям пришлось взяться за оружие. Епископ объявил людям, что они очарованы ее колдовством, и толпа, ослепленная речами инквизитора, растерзал всех, кого я любил.

Лейтенант и представить себе не мог, что за вечно царящей на лице мистера Грина улыбкой скрывается подобная боль.

— Этот изверг сжег мою жену заживо на глазах у всех жителей. Я вернулся в деревню к моменту, когда потухли последние угли ее костра.

— Вы убили его? — не выдержал Кэр, надеясь, что епископа постигла кара.

— Нет, он покинул деревню до моего возвращения. Я потерял драгоценное время, оплакивая своих близких. А потом мне пришлось самому уносить ноги. Ополоумевшие жители решили свершить свой справедливый суд и надо мной. Капитан Хольт приютил меня в столице.

— Вы оставили свои поиски?

— Я искал, но белые плащи слишком замкнутая каста, крайне неохотно распространяющая информацию друг о друге. Я прошел половину континента в поисках мести, но безуспешно.

В руке Дункана неожиданно появилась монета. Штурман протянул злотый с выгравированным на нем профилем мужчины лейтенанту. Мелкая надпись по нижнему краю монеты указывала на то, что портрет принадлежит епископу Логхарту.

— И при всем этом вы остаетесь смиренным последователем Создателя? — удивился Кэр тому, что никогда прежде не слышал от штурмана нареканий, высказанных в адрес церкви или Творца.

Изучив злотый и постаравшись навсегда запомнить лицо этого человека, Итан вернул монету владельцу.

— Почему нет? Убийца моей жены был простым человеком, а не богом.

— Но это Создатель наделил этого жестокого ублюдка властью, — настаивал Итан.

— Я верю в то, что у Создателя есть план на каждого из нас. Все, что со мной произошло, привело меня в этот день. Возможно даже, я появился в этом мире только для того, чтобы сегодня показать тебе, что ты не одинок в своем горе. Может, мне удастся убедить тебя, что жить дальше возможно и после подобных трагедий.

— Боль когда-нибудь уходит?

— Не знаю, прошло десять лет, но для меня ничего не изменилось. В этом плане я всегда буду в авангарде наших с тобой страданий. Сообщу, если вдруг станет легче, — улыбнулся Дункан, возвращаясь к своей привычной манере поведения.

— Спасибо. Что рассказали мне, — поблагодарил Кэр поднимающегося на ноги штурмана.

— Надеюсь, этот разговор останется между нами. Не хочу прослыть излишне сентиментальным, — обыденная улыбка появилась на лице мистера Грина, только теперь она больше не казалась Итану настоящей.

— Не хотите, чтобы люди знали о том, что вы человек несомненно более глубокий, чем кажетесь?

— Поверь мне, так проще, — сказав это, штурман оставил лейтенанта в таком желаемом им одиночестве.

Кэру стало немного легче от разговора с человеком, прошедшим через туже боль. Несмотря на это, его по-прежнему разрывало изнутри от мысли, что еще неделю назад он мог злиться на Ноа.

Церемония прощания прошла точно так же, как и похороны Лорта. Только в этот раз погребальный костер Итану пришлось поджигать самостоятельно. Вождь совсем потерял облик того благородного человека, что предстал перед чужестранцами в их первый день на острове. За последние месяцы старик потерял последних членов своей семьи. Руки, еще недавно выдававшие в нем воина, сейчас судорожно тряслись. Глаза аурлийца наполнились влагой, когда пламя окутало тело его любимой.

После похорон вождь и Кэр долго обсуждали будущее их племени. Кирт чувствовал приближение собственной смерти и хотел быть уверенным в том, что Кэр поведет его народ за собой. Думая совсем о другом, аурлиец соглашался со всем, о чем просил его вождь.

Следующие две недели Итана никто не трогал. Он совсем перестал следить за собой и испробовал на вкус все возможные дурманящие настои аборигенов. Лицо его заросло беспорядочной щетиной. Артур несколько раз пытался заставить лейтенанта привести себя в порядок, но был проигнорирован. Все это время Кэр вынужден был наблюдать, как команда «Отчаяния» готовится к отплытию. Накануне продолжения экспедиции экипаж торжественно покинул форт Форингтона и соединился с оставшимися силами экспедиционного корпуса на побережье. Отплытие было назначено на восьмой утренний колокол.

Главным офицером аурлийского гарнизона был назначен лейтенант «Последнего шанса» Ричард Уайтхол. Мистер Кэрил становился его заместителем и посредником между представителями цивилизованного сообщества и аборигенами. Под их руководством было оставлено два десятка солдат. Кэр проводил эту ночь в своей хижине. Как он ни старался уснуть, у него ничего не получалось. Раз за разом он прокручивал в голове воспоминания, разрывающие саму его душу на множество осколков. Итан корил себя за те глупые переживания, что раньше казались безумно важными. Аурлиец презирал любую мельчайшую деталь этого острова, ведь каждая из них напоминала ему о Ноа.

Ближе к утру он вышел на улицу, чтобы раскурить трубку. По ту сторону ритуального костра Кэр увидел вождя. Кирт не мигая наблюдал за танцующими языками пламени.

— Тебе не место здесь, — тихо проговорил он, когда к нему подошел аурлиец.

— Считаете? — спросил Итан, внешне выглядящий сейчас не лучше портового пьянчуги.

— Пламя говорит мне об этом, — казалось, что мысли Кирта блуждают где-то совсем далеко от этих мест.

— Но я должен помочь вам с племенем.

— У тебя иная судьба. Ты нужен красному богу. Я вижу это, — эти слова прозвучали особенно зловеще.

Пристально всмотревшись в старика, Кэр только сейчас заметил, что зрачки Кирта помутнели и смотрели в пустоту. Старик ослеп.

— Грядет хаос. Слепые прозреют. Реки крови прольются по земле, смывая все на своем пути. Война богов приведет их к падению и восстанут пески! — голос старика изменился до неузнаваемости и безумно напугал Кэра.

Незрячий старец обернулся на лейтенанта, и его жуткое лицо заставило аурлийца отпрянуть. Висевший на шее амулет больно обжег грудь.

— Целью будут оправданы любые средства и добро станет совсем неотличимо от зла. Монстр окажется другом, а верный союзник врагом. Хаос заберет то, что принадлежит ему по праву мироздания! — голос явно не принадлежал Кирту.

Кэр уже бежал к своей хижине, чтобы схватить оружие и навсегда покинуть этот проклятый остров. Итан бежал и молился. Часто спотыкался и боялся, что не успеет, ведь на небе уже появились первые признаки рассвета. Аурлийца ужасала мысль провести на этом острове всю оставшуюся жизнь. Лейтенант остановился, только когда перестал чувствовать под ногами мягкий лесной мох и его ботинки начали зачерпывать прибрежный песок.

Перед ним раскинулся покинутый лагерь адмирала. Кэр упал на колени и уткнулся лбом в холодный песок. Когда он поднял голову, то увидел, что вдалеке на волнах покачиваются корабли экспедиции. Удаляющейся от острова точкой между ним и кораблями, должно быть, был последний ботик. В этот момент Итан решил, что поплывет. Сил добраться до кораблей у него точно не хватит, но, возможно, его заметят с последней покидающей этот остров лодки. Через секунду он уже стоял по пояс в воде. Через две изо всех сил заработал руками, преодолевая прибрежные волны.

Промокшая в один миг одежда тянула на дно. Плащ он отцепил сразу, рубаху пришлось снять через несколько минут. Оружие тоже было тяжелым, но с ним Кэр не был готов расстаться. Впереди точно виднелся ботик, но он все еще был очень далеко. Итан закричал во весь голос в надежде, что его услышат.

Плывущие в лодке офицеры смотрели только вперед, и никто из них не услышал криков лейтенанта. А Кэр все плыл и плыл, иногда останавливаясь, чтобы окликнуть товарищей, но безрезультатно. Аурлиец отчетливо осознавал, что пересек черту невозврата. Вернуться на берег теперь было также тяжело, как добраться до корабля. Приняв решение за доли секунды, он продолжил плыть в сторону безграничного моря.

В какой-то момент у Кэра свело ногу, и он остановился. Сил больше не оставалось. Он перевернулся на спину, чтобы немного отдохнуть. В голове крутилось осознание того, что сейчас он умрет. Итан никогда не думал, что это случится вот так. Лейтенант часто рисовал в своей голове картины собственной гибели от вражеского клинка, порой думал о старости, но мысли о том, что утонет, он не допускал.

Сокурсники по академии рассказывали ему, что, если примириться с судьбой и позволить воде заполнить легкие, наступает эйфория, а смерть будет безболезненной. Кэр улыбнулся, подумав о том, что жизнь предпочла развести их с Ноа судьбы в противоположные стороны. Ее забрало пламя, Итан же преподносил себя в дар морю.

Несколько минут он смотрел на голубое небо и бегущие по нему облака, похожие на овечек, пасущихся на лугах трудолюбивых крестьян. Вода закрывала его уши, из-за чего у аурлийца возникало чувство отрешенности от собственного тела. Ему казалось, что он парит в небе вместе с облаками.

Проклиная весь мир сразу, Кэр откинул голову назад и, оказавшись под водой, сделал глубокий вдох. Легкие обожгло так, словно в них вливали расплавленный металл. Итан инстинктивно еще пытался хватать ртом несуществующий воздух, поглощая все новые и новые порции морской воды. Пытка длиною в вечность неожиданно прекратилась, и наступила обещанная эйфория. Лишенное воздуха тело лейтенанта начало погружаться на морское дно. Солнечные лучи в качестве прощального дара создали для него проекцию лица Ноа на поверхности воды. Аурлиец улыбался, погружаясь все ниже и ниже. Тьма закрыла солнце, разрушив прекрасное виденье.

Глава 9. Новый путь

Следующим, что увидел Итан, оказалась палуба ботика. Содержимое желудка судорожно покидало свое прибежище. Вокруг лейтенанта сгрудились его товарищи офицеры. С одежд Огла и мистера Норрингтона стекала вода. Доктор Рокуэл что-то говорил, но Кэр не мог ничего разобрать из-за постоянных приступов рвоты. Почувствовав, что он полностью опустошен, лейтенант невероятным усилием воли поднял голову. Его покрасневшие глаза смотрели на капитана. Он хотел сказать тому, что готов принять смерть за нарушение приказа. Все лучше, чем провести остаток жизни на том острове. Но сказать это ему не удалось. Горло раздирала сумасшедшая боль, и вместо слов из гортани вылетел лишь приглушенный хрип.

— Как доберемся до корабля, поблагодарите мистера Нортхэма. Если бы он не заметил вас с «Отчаяния», вы бы отправились на корм рыбам, — сказал капитан, глядя сверху вниз на жалкое подобие человека перед ним.

Кэру оставалось лишь смотреть на капитана налитыми кровью глазами. Грудная клетка проделывала гигантскую амплитуду между вдохом и выдохом. Аурлийцу приходилось учиться дышать заново.

— Мы вернем вас обратно на остров, — утешительно произнес Рэджинальд Хольт.

— Прошу, — просипел Кэр всего лишь одно слово, но в его взгляде читалась такая мольба, что дрогнул даже опытный капитан.

— Я понимаю ваш поступок, и по моему приказу вы наказаны не будете. Однако адмирал Харис может быть другого мнения, и тут даже я буду не в силах вас защитить.

— Прошу, — Кэр смог повторить лишь это слово, как будто в первый раз ему удалось проложить для него колею.

— Плывем на «Отчаяние», — взяв на размышление невыносимую для лейтенанта минуту, наконец, рассудил капитан.

Кэр почувствовал, как по сторонам заулыбались его друзья, а мистер Форингтон звонко выдохнул, словно все это время стоял, задержав дыхание.

— Должно быть, корабль с таким названием будет для вас лучшим прибежищем, — позволил себе слегка улыбнуться капитан.

Кэр ощутил, как на его спину лег плащ доктора. Пит приказал матросам разворачивать ботик.

— Все же хорошо, что тебе удалось выжить. Господин инквизитор уже собирался отпевать твою душу, а мне от его проповедей становится не по себе, — съязвил мистер Грин.

Человек в сером плаще оставил очередную колкость штурмана без внимания. Когда ботик ударился о борт корабля, Кэр понял, что самостоятельно подняться на палубу у него не получится. Под удивленные взгляды моряков Пит и Огл помогли ему добраться до каюты, постаравшись при этом нанести как можно меньший урон достоинству товарища. Оказавшись на своей койке, лейтенант, во всех смыслах похожий сейчас на падшего на самое дно человека, отвернулся к стенке.

Оставшись в одиночестве, Итан постарался успокоиться. Возможность справедливого гнева адмирала его нисколько не пугала. Смерти он теперь тоже не боялся, а возможно, в глубине души даже искал ее, надеясь обрести в ней спасение от своих мук. Ближе к обеду лейтенант услышал равномерный стук дерева по дереву. Не было необходимости иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что к нему приближается мистер Грей. В каюту постучали. Не дождавшись ответа, дверь распахнулась и на пороге показался Родрик. Лейтенант рефлекторно попытался подняться с кровати, но интендант остановил его жестом руки.

— Я принес суп и специальный отвар, способный снять отек в горле. С другой пищей, я думаю, пока стоит повременить.

Кэр кивнул в знак благодарности, ожидая, что после этого мистер Грей оставит его в покое.

— Капитан взял с меня обещание, что я прослежу за тем, как ты с этим справишься, — пояснил интендант причину своей задержки.

Лейтенант предложил товарищу присесть в единственное кресло, имеющееся в их с Питом каюте. Он с большим аппетитом накинулся на принесенную ему пищу.

— Честно признаюсь, не ожидал, что пройдет меньше двух месяцев, прежде чем мы с тобой поменяемся местами. Еще недавно ты пытался убедить меня в том, что существует немало причин, чтобы жить, а я пытался уверить тебя в обратном, — Родрик улыбнулся, довольный тем, как оживленно Кэр поглощает суп.

— Рад, что ты смог их увидеть, — про себя лейтенант отметил, что капитан принял наилучшее решение, выбирая кандидата на роль парламентера.

— Спрошу прямо. Ты справишься с этим?

— Не думаю, что мне здесь место. Приключений мне хватило на несколько жизней вперед, — целебный отвар позволил Кэру вновь обрести способность вести разговор.

— Как и я, но мы с тобой уже стали заложниками ситуации. Мы отличаемся от всех остальных офицеров. Стоит это признать.

Кэр немного удивленно посмотрел на своего собеседника, не ожидая, что разговор уйдет в подобное русло.

— Поправь меня, если я не прав, но ведь это так. Каждый из них давным-давно перестал воспринимать обстоятельства с точки зрения обычного человека. Мы же единственные, кто может смотреть на события не через призму их опыта, и оттого реагируем на них в разы сильнее.

Кэр медленно и молчаливо кивнул головой в знак согласия. Родрик выглядел совсем иначе, чем прежде. Потеря ноги не сломала его, а наоборот, закалила. Интендант теперь совсем не смущался говорить напрямую о том, что его беспокоит.

— Я просто хотел сказать, что, возможно, это не так плохо. Подольше сохранять в себе человечность. Пускай даже и по отношению к самому себе. Сейчас тебе кажется, что жизнь окончена, но я уверен, что в ней будет еще много ярких событий, — продолжил Родрик, ободренный готовностью лейтенанта слушать.

Кэр был тронут заботой товарища. Он был согласен с мистером Греем. Остальные моряки, закаленные жизненным опытом, действительно утратили способность испытывать простые человеческие эмоции.

— Если понадобится, я буду лично ходатайствовать перед адмиралом о снисхождении. Даже если взамен он потребует от меня оставшуюся ногу. Приведи себя в порядок и приступай к своим обязанностям. Труд поможет отвлечься от дурных мыслей. Поверь мне, — заканчивал свою речь интендант, уже стоя в дверном проеме.

— А поднос? — спохватился Кэр, собираясь передать посуду.

— Поднос занесешь на камбуз. Будет повод покинуть свое убежище, — улыбнулся Родрик и исчез.

В коридоре еще долго раздавались его шаги. Дождавшись, когда стук деревянной ноги удалится на достаточное расстояние, Кэр рассмеялся. На удивление, неказистая речь Родрика его немного взбодрила. Остров Хольта навсегда изменил молодого лейтенанта, превратив строптивого юношу во взрослого мужчину. Итан понимал, что боль от потери любимой будет преследовать его до конца дней, но сейчас он впервые осознал, что сможет жить с этим дальше.

Проведя еще немного времени в чувстве жалости к самому себе, аурлиец уверенно встал на ноги. Секундный порыв готовности к действию был прерван жесточайшей болью в легких. Оглядев свою каюту, Кэр, к ужасу, осознал, что большинство его вещей остались на острове. Он выдохнул, найдя на дне своего сундука последний костюм. Отдельной радостью оказалось найти среди вещей скромные запасы выкупленного у мистера Кэмбела табака. О потерянном плаще Итан не переживал. На такой случай в трюме имелись приличные запасы обязательного атрибута аурлийца. Переодевшись в свежую одежду, приведя себя в относительный порядок и схватив поднос, Итан покинул свое логово. На камбузе его встретила широкая улыбка мистера Грея. Помощники кока замерли, словно увидев мертвеца.

— Мистер Кэрил, рад, что вы пришли. Нам тут не помешает помощь, — протянул Родрик лейтенанту руку помощи.

Кэр принял этот жест поддержки и присоединился к помощникам повара. До самого вечера они восстанавливали дорожную кухню, простоявшую без дела все то время, что экипаж был на острове. Дело действительно помогло Кэру отвлечься от дурных мыслей.

За ужином никто больше не затрагивал в разговоре случившееся. Все обсуждения витали вокруг загадочного бога дикарей и предстоящих открытий. Только капитан шепотом успокоил Кэра, сказав, что замолвит словечко за лейтенанта перед адмиралом.

— Господа, не знаю, как вы, но я рад снова оказаться на борту, — обратился Хольт уже ко всем, когда с едой было покончено и на столе остались лишь кубки с вином.

Большинство офицеров его радостно поддержали. Только мистер Форингтон казался не слишком разговорчивым. Лекарство, помогающее ему переносить тяготы болезни на острове, было бессильно без твердой почвы под ногами. Морской воздух и качка заставляли его приступы возвратиться с новой силой. На платке, который он повсюду носил с собой, теперь виднелись засохшие капли крови.

— Я понимаю, что возможности повернуть ни у кого из вас нет. Возможно, нашу экспедицию ждет успех, и тогда то, с чем мы столкнемся, может перевернуть мир каждого из нас. Надеюсь, что каждый понимал, на что идет, покидая Корквил, — сказал капитан уже серьезно.

Кэр бросил быстрый взгляд на мистера Грея. Тому удалось сохранить лицо невозмутимым, однако в глазах читалась усмешка, полная самоиронии. Они оба в самых страшных кошмарах не представляли себе то, что будет ждать их в реальности.

— Нет смысла отрицать, что мы встретили новый вид разумных существ. Если верить племени, цивилизация Аскха на несколько тысячелетий опережает нашу в развитии, — продолжал Хольт.

— При условии, что жители острова ничего не напутали с летоисчислением, — мрачно заметил мистер Нортхэм.

— Доктор Рокуэл тщательно изучил скелет, найденный в пещере. Он подтверждает, что при жизни это существо физически было сильнее любого из представителей нашего народа.

Зеленоглазый склонил голову, подтверждая, что капитан правильно понял предоставленный им отчет.

— Ближайшие месяцы каждому из вас в голову закрадется одна мысль. Вы подумаете, а не стоит ли нам остановиться и повернуть домой до того момента, как мы встретимся с тем, что может навлечь угрозу на наш мир и подставить под удар наши дома.

Обегая глазами всех собравшихся за столом, Итан понял, что подобная мысль в разных своих формулировках уже успела посетить каждого из присутствующих. Более того, офицеры уже приняли для себя решение. За столом не хватало лишь инквизитора, но о его позиции Кэр догадывался.

— Так вот. Я хочу, чтобы вы гнали эту мысль прочь как можно дальше, пока она не успела посеять зерно сомнений в ваших головах. Мы моряки герцогства Корд и свою судьбу выбрали уже давно. Распространять сомнения среди команды я не позволю. Замеченные в этом попадут под мой суд и на мою снисходительность пусть не надеются, — закончил Рэджинальд Хольт свою речь.

— Почему мы не рассматриваем версию, что они уже вымерли? Если их корабли бороздят просторы морей уже так давно, как они еще могли не добраться до Аурлии? — спросил штурман, пытаясь разрядить молчание, возникшее после слов капитана.

— Вполне вероятно. Аскх был болен, когда оказался на острове. Возможно, эта болезнь была общим бичом его народа, — поддержал Дункана доктор.

Произнося эти слова, мистер Рокуэл настороженно изучал лицо Ионы Форингтона, встревоженный участившимися приступами кашля профессора. На платке появились свежие пятна крови.

— Для нас лучше, чтобы они оказались мертвы, — тихо прошептал Огл, сжимая в своей огромной руке кулон с изображением символа Создателя.

— Брось, старина, хватит уже дрожать при виде любой тени. Пора признать, что твой Создатель как минимум не единственная сила в этом мире. Разумеется, если он вообще существует, — Иона вернулся к их постоянному спору, достаточно часто возникающему за столом семейства Кэрилов.

— Смелость и острота ваших высказываний прямо пропорциональна расстоянию до Ортоса? — рассмеялся Дункан, разряжая возникшую в комнате напряженность.

— Скорее, стремительно приближающейся смерти, — ничуть не смутившись, парировал мистер Форингтон.

— Вас не пугают костры инквизиции? — спокойно спросил мистер Нортхэм.

— Не думаю, что они меня дождутся. Дрова для моего кострища еще не успеют обсохнуть, а я уже окажусь перед Создателем.

Огл так и не ответил на выпад товарища. Лицо его покраснело от ярости, но он сдержался.

— Не богохульствуй, Иона, своими высказываниями ты лишь порочишь собственную честь. Сколько раз тебе надо это повторять, — короткий ответ был единственным, что выдавил из себя добродушный боцман.

— Давайте, врите самим себе. Неужели никто, кроме меня, об этом больше не думал? Мистер Кормак, что насчет вас? Может, вы наконец признаетесь, что вас достало всю жизнь вырезать из дерева один-единственный сюжет? — только сейчас стало заметно, что мистер Форингтон немного пьян.

Не дождавшись ответа, он в нескольких вариациях комически изобразил жителей герцогства, пытающихся объяснить Кларку, какой именно из канонично установленных форм символа Создателя им необходим. Итан заметил, как мистер Грин и доктор Рокуэл улыбнулись. Огл покраснел еще сильнее, а остальные офицеры напряглись в ожидании бури.

— Скажи, Кларк, ты ведь был бы рад, поступи в твой магазин заказ, способный в полной мере раскрыть талант резчика по дереву? Только уж уважь нас, избавив от лицемерия, — разбушевался Иона.

Мистеру Кормаку не дали ответить, так как всем пришлось успокаивать Огла, резко поднявшегося со своего места. Потребовались усилия четырех офицеров, чтобы усадить великана обратно.

— Я дам вам всем слово, чтобы потом не было сюрпризов. С чем бы мы ни столкнулись впереди, по возвращении домой я лично расскажу всю правду нашим соотечественникам. Даже если вы вдруг решите, что ложь во спасение — это правильный выбор. Любого, кто захочет убедить меня в обратном, будет ждать мой меч.

— Мне жаль тебя, Иона. Я бы подумал, что ты глуп, если бы не знал тебя так давно. Своими словами ты навлечешь на себя кару, о которой впоследствии будешь горько сожалеть, — пробубнил себе под нос Огл.

— Сэр, кажется, вам стоит прилечь, — неуверенно вставил Пит.

— Юноша, в моей жизни было больше сражений, чем зубов в той самой пасти, которую ты только что посмел раскрыть в мой адрес.

Униженный лейтенант моментально смолк и вжался в кресло, пожалев о своей дерзости и неумении стоять на своем до конца.

— Где был твой Создатель, когда дикари подняли мятеж на острове Кроат? Почему он решил сохранить жизнь лишь мне и лишил ее десятка более достойных людей? Чем он был занят, когда мятежники перерезали горло моего брата у меня на глазах? О чем думал, когда они сжигали его символ? Я не увидел его гнева тогда, не думаю, что увижу и сейчас, — громко и агрессивно выкрикнул Иона, снова повернувшись к боцману.

Бросив взгляд на мистера Норрингтона, Кэр понял, что капитана гвардейцев крайне забавляет все происходящее. Должно быть, его взгляды не сильно отличались от взглядов профессора, но он был достаточно аккуратен и умен, чтобы не высказывать их самому.

Столь длительная и эмоциональная речь заставила мистера Форингтона согнуться в очередном приступе кашля.

— Думаю, вам действительно стоит отдохнуть. Сегодня был непростой день, — воспользовался паузой капитан, указывая старому воину на дверь.

Заглянув в спокойные глаза Хольта, профессор хотел еще что-то сказать, но под их холодным непоколебимым напором вынужден был подчиниться. Субординацию и порядок на корабле мистер Форингтон уважал больше всего на свете.

— Прошу меня простить, капитан, — Иона склонил голову и, попрощавшись со всеми, покинул стол.

В опустившийся тишине еще долго был слышен его удаляющийся кашель. Настроение за столом было подавлено, и никто не решался первым продолжить разговор.

— Я бы на вашем месте опасался человека, дожившего до седых волос в профессии, где умирают молодыми, — предостерег Пита мистер Нортхэм.

— Ставлю злотый на то, что мистер Форингтон первый из нас стоит в очереди к Создателю, — расхохотался Дункан.

— Прошу вас простить поведение Ионы, — неожиданно для всех заступился за профессора доктор.

Чарли полностью завладел вниманием офицеров. Каждый ждал от него ответа, но вопроса вслух не задавал.

— Пока мы были на острове, мне удалось изготовить снадобье, способное облегчить его страдания. Настолько, что он сам уверовал в возможность собственного исцеления. Я пытался донести до него, что настой лишь убирает симптомы, не трогая корень заболевания. Сегодня приступы вернулись, и он вновь испытал позабытый страх смерти. Вино оказалось не лучшим помощником для приглушения паники. Иона признался мне, что не позволит себе умереть на больничной койке. Он воин до мозга костей и свою смерть жаждет обрести в сражении, — пояснил мистер Рокуэл.

— С учетом особенностей нашей профессии и ставки нашего дорогого штурмана у него еще есть все шансы на смерть в бою, — грустно улыбнулся мистер Нортхэм.

Дункану стало неловко за ту иронию и сарказм, с которыми он подошел к печальной судьбе мистера Форингтона.

— Если ему так не терпится, я могу легко окончить его страдания. Пусть только попросит, — Кэр подумал, что мистер Норрингтон шутит, но, обернувшись, с ужасом понял, что ошибся.

— Огл, не серчай на бедолагу. Ему и так непросто, — постарался успокоить боцмана мистер Грей, но Огл уже выглядел абсолютно спокойным.

Подозрительно тихо себя за столом вел мистер Кэмбел, обычно являющийся сердцем и душой компании. Лишь в начале вечера он проявил понимание к положению Итана и предложил ему беспроцентный кредит на свой табак до конца путешествия.

— Мы так увлеклись, что слишком далеко ушли от главного вопроса, — напомнил мистер Нортхэм, будучи одним из немногих за столом, кто сохранил трезвость рассудка.

Один за другим офицеры выразили свою готовность продолжить плавание на запад, дав обещание капитану не сеять смуту среди команды. Кэр и Родрик переглянулись между собой, прежде чем ответить.

— Вот и чудно! Давно не сидел за столом в столь дружной компании, — улыбнулся мистер Грин.

После этого беседа приняла непринужденный характер. Возвращаясь ночью в свою каюту, Итан благодарил судьбу за то, что в последний момент все же решил покинуть остров Хольта.

Больше конфликтов между офицерами не было. Мистер Форингтон на следующее же утро принес извинения за свое поведение, не соответствующее статусу дворянина. Первую неделю нового плавания аурлийцам везло. Практически все время их паруса раздувал легкий попутный ветер. Скорость кораблей была небольшой, но матросы были освобождены от работы за веслами, чтобы подкопить сил к ожидающим впереди испытаниям.

Кэр полностью отдался работе, чтобы заблокировать попытки своей памяти вернуть его к картинам событий, произошедших на острове. Тем не менее каждый вечер на него все же накатывало непреодолимое чувство тоски. Раньше Итану нравилось, когда мистер Кэмбел играл на лютне. Теперь же каждая взятая им лирическая нота окунала лейтенанта в печальные воспоминания.

К своему удивлению, Кэр стал замечать, что Пит не раздражает его так, как прежде. Первый лейтенант старался поддержать товарища, чем заслужил его доверие. Зазнайка Колгрейн уже не казался ему таким заносчивым. Итану все еще было ужасно стыдно за те слова, что он произнес в адрес безродного сокурсника в тот день, когда узнал о своем назначении. Ему удалось найти в себе силы, чтобы в один из вечеров удивить Пита своим извинением.

Огл и Иона, казалось, тоже нашли путь к примирению, но религиозные вопросы за столом больше не поднимались. Капитан пытал штурмана расспросами о предположительном расстоянии до синей черты, изображенной на наскальных рисунках дикарей. Моряки окрестили неизвестный объект стеной. Между тем лишенные пропорций рисунки не могли дать однозначного ответа.

Инквизитор стал чаще покидать свое святилище и прогуливаться по верхней палубе. Матросы, не посвященные во все подробности продолжающейся экспедиции, чувствовали неладное и потому с удвоенной регулярностью стали посещать корабельный храм.

Погода начала портиться на одиннадцатый день нового плавания. Ветер значительно усилился и заставил паруса натянуться до предела. Мутные волны практически доставали до бойниц галерных весел. Мистер Кормак настоял на том, чтобы убрать весла внутрь корабля и задраить отверстия сейчас, пока такая возможность еще есть. Крепкий корабль раскачивало из стороны в сторону, словно игрушку в руках безудержной стихии. Несмотря на то что время едва перевалило за полдень, корабли уже успела охватить тьма.

Мистер Грей, лишенный возможности уверенно стоять на ногах, был отослан в свою каюту. По тому, как сильно напряглись руки капитана Хольта и как проступили на них жилы, было понятно, что удерживать штурвал ему неимоверно трудно. Потребовалась помощь мистера Грина, чтобы сохранить корабль на необходимом курсе.

Начался дождь. Огл согнал всех лишних матросов на нижние палубы. Кэр был рад, что плотники вовремя заделали проемы для весел, так как волны уже перекатывались через борт верхней палубы. Один из гвардейцев не выдержал качки, и его вырвало прямо рядом с лейтенантом. Вслед за Родриком на нижние палубы был сослан и мистер Форингтон, кашель которого мешал ему исполнять свои обязанности. Огл заменил капитана и Дункана за штурвалом, но даже его сил едва хватало.

Несколько часов экипаж боролся с наступающим штормом. На смену Оглу пришли мистер Нортхэм и Джонатан Норрингтон. На секунду Кэру показалось, что шторм идет на спад, но он даже не представлял, насколько заблуждается. Волны с новой силой обрушились на корабль. Где-то вдалеке пропадали очертания флагмана адмирала Хариса.

Мистер Нортхэм, чувствующий неумолимость приближающегося сражения со стихией, приказал всем привязать себя специальными тросами к палубе. И вовремя. Следующая волна чуть не унесла одного из матросов за борт.

— Надо спустить паруса, иначе ветер разорвет их в клочья! — попытался перекричать шквальный ветер капитан.

Мистер Кормак, стоявший ближе всех к Хольту, повел парусную команду за собой, прихватив молодых лейтенантов. Ноги Кэра приросли к палубе, когда он подумал, что придется лезть наверх в такую непогоду, но ему удалось совладать со своим страхом. Плотник и младшие офицеры разделили команду на три отряда. Каждый из них повел свою группу на одну из мачт корабля.

Чем выше поднимался Итан, тем более ничтожным он себя чувствовал в сравнении со стихией, которой они дерзнули бросить вызов. Поднявшись достаточно высоко, лейтенант снова смог разглядеть флагман. Волны так сильно накрывали корабль адмирала, что казалось, ему уже не подняться из морской пучины. Взглянув вниз, он убедился, что положение «Отчаяния» ничуть не лучше. С бурей подобного масштаба аурлийцам во Внутреннем море прежде сталкиваться не доводилось. Кэр постарался сосредоточиться на своей задаче, чтобы не допускать панические мысли в голову.

С огромным трудом его команде удалось упаковать паруса. Они уже собирались спускаться, когда в миле от корабля стал образовываться смерч. В академии рассказывали о возможности подобного явления, но профессора относили его скорее к чему-то мистическому, нежели к тому, с чем моряки могут столкнуться в реальности.

Вихрь поднимался от поверхности воды и втягивал в себя все, что попадало в радиус его поражения. Кэр окончательно побледнел, осознав, что смерч движется прямо в их сторону. Он постарался крикнуть, чтобы предупредить капитана, но с таким же успехом мог сейчас докричаться до Корквила.

Кэр оглядел корабль, оценивая обстановку. Отряд мистера Кормака уже справился со своей мачтой, а вот у Пита явно были какие-то проблемы. Итан приказал своей команде спускаться. Когда ноги коснулись палубы, лейтенант заметил, что Пит тоже отправил своих людей вниз, а сам остался наверху, пытаясь закрепить последний парус. Кларк Кормак уже лез на помощь лейтенанту. Мистер Колгрейн судорожно пытался зафиксировать развевающуюся материю, но допустил ошибку. Механизм крепежа защемил его руку, и Пит оказался в заложниках.

Кэр поспешил предупредить офицеров, собравшихся на мостике, о приближающемся смерче. Очередная волна чуть было не унесла его самого за борт. Вновь поднявшись на ноги, он смог доставить драгоценную информацию капитану. Рэджинальд Хольт и Дункан быстро оценили ситуацию. Вихрь неумолимо манило в сторону линии движения корабля. Теперь его уже можно было разглядеть прямо с палубы.

— Бросить якорь! — приказал капитан.

— Корабль не выдержит, сэр! — позволил себе возразить Артур.

— Может быть, но встречи с этим вихрем он не переживет точно. Я все решил и в следующий раз прошу вас воздержаться от оспариваний моих приказов в подобных ситуациях, мистер Кэмбел, — оборвал все споры Хольт.

— Кларк и Пит еще наверху, — предупредил мистер Рокуэл.

— Жизни двух человек не стоят жизней трех сотен, — выкрикнул мистер Норрингтон.

В его голосе не было страха или злости, лишь пугающий трезвый расчет. Смерч рос прямо на глазах и с пугающей скоростью приближался к кораблю. У его основания стал отчетливо различим узкий водоворот.

— Бросить якорь! Немедленно! — приказал Рэджинальд тоном, больше не терпящим возражений.

Дункан и Артур, сохранившие хладнокровие, первыми бросились исполнять приказ своего капитана. Кэр с ужасом поднял глаза на мачту, заложниками которой стали его товарищи. Кларк уже добрался до лейтенанта и помогал тому освободиться. Подозвав матросов, Итан вместе с ними принялся кричать и жестикулировать товарищам, пытаясь предупредить о грядущем маневре. Мистеру Кормаку удалось спасти Пита из плена и закрепить злосчастный парус по всем правилам. Офицеры начали спускаться, когда плотник увидел подающих знаки моряков на палубе. Ему хватило доли секунды, чтобы все осознать и продумать план действий.

Джереми Нортхэм, заглушающий своим голосом саму стихию, потребовал от Кэра заменить его за штурвалом. Спустившись с капитанского мостика, Джереми обвязал свой торс самым длинным канатом из тех, что ему удалось найти. В это самое время мистер Кормак обхватил недоумевающего Пита тросом и привязал к мачте. С носа корабля послышался едва различимый крик Артура, и в следующую секунду послышался жуткий треск разорванной в щепки обшивки.

Корабль моментально остановил свое движение и совершил резкий поворот на девяносто градусов, заставив всех моряков по инерции броситься в сторону левого борта. Офицеров, державших штурвал, снесло с места, словно пушинок. На краткий миг вся верхняя палуба оказалась под водой. Уходящая волна забрала доктора Рокуэла и стянула за собой по ступеням, мотая из стороны в сторону.

Мистер Кормак, потративший слишком много драгоценного времени на то, чтобы закрепить Пита, не успел позаботиться о себе. Сильный рывок заставил его разжать руки, и тело плотника, совершив короткий полет, со зловещим всплеском упало за борт в нескольких метрах от корабля.

— Человек за бортом! — прокричал Кэр, указывая в сторону падения Кларка.

Раскиданные по всей палубе и дезориентированные произошедшим матросы сейчас ничем не могли помочь. Лишь мистер Нортхэм, привязанный страховочным тросом, разбежался и с отвагой безумца прыгнул за борт.

Кэр видел, как голова мистера Кормака появилась на поверхности воды и тот из последних сил боролся с накатывающими волнами. Джереми прыгнул за борт слишком рано и, вынырнув из воды, оказался слишком далеко от утопающего. Мистер Нортхэм был лучшим пловцом на корабле, но даже от него каждый метр преодолеваемого расстояния требовал нечеловеческих усилий.

Мистер Кормак из последних сил греб в сторону своего спасителя. Когда расстояние между ними сократилось практически до минимума, трос, связывающий Джереми с кораблем, натянулся до предела. Первому помощнику не хватало совсем чуть-чуть, чтобы дотянуться до Кларка. Теперь спасение плотника зависело целиком и полностью лишь от его воли к жизни.

Несколько раз рука соскальзывала, только цепляя кончики пальцев своего спасителя. Мистер Кормак сделал последний отчаянный рывок, и Джереми удалось ухватить его за запястье. Подоспевшие к тросу Артур и Дункан начали затягивать их обратно на палубу. Пришедшие в себя матросы кинулись им на помощь.

Огл уже лез на мачту, чтобы освободить Пита. Доктору удалось подняться на ноги. Его левая рука неестественно болталась. Спасенные из морской пучины повисли в воздухе на уровне галерной палубы. Тело Кларка безвольно обмякло в руках Джереми. Даже с такого расстояния было видно, как непросто первому помощнику удерживать товарища. Каждая новая волна буквально разрывала его связки, но друга он не отпускал. От напряжения мистер Нортхэм издал безумный рык. Слава Творцу, моряки постарались на славу, и следующая волна накрыла корабль, когда офицеры уже оказались на палубе.

Доктор уже был рядом и приказывал матросам спустить их в лазарет. Здоровой рукой Чарли срезал трос с пояса мистера Нортхэма, и всем стали видны глубокие вмятины, образовавшиеся в теле. Огл и лейтенант спустились с мачты. Кэр посмотрел в глаза своего друга и увидел в них признаки истерики.

— Пит, помоги им спуститься, — попросил он лейтенанта, чтобы занять товарища делом и убрать его с палубы.

Мистер Колгрейн не возражал и вместе со всеми исчез за люком, скрывающим лестницу, ведущую на нижнюю палубу. Маневр капитана удался. Корабль относило в сторону от траектории смерча, но шторм все еще представлял серьезную угрозу. Следующие четыре часа оставшиеся на палубе офицеры выкладывались сверх предела своих сил. Штурвал теперь удерживали руки сержантов. Группы матросов работали посменно, но постоянное присутствие офицеров было необходимо.

Кэр уже валился с ног, а шторм все не утихал. Матрос, присланный Родриком, сообщил о протечке в трюме. Капитан направил мистера Норрингтона и Итана вниз на помощь интенданту. Лейтенант был безумно рад уйти с палубы. Промокший насквозь, дрожащий от ледяной воды, он следовал за широкой спиной капитана гвардейцев. Родрика они нашли занятым попытками заделать пробоину. На голове мистера Грея виднелась огромная шишка.

На случай течи мистером Кормаком были подготовлены специальные пластины, способные закрыть брешь в корпусе корабля, но поток воды был столь сильным, что матросам никак не удавалось прислонить ее к борту. Всеобщими усилиями офицеров и моряков им удалось справиться с поставленной задачей, но вода в трюме к этому времени уже доходила до колен.

Мистер Норрингтон приказал своим гвардейцам выстроиться в цепь, ведущую к галерной палубе. Наполненные ведра поднимались вверх и их содержимое покидало корабль через одну из бойниц для весел. Пустые ведра возвращались назад. Заметив отрешенность, вызванную безграничной усталостью в глазах Итана, капитан гвардейцев отослал его в лазарет.

Открывая дверь корабельного госпиталя, Кэр ужаснулся увиденной картине. Все выглядело так, словно моряки только что прошли через кровопролитное сражение. Кларк Кормак и Джереми Нортхэм лежали без сознания, привязанные к столам, чтобы сильная качка не скинула их тела на пол. Повсюду слышались стоны и стенания. Маневр капитана, спасший их от надвигающегося смерча, дорого обошелся экипажу.

Предупредить о развороте к назначенному времени удалось далеко не всех, и моряки оказались застигнуты врасплох. К своей большой радости, мертвецов Кэр в лазарете не увидел, но переломы и ушибы были здесь у каждого. В дальнем углу на табурете сидел Пит и, обхватив голову руками, что-то нашептывал себе под нос.

Во всеобщей суете лейтенант не сразу смог разыскать доктора. Итан удивился, увидев рядом с ним инквизитора. Йон помогал мистеру Рокуэлу, исполняя обязанности его ассистента. Внимательно слушая приказы лекаря, повредившего свою руку, служитель церкви моментально и без колебаний приводил их в исполнение. Сейчас они пытались спасти жизнь моряка, в шею которого угодил обломок корабельной обшивки. Пол был скользким от крови, и один из матросов рассыпал по палубе специально заготовленный песок, чтобы увеличить трение.

Итан предложил свою помощь, и доктор поманил его за собой. Оказавшись в своем личном кабинете, мистер Рокуэл уселся на стул возле письменного стола. Высвободив больную руку из повязки, он, помогая себе здоровой, уложил ее на стол.

— Мне нужно, чтобы ты встал с той стороны и со всей силы дернул мою руку на себя, — обратился доктор к лейтенанту.

— Я никогда не делал этого прежде. Не уверен, что смогу сделать все правильно, — немного побледнел Кэр.

— Тут сложно ошибиться, у меня нет времени тебя убеждать. Там за стеной слишком много людей, нуждающихся в моей помощи, а я лишен одного из своих главных инструментов, — в зеленых глазах стояла непоколебимая решимость.

Кэр пытался уйти от настойчивого взора мистера Рокуэла и в своем бегстве натолкнулся на разбросанные по полу из-за качки личные вещи доктора. Одна из папок вывалилась из мешка и несколько листов оказались неприкрытыми. На том, что Итану удалось рассмотреть, был изображен старик, управляющий колесницей и тянущий за собой кусок материи, похожей на уходящий в бесконечность плащ.

— Послушай меня. В соседней комнате лежит несколько человек, которые могут погибнуть, если я не вмешаюсь. Инквизитору не хватит опыта, чтобы их спасти. Мое плечо всего лишь вышло из сустава. Мы не можем терять времени на сомнения.

— Почему бы не попросить инквизитора?

— Нет! — слишком уж быстро ответил Чарли, и лейтенанту показалось, что в его глазах промелькнул испуг.

Кэр удивленно посмотрел на лицо доктора, смущенный импульсивностью, так несвойственной мистеру Рокуэлу.

— Ты поможешь или нет? — в голосе зеленоглазого начала слышаться озлобленность.

Лейтенант подошел к столу и взялся за поврежденную руку. Итан старался твердо стоять на ногах, но качка была невероятно сильной.

— Благодарю, теперь дай мне досчитать до… — Кэр не дал доктору договорить, резко потянув руку на себя.

Послышался хруст, и Чарли замычал от боли, стиснув зубы. Здоровая рука сжалась в кулак и несколько раз с яростью опустилась на стол.

— Молодец. Все правильно сделал, — сказал доктор, когда снова смог заговорить.

— Рад был оказаться полезным, — через силу улыбнулся Итан.

— Пойдем, будешь помогать, — мистер Рокуэл явно торопился, не давая Кэру оставаться в каюте дольше, чем того требовала необходимость.

Весь оставшийся день лейтенант помогал в лазарете. Качка утихала и в какой-то момент практически полностью исчезла. Когда доктор его все же отпустил, Итан нашел в себе силы подняться на палубу. Море было идеально спокойным, а ночной небосвод открыл взору отважных мореплавателей свой лучший наряд, мерцающий отблеском тысячи звезд.

Вдохнув свежего воздуха и оглядевшись по сторонам, Кэр испугался, так как сперва палуба показалась полностью вымершей. Не заметил он никого из-за того, что на палубе не осталось ни одного человека, способного стоять на ногах. Облокотившись о мачту, неподалеку сидел Артур и курил трубку. Только Создателю было известно, каким чудом ему удалось сохранить табак сухим в таком хаосе.

— Как думаешь, мы погибли в том шторме? Не верю, что море может быть таким спокойным, а ночь такой тихой и прекрасной, — еле слышно прошептал дипломат.

— Сомневаюсь, всегда надеялся, что в лучшем мире мое тело не будет испытывать боли, — выдавил улыбку Итан.

— Мы потеряли корабль адмирала Хариса. Ты не видишь его на горизонте?

Кэр огляделся по сторонам, но повсюду был один и тот же пейзаж без единого намека на флагман.

— Как мы теперь их найдем? — спросил лейтенант, но ответа так и не получил.

Обернувшись, Итан увидел, что мистер Кэмбел уснул, уронив свою трубку. Кэр забрал ее и с наслаждением затянулся. Оглядывая палубу, он, к своему удивлению, заметил стоявшего за штурвалом инквизитора. Лейтенант поднялся к нему, обнаружив рядом капитана и штурмана, лежащих прямо на палубе. Дункан крепко спал.

— Потери? — спросил Хольт.

— Нам всем очень повезло. Сегодня море никого не забрало, — радостно ответил Кэр.

— Вы хорошо потрудились, лейтенант. Можете отдыхать, — вяло шевеля пересохшими от соли губами, приказал Рэджинальд.

— Я присмотрю за кораблем, капитан, вы тоже должны отдохнуть. Не беспокойтесь, я забочусь о своей пастве, — произнося эти слова, инквизитор скорее обращался к Кэру, приказывая помочь Хольту, чем спрашивал мнение капитана.

Итан спустил находящегося в полуобморочном состоянии Рэджинальда Хольта в его каюту. Стоило только лейтенанту уложить тело моряка на кровать, как тот моментально уснул. Кэр посчитал своим долгом проконтролировать действия инквизитора и вернулся к штурвалу.

— Никогда не верил в знаки, но, судя по всему, Создатель действительно не хочет, чтобы мы продолжали наше путешествие, — обратился он к Йону.

— Умоляю тебя. С неба упало несколько капель, и ты решил, что Создатель подает нам знак? — вмешался в еще не начавшийся диалог только что открывший глаза штурман, расплывшийся в саркастической улыбке.

— Мистер Грин, я уже начал думать, что вы стали на шаг ближе меня к Творцу, — произнес инквизитор, и Кэр готов был поспорить, что под маской Йона скрывается улыбка.

— Отдохните, мистер Кэрил. Я прослежу за нашим святошей. Позови Иону, пускай сменит меня через полчаса, — приказал лейтенанту штурман.

Итан охотно выполнил его поручение, грезя только о мягкой постели. Лейтенант не помнил, как добрался до своей каюты.

Глава 10. Саботаж

Весь следующий день экипаж корабля напоминал своим видом живых мертвецов. Настоящим чудом стало то, что шторм не унес ни одной жизни. Было множество травм разной степени тяжести, но все они уже не угрожали здоровью. На горизонте не было ни единого намека на флагман. По приказу рассматривающего такую возможность адмирала«Отчаяние» должен был бросить якорь и оставаться на месте. «Последний шанс» же, вычеркивая сектор за сектором, рано или поздно должен был найти своего собрата по экспедиции.

Кларк и мистер Нортхэм пришли в себя и быстро восстанавливались. Питу, который всю эту ночь провел в лазарете под присмотром доктора Рокуэла, тоже удалось взять себя в руки. Несмотря на то что никто из офицеров не собирался обвинять лейтенанта в произошедшем с мистером Кормаком, он весь день старательно избегал встречи с ними.

Решение бросить якорь стоило кораблю разорванной в нескольких местах обшивки и глубоких трещин, прошедших по носу. Как только Кларк смог стоять на ногах, он сразу же приступил к ремонту. Родрик занялся восстановлением тех парусов, что успел разорвать шквальный ветер до того, как морякам удалось их убрать.

К обеду капитан выстроил весь экипаж на палубе и объявил благодарность за проявленную решительность и смелость в сражении со стихией. Бурную радость вызвало его распоряжение о выдаче тройной порции эля за сегодняшним ужином. Однако, как капитан ни старался, он не мог прекратить распространение слухов. Многие суеверные моряки были твердо уверены, что шторм является карой Создателя за ту дерзость, с которой путешественники продолжали свое путешествие на запад.

Были даже те, кто утверждал, что корабль проклят. Отныне в любой проблеме «Отчаяния» моряки видели мистическую составляющую. Страх, зародившийся на нижних палубах, быстро поднимался до верхушек мачт. Хольт потребовал от своих офицеров пресекать все подобные рассуждения, пока ситуация совсем не вышла из-под контроля. Вечером они собрались за столом практически в полном составе. Только мистер Грей, меньше всех уставший за время шторма, вызвался дежурить на палубе.

Их собрание скорее напоминало ужин в лазарете, нежели привычное застолье. Каждое движение поврежденной рукой отдавалось сильной болью в теле доктора. Мистеру Нортхэму было тяжело смеяться из-за вмятин, оставленных страховочным тросом. После каждой шутки штурмана он хватался за больные ребра. Зеленое лицо мистера Кормака говорило о том, что плотник в любой момент готов расстаться с содержимым своего желудка. Вчера он хорошенько наглотался морской воды и сегодня не мог смотреть на еду без отвращения. Иона с завидной регулярностью сгибался в очередном приступе кашля. Остальные офицеры выглядели максимально истощенными. Дункан и Артур всеми силами старались поднять всеобщее настроение за столом, но и их силы не были безграничными.

Ночью Кэра разбудил посторонний шум. Сперва он не придал ему значения, но в темноте неожиданно раздался звук стали, извлекаемой из ножен. Этот легкий скрежет Итан не мог перепутать ни с чем. Лейтенант подскочил на кровати, приготовившись защищаться. В каюте стояла полная тьма, не позволяющая разглядеть ничего дальше вытянутой руки. Со стороны соседской кровати слышался неразличимый шепот.

— Пит? — собственный голос показался Итану необычно громким на фоне звенящей тишины.

Ответа не последовала. Безумный шепот не прекращался и сейчас навевал больше ужаса, чем звук высвобождаемого оружия.

— Пит? Все в порядке? — повторил Кэр, так и не дождавшись ответа.

Итан прищурился, пытаясь разглядеть хотя бы силуэт товарища, но тщетно. Поднявшись с кровати, он на ощупь нашел свечу. Выбитая искра осветила деревянные стены их скромной обители. Юный мистер Колгрейн сидел на своей кровати, монотонно склоняясь к своим ногам. В правой руке он сжимал кинжал, в котором отражалось слабое пламя свечи.

Каждый раз, когда его тело разгибалось, лезвие делало надрез на тыльной стороне левой руки. На палубу капала кровь, вызвав в голове Кэра воспоминание о ночном нападении одержимых на «Отчаяние». Итан моментально подскочил к лейтенанту и остановил его руку прежде, чем ему удалось сделать очередной разрез.

— Какого черта ты делаешь?! — полушепотом выкрикнул Кэр, но первый лейтенант его не слышал.

Зрачки аурлийца были пугающе расширены. Итан поднес свечу, но они не уменьшились даже под воздействием яркого света. Губы безумца нашептывали нечто бессвязное. Иногда манера речи Пита немного изменялась, словно он разговаривал сам с собой разными голосами. Кэру потребовалось несколько раз ударить ладонью по лицу лейтенанта, чтобы привести того в чувство.

— Какого черта?! — повторил вопрос напуганный Итан.

Пит выглядел растерянным. Он долго осматривал окружающую его обстановку, пока взгляд не остановился на собственной руке, из которой обильно вытекала кровь. Пазл сложился, и бурное поведение Кэра стало легко объяснимо. Когда он решился заговорить, голос его немного дрожал и казался тоньше обычного.

— Прости. Со мной иногда такое случается, — Пит прокашлялся, пытаясь выровнять собственный голос.

— Случается что? Это был не простой кошмар.

— Ты не должен никому рассказывать о том, что сегодня увидел, — взмолился Пит и вцепился окровавленной рукой в локоть соседа по каюте.

— Мне будет гораздо проще держать язык за зубами, если ты наконец расскажешь мне, что это было, — требовал объяснений Кэр.

Видя, что его собеседника все еще немного потрясывает, Итан наполнил кубок водой и заставил того выпить содержимое до последней капли. Взяв со стола кувшин с оставшейся водой, он промыл раны лейтенанта. Разорвав простыню пострадавшего, Кэр перевязал его руку. Все это время Пит молчал.

— Я подвел их всех, — прошептал Пит, изучая пустоту перед собой.

— Кого их? Давай, не томи и выкладывай все, что есть, — начинал терять терпение Итан.

— Тебе ведь хорошо известно, что я родился в семье коричневых плащей. У нас большая семья. Создатель одарил моих отца и мать одиннадцатью отпрысками, из которых родиться старшим не повезло мне.

— Не знал, что Колгрейнов так много, — Кэр представил одиннадцать детей разных возрастов, один в один похожих на Пита.

— То, что я не рожден носить коричневый плащ, стало понятно еще с самого детства. Отец наказывал мне отвечать за моих братьев и сестер с момента их рождения. Он помогал мне, освободил от работы в поле, вложился в мое обучение. Я учился, я должен был стать лучшим, — увлекшись, Пит снова начал раскачиваться из стороны в сторону.

Кэр остановил его, боясь вновь потерять собеседника. Глаза уже привыкли к тусклому освещению, и Итан заметил, что, помимо свежих порезов, руку первого лейтенанта покрывают десятки старых шрамов.

— Я должен быть лучшим. Отец будет мною недоволен. Я подвел их всех. Я должен был вытащить семью из упадка. Вчера я снова подвел тех, кто мне доверился. Я заслужил наказание, — Пит вновь потянулся к кинжалу, но Кэр перехватил его руку.

Лейтенант Колгрейн посмотрел на своего товарища с такой болью во взгляде, что тот невольно отпрянул.

— Всю свою жизнь я думал только об одном. Не заводил друзей, а лишь искал выгодные знакомства. Гасил в себе любые любовные порывы, способные отвлечь меня от главной цели. Носил незримую маску едва ли с меньшим упорством, чем наш инквизитор. Доказывал всем, что могу больше других. Что вся моя жизнь не зря. Я не должен разочаровать отца.

— Твои шрамы это его рук дело? Ты сейчас с ним разговаривал? — Кэр невольно проникся состраданием к человеку, которого прежде воспринимал лишь как наглого выскочку.

— Да, он помогает мне, когда я становлюсь слабым. Наказывает, когда я выхожу за установленные им рамки.

— Ты, должно быть, его ненавидишь.

— Отчасти ненавижу, отчасти люблю, — равнодушно пожал плечами первый лейтенант.

— Правильно сказал Родрик, обычных людей на этом корабле нет, — Кэр едва сдержал намеревающуюся появиться улыбку, и не зря, так как его собеседника охватила новая волна истерии.

— Как я мог оцепенеть во время шторма? Я был уверен, что справлюсь, что никто лучше меня этого не сделает. В итоге из-за меня чуть не погибли Кларк и мистер Нортхэм. А знаешь, что произошло? Я испугался! Испугался за собственную жизнь!

— Кажется, в тебе куда больше от обычного человека, чем я предполагал.

— Я не знаю, куда от него деваться. Впервые ощутил страх перед высадкой на остров Хольта. Что мне делать, Кэр? Всю свою жизнь я готовился к моменту, когда смогу проявить себя по-настоящему. Однако теперь вместо триумфа раз за разом я испытываю лишь неудачи.

— Уверен, тебе еще представится возможность проявить свои таланты, — Итан разыграл ту же карту, что совсем недавно применил к нему Родрик.

— Спасибо. Я думал, ты меня терпеть не можешь. Помнишь вечер накануне отплытия? Я хотел убить тебя, когда ты в очередной раз указал мне на мое место в этом мире.

— Я ведь уже извинялся, — Кэр вновь испытал неимоверный стыд за содеянное.

— И ты меня прости. Когда тебя назначили на «Отчаяние», я думал, что это несправедливо. Что есть множество людей, заслуживающих это место больше тебя. Я ошибался, в итоге ты оказался полезнее меня, — было видно, что Питу тяжело признаваться в этом вслух.

Итан молча протянул руку. От его пренебрежения к первому лейтенанту не осталось и следа. Кэр понимал, что завидовать гению Пита было большой глупостью с его стороны. Знай он прежде, какую цену тот платит за свои успехи, никогда бы не осуждал его. Юноша не сразу, но все же пожал руку, ожидая подвоха, но его не последовало.

Кэр с большим удовольствием вернулся на свою кровать, взяв с Пита обещание воздержаться от кровопролития. Перед тем как лечь, Итан задул свечу, вновь погружая каюту во мрак.

— Ничего, мы с тобой еще научимся жить дальше, — раздался голос Кэра в темноте, когда его голова оказалась на подушке.

После этого случая жизнь мистера Кэрила на корабле стала практически идеальной. Между ним и Питом воцарилось полное взаимопонимание, а топор войны был закопан далеко и надолго. Лейтенанты теперь часто беседовали по вечерам, проникаясь взаимным уважением друг к другу. Колгрейн много рассказывал о своем отце. Из этих коротких историй Итан быстро сформировал в своей голове портрет тирана, напрочь сломавшего психику собственного сына.

Ремонт корабля был полностью закончен через три дня, а флагман экспедиции так и не появился на горизонте. Дождавшись попутного ветра, Рэджинальд Хольт отдал приказ поднять паруса. Офицеры собрались на площадке, где располагался штурвал, чтобы насладиться легким ветерком. По такому случаю мистер Грей распорядился накрыть офицерский стол прямо на палубе. За обедом не было только доктора, сославшегося на недомогание и оставшегося в лазарете.

Капитан стоял у штурвала и нашептывал принятый среди суеверных моряков заговор на удачу. Его ладони блуждали с одной рукояти на другую, когда Родрик позвал всех к праздничному столу. Хольт вынужден был передать управление рулевому матросу Хиксу и спустился к остальным, чтобы произнести первый тост. Молодой моряк был крайне польщен оказанной ему честью первым повести корабль вперед после ремонта.

В воздухе стояла радостная атмосфера. Единственным отягчающим фактором было переживание за судьбу корабля адмирала Хариса. Жаркое солнце в этот день пекло особенно сильно. Непринужденная беседа за офицерским столом была прервана звуком упавшего на палубу тела. Офицеры сорвались со своих мест и бросились к рулевому Хиксу.

— Должно быть, у бедолаги солнечный удар, — предположил мистер Кормак.

Мистер Грин перевернул матроса, и все увидели, что парня бьет сильный озноб. По всему телу выступил холодный пот.

— Посмотрите на руку! — обратил всеобщее внимание Пит.

Капитан опустился на колено рядом с матросом и разорвал рукав его рубахи. Общие опасения оправдались. Из ладони Хикса торчала заноза, от которой в сторону сердца тянулись черные нити.

— Как такое возможно?! — воскликнул мистер Форингтон.

— Тише. На нас смотрят, — прошипел Артур, обращая внимания на собравшихся на палубе моряков.

И действительно, все матросы, находящиеся в этот момент на палубе, с интересом следили за происходящим. Послышался ропот, среди которого отчетливо выделялись предположения о повисшем над кораблем проклятии.

— В лазарет его. Быстро. Огл, тебе придется остаться за главного, прикажи бросить якорь и постарайся успокоить команду. Никому не прикасаться к штурвалу, — отдавал быстрые приказы капитан.

Офицеры спустили бьющегося в конвульсиях Хикса в лазарет. Когда его уложили на стол для операций, он еще дышал. Отдыхающего в своих покоях доктора пришлось разбудить. К сожалению, матроса было уже не спасти. Он умер прямо на руках у мистера Рокуэла, до последнего надеясь, что его спасут. В комнате повисла тишина в знак уважения к почившему товарищу. Эти секунды каждый из офицеров пытался осознать, что же произошло на самом деле. Неожиданно мистер Норрингтон выхватил свой кинжал и, прижав доктора к стене, приставил к его горлу лезвие.

— Что вы делаете? — выкрикнул мистер Нортхэм, выхватывая свой меч.

— Я осмотрел штурвал. Занозы смазаны ядом с острова Хольта. Никто больше нашего доктора не интересовался секретом его изготовления. Готов поспорить, что целью убийцы был капитан, а не этот бедолага, — объяснил свои действия Джонатан.

На секунду растерявший свое привычное спокойствие, Чарли уже пришел в себя и легко улыбнулся.

— Надеюсь, вы не принимаете меня за идиота, способного совершить убийство орудием, которое первым делом привело бы вас ко мне? — сказал доктор, прижимаясь к стене, чтобы отдалиться от холодной стали.

— Разумный довод, Джонатан. Давай не будем торопиться, — вступился за доктора Дункан.

— К тому же моя склянка с ядом закрыта в сундуке и опечатана еще на острове. Можете проверить и убедитесь, что ее печать не срывали как минимум пару недель. Кто бы ни совершил покушение, он точно хотел подставить меня, — продолжал развивать свое алиби доктор.

Его закономерные доводы, спокойствие, свойственное лишь невиновным, и просьбы остальных офицеров заставили мистера Норрингтона убрать оружие. Однако взгляд капитана гвардейцев говорил о том, что переубедить его не удалось. Потребовав от мистера Рокуэла ключ, Джонатан проверил его слова, выудив из сундука склянку с ядом. Ничто в ее внешнем виде не говорило о том, что ее недавно вскрывали.

— Давайте успокоимся и подумаем, кому могло понадобиться убивать капитана, — воззвал к здравому смыслу мистер Кэмбел.

— Герцогу? Его превосходительству не нужны проблемы с церковью, а они непременно возникнут, расскажи мы о том, что видели. Может быть, он дал своему представителю на корабле особые распоряжения на подобный случай? — мистер Форингтон с плохо скрываемым подозрением смотрел на Артура.

— Даже если у герцога и были распоряжения для подобной ситуации, сомневаюсь, что мистер Кэмбел их бы исполнил. Если Артур и преследует цели, то только свои. Наш дипломат последний человек, которому бы я доверился на месте герцога, — отклонил эту версию капитан.

Все собравшиеся переводили свои взгляды с Хольта на дипломата и обратно. Артур явно выглядел растерянным. Эмиссар герцога понятия не имел, откуда капитану известно о причинах его появления на корабле, но Рэджинальд Хольт точно знал больше, чем следовало.

— Уверяю вас, это не Артур, и это все, что вам стоит знать на данный момент. Возможно, мистер Кэмбел поведает нам свою историю, но только когда сам решится довериться. Мы не будем его принуждать, — капитан оборвал целый ряд вопросов, собирающихся сорваться из уст офицеров.

— Даже если так, у герцога может быть не один человек на корабле, — не сдавался Иона.

Молчащему все это время Кэру стало не по себе. Никто лучше него не подходил на роль тайного агента герцога. Назначен в экспедицию в самый последний момент. Не раз замечен в обществе синих плащей. Быстро нашедший общий язык с мистером Кэмбелом, единственным официальным представителем герцога. Будь Итан на месте своих товарищей, он бы быстро соединил звенья этой логической цепочки.

— Ради всего святого! Вы ведь не считаете нас идиотами? — спросил мистер Нортхэм, заметив испуг на лице лейтенанта.

Пришло время Кэра почувствовать на себе взгляды всех собравшихся в медицинском отсеке.

— О герцоге говорят много разного, но он точно не дурак. Если среди нас и есть его тайный последователь, то он точно бы не привлекал к нему столько внимания еще в Корквиле. Вас использовали лишь как отвлекающий маневр, — пояснил Джереми.

— Или герцог переиграл нас. Он мог предугадать ход наших мыслей и специально поставил мистера Кэрила в подобное положение, чтобы мы сразу исключили его из числа подозреваемых, — предположил мистер Норрингтон.

— Сомневаюсь, — хором ответили капитан и мистер Кэмбел.

Дункан заставил всех успокоиться и присесть, прежде чем продолжать бурное обсуждение и необоснованно обвинять друг друга.

— Если отбросить версию с герцогом, то самым идеальным подозреваемым становится инквизитор, — озвучил очередную идею Иона.

— Я слышал, как он поддерживает распространение поднятого матросами слуха о проклятии, — поддержал мистер Нортхэм.

— В ночь после шторма он какое-то время был у штурвала без присмотра, — закинул свою монету в обвинительную копилку Дункан.

— Последнее, чего хочет церковь, это нашего возвращения. То, что мы узнали, может пошатнуть ее единоличную власть на континенте, — не остался в стороне доктор Рокуэл.

— Я приведу его, — крайне недоброжелательным тоном произнес мистер Норрингтон.

— Постой, Джонатан. Будет лучше, если инквизитор придет сюда по своей воле. Нам не нужно лишнего внимания со стороны команды. Будет лучше, если его заманит лейтенант Колгрейн, — остановил его капитан.

Пит слегка побледнел. Он не испытывал вражды к инквизитору и чаще других бывал в его храме. Поэтому Хольт и выбрал в качестве приманки человека, которому Йон доверял бы больше всех из офицеров.

— Скажу, что необходимо прочесть молитву над телом убитого, — сдался Пит через несколько секунд уговоров.

— Отличная идея, мистер Колгрейн. Исполняйте.

Когда за Питом закрылась дверь, мистер Нортхэм напомнил всем, что недооценивать инквизитора не стоит. Было решено, что офицеры рассредоточатся по разным углам лазарета, а Джонатан Норрингтон, как самый искусный воин, примет на себя главный удар.

— Сразу не нападать. Пусть немного расслабится и прочитает молитву над бедным мистером Хиксом. Чарли, накрой его полотном, — приказал капитан.

— Огл не одобрит нападение на служителя церкви, — предупредил думающий сразу обо всем мистер Нортхэм

— Именно поэтому я решил оставить его наверху, — ответил Хольт, и Итан поразился его проницательности.

Должно быть, капитан пришел к выводу о виновности инквизитора еще на верхней палубе и отстранил от участия того, кто мог бы чинить препятствия его суду. Более того, он дождался, пока кто-то другой придет к аналогичному выводу, прежде чем привести свой план в исполнение.

Через несколько минут в лазарет вернулся первый лейтенант в сопровождении Йона. Согласившись с просьбой капитана, священнослужитель начал проводить обряд над телом усопшего. Со своими ролями удавалось справляться всем, кроме мистера Грея. Простодушный Родрик не справился с напряжением. Своим нервным поведением и бегающими глазами он вызвал у инквизитора лишние подозрения. Воин Создателя нарочито медленно читал молитву над телом рулевого Хикса, давая себе время оценить сложившуюся ситуацию. Маска помогала ему скрывать эмоции и движения быстро оценивающих помещение лазарета глаз.

Его поведение теперь заставило напрячься и всех остальных. Только слепой мог бы не понять, что скоро что-то произойдет. Даже висячие одежды не могли скрыть того, как на теле инквизитора напрягся каждый мускул.

Стоило Джонатану сделать первый шаг, как начался настоящий хаос. Йон молниеносным движением схватил первую попавшуюся склянку и швырнул в лицо мистеру Норрингтону. В последний момент гвардеец успел подставить руку, разбив ее, но содержимое все же попало в неприкрытые глаза. Он зарычал от боли и отступил, изо всех сил пытаясь вернуть себе способность видеть.

Пинком ноги инквизитор оттолкнул надвигающегося на него Пита. Ловким движением отбил выпад Артура. Дункан метнул свой кинжал в ногу противника, но тот успел увернуться. Узкое помещение лазарета не позволяло нападать всем одновременно. Артур и штурман схватились с инквизитором, пытаясь загнать того в угол.

Доктор попытался подкрасться сзади и обезвредить загнанного зверя, но вместо этого получил тяжелый удар локтем. Тем не менее, хоть и на секунду, но ему удалось отвлечь инквизитора от нападавших. Дункан сделал глубокий выпад, заставляя Йона парировать удар, уводя его в сторону. Меч серого плаща был немного длиннее обычного и орудовать им в столь узком пространстве было крайне непросто.

Артур воспользовался моментом и, ухватив Йона за кисть, прижал ее к стене. За спиной представителя церкви вновь возник доктор и приставил хирургическое лезвие к его горлу. Из разбитого носа Чарли текла кровь.

— Поверьте, я знаю, что ощущение неприятное. Не двигайтесь, и все будет хорошо, — прошептал на ухо своему пленнику доктор.

Йон все же постарался высвободиться, твердая рука доктора слегка надавила, и из шеи инквизитора потекла тонкая струйка крови.

— Будьте так добры передать свое оружие мистеру Грину, — казалось, доктор испытывает удовольствие от ощущения собственной власти над жизнью человека в сером.

Инквизитор успокоился, ослабил руку и выпустил меч. Дункан обыскал пленника и нашел у него под рубахой перевязь с закрепленными ножами. Странная металлическая дощечка, покрывающая внутреннюю часть одной из ладоней, привлекла внимание штурмана. На другой руке висел браслет, украшенный религиозной символикой.

— Это для молитвы, — пояснил Йон.

Убедившись в том, что серый теперь безоружен, ему связали руки и усадили в кресло. Освободившись, доктор тут же направился в сторону мистераНоррингтона, чтобы помочь ему промыть глаза.

Капитан подошел к инквизитору и медленно снял маску с его лица. Вопреки ожиданиям, под ней скрывалось лицо достаточно молодого человека, возраст которого еще не перевалил за третий десяток. Словно в противовес юному лицу, голову покрывали исключительно седые волосы. Хольт придвинул табурет и сел прямо напротив подозреваемого.

— Для чего ты пытался меня убить? — начал он свой допрос.

— Мне незачем вас убивать. Тем более если бы я задумал то, в чем вы меня обвиняете, мы бы сейчас с вами не разговаривали, — голос Йона, не приглушенный маской, оказался весьма приятным.

На лице инквизитора не дрогнул ни один мускул. Пленник выглядел так, словно хозяином положения здесь является он. Капитан сверлил взглядом бледное лицо инквизитора, пытаясь понять, врет тот или нет.

— Я не вру, но какой смысл мне оправдываться, если вы уже вынесли вердикт, — улыбнулся Йон.

Пришедший в себя мистер Норрингтон выхватил кинжал и, схватив пленника за волосы, запрокинул его голову назад. Холодное лезвие он приставил прямо к глазу инквизитора.

— Уверяю тебя, я умею добиваться правды. С каким удовольствием я сотру эту самодовольную ухмылку с твоего лица, — лицо Джонатана отражало холодную решимость привести свою угрозу в исполнение.

В дверь лазарета постучали. Из коридора послышался голос одного из матросов, интересующихся, все ли у офицеров в порядке. Кэру пришлось выйти, чтобы успокоить собравшихся моряков и предотвратить распространение нежелательных слухов. Когда он вернулся, капитан гвардейцев уже полностью взял проведение допроса на себя. Костяшки его кулаков были сбиты в кровь, а лицо инквизитора стремительно теряло свою привлекательность.

— В том, что сейчас происходит, нет необходимости. Просто скажи нам правду, — остановил слишком увлекшегося своим делом гвардейца капитан.

— Хотите знать правду? Хорошо. Я не инквизитор, — седовласый растянулся в улыбке, обнажив крепкие, но запачканные в крови зубы.

Мистер Норрингтон посмотрел на капитана. Хольт тяжело вздохнул и склонил голову, давая свое молчаливое согласие на продолжение экзекуции. Джонатан нанес еще два увесистых удара по лицу пленника.

— Я не обманываю вас. Более того, я не верю в существование Создателя, — Йон сплюнул скопившуюся во рту кровь на палубу.

— Кажется, Ортос подсунул нам испорченного святого, — ухмыльнулся в ответ Дункан.

Складывалось такое ощущение, что инквизитор издевается над своими истязателями.

— Мне надоел этот балаган. Джонатан, он твой. Выбей всю дурь из этого шутника, — махнув рукой, приказал капитан гвардейцу.

— Мое имя Уильям Олридж, — слова Йона остановили занесенную для удара руку мистера Норрингтона.

— Бред. Уильяма Олриджа сожгли на костре через несколько лет после подавления мятежа, — первым отреагировал мистер Рокуэл.

— Даже если тогда ему удалось избежать смерти, сейчас ему бы должно было быть за шестьдесят, — подтвердил мистер Форингтон.

— Вы подозрительно хорошо осведомлены, мистер Рокуэл. Меня зовут Уильям Олридж-младший, — инквизитор говорил с непоколебимой уверенностью в голосе.

— Это не секрет. Совет ежегодно празднует день казни лидера восстания «коричневых плащей», — парировал доктор.

— Выкладывай все. Или мистеру Норрингтону надо вытягивать из тебя каждую фразу силой? — спросил капитан.

— Мой отец стал одним из тех немногих, кому удалось объединить под своим началом большинство баронов Шовбура. Когда-то давно северные горы стали последним убежищем древнего народа. Даже среди самых знатных семей не найдется ни одной, в чьих жилах нет примеси их крови. Может, поэтому церковь относится к северянам с особым презрением и жестокостью. Бароны не готовы были терпеть унижений и подняли мятеж.

— Мы знаем историю. Тысяча семьсот шестьдесят первый год с момента Исчезновения. Ближе к делу. От твоего рассказа и его деталей зависит, поверим мы тебе или нет. На твоем месте я бы тщательно подбирал слова, — хищно улыбнулся капитан.

— Мой отец возглавил восставших. Спустившись к подножию восточных гор, мы захватили Прит и двинулись на юг через поля Холанда. Нам даже удалось форсировать реку Трикс, — не обращая внимания на слова Хольта, продолжил инквизитор.

— Сколько вам было на тот момент? — уточнил мистер Кэмбел.

— Всего лишь восемь. К сожалению, тогда я не мог быть полезен отцу. Он оказал мне честь, позволив стать его оруженосцем, — ответил Йон, ни на секунду не задумавшись.

— Продолжай, — сказал капитан, удовлетворенный ответом.

— По мере приближения к Ортосу к нам примыкало все больше и больше добровольцев. Многие из них были крестьянами, поэтому церковь и окрестила наше восстание бунтом коричневых плащей. Хороший ход с их стороны. Объявив, что восстание поднято чернью, Совет сильно сократил количество знати, желающей присоединиться к нам. Ни один барон, герцог или граф не хотел вписывать свою благородную фамилию в список участников крестьянского мятежа.

— Вполне в духе Совета. Действительно хороший ход, — согласился мистер Нортхэм.

— Тем не менее нам удалось одержать несколько уверенных побед и переманить на свою сторону еще с десяток знаменитых семей. К сожалению, отец доверился не тем людям. Моего дядю Арна Олриджа не интересовало всеобщее благо. Ведомый своей алчностью, он стал двойным агентом Совета. Это он привел нас на бойню при Лонде, — приятное лицо инквизитора исказила гримаса вполне натурального гнева.

— Как тебе удалось выжить в том бою? — недоверчиво спросил мистер Грей.

— Отец оставил меня в лагере сопровождения, но я видел исход боя своими глазами. Поняв, что ему не победить, он искал смерти, но на его счет были отданы особые распоряжения. Немало церковников полегло в тот день в попытке взять его живым. Разобравшись с основной армией, Совет окружил лагерь и взял нас в плен. Закованного в цепи отца провели перед пленниками, чтобы окончательно разрушить волю к сопротивлению. Дядя лично нашел меня среди толпы узников и выдал Совету.

Кэр оглядел своих товарищей. По многим из них было видно, что они начинают верить в искренность слов инквизитора.

— Церковники решили, что особо изощренной пыткой для моего отца станет обращение его сына в ряды верных слуг Создателя. Так я оказался на острове Ролана и был отдан на воспитание членам ордена. Двенадцать лет меня тренировали и тщательно пытались промыть мне мозги. Воспоминания об отце заменялись церковными догматами, но я не сдавался. Им не удалось сломить мою волю. Я принял их игру и заставил поверить в собственную покорность. Я стал одним из лучших. Я мечтал, что, сбежав, освобожу отца, и мы вдвоем снова поведем за собой людей.

— Вы не знали, что Уильям Олридж казнен? — с сомнением спросил Дункан.

— Информация о происходящем в большом мире очень редко просачивалась сквозь стены ордена. Только закончив обучение и ступив на континент, я узнал, что мой отец был сожжен на главной площади Ортоса еще десять лет назад, как только Совет почувствовал, что извлек из его пленения максимум пользы. Узнав о предстоящей экспедиции, я решил, что это мой единственный способ вырваться из цепких лап Ортоса. Так я и оказался на этом стуле, — Йон печально улыбнулся.

В комнате повисла тишина. Каждый из присутствующих обдумывал, насколько он может доверять инквизитору.

— Как видите, у меня нет причин препятствовать нашему дальнейшему продвижению на запад. И я точно не хотел убивать капитана. Поверьте, за более чем десять лет в ордене меня научили убивать наверняка. К тому же, на этом корабле нет человека, желающего уничтожить Совет больше, чем я, — продолжал убеждать офицеров Йон-Уильям.

— Нам потребуются доказательства, — с этими словами мистер Форингтон снял символ Создателя со стены и положил на стол рядом с пленником.

— Что вы хотите, чтобы я с ним сделал?

— Разрубите его, — проговорил доктор, внимательно наблюдавший за пленником.

Мистер Грин срезал веревки с рук узника и передал тому меч. Остальные офицеры, окружившие инквизитора, на всякий случай держали свое оружие наготове. Не колеблясь ни секунды, Йон-Уильям разрубил священный символ, мастерски остановив руку в нужный момент, чтобы не повредить стол. Подкинув свой меч и ухватив его за лезвие, он протянул его рукоятью в сторону капитана.

— Вы удовлетворены? — обратился он сразу ко всем.

— Закатайте рукав, — потребовал доктор.

— Ваша осведомленность начинает настораживать, — улыбнулся инквизитор, но рукав подтянул без возражений.

На руке седовласого инквизитора красовался ужасный шрам от ожога. По своей форме он напоминал парящую птицу.

— Некоторые лидеры восстания Олриджа любили наносить татуировку в виде сокола на свое запястье, — пояснил доктор.

— Церковь искореняет ересь огнем. Когда я попал в орден, этот вопрос быстро решили. Теперь вы мне верите? — уставился на доктора Йон.

— Последняя проверка. У вашего отца были карие глаза? — неожиданно для всех вступил в разговор мистер Кэмбел.

Все удивленно уставились на него. Хотя Артур действительно мог лично встречаться с Уильямом Олриджем. Лидер мятежа происходил из знатного рода и вполне мог состоять в дипломатических отношениях с герцогством Корд. А мистер Кэмбел был постоянным членом свиты герцога с самого детства.

— Голубые, — грустно улыбнувшись, инквизитор перевел свой взгляд на дипломата.

— Ваш отец произвел на меня большое впечатление когда-то давно. Для меня большая честь встретить его сына, — Артур протянул руку.

Уильям Олридж с благодарностью ее пожал. Теперь практически все собравшиеся в каюте офицеры доверяли его словам.

— Допустим, вы не врете. Что же нам теперь с вами делать? — высказал свои мысли вслух капитан.

— Команда не оценит ваше притворство, если оно раскроется. Вас повесят на первой попавшейся под руку мачте, и даже мы будем не в силах вам помочь, — проговорил мистер Нортхэм.

— Значит, мистер Олридж будет продолжать играть свою роль. До этого момента у него неплохо это получалось. Повезло, что вы носите маску и сможете скрыть результаты побоев. Умойтесь и возвращайтесь в свою каюту. Мы решим, что с вам делать позже, — приказал капитан.

— У меня один вопрос. Вы ведь обдумывали вариант, при котором вам придется меня убить? Как бы вы успокоили команду в таком случае? — спросил Уильям, уже стоя у двери.

— У меня тоже есть яд с острова. Сказали бы, что вы поранились, когда провожали мистера Хикса в последний путь, — слишком быстро ответил доктор, давая понять всем, что действительно продумал вероятность такой ситуации.

— Вы страшный человек, доктор. Не хотел бы я быть вашим врагом, — сказал Уильям, надевая маску и покидая лазарет.

— Поверить не могу, что сын Уильяма Олриджа здесь, с нами на корабле, — воскликнул мистер Форингтон, когда дверь закрылась.

Во времена мятежа меч Ионы выступал на стороне Совета, и он лично присутствовал во время битвы при Лонде. Хотя битвой это назвать было сложно. Восставшие попали в западню, и никто не собирался выпускать их из нее живыми. Профессор мог подтвердить все сказанное инквизитором о тех событиях.

— А я вот почему-то совсем не удивлен. Складывается такое впечатление, что тут у каждого есть свой сундук с тайнами, — расхохотался Дункан.

— Но кто же тогда убийца? — вернул всех в реальность Пит.

— Предлагаю отложить рассмотрение этого вопроса, пока мы окончательно не вцепились друг другу глотки. В конце концов, убийца не обязательно должен быть офицером. Это мог быть кто угодно из команды, — призвал к голосу разума мистер Нортхэм.

— Возвращайтесь к своим обязанностям. Постарайтесь успокоить команду. Отныне каждый будет по очереди приглядывать за нашим святошей, — последнее слово, как всегда, осталось за капитаном.

Огл тяжело воспринял новости о неожиданном открытии. Богобоязненный боцман теперь нарочно старался избегать встреч с лжеинквизитором. Кэр радовался, когда приходила его очередь дежурить с Уильямом. Тот многое мог рассказать о жизни инквизитора и знаменитом восстании, о котором Итан много читал в учебниках. Автором их, правда, была церковь и события представлялись весьма однобоко. До встречи с мистером Олриджем лейтенант слышал о мятеже только с позиции победителей. День сожжения Уильяма Олриджа-старшего ежегодно праздновался как один из величайших праздников. Согласованные Советом театральные постановки на эту тему пользовались большим успехом на фестивале острова святого Фалька.

На девятый день после шторма на горизонте появился флагман. Кэр разглядывал приближающийся корабль, оценивая его повреждения. Судя по всему, корабль Оливера Хариса пострадал меньше «Отчаяния». От флагмана отделился ботик, и вскоре на нем стала отчетливо различаться величественная фигура адмирала. Капитан приказал мистеру Грею начинать приготовления к торжественному обеду.

Когда нога адмирала ступила на палубу, матросы уже были выстроены в стройные ряды. Руководитель экспедиции был приветлив и заботливо расспросил капитана о последствиях шторма для корабля и команды. Хольт с гордостью отчитался, что экипажу удалось одолеть бурю без потерь. После соблюдения процедурных формальностей сэра Оливера пригласили отобедать с офицерами.

Уже сидя в узком кругу, капитан решился расспросить о том, как флагман пережил шторм. Радостное выражение на лице старого моряка разом сменила гримаса печали.

— Мы потеряли четверых матросов и одного гвардейца во время бури. Страховочные тросы не выдержали, и волна снесла их с палубы, — с сожалением произнес он.

— Но как такое возможно? Кордские нити невероятно прочны, — удивился мистер Кормак.

— Ответственный за канаты, лейтенант Карней, завязал неправильные узлы, — ответил адмирал, омрачившись при этом еще сильней.

Пит с Кэром переглянулись. Им довелось встречаться с Вилтом Карнеем. Непутевый лейтенант окончил академию на пару лет раньше них и был племянником адмирала. Оливер Харис попробовал перевести тему в более беззаботное русло, но Кэр его прервал.

— Что стало с лейтенантом, сэр? — спросил он, зная о склонности Вилта к излишней эмоциональности.

— Мистер Кэрил! Какой дьявол принес вас на корабль? — старый моряк словно только что заметил дерзкого юношу за столом.

Злость и возмущение, моментально вспыхнувшие на его лице, вскоре вновь уступили место горечи.

— Лейтенант не смог справиться с чувством вины. Он привязал к своим ногами утяжелители и спрыгнул за борт. Мы не смогли его спасти, — сдержанно выдавил из себя адмирал.

— Бедняга. Все совершают ошибки, но не все находят в себе силы на собственное прощение, — сказал Огл.

— Сожалею, — прервал наступившую тишину капитан Хольт, единственный за столом знавший, что адмирал относился к лейтенанту как к собственному сыну.

— Мой корабль остался без младших офицеров. Надеюсь, ты одолжишь мне одного из своих? — адмирал построил предложение в форме вопроса исключительно ради приличия.

Кэр и Пит снова переглянулись. Служить под началом адмирала было величайшей честью, но за месяцы путешествия «Отчаяние» стало их новым домом, а команда семьей. Сэр Оливер переводил взгляд с одного лейтенанта на другого, делая вид, что выбирает.

— Мистер Колгрейн, думаю, вы меня не подведете. Что касается мистера Кэрила, то я, пожалуй, закрою глаза на нарушение моего приказа ввиду сложившихся обстоятельств, — озвучил свое решение адмирал.

— Для меня это большая честь, — ответил Пит, но Кэр заметил тоску в его взгляде.

Далее последовала праздничная трапеза. Родрик постарался на славу, в очередной раз превосходя самого себя. Один из матросов, приставленных к столу, разлил вино по кубкам офицеров. Сэр Оливер встал, чтобы поднять тост за успех экспедиции. Офицеры последовали его примеру. Адмирал уже поднес кубок к губам, когда мистер Кэмбел резким движением руки выбил его из рук.

— Какого черта?! — скорее удивился, чем возмутился старый моряк.

Артур молча указал на матроса, разливающего вино. Тот стоял, прижавшись к стене. Лицо его отражало явные признаки беспокойства. Тело бил озноб. Волосы на висках стали мокрыми от пота.

— В чем дело, Лоренс? Тебе нездоровится? — спросил мистер Грей.

Тот вжал голову в плечи, как побитая собака, и продолжал молчать, стуча зубами от дрожи. Мистер Норрингтон и Кларк приблизились к моряку, отрезая ему путь для отступления. Доктор Рокуэл окунул два пальца в свой кубок и облизал.

— В вине яд, — заключил он.

Матрос Лоренс начал читать молитву. Кларк и Джонатан заломали ему руки и усадили на колени.

— Ты хотел нас отравить. Зачем? — пытаясь сохранить спокойствие, спросил Хольт.

— Мне жаль, капитан. Вы ослепли и не видите, что наше путешествие неугодно Творцу. Я должен был вас остановить, — моряк затрясся еще сильнее.

— Эта была твоя идея или тебя кто-то надоумил?

Кэр заметил, как занервничал при этом вопросе мистер Грей. Матрос Лоренс был его прямым подчиненным и ежедневно трудился на камбузе. Добавить яд в вино и остаться незамеченным, будучи поваром, было легче легкого.

— Бросьте, капитан. Этот бедолага никогда не решился бы на подобное в одиночку, — уверенно сказал мистер Нортхэм.

— У меня только один сообщник и имя ему Создатель, — позабыв о страхе, с яростью в голосе выкрикнул матрос.

— Как высокопарно. Привяжите его к мачте и выбейте из него признание, — выдохнул адмирал Харис.

Через пять минут все стояли на верхней палубе. Моряки под руководством Огла привязывали Лоренса к мачте. Участь быть палачом также выпала боцману. По лицу добродушного великана было видно, как ему не хочется исполнять подобный приказ, но не подчиниться он не мог. Большая часть команды, не сдержав любопытства, высыпала на палубу. Гвардейцы рассредоточились, получив от мистера Норрингтона строгие инструкции на случай волнений.

Адмирал приказал боцману начать истязание. После двенадцати плетей Огл остановился и подошел к неудавшемуся убийце. С дрожью в голосе он попросил его признаться во всем и сдать главного заговорщика. Спина матроса к этому времени уже превратилась в кровавое месиво.

— Прости, Огл. Мне жаль, что это приходится делать именно тебе, но я не сдамся. Делай, что должен, боцман, — получил он ответ.

— Сумасшедший фанатик, — фыркнул адмирал.

Огл продолжил наносить удары. После двадцатой плети он обернулся на капитанов в надежде, что те прекратят экзекуцию. На спине матроса уже не оставалось живого места. Адмирал Харис велел продолжать. Кэр заметил, как на бороду боцмана упала одинокая слеза, перед тем как он вернулся к исполнению наказания. Старик Огл не имел детей и потому воспринимал каждого из матросов как своего сына. Боцман нанес два молниеносных удара, ощутимо сильнее предыдущих, и после второго моряк уже не дернулся. Мистер Лоренс умер.

Адмирал Харис неодобрительно посмотрел на боцмана. Огл с достоинством выдержал этот взгляд. Своим решением он оборвал мучения матроса, чем еще сильнее заслужил уважение и благодарность команды.

— У тебя очевидные проблемы с дисциплиной, Рэджинальд. Разберись, — обратился адмирал к капитану.

— Да, сэр, — Хольт явно испытывал неловкость за то, что его отчитывают при подчиненных.

— Мы продолжаем наш путь на запад, и даже Создатель не в силах будет нас остановить, — сказал адмирал уже громче, чтобы его слышали все собравшиеся.

В гробовой тишине сэр Оливер направился в сторону ботика. Пит последовал за ним.

— Куда вы собрались, мистер Колгрейн? — обратился к нему адмирал, когда они дошли до борта.

— Исполняю ваш приказ, сэр, — удивился лейтенант.

— Кто-то на этом корабле пытался меня убить. Вы единственный из офицеров, кто не собирался пить с нами вино, а значит, один из первых подозреваемых. Я не возьму на свой корабль никого до тех пор, пока настоящий убийца не будет найден.

Когда ботик оттолкнулся от борта «Отчаяния», капитан приказал отвязать тело Лоренса и похоронить его по всем правилам. Когда с делом было покончено, с флагмана подали сигнал следовать за ним. Распорядившись поднять якорь, капитан занял свое место за тщательно обработанным и исследованным мистером Кормаком штурвалом. Экспедиция продолжилась.

Глава 11. Застенье

К закату второго дня корабли накрыла тень. Сгусток тумана, похожий на гигантскую волну, навис над морской гладью. Конца ему не было видно ни на юге, ни на севере. Даже в небесной выси нельзя было различить границ этой стены. Ночь, проведенная у ее основания, оказалась полна ужасов. На небе не было видно ни одной звезды. Людей беспокоили кошмары, а надвигающееся чувство беспокойства становилось все очевиднее. Бросив якорь в полумиле, капитаны приняли решение дождаться, когда утренний рассвет хоть немного развеет сгустившуюся мглу.

В эту ночь Кэру спалось так же неспокойно, как и всем остальным. Ему снилась Ноа. Утром он проснулся в холодном поту с ощущением, что не спал вовсе. Разбудил его топот ног на верхней палубе. Вместе с Питом они, как могли быстро, поднялись наверх.

Растолкав столпившихся на баке моряков, они увидели, что совсем недалеко от «Отчаяния» действительно возвышается стена. Представляла она из себя что-то среднее между сгустком тумана и дымом темно-серого цвета.

Итану сразу вспомнилась наскальная живопись дикарей острова Хольта. От осознания того, что их рисунки оказались вполне точны, стало не по себе. У основания стены, прямо над водой, клубилось облако пара.

Капитан приказал офицерам призвать команду к порядку. Флагман просигналил кораблю капитана Хольта первым попробовать преодолеть возникший барьер. Среди матросов начались волнения. Моряки не боялись никого, кто обладал плотью, но от стены веяло таким замогильным ужасом, что дрогнули даже они.

Только благодаря стараниям офицеров и инквизитора, призвавшего всех к послушанию, бунт удалось подавить в зародыше. Флагман подошел к «Отчаянию» практически вплотную. От носа «Последнего шанса» к кораблю Хольта протянули трос, связывающий корабли и имеющий в своем запасе около полумили. По плану капитанов, если первому кораблю удастся благополучно преодолеть стену, при помощи этого троса будет подан специальный сигнал.

Привязав трос к бизань-мачте, первопроходцы смело отправились навстречу тьме. Клубы дыма окутали корабль, сжимая его в своих объятьях. Кэр рефлекторно вдохнул в легкие побольше воздуха, прежде чем туман накрыл и его. Сперва моряки не почувствовали никаких изменений. Хоть на верхней палубе и сохранялась видимость, все, что было на расстоянии двух десятков метров от корабля, оставалось скрыто от глаз путешественников.

У Кэра защипало глаза. Когда он через несколько секунд отстранил руку от лица, на палубе ничего не изменилось. Вернее сказать, совсем ничего не изменилось. Все члены экипажа стояли ровно на тех местах и в тех же позах, что и прежде. Лейтенант почувствовал в сознании легкую расслабленность, словно он был немного пьян. Пошатнувшись, он постарался опереться на стоявшего рядом Пита. Рука прошла сквозь плечо лейтенанта и ее окутало черным туманом. Потеряв равновесие, Итан едва не упал на палубу.

С трудом сдерживая приступ паники, аурлиец краем глаза уловил какое-то движение в носовой части корабля. Посреди всеобщей статичности казалось, что в этом движении заложена сама жизнь, и Кэра невольно потянуло в ту сторону. По мере приближения стали проявляться очертания смутной фигуры. Незнакомец стоял, опираясь руками о борт корабля. Едва передвигая ватными ногами, Итан подобрался к нему со спины. Судя по внешнему виду, силуэт явно не принадлежал кому-либо из экипажа «Отчаяния».

— Кто ты? Что происходит?! — окликнул лейтенант неизвестного.

Одетая в странные одежды фигура обернулась, и Итан в ужасе отшатнулся. Прямо перед ним стоял дикарь, из челюсти которого торчала рукоять фамильного кинжала семейства Кэрилов. Мертвец тянул руки в сторону лейтенанта и пытался что-то ему сказать, но не мог из-за сковывающего его челюсть клинка. Вместо слов ему удавалось лишь мычать. Оставив попытки разомкнуть челюсть, он бросился на аурлийца.

Кэр развернулся и попытался бежать, но ноги его не слушались. Он чуть не упал, удержавшись только благодаря подвернувшемуся поручню. Рука мертвеца легла на его плечо. Волосы на голове Кэра встали дыбом, а тело сковал ужас. Обернувшись, он столкнулся взглядом с призраком. Тот смотрел прямо в душу и притягивал Итана к себе. Мертвец приблизился еще ближе, его тело рассыпалось на клубы дыма, проходящие сквозь плоть аурлийца. Лейтенант почувствовал невыносимую боль в области сердца и упал на колени.

Потребовалось какое-то время, чтобы он решился вновь поднять голову, и он тут же пожалел о своем решении. Сперва он увидел грязные босые ноги еще одного дикаря. Тот терпеливо дожидался, когда Кэр встретится с ним взглядом. Убедившись, что лейтенант смотрит ему прямо в глаза, дикарь с арбалетным болтом в сердце сел на колени напротив Кэра и положил руку ему на плечо. С непередаваемой тоской в глазах он распался на облако дыма так же, как и его предшественник. Впитав в себя душу мертвеца, Кэр вновь ощутил болезненный укол в сердце.

Лейтенант отшатнулся назад и упал бы, но чужие руки крепко поймали его. Кэр не оборачивался, он уже знал, кого сейчас увидит. Лицо третьего дикаря придвинулось сзади и остановилось прямо рядом с ухом Итана.

— Я был так молод. Зачем ты убил меня? — прошептал он загробным голосом.

Способность мертвеца говорить напугала Кэра гораздо больше всего того, что происходило с ним прежде. Лейтенант почувствовал очередной укол в сердце, и его швырнуло вперед лицом на палубу. Спустя несколько секунд его вновь подняли сильные руки. Прямо перед ним, улыбаясь, стоял Гал.

— Я буду ждать тебя, брат мой, — сказал он, придерживая аурлийца за плечи.

Распавшись, он слился с Кэром. Этот укол в сердце оказался особенно тяжелым. Лейтенант закашлялся и повалился назад, но упасть ему не дали. Две пары рук подняли его над собой. Найдя в себе силы повернуть голову, Итан уставился на лицо одержимого. Вернее, на то, что от него осталось после мести лейтенанта за смерть возлюбленной. Дикари испарились, и Кэр упал на палубу с высоты человеческого роста. От удара у него перехватило дыхание. Сердце бешено стучало, казалось, что оно в любой момент может разорваться изнутри.

Последним над его телом склонился шаман. Старик с обожженным лицом навис над лейтенантом. Кэр едва мог дышать. Шея старика была украшена хорошо знакомым Итану ожерельем из костей. Шаман исчез, окутывая фигуру аурлийца сгустками черного тумана. Последний укол в сердце оказался самым сильным, впитав в себя всю боль жертв, павших от руки молодого мистера Кэрила. Лейтенант закашлялся и, прикрыв рот рукой, ощутил, как на ладонь попало несколько капель крови.

Несмотря на ужасную боль в груди, Кэр ощущал, что пугающее видение вокруг него исчезает. Он снова оказался на том самом месте, где был до того момента, как появилось неприятное ощущение в глазах. Ощущая тяжелую боль в сердце, Итан присел, облокотившись о борт. Во рту ощущался едкий привкус крови. Пит уже тоже пришел в себя и сидел рядом с ним. На счету мистера Колгрейна было куда меньше жизней, и тот сейчас выглядел значительно лучше своего соседа по каюте. Большинство моряков же продолжало стоять, подобно статуям. Глаза их были покрыты пугающей белой пленкой, словно все они разом ослепли.

Столкновение корабля с неизвестным объектом заставило лейтенантов резко дернуться вперед. Поддерживая друг друга, Кэр и Пит рванулись к штурвалу. Остальные моряки понемногу приходили в себя. Повсюду слышались стоны. Кто-то качался из стороны в сторону, обхватив руками голову. С огромным трудом поднявшись по лестнице, лейтенанты были поражены открывшейся картине.

Большинство офицеров все еще находились под действием тумана, а за штурвалом стоял бледный как смерть мистер Грей. Родрик оказался единственным человеком на корабле, руки которого еще не обагрились кровью. Не найдись на корабле такого человека, и «Отчаяние» наверняка бы ждала гибель от столкновения с одним из множества рифов, скрытых туманом. Интенданту не хватало практики, и он с трудом маневрировал, обходя одно препятствие за другим.

Когда лейтенанты добрались до Родрика, остальные офицеры стали понемногу приходить в себя. С носа корабля послышался душераздирающий крик, захлебнувшийся буквально через секунду. Итан видел, как доктор Рокуэл, пошатываясь, направился в сторону источника звука. Капитан сплюнул скопившуюся во рту кровь и, к величайшей радости мистера Грея, сменил его за штурвалом.

— Сколько мы отсутствовали и что, черт побери, это было? — спросил Дункан, но никто не смог ответить на его вопрос.

Ионе очень непросто далось это испытание. Он сидел, облокотившись о поручень. Из его рта, носа и ушей текла кровь. За плечами профессора было слишком много отнятых жизней. Кэр не видел того, кто кричал на носу, но готов был поспорить, что это мистер Норрингтон. С учетом его прошлого, Итан всерьез начал переживать за жизнь бывшего убийцы.

— Мы все видели одно и то же? — морщась от боли, спросил мистер Нортхэм.

Ответом послужили молчаливые лица офицеров, посеревшие от того, что им пришлось только что пережить.

— Мистер Кэрил, проверьте, как там мистер Норрингтон, — приказал капитан.

— Я пойду с ним, — вызвался Огл.

Неуверенной походкой они двинулись в сторону своего товарища. По дороге им на глаза попался мистер Кормак, пытающийся помочь двум матросам прийти в себя. Капитан гвардейцев лежал на палубе и бился в конвульсиях неподалеку от храма инквизитора. Доктор и Уильям пытались его удержать. Подоспевшая подмога сменила лекаря. Чарли вытащил кинжал и попросил Огла разжать челюсти убийцы. Боцману пришлось приложить немало усилий, прежде чем челюсть мистера Норрингтона поддалась.

Доктор Рокуэл моментально зафиксировал рукоять кинжала между зубов капитана гвардейцев, чтобы тот не откусил собственный язык. Покопавшись в своей сумке, Чарли выудил небольшую склянку с успокоительным настоем. От взгляда Кэра не ускользнуло, что из-под маски инквизитора на палубу обильно капает кровь.

Целебный эликсир немного успокоил Джонатана, и им удалось перенести его тело в лазарет, подальше от глаз матросов. Взгляд капитана гвардейцев был полон безумия. В медицинском отсеке потребовалась еще одна склянка успокоительного, чтобы тот уснул.

— Что с ним будет? — спросил Кэр, когда они смогли выдохнуть.

— Я очень надеюсь, что ему удастся сохранить рассудок, — мрачно сказал доктор, протирая лицо пациента от крови, идущей не только из ушей и рта, но и из глаз бывшего убийцы.

Мистер Кормак отчитался капитану, что риф едва задел корабль и серьезных повреждений нет. Хольт подготовил короткое сообщение для адмирала и запечатал его в водонепроницаемый тубус. Небольшое письмо содержало сведения о том, что будет ждать «Последний шанс» в тумане, и рекомендацию приставить к штурвалу людей, на чьей совести еще не было чужих жизней.

Дождавшись, когда корабль отдалится от флагмана на расстояние полумили и связывающий их трос натянется до предела, капитан приказал рубить его. Привязав к одному концу тубус с драгоценной информацией, моряки отправили свое послание. Почувствовав, что напряжение троса спало, матросы «Последнего шанса» затянули его на свой корабль.

Экипаж флагмана не повторил ошибок первопроходцев, и им удалось благополучно миновать таинственную стену. Корабль адмирала не стал задерживаться и сразу же продолжил свой путь на запад. Оглядывая матросов, Кэр четко осознавал, что те сейчас находятся в подавленном состоянии, а в глазах большинства читается страх.

Вопреки ожиданию новых ужасов, следующая неделя прошла без происшествий. Панические настроения потихоньку пошли на спад. Маясь от безделья, Итан замучил мистера Кэмбела расспросами о том, что имел в виду капитан, когда говорил о тайных целях дипломата, но Артур с ловкостью опытного придворного раз за разом уходил от неудобной для него темы. После истории с покушением во время визита адмирала ни у кого не осталось сомнений в том, что на корабле есть человек, не желающий продолжения экспедиции.

Мистер Норрингтон пришел в себя на четвертый день. Рассудок он сохранил, но физически все еще был сильно истощен. Несмотря на то что панику удалось предотвратить, боевой дух экипажа падал с каждым днем. Моряки не могли просто так выбросить из головы произошедшее. К тому же где-то по кораблю расхаживал убийца.

Мистер Грей теперь лично контролировал приготовление каждого блюда. А перед офицерской трапезой приглашался матрос, выступающий в роли дегустатора. Привычная веселость и непринужденность вечерних разговоров испарилась без следа.

Офицеры старались доказать себе, что все по-прежнему, но стоящее в воздухе напряжение обмануть было нельзя. Каждый из них боялся сказать что-нибудь лишнее и навлечь на себя дополнительные подозрения.

— Довольно! — не выдержал за одним из обедов мистер Кэмбел, ощущая на себе подозрительный взгляд Джонатана Норрингтона.

Кэр удивленно приподнял брови. Пит выронил ложку, которой лениво помешивал стоящую перед ним похлебку. Мистер Форингтон согнулся в очередном приступе кашля.

— Я лучше доверюсь предателю, чем буду видеть его в каждом товарище. Есть за столом кто-то, желающий задать мне вопрос? — объяснил свою вспыльчивость Артур.

— Несомненно. О каких целях упомянул капитан в день, когда мы потеряли рулевого Хикса? — ничуть не смутившись, спросил мистер Нортхэм.

Дипломат бросил взгляд на капитана, словно спрашивая у того разрешения продолжать.

— На ваше усмотрение, Артур. Я вашу тайну храню и раскрывать ее не принуждаю, — доброжелательно улыбнувшись, ответил капитан.

— В таком случае, господа, вы можете оставить свои подозрения. Я последний из присутствующих желаю скорого возвращения домой. Более того, я вообще не планирую вновь ступить на земли Аурлии.

— Отчего же? — заинтересованно спросил мистер Кормак, предвкушая интересную историю.

— Дома меня не ждет ничего, кроме виселицы, — будничным тоном ответил придворный.

Указание конкретного способа казни уже говорило о многом. По устоявшемуся обычаю врагов церкви сжигали, военных преступников и дезертиров лишали головы. Вешали же исключительно за преступления, направленные лично против персоны герцога или его семьи.

— Прежде чем я поведаю о своем преступлении, позвольте уделить немного внимания первопричине моих поступков. Я думаю, мое происхождение не секрет ни для кого из присутствующих? — дипломат выдержал паузу.

Собравшиеся за столом дружно склонили головы, давая понять, что это, конечно, не тайна.

— Не для всех, — к радости Итана, первый лейтенант не стал скрывать своего невежества, тем самым прося Артура не упускать никаких подробностей.

— Моя мать была монахиней, мистер Колгрейн. Ее приход находился на территории земель, принадлежащих моему отцу. Маркиз Кэмбел был очарован ее добротой и кротостью. Позволить мне родиться было их общим решением, он ни к чему ее не принуждал. Им удавалось скрывать беременность, но появление ребенка не осталось незамеченным. Мать была арестована инквизицией и предана церковному суду. Отец не смог ее спасти, даже несмотря на все свое влияние.

Ни у кого за столом не возникло сомнений в том, что судьба монахини была неутешительной, поэтому вопросов о том, что произошло с ней в дальнейшем, не прозвучало.

— Отец успел пообещать ей, что защитит меня, и клятву свою исполнил. Он любил своего незаконнорожденного сына и приложил все усилия, чтобы наделить правом унаследовать его титул. Кому-то пришлось хорошо заплатить, кого-то запугать, но в результате я оказался в том болоте, что вы привыкли называть высшим светом, — в голосе Артура звучало отвращение.

У Пита и Кэра слова дипломата вызвали сильное удивление. Едва ли они могли представить себе человека, подходящего на роль благородного аристократа лучше мистера Кэмбела.

— Мой отец пытался искоренить слухи, витающие вокруг моей персоны, но чем больше он старался, тем сильнее они раздувались. Все детство мне приходилось терпеть насмешки от зазнавшихся отпрысков аристократов, несмотря на то что среди них не было никого сильнее или умнее меня. Мне пришлось научиться жить в мире, полном пираний. С другой стороны, это позволило мне приобрести немало полезных для дипломата навыков, — эмиссар герцога достал трубку и принялся ее забивать.

Родрик нервно опустошил свой бокал. Мистер Кормак понимающе-снисходительно улыбнулся сквозь светлую бороду. Все молчали, боясь сбить говорящего с его исповеди.

— Мне удалось произвести впечатление на герцога еще в детстве. Он посчитал, что, держа при себе бастарда, покажет всем свою гуманность и прогрессивность, но по факту просто завел себе игрушку, чтобы демонстрировать ее обществу. Я не понимал этого тогда и был рад оказанной мне чести. Понял я, что жизнь моя ничего не стоит, когда встретился с вами, мистер Норрингтон, — Артур раскурил трубку.

Каюта наполнилась ароматом борусского табака. Джонатан Норрингтон, к лицу которого еще не успела вернуться краска после встречи с призраками прошлого, внимательно изучал придворного.

— В тот день на острове Велии я был готов отдать свою жизнь, защищая сына герцога — Генри Корда. Вы тогда чуть было не отправили мою душу на поклон к Создателю. Однако, именно вы спасли меня в тот день. Меня всю жизнь преследует воспоминание о том, как наследник герцогства Корд перешагнул через мое тело, корчащееся в предсмертной агонии. Он увидел вас, и вы показались ему более интересной игрушкой, а в вашем таланте к лишению человека жизни герцог разглядел глубокий потенциал. Я переродился в тот день и понял, что всю оставшуюся жизнь потрачу на то, чтобы изменить этот мир.

— И каких изменений, по вашему мнению, требует этот мир? — спокойно спросил мистер Норрингтон.

— Я мечтал разрушить старый до основания, чтобы на его обломках построить новый. Мир, в котором твоя судьба не будет определяться происхождением. Мир, где жизнь герцога и крестьянина будет цениться в равной степени. Мир, где никто не будет осужден без справедливого суда.

— Вы большой мечтатель, — снисходительно улыбнулся Джонатан.

— Так или иначе, с того самого дня у меня появилась цель в жизни. Год за годом я старался забраться как можно выше, чтобы получить требующуюся для исполнения моего плана власть. В конце концов, уже никто открыто не решился бы насмехаться над моим происхождением, — в голосе Артура появились жесткие нотки.

За столом чувствовалось напряжение. Все с нетерпением ждали следующих слов дипломата. Судя по светящимся глазам лейтенанта Колгрейна, он только что обрел себе кумира в лице Артура. Никто и подумать не мог о том, что последующие слова мистера Кэмбела будут именно такими.

— И тогда я принял решение стать частью восстания коричневых плащей. Не публично, разумеется. Я знаю, какого цвета глаза Уильяма Олриджа, потому что имел честь быть лично знакомым с этим человеком. Он, как никто, обладал умением воодушевлять своих сторонников. Когда его поймали и пытали, я думал, что со дня на день придут и за мной, но он не выдал никого из своих товарищей. Тогда я поклялся, что восстание не умрет вместе со своим лидером. По всему континенту существует множество ячеек сопротивления, надеющихся на лучшие времена. Я собираю вокруг себя сторонников и возглавляю ту, что расположена в Корквиле.

Эти слова произвели взрывной эффект. Мистер Грей даже вжался в спинку своего кресла. Пит уже готов был идти за мистером Кэмбелом через огонь и воду, ведь тот только что изложил все то, о чем молодой лейтенант мечтал долгие годы.

— Как вас раскрыли? — первым пришел в себя Дункан.

— Я стал доверенным лицом будущего герцога еще в детстве. Его шутом и игрушкой, если пожелаете. С юных лет я пытался внедрить в голову этого человека идеи о реформах и иных путях развития общества, но быстро понял, что Генри Корд не подходит на эту роль. Когда на свет появился сын Генри — Оуэн Корд, я подумал, что это мой шанс.

— Разумно. Ребенку куда легче навязать свои идеи, — согласился мистер Форингтон, хоть его никто и не спрашивал.

— Моим планом было воспитать из него человека, способного изменить этот мир. Путем бесхитростных интриг я заполучил место его наставника. Должно быть, само провидение было на моей стороне, так как Оуэн оказался идеальным учеником. Такие люди действительно способны пойти против всех с голыми руками. Я воспитал его, и, достаточно повзрослев, он разделил мои идеи. Сейчас ему всего шестнадцать, но он умен не по годам и способен мыслить наперед, — в голосе Артура появились печальные нотки.

— Оуэн Корд не имеет никаких прав, пока жив его отец, а сэр Генри, насколько мне известно, не планирует умирать в ближайшее время, — вступил в разговор Огл.

— Именно так я и подумал. Мне пришлось отступить от своих принципов, чтобы попытаться ускорить его встречу с Создателем. Бездействие иногда больший грех, чем кровь на руках. Как я и сказал, революционные ячейки сейчас есть практически в каждом городе континента. Вы знали, что в Карисе научились изготавливать яд, прекрасно имитирующий сердечный приступ?

— Слышал о таком, говорят, его готовят из сока редкого вида кактусов, найти который можно только на плато смерти, — проявил свою осведомленность доктор Рокуэл.

— Верно. Мы не хотели, чтобы приход Оуэна к власти ассоциировался с кровавым переворотом. Все должно было выглядеть так, будто герцог умер от естественных причин.

— Что пошло не так? — с профессиональным интересом в глазах спросил мистер Норрингтон.

— Ячейку Кариса, которая должна была приготовить яд, рассекретила инквизиция. Заговорщики оказались куда менее стойкими, чем Уильям Олридж, а мое имя было слишком хорошо им известно. Мой арест оставался лишь вопросом времени. Понимая, что времени остается немного, я признался Оуэну в том, что планировал убить его отца. Он ничего не ответил, лишь пообещал, что со всем разберется. Я не мог предвидеть, на что он пойдет, — Артур так сильно сжал в руке кубок, что послышался треск.

Большинство людей за столом уже понимали, что произошло дальше. Многие с состраданием смотрели на мистера Кэмбела.

— Если бы я знал, что он предпримет, я бы никогда не открыл ему свою тайну. Мне стоило собственноручно убить герцога и с чистой совестью отправиться на виселицу. Церковь давно следит за мной, но прямых доказательств у нее раньше не было. Тем не менее она никогда бы не допустила такого человека, как я, к подобной экспедиции.

Артур поднял свой кубок и осушил его до самого дна. Сидящий рядом Пит вновь наполнил его вином.

— Оуэн понимал, что вписать меня в состав экспедиции — это единственный способ спасти. Чтобы уберечь меня, он собрал церковный Совет Корквила и объявил о своем желании вступить в ряды белых плащей. Сделал он это публично, чтобы у отца не осталось возможности угомонить строптивого сына.

— Это произошло за несколько дней до отплытия. Я был на дворцовой площади, когда глашатай объявил эту новость, — подтвердил Огл.

— Верно. Счастью церковников, должно быть, не было предела. Политические настроения Оуэна не были для них секретом, и его присоединение к их бело-серому воинству снимало множество вопросов. В этом плане он для них куда более выгодное приобретение, чем я. Им совершенно не нужен был такой прогрессивный правитель на троне одного из великих герцогств. Взамен, по его просьбе, они пообещали, что включат его наставника в экипаж капитана Хольта. На тот момент до Ортоса еще не дошли сведения о моей попытке покушения на герцога.

Кэр сидел, будто пришибленный молотом. Только сейчас он осознавал, вершиной какого айсберга было его неожиданное назначение. Мистер Кэрил оказался простой пешкой, выпущенной на замену более важной фигуры. Он смотрел на мистера Кэмбела и впервые замечал, что дипломат уже не так молод, как ему казалось прежде. В скором времени он должен был встретить свое сорокалетие.

— Поступив так, Оуэн разрушил все, за что я боролся. Неужели он мог подумать, что моя жизнь может быть дороже тех идей, что я пытался внушить ему с детства. Иронично, что мое главное оружие разрушило все, за что я боролся. Оуэн Корд — человек, который должен был повести этот мир за собой в будущее, — пожертвовал всем ради одной мелкой детали системы, которая должна была лишь наставить его на верный путь. Кроме того, подобное решение лишь отсрочило мою смерть. Инквизиторы благополучно вырвали мое имя из уст мятежников ячейки Кариса, и их гонцы уже выдвинулись в сторону Корквила.

Судя по глазам внимательно слушающих офицеров, к ним практически одновременно приходило осознание необходимости поспешного бегства в день отплытия.

— Прошу меня простить. Скорее всего, Совет приказал отменить нашу экспедицию только для того, чтобы задержать одного из лидеров сопротивления. Инквизиторы на причале появились в день отплытия по мою душу. Герцогу теперь известно о моем заговоре. Хорошо, что у меня не осталось живых родственников, иначе их участь была бы печальной. Единственное, чего я не могу понять, откуда нашему капитану стало обо всем известно раньше герцога?

— У меня свои источники, Артур, — Хольт ушел от ответа, хитро улыбнувшись.

— Знаю я твои источники, — многозначительно усмехнулся Дункан, намекая на представительниц прекрасной половины человечества.

— Открывшись нам, вы поставили себя под удар. Если среди нас действительно есть человек герцога, он либо попытается свершить над вами суд самостоятельно, либо подтвердит ваше признание по возвращении, — сказал мистер Нортхэм.

— Я уже сказал, что не планирую возвращаться домой. Меня там ничего не ждет, — проговорил Артур тоном человека, потерявшего смысл жизни.

— Ставлю злотый на то, что мистер Кэмбел первый из нас на очереди к Создателю, — смеющийся штурман повторил свою шутку, швырнув золотую монету на стол.

— Повышаю до двух, — присоединился доктор Рокуэл.

Это пренебрежение к его собственной жизни заставило Артура рассмеяться. Его даже не смутил тот факт, что он лично был свидетелем аналогичной ставки Дункана в отношении мистера Форингтона.

— Может, еще кто-то хочет открыться? Может, наш загадочный доктор пожелает о себе рассказать? — прервав свой кашель, спросил Иона.

— Думаю, в другой раз, на сегодня достаточно откровений, — скромно ответил Чарли Рокуэл, но его зеленые глаза сверкнули огнем.

— Мистер Кэмбел прав. Нам стоит перестать видеть предателя в каждом, — неожиданно вступил мистер Кормак.

Его сразу же поддержали штурман, Родрик и мистер Нортхэм. Остальные не были так категоричны в своем решении.

— И спокойно ждать, когда тебе подсыпят яд, всадят стрелу в спину или воткнут кинжал под ребра. Нет уж, это не по мне, — воскликнул мистер Форингтон.

Началась неразбериха. Каждый за столом импульсивно пытался доказать свою точку зрения.

— Довольно! Неужели вы не понимаете, где мы оказались. У нас есть шанс побывать там, где не ступала нога человека, открыть новые виды живых существ. Забудьте все свои мелкие придирки друг к другу. Сейчас не время для глупостей. Мне надо, чтобы мой экипаж был един перед встречей с неизвестностью. Я должен понимать, что могу доверять каждому из вас, — прекратил беспорядок капитан.

Словно в подтверждение его слов, с верхней палубы послышался крик часового. Слова были едва различимы, но каждый моряк мог выделить одно даже из тысяч других. На горизонте появились очертания неизведанной земли.

Глава 12. Новая Аурлия

Вскочив со своих мест, офицеры бросились вверх на палубу. На горизонте действительно виднелись очертания так ожидаемой моряками суши. Уже сейчас можно было понять, что новая земля куда больше острова Хольта.

— Не уверен, что нас порадует наше открытие, — мрачно заметил Огл, опираясь о борт.

— Брось. Ты последнее время ворчишь не меньше Ионы, — упрекнул его Кэр.

— Это называется опыт и чутье, Итан, — ответил на упрек боцман и отправился успокаивать разбушевавшуюся команду.

Вглядываясь в горизонт, Итан ощутил, как медальон на его груди стал нагреваться. Он оказался таким горячим, что лейтенант едва удержал его в руке, достав из-под рубахи. В голове аурлийца всплыли слова зловещего пророчества, услышанные им от вождя.

— Кажется, я тоже заразился дурными предчувствиями, — проговорил Кэр, но боцман уже отошел достаточно далеко, чтобы его услышать.

Моряки столпились на палубе, открыв от изумления рты. Корабли подплыли к земле достаточно близко, чтобы любопытные матросы могли различить очертания ее берега. А посмотреть было на что. Никто из путешественников не видел ничего подобного прежде. Высоченные клифы, возвышающиеся над водой метров на тридцать, врезались в морскую гладь. Но восхищало моряков даже не это, а то, что среди минералов, составляющих прибрежные скалы, были некоторые, очевидно представляющие высокую ценность. Похожие на кристаллы, он отливали синим цветом и словно светились, отражая последние солнечные лучи перед надвигающимися сумерками.

Сотни птиц, отдаленно похожих на аурлийских чаек, устроили свои гнезда посреди скал. Остров действительно казался крайне крупным и словно разом материализовался перед путниками, занимая собой весь обозримый горизонт. Повсюду слышались перешептывания моряков о предположительной стоимости загадочных кристаллов.

Прибрежный рельеф не оставлял странникам возможности для высадки. На землю уже опустилась ночь, когда плывущие вдоль скал моряки заметили подходящее место. Как и прежде, десант был перенесен на утро. Кэр с трудом заставил себя уснуть. Пит же и вовсе оставил подобные попытки, проведя целую ночь на палубе и вглядываясь в тускло освещаемый кристаллами берег. Внутренний голос говорил лейтенанту Колгрейну, что неожиданное открытие изменит его жизнь навсегда.

Утро показало, что место для высадки выбрано крайне удачно. Скалы в этом месте приветливо расступились, образуя обширное плато, идеальное подходящее для устройства лагеря. От берега вверх вела достаточно узкая дорога, заманивающая путников вглубь острова. Мастера фортификационных сооружений пришли к выводу, что при должном старании это место можно сделать практически неприступным для нападения с суши. Построив стену в узком проходе, аурлийцы могли бы обезопасить его на долгие годы.

Адмирал с гордостью воткнул флаг герцогства Корд в землю, объявив эту территорию местом основания нового поселения. В тот же день общим решением поселение окрестили Новой Аурлией, а остров — землей адмирала Хариса. Гвардейцы охраняли проход, в то время как остальные моряки разбивали лагерь. Наученные островом Хольта солдаты были настороже.

Ботики раз за разом возвращались на корабли, привозя новые партии аурлийцев. Даже по походке адмирала Хариса было видно, что тот счастлив. Эта догадка подтвердилась и на общем собрании офицеров. Сэр Оливер много шутил и едва не прыгал от радости. Сегодня решено было исследовать лишь близлежащую территорию и глубоких вылазок не предпринимать. Небольшой разведывательный отряд, в который попал и Итан, поднялся вверх по тропе. Ушло примерно двадцать минут, чтобы добраться до верхнего уровня скал. Мистер Форингтон присвистнул от радости, увидев, что пики такие острые и обрывистые, что не позволят недоброжелателям подойти к краю и усыпать стрелами лагерь на берегу.

Аурлийцы с тревожной внимательностью изучали кусочки неизвестных им минералов. Синие кристаллы то и дело пробивались среди горных пород. К удаче путешественников, подходящий лес, являющийся главным ресурсом для строительства лагеря, оказался неподалеку. Подобные деревья не росли в Аурлии, но мистер Кормак и Иона сошлись во мнении, что такая древесина идеально подходит для строительства.

Вечером все офицеры вновь собрались у большого костра. Кларк продемонстрировал свою добычу. Вопреки изначальному мнению, кристаллы светились не за счет отражения солнечных лучей, а сами были источниками света. Итану показалось, что его амулет немного нагрелся, когда мистер Кормак дал подержать ему свою находку.

— Вернусь домой, открою свою собственную лавку. Разорю купцов, торгующих лучинами и свечами, — расхохотался штурман Грин.

— Вы шутите, а подобная вещь тем не менее может произвести революцию в области освещения наших городов, — склад мышления торговца позволял мистеру Грею видеть перспективу нового товара лучше остальных.

— К тому же они весьма красивы. Многие благородные дамы будут не прочь заплатить за них приличную сумму, — добавил мистер Нортхэм.

— Я бы не спешил радоваться. Возможно, излучаемый ими свет вреден для человека, — немного охладил пыл товарищей доктор Рокуэл.

— На Велии за них заплатят вне зависимости от побочного эффекта, — убедил его мистер Норрингтон.

— Быстро же вы все сменили цвет своих плащей, — расхохотался адмирал Харис.

Единственным грустным человеком у костра в этот вечер был Кэр. Вспоминая о Ноа, он печально разглядывал медальон, как последнее напоминание о ней. Тот не нравился ему, но расстаться с артефактом он почему-то не мог. Что-то в нем манило к себе и приковывало взгляд. Казалось, что в отражении его гладкой поверхности лейтенант видел собственную душу.

Уходя, адмирал озвучил свои дальнейшие планы. Обе команды должны были закончить строительство защитного частокола, после чего люди адмирала должны была вновь отправиться в плавание. Экипаж флагмана планировал проплыть вокруг острова, чтобы оценить его размеры и составить карту. Команде капитана Хольта, в свою очередь, предстояло заняться обустройством лагеря и предпринять небольшие разведывательные вылазки вглубь острова.

Через четыре дня стена была готова. Проведя это время под руководством мистера Кормака, Итан сдружился с плотником и отдал должное его таланту. Тот рассказал ему, как в детстве, впервые увидев корабль, решил, что в мире нет ничего более изящного. С тех пор Кларк использовал любую возможность подработать подмастерьем на лесопилке, плотницкой мастерской или верфи. Овладев искусством наделять дерево жизнью, мистер Кормак посчитал, что не сможет построить идеальный корабль, не изучив тонкости морского дела. Так он оказался в академии. Через год после ее окончания гордый Кларк уже сжимал в руках лицензию на строительство своего первого корабля. Подобные разрешения выдавались адмиралтейством и обязательно согласовывались с Советом, контролирующим численность флота.

Род мистера Кормака был благородным, но далеко не самым богатым в герцогстве, так что ему пришлось взять у ростовщика ссуду, чтобы открыть свою лавку в порту. Одержимый работой, он быстро снискал славу талантливого мастера. Заказы на корабли, к сожалению, поступали не так часто, как хотелось бы судостроителю. Как и говорил Иона, большинство заказов действительно было на сотворение символов Создателя в их различных канонических формах. Мистер Кормак был одержим идеей построить корабль по собственному проекту. Когда Корквил узнал о том, что Совет дал добро на экспедицию, Кларк тут же записался к адмиралу на прием, чтобы предложить свои услуги.

Бывалый моряк оценил идеи плотника и утвердил его на должность главного проектировщика. И не прогадал. Никогда прежде мир не видел подобных кораблей. Помимо их ходовых качеств в них чувствовалась душа создателя.

Дома Кларка ждала жена и двое детей, присматривающие за семейной лавкой во время отсутствия главы семейства. Несмотря на то что близнецам мистера Кормака было немногим больше десяти, они уже многому смогли научиться у отца. Сын Курт занимался подготовкой материалов и их грубой обработкой. Дочь Клэр принималась за дело, когда требовалась более тонкая работа. Ее умелые руки доводили изделие до совершенства. Жена Иннес занималась хозяйством и, видя пламя в глазах мужа, даже не пыталась отговорить его от предстоящего путешествия, несмотря на то что безумно страдала от ожидания предстоящей разлуки. Поспешное бегство из Корквила лишило мистера Кормака возможности проститься с семьей, о чем он сильно переживал.

По тому, как часто и много Кларк заводил речь о своей семье, было видно, как сильно он по ним скучает. Глаза плотника наполнялись влагой каждый раз, когда он упоминал в разговоре своих детей. Он даже показал лейтенанту свой небольшой алтарь. Перед отплытием отца Курт вырезал из дерева маленькие фигурки их семьи, чтобы близкие всегда могли быть рядом с главой семейства.

Как только со строительством стены было покончено, адмирал Харис отправился в путешествие вокруг острова, уведя свой корабль на север. Рэджинальд Хольт, начиная со следующего утра, начал отправлять небольшие разведывательные группы вглубь острова. Разведчики расходились в противоположных направлениях и старались зайти как можно дальше, но к вечеру всегда возвращались в поселение. Шли дни, а знакомое очертание флагманских парусов так и не появлялось с юга. В лагере на берегу снова начались панические настроения.

Чтобы отвлечь команду от дурных мыслей, офицеры старались постоянно занять их делом. Благодаря этому в самые короткие сроки был возведен лазарет и первые бараки. Лжеинквизитор вместе со своим собратом по ордену, оставленным адмиралом на берегу, руководил постройкой небольшой часовни. Однажды вечером очередной разведывательный отряд вернулся раньше обычного. Вел немногочисленную группу мистер Норрингтон, а его люди несли на импровизированных носилках прикрытое плащом тело. Итан быстро пересчитал моряков и убедился, что их ровно десять, как и в любом отряде, покидающем форт. Значит, лежащий на носилках мертвец был чужаком.

Игнорируя любопытные взгляды аурлийцев, Джонатан направился прямиком к палатке капитана. Получив дозволение войти, небольшой отряд скрылся от посторонних глаз. Офицеры со всего лагеря уже спешили в эпицентр событий. Кэр оказался в палатке в тот момент, когда капитан распускал гвардейцев, взяв с них клятву сохранить в тайне то, что им стало известно. В надежность их языков капитан, конечно, не верил, но формальности соблюсти был обязан.

Кэр посмотрел на носилки и увидел, что в них лежит человекоподобное существо с арбалетным болтом в груди. Красивое лицо мертвеца было узким и немного вытянутым. На чуть более заостренных, чем у сородичей Итана, ушах висели серьги, украшенные синими кристаллами. Но это было совсем не первым, что бросалось в глаза. Кожа загадочного существа была серо-синего цвета. Одето оно было во вполне привычную для аурлийца одежду. Однако даже издали было понятно, что материал подобного качества невозможно было найти на их родном континенте. Рядом с носилками лежало оружие воина. Изящный лук был образцом работы по дереву. Мистер Кормак первый с профессиональной завистью оценил работу мастера, как нечто невообразимое. Красоте же меча позавидовал бы любой аурлийский кузнец.

Пока лейтенант разглядывал незнакомца, мистер Норрингтон отчитывался перед капитаном. Согласно его докладу, группа двигалась на северо-запад. На одной из опушек посреди леса заметили странную фигуру. Тот стоял в явной задумчивости, предположительно ожидая встречи с кем-то, и не заметил засады. Почувствовал западню он лишь в последний момент и тут же схватился за меч. Джонатан дал понять ему, что не стоит делать глупостей. Тогда разведчики услышали голос.

Капитан гвардейцев слегка побледнел, прежде чем продолжить свой рассказ. Итану стало не по себе от того, что в этом мире было что-то, способное напугать такого человека, как Джонатан. Убитый не открывал рта, но его услышал весь отряд мистера Норрингтона. Громко и четко голос оказавшегося впоследствии на носилках мертвеца раздавался в головах разведывательной группы. Более того, чужак говорил на аурлийском так, словно родился и вырос в Ортосе.

Испугавшись, один из гвардейцев выстрелил из своего арбалета и угодил ему прямо в сердце. Если, конечно, у этого существа оно было. Так или иначе, умер он мгновенно. Мистер Норрингтон посчитал, что будет правильным принести его тело в лагерь.

— И почему дипломат у нас мистер Кэмбел, а не ты, — расхохотался Дункан, выслушав историю гвардейца.

— Да, не лучшее начало знакомства с хозяевами этих мест, — ухмыльнулся Огл.

— Вы позволите мне вскрыть его? — спросил все это время внимательно изучающий тело доктор.

— Не думаю, что это хорошая идея. Судя по его одеждам, это не простой воин. Его народ может попросить вернуть тело. Не стоит усугублять и без того непростые взаимоотношения с аборигенами, — отказал капитан.

— Что мы теперь будем делать? Боюсь, местные не оставят случившееся без ответа, — спросил мистер Нортхэм.

— Для начала удвоим караул, — проворчал мистер Кэмбел, недовольный тем, как прошел первый контакт с местными жителями.

— Он идеален, прочность, резьба, эластичность. Чтобы создать подобное, нужно быть истинным мастером, — отрешенный от общей беседы, мистер Кормак сжимал в руках лук мертвеца.

— Никто не хочет обсудить тот факт, что за время нашего путешествия мы встречаем уже второй разумный вид? Это немного не вяжется с той концепцией, которую нам внушали всю жизнь, — спросил сразу у всех мистер Форингтон.

— Благодарю, что сразу же пригласили меня. Не могу не согласиться, учения Ортоса теряют свою крепкость с каждым днем, — в шатре неожиданно появился инквизитор.

— Я бы на твоем месте даже не заикался. Проваливай, — сквозь зубы прорычал Огл, все еще злой на то, что Уильям обманом выдавал себя за слугу Создателя.

— Тише, старина, пускай святоша останется, — неожиданно встал на его защиту мистер Рокуэл.

— Да, Огл. Лично я сейчас больше доверяю еретику, чем инквизитору, — поддержал Артур.

— Кто бы сомневался, — ухмыльнулся Дункан.

— Давайте оставим свои претензии, у нас сейчас есть более насущные проблемы, — укоризненно посмотрел на штурмана Родрик.

Пит, всегда выступающий за примирение и взаимное доверие, с готовностью его поддержал. Однако успокоить разбушевавшихся офицеров оказалось не так просто. Целый час они провели за рассуждениями о своих перспективах и возможных последствиях.

— Нет смысла беспорядочно чесать языками. Джонатан, удвой гарнизон на стене, у нас могут быть непрошенные гости. Остальные отбой. Завтра со мной в разведку пойдут Дункан, Иона, Огл, Пит и Кэр. Отберите сейчас десять лучших гвардейцев, пусть тоже хорошенько отдохнут. Утром я поведу отряд дальше вглубь острова. За главного на берегу останется Джереми. Споры прекратить, — капитан в очередной раз прервал своих подчиненных, призывая их к здравомыслию.

Офицеры один за другим подтвердили свое согласие с планом. Последним, к всеобщему удивлению, подтвердил свое согласие Йон-Уильям. Капитан посмотрел на него так, будто успел позабыть о его присутствии за столом.

— Да, вам, пожалуй, тоже стоит пойти с нами. Совместное дело поможет вам с Оглом найти общий язык, — улыбнулся капитан, игнорируя протесты боцмана.

Перед сном Кэр раскурил трубку, наслаждаясь звуком бьющихся о скалы волн и любуясь красотой отражающихся в воде кристаллов. Оставшись наедине со своими мыслями, он рассуждал о том, как к новым открытиям отнеслась бы его семья. Отец наверняка бы поддержал мистера Форингтона, а вот мать с сестрой так сильно боялись бы возможных изменений, что пожелали сохранить все в тайне.

Итан постарался уйти от мыслей о доме, переключившись на рассуждения о мертвеце. Кем он был при жизни? Какое место занимал в иерархии своего народа? Была ли у него семья, друзья, планы на будущее? Испытывал ли он эмоции и переживания? Закончился вечер аурлийца в той же точке, что и каждый его предшественник с момента, как он вновь оказался на корабле. Ноа взывала к нему из потустороннего мира.

— Мистер Кэрил, вы снова нарушает мой приказ? — голос капитан прервал ход печальных мыслей лейтенанта.

— Простите, не могу уснуть. Слишком много впечатлений за последний месяц, — начал оправдываться Кэр.

— Я рад, что ты решил покинуть остров. Рано или поздно он бы свел тебя с ума. Хорошо, что ты с нами, но завтра тебе действительно потребуются силы, — улыбнулся капитан.

— Разрешите вопрос? — решил воспользоваться доброжелательностью капитана Итан.

— Можно, но не могу обещать, что отвечу на него честно, — вновь улыбнулся Рэджинальд Хольт.

— Как вы узнали о том, что инквизиция собирается арестовать мистера Кэмбела, раньше остальных?

— Ее преосвященство, — скромно ответил капитан.

Кэр открыл рот от удивления. Тогда за столом он не воспринял похабный намек штурмана всерьез. Кардинал Ева Харт была единственной женщиной-кардиналом на всем континенте. Красивая и властная, она тем не менее весьма лояльно относилась к переданному в ее ведение герцогству.

— Значит, мистер Грин был прав? — открыто высказал свое удивление лейтенант.

— Дункан часто скрывает свою проницательность за шуткой. Рекомендую тщательнее вслушиваться в то, что он говорит. Кардинал Харт, как главный представитель Ортоса в нашем герцогстве, первая получила известие о готовящемся покушении. Почта застала ее утром накануне отплытия. По счастливому стечению обстоятельств, то утро я встречал вместе с ней и мне удалось убедить ее придержать распространение этой новости. В противном случае это бы поставило крест на нашей экспедиции, — рассмеявшись, сказал капитан и, оставив лейтенанта стоять на берегу, отправился в сторону своей палатки.

Утром узкая вереница, состоящая из зеленых, фиолетовых и серых плащей, отправилась вглубь острова. Инквизитор с флагмана адмирала Хариса, которого старый моряк оставил на берегу, также настоял на своем участии в вылазке. Вели отряд капитан и Дункан, за которыми следовали Огл и Иона. Серые держались в стороне, а замыкали отряд Кэр и Пит. Лейтенант был взбудоражен больше обычного и с нетерпением ждал встречи с новым народом. Итан слушал его вполуха, рассуждая про себя о причинах, по которым капитан решил не брать с собой мистера Кэмбела. Присутствие дипломата при попытке установить контакт с новым народом казалось само собой разумеющимся. И тем не менее Хольт оставил Артура в лагере.

— Вы видел его одежды и оружие? Вот бы посмотреть, на что еще способны их мастера, — не унимался Пит.

— Будь аккуратен в своих желаниях, а то ненароком в твоей груди окажется крайне искусно изготовленная стрела, — осадил его Кэр.

— Погоди, ты слышишь? Стойте, — прошипел Пит.

— Я ничего не слышу, — недоумевал Итан.

— Да тихо ты, — приложил палец ко рту первый лейтенант и замер, привлекая внимание идущих впереди аурлийцев.

Колонна, продвигающаяся в этот момент через лес, остановилась. Капитан, оторвавшийся с остальными офицерами на несколько шагов вперед, взглядом потребовал от лейтенантов объяснить причину задержки. Уже через секунду он и сам услышал раздающиеся вдалеке звуки. Теперь и Итан мог распознать в непонятном шуме слишком знакомые отголоски удары стали о сталь. Хольт приказал следовать за ним и держать арбалеты наготове.

Несколько минут они двигались в сторону источника звука. Лес отпускал их из своих владений. Деревья становились все реже и реже. Дойдя до самого края и прячась за последними деревьями, аурлийцы стали свидетелями сражения нескольких десятков сине-серых существ с дюжиной солдат в легких светлых доспехах. Лица их были едва различимы за счет полуоткрытых вытянутых шлемов.

Те воины, что были в меньшинстве, защищали высокую фигуру в длинном плаще, лицо которой скрывал широкий капюшон. Рядом с ней стоял воин, сильно отличающийся от других стражников. Невысокий телохранитель был облачен в приталенную кольчугу, а голову покрывал шлем, похожий на клюв сокола. Воины в светлых доспехах явно проигрывали. Их полное истребление оставалось лишь вопросом времени.

Решение нужно было принимать прямо сейчас, и Рэджинальд Хольт не заставил себя ждать. Указав своему отряду на нападавших, он разрядил арбалет. Его примеру последовали остальные аурлийцы. Первый арбалетный болт пробил шею воина, выделяющегося из толпы и предположительно бывшего офицером. Не все снаряды нашли свою цель, но эффект неожиданности был на стороне моряков.

Итан был уверен, что нацелил арбалет строго в грудь противнику, но перед самым столкновением враг вытянул перед собой руку и болт разлетелся в щепки, словно ударившись о невидимую стену. В этот момент синие кристаллы в ушах существа ярко засветились и тут же потухли навсегда.

Обнажив мечи, аурлийцы ринулись в бой вслед за своим капитаном. Баланс сил резко изменился, на лицах сине-серых существ отразилось удивление. Тем не менее они не растерялись и давали достойный отпор.

Во время боя аурлийцы и воины в светлых доспехах перемешались между собой. Все защитники фигуры в плаще носили одинаковые доспехи и выделялись на фоне аурлийцев своим высоким ростом. Бой был окончен, и Итан с радостью отметил, что потерь среди моряков нет. Рэджинальд Хольт подошел к фигуре в плаще и капюшоне, идентифицировав ее как главаря. Кэр, следующий за капитаном, спиной ощутил, как напряглись телохранители таинственной фигуры, остающейся неподвижной.

Сжимая в одной руке меч, капитан аккуратно протянул другую и легким движением скинул капюшон с головы. Меч невысокого телохранителя в кольчуге распорол бы грудь Хольта, если бы не молниеносная реакция Итана, спасшая ему жизнь. Клинки столкнулись и замерли перед носом капитана, но тот даже не моргнул. Все его внимание было поглощено открывшимся видом.

Кэр был слишком занят попыткой спасти жизнь своего капитана, чтобы посмотреть на открывшееся лицо. Хольт же, увидев его всего один раз, уже не мог оторвать свой взгляд.

— Благодарю за помощь. Спасибо, что откликнулись на мою просьбу, — приятный женский голос раздался прямо в голове Итана.

Судя по тому, как напряглись все остальные моряки, слышал его не он один. Лейтенант не удержался и позволил себе отвести взгляд от телохранителя и, увидев лицо говорящей, обомлел от изумления. Перед ними стояла женщина, внешность которой не осмелился бы воспеть ни один бард. Она была слишком прекрасна для этого мира. Идеальные черты лица обрамляли локоны длинных светлых волос, пышности и силе которых позавидовала бы любая герцогиня. Женщина обратилась к телохранителю на своем наречии, и Кэр почувствовал, как тот ослабил давление на его меч и в итоге убрал свое оружие в ножны.

— Прошу простить нас. Сирин просто переживает за мою безопасность, — Итану показалось, что эти слова предназначались лично ему.

Телохранитель быстро подошел к своей госпоже и что-то прошептал ей на ухо. На лице прекрасной женщины промелькнула грусть.

— Понимаю, что у вас множество вопросов, но сейчас не время. Тот отряд, что нам удалось разбить, был лишь авангардом. Помогите нам добраться до безопасного места и вас вознаградят, — голос в голове очаровывал своей мелодичностью.

— И чем же? — послышался резкий голос мистера Форингтона, показавшийся невероятно грубым на фоне ее речей.

— Знанием, способным перевернуть ваше представление о мире. Знанием, без которого ваша жизнь была бы неполной и за которое можно умереть. Знанием, которое вы искали всю свою жизнь.

— Возможность смерти. Звучит очень заманчиво, — не удержался от колкости Дункан.

Пит с восхищением смотрел на живого ангела, стоявшего перед ним, и выглядел так, словно готов был пойти за ней хоть на край света. Кэр был солидарен с первым лейтенантом. Казалось, что это чистое существо просто не может быть злым. Капитан покосился на инквизиторов, те молчаливо ожидали его решения.

— Нам необходимо поспешить. Они уже близко, — подгонял голос.

— Мы можем проводить вас в наше поселение на побережье, — предложил капитан.

— Поздно! Они уже отрезали нас от берега. Такому большому отряду не получится остаться незамеченным.

— Иона, возвращайся в лагерь и предупреди остальных, что мы задержимся, — начал было капитан, но мистер Форингтон его перебил.

— Со всем уважением, сэр, но этот приказ я выполнить не смогу. Столкнуться с тем, что я искал всю жизнь, и тут же развернуться, чтобы бежать в другую сторону? Этот вариант не по мне. Можете назначить мне сколько угодно ударов плетью, когда мы вернемся, но сейчас я останусь с вами.

Капитан явно был смущен проявлением неповиновения перед лицом новых союзников.

— Черт бы тебя побрал, Иона! Хорошо! Огл, тогда ты. Надеюсь, на тебя я еще могу положиться? — с надеждой посмотрел на боцмана капитан.

Было видно, что боцману хотелось остаться с отрядом, но подвести капитана в такой момент он не мог.

— Конечно, сэр, — понуро ответил Огл.

— Спасибо, передай остальным, чтобы не переживали. Вернемся при первой возможности. Мистер Нортхэм за главного до тех пор, пока я не вернусь.

Огл скрылся среди деревьев, двигаясь в направлении к поселению. Объединенный отряд начал свое бегство, ведомый светловолосой красавицей. Через час интенсивного бега Итан понял, что силы начинают его покидать. Дыхание сбилось, громоздкий арбалет больно стучал по спине при каждом шаге. Их новые союзники казались полны сил, чем вызывали дополнительное восхищение. Снаряжение их, конечно, выглядело легким и не сковывающим движения, но все же это был полноценный доспех.

Долгое время они бежали по открытому полю, пока впереди не стали различаться очертания разрушенной башни. Выглядела она заброшенной уже довольно долгое время. От самой башни тянулась такая же полуразрушенная каменная стена высотой чуть выше человеческого роста. Скрывшись под ее тенью, беглецы остановились перевести дух.

— Их передовой отряд нагоняет нас, — принес голос в голове плохое известие.

— К этому невозможно привыкнуть, — подумал вздрогнувший от неожиданности Итан.

— Мы теряем силы. Лучше будет дать им бой здесь, пока мы заняли выгодную позицию. Сколько их? — спросил капитан, задерживая свой взгляд на лице их очаровательной спутницы дольше, чем это требовалось.

— Около тридцати, — раздалось в голове аурлийцев.

— Здесь у нас будет преимущество, — задыхаясь от долгого бега, сказал Иона.

— У нас есть шанс. Они до последнего момента не будут знать, сколько нас на самом деле, — поддержал идею Дункан Грин.

— Останемся здесь, укроемся за развалинами и подпустим их как можно ближе. Залп арбалетов — и переходим к ближнему бою. Надеюсь, нам удастся уравнять силы, — согласился капитан с позицией своих офицеров.

Судя по мимолетной улыбке, возникшей на лице Хольта, ответ красавицы принадлежал персонально ему. Аурлийцы и их новоиспеченные союзники заняли наиболее выгодные позиции среди развалин. Воины в светлом вышли на открытое пространство, играя роль приманки. Окружив свою госпожу, они сделали вид, что остановились на привал. Инквизиторы, отделившись от основной группы, встали у полуразрушенной стены. Укрывшись своими плащами, они стали практически незаметны на ее фоне.

Ожидание боя было ужасно томящим. У Кэра немного подрагивала рука, он схватил себя за кисть и крепко сжал, чтобы хоть немного успокоить волнение. Оглядевшись, он увидел, что окружавшие его гвардейцы напряжены не меньше. Каждый из них понимал, что через несколько минут этот мир может покинуть он сам или один из его товарищей. Вдалеке послышался топот нескольких десятков ног. Выделяющийся из остальных телохранителей госпожи воин вышел из укрытия, чтобы точно привлечь внимание преследователей. Атакующие словили наживку и бросились за ним. Завидев добычу, темные бежали вперед, не осознавая, что идут в западню.

Подпустив врага на достаточное расстояние, аурлийцы разрядили свои арбалеты. Эффект неожиданности сработал, и около восьми преследователей повалились на землю. Воины госпожи выстроились в ровный строй, принимая на себя основной удар. За спиной нападавших неожиданно материализовались инквизиторы, отрезая им путь к отступлению.

Существа с синей кожей оказались грозными противниками. Первый добежавший до них гвардеец упал через секунду. Выбрав себе противника, лейтенант показывал в бою все, на что был способен. Между тем противнику удавалось парировать его удары. Итан почувствовал, что за его спиной оказался еще один враг, и ему стало страшно. Его умений не хватало, чтобы противостоять двум столь умелым противникам одновременно.

— Вас, видимо, не учили, что с тыла нападают только трусы! — раздавшийся голос Дункана Грина подарил молодому лейтенанту надежду на спасение.

Теперь Кэр смог сосредоточиться на своем единственном противнике. Поочередно нанося удары и отступая, они оторвались от основной массы сражающихся на поляне воинов. Существо было искуснее аурлийца, но Кэр обратил внимание, что его соперник щурится каждый раз, когда оказывается лицом к заходящему солнцу.

Теперь лейтенант все время старался занять наиболее благоприятную для себя позицию. Улучив момент, он сократил дистанцию и, отбив слабую контратаку, обезоружил противника. Рука с кинжалом уже была занесена для решающего удара. Через секунду оружие уже должно было проникнуть в плоть противника, но по какой-то причине зависло в воздухе. Синий кристалл в висящем на шее существа ожерелье ярко засверкал и тут же потух. Кэр опустил взгляд ниже и увидел, что клинок остановился в нескольких сантиметрах от живота противника. Материализовавшийся из ниоткуда призрачный диск послужил щитом. Даже кинжал из саггитового сплава оказался не способен его пробить.

Освободившейся рукой враг со всей силы ударил Итана по лицу и вместе с ним повалился на землю. Потеряв меч, лейтенант старался своим кинжалом дотянуться до нависшего над ним врага. Свободной рукой Кэр перехватил кисть воина, наносящего удары по его лицу. Кристалл, инкрустированный в серьгу на правом ухе, вспыхнул, и в руке противника возник призрачный кинжал. Враг начал давить вниз, опуская оружие в грудь лейтенанта. Кинжал аурлийца, в свою очередь, смотрел вверх, в сторону предполагаемого расположения сердца.

Итан пытался оттолкнуть противника, но безуспешно. Физически враг был развит куда лучше, да и давить сверху вниз было значительно легче. Руки тряслись от напряжения, аурлиец чувствовал, что уступает. Помощи теперь ждать было неоткуда. Призрачное оружие уже разорвало ткань на его рубахе. Только сейчас Кэр понял, насколько сильно хочет жить, даже несмотря на потерю Ноа. Лейтенант молился о спасении всем, кто готов был прийти ему на помощь.

Боги ответили ему самым неожиданным образом. Призрачная дымка, формирующая кинжал, рассыпалась и впиталась в медальон, висящий на шее Итана. Судя по округлившимся зрачкам существа, для него это тоже оказалось неожиданностью. Лейтенант воспользовался его замешательством. Ослабив сопротивление, он позволил противнику упасть на него. Не ожидавший подобного поворота событий враг напоролся на кинжал аурлийца.

Его тело моментально обмякло. Отдышавшись, Кэр сбросил с себя труп поверженного противника и поспешил на помощь своим соратникам. Однако, когда он вернулся к основному месту сражения, все уже было закончено. Мистер Форингтон добивал последнего противника. Инквизиторы протирали свое оружие от крови. Аурлийцы потеряли шесть гвардейцев. На плече Пита красовался глубокий порез, из которого периодически на свободу вырывались небольшие клубы синего дыма.

Их союзникам повезло еще меньше. Приняв основной удар на себя, они понесли большие потери. Помимо прекрасной госпожи, в живых остались только ее выделяющийся из общего ряда телохранитель и три воина.

— Необходимо двигаться дальше. Их больше, чем мы думали. Вскоре здесь будет основной отряд, — голос в голове звучал немного встревоженно.

Капитан оглядел своих людей. Все выглядели находящимися на пределе своих возможностей. Только инквизиторы выглядели так, словно сегодняшний день был для них не больше, чем обыденностью. Они переносили тела мертвых гвардейцев к стене и, накрывая их плащами, читали последнюю в их жизнях молитву.

Увидев рану на плече мистера Колгрейна, светловолосая женщина быстро подошла к смутившемуся юноше. Опустившись перед ним на одно колено, она накрыла его рану своей рукой. Из ладони девушки стало исходить теплое свечение, заставляющее ядовитый дым покинуть рану. Пит дернулся от испуга, но она так успокаивающе на него посмотрела, что молодой моряк уверовал в ее благие намерения. Рана лейтенанта стала затягиваться прямо на глазах пораженных аурлийцев. Через несколько секунд на его плече не осталось даже шрама. За спинами беглецов, примерно на расстоянии мили, раздался звук горна.

— Надо спешить, — повторил голос, эхом раздавшийся в головах всех выживших.

Выбора не было, и им пришлось снова продолжить движение. Скорость отряда сильно упала. Больше всего Кэр переживал за Иону, чьи приступы кашля усиливались с каждой минутой бегства. Через двадцать минут отряд добрался до глубокого каньона, отрезавшего путь для дальнейшего отступления. Высота была завораживающе большой, а на дне неслась быстрая горная река. Оказавшись в тупике, беглецы выбрали дорогу, ведущую вдоль каньона. По левую руку от них теперь начинались горы. Дорога между скалами и пропастью становилась тоньше с каждой милей. Кэр побаивался высоты и очень надеялся, что дорога не будет сужаться еще больше.

Мистер Форингтон выглядел совсем плохо. Окончательно выбившись из сил, он остановился, чтобы позволить пройти очередному приступу, и пропускал остальных вперед. Когда он отвел руку от лица, на его ладони были отчетливо видны следы крови.

— Я больше не могу бежать. Идите дальше, а я останусь и задержу их столько, сколько смогу, — сказал он остановившемуся рядом с ним капитану.

— Мы понесем вас, — возразил Пит.

— Бросьте, мистер Колгрейн, я все равно уже не жилец. Позвольте старому солдату найти свою смерть в бою. Я уже давно задолжал жизнь своим друзьям из форта Кроат, — улыбнулся Иона, обнажив окровавленные зубы.

Кэр не готов был поверить в происходящее. Он знал Иону с детства и, в отличие от других, не обращал внимания на его склочный характер. Для него в этом путешествии мистер Форингтон был одним из тех людей, от которых веяло родным домом.

— Оставьте мне несколько арбалетов, помогите забраться чуть выше по склону и пододвинуть вон тот валун чуть ближе к краю. Тогда я выиграю вам немного времени, — попросил мистер Форингтон, не испытывая и капли волнения в отношении своей судьбы.

— У нас нет на это времени, профессор, — печально произнес капитан, который сейчас перенесся в тот момент своей жизни, когда сам был студентом академии и боялся Ионы Форингтона больше всего на свете.

— Я помогу. Догоню вас позже, — неожиданно даже для самого себя воскликнул Итан.

— Сирин тоже останется и поможет этому юноше найти нас. Нам необходимо спешить. Они совсем рядом, — раздался голос в голове, предотвращая разгорающийся спор.

Капитан не очень хотел рисковать жизнью Кэра, но лейтенант был настойчив. Телохранитель тоже попытался возражать, не желая оставлять свою госпожу без защиты, но в конечном итоге был вынужден подчиниться.

Перед тем как отделиться, Итан забрал еще один арбалет у одного из гвардейцев. Поднявшись по склону на трехметровую высоту, Кэр обнаружил небольшую площадку. Там он зарядил арбалеты, аккуратно раскладывая их на земле. Телохранитель тем временем помогал старику подняться наверх. Когда всем удалось покорить эту небольшую вершину, Кэр и Сирин перекатили увесистый валун ближе к краю, чтобы Иона смог столкнуть его вниз, когда настанет подходящий момент.

Приготовления для засады были окончены. Телохранитель начал спускаться вниз, подгоняя Итана следовать за ним. Лейтенант только собирался обернуться, чтобы попрощаться, когда Иона резко схватил его за руку.

— Чтобы ни случилось, ты обязательно должен выжить и рассказать остальным о том, что мы здесь увидели. Не слушай остальных, люди должны знать. Ты должен пообещать мне, — говорил он весьма импульсивно, но глаза его выглядели спокойно.

— Я обещаю, — немного испугавшись, прошептал Кэр.

— Передай отцу спасибо за все, что он для меня сделал. Я никогда не благодарил его. Будешь в Корквиле, походи по тавернам, расскажи, что старик Форингтон умер как воин.

— Они обязательно узнают, Иона, — Кэр боролся с подступающими к глазам слезами.

— Ну все. Беги, малыш, и обязательно помни о своем обещании. У тебя впереди еще целая жизнь. Беги и не оборачивайся.

Лейтенант уже собирался начать спуск, когда знакомый с детства голос вновь остановил его.

— Скажи Оглу, чтобы не держал на меня зла. Я знаю, что порой могу быть невыносим. У меня не так много друзей, чтобы не ценить их, — доброжелательная улыбка, так редко появляющаяся на лице профессора, навсегда запечатлелась в памяти Итана.

Кэр побежал в сторону нетерпеливо ожидавшего его внизу проводника. Уже вдвоем они бросились догонять основной отряд. Позади раздался удаляющийся кашель.

Глава 13. Мистер Форингтон

Мистер Иона Форингтон не боялся того, что его ждет. Он лишь жалел о том, что ему предстоит умереть именно сейчас, когда на горизонте появилась истина, которую он искал всю жизнь. Проверив арбалеты, он с величайшим трудом придвинул валун еще ближе к краю. Обессилев, он облокотился на него спиной. Одежда покрылась каменной пылью. Он потянул за связки плаща, заставляя его упасть на землю. Очередной приступ понемногу утих.

Иона сильно переживал, что его недуг выдаст засаду раньше времени. Он терпеть не мог ожидание и надеялся, что увидит своих палачей как можно скорее. Ему повезло, и вскоре послышался топот большого отряда. Через минуту профессор уже увидел первые ряды. Он со всей силой уперся спиной в камень, но тот не сдвинулся с места. Отряд практически вышел на траекторию валуна. Иона уперся ногами в землю и продолжил давить, сжав зубы до характерного скрежета. Скала была непреклонна.

— Ну, давай же! Создатель тебя побери! — еле слышно прорычал мистер Форингтон, и камень поддался.

Скатившись со склона, он забрал с собой в пропасть троих преследователей, чем вызвал радостную улыбку на лице старика.

— Придите и убейте меня! — прокричал с высоты Иона в надежде, что все преследователи бросятся на него.

Однако, глава отряда, весь обвешанный синими кристаллами, остановил своих подчиненных. По его сигналу от основной группы отделилось лишь пятеро воинов. Остальной отряд продолжил преследование.

— Дьявол! — выругался Иона и схватился за первый арбалет.

Склон был достаточно резким, и нападавшим было непросто добраться до аурлийца. Разрядив арбалет, Иона пробил глаз первого из нападавших. Схватив второй, он, практически не целясь, попал во второго. Существо покатилось вниз по склону. В этот момент ухо мистера Форингтона обожгла стрела. Если бы нога стрелка не поехала назад при подъеме, стрела угодила бы точно в лоб аурлийцу.

Взяв в руки третий арбалет, Иона расправился со стрелком. Он попробовал перезарядить свое оружие, но понял, что не успеет. Тогда он выхватил меч и кинжал, гордо поднявшись во весь рост. Противников оставалось всего двое, и мистер Форингтон начал думать, что вполне может выйти из этой схватки победителем.

Неожиданно какая-то неведомая сила надавила на его плечи, заставляя опуститься вниз. Упав на жесткую землю и лишившись возможности двигаться, Иона наблюдал, как перед его глазами проплывают клубы синего дыма, накрывшего его, словно одеяло. Профессор не мог пошевелить даже пальцем. Рука сжимала бессмысленное теперь оружие и не могла сдвинуться даже на миллиметр.

Двое оставшихся врагов спокойно поднимались на занятый аурлийцем выступ в скале. Его последний форт. Воины стояли прямо над ним, общаясь на своем наречии. Один из них засмеялся, приводя Иону в бешенство. К горлу подступил приступ кашля, причинивший нечеловеческую боль. Уверенные в своем колдовстве враги не обращали на него особого внимания. К своему удивлению, аурлиец почувствовал, что может пошевелить пальцем ноги. Каким-то неведомым образом кашель, несущий смерть, сейчас даровал ему шанс на спасение.

Дождавшись, когда к нему полностью вернется чувство контроля над собственным телом, Иона со всей силы рубанул мечом по ноге ближайшего из противников. Вскрикнув от боли, тот повалился набок и принялся перекатываться из стороны в сторону. Навалившись на него всем телом, аурлиец прервал его крик, перерезав горло.

Профессор едва успел перекатиться в сторону, прежде чем чужой клинок выбил сноп искр из горной породы в том месте, где он находился секунду назад. Вскочив на ноги, мистер Форингтон хищно улыбнулся. Его ждал честный бой, любой из исходов которого его бы устроил. Воспользовавшись паузой, противник снял шлем и с интересом оглядывал старика. Выдавив из себя снисходительную улыбку, он сделал первый выпад.

Бой длился несколько минут, и оба противника успели получить несколько не угрожающих жизни ранений. Теперь в лице противника не было никакого снисхождения. Существо отчаянно боролось за свою жизнь. Вцепившись друг в друга, они оступились и повалились вниз по склону. Кувыркаясь и обдирая плоть об острые камни, они оказались на узкой тропе.

С трудом встав на ноги, враги вновь скрестили мечи. Мистер Форингтон сделал вид, что выдыхается, и противник допустил ошибку. Тело существа соскользнуло с клинка Ионы, оставляя на нем кровавые следы, и упало в пропасть. Обессилев, аурлиец повалился на землю. Какое-то время он просто лежал на камнях, пытаясь прийти в себя. Наконец, собрав в кулак последние силы и подтянув к себе меч, он уселся на ближайший камень. Пытаясь отдышаться, он положил голову на рукоять меча. Услышав неподалеку шорох, он встревожился и поднял голову. Из-за поворота вышла знакомая фигура.

— Как ты здесь оказался?! — удивленно воскликнул Иона, немного расслабившись при виде лица товарища.

Фигура молча двигалась по направлению к нему. Лоб профессора сильно нахмурился. При падении он, должно быть, сломал ребро, и ранение приносило ему жуткую боль.

— Представляешь, они не смогли меня убить. Видимо, Создатель проклял меня умереть от старости, — через силу улыбнулся мистер Форингтон.

Фигура подошла к телу убитого профессором лучника и, подняв его оружие, некоторое время внимательно изучала.

— Капитан увел людей дальше вдоль каньона. Я не смог удержать здесь весь отряд. Им все еще угрожает опасность. Так как ты здесь очутился? — Иона приходил в себя, и в его голос возвращалась привычная подозрительность.

Фигура нагнулась к земле, чтобы дотянуться до колчана. Рука медленно выудила одну из стрел.

— Выследил нас по следам? Почему ты молчишь? — понимая, что происходит что-то странное, нервно спросил Иона.

Фигура положила стрелу на тетиву и, быстро натянув ее, выстрелила прямо в аурлийца. Стрела пробила живот Ионы, а ее наконечник вышел из спины. До этого поникшая голова Ионы вскинулась вверх. Глаза больше отражали удивление, чем боль.

— Никогда бы не подумал, что это можешь быть ты, — из рта Ионы побежала тонкая струйка крови.

Он с трудом поднялся, опираясь на собственный меч. Мистер Форингтон хотел умереть стоя. Сейчас Иона больше всего на свете жалел о том, что никогда не узнает о причинах, заставивших этого человека поднять оружие против товарищей. Сохраняя молчание, фигура пустила вторую стрелу прямо в сердце профессора. Иона пошатнулся и, споткнувшись о булыжник, на котором только что сидел, повалился спиной на землю. Умерев, старый воин так и не выпустил из рук свое оружие. Опустившись на колено, предатель закрыл его глаза.

Глава 14. Беглецы

Кэр и Сирин бежали изо всех сил, стараясь догнать основной отряд. Скалистая дорога становилась опасно узкой. Итан задел носком своего сапога несколько камней, и они полетели в пропасть. Аурлиец следовал за телохранителем, так как дорога к этому времени не могла вместить больше одного человека. Лейтенант с опаской посматривал вниз на несущуюся через каньон реку.

Бежать сломя голову теперь было опасно, и они сбросили темп. Обогнув очередной поворот скалы, Кэр увидел гигантское дерево, застрявшее между двумя краями пропасти и служащее неким подобием моста. Его товарищи уже были на другой стороне. В той части каньона, где сейчас была парочка, дерево едва цеплялось за скалу, впившись в нее своими корнями. Конструкция не вызывала уверенности в своей прочности и ежесекундно рисковала упасть в пропасть.

Телохранитель остановился прямо перед переправой, лишая Кэра возможности продолжить движение. Воин в шлеме сперва осмотрел своих товарищей на другом берегу, а затем обернулся назад. Из-за поворота уже доносились звуки приближающихся преследователей. На глазах у испуганного аурлийца он выхватил меч и уверенно принялся рубить корни, отсекая их единственный путь к спасению.

— Что ты делаешь?! — вскричал Кэр, пытаясь остановить сумасшедшего.

Воин в кольчуге продолжал уничтожать переправу, не обращая внимания на вопли аурлийца. Его единственной целью было защитить свою госпожу.

— Ты выжил из ума?! — уже понимая, что не сможет остановить его, возмущался Итан.

Лишившись последней опоры, старое сухое дерево начало сползать в пропасть. Ближайший к обреченным край пополз вниз, унося за собой их шансы на выживание. Преследователей стало слышно еще отчетливей.

Упавший ствол увлек за собой корни, открывая путникам узкий проход для бегства. Телохранитель поманил лейтенанта за собой. Перелезая через оставшиеся в скале корни, Кэр чуть было не соскользнул в пропасть. Ноги повисли над пропастью, а по всему телу пробежали мурашки. Товарищи на другом берегу пытались докричаться до них, но безуспешно. Дальше двигаться можно было, лишь прислонившись спиной к скале. В какой-то момент идущий впереди телохранитель снова остановился.

— Что еще?! — нервно спросил Кэр.

Вместо ответа спутник жестом предложил аурлийцу взглянуть самому. На этот раз дорогу ничего не преграждало, ее просто не было. Обернувшись, Итан увидел силуэты первых преследователей.

— И что теперь? — лейтенант пытался перекричать сильные потоки ветра.

Его спутник молча кивнул головой, указывая на бегущую внизу реку. От одной мысли о смертельно опасном прыжке у лейтенанта перехватило дыхание.

— Да я лучше умру здесь, чем буду прыгать, — голос аурлийца немного дрогнул от страха.

Телохранитель молча пожал плечами и, оттолкнувшись от скалы, бросился вниз. Кэр выругался и посмотрел вниз, чтобы убедиться, что его спутник не разбился о камни. Лейтенант снова посмотрел на преследователей, и как раз вовремя, чтобы заметить, как один из них натягивает лук для выстрела. Согнувшись в коленях, Итан наблюдал, как стрела отскочила от скалы прямо в том месте, где еще недавно была его голова.

Иллюзий аурлиец не питал, второй раз лучник не промахнется. Отринув сомнения, Кэр сделал шаг вперед. Он думал, что будет кричать во время падения, но от страха не смог сделать даже этого.

Удар о водную гладь оказался не таким сильным, как он предполагал. Ледяная вода, окутавшая его тело, вернула ему ощущение реальности. Ноги Итана коснулись дна и, оттолкнувшись, вывели его на поверхность. Сделав глубокий вдох и борясь с сильным течением, он пытался найти телохранителя. Поток стремительно уносил аурлийца вперед. Несколько стрел погрузилось в воду прямо рядом с ним. Чтобы понизить шансы стрелков, лейтенант скрылся под водой. В слегка мутном потоке ему удалось разглядеть бьющуюся в панике фигуру.

Подплыв ближе, Кэр увидел, что тяжелые доспехи мешают воину всплыть на поверхность. Телохранитель судорожно пытался снять со своей головы шлем, но безуспешно. Чем больше он суетился, тем сильнее затягивались ремни. Боясь, что его спутник задохнется и Итан останется один на неизвестной ему территории, аурлиец бросился на помощь. Вцепившись в утопающего, он достал кинжал и, срезав кожаные ремни, помог товарищу по несчастью избавиться от шлема. Открывшийся ему вид заставил его позабыть о нехватке воздуха. Из-под шлема на свободу моментально выскочила копна длинных черных волос, сразу устремившихся вверх. Широко раскрыв от ужаса глаза, на Кэра смотрела девушка, практически ничем не отличающаяся от обычной аурлийки. Разве что красоту ее не могла скрыть даже мутная вода и окружающие их обстоятельства. Она была совсем не похожа на ведущую их отряд госпожу, но было в ней что-то, что выделяло ее из всех, кого Кэр встречал прежде.

Воздух в легких Итана подходил к концу. Он с большим трудом освободил свою спутницу от кольчуги. Тело девушки обмякло, и она оставила попытки выбраться на поверхность. Широко открытые глаза замерли, так и не закрывшись. Кэр обхватил ее за талию и потянул за собой. Глотнув воздуха и держа голову Сирин на поверхности, лейтенант попытался подплыть к берегу, но сильнейшее течение неумолимо несло их вперед.

Единственное, что оставалось Кэру, это удерживать их тела на поверхности. Перевернувшись на спину, он подтянул девушку, прижав к себе. Сжимая и разжимая ее грудную клетку, он постарался восстановить дыхание. Итан уже решил, что она умерла, когда из ее рта выскочила струя воды. Закашлявшись, Сирин с трудом старалась ухватить крупицы воздуха. Придя в себя, она слабо попыталась высвободиться из объятий Кэра, но тот легко ее удержал.

— Дура, я пытаюсь спасти тебя, — в сердцах выругался аурлиец, и, к его удивлению, девушка перестала сопротивляться.

Кэр вздрогнул, когда почувствовал, что течение реки ускорилось. Такое явление, как правило, предвещало приближение водопада. Запрокинув голову назад, Итан убедился в своей догадке. Единственным спасением был небольшой выступ посреди реки, метра за четыре до точки падения.

Освободив одну из рук, лейтенант со всей силы вцепился в выступающую из воды скалу. Сирин понесло дальше, но аурлиец удержал ее второй рукой. Лейтенант зарычал от напряжения. Мышцы на его руках буквально рвались от натяжения. Посмотрев в глаза девушки, Кэр увидел, как ее зрачки расширились от страха. Течение оказалось слишком сильным, рука Сирин выскользнула, и девушку понесло в сторону обрыва.

— Да чтоб тебя! — выругался про себя Итан и, отпустив спасительную скалу, бросился за ней.

Аурлийцу уже доводилось бывать в подобной ситуации прежде. К северу от Корквила располагался известный каждому юноше водопад. Ученики морской академии часто прыгали с него, проходя проверку на смелость. Подобное посвящение, разумеется, не было инициативой профессоров. Проблема была в том, что тот водопад был не более четырех метров, а этот, судя по громкости разбивающейся воды, явно превосходил его в размерах. Кэр догнал безуспешно пытающуюся плыть против потока Сирин и, прижав к себе, успел развернуть их ногами вперед.

Уже второй раз за день Кэр летел с высоты, к которой в обычный день побоялся бы и приблизиться. Чудом им удалось сохранить баланс и аккуратно войти в воду. Несмотря на то что качеству их прыжка позавидовал бы даже мистер Нортхэм, спину лейтенанта пронзила сильная боль. Оказавшись под водой, они расцепились и по отдельности вынырнули на поверхность. Куда более спокойное течение позволило им добраться до пологого берега. Обессилев, они просто лежали, растянувшись на траве. В дыхании Сирин слышались хрипы.

— Ты в порядке? — не надеясь на ответ, спросил Кэр.

Ответа он действительно не получил. Вместо этого девушка перевернулась на живот, опираясь руками о землю, и сильно закашлялась. Итан постучал по ее спине рукой, чтобы помочь, но после первого удара девушка выкрутилась, как кошка, и у горла лейтенанта оказался нож.

— Я просто хотел помочь, — Кэр так сильно устал за сегодняшний день, что даже не успел испугаться.

Выдержав пристальный взгляд ее карих глаз, он почувствовал, как холодное лезвие перестало давить на его шею. Девушка снова упала на траву, но через секунду подскочила вновь. Коснувшись своих волос, она испуганно и суетливо срезала часть своего рукава. Используя ее как ленту, она перевязала волосы. Только приведя их в порядок, она позволила себе растянуться на траве и отдохнуть.

Прошло около часа, прежде чем они смогли подняться. Все это время Кэр просто любовался проплывающими по небу облаками. Сирин встала первой и, стряхнув с одежды оставшиеся капли воды, приготовилась продолжить путь. Итан встряхнул головой, чтобы заставить подступающий сон отступить. С трудом встав на ноги и проверив свое оружие, он, не дожидаясь приглашения, последовал за ней.

Девушка окинула его суровым взглядом, но ничего не сказала. Аурлиец терпеть не мог тишину. Осознав, что его спутница не слишком словоохотлива, он решился первым ее нарушить.

— Никогда бы не подумал, что ты женщина. Ты так ловко орудовала мечом, — начал Итан.

Сирин шла впереди, не обращая на него никакого внимания. Каждый шаг заставлял ее мокрые волосы, собранные в косу, стучать по спине.

— Ты ведь не одна из них, верно? Ты больше похожа на нас, чем на свою госпожу, — не унимался Кэр.

Ему не было видно, но он был готов поспорить, что Сирин хмурила брови все сильнее с каждым сказанным им словом.

— Ты знаешь, где мы? Куда твоя госпожа повела моих друзей?

Девушка остановилась. Ее руки сжались в кулаки, а плечи напряглись так, будто она была готова броситься на своего спутника.

— Ваша госпожа прекрасна, наверно, она… — Кэр не успел договорить, потому что Сирин резко развернулась, и ее красивый слегка изогнутый меч снова оказался у горла аурлийца.

— Еще одно слово о моей госпоже, и я вырежу твой поганый язык, — пусть и с акцентом, но на чистом аурлийском произнесла Сирин.

— Я ведь тебе жизнь спас. Можно сказать дважды. Могла бы не выставлять меня идиотом, делая вид, что не понимаешь, — укоризненно проговорил Кэр, когда схлынула первая волна удивления.

— Много чести разговаривать с таким, как ты, — горделиво фыркнула девушка.

— С каким таким? Ты ведь меня даже не знаешь, — аурлиец двумя пальцами аккуратно отвел клинок от своей шеи.

— Я знаю, откуда ты, и не жду ничего хорошего от тебе подобных, — Сирин явно злилась, но причина ее предвзятого мнения оставалась для лейтенанта загадкой.

— Так тебе известно об Аурлии?

— Всем известно об Аурлии. Хотя здесь те земли никто так не называет, — Кэру показалось, что в голосе девушки звучит глубокая печаль.

— Судя по всему, нам предстоит долгая дорога. Я буду благодарен, если ты расскажешь мне о том, что тут происходит, — попросил Итан, чувствуя, что стоит на пороге великого открытия.

— Не мне решать, что тебе стоит знать, а что нет, — сказала Сирин тоном, не терпящим возражений.

— Твоя госпожа обещала знание в обмен на помощь. Мы заплатили за это кровью своих друзей, — продолжал гнуть свою линию лейтенант, не обращая внимания на настроение собеседницы.

— Только праотец вправе решать. Вы узнаете ровно столько, сколько он позволит, — тон девушки становился угрожающим.

— Я так понимаю, благодарности мне ждать не стоит. Невысокого же ты мнения о собственной жизни, — аурлиец попытался перевести разговор в мирное русло, чтобы усыпить бдительность и вернуться к сокровенной теме позже.

— Я тебя ни о чем не просила, — девушка обернулась на него, сверкнув глазами.

Было видно, что чувство долга перед чужаком вызывает в ней стыд. Тем не менее легкая гримаса смущения все же отразилась на ее лице.

— Где ты выучила наш язык? У тебя интересный акцент. Я такого прежде не слышал.

— Я ведь сказала, больше никаких вопросов.

Сейчас, когда солнце уже заходило за горизонт, становилось прохладно. Кэра защищал плащ, а вот девушка, потеряв свои доспехи, была лишь в тонкой разорванной рубахе. Без кольчуги и своего шлема она уже не казалась такой грозной. Влажная одежда прилипала к ее телу, подчеркивая его очертания. Лейтенант заметил, что девушка дрожит.

— Могу я предложить тебе плащ? — спросил Кэр, надеясь на примирение.

— Я, кажется, просила тебя помалкивать, — горделиво ответила Сирин.

Через полчаса дрожь усилилась. Не заметить озноб, охвативший девушку, было уже невозможно. Не выдержав, Итан снял плащ и накинул его на спину Сирин.

— Это просто плащ, а я просто хочу помочь, — прошептал он негромко, перехватив ее руку, рефлекторно ухватившуюся за рукоять меча.

— Тоже мне джентльмен. И многих девиц ты охмурил, строя из себя само благородство? — ответила Сирин, но плащ не скинула.

Почувствовав, что чужестранка больше не тянется к мечу, Кэр отпустил ее руку. Слова Сирин напомнили ему о Ноа, и он с головой окунулся в омут печальных воспоминаний. Аурлиец довольно долго шел молча, погруженный в свои размышления.

— Спасибо. Что спас меня, — видимо, почувствовав, что несправедливо задела чужака, Сирин первая нарушила молчание.

— Не стоит, — едва заметно улыбнулся Итан.

— Но если кто-то узнает… — начала Сирин.

— Ты меня убьешь, — закончил за нее лейтенант.

— Убью, — подтвердила догадку Сирин, но в голосе ее больше не слышалось злобы.

Дальше оба шли, думая каждый о своем. Солнце исчезало за пиками высоких гор. Путники продвигались через лес, и быстро стало понятно, что покинуть его до наступления темноты им не удастся.

— Может, остановимся на ночлег? Надо признать, сегодня был непростой день, — спросил Кэр.

Сирин не стала возражать. Адреналин выветрился, и в животе у аурлийца уже начинало бурлить от голода. Он предложил постараться поймать какую-нибудь дичь, но девушка категорически возразила.

— Это не наша земля. Нас будут искать. Здесь мы не в безопасности. Дым выдаст наше местоположение, — объяснила она в ответ на не заданный им вопрос.

— С водой тут тоже проблемы? — спросил расстроившийся Итан.

— Этот вопрос я решу, — уверила его Сирин.

— Может, остановимся здесь? Я немного устал сегодня, — произнес лейтенант с саркастической улыбкой на лице.

— Хватит ныть. Я ищу одно место. Там и остановимся.

Прошло еще не меньше получаса, прежде чем они оказались на поляне, заросшей необычными растениями. Они немного походили на привычные аурлийскому глазу лопухи, но были чуть ли не в три раза больше. Присев на корточки, Сирин подала чужаку знак последовать ее примеру.

Под верхним слоем гигантских листьев оказалось пустое пространство. Место было действительно подходящим. Листья одновременно должны были защитить их от холодных потоков ветра и спрятать от преследователей.

— Что насчет воды? — Кэр с одобрением посмотрел на своего проводника.

Сирин молча подошла к дереву, стоявшему на краю поляны. У необычного исполина был широкий ствол, а множество веток было богато усыпано крупными листьями, свернутыми в аккуратные конусы. Наклонив одну из нижних веток, Сирин легонько ударила пальцем по одному из них. Не прошло и секунды, как тот раскрылся и стал похож на небольшую ладью. Внутри чаши таилась драгоценная жидкость. Девушка с наслаждением отпила с листа, показывая чужестранцу, что это безопасно.

— Дерево Вентэ требует много влаги, а дожди в этих краях редкость. Оно собирает в своих листьях все, что ему удалось впитать, — пояснила Сирин.

Пораженный Кэр повторил волшебный фокус и с большой радостью выпил содержимое нескольких листьев, утолив жажду. К своему удивлению, он отметил, что отступил и голод.

— Лезь под листы, только аккуратно, не сломай. Ночью на охоту выходят хищники. Могут понять, что мы там прячемся, — сказала девушка и полезла первой.

Они проползли несколько метров, прежде чем Сирин решила, что здесь достаточно безопасно. Перевернувшись на спину, она приготовилась уснуть. Аурлиец последовал ее примеру. Через небольшие прорехи между нависающими над ними листьями можно было разглядеть звездное небо. Спохватившись, девушка скинула плащ и протянула его Итану.

— Оставь себе, — проявил благородство Кэр, несмотря на то что холод отдавался неприятными покалываниями в теле.

— Я могу поделиться, — явно испытывая неловкость и смущение, предложила девушка.

— Спасибо, мне не холодно, — аурлиец уже собирался согласиться, но тут в памяти всплыл образ Ноа, заставивший его отказаться.

Сирин повернула голову в его сторону, удивившись ответу. Безуспешно попытавшись прочитать мысли аурлийца, она посильнее укуталась в плащ и, перевернувшись на бок, оказалась к нему спиной. Лежать на голой земле было неудобно и холодно, но Итан так устал, что сам не заметил, как уснул.

Глава 15. Мистер Грин

Дункану с самого начала не понравилась идея помогать чужакам. Если бы он не знал Рэджинальда Хольта с детства, он бы решил, что тот просто поддался чарам их новой знакомой. Однако, штурман знал своего капитана лучше остальных и понимал, что дело не только в этом. И все равно он не был согласен с планом Хольта.

Штурман считал, что куда лучше было бы попытаться пробиться в их лагерь на берегу. Доставить новых союзников до места назначения на корабле было бы значительно безопаснее. Тем не менее, доверившись другу, мистер Грин не позволил себе публично поставить под сомнение приказ своего капитана.

Аурлиец не боялся высоты. Еще в юности он излазил вдоль и поперек мачты десятков кораблей, но когда идущий перед ним гвардеец поскользнулся и сорвался в пропасть, ему стало не по себе. Поборов дрожь в ногах, он радостно выдохнул, когда его ботинки почувствовали под собой твердую почву противоположного берега. Обернувшись, штурман увидел спешащих к дереву Кэра и телохранителя их прекрасной спутницы.

— Быстрее! — крикнул аурлиец, заметив преследователей, но из-за сильного ветра услышан не был.

Лицо Дункана побледнело, когда он увидел, как телохранитель принялся рубить корни, сдерживающие дерево от падения в пропасть.

— Не смей! — снова крикнул штурман, привлекая внимание остальных.

Он поставил ногу на дерево, собираясь вернуться обратно и помочь Кэру, но капитан вовремя схватил его, не давая совершить роковую ошибку.

— Простите. Сирин слишком высоко оценивает мою жизнь. Не беспокойтесь, она позаботится о вашем друге. Сирин всегда удавалось выбраться из самых страшных передряг, — попытался успокоить аурлийца чужой голос в его голове.

— Надеюсь, ты умеешь читать мысли и знаешь, что я хочу ответить тебе на это, — подумал мистер Грин, метнув уничижающий взгляд в адрес спутницы.

— Успокойся, Дункан. Будем надеяться, они смогут выбраться, — утешал друга капитан, хотя по нему было видно, что и сам он сильно переживает за судьбу лейтенанта.

— Если им удастся спастись, Сирин приведет вашего товарища в место встречи. Мне жаль, что из-за меня жизнь этого юноши оказалась под угрозой, — голос в голове, казалось, звучал вполне искренне.

Штурман выругался, оставляя попытки вырваться из сдерживающих его объятий. На их глазах дерево начало сползать в пропасть.

— Нам стоит поспешить. Не надо думать, что мы теперь в безопасности, — напомнил женский голос.

Будто в подтверждение ее слов, за их спинами послышался хрип. Обернувшись, они увидели гвардейца, схватившегося руками за стрелу, торчащую из его горла. Капитан повел свой отряд, уводя его подальше от радиуса поражения лучников. Дункан немного задержался, наблюдая за тем, как Итан и Сирин пробираются вперед, прижавшись к скале.

— Удачи, парень. Надеюсь, еще увидимся, — проговорил штурман и уже намеревался бежать, как вдруг заметил нечто странное.

Один из преследователей, остановившись перед пропастью, поднял руки к небу. Исходящее от него сильное свечение заставило аурлийца прищуриться. От ног колдуна через каньон начал протягиваться призрачный мост, окутанный темной синей дымкой. Чародей оставался на месте, поддерживая заклинание, а его приспешники решительно сорвались в сторону штурмана.

— Дьявол! — выругался моряк и стремительно бросился к своим товарищам, чтобы предупредить их об опасности.

Подстегиваемый страхом, он догнал их достаточно быстро и сообщил, что угроза никуда не исчезла. Дункан заметил, как их группу накрывает тень. Обернувшись, он увидел несущийся на них гигантский призрачный шар, усеянный множеством шипов. Их проводник тоже заметила приближающуюся угрозу и бросилась назад, чтобы как можно быстрее оказаться в хвосте колонны. Снаряд летел прямо на нее, но она уверенно остановилась, горделиво распрямила плечи и вытянула перед собой руки. Свет, изливающийся из ее ладоней, образовал щит и впитал в себя смертельное заклинание.

Штурман вынужден был признать, что выглядело это весьма зрелищно. Остановившийся рядом Пит был заворожен происходящим. Потратив слишком много сил, девушка пошатнулась, но капитан вовремя подхватил ее под руку, помогая устоять на ногах. В награду он получил очаровательную улыбку. Между тем глаза их прекрасной спутницы выдавали безумную усталость своей госпожи. Один из телохранителей оттолкнул Хольта и подставил госпоже свое плечо, чтобы ей было легче бежать.

— Дальше! — уставший голос, раздавшийся в голове, произнес лишь одно слово.

После следующей мили всем стало понятно, что далеко они уйти не смогут. Каньон огибал скалу, словно подкова, и беглецы вновь оказались перед резким склоном. Рискнуть и спуститься по нему было бы настоящим самоубийством. В отличие от предыдущего витка каньона, дно этого было абсолютно сухим. Жаркое солнце этих мест высушило один из рукавов реки.

Оценив состояние своих спутников, светловолосая девушка подошла к краю. Она была прекрасна даже сейчас, когда вспотевшие волосы облепили ее лоб. Опустившись на колено перед пропастью, она положила ладони на землю и закрыла глаза. От ее рук к противоположной стороне потянулся светящийся мост.

Дункан с опаской поглядывал назад, слыша приближение врага. Один из воинов в светлых доспехах ступил на мост, демонстрируя его надежность. Выбора не было, и беглецы поспешили воспользоваться призрачной переправой. Капитан и два телохранителя остались около госпожи.

— Рэджи?! — беспокойно обратился штурман к капитану, видя, что тот не спешит пересекать пропасть.

— Мы не можем оставить ее здесь, — сообщил Хольт причину своей задержки.

— Брось, дурак! Это не наше дело! — выкрикнул в сердцах мистер Грин.

— Беги с остальными, Дункан! Это приказ! — ответил капитан.

— Иди ты со своими приказами! — выругался штурман, в намерения которого не входило оставлять своего друга на верную смерть.

Уже перебравшийся на другую сторону Пит призывал своих товарищей поторопиться. С лица девушки на землю начали падать капли пота. Из носа пошла кровь.

— Быстрее, я не смогу долго его удерживать, — голос, раздавшийся в сознании аурлийцев, слегка дрожал.

Один из ее спутников, тот самый, что еще недавно оттолкнул капитана, опустился на колено и, положив руку на плечо девушки, что-то прошептал ей на ухо. Она замотала головой, и вместе с потом на землю упало несколько слез.

Госпожа ответила ему на своем наречии, скрывая смысл произносимого от аурлийцев. Даже несмотря на сложившуюся ситуацию, Дункан вынужден был признать красоту и элегантность их языка. Теперь уже и второй воин опустился на колени и положил свои руки рядом с ладонями девушки.

Первый снял шлем, выставив на обозрение свое прекрасное, не имеющее недостатков лицо, и выпустил на свободу длинные светлые волосы. Воин посмотрел на Хольта, не произнося ни слова, но его взгляд четко давал понять, чего он хочет. Капитан обхватил девушку за талию и потянул за собой.

Женщина сопротивлялась, но Рэджинальд Хольт крепко прижимал ее к себе, не обращая внимания на заполнившие его голову крики. Дункан последовал за ними, стараясь не смотреть вниз сквозь призрачный мост. Оставшиеся позади воины поддерживали спасительное заклинание. Когда до противоположного края оставалось совсем чуть-чуть, штурман заметил, что их переправа становится еще прозрачнее.

Иллюзия начала исчезать, образуя пустоту между мостом и спасительной скалой. Увлеченный попытками удержать спутницу капитан заметить этого не мог. Держа ее на своих руках, он не видел, как опора уходит из-под его ног. Понимая, что предупредить он уже не успеет, Дункан разбежался и со всей силы подтолкнул их вперед. Прилив адреналина придал ему сил, позволив перекинуть спасаемых через небольшой провал.

Сам штурман, потеряв равновесие, едва не упал в пропасть. Стоило ему восстановить баланс, как мост принялся исчезать с удвоенной скоростью. Дункан немного отступил и попытался разбежаться, но разрыв к этому времени стал таким большим, что шанса его перепрыгнуть уже не было.

Аурлиец шаг за шагом пятился назад, отступая перед пропастью. Оказавшись в безопасности, капитан обернулся, и в его глазах отразился невероятный ужас. Встретив друга все понимающим взглядом, штурман печально ухмыльнулся. Взмах его руки заставил золотую монету завертеться в воздухе и приземлиться на скалистый песок рядом с ногами Хольта. Развернувшись, он побежал в сторону воинов, оставшихся на опасном берегу.

— Дункан! — послышался за спиной преисполненный боли крик капитана.

Мистер Грин с большим трудом успел добраться до спасительный скалы прежде, чем мост исчез окончательно. Бросившись в последнем прыжке, он повалил пытающихся его поймать телохранителей. Второй воин тоже стянул шлем, с трудом хватая воздух. Его лицо также, как и первого, имело идеальные черты, но, в отличие от своего собрата, этот носил на голове темные волосы.

— Бежим отсюда, чего развалились? — посмеиваясь с печальной иронией над ситуацией, в которой ему довелось оказаться, прохрипел Дункан.

Преследователи уже буквально дышали им в спины. Троица выбрала единственный возможный путь для бегства. Резкий склон таил в себе пугающую опасность, но стрелы несли более верную смерть. Бежать было трудно, ноги то и дело соскальзывали вниз, и приходилось съезжать, обтираясь локтями о мелкие камни.

Через пару минут спуска заговорил светловолосый, заставив своего собрата остановиться. Перекинувшись парочкой слов, они изменили траекторию своего бегства, уходя в сторону. Дункан поспешил последовать за ними. Светловолосый уверенно вел их к выступу, за которым скрывалась небольшая пещера. Главным было успеть укрыться до того, как противник окажется на вершине обрыва и заметит их маневр.

Обессилевшая троица попадала на землю, давая немного отдохнуть ногам. Воины перешептывались, явно споря, как им лучше действовать дальше. Штурман выглянул из укрытия и увидел, что их трюк сработал. Большинство преследователей спускалось вниз, ища беглецов в неправильном направлении.

Аурлиец уже подумал, что опасность миновала, когда за его спиной появилось двое существ. Дункан потянулся к мечу, но остановился, заметив направленные в его сторону луки. Обернувшись, он успел внимательно оглядеть своих пленителей. К собственному удивлению, он отметил, что они не сильно отличаются от новых союзников аурлийцев. Разумеется, если не брать в расчет различный цвет кожи. Следуя их указаниям, пленники выстроились вдоль стены, прижавшись спинами к скале.

Один из воинов явно узнал светловолосого и возмущенно затараторил, разъясняя что-то своему напарнику. По мере того, как он говорил, глаза темноволосого пленника все больше и больше расширялись от удивления. Раскрыв рот, он с выражением шока на лице смотрел на своего собрата. Непонимание сменилось яростью, и, выхватив меч, темноволосый бросился на своего союзника.

Лучники среагировали моментально. Две стрелы воткнулись в спину нападавшего. Его тело упало к ногам светловолосого. Воспользовавшись заминкой, Дункан выхватил меч и бросился на стражников, не давая им шанса на второй выстрел. Мимо него пролетел сгусток синей дымки, похожий на лезвие. Вопреки ожиданиям, призрачный клинок летел в сторону врага. Пробив грудь одного из лучников, орудие вышло с другой стороны и растворилось в воздухе.

Осознавая, что он остался в меньшинстве, стражник кинулся в бегство. Дункан метнул меч, вошедший прямиком в его спину. Поверженный враг упал вниз лицом и кубарем покатился с обрыва. Повернув голову направо, аурлиец увидел, что шум привлек внимание остальных преследователей. Обреченно посмотрев на своего спутника, мистер Грин увидел, как в его руке тускнеет синий кристалл.

«С ним стоит быть настороже. Темноволосый явно узнал о своем товарище больше, чем тот хотел. В шкафу этого воина сейчас, должно быть, разлагается не один скелет, но сейчас он нужен мне, чтобы спастись», — подумал Дункан, давая понять своему товарищу по несчастью, что пора уносить ноги.

Светловолосый поманил его за собой, и они вновь побежали. От усталости все плыло перед глазами. Теперь они спускались по диагонали. В какой-то момент светловолосый неудачно поставил стопу и, подвернув ногу, съехал вниз. Дункан сперва продолжил свое бегство, но внутреннее чувство сострадания заставило его остановиться и вернуться, чтобы помочь.

Закинув его руку себе на плечо, он попытался поднять светловолосого с земли. Освобожденный из ножен кинжал блеснул на солнце. Воин резко дернулся, и сталь оставила глубокий разрез в районе голеностопа штурмана. Предатель уже был на ногах и, бросив сочувственный взгляд на Дункана, побежал дальше. От обиды за собственную глупость и допущенную ошибку штурман даже не стал кричать проклятия в спину существа, бросившего его на верную смерть.

Он попытался подняться, но опереться на подрезанную ногу уже не мог. Груда небольших камней посыпалась сверху, предвещая скорое появление преследователей. Увидев небольшой плоский выступ в скале, аурлиец скатился вниз. На руках он дополз до края, подтягивая свое тело. Даже понимая, что ему не уйти отсюда живым, он инстинктивно продолжал бороться.

Добравшись до своего небольшого укрытия, Дункан прислонился спиной к скале. Изо рта его вырывался поток ругательств, поддавшись эмоциям, он несколько раз ударил кулаком о землю. Глубоко вздохнув, он заставил себя успокоиться. Мистер Грин не хотел провести последние минуты своей жизни, испытывая чувство страха или злобы.

Только сейчас аурлиец заметил, какой прекрасный вид открывается из его последней обители на этот неизведанный мир. В том, что он куда больше, чем они представляли изначально, сомнений у штурмана не оставалось. Заходящее солнце только подчеркивало красоту его безграничного пейзажа. Смирившись с судьбой, моряк растянулся в печальной улыбке.

Дункан потянулся ко внутреннему карману рубахи и достал из него аккуратно сложенный обрывок полотна. Развернув его, он несколько секунд улыбался смотрящей на него с картины девушке в изящном красном платье. Рядом с ней стоял человек, в котором штурман мог узнать черты того самого, настоящего себя. Очередной град из мелких камешков свидетельствовал о приближении врага.

— Я иду к тебе, Лира, — штурман поцеловал изображение и положил его рядом с собой.

Глаз Дункана покинула одинокая скупая слеза. Сильный ветер подхватил картину с изображением счастливой семьи, унося ее прочь. Аурлиец наблюдал за ее полетом с легкой улыбкой на лице. Из ноги моряка на землю обильно вытекала кровь. Его тело накрыла тень нагнавших его преследователей.

— Что-то вы долго, ребята, — приветливо улыбнулся штурман, небрежно водя ладонью по земле, катая мелкие камушки.

Воины с серо-синей кожей переглянулись между собой, не зная, что им делать с раненым пленником. Один из них, удивившись отсутствию страха на лице штурмана, направил на него свой меч.

— Ну, давай уже, — изобразив небрежную улыбку, призвал аурлиец.

Противник с мечом в руках сделал шаг вперед и, глядя прямо в отважные глаза моряка, нанес удар. Мир потемнел в глазах Дункана Грина.

Глава 16. Камград

Кэр проснулся от того, что его чуткий слух уловил шорох сапог. Сначала он решил, что это проснулась Сирин, но, повернувшись, убедился в том, что заблуждается. Девушка мирно спала, укутавшись в плащ, а ее коса дотрагивалась до руки аурлийца. Лучи утреннего солнца, просвечивающие через щели их цветочного покрывала, красиво освещали слегка бледную кожу ее лица. Итан уже подумал, что посторонний шум ему послышался, когда он раздался вновь. Повернувшись, аурлиец увидел, как на поляну один за другим выходит дюжина воинов.

Лейтенант напрягся, услышав неизвестную речь, и замер, боясь пошевелиться. Громкие голоса разбудили Сирин. Она уже собиралась что-то сказать, не открывая глаз, но Кэр навалился на нее, прикрыв рот ладонью. Веки девушки моментально взлетели вверх, она вцепилась в руку аурлийца зубами и попыталась вырваться. Лейтенант придавил ее к земле, боясь, что их возня привлечет внимание чужаков.

Итан почувствовал, как в его живот входит холодное лезвие кинжала. Аурлиец до крови прикусил губу, чтобы сдержать намеревающийся вырваться стон. Клинок успел проникнуть сантиметра на два, когда один из преследователей заговорил снова и Сирин поняла, в чем дело. На лице девушки отразился испуг, и она медленно вытащила кинжал, взглядом извиняясь за поспешность в оценке ситуации.

Боясь лишний раз пошевелиться, они оба уставились на ноги обнаруживших место их тайной стоянки солдат. Воины оживленно беседовали и, судя по всему, уже собирались уходить. Одна пара сапог отделилась от своих товарищей, намереваясь воспользоваться дарами древа Вентэ. Кэр слышал, как тот жадно глотает воду. Ноги задержались у величественного дерева, и их обладатель что-то встревоженно прокричал своим товарищам. Глядя на расширившиеся от страха зрачки Сирин, лейтенант понял, что их рассекретили.

Раскрытые ими вчера листья еще не успели захлопнуться и свидетельствовали о том, что совсем недавно кто-то пользовался дарами волшебного древа. Послышался звук извлекаемого из ножен меча. Воин принялся рубить стебли, двигаясь в направлении скованных объятиями беглецов, но другой голос остановил его. Кэр уже надеялся, что они передумали, но судя по тому, как напряглась Сирин, дела становились только хуже.

Ноги воина согнулись в коленях, и Итан моментально перевалился на бок, выставив перед собой спину Сирин, прикрытую зеленым плащом. Обязательный атрибут убранства моряка очень хорошо сливался с окружающими его растениями. Сам лейтенант, как мог, укрылся за девичьей фигурой, оставляя себе возможность для обзора.

Голова воина с длинными волосами цвета седины опустилась, чтобы заглянуть под лесной ковер. Он щурился, пытаясь найти в множестве оттенков зеленого признаки врага. Кэр и Сирин лежали, прижавшись друг к другу, всего в восьми метрах от него. Не заметив ничего подозрительного, воин выпрямился. Итан надеялся, что в этот раз опасность их все же миновала, но снова ошибся. Сапоги преследователя озарило синее свечение, и на землю упал сгусток темно-синего тумана. Постепенно он начал приобретать форму, превращаясь в большого призрачного паука.

Мерзкое создание быстро перебирало лапами в поисках всего того, что источало жизнь. Когда до беглецов оставалось метров пять, тварь проткнула своей лапой мелкого грызуна, пытающегося добежать до своей норы. Лейтенант судорожно пытался придумать план, а паук был уже совсем близко. Решение нужно было принимать немедленно, и Кэр инстинктивно схватился за амулет. Выставив его перед собой, он очень надеялся, что тот повторит вчерашний фокус, развеяв призрачную дымку. Украшение приятно грело руку. Расстояние между ними и тварью составляло уже меньше метра. Аурлиец почувствовал, как девушка зажмурила глаза и прижалась к нему всем телом.

Паук замер в двадцати сантиметрах от ее спины, завороженно уставившись на медальон лейтенанта. Кэр сам не поверил в то, что его идея сработала. Тварь продолжила свое хаотичное движение, избегая области, в которой прятались беглецы, словно их накрыл невидимый защитный купол. Итан чувствовал, как рубаха пропиталась его собственной кровью. Убедившись, что заросли никого не скрывают, преследователи продолжили свой путь.

Аурлиец и Сирин еще несколько минут боялись пошевелиться. Наконец, лейтенант позволил себе разжать объятия и повалиться на спину. Приподняв голову, он попытался оценить серьезность ранения. Дела его были нехороши. К этому моменту он успел потерять приличное количество крови. Чувствуя свою вину, девушка принялась осматривать рану. Ее одежды также были в крови аурлийца.

— Я не так тебя поняла, прости, — оправдывалась она, выползая из их укрытия.

Ее не было достаточно долго, и Кэр уже начал думать, что она решила бросить раненого спутника, но Сирин вернулась, сжимая в руке пучок трав. Девушка помогла лейтенанту снять окровавленную рубаху. Оценив место ранения и выругавшись на неизвестном наречии, девушка снова отползла от него.

Вернулась она с листом дерева Вентэ, воспользовавшись его водой, чтобы промыть рану. Засунув собранную траву в рот, Сирин принялась активно ее пережевывать. Девушка втерла ее в рану аурлийцу, когда та стала похожа на кашу. Кэр почувствовал сильное жжение и сморщился от боли.

— Так надо. Цеклист остановит заражение и позволит ране быстрее затянуться, — успокоила его Сирин.

— Ты сама забота, — ухмыльнулся сквозь сжатые зубы Итан, но совсем скоро ему и вправду стало значительно лучше.

Уже через час он смог подняться и продолжить путь, опираясь на плечо Сирин. Силы его крепли с каждым шагом.

— Может, ты все же расскажешь мне, что здесь происходит? — аурлиец вновь попробовал начать отложенный разговор.

— Одного дня недостаточно, чтобы мое отношение к таким, как ты, изменилось, — холодно ответила девушка.

— Не могла бы ты залечить мою рану, как твоя госпожа? — пошел на хитрость лейтенант.

— Я не принадлежу к старшему народу. Гаелла особенная, но здесь никто не называет ее госпожой, — снисходительно проговорила Сирин.

— Тогда кто ты и почему подчиняешься представительнице другого народа?

— Хватит! Думаешь, я не понимаю, что ты пытаешься сделать? Ты узнаешь ровно столько, сколько тебе позволят узнать, — вспылила его спутница.

— Твои доспехи сильно отличались от снаряжения других воинов, — не сдавался Итан.

— Пожалуй, ты достаточно окреп, чтобы идти самостоятельно. С расспросами на сегодня тоже достаточно, — девушка остановилась и окинула его строгим взглядом.

— Я уже трижды спас твою жизнь, а взамен получил лишь удар кинжалом. Я должен знать, из-за чего рискую жизнью. Почему наши преследователи так похожи на воинов из твоего отряда?

Девушка фыркнула, отводя взгляд, но аурлиец почувствовал, что, если надавить еще немного, ее холодная броня будет разрушена.

— Брось, я заслужил узнать хотя бы это, — с мольбой в голосе попросил Кэр.

— Гаелла принадлежит народу, который мы называем старшим. Его представители преследуют разные цели. Кто-то из них считает, что наши преследователи могут быть только врагами и подлежат истреблению. Другие же, возглавляемые Гаеллой, уверены, что еще не все потеряно.

— Что вы делали в том месте, где мы вас нашли?

— Пытались вступить в переговоры с отступниками. В их рядах тоже есть те, кто сомневается в том, что война между нами неизбежна. Накануне нашей встречи Ивес должен был вступить в контакт с их агентом, но тот не явился.

— Ивес? — переспросил Итан.

В его голове уже начала складываться куда более полная картина, чем могла представить Сирин. Должно быть, случайно убитый отрядом Джонатана Норрингтона воин был тем самым агентом отступников. Видимо, Ивес опоздал на встречу и не видел, что произошло на самом деле.

— Благородный и уважаемый воин старшего народа. Один из самых преданных сторонников Гаеллы. Разрушая переправу, я спасала не только ее, но и Ивеса. Поскольку предварительная встреча не случилась, мы дожидались сторонников мирного разрешения конфликта в назначенном месте. Однако там нас ждала засада, свидетелями которой вы стали, — Сирин неожиданно разговорилась, а Кэр боялся лишний раз ее перебить, чтобы не сбить ее готовность делиться знаниями.

Про себя аурлиец отметил изменения интонации, когда девушка говорила об Ивесе. Если она и не была в него влюблена, то точно восхищалась. Лейтенант поблагодарил ее за откровенность и больше не задавал вопросов.

— Мы почти в безопасности. Десять минут назад мы пересекли границу. Через несколько часов будем на месте, — первой нарушила тишину Сирин.

За последние полчаса Итан не увидел ничего, что могло бы намекнуть на существование каких-либо материальных границ. Лес, через который они пробирались сейчас, ничем не отличался от того, через который они шли еще совсем недавно.

— Скоро мы окажемся у великих врат. Тебе лучше помалкивать, твой акцент может вызвать лишние вопросы. Говорить буду я. Поверь, ты не хочешь того, чтобы люди узнали, откуда ты родом. В противном случае ты рискуешь не дожить до встречи со своими товарищами. Не все мои соплеменники столь же миролюбивы, как я.

Лейтенант едва сдержал улыбку. Миролюбие Сирин вызывало большие сомнения. Итан не мог понять, откуда у ее народа такая ненависть к его соотечественникам, но от дополнительных расспросов воздержался.

— От плаща придется избавиться. В Камграде таких не делают, — добавила девушка, немного подумав, и скинула его с плеч.

Кэр не стал возражать, зная, что в трюме «Отчаяния» еще достаточно запасных плащей. Покинув лесное царство, путники оказались перед просторным полем, густо засеянным пшеницей. Часть посевов сейчас накрывала обширная тень, отбрасываемая величественной горой. Вход в пещеру был виден даже с такого расстояния. По мере приближения глаза Кэра начали улавливать очертания величественных городских стен. Защитные сооружения и рельеф скалы делали ее похожей на голову мифического голема, вкопанного в землю. Стена и свод пещеры очерчивали контур рта, а множество отверстий в верхней ее части были похожи на глаза.

Сирин пояснила, что в верхних пещерах расположен правительственный квартал. У стен образовалась очередь из желающих попасть в город. Ожидая возможности проникнуть через тяжелые крепостные ворота, Итан разглядывал часовых на высоких стенах. Большинство из них было облачены в кольчуги, подобные той, что была утрачена Сирин. Городская стража, судя по всему, хорошо знала девушку и пропустила ее вместе со спутником без досмотра. Лишь на последнем посту девушку окликнул один из офицеров.

— Я смотрю, ты себе не изменяешь. Где Войтех и Мал? — в голосе усатого мужлана слышалась насмешка.

— Гаелла и Ивес уже вернулись? — проигнорировала его вопрос Сирин.

— Она прошла через врата несколько часов назад. Среди них не было никого из Черного отряда, — от стражника так и веяло надменностью.

— Ты сказал она, а что с Ивесом? Его не было с отрядом? — встревожилась девушка.

— Да откуда мне знать, передо мной никто не отчитывается. Я ведь не любимчик старшего народа. Гаелла привела небольшую группу. Я заметил несколько чужаков, но Ивеса с ними не было.

— Они сразу же направились в долину? — Сирин потребовалось время, чтобы совладать со страхом за жизнь Ивеса.

— Забрали все последние колесницы с заставы, — усатый был недоволен тем, что ему приходится отчитываться перед девушкой.

Сирин выругалась. Слово Итану было неизвестно, но тон, которым оно было произнесено, не оставлял сомнений в его негативном окрасе.

— Тебя хочет видеть воевода. Он последнее время не в духе, я бы на твоем месте не медлил, — оклик офицера остановил их, когда они уже намеревались идти дальше.

— Я посещу его после того, как поговорю с Гаеллой в долине, — горделиво ответила спутница Кэра.

— Нет, Велизар был крайне настойчив и конкретен в своих указаниях. Отчет в первую очередь. Ты все еще одна из нас и обязана подчиниться, — по лицу стражника было видно, что он рад воспользоваться возможностью унизить Сирин.

Девушка бросила на него уничижающий взгляд и закусила губу от обиды. Судя по всему, ослушаться приказа она действительно не могла.

— Я не могу идти к нему в таком виде, мне необходимо привести себя в порядок. Не хочу стоять перед ним в этих лохмотьях, когда он будет меня отчитывать.

— Дело твое, но я бы поторопился. Говорю тебе, он не в духе. Ему уже наверняка донесли, что ты опять вернулась одна.

Сирин отвернулась от усатого стражника, чтобы тот не видел, как сильно ее задели его слова.

— Прикажи мне следовать за тобой, я бы скорее бросился на собственный меч. Так у меня было бы больше шансов выжить, — офицер продолжал давить на очевидную болевую точку.

Аурлиец уже собирался нарушить запрет на разговоры и осадить надменного выскочку, явно получающего удовольствие от издевательств над девушкой, но воительница его опередила.

— Я не взяла бы тебя в свой отряд, даже будь ты хорошим воином, — бросила она прямо в лицо покрасневшему от ярости стражнику и, развернувшись, продолжила свой путь.

Оказавшись за стенами, Итан обомлел от удивления. Пещера оказалась куда больше, чем он мог себе представить. В ней спокойно мог поместиться не один, а даже два Корквила. Оставив врата позади, Кэр и его спутница оказались на широком тракте, способном вместить в себе четыре колесницы одновременно. Продолжая сравнивать город с големом, лейтенант представлял этот тракт языком существа из детских сказок.

По обеим сторонам дороги стали появляться ухоженные деревянные дома. По своей архитектуре они не сильно отличались от тех, что можно было встретить на Аурлии. В глаза бросалось стремление хозяев тем или иным образом выделить свое владение из общего ряда. Подойдя поближе, Итан убедился, что построенные стена к стене здания в основной своей массе являются торговыми лавками. На улице было полно народу, а через толпу пыталось протиснуться несколько колесниц. Транспорт тянули запряженные в него твари крайне неприятного и опасного вида.

Выглядели они совсем не дружелюбно и внешне были похожи на помесь волка и летучей мыши. У Итана они не вызвали ничего, кроме отвращения. Выпуклые мышцы на большей части облысевших тел не вызывали сомнений в их физических способностях. Шерсть росла лишь узкой полосой от холки до кончика хвоста. Морда и уши достались твари от летучей мыши. Глаза были пугающе красными, а челюсть перевязана кожаными ремнями. Зверь выглядел так, словно вовсе не был предназначен для службы человеку. Тем не менее извозчики уверенно и бесстрашно вели свои колесницы вперед.

Главный тракт был похож на ствол дерева, от которого в разные стороны отходили прямые ветви улиц поменьше. На одном из перекрестков Сирин уверенно свернула направо, и Кэр последовал за ней.

— Мы только что свернули с основного тракта, ведущего через весь город. В самом конце он разделяется на два пути. Один ведет наверх и может привести тебя в долину, другой же позволит спуститься в нижние трущобы. Пересекающие тракт улицы разделяют город на независимые кварталы, — сжалилась Сирин, видя перманентную гримасу удивления на лице аурлийца.

— Что это были за твари?

— Лоски. Эти звери обитали в недрах пещеры задолго до нашего прихода. Сперва с ними было много проблем, но нашим предкам удалось их приручить. В конечном итоге их силы и выносливость оказались крайне полезными при строительстве города. К тому же они прекрасно видят в темноте.

— Ты подчиняешься воеводе? — перевел тему Итан, пытаясь выведать об устройстве города побольше.

— Да, собрание старейшин доверило ему управлять городом.

— У нас его роль выполняет герцог. Власть передается по наследству от отца к сыну, — Кэру показалось, что он уже понял иерархию народа Сирин.

— Нет, это другое. Мой народ не такие дикари, как вы. Мы выбираем, кому предоставить власть, а не доверяемся слепому случаю. Каждый из тридцати кварталов представляет собой независимую общину. Жители сами выбирают из своего числа старейшину, который будет представлять их интересы на общем собрании. Голос одного равен голосу другого.

— Что насчет трущоб и долины? Они тоже участвуют в управлении? — не веря в описываемую Сирин идиллию, уточнил Кэр.

— В долину запрещен вход всем, кроме старшего народа. О них тебе должна рассказывать не я. В трущобах же живут те из нас, кто не может себе позволить перебраться поближе к естественному свету. Поверь мне, нижние уровни — это не то место, где бы тебе хотелось оказаться. Они также выставляют тридцать своих представителей.

— И при этом их голоса равны голосам старейшин? — поразился аурлиец.

— Именно так, — с чувством гордости в голосе ответила Сирин.

— Что же собрание делает, в случае если голоса разделяются поровну?

— Последнее слово остается за воеводой. Велизар управляет Камградом последние семь лет, — имя главы города девушка произнесла с явным отвращением.

— Судя по тому, что я успел увидеть, чем ближе к главным воротам квартал, тем богаче его хозяева.

— В этих местах дорого ценится солнечный свет. Кроме того, твоя торговая линия первой оказывается на виду посетивших город путников.

— В каком квартале живешь ты? — не удержался от вопроса Итан.

— Я не живу в общине, — в голосе девушки звучала печаль.

— Отчего же? Если все так прекрасно, как ты рассказываешь, быть частью общины вполне выгодно.

— У меня здесь немного особое положение. Мой дом стоит на дороге, ведущей к правительственному кварталу, — Сирин потребовалось время, чтобы подобрать подходящие для объяснения слова.

Идя по улице, Кэр не мог не отметить, что у сооружений здесь практически нет окон и уж тем более дверей. Деревянные и каменные стены сливались друг с другом и были абсолютно глухими. Не было даже арок, ведущих во внутренний двор квартала. Девушка прочитала ход его мыслей.

— Как я и говорила, каждый квартал живет самостоятельной жизнью. Множество маленьких городов внутри одного большого. Очерченный улицами периметр — это своего рода крепостная стена, поэтому на первых этажах всегда отсутствуют окна. Попасть во внутренний двор, не будучи членом общины, практически невозможно. Как правило, в квартал ведут только одни тщательно охраняемые ворота.

— Каждый из кварталов способен обеспечить себя?

— Самое необходимое люди изготавливают самостоятельно, излишки продаются. Та часть домов, что выходит на главный тракт, оборудуется под торговые лавки, в которых можно приобрести все остальное. Но и тут мы не забыли про защиту. Попасть на территорию квартала через торговые ряды невозможно, обязательно упрешься во внутреннюю стену. Поверь, у нас есть основания для паранойи в отношении всего, что касается защиты наших домов.

Кэр подумал, что торговцам, должно быть, приходится проделывать знатный крюк, чтобы ежедневно добираться до своих рабочих мест. Чем больше путники удалялись от главного тракта, тем темнее становилось на улице. Лучи солнечного света, пробивающиеся через раскрытую пасть голема, с трудом могли добраться до этих мест.

— Расскажи мне о долине, — попросил Итан.

— Если тебя допустят, ты все увидишь сам. Гаелла и остальные уже должны быть там. Далеко не каждому утларгу повезло побывать в долине.

— Утларгу?

— Так называет себя мой народ.

— Но мы ведь сейчас не в долину направляемся?

— Да, мне нужно будет оставить тебя одного на какое-то время. Постарайся не влипнуть в неприятности.

Они проходили мимо арки, ведущей в недра одного из кварталов, когда на улицу неожиданно выскочила детвора. Вооруженные игрушечными деревянными мечами и щитами дети облепили их со всех сторон, завидев на поясах путников настоящее оружие. Толкая и перекрикивая друг друга, они просили Итана и Сирин продемонстрировать свои клинки.

Кэру понравилось, как мило девушка улыбнулась, когда достала свой меч и, протянув самому активному сорванцу, увидела нескрываемую радость на его лице. Опираясь на посох, из врат вышла пожилая женщина. Увидев представшую перед ней картину, старушка тут же побледнела. Ворвавшись в толпу, она схватила самых активных детей за шиворот и потащила обратно за ворота.

— Вы с ума сошли?! Это же госпожа Сирин! Вы что, смерти не боитесь? — причитала она, скрываясь за поворотом.

— Я смотрю, ты знаменитость, — улыбнулся Кэр, когда они остались наедине.

— Замолчи, — сквозь зубы процедила Сирин.

Только взглянув на нее, аурлиец заметил, как сильно она изменилась в лице. Глаза увлажнились, губы слегка дрожали. Кэр испытал неловкость за глупую шутку. С другой стороны, он и подумать не мог, что потянет за больные струны. Он хотел было принести свои извинения, но Сирин не дала ему этого сделать.

— Ни слова. Просто иди за мной, — по дрожащему голосу было понятно, что девушке стоило больших усилий погасить истерику.

Итан уже понимал, что его спутница совсем не проста. Слова стражника и воспитательницы наталкивали на мысль о том, что Сирин притягивала к себе смерть. В следующий раз он заговорил с ней только для того, чтобы предупредить о слежке.

Молодой человек крепкого телосложения с выделяющимися в толпе рыжими волосами следил за ними с того самого момента, как они сошли с главного тракта. Сначала аурлиец сомневался, но теперь был уверен. Рыжеволосый делал вид, что вальяжно прогуливается, но изображал это крайне неестественно.

— Я давно заметила его. Не беспокойся, он не опасен, — коротко ответила Сирин, не придавая особого значения словам чужака.

Следуя между кварталами, они добрались до края пещеры и пошли вверх по пологой дороге, ведущей к глазам голема. Она была меньше основного тракта, но все равно могла позволить разъехаться двум колесницам. С противоположной обрыву стороны дороги расположились отдельно стоящие поместья, примыкающие своими спинами к скале.

Солнечный свет сюда уже не проникал, и потому вдоль дороги были расставлены необычные источники освещения. Запертые в стеклянных колбах огоньки источали яркий теплый свет. Они не горели, а скорее просто испускали свечение, подобно синим кристаллам.

— Куда мы идем? — мышцы на ногах Кэра болели после вчерашнего дня, и его совсем не радовала перспектива долгого подъема.

— Ты ведь слышал, что меня вызывает воевода.

— Он что, забрался на самый верх? — с тоской в голосе спросил лейтенант.

— Да, но тебе со мной нельзя. Велизар быстро поймет, кто ты такой.

— Тогда где ты меня спрячешь? Оставишь у себя?

— Нога аурлийца никогда не переступит порог моего дома. Ты, кажется, жаловался на голод? Поблизости есть трактир. Закажу тебе что-нибудь поесть и смочить горло. Тебе просто надо будет помалкивать и дожидаться меня.

— Ты тоже живешь на верхних уровнях? Если статус жителей определяется высотой расположения дома, то я, должно быть, сопровождаю саму герцогиню, — улыбнулся Итан.

— Мы не разделяем людей на сословия. Здесь все равны.

— Но кто-то равнее, — кивком головы аурлиец указал на дом, обставленный куда более богато в сравнении с теми, что ему удалось увидеть внизу.

— Моя должность дает мне определенные привилегии, — ответила Сирин, слегка смутившись.

— Среди моих товарищей есть люди, разделяющие принципы равенства твоего народа, — сказав это, Кэр загрустил, осознав, что успел соскучиться по друзьям.

Отдельный укол в его сердце нанесли воспоминания о мистере Форингтоне. Погрузившись в свои мысли, он какое-то время не беспокоил девушку.

— Чем вы освещаете свой город? — спросил он, пытаясь возродить беседу спустя какое-то время.

— Этот огонь — дар жителей долины. Раньше мы использовали факелы, но пожары стали слишком частым явлением, и старший народ решил нашу проблему.

— Никогда прежде не видел ничего подобного, — ответил пораженный Итан, прикидывая в голове, что продажа подобного чуда на родном континенте могла сделать его самым богатым человеком в Аурлии.

— Ты еще не видел долину. В этом мире вряд ли найдется что-то более прекрасное. Завидую тому, что ты еще не испытал своего первого впечатления от ее осмотра.

Сирин остановилась, указывая на примыкающий к скале трактир. Кэр окинул раскинувшийся под его ногами город, расчерченный своими дорогами на практически идеальные прямоугольники.

— Постарайся ни с кем не разговаривать. Твой акцент выдаст тебя с головой. Я зайду вместе с тобой и сделаю заказ.

— Как долго тебя не будет? — забеспокоился лейтенант, которому вовсе не хотелось оставаться одному в незнакомом ему городе.

— Пару часов, не больше, — по лицу Сирин было видно, что последнее, о чем она сейчас мечтает, это идти на поклон к воеводе.

— Тогда закажи мне побольше выпивки, — попросил аурлиец, открывая входную дверь и пропуская девушку вперед.

Прямо над дверью висела вывеска с названием трактира. Неизвестная письменность не могла подсказать Кэру смысл слов, но в плавности линий было нечто знакомое. Где-то он уже видел подобные изгибы и сейчас судорожно копался в своей памяти.

Оказавшись в стенах уютного заведения, Кэр немного расслабился. Трактир оставался трактиром даже на другом конце света. Теплая атмосфера и красивый камин в дальнем углу располагали к хорошему отдыху.

Заметив Сирин, стоящий за барной стойкой трактирщик приветливо улыбнулся. Главная зала заведения сейчас пустовала. Обед уже закончился, а до вечера все еще было слишком далеко. Сирин повела его к небольшому круглому столику в углу. Сделав заказ, девушка убежала, пообещав вернуться как можно скорее.

Пока готовились основные блюда, добродушный трактирщик с седеющей головой и лысиной на макушке принес ему первую кружку. Сделав глоток, Итан был приятно удивлен вкусу напитка. Он был немного сладковат, но при этом весьма крепок. То что нужно для того, чтобы уложить все увиденное в голове. Только аурлиец собирался поставить кружку на стол, как в зал ворвался тот самый человек, что преследовал их с Сирин. Оглядев зал, юноша направился прямиком к лейтенанту.

Пока рыжеволосый пересекал комнату, Кэр успел оценить его беглым взглядом. Молодой человек выглядел его ровесником. Однако ярко-зеленые глаза чужака были лишены отпечатка того опыта, что довелось пережить аурлийцу. Идеально сложенный, он был похож на быка в человеческом обличье. Юноша отодвинул стул и уселся прямо напротив Итана.

— Кто ты такой? — решительно потребовал ответа незнакомец.

— Во всех местах, где мне удалось побывать, первым обычно представляется тот, кто хотел что-то узнать, — аурлиец выглядел расслабленным, но его рука под столом уже сжимала кинжал.

— Я не видел тебя прежде, и ты не был частью отряда, покинувшего город. Что тебе нужно от Сирин? — зеленые глаза гневно сверкнули, отражая пламя камина.

— Я не привык отчитываться перед теми, кого не знаю, — ответил лейтенант таким же спокойным тоном, стараясь изменять свое произношение, чтобы не выдать себя.

Вместо ответа рыжеволосый выхватил нож и воткнул его в стол, всем своим видом показывая, что Кэру стоит быть разговорчивее.

— Я повторю свой вопрос и на этот раз очень рассчитываю на ответ. Как ты попал в Черный отряд? Она позволила тебе ее сопровождать?

Итан понятия не имел, о каком отряде идет речь, и не нашел ничего лучше, чем многозначительно промолчать.

— Я не знаю, что ты там о себе возомнил, но запомни, Сирин моя! — говоря это, рыжеволосый ударил кулаком по столу.

Кэру не удалось скрыть удивление, отразившееся на его лице. Немного расслабившись, он расхохотался и, сделав большой глоток, как мог дружелюбно, посмотрел на собеседника.

— На этой земле вы вряд ли найдете человека, который претендовал бы на сердце госпожи Сирин в меньшей мере, чем я. Смею вас успокоить, что в этом деле вы не найдете в моем лице конкурента.

Видя недоверие на лице собеседника, Итан показал тому медальон, пояснив, что это единственное, что осталось у него в память о жене. Кроме того, он постарался убедить рыжеволосого, что дела сердечные его сейчас интересуют в последнюю очередь. Юноша немного успокоился, осознав, что вел себя весьма вспыльчиво.

— Прошу меня простить, но если ты соврал, я обязательно найду и убью тебя, — резюмировал молодой человек, взгляд которого не оставлял сомнений в твердости его намерений.

— Занимайте место в очереди, дружище, — лейтенант приподнял свою кружку в знак примирения.

Итан растянулся в улыбке. Два из двух человек, с которыми ему удалось заговорить в новом мире, угрожали ему расправой. Мистер Кэмбел был бы горд его дипломатическими успехами. Рыжеволосый воспринял радостное настроение аурлийца как насмешку и снова едва не вышел из себя. Трактирщик поднес вторую кружку с чудесным напитком.

— Не составите мне компанию? — предложил выпить Кэр, чтобы как-то охладить пыл импульсивного юноши.

— Благодарю, но нет. У меня срочное дело, — неуверенно соврал неопытный лжец и, встав из-за стола, направился к выходу.

Дверь захлопнулась, и аурлиец понял, что не узнал даже имени странного чужака. Лейтенант глубоко вздохнул и, зажмурившись, сделал еще один глоток. Когда он вновь открыл глаза, трактирщик уже расставлял на столе принесенные блюда.

— Спасибо, что не устроили драку в моем заведении, — добродушно улыбнулся старик, передвигая тарелку с аппетитным супом поближе к гостю.

— Если бы я еще знал, кто это был, — добродушно улыбнулся Итан.

— Это же Агний — сын старосты одиннадцатого квартала. Бедный мальчик, девушки вьются за ним сотнями, а ему подавай нашу Сирин. Слепо влюблен в нее. Он годами пытается заставить ее принять его в Черный отряд, но она раз за разом отказывает ему в надежде защитить.

— Защитить от чего?

— От проклятия, конечно, — трактирщик удивленно уставился на Кэра.

— О каком проклятии вы говорите?

— Откуда вы свалились в мой трактир? Каждый утларг с детства знает о проклятии. Откуда вы? Я вас раньше здесь не видел, — в голосе старика звучала подозрительность.

Кэр понял, что из-за своего излишнего любопытства допустил оплошность. Сейчас он судорожно перебирал в голове всю известную ему информацию об этом мире.

— Я всю жизнь провел в трущобах и только недавно впервые выбрался на поверхность, — ответил лейтенант, внимательно вглядываясь в лицо старика, пытаясь оценить, насколько убедительно прозвучала его ложь.

Сердце бешено стучало в ожидании реакции трактирщика. Рука покрепче перехватила кинжал. Старик внимательно осмотрел чужака с ног до головы и, оценив те лохмотья, что служили ему одеждой, печально улыбнулся.

— Вы, наверное, думаете, что день, когда Сирин забрала вас из трущоб, лучший в вашей жизни? Счастье в неведении, юноша, — с сожалением произнес хозяин заведения.

— Расскажите мне все, — с неподдельным интересом попросил Кэр.

— Правды никто не знает, я могу поведать лишь то, о чем шепчутся люди. Они всякое болтают, сами знаете, и доверять любому слову в наше время не стоит. Большинство сходится во мнении, что Сирин прямой потомок вождя, спасшего наш народ во время великого исхода.

Итану очень хотелось уточнить, что старик подразумевает под исходом, но он боялся выдать себя своим невежеством.

— Когда старший народ пришел за нами, вождь принял ультиматум праотца. Мы получили спасение, но в обмен вынуждены были отказаться от своих богов. Это не было личным решением Могута и он никого не принуждал следовать за ним. Тем не менее ему пришлось ощутить на себе всю ярость разгневанных богов. Они прокляли весь род вождя до скончания веков. Все те, кто оказывался рядом с членами их семьи, умирали в самом скором времени.

Кэр завороженно слушал рассказ трактирщика. Эта история напоминала ему одну из тех сказок, которые старый слуга Альберт рассказывал ему в детстве перед сном.

— Представь себе. Друзья, любовники, слуги. Все они уходили из жизни раньше предначертанного им срока. Боги хотели, чтобы семья вождя больше не могла быть частью своего народа. Чтобы те люди, о которых они заботились, сами подняли их на вилы, — трактирщик перешел на шепот, будто боялся, что его услышат.

Старик явно обладал даром рассказчика, и, поддавшись выстроенной им атмосфере, Кэр и сам невольно начал озираться по сторонам в поисках того, кто мог бы их подслушать.

— Старший народ позволил нам поселиться рядом с ним в обмен на охрану их границ. Добравшись до этих мест, Могут основал Камград. Проклятие преследовало его, и люди не могли долго терпеть такую опасность рядом с собой. Предки изгнали его вместе со всей семьей. Именно с тех пор утларги сами стали избирать своего воеводу.

— Сомнительная благодарность за спасение, — позволил себе заметить Итан.

— Я не могу осуждать своих предков. Семья вождя отправилась в северные леса и довольно долго вела отшельнический образ жизни. Лишь изредка они появлялись у стен города в поисках кандидатов для продолжения рода. Несмотря на то что желающих было немного, принимали в свою семью они далеко не каждого желающего. Десятки поколений Могута провели свою жизнь в изгнании, — у старика пересохло в горле, и он закашлялся.

— Продолжай, — Кэр пододвинул к нему кружку, и сам сделал большой глоток, чтобы немного успокоиться.

— Люди могут быть очень суеверными и злопамятными. Год, в котором родилась госпожа Сирин, оказался крайне неудачным. Погибший урожай, беспорядки в трущобах, участившиеся стычки с отступниками. Жители Камграда решили, что все беды вызваны порчей, насылаемой потомками Могута. Люди объясняли это местью за изгнание.

Лейтенант уже представил, что могло случиться дальше. Люди часто пытаются обвинить других в своих бедах.

— Зима принесла новую волну голода. Обозленные жители открыли охоту на потомков вождя. В ту снежную ночь им удалось убить всех, кроме Сирин. Один из карателей сжалился, увидев младенца, и спрятал ее от остальных. Воина звали Войтех и впоследствии он сильно пожалел о проявленном великодушии.

— Он погиб?

— Не торопись. Девушка прожила в его семье целых семь лет. Сперва умер его собственный ребенок, затем жена. Лишившись рассудка от страданий, он решил окончательно покончить с проклятьем, но так и не смог поднять руку на дитя, к которому так привязался за эти годы. Он стал часто выпивать и говорить много лишнего до тех пор, пока не проговорился о своей тайне.

Старик говорил очень медленно, распаляя интерес аурлийца к истории. Итан едва сдерживался, чтобы не попросить трактирщика ускорить темп своего повествования.

— Говорят, в тот день шел проливной дождь, и поэтому Войтех слишком поздно услышал звук приближающегося отряда. В последний момент он успел выпустить семилетнюю девочку через заднюю дверь. Войтех был грозным воином и поэтому сумел задержать палачей, даря ей время на спасение. Поговаривают, он убил четверых, прежде чем Велизар лишил его жизни.

— Велизар? Наш воевода?

— Именно, злая ирония в том, что сейчас Сирин вынуждена подчиняться человеку, убившему ее приемного отца. В ту ночь девочке удалось избежать смерти во второй раз. Ходит слух, что она жила в лесу до тех пор, пока ее не встретил странник по имени Алфихар. Ей повезло, он оказался добр к ней, несмотря на то что был отступником. Вместе они долгое время путешествовали по миру. Именно странник научил ее сражаться за свою жизнь, превратив из маленькой девочки в грозную воительницу. Кроме того, он обучил ее языку старшего народа. Следующие семь лет она сопровождала его во всех путешествиях.

— Что случилось потом? — Кэр хотел отпить из своей кружки, но та уже показывала дно.

— Никто не знает. Я слышал версию, что ночью Алфихара насмерть загрыз невиданный прежде в тех краях зверь, но я в это не верю. Этот отступник был известным следопытом и не мог допустить подобной ошибки. Однако сторонники этой версии утверждают, что девочка выследила и убила зверя, отомстив за наставника.

— И снова осталась один на один со всем миром, — мрачно проговорил Итан, проникаясь симпатией к своей спутнице.

— Ожесточившись, она прибилась к группе разбойников, орудующей на имперском тракте. Они считались неуловимыми, до тех пор, пока к ним не присоединилась Сирин. Не прошло и нескольких месяцев, как набирающий популярность в народе Велизар устроил засаду и вырезал их всех до единого.

Кэр облизал пересохшие от волнения губы. История спутницы заворожила его, полностью завладев вниманием.

— Будущий воевода не пощадил никого, кроме Сирин. Узнав в ней ту самую девочку, что защищал Войтех, он посадил ее в клетку. Торжественно проведя закованную в цепи девушку через главный тракт Камграда, он стал для его жителей человеком, способным положить конец проклятию Могута. Получив признание народа, он устранил конкурентов и занял место воеводы. Пойманную девчушку еще долго возили по городу на колеснице, выставив на всеобщее обозрение. Из моего рассказа может показаться, что Велизар кровожаден, но он действительно заботится о своем народе.

— Как по мне, он человек, использующий чужие предрассудки для достижения своих целей, — не выдержал Кэр.

— У вас острый язык, молодой человек. Вам стоит очень внимательно следить за тем, что вылетает из вашего рта. У воеводы везде есть свои глаза и уши, — старик нравоучительно покачал пальцем перед лицом лейтенанта.

— Как Сирин удалось выбраться из клетки?

Старик не спеша отпил из кружки, заставляя сгорающего от нетерпения аурлийца ждать.

— Когда Велизар выжал из нее максимум пользы, он приговорил Сирин к казни. Воевода собственноручно намеревался отрубить ей голову и привел бы свой план в исполнение, если бы не появление госпожи Гаеллы. Даже Велизар не смог перечить представителю старшего народа. Она взяла последнюю из рода Могута под свое покровительство. С тех пор Сирин стала ее личным представителем в Камграде, и та даже купила ей дом недалеко от трактира вашего покорного слуги.

Кэр и представить себе не мог, как, должно быть, невыносимо сейчас Сирин отчитываться перед человеком, который намеревался ее убить.

— Как ни возражал Велизар, ему пришлось подчиниться. Приняв ее в свою личную дружину, он выделил ей небольшой отряд, прозванный в народе Черным. Она постоянно мозолила ему глаза самим фактом своего существования, и он раз за разом отправлял ее на самые самоубийственные задания. Однако она всегда возвращалась, но всегда одна. Все, кто был с ней, умирали, — зловещим тоном прошептал старик.

Кэр не был суеверным человеком, но сейчас по его телу пробежали мурашки. С тех пор как он встретился с этой девушкой, он уже несколько раз был на волосок от смерти.

— Наш воевода хорош тем, что из всего способен извлечь пользу. Большинство воинов в ужасе от осознания того, что, если они впадут в немилость Велизара, то обязательно попадут в Черный отряд.

— Очень удобный способ избавиться от нежелательных лиц, — отметил Итан.

— В последние годы отряд Сирин составляют лишь отъявленные головорезы. Пару дней назад они покинули город, сопровождая Гаеллу. Если верить слухам, никто из них не вернулся. Кроме тебя, — старик посмотрел на аурлийца, намекая, что теперь пришла его очередь поделиться подробностями.

— Когда я встретился с госпожой Гаеллой, Сирин уже была единственной из своего отряда. Мне нечего рассказать тебе. Ты должен знать, что она не слишком словоохотлива.

Трактирщик недоверчиво взглянул на него, но досаждать расспросами не стал. Тем не менее он явно рассчитывал, что его гость окажется куда более информированным.

— Ты ведь не боишься проклятия? Почему? — спросил лейтенант старика, чтобы уйти от ответа.

— Взгляни на меня. Как думаешь, сколько мне еще осталось? Я достаточно прожил, чтобы перестать бояться смерти. К тому же Сирин всегда щедро платит, — улыбнулся трактирщик.

— Что насчет Агния? Зная все это, он продолжает добиваться ее?

— Агний ослеплен своими юношескими чувствами. Он десятки раз упрашивал принять его в отряд, чтобы быть ближе к ней, но Сирин каждый раз была непреклонна. Я знаю, что она пытается его защитить, но он этого понять не может. Последняя из рода ценит тех, кто видит в ней не только лишь проклятое дитя.

— Благодарю за рассказ. Я бы заплатил за него щедрой монетой, но в последнее время мне не везет, — Кэр развел руками, демонстрируя свой внешний вид, говорящий красноречивее любых слов.

— В этом нет необходимости. Я бы советовал тебе уносить отсюда ноги подобру-поздорову, а если все же решишь остаться рядом, то уж будь добр позаботиться о ней. В любом случае береги себя, чужак, — трактирщик подмигнул, давая понять, что уже давно раскусил аурлийца.

Дверь распахнулась, и на пороге появился посетитель. Старик поспешил встречать нового клиента, оставляя Кэра переваривать приготовленные им блюда и только что услышанную историю. Еда уже успела остыть, но все равно оставалась необыкновенно вкусной. Теперь аурлийцу стали понятны пренебрежительное отношение стражника к Сирин и та печаль, что вызвала в ней встреча с детьми. Грубость характера девушки уже не казалась такой удивительной. По крайней мере ее ожесточенность на весь мир стала вполне объяснимой. Кэр настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как она вернулась.

— Ты что успел напиться? — спросила она, будучи явно не в духе.

— Извини, задумался о своем, — ответил Итан, взглянув на Сирин другими глазами.

За время отсутствия девушка успела помыться и сменить одежды. Теперь она выглядела значительно лучше, особенно на фоне похожего на оборванца Кэра. Покинув трактир, они направились вниз, в сторону главного тракта.

— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это, — шепотом проговорил аурлиец, следуя за спиной девушки.

— Старик Хотуль рассказал тебе сказку о Сирин, и ты вдруг решил, что все обо мне знаешь? Стоит вырезать ему язык, чтобы не болтал лишнего, — девушка сразу догадалась об источнике новых знаний спутника.

— Не думаю, что ты это сделаешь, — улыбнулся Итан.

— С чего ты взял?! — она резко обернулась, и Кэр едва не врезался в нее.

— Я мало знаю, но он заботится о тебе, а в этом городе не так много людей, не желающих твоей смерти. Не лучшим решением будет лишать языка человека, готового с тобой разговаривать.

— Мне плевать на то, кто и как ко мне относится. Плевать на их жизни и на свою собственную. Когда за мной придет смерть, я улыбнусь ей в ответ, — во взгляде Сирин читался вызов.

— Сомневаюсь в том, что это так, — тепло и слегка снисходительно улыбнулся лейтенант.

— С чего ты взял, что понимаешь меня? Что твое мнение имеет хоть какое-то значение, — Сирин несколько раз ткнула указательным пальцем в грудь аурлийца.

— Потому что я видел страх в твоих глазах, когда за нами гналась смерть. В этих же глазах я увидел боль, когда та старушка отогнала от тебя детей. Ты пытаешься защитить Агния от своего проклятия. Можешь обманывать кого угодно, но я знаю, что тебе не всеравно, — Кэр смело смотрел в горящие яростным пламенем глаза Сирин.

— Хотуль рассказал тебе о проклятии? Может, тогда хочешь пойти один, раз все знаешь? — девушка повысила тон и с опаской оглянулась по сторонам, надеясь, что поблизости не оказалось свидетелей ее вспыльчивости.

— Я, пожалуй, рискну. Да и не верю я в глупые проклятия, — как мог дружелюбно, сказал аурлиец.

Обойдя девушку сбоку, он продолжил спуск. Сирин какое-то время оставалась стоять на месте, пытаясь успокоить охватившую ее дрожь.

— Ты идешь? Я бы хотел увидеть долину до того, как зайдет солнце, — окликнул ее лейтенант.

Девушка встрепенулась, будто пробуждаясь после долгого сна, и быстрыми шагами нагнала Итана.

— Если расскажешь кому-нибудь, что видел меня слабой… — начала Сирин.

— Ты обязательно убьешь меня. Знаю уже, — рассмеялся Кэр.

Возвращаясь на главный тракт, он не мог не поразиться тому, как людям удалось обжить эту невообразимо большую пещеру и каким уютным они сделали свое жилище. Итан и представить себе не мог, что тайна Сирин станет далеко не самым большим открытием за ближайшие дни.

Глава 17. Долина вечных

Вернувшись на главный тракт, Сирин сжалилась над уставшим аурлийцем и арендовала освободившуюся колесницу. Необычный транспорт быстро доставил их к самым плохо освещенным кварталам города. Как и обещала девушка, в самом конце их ждало распутье. Темный тоннель, освещаемый лишь волшебным пламенем, уходил вглубь пещеры, ведя в трущобы.

Итан был рад, что им предстоял другой путь. Стены тоннеля, ведущего наверх, в скором времени стали отражать солнечные лучи. Впереди их ждала застава, охраняемая высокими воинами в хорошо знакомых светлых доспехах. Здесь заканчивалась территория Камграда и начиналось царство старшего народа. Сирин пришлось оставить колесницу перед заставой, и остаток пути они проделали пешком. Стражники узнали девушку и пропустили без лишних вопросов. О ее предположительном спутнике они также были предупреждены.

Преодолев последние сто метров тоннеля, Кэр с удовольствием вдохнул в легкие глоток свежего воздуха. Яркий свет закатного солнца заставил его прикрыть отвыкшие от естественного света глаза. Опуская руку, он не удержался и раскрыл рот от изумления.

— Я ведь говорила, что это место особенное, — самодовольно ухмыльнулась Сирин.

Она махнула рукой, приглашая следовать за ней, но Итан этого не заметил. Девушка вынуждена была остановиться и терпеливо дожидаться, когда аурлиец сможет совладать с охватившими его чувствами. Здесь действительно было на что посмотреть. Покидая пещеру, Кэр и представить не мог, что посреди скал скрывается подобное чудо.

Долина представляла из себя огромное ущелье, только вот, в отличие от большинства видимых прежде лейтенантом, в этом царила жизнь. Кэр и Сирин стояли на возвышенности, открывающей лучший вид на обитель старшего народа. Вниз вел долгий пологий спуск, но Итан теперь даже не думал жаловаться на усталость.

Первым, что бросалось в глаза, был невероятно высокий водопад на противоположном конце ущелья. Даже с такого расстояния были видны брызги разбивающейся о скалы воды. Узкая река пересекала большую часть долины, превращаясь в живописное озеро. По его берегам расположились шикарные виллы, совсем не похожие по своей архитектуре на жилища аурлийцев. Казалось, в их строении невозможно было встретить прямых углов, лишь плавные линии и переходы.

Жилища старшего народа расползались по всему ущелью, занимая разные уровни и нависнув один над другим. Каждый последующий дом стоял на ярус выше предыдущего. Несмотря на казавшуюся хаотичность, чувствовалось, что во всем этом месте царит порядок. Дома верхнего яруса соединялись между собой белоснежными изогнутыми мостами, позволяя своим обитателям оказаться на другой стороне озера, не спускаясь вниз.

За озером виднелся прекрасный замок с высокой круглой башней в своем сердце. Грубая эстетика аурлийских зодчих не имела ничего общего с этим местом. Итан оглядел свою одежду и почувствовал себя лишним в этом царстве чистоты.

— Думаю, достаточно насмотрелся. Пойдем, — Сирин потянула очарованного странника за рукав.

Лейтенант старался запечатлеть в памяти каждую деталь этого таинственного места. Высокие горы, уходящие своими пиками далеко в небо, окружали долину по всему периметру. Скрывая ее от посторонних глаз, они при этом оставляли возможность проникновения солнечных лучей. Попасть в долину, не миновав Камград, судя по всему, было невозможно. Трава здесь была настолько насыщенного зеленого цвета, что казалась аурлийцу ненастоящей. Итану было трудно поверить в то, что этот чудесный мираж существует на самом деле.

Грязный, в потрепанных одеждах и с небрежной щетиной на лице, Кэр чувствовал себя чужим в этом месте. Ему совсем не хотелось осквернять здешние края своим присутствием. Долина выглядела чуждой этому жестокому миру. Во время спуска им встретились первые жители.

Своей элегантностью и производимым впечатлением они едва уступали Гаелле, хотя ее можно было смело назвать красавицей даже по их меркам. Хозяева долины без злобы, но с любопытством рассматривали чужака. Путники уже были у озера, оставив величественное дерево невообразимых размеров за своими спинами. Могучее чудо природы издали напоминало изображение, представленное на символе Создателя.

Безупречно красивая набережная была усажена всевозможными кустарниками, соревнующимися между собой в красоте. Водную гладь рассекали небольшие лодки, больше похожие на произведение искусства, чем на практичный транспорт.

Сирин привела Кэра к просторному дому с волнистой крышей и, распахнув дверь, пропустила его вперед. Очутившись в просторном зале, Итан сразу же узнал в слегка растерянной, столпившейся на другой стороне группе людей своих товарищей. Пит тоже его заметил и первым обратил внимание остальных на появление лейтенанта. Аурлийцы обступили Итана, в удачном спасении которого уже начали сомневаться.

— Мистер Кэрил, рад, что вы живы. Я смотрю, у вас не было причин спешить к нам, — улыбнулся капитан, переводя взгляд на Сирин и отдавая должное красоте спутницы лейтенанта.

Кэр был так рад видеть офицеров «Отчаяния», что пропустил колкость Хольта мимо ушей. Девушка уже оставила их и отошла, чтобы сообщить Гаелле о своем возвращении.

— А где Дункан? — спросил Итан, когда всеобщее ликование слегка утихло.

Глаза аурлийцев моментально утратили веселость. Никто из моряков не спешил с ответом.

— Обстоятельства вынудили нас разделиться. Дункан и двое друзей госпожи Гаеллы оказались по другую сторону каньона. Будем надеяться, что им повезло не меньше, чем тебе, — капитан старался говорить спокойно, но было видно, как он переживает за своего друга.

Итан разглядел в руке Хольта монету, ранее принадлежавшую весельчаку штурману.

— Добро пожаловать в долину. Спасибо, что позаботились о Сирин. Она сказала мне, что ваша помощь была весьма полезна. Поверьте, из ее уст такая похвала крайне дорого стоит, — в голове Итана раздался знакомый женский голос.

Кэр резко обернулся и увидел Гаеллу. Та уже успела избавиться от дорожной одежды и предстала перед чужаками в прекрасном белоснежном платье.

— Нет новостей о нашем товарище? — спросил он, и остальные аурлийцы с надеждой взглянули на хозяйку дома.

— Вместе с ним остался Ивес. Он один из лучших наших воинов. Если у мистера Грина и есть шанс на выживание, то только рядом с ним, — пытался успокоить своих гостей нежный голос.

Эта новость внушила офицерам надежду на скорую встречу с пропавшим товарищем.

— Еще раз благодарю вас за помощь, мы в большом долгу перед вами. Вам стоит отдохнуть, чтобы принять то, что вы узнаете. Завтра вы увидите праотца, — мелодичный голос словно напевал колыбельную.

Усталость снова накатила на Кэра, и он готов был улечься на пол и уснуть прямо здесь.

— Это Аими, моя помощница и верная подруга. Следуйте за ней, она проводит вас к источникам, — Гаелла представил стоящую рядом с ней прекрасную девушку с темными волосами.

— Прошу немедленно поставить нас в известность, если появятся какие-то новости о Дункане и Ивесе, — капитан заставил уже собирающуюся уходить Гаеллу задержаться.

Получив предназначавшийся только ему ответ, Хольт слегка улыбнулся и склонился в знак благодарности. Гаелла подозвала к себе Сирин, и они обе ушли, оставив чужаков на попечение Аими. Потрепанный отряд отправился вслед за своим изящным проводником. Пит несколько раз пытался с ней заговорить, но девушка, видимо, не обладала способностями своей госпожи и не понимала слов аурлийца.

Пока они шли, капитан расспросил Итана о судьбе мистера Форингтона. Лейтенант рассказал все, что успел увидеть, а Хольт пообещал забрать тело Ионы, когда они будут возвращаться в лагерь на берегу. Старого профессора уважали и тот заслуживал достойных похорон.

— Жаль, что он не дожил, чтобы увидеть все это, — прошептал себе под нос Кэр.

Обогнув выдающийся из скалы выступ, путники увидели небольшой водопад. Его воды стекали в небольшие горные кратеры. В образовавшихся бассейнах была кристально чистая вода, которая изредка начинала бурлить. Путники избавились от своих одежд в специально построенном рядом с источниками сооружении. Там аурлийцев уже ждали несколько помощников Аими, предложивших им полотенца.

Моряки с опаской поглядывали на бурлящую воду. Чтобы их успокоить, Аими сняла со своей ноги идеально скроенный сапог и опустила ногу в источник. Никаких признаков боли или неприятных ощущений на ее лице не появилось. Вода оказалась теплой и приятной. Кэр нырнул с головой, а появившись на поверхности, ощутил легкое жжение в тех местах, где на его теле остались ссадины от недавних приключений.

Через минуту боль прошла, и лейтенант буквально ощутил, как раны на его теле стали затягиваться. Посмотрев вниз, Итан увидел яркое свечение, исходящее из раны на животе, оставленной Сирин. Свечение исчезло, оставив едва заметное упоминание о ранении. Шрам у сердца Кэра тоже на секунду засветился, но не исчез.

Товарищи лейтенанта с удовольствием расположились вдоль края бассейна. Даже инквизиторы не отказались смыть с себя усталость, но с масками своими, разумеется, не расстались. Тела обоих слуг Создателя были усыпаны многочисленными шрамами. Несмотря на теплую воду, Итана пробила дрожь от осознания пугающей схожести изображения символа Творца на их масках и величественного древа за спинами инквизиторов.

Отдохнув и покинув воды волшебного источника, аурлийцы столкнулись с новой проблемой. Их одежды и оружие пропали. Моряки уже собирались бить тревогу, когда перед ними вновь предстала Аими и вместе со своими помощниками раздала им чистую одежду. Жаловаться и спорить никто не стал.

Черный облегающий костюм, доставшийся Кэру, идеально лег по его фигуре. Приятная ткань обволакивала чувством комфорта. Отдельную радость лейтенанту доставили новые сапоги взамен его старых стертых ботинок. Никогда прежде лейтенант не носил чего-либо настолько удобного и элегантного. В подобных одеждах его вполне можно было спутать с самим герцогом. Спутники Итана расстались со своими лохмотьями с такой же легкостью и сейчас с удовольствием оглядывали свое новое убранство.

Их вновь привели в дом Гаеллы, на втором этаже которого моряков ждала комната с большим количеством кроватей. Упав на перину, Кэр будто вновь погрузился под воду, такой мягкой оказалась его кровать. Когда утром всех разбудил капитан, Итан давно не чувствовал себя таким отдохнувшим.

Надевая свой костюм и оглядывая товарищей, он отметил, что отдохнувшим выглядит не только он. Аими сопроводила их до места встречи с Гаеллой. Там же их ждали Сирин и высокий мужчина с длинными светлыми волосами.

— Ивес вернулся в долину. Мне очень жаль, но ваш друг пал в бою, — голос в голове был пронизан пониманием той боли, что должны были испытать аурлийцы от этой новости.

Кэр моментально обернулся на капитана. Хольт слегка дрожал, а его рука постоянно сжималась в кулак. Рэджинальд винили в смерти друга только себя.

— Как он умер? В подробностях, — попросил рассказать аурлиец.

Стоящий рядом с Гаеллой Ивес начал говорить на своем языке, обращаясь к госпоже.

— После того как мы разделились, Ивес, Базиль и Дункан не нашли лучшего выхода, кроме как спуститься по склону. Базиля убили первым. Три стрелы пронзили его спину. Спускаясь, мистер Грин оступился и подвернул ногу. Ивес пытался помочь ему, но и сам скатился вниз по склону. Он видел, как вашего друга нагнали и проткнули мечом. Тело сбросили со скалы, — Гаелла доносила рассказ воина до ушей аурлийцев.

— Как удалось спастись Ивесу? — спросил капитан, пристально рассматривая белокурого воина.

— Отступники решили, что он упал и разбился. На счастье, в горе оказался незаметный сверху уступ, на котором Ивесу удалось переждать опасность.

Видя боль в глазах капитана, Гаелла подошла к нему и взяла его руки в свои. Следующие ее слова были адресованы только ему, и их содержание осталось загадкой для остальных. Капитан печально ухмыльнулся в ответ.

— Мы готовы встретиться с праотцом. Нам еще предстоит похоронить мистера Форингтона. Стоит поторопиться, чтобы над его телом не надругались вороны, — собравшись с силами, произнес Хольт.

Гаелла понимающе улыбнулась и повела чужестранцев в сторону замка. Очутившись за его стенами, путники оказались на просторной площади, выложенной из мозаики. Правитель долины ждал их в своей башне, видимой из любой точки его владений. Идущая вместе с ними Сирин все это время делала вид, будто не замечает Кэра. Подъем по широкой винтовой лестнице казался бесконечным.

— Ваш правитель специально забрался так высоко? — спросил Итан, обращаясь к Гаелле.

— Лазар заботится о судьбах всего мира и редко покидает свою башню. Она специально построена так, чтобы лишь уверенный в необходимости потревожить его покой был готов проделать этот путь.

Кэр уже представлял, как завтра будут гудеть его ноги. Лейтенант был готов сдаться, когда лестница неожиданно закончилась. В центре просторного круглого зала стоял необычный трон, предназначенный для трех персон, но сейчас он пустовал.

— Добро пожаловать в долину, — в голове путников раздался уверенный мужской голос.

Аурлийцы судорожно принялись оглядываться по сторонам в поисках говорящего, но никого не увидели.

— Сегодня прекрасный день, не стоит упускать возможность им полюбоваться, — продолжил голос.

Гаелла поманила чужаков за собой, указывая на проход в стене. Балкон шел по всей внешней окружности башни, но попасть на него можно было только одним путем. Отсюда долина выглядела еще прекраснее. С этой точки можно было в полной мере насладиться видом великого древа.

Наконец, они увидели его. Представший перед ними мужчина внешне не сильно отличался от других представителей старшего народа, но вокруг ощущалась такая аура силы и величия, что путники невольно склонили головы. Праотец был облачен в легкие доспехи, но оружия при нем Кэр не заметил. Светлые волосы едва доходили до плеч. Стоя рядом с ним, лейтенант ощущал себя лишь маленьким муравьем.

— Я ждал того дня, когда вы появитесь здесь. Меня зовут Лазар, и я не могу сказать, что рад нашей встрече, — голосу в голове хотелось подчиняться.

— Мы пришли в ваш дом без злого умысла, — капитан вышел вперед и склонился в поклоне.

— Оставьте это, я знаю, кто вы и откуда, куда лучше вашего.

Капитан осекся. Офицеры, как и Кэр, уже тоже успели столкнуться с пренебрежительным отношением местных жителей к их народу, но причина недоброжелательности оставалась им неизвестна.

— Вы ведь пришли сюда за ответами? Не так ли? — Лазар выглядел не старше капитана, но уставшие глаза выдавали сокрытую в них мудрость.

— Нам обещали знание, — дерзко ответил капитан, уставший от подобного обращения, и перевел взгляд на Гаеллу.

— Вы надменны не меньше, чем один из моих братьев. Как, впрочем, и полагается его творениям.

— Мы совсем недавно оказались в вашем мире и мало что понимаем. Расскажите нам все — и тогда вы обретете в нашем лице самых верных слушателей, — откровенно признался капитан, с подозрением рассматривая идеальное создание.

— Тогда стоит начать с истоков. В нашем мире и во всех мирах существует лишь две силы, разделившие между собой все сущее. Практически все пространство междумирья заполнил безграничный хаос. Поглощая все на своем пути, он останавливается только перед границей упорядоченного. В противовес ему существуют силы, чьей задачей является поддержание порядка.

— Вы хотите сказать, что существуют миры, подобные нашему? — не удержался и спросил Пит.

— Тысячи тысяч. Богиня Гаетейн создала наш мир сорок четыре тысячи девятьсот девяносто три года назад. Преобразуя крупицы порядка в материю, она потратила год, чтобы сотворить воду, землю и небо. Первыми из созданных ею существ стали я и мои братья.

Путники невольно переглянулись. Лазар говорил так уверенно, что сомневаться в его словах не приходилось.

— Сперва на свет появился Лотэйр, созданный для защиты нового мира и его будущих обитателей. В моем народе он почитается как покровитель воинов. Я был рожден, чтобы хранить знания и мудрость веков. Вендэль же стал главным учеником богини и ее самым верным последователем. Больше сорока тысяч лет назад мы стали ее помощниками в создании того мира, каким вы знаете его сейчас.

Итан покосился на инквизиторов, чтобы оценить их реакцию на слова Лазара, но эмоции серых плащей хорошо скрывали их маски.

— Почти две с половиной тысячи лет мы доводили этот мир до совершенства. В подарок за верную службу мы получили способность понимать и общаться со всеми живыми существами. До сих пор в нашем народе считается, что ребенок, родившийся с даром богини, отмечен ее благословением. Тогда же Гаетейн позволила нам заселить мир первым народом, созданным из нашей крови.

Кэр покосился на Гаеллу, стоявшую позади вместе с Сирин и Аими. Уже при первой встрече было понятно, что Гаелла действительно особенная.

— Четыре тысячи лет мы помогали новым жителям почувствовать этот мир своим домом. Убедившись, что нам ничего не угрожает, Гаетейн покинула нас, возложив на меня и братьев ответственность за все живое, — продолжал Лазар.

Лейтенант смотрел на это существо и не мог представить, что он испытывает. Как он мыслит, прожив столько лет, и насколько его восприятие мира похоже на человеческое.

— К началу пятнадцатого тысячелетия от сотворения мира старший народ расселился по всей доступной территории. Эти годы были самыми беззаботными и счастливыми в наших с братьями жизнях. Мы не прекращали своего обучения и в конечном итоге научились управлять самой сущностью порядка. Так мы собственноручно смогли создать первые народы. Эльфы стали служителями природы. Гномы подчинили себе стихию земли, выстроив величественные города внутри крепких скал. Орки же были созданы для защиты от тех опасностей, что подготовил для своих обитателей наш мир.

Глаза аурлийских офицеров расширились от удивления. Когда они увидели эту землю на горизонте, они и представить себе не могли, что она полностью перевернет их мировоззрение.

— Народы жили в мире до тех пор, пока двадцать две тысячи лет назад с небес не обрушился огненный дождь. Когда один из бесконечного количества упорядоченных миров сдается перед натиском хаоса, он исчезает. Его осколки парят в пространстве между мирами до тех пор, пока не сталкиваются с одним из еще живых. Огненный дождь пролился на наши головы, неся в себе не только смерть, но и новую жизнь.

Лазар взглянул на Гаеллу и Аими, будто извиняясь за события давно ушедших дней.

— Осколки принесли в себе части десятков погибших миров. Новые создания были напуганы и беспомощны. Вместе с братьями мы помогли представителям чужеродных рас начать новую жизнь, оберегали и учили всему, что знали сами. Мы верили в то, что в этом мире найдется место для всех, но ошиблись.

В голосе говорящего послышалась обида, так не идущая его величественному лицу. Аурлийцы уже могли предположить, что случилось дальше.

— Новые народы разрастались куда быстрее, чем мы могли представить. Сменялись поколения, и они быстро забыли о том, кто помог им освоиться в новых землях. В какой-то момент их стало несоизмеримо больше нас. Один из северных народов поглотил остальные, образовав небывалую прежде империю. Мы слишком поздно осознали, какую угрозу она может представлять.

На лицах товарищей Кэр прочитал беспокойство и переживание за свои родные края. Они только что открыли дверь в мир, таящий немалую опасность для их родины.

— Почти четыре тысячи лет назад империя почувствовала в себе силы бросить нам вызов. Объединив под своим началом старший народ, эльфов, гномов и орков, мы выступили против них, но проиграли. Лишившись большей части войска, мы вынуждены были отступить и подчиниться новым хозяевам этого мира.

— Как боги могли проиграть простым смертным? — удивился капитан.

— Мы черпаем свою силу из порядка. Хаос войны поглощает источник нашей силы. Сейчас мы далеко не так сильны, как прежде. Нам пришлось смиренно наблюдать за тем, как империя уничтожает созданные нами народы.

— Что с ними случилось? — спросил Пит.

— Первыми пострадали гномы и орки. Хозяева гор до последнего надеялись на мирный исход, откупаясь бесчисленными драгоценностями, но алчности империи не было предела. Покорив их, они загнали горных мастеров в бараки и заставили работать исключительно во благо империи. Орков же подчинить так и не удалось. Их неукротимый дух к сопротивлению заставил империю практически полностью искоренить расу благородных воинов. Сейчас их популяцию поддерживают только для того, чтобы баловать представителей высшего света экзотическими гладиаторами на арене.

Итан и остальные невольно прониклись состраданием к незавидной судьбе первых народов.

— Эльфы были последним из покоренных народов. Оплот царицы Сэйн осаждали не один месяц. Мой старший брат не мог оставаться безучастным и, собрав своих сторонников, выступил на подмогу. Однако войско Лотэйра опоздало. Оплот лесного царства был разрушен, а все выжившие эльфы обращены в рабство. Имперцы быстро придумали новые роли для побежденных. Вечно живущие эльфы стали прекрасными слугами. Потребовались столетия, чтобы сломать их волю, но результат того стоил. Сейчас они лишь бледная тень самих себя.

— Почему не вмешались вы? — позволил себе спросить Итан.

— Мы и сами находились под угрозой вымирания. Правящий в то время император вынес ультиматум. Старший народ был вынужден покинуть обжитые места и перебраться в эту долину. Когда-то давно мы специально создали это место как последнее убежище. Мы не вмешиваемся в политику империи, взамен они не лезут в наши внутренние дела.

— И вы спокойно смирились со своей участью? Отдали чужакам мир, который сами создали? — спросил Хольт.

— Я готов пойти на все, чтобы защитить свой народ. Однако были среди нас и те, кто отказался подчиниться. Лотэйр так и не смог смириться с поражением. Собрав своих сторонников, он пошел против узурпаторов. Император вызвал меня и Вендэля на переговоры. Правитель большей части этого мира заставил нас выступить против родного брата и своих соплеменников. В противном случае империя угрожала уничтожить весь мой народ. Я пытался уговорить Лотэйра отступить, но брат был непреклонен.

Аурлийцы нутром чувствовали, что рассказчик подбирается к самой важной части повествования.

— Не успев спасти Сэйн и ее эльфийское царство, Лотэйр так и не вернулся в долину. Вместо этого он и его сторонники основали свой собственный город Вормс в недрах огромного кратера, оставленного огненным дождем. С большим трудом мне и Вендэлю удалось одолеть старшего брата. Мы называем его сторонников отступниками, они же, напротив, считают себя истинными последователями богини.

— Если жители долины и отступники один народ, почему цвет их кожи отличается? — заинтересовался мистер Колгрейн.

— Потерпев поражение, Лотэйр вернулся в свой подземный город. В тех местах сохранились бесчисленные залежи осколков огненного дождя, переполненных силой хаоса. Последователи моего брата научились использовать их силу, заплатив при этом свою цену. Они не понимают всей опасности, таящейся в этих кристаллах. Чем больше ты черпаешь из них силы, тем больше хочется еще. Проведя тысячелетия рядом с этими кристаллами и постоянно используя их силу, души сторонников Лотэйра ожесточились, а кожа приобрела неестественный цвет.

— Империя до сих пор правит этими землями? — уточнил Хольт.

— Да, и ее силы лишь крепнут. Императоры сменяли друг друга, но их позиция оставалась неизменной. Стоит нам позволить моему брату потревожить империю, и весь наш народ будет уничтожен. Брат ослеплен силой кристаллов и не понимает всю самоубийственность своих действий. Благо, больше трех тысяч лет назад у империи появился новый, взращенный ею самой враг. Рой отвлекает практически все внимание императора.

— Рой? — переспросил Пит.

— У них есть причины ненавидеть империю, но поверьте, вы бы не хотели столкнуться и с ними. Много лет назад имперцы выстроили стену на восточной границе, разделив материк на две части. Бои на стене не прекращаются уже много столетий. Наш мир потерян. Югом правит озлобленный рой, севером не менее жестокая империя.

— Неужели вы с Лотэйром не можете прийти к миру? — Хольт не мог понять раздора богов.

— Братоубийственная война продолжается уже слишком долго. Такие, как Гаелла и Ивес, считают, что мир между нами все еще возможен, и рискуют своими жизнями, стараясь прийти к соглашению. В рядах отступников тоже есть те, кому надоела бесконечная война. После таких вот переговоров вы и встретили наших беглецов. Между тем большинство из нас считает, что с Лотэйром следует покончить раз и навсегда.

Лейтенант и сам не знал, кого бы из братьев он поддержал. Лазар заботится о безопасности своего народа, но и Лотэйра можно было понять. Его нога первой ступила в этот мир, он заботился о нем, старался помогать всем, кто нуждался в его поддержке. Должно быть, ему сейчас невыносимо существовать в мире, захваченном пришлым народом.

— Я отвлекся. Во всей этой истории лично вас больше всего должен интересовать мой младший брат. Вендэлю всю жизнь были чужды мирские проблемы, но он всегда был самым преданным учеником Гаетейн. Он никогда не мог мириться с тем, что является всего лишь одним из равных. Вендэль хотел стать настоящим богом. Мне потребовалось приложить большие усилия, чтобы уговорить его принять мою сторону во время войны с Лотэйром. Он согласился тогда, но лишь с условием, что я больше никогда не буду вмешиваться в его дела и не помешаю задуманному.

Кэр почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он нутром чувствовал, что совсем скоро его мир перевернется с ног на голову.

— Я свое слово сдержал. Вендэль действительно был лучшим учеником богини. Странствуя и изучая тонкости этого мира и его материи, он пытался найти путь к божественной силе. И у него получилось. Осознав, как ему необходимо действовать, он выбрал самый крупный остров, расположенный в центре нашего мира. Моему брату хотелось максимально далеко удалиться и от империи, и от роя, чтобы те не могли помешать его планам.

В голове аурлийца уже появились первые пугающие догадки, которым суждено было подтвердиться буквально через секунду.

— В тот момент остров населял народ, называющий себя утларгами. В вашем народе их впоследствии стали называть древними.

Лейтенант бросил быстрый взгляд на Сирин. Теперь пазл в его голове сложился окончательно. Аурлийцу стала понятна причина той необъяснимой ненависти, с которой поначалу отнеслась к нему девушка.

— Мой брат тщеславен и всегда хотел создать что-то, принадлежащее исключительно ему. Появившись в южной части острова, он встретил племя дикарей. Он потратил множество сил на то, чтобы вывести из этого племени утларгов новый вид. Новые люди оказались более приспособленными к выживанию, а их репродуктивные способности стали куда выше их собратьев. Для этих существ мой брат стал настоящим богом. В их вере Вендэль нашел новый источник силы взамен ослабевшему балансу порядка.

— Создатель? — впервые заговорил Уильям Олридж, и его голос под маской дрожал от волнения.

— Первым, что создала Гаетейн, было священное древо, которое вы могли увидеть, едва оказавшись в долине. Именно его Вендэль избрал на роль своего герба, — подтвердил догадку Лазар.

— Не может быть, — прошептал посеревший Пит, не обращаясь ни к кому конкретному.

— В отличие от разрозненных племен утларгов, поклоняющихся каждый своему богу, новый народ был един в своей вере. Укрепившись в южных землях, Вендэль повел своих последователей на захват материка. Одерживая одну победу за другой, они загнали древних на самый север, заставив прятаться среди горных троп, — продолжал Лазар.

Аурлийцы сохраняли молчание. Казалось, они даже не дышат в ожидании конца хорошо знакомой истории, открывшейся в новом свете.

— Я обещал брату не вмешиваться в его эксперимент, но не мог смотреть, как страдает очередной народ. Я посчитал своим долгом спасти утларгов от вымирания. Мой флот забрал их с континента, который вы называете Аурлией, и спас от полного истребления. Наш союз оказался взаимовыгоден, и с тех пор они стерегут границы наших земель.

В голове лейтенанта не укладывались слова божества. Воспитанному в чувстве превосходства над другими видами Итану было тяжело признать кровное родство с теми дикарями, что обитали на островах. Судя по выражению лиц его спутников, их чувства были схожими. Дикари архипелага, аурлийцы и древние имели единое происхождение и очутились в этом мире вместе с огненным дождем.

— Вендэль был в ярости из-за того, что я нарушил слово. Вы не представляете, сколько силы можно вычерпать из нескольких сотен тысяч людей, слепо в тебя верящих. Чтобы защитить свои владения, мой брат воздвиг стену, способную скрыть материк от моего взора и не допустить наши корабли вновь.

— Но даже мы смогли преодолеть барьер, — с сомнением обратился к Лазару капитан.

— Стена работает только против внешнего вторжения. Мой брат хотел, чтобы у его созданий была свобода воли, поэтому он и оставил дверь слегка приоткрытой. Выйдя из своей клетки, вы заставили барьер рассеяться. Вендэль уже не так всевластен, как прежде. Теперь вы здесь, и это плохой знак. Слепые прозрели.

Последние слова заставили сердце Кэра заплясать в бешеном ритме. Он с ужасом вспомнил последние слова предсказания Кирта. Аурлийцы ожидали, что Лазар продолжит свой рассказ, но тот молчал. Кто-то из гвардейцев нервно засмеялся, кто-то отмахнулся, не желая верить в услышанное. Заглянуть в лица инквизиторов было невозможно, хотя именно их реакцию увидеть было интереснее всего.

— Знания действительно стоили того, чтобы рискнуть ради них жизнью. Однако вы отзывались о нашей родине так, словно это какой-то маленький островок, но я уверяю, он значительно больше, чем кажется, — первым смог заговорить капитан.

— Не спешите с уверениями, мой друг, — сказав это, Лазар поманил капитана за собой.

Дождавшись, когда Рэджинальд Хольт найдет в себе силы подойти к краю балкона, Лазар предложил ему взглянуть вниз. Капитан несколько секунд вглядывался, прежде чем его лицо стало мертвецки бледным, руки вцепились в поручни. Его соотечественники переглянулись, даже не представляя, что могло так сильно впечатлить их капитана. Первым не выдержал Кэр, сразу за ним с места сорвался Пит. Лейтенанты подошли к краю пропасти и проследили за взглядом своего капитана.

Ища иголку, Итан не сразу заметил сам стог с сеном. Узор мозаики, из которой была выложена просторная площадь перед башней, представлял из себя самую настоящую карту. Горы, море, суша, леса — у всего был свой отдельный цвет. В ничтожно малом пятне в середине мозаичной композиции он узнал очертание родной Аурлии.

Проблема была в том, что его родной континент, который он считал центром мира, оказался лишь небольшой кляксой на гигантском полотне. Несоизмеримо больше него оказалась та земля, к которой их привела сама судьба. Судя по изображению, новая земля очертаниями была похожа на Аурлию и окружала ее практически со всех сторон. Лишь на западе оставался небольшой пролив, не дающий материку до конца замкнуть свое кольцо.

Кэру стало не по себе. Масштаб реального мира оказался куда больше того, что он мог себе вообразить. Один за другим остальные аурлийцы подходили к краю балкона и заглядывали в бездну. Им сейчас очень не хватало Дункана, способного снять напряжение в любой ситуации.

— Что будет с нашим домом теперь? — немного запинаясь от нервов, спросил капитан.

— Все зависит от вас. Я не собираюсь воздействовать на вашу волю. Захотите, станете частью большого мира. Нет, и я постараюсь скрыть ваше существование от империи. Между тем это лишь вопрос времени, прежде чем они поймут, что барьера больше нет.

— Я не могу решить за всех. Нам надо вернуться в лагерь и все обсудить с адмиралом. Думаю, вы понимаете, что это непростое решение, — у Хольта кружилась голова.

— Понимаю, мы поможем вам вернуться к своим товарищам. Сирин будет вашим проводником. Один из вас останется здесь в качестве заложника и гостя, чтобы обеспечить ее безопасность.

По лицу девушки было понятно, что она не в восторге от приказа. Никто из аурлийцев не возражал против условий Лазара. Каждый из них хотел задержаться в этом месте подольше. Капитан не мог остаться, он обязан был доложить обо всем произошедшем адмиралу Харису. Кэр считал своим долгом позаботиться об упокоении тела мистера Форингтона. Оставлять здесь инквизиторов никто не собирался. Единственным кандидатом на роль пленника был Пит. Он сперва хотел возразить, но, встретившись глазами с Аими, резко передумал.

Обратный путь по винтовой лестнице оказался значительно быстрее подъема. Всю дорогу путники молчали, пытаясь уложить в своем сознании все то, что им поведал хозяин долины. Сирин довела их до границы Камграда, где их уже ждали колесницы. Итан не удержался и остановился, чтобы в последний раз оглядеть и навсегда запечатлеть в памяти это прекрасное место.

— Мне жаль, что мой народ был так жесток по отношению к твоему, — негромко сказал лейтенант, обращаясь к Сирин, стоя рядом с ней в колеснице.

Несясь по главному тракту и минуя один квартал за другим, Кэр только теперь понял всю схожесть культур изгнанного народа и его гонителей.

— Что утларгам от твоих извинений? — надменно фыркнула девушка.

— Я постараюсь доказать тебе, что не все из нас плохие, — в голосе Итана звучала железная уверенность.

— Если у тебя будет время. Сейчас все вы члены отряда Сирин, а такие долго не живут. Забыл? — саркастически ухмыльнулась древняя.

Путешественники сдали колесницы у городских стен и, пройдя через пасть голема, отправились в обратный путь.

Глава 18. Принятие

Возвращались аурлийцы в подавленном состоянии. Обратно шли по проложенному тракту немного восточнее того маршрута, по которому в город попали Кэр и Сирин. Дорога была качественной, но было видно, что за ней давно никто не следит. Когда-то давно империя хотела обжить эти края, но постоянные вылазки сторонников Лотэйра делали это место опасным. Тогда Лазар и император заключили договор, по которому эти земли оставались во владении хозяина долины, а взамен тот гарантировал, что будет держать своего брата в узде.

Инквизиторы шли позади всех, о чем-то переговариваясь и явно споря. Вечер настиг их в лесу. Завидев дерево Вентэ, Итан предложил устроить привал на ночь возле него. На глазах удивленных товарищей он продемонстрировал волшебную особенность древа. Пока все утоляли жажду, Сирин отозвала лейтенанта в сторону.

— Не стоит задерживаться. Здесь земли отступников, мы не в безопасности, — шепотом проговорила девушка.

— Брось, люди устали. Не стоит нагнетать, им сейчас нужен покой. Мы будем начеку.

— Мне кажется, враги не проявят сострадания к вашей подавленности, когда будут резать ваши глотки. Ты глуп даже для аурлийца.

Итан собирался огрызнуться, но остановился, увидев за спиной девушки нечто подозрительное.

Гвардейцы сбились в кучу, обсуждая события сегодняшнего дня. Капитан уселся на массивном булыжнике и изучал подаренную ему Лазаром карту. Йона-Уильяма нигде не было видно, а второй инквизитор вел себя немного странно. Крадущейся походкой тот приближался к спине капитана Хольта. Спустя секунду Кэр разглядел и лжеинквизитора, также крадущегося к капитану немного поодаль своего собрата по ордену. Первый инквизитор обнажил оружие.

— Осторожно! Сзади! — успел крикнуть Итан в последний момент.

Капитан резко обернулся, только для того чтобы увидеть, как стоявший позади него инквизитор замахнулся мечом. Рэджинальду Хольту хватило мгновения, чтобы понять, что это конец. Смирившись, он прикрыл глаза в ожидании смерти.

Прошла секунда, две, три, а боли так и не было. Послышался звук упавшего на землю тела. Открыв глаза, капитан увидел прямо перед собой обезглавленного инквизитора. Голова откатилась на несколько метров в сторону, трава обильно орошалась кровью. Маска так и не слетела с его лица. Над телом стоял Уильям с окровавленным мечом в руках.

— Прошу простить. Я должен был сделать это только в последний момент. Он был грозным воином и должен был полностью доверять мне, чтобы я мог подобраться как можно ближе.

Все окружили побывавшего на волоске от смерти Хольта, но тот уже взял себя в руки.

— Все прошло, как мы и ожидали? Новая реальность не для всех? — спросил он у Уильяма.

— Я ведь предупреждал, что у нас имеются особые распоряжения на подобный счет. Вернись мы на родину, нас обязательно будет ждать клеймо еретиков.

В глубине леса послышался протяжный звук горна. Воины рефлекторно схватились за оружие.

— Надо уходить! Срочно! Ищейки отступников почувствовали кровь и вышли на охоту, — крикнула Сирин.

Кэр не понимал, о каких ищейках идет речь, но тон девушки заставил аурлийцев заранее их опасаться. Повторять второй раз ей не пришлось. Подхватив вещи, моряки бросились бежать. Запутав следы и пройдя часть пути по реке, беглецы почувствовали, что оторвались. Только тогда они рискнули расположиться на ночлег в небольшой лощине. Ночь была полна ужасов. Периодически до беглецов эхом доносило волчий вой, но найти след ищейкам так и не удалось.

Следующий день прошел без неожиданностей. Странники благополучно достигли места последнего сражения мистера Форингтона. Старый воин лежал на спине. Из груди и живота торчали стрелы. Лицо было бледным, но тело еще не начало разлагаться. Погрузив профессора на носилки, моряки доставили его в поселение на берегу.

Прослезившийся от счастья Огл встречал их с распростертыми объятиями. Правда, слезы радости быстро сменились слезами горя. Узнав в теле, лежавшем на носилках, своего товарища, боцман не успокоился, пока собственноручно не выкопал для него могилу позади часовни, построенной инквизиторами уже на второй день присутствия на континенте. Так мистер Иона Форингтон стал первым аурлийцем, захороненным в новой земле.

Флагман уже вернулся в Новую Аурлию и сейчас мирно покачивался на волнах рядом с «Отчаянием». Хольт поведал адмиралу историю, рассказанную Лазаром, с полной уверенностью в том, что его руководитель решит, что он спятил. Однако сэр Оливер неожиданно легко принял шокирующие известия. На его лице отражалось недоверие, но только до тех пор, пока рассказ Хольта не дошел до момента исхода древних с континента. Они провели целую ночь, обсуждая возможные перспективы для их народа и изучая карту, подаренную хозяином долины.

Утром каждый из капитанов собрал свою команду и держал речь. Экипажам предлагалось выбрать один из доступных вариантов. В первом из них морякам предлагалось немедля вернуться на корабли, отправиться домой и никогда больше не вспоминать о том, что им стало известно. Между тем капитаны всеми силами лоббировали избрание второго. Они лишний раз напомнили морякам, для чего те были рождены. Поддавшись настойчивости своих лидеров, матросы согласились с тем, что закрывать глаза на существование большого мира никак нельзя.

Довольный результатом, адмирал Харис устроил пир. Сирин с брезгливостью смотрела на веселящихся моряков. Один из них постарался завязать с ней разговор и имел глупость дотронуться рукой до ее плеча. К своим товарищам он вернулся уже с переломанной кистью. Заручившись поддержкой, он вернулся за отмщением, но вовремя подоспевший Итан позволил избежать трагедии.

— Вам стоило уплыть, пока есть такая возможность, — сказал Сирин, когда лейтенант отвел ее в сторону.

— Может, хватит судить о нас по делам давно минувших дней? Дай нам шанс показать, что мы не такие звери, какими ты нас себе представляешь.

Боясь, что разгневанные матросы будут жаждать мести, Кэр всю ночь дежурил у ее палатки, заснув только под утро. Сирин разбудила его пинком ноги, но в глазах ее читалась благодарность. Днем адмирал собрал всех офицеров, чтобы обсудить дальнейший план действий. Старый моряк поведал о том, как они пытались обогнуть остров, но сдались, когда не увидели его границ даже через неделю. Слова Оливера Хариса лишь подтверждали рассказ Лазара. Было принято решение наладить дипломатические отношения с древними и жителями долины.

Наибольший интерес к новым народам проявил доктор Рокуэл. Он буквально ходил по пятам за Сирин, пытаясь выведать новые подробности. Каким же сильным было его разочарование, когда адмирал не включил его в состав дипломатического корпуса. Чарли даже позволил себе публично потребовать у сэра Оливера дозволения отправиться в Камград. Доктор вел себя так, словно Харис был ему чем-то обязан. Адмирал призвал того к порядку и вновь отказал, заставив зеленоглазого выйти из себя.

Через три дня сэр Оливер в сопровождении большей части офицерского состава и пятидесяти гвардейцев стоял в поле и с любопытством изучал защитные укрепления Камграда. Древние испытывали его терпение, заставляя ожидать своих парламентеров уже больше часа. Наконец, тяжелые ворота распахнулись, и из них вышла торжественная процессия. Сирин, стоявшая рядом с аурлийцами, объявляла состав лиц, представляющих утларгов. Первым шел воевода Велизар. За ним, отступив на два шага, шла молодая и красивая рыжеволосая девушка с мечом на поясе. Дочь воеводы звали Валисой. Далее следовали некоторые члены собрания старейшин города.

При ближайшем рассмотрении воевода оказался крайне похож на адмирала Хариса, разве что борода его была немного длиннее. Его дочь сверлила чужаков недоверчивым взглядом. Кэру она сразу понравилась. В ней чувствовалось внутреннее благородство и здравое зерно упрямства. Поначалу тон переговоров угрожал перерасти в настоящую бойню, но стараниями мистера Кэмбела два одинаково упрямых лидера признали друг друга.

Перейдя к разговору по существу, воевода признал, что вынужден подчиниться желанию хозяина долины заключить мир с аурлийцами, и подтвердил, что с его стороны чужакам угрозы ждать не стоит. Для дипломатического корпуса аурлийцев в Камграде было выделено целое поместье, расположенное на той же самой улице, что и трактир Хотуля. Чужаков впустили в город, предварительно предъявив список требований, обязательных для соблюдения на территории города.

После весьма трудных переговоров адмирал был допущен в долину для личной встречи с Лазаром. Вернувшись слегка побледневшим, адмирал подтвердил, что лейтенант Колгрейн в безопасности и весьма доволен своим положением. Мистер Кэмбел занял почетное место посла и после этого стал крайне редко появляться в лагере на берегу.

Оставшуюся часть осени и практически всю зиму аурлийцы провели, отстраивая свое поселение. Палатки и бараки сменили полноценные дома, а деревянный частокол превратился в крепкую каменную стену. За прошедшие четыре месяца Итан видел Пита лишь дважды.

Казалось, живя в долине, лейтенант обрел себя и избавился от своих демонов. Адмирал, возмущенный открытым проявлением неповиновения доктора, так и не допустил его в Камград. Еженедельные рапорты мистера Рокуэла о переводе его на службу в посольство были проигнорированы.

Зима в этих местах оказалась суровой и необыкновенно снежной. Кэр прежде видел столько снега только на пиках гор, расположенных на северных границах герцогства Корд. Лазар обещал сопроводить аурлийцев в столицу империи, после того как сойдут снега и в горах откроются проходы.

Лейтенант много расспрашивал Сирин о населяющих этот мир народах, но ни о ком, подходящем под описание Аскха, девушка не слышала. Итан пришел к заключению, что раса красного бога вымерла задолго до ее рождения.

До аурлийцев доносились обрывки информации об участившихся стычках между воинами Лазара и отступниками. Миротворческая миссия Гаеллы и Ивеса не давала положительных результатов. Среди жителей Камграда ходили слухи о скорой войне, которая должна бы была стать последней.

В один из последних дней уходящей зимы у поселения аурлийцев появилась Сирин, с ног до головы запачканная кровью. Оставленные ею кровавые следы очень сильно контрастировали с идеально белым снегом. Не дойдя до врат несколько шагов, она упала, потеряв сознание.

Доктор Рокуэл хорошо о ней позаботился. Тело Сирин покрывало множество порезов, но ни один из них не угрожал жизни. Девушка сильно замерзла и прийти в себя смогла лишь на следующий день. Кэр дремал в кресле рядом с ней, когда она проснулась.

— Не думала, что выживу и на этот раз, — произнесла она свои первые слова еще синими губами.

— Что с тобой произошло?

— Засада. Последнее время их стало слишком много. Мой отряд разбили, но мне удалось сбежать. Мне удалось уйти от идущей по моему следу ищейки, но это было непросто.

— Мне жаль, — печально улыбнулся Итан, понимая, как сильно Сирин переживает за потерю своих людей.

— Воды, — попросила Сирин пересохшими губами.

Кэр спохватился, осознав, что об этом стоило подумать в первую очередь. Сирин было больно шевелиться, и аурлийцу пришлось приподнять ее голову, чтобы напоить. Утренние лучи морозного зимнего солнца красиво освещали ее бледное лицо. Она благодарно улыбнулась впервые за все время их знакомства. Итану показалось, что лед в ее отношении к нему треснул, но тут она заглянула под покрывало.

— Я голая?! — глаза девушки расширились от удивления.

Рука рефлекторно потянулась к густым черным волосам и успокоилась, лишь убедившись, что они собраны в косу.

— Нам пришлось раздеть тебя, чтобы осмотреть и промыть раны. Чарли боялся, что могло пойти заражение, — Кэр получил пощечину, так и не успев договорить.

Девушка вскочила с кровати, обмотавшись покрывалом, и, схватив стоявший на тумбе кувшин, со всей силы швырнула его в Итана. Аурлиец успел отвернуться лишь в последний момент и теперь отступал перед ее яростным напором. Сирин не переставала ругаться до тех пор, пока силы не покинули ее окончательно.

Кэр сразу понял, что она теряет сознание, и успел подскочить прежде, чем ее тело упало на пол. Аурлиец вновь уложил ее на кровать и терпеливо дождался, когда она придет в себя. Объяснив ей, что так было надо, он успокоил девушку, убедив, что фокусировался исключительно на ранах и не позволил своим глазам лишнего.

— Я заметил у тебя на шее деревянное украшение. Оно что-то значит? — спросил Итан, когда древняя немного успокоилась.

— Единственное напоминание о моей семье. Войтех говорил, что это все, что было при мне в ту ночь, когда они пришли покончить с проклятием. На этом кулоне вырезано мое имя. Точнее, я думаю, что родители дали мне такое имя, — печально уточнила Сирин, сжимая небольшой деревянный кулон в руке.

Итан извинился за то, что заставил ее вернуться к трагическим воспоминаниям. Меньше всего на свете он хотел заставить ее страдать вновь.

— Я видела медальон у тебя на шее. Он что-то значит или это дань аурлийской моде? — не удержалась от колкости Сирин.

— Значит, — угрюмо ответил Кэр, но вдаваться в подробности в тот день не стал.

Лейтенант ухаживал за Сирин до ее полного исцеления. Он не хотел себе в этом признаваться, но ему нравилось проводить с ней время. Нравилось преодолевать те многочисленные стены, что она выстроила вокруг себя, отгородившись от всего мира. Древняя, казалось, тоже прониклась симпатией к ненавистному прежде аурлийцу. Зима подходила к концу, когда, набравшись сил, Сирин покинула поселение. Кэра пугали те чувства, что охватили его в тот момент, когда настала пора прощаться.

Глава 19. Плен

Спустя две недели Кэра разбудил громкий стук в дверь его нового дома. Еще не до конца проснувшись и открыв дверь, лейтенант не сразу понял, чего от него хочет мистер Рокуэл.

— У меня есть разрешение адмирала. Вы будете меня сопровождать, — слова доктора не добавили ясности.

— О чем вы говорите, Чарли? — спросил лейтенант, так и не осознавший, чего от него хочет зеленоглазый.

— Сэр Оливер позволил мне отправиться в Камград. Одевайтесь, мы выступаем немедля, — доктор ушел собираться, не дожидаясь ответа.

Мистер Рокуэл с едва скрываемым нетерпением ждал его у стены. Рядом с ним стояло трое вооруженных матросов. Предрассветный туман окутал очертания ближайшего леса. Не готовый к задержкам, доктор подгонял свой небольшой отряд, в результате чего аурлийцы увидели стены Камграда уже к полудню. Чарли неожиданно остановился, изучая каждую мельчайшую деталь необычной пещеры.

— Вы так спешили, а теперь готовы остановиться, когда до города осталось рукой подать? — спросил запыхавшийся лейтенант после объявления доктора о незапланированном привале.

Снег уже успел сойти, высвобождая начинающую пробиваться из земли траву. Уставшие матросы с радостью завалились на постеленное полотно. Чарли покопался в своей дорожной сумке и выудил из нее пергамент вместе с принадлежностями для рисования.

— Я слишком долго шел к этому моменту. Могу подождать еще полчаса. Мне надо успокоиться и привести свои мысли в порядок, прежде чем мы войдем в город, — улыбнулся зеленоглазый.

Итан неодобрительно окинул его взглядом, но возражать не стал. Раскуривая трубку, он наблюдал за работой доктора. Когда Чарли уже практически закончил переносить на бумагу изображение Камграда, взгляд лейтенанта упал на раскрывшуюся сумку, из которой на грязную землю вывалилась часть личных вещей мистера Рокуэла.

Среди них лейтенант заметил знакомые папки, и сознание аурлийца пронзило молнией. Он неожиданно вспомнил, почему вывеска на стене таверны старика Хотуля показалась ему знакомой. Пометки, которые привлекли внимание Итана во время предыдущего изучения одной из папок, были изложены на том же языке. Чарли буквально спиной почувствовал опасность. Обернувшись, он проследил за взглядом аурлийца до своей поклажи и сразу все понял. Взгляд доктора моментально похолодел, рука потянулась к мечу. Кэр тоже схватился за рукоять фамильного оружия.

— Мне жаль, мистер Кэрил, — искренне проговорил доктор, медленно начиная доставать меч из ножен.

— Не стоит, Чарли. Давайте все обсудим, — предложил Кэр, но, глядя в зеленые глаза, понимал, что надеяться на мирный исход смысла нет.

Роковую дуэль прервал крик, послышавшийся за спиной лейтенанта. Отыскав источник звука, он увидел появившегося из леса мужчину. Стрела пробила его живот и застряла в теле. Аурлийцы бросились ему навстречу. Воин больше не мог идти и, задыхаясь, повалился в грязь.

— Черный отряд попал в засаду. Миля по северо-западному тракту. Их еще можно спасти, — успел прошептать древний, прежде чем испустил последний дух.

— Отступники еще никогда не действовали так близко к городу, — удивился Кэр и сразу же подумал о Сирин.

— Это не наше дело. Нам необходимо попасть в город, — попытался остановить его доктор, но было поздно.

Итан уже бежал по направлению, указанному мертвецом. Он едва не поскользнулся на одном из последних не растаявших в этом году снежных островков. Оставленные гонцом кровавые следы помогали найти верный путь.

— Дьявол! — выругался доктор и, приказав одному из матросов бежать в город за подмогой, вместе с двумя оставшимся последовал за импульсивным лейтенантом.

Кровавые отпечатки привели аурлийца к месту сражения. К моменту появления Итана на поле битвы силы были примерно равны. Напав с тыла, Кэр успел воткнуть кинжал в спину одного из отступников и перерезать горло второго, прежде чем его появление было замечено. Сирин тоже расправилась со своим противником и удивленно уставилась на лейтенанта. Подоспевшие моряки во главе с доктором окончательно перевесили чашу весов в пользу обороняющихся.

Кэр остановился, оценивая место битвы с полной уверенностью в том, что поле битвы остается за ними. Десятки стрел вылетели из окружающей их лесной чащи, полностью истребляя оставшихся членов Черного отряда. Аурлийцам повезло куда больше и полет стрел не уменьшил их количества. Итан судорожно пытался разглядеть неприятеля среди густых ветвей. Он быстро понял, что сражение проиграно.

Из леса один за другими выходили отступники, сжимая в руках натянутые луки. Пойманные в ловушку аурлийцы замерли, боясь любым движением спровоцировать своих пленителей. Из рядов противника вышла красивая женщина с длинными белыми волосами, собранными в хвост. Из ее уст вырвался короткий приказ, произнесенный на языке старшего народа.

— Она требует бросить оружие, — сказала Сирин, швыряя свой меч к ее ногам.

Аурлийцы молча последовали ее примеру. Все члены отряда древней к этому моменту уже были мертвы. Тем из них, кто еще находился на грани жизни и смерти, присоединиться к товарищам помогли кинжалы отступников. К женщине подошел один из воинов, с которым Итан сражался минуту назад и едва не убил. Он громко говорил приказным тоном, указывая на пленников, но седовласая его остановила.

— Думают, когда лучше с нами расправиться. Прямо сейчас или отвести к Лотэйру и убить после допросов и пыток, — пояснила Сирин лейтенанту.

Услышав это, один из матросов не выдержал и в страхе предпринял попытку к бегству. Его спина моментально превратилась в игольницу для стрел. Лидеры двух отрядов истинных последователей Гаетейн продолжали спорить о судьбе пленников, пока их следопыты связывали руки узников прочными веревками. Судя по всему, седовласая занимала более высокое положение, и второй офицер вынужден был подчиниться ее воле. Отряд лучников растворился среди деревьев, оставляя пленников на попечение истеричного офицера отряда, первым вступившего в бой.

Аурлийцев повели на запад. Итан надеялся, что они не успеют уйти далеко, прежде чем их настигнет подмога из Камграда, но конвоирующие их воины прекрасно умели заметать следы. Стражники устроили привал на той самой поляне, где несколько месяцев назад Кэр и Сирин прятались от своих преследователей. Глава отряда прикоснулся к ожерелью на груди, и все пространство озарил яркий синий свет.

Итан сперва решил, что уязвленный отступник все же решил расправиться с пленниками, но вместо этого материализовавшаяся тварь принялась активно копать землю своими лапами и не успокоилась, пока не вырыла глубокую широкую яму. Как только работа была выполнена, тварь испарилась, не оставив следов своего существования. Четверых пленников сбросили в их необычную камеру.

Из ямы аурлийцы и древние услышали треск теплого костра, разведенного отступниками. В яме было холодно и грязно. Пленники прижимались друг к другу, укутавшись в плащи. Кэр периодически поглядывал на доктора, но тот выглядел максимально отрешенным. В какой-то момент над их головами появился плохо различимый в сумерках силуэт. Глава отступников все же желал компенсировать поврежденное самолюбие. Его глаза переходили от одного пленника к другому, выбирая свою жертву.

Палец поднявшейся руки указал на посеревшего от страха матроса. Когда его забирали, он рвался и молил о пощаде, цепляясь за руки своих товарищей. Подручные палача хладнокровно исполняли приказ своего лидера. Выбравшись из ямы, моряк навсегда исчез из поля зрения аурлийцев. Долгое время не было слышно никаких звуков, кроме хохота конвоиров. В порыве эмоций Мистер Рокуэл несколько раз ударил затылком о грязную стену их темницы.

— Никогда бы не подумал, что такой человек, как вы, боится смерти, — искренне удивился поведению зеленоглазого Итан.

— Смерть была бы для меня слишком легким избавлением, мистер Кэрил, — зло и печально одновременно ответил Чарли.

— Мы сейчас стоим на ее пороге. Может, расскажете, кто вы и зачем на самом деле отправились в эту экспедицию?

— Вы всегда были слишком любопытны. Вы и мистер Форингтон постоянно лезли не в свое дело, — доктор обращался к Кэру, но смотрел при этом в пустоту.

— Бросьте, Чарли. Я не знаю, кто вы, но мы с вами точно не враги, — настаивал Итан, который всего лишь хотел отвлечься от дурных мыслей интересной историей.

— Тогда начнем с того, что меня зовут не Чарли Рокуэл. При рождении я получил имя Белозар, — с вызовом, горящим в зеленых глазах, посмотрел на собеседника доктор.

Сирин встрепенулась, с удивлением уставившись на чужака. Придвинувшись к Кэру, древняя внимательно изучала черты лица доктора, тускло освещенного лунным светом.

— Это имя нашего народа, — прошептала она на ухо лейтенанту, но тот и сам уже обо всем догадался.

— Рассказывайте, — потребовал Кэр, глядя прямо в глаза древнему.

— Госпоже Сирин, должно быть, известно о древнем пророчестве утларгов?

Девушка понимающе кивнула. В отдалении послышался первый душераздирающий крик матроса. Дрожа от холода, она прижалась к Итану еще ближе.

— Больше полутора тысяч лет назад твой народ заставил утларгов покинуть обжитые края и искать спасения в северных горах. Именно тогда наши шаманы впервые сообщили о явившемся им пророчестве. Если верить сказанному, рождение зеленоглазого воина предзнаменует возвращение величия утларгов. За последнее тысячелетие я первый в своем племени, кому посчастливилось родиться с подобным цветом глаз. Само собой, меня сразу же окрестили избранным, — продолжал доктор.

Поляну огласил очередной вопль, и до пленников донесся хорошо знакомый аромат паленой плоти.

— Меня с детства готовили к моему предназначению. Вожди оставшихся после великого исхода племен разработали план. Когда я завершил свое обучение и мне исполнилось шестнадцать, меня подкинули к дверям академии целителей. Вожди решили, что церковники клюнут на удочку, ведь подобным образом миру впервые стал известен святой Беллариас, ставший в будущем покровителем целителей. Древние не ошиблись, я хорошо сыграл свою роль, и академия клюнула на нашу удочку.

Крик истязаемого перешел в плач, изредка прерываемый на мольбы о быстром избавлении от мук.

— Моей задачей должно было стать разрушение церкви изнутри. К тому времени я разбирался в медицине лучше большинства столичных профессоров. Церковники слишком сильно скованы религиозными рамками и их лекари используют далеко не самые эффективные способы лечения.

Итан вынужден был согласиться. Он и сам несколько раз был свидетелем их работы, и на молитву они возлагали куда больше надежд, чем на свои профессиональные навыки.

— Я быстро произвел впечатление на лиц, ответственных за принятие важных решений, и по окончании академии должен был занять высокий пост. Впоследствии мне следовало войти в Совет и постараться занять место верховного магистра. Изменив саму сущность церкви и инквизиции изнутри, я бы мог возвратить мой народ к достойной жизни, но этому не суждено было случиться.

Яму снова достиг сумасшедший крик матроса и последовавшие за ним насмешки его палачей.

— Мне не хотелось прекращать свою медицинскую практику. Те методы, которые преподавались в академии, вызывали во мне лишь отвращение. Я хотел изучить каждую мельчайшую деталь функционирования человеческого организма. Для этого мне, разумеется, были необходимы расходные материалы.

Сирин не понравился термин, которым доктор окрестил человеческое тело, и она слегка поморщилась, взглянув на него с отвращением.

— Я тайно выкупал мертвецов, еще не успевших обрести покой в земле, и никогда не проводил своих исследований на живых людях. Один из студентов академии узнал о моих опытах и доложил ректору. В тот же день меня с позором изгнали за пределы белых стен.

Лейтенант удивился тому, что доктору удалось так просто выйти из подобной ситуации. Изгнание было далеко не самым страшным наказанием из тех, что могли его ждать.

— Провалив свою миссию, я вернулся в родное племя, где меня ждал суд. Соплеменники приговорили меня к смерти, но мой друг позволил вашему покорному слуге бежать прямо накануне казни. Тогда в моей голове зародился новый план. Я выкрал священную книгу своего народа, — мистер Рокуэл вынужден был прерваться.

— Она действительно существует? Мой народ хранит память о ее существовании, но мы думали, что реликвия утеряна навсегда, — удивленно воскликнула Сирин, перебивая доктора.

— Во время исхода наши предки решили, что книга должна остаться в своем родном доме. Я выкрал ее и покинул пещеры Шовбура. Так я появился у дверей адмирала Хариса шесть лет назад и так мне удалось убедить его приложить все усилия, чтобы наша экспедиция стала реальной. Мне пришлось отдать ему книгу и научить читать на нашем языке.

— Что такого особенного в этой книге? — перебил его Итан.

— Это, по сути, летопись нашего народа. В ней подробно описаны все ключевые события ушедших веков. В том числе описан процесс исхода утларгов с континента, который вы называете Аурлией. Отмечено появление старшего народа, их ультиматум и отказ большей части беглецов от древних богов. Рассказывается о кораблях, забравших предков госпожи Сирин, бегущих от твоего народа, лейтенант, — обратился Чарли к Итану.

— Ты отдал священную книгу чужаку, — Кэр с трудом удержал Сирин, бросившуюся на доктора.

— Это было необходимо. Адмирал обещал возвратить мне ее, как только мы вернемся в Корквил. Правда, с тех пор как мы оказались здесь, адмирал старательно ограничивал меня в действиях. Должно быть, справедливо опасается, что я попытаюсь уговорить жителей Камграда вернуться на родину и отнять у аурлийцев то, что принадлежит нам по праву.

— Войну на родину адмирал привезти точно не хочет, — подтвердил лейтенант.

— Сомневаюсь, что вы найдете поддержку в лице Велизара. Он ублюдок, но действительно заботится о своем народе. По крайней мере о той его части, что покинула Аурлию. Вступать в войну ради давно покинутых земель не в его интересах, — поспешила огорчить его Сирин.

— Я обязан попытаться. Мои люди больше не должны страдать.

— Если нам повезет выбраться отсюда, я обещаю помочь вам встретиться с воеводой, — успокоила его девушка, проникнувшись историей доктора.

— Вы не найдете более благодарного слуги, но, боюсь, вам не суждено сдержать своего обещания. Обстоятельства играют против нас, — уважительно склонил голову Белозар.

Крики матроса стали утихать. Они уже больше походили на мычание замученного зверя, чем на человеческий голос.

— Что насчет вас, мистер Кэрил? — спросил Чарли.

— Я сохраню вашу тайну. По крайней мере пока. Но все же, я думаю, вам стоит открыться нашим товарищам. Мы через многое прошли и вместе записались в ряды еретиков. Есть шанс, что вы будете услышаны, — пообещал Итан.

— Благодарю и вас, но все это не имеет значения, если сегодня-завтра мы умрем, — печально ухмыльнулся доктор.

— Значит, это не вы пытались помешать нашему продвижению на запад?

— Вы же видите, что у меня не было для этого никаких причин. Простите мне мою истерику, я всю жизнь провел в чувстве долга перед своим народом. Я не могу позволить себе умереть в этой яме.

Матрос вскрикнул в последний раз и замолк навсегда. Его изуродованное тело с содранной кожей палачи скинули в яму. Зрелище было отвратительное. Кэр не выдержал и, сняв свой плащ, накрыл тело покойника. В благодарность Сирин поделилась с ним своим. Укутавшись в тонкую материю и прижавшись друг другу, они молились о том, чтобы пережить эту ночь и не замерзнуть насмерть.

Итан не мог не позавидовать хладнокровию доктора, который мирно уснул спустя всего несколько часов. Смотря на звездное небо, Кэр и Сирин обсуждали свои мечты, которым волею судеб не суждено было свершиться. Стражники, видимо, тоже уснули и их давно не было слышно. Неторопливая речь Итана, произносимая дрожащим от холода языком, была прервана звуком шороха.

— Послышалось, — сказал лейтенант, когда на протяжении минуты напряженного молчания они не услышали его вновь.

Однако стоило ему произнести это слово, как до них снова донесся странный отголосок. Один из темных вскрикнул, но был остановлен на полуслове. Лейтенанту показалось, что горло стражника заполнила кровь. В лагере отступников явно что-то происходило. Кэр и Сирин вскочили, задрав головы вверх, прислушивались к каждому шевелению лесных ветвей, потревоженных ветром. Неожиданно на поверхности ямы появилась высокая фигура. Лицо скрывала тень, но крупные очертания силуэта показались Итану знакомыми.

— Я смотрю, вам бы не помешала помощь? Вылезайте, — произнесла фигура голосом Джонатана Норрингтона и сбросила вниз веревку.

Один за другим пленники выбрались из своей темницы. Ухмыляющийся гвардеец с гордостью указал на результат своей работы. На поляне лежало тринадцать трупов. Большинство из них обрели покой, так и не проснувшись. Опытный убийца блестяще выполнил свою работу, бесшумно обезвредив часовых.

— Джонатан, но как вы здесь? — обнимая капитана гвардейцев, спросил Кэр.

— Капитан посчитал подозрительным такое ярое желание нашего доктора посетить город древних, поэтому приказал мне проследить за ним. Его паранойя спасла ваши жизни. Мне жаль того бедолагу, что сейчас валяется в яме, но я не был уверен, что смогу справиться со всеми разом, — печально развел руками Джонатан.

Кэр и доктор переглянулись. Белозар прочитал в глазах лейтенанта подтверждение обещания сохранить его тайну.

— Ваши вещи у того дерева, не забудьте их забрать, — сказал гвардеец, тканью вытирая кровь со своего клинка.

Чарли первым схватил свою сумку и вместе с мистером Норрингтоном осмотрел тела отступников. Итан и Сирин принялись искать свою немногочисленную поклажу, что в темноте оказалось весьма непростой задачей. Найдя оружие, Кэр все никак не мог обнаружить свой медальон. Удача улыбнулась Сирин. Сжимая его в руке, девушка протянула драгоценность аурлийцу, встретившись с ним взглядами. На лицах обоих блуждала улыбка человека, только что осознавшего, что чудом избежал смерти. В глазах древней больше не оставалось и капли того презрения, что увидел аурлиец в первый день их знакомства.

— А где тело офицера? — проговорил доктор за секунду до того, как поляну озарило синее свечение.

Призрачная тварь, похожая на волка, бросилась на мистера Норрингтона, повалив того на спину и разодрав ему руку. За спиной Сирин сверкнуло отражающееся от наконечника стрелы пламя костра. Тело Кэра среагировало быстрее, чем он это осознал. Оттолкнув девушку, он встал перед ней, остановив полет стрелы. Древко вошло в живот лейтенанта и на треть вышло из его спины. Все тело пронзила ужасная боль, заставившая аурлийца повалиться на землю. Сирин смотрела на него расширенными от ужаса глазами.

Доктор тем временем отвлек внимание зверя на себя, чтобы спасти Джонатана. Древняя со всей силы метнула свой кинжал в темноту, наугад попав в самое сердце отступника. Убедившись, что противник больше не дышит, она подбежала к обильно истекающему кровью Кэру. Мистер Норрингтон и Чарли тщетно пытались оттеснить зверя.

— Помогите ему! — крикнула Сирин доктору, заменив его в бою с тварью.

Ищейка, похожая на волка, оказалась весьма опасна. Даже опытный убийца дважды едва не оказался на волосок от смерти. Тварь откинула его в сторону, и он больно ударился спиной о ствол дерева. Оставшись с ним один на один, Сирин понимала, что не победит. Своими грозными клыками зверь выхватил меч из рук девушки, заставив ее пятиться. Не заметив позади себя корень дерева, древняя споткнулась и повалилась на спину. Не зная, где найти защиту, девушка выставила перед собой руку, сжимающую таинственный амулет. Ко всеобщему удивлению, тварь, несколько раз хищно клацнув зубами, остановилась неподалеку от Сирин.

Доктор уже извлек стрелу из тела Кэра и попытался остановить кровь. Девушка бросила на него быстрый взгляд. В ответ Чарли лишь покачал головой, показывая, что он не в силах спасти жизнь мистера Кэрила и его смерть остается лишь вопросом времени. Итану было невероятно холодно, но боли он не чувствовал. Он вообще не ощущал большую часть собственного тела. Пришедший в себя Джонатан вскочил и, замахнувшись мечом, вознамерился раз и навсегда покончить со страшной тварью.

— Стой! — разнесся над поляной звонкий голос Сирин.

Аккуратно, шаг за шагом, она подходила прямо к звериной пасти, продолжая держать амулет перед собой.

— Сделайте все, что можете, чтобы дать ему побольше времени, — попросила она доктора.

Отстегнув плащ, девушка накинула его на шею зверя, превращая в поводья. Было видно, как она дрожит от страха, приближаясь к твари. С клыков призрачного существа на землю обильно падала отвратительная слюна. В глазах мистера Норрингтона читалось восхищение, вызванное ее отвагой. Капитан гвардейцев помог закинуть полубессознательное тело лейтенанта на спину твари. Поборов страх, Сирин оседлала зверя. Крепко держась за поводья и прижимая лейтенанта, девушка переглянулась с аурлийцами. Ударив существо пятками своих сапог, древняя пустила его в галоп, с трудом удержавшись на спине. Кэр закрыл глаза, думая, что больше уже никогда их не откроет.

— Восхитительная женщина, — ухмыльнулся Джонатан, глядя вслед исчезающей наезднице.

— Кажется, в погоне за ее сердцем мы безнадежно отстали. Надеюсь, мистер Кэрил выживет. Это совершенно точно в его интересах, — отметил мистер Рокуэл.

Доктор улыбнулся, вспоминая о том, как еще днем раздумывал над тем, сохранить лейтенанту жизнь или нет. Сейчас Чарли был рад, что смог кому-то довериться и теперь он больше не одинок.

Глава 20. Свадьба

Кэр не думал, что когда-то снова откроет глаза. Придя в сознание, аурлиец не спешил возвращаться в реальность. Итан очень надеялся, что сидящим рядом с его кроватью человеком будет Сирин. К его большому сожалению, в кресле, закинув ногу на ногу, развалился Пит.

Юноша сильно изменился за последние полгода, превратившись во взрослого мужчину. Жизнь в прекрасной долине избавила его от страхов и подарила веру в себя. Среди моряков ходили слухи, что эти изменения не обошлись без сильного влияния госпожи Аими.

— Как я здесь оказался? — выдавил из себя лейтенант и с удивлением почувствовал, что прекрасно себя чувствует.

— Ты многое пропустил, — улыбнулся лейтенант Колгрейн.

Первый лейтенант не сидел в долине сложа руки. За время своего пребывания он успел выучить язык старшего народа, проникнуться его культурой и с удовольствием перенять их стиль в одежде. Молодой гений впитывал знания как губка, своим рвением к знаниям и скоростью обучения он восхитил даже Лазара.

— Будешь тянуть или расскажешь все как есть? — сурово спросил Итан.

— Сирин ворвалась в город на рассвете. Стражники у врат Камграда говорят, что зрелище было впечатляющим. Она привезла твое тело к городским стенам. Сперва ее приняли из врага и едва не изрешетили стрелами. Проигнорировав запрет, Сирин прорвалась через кордоны и как сумасшедшая промчалась через весь город. Ее не смогли остановить даже на заставе долины, — воодушевленно рассказывал Пит.

— Я думал, что умру тогда, — намекнул Кэр, желая немного снизить веселость в тоне рассказчика.

— У тебя даже шрама не осталось. Сирин прыгнула в источник, не слезая со своего необычного транспорта. Потом поддерживала тебя на поверхности, чтобы ты ненароком не задохнулся.

Кэр заглянул под одеяло, чтобы убедиться, что от ранения не осталось и следа. На шее висела цепочка с медальоном.

— Где она сейчас? Чарли и Джонатан вернулись?

— Где Сирин я не знаю. Кажется, она нарушила парочку правил, чтобы тебя спасти. Доктор с мистером Норрингтоном возвратились еще вчера. Они сейчас гостят в посольстве под присмотром Артура.

— Почему отступники устроили засаду так близко к городу?

— Этого никто не знает. Лазар в ярости. Кажется, войны действительно не миновать. Тут только об этом и говорят. У Гаеллы больше не осталось доводов в пользу мирного выхода из сложившейся ситуации. Праотец объявил всеобщий сбор. Он, воевода и адмирал Харис встречаются в долине послезавтра.

— Постарайся найти Сирин, я должен ее поблагодарить, — попросил Итан, прежде чем Пит покинул его комнату.

Следующие два дня Кэр провел в волшебном мире. Казалось, все невзгоды обходят это место стороной. Со своей спасительницей Итану увидеться так и не довелось. Лейтенант разыскал Чарли Рокуэла в городе, но тот убеждал, что не видел девушку с тех пор, как выбрался из ямы.

Белозар никак не мог привести свой план в действие. Без Сирин он лишился возможности на аудиенцию у воеводы, а обратиться с подобной просьбой при помощи мистера Кэмбела доктор пока не рисковал. Добраться же до Велизара самостоятельно не представлялось возможным. Его личная дружина, состоящая исключительно из лучших воинов, следовала за ним повсюду

Закрытый совет в башне Лазара продлился до самого вечера. Полное содержание их разговора навсегда осталось загадкой для всех, кроме его участников. Собрав своих офицеров, адмирал объявил, что аурлийцы примут участие в войне. Моряки должны были стать частью плана хозяина долины. Сил у аурлийцев было совсем немного, но праотец рассчитывал крайне выгодно воспользоваться неожиданно возникшей под рукой фигурой. Он был уверен, что его брат вообще не воспринимает аурлийцев за хоть сколько-то значимую фигуру на доске их игры.

— Лазар считает, что новый союз должен быть закреплен. В знак своей доброй воли и признательности он даст свое одобрение на брак, способный положить начало объединения наших народов. Это большая честь, которой до этого не удостаивались даже утларги. Велизар буквально сверлил меня взглядом, когда я согласился, но отказываться от подобной чести было бы глупо, — сообщил сэр Оливер под конец собрания.

— Я бы не отказался принести себя в жертву общему делу, — пошло улыбаясь, позволил себе отпустить грязную шутку первый помощник адмирала.

— Оставь, Роберт. Все уже оговорено. Лазар сам предложил кандидатуру. Мистер Колгрейн был избран представителем от нашего народа. Я считаю, это правильный шаг, с учетом того, сколько времени юноша провел в их кругу и как легко смог адаптироваться.

Офицеры «Отчаяния» одобрительно засвистели, поддерживая своего товарища. Огл радостно похлопал лейтенанта по спине. Пит скромно улыбнулся, но скрыть всю переполнявшую его душу радость не смог. В отличие от других, он уже знал имя своей избранницы. Отпраздновать было решено в таверне старика Хотуля. Его уютное заведение находилось неподалеку от посольства и пользовалось большой популярностью среди моряков.

Несмотря на приближающуюся войну, этот вечер моряки провели, стараясь не думать о будущем. Даже адмирал утратил свою привычную серьезность и позволил себе расслабиться. В какой-то момент Кэр заметил тихо сидящего посреди общего веселья Агния. Слегка захмелевший аурлиец без спроса уселся на табурет напротив древнего.

— Отчего гроза Камграда не в духе? — рассмеявшись, поддел его лейтенант.

— Не твое дело, — грубо ответил древний.

— Ты давно слышал что-нибудь о Сирин? — продолжал аурлиец, не обращая внимания на нежелание Агния вести диалог.

— Ничего с тех пор, как она зачем-то спасла твою никчемную жизнь.

— Весьма грубо. Слышал о предстоящей войне? — наигранно оскорбился Итан.

— Для тебя это шутки? В этом городе все понимают, кто больше всего пострадает во время этой войны. Даю подсказку. Это не старший народ и не аурлийцы. Наши матери лишатся сыновей, а жены мужей.

Кэр впервые посмотрел на Агния по-другому. Под этой рыжей копной волос хранился вполне здравый рассудок. Погруженный в более глобальные раздумья древний на время позабыл о своих личных переживаниях.

— Я был о тебе худшего мнения. Забудем наши обиды. Возможно, скоро нам придется идти в бой плечом к плечу. Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы уменьшить страдания и жертвы твоего народа, — сказав это, Кэр протянул свою руку через весь стол.

Агний удивленно посмотрел на своего собеседника, казавшегося ему неспособным на серьезный разговор. Убедившись в искренности его слов, он пожал руку.

— Будет чудом, если ты убьешь хотя бы одного отступника, — поддел аурлийца утларг.

— Издеваешься? В этом деле я точно оставлю тебя далеко позади, — ухмыльнулся в ответ Итан.

— Я один из лучших воинов Камграда и когда-нибудь обязательно стану воеводой. Тебе же повезет, если ты вообще выживешь, — расхохотался рыжеволосый.

— Спорим, что мой меч насчитает больше смертей?

— Спорим, но ты заранее проиграл, — уверенно ответил Агний, повторно пожимая руку Кэра в знак заключения пари.

— На что поспорим? — спохватился Итан.

— Проигравший навсегда отказывается от притязаний на сердце Сирин, — неожиданно предложил древний

— По рукам, я ничем не рискую. Я ведь уже говорил, что ни на что не претендую, — сказал лейтенант, в глубине души вовсе не уверенный в своих словах.

— Куда ты там пропал? Адмирал собирается поднять тост! — окликнул лейтенанта Родрик, посланный на поиски аурлийца.

Попрощавшись с новым другом, Итан вернулся к своим товарищам. Утром плохо выглядящая после бурной ночи процессия покинула Камград и отправилась в свое поселение на побережье заниматься приготовлениями к свадебной церемонии. В знак доброй воли и уважения к новому народу свадьба должна была пройти на территории аурлийцев.

Представители Лазара прибыли к стенам Новой Аурлии через два дня. Их необычные ездовые животные тянули на своих спинах множество телег. Адмирал выделил для них просторный пустырь, который старший народ буквально за пару дней превратил в цветущий сад, в центре которого был установлен гигантский белоснежный шатер. Наглядевшись на прекрасные облачения жителей долины, аурлийцы готовили свои лучшие наряды, чтобы не ударить в грязь лицом перед своими гостями. Капитаны распорядились перенести с кораблей все имеющиеся в запасе бочонки. Каждый вечер Пит донимал Кэра своими мечтами о совместном будущем со своей супругой.

Наконец, наступил назначенный день и у стен поселения появилась торжественная процессия. Честь представлять и говорить от имени старшего народа выпала Гаелле. На ее месте должен был быть лично Лазар, но в последний момент он по какой-то причине отказался от этой идеи.

Личность невесты тщательно скрывалась от гостей. Все время до начала церемонии она провела в своем персональном паланкине. После жителей долины у ворот появилась делегация утларгов. Кэр не сдержал радостной улыбки, увидев среди них лицо Сирин. Она была единственной девушкой и сильно выделялась из толпы старейшин.

Руководство церемонией Гаелла также взяла на себя. Дар, унаследованный от Гаетейн, позволял ей легко доносить свои слова до всех присутствующих и координировать их действия, игнорируя проблему языкового барьера. Под покровом шатра уже были расставлены длинные столы и изящные кресла. В самом центре был выстроен небольшой арковидный алтарь, украшенный нежными цветами. Место за столами было распределено между аурлийскими офицерами, делегацией древних и процессией старшего народа.

В честь такого события матросам было дозволено устроить празднование на берегу. Итан занял свое место между мистером Норрингтоном и Родриком только перед самым началом церемонии. Музыканты долины демонстрировали виртуозную игру на арфах. Облаченный в лучший костюм, что смогли найти аурлийцы, в шатер вошел лейтенант Колгрейн, сопровождаемый адмиралом Харисом. За ними, скрывая свое лицо, проследовала загадочная невеста в сопровождении Гаеллы. Пит не мог скрыть своего волнения, вызванного ожиданием.

Гаелла произнесла торжественную речь, эхом раздавшуюся в сознании гостей. Невеста, наконец, убрала скрывающую ее лицо маску, и весь зал на секунду задержал дыхание, оцепенев от ее красоты, способной соперничать с самой Гаеллой. Пит растянулся в глупой улыбке счастливого человека. На него смотрели широко распахнутые глаза Аими, улыбающиеся в ответ. В центре алтаря стоял цветок, чем-то напоминающий аурлийскую лилию. Распорядительница церемонии подвела к нему молодоженов и попросила дотронуться до него рукой.

На глазах изумленной толпы цветок ожил, обвивая их кисти. Пит вздрогнул, когда растение забралось под рукав его рубахи и добралось до плеча. Неожиданно шевеление прекратилось, а цветок осыпался прямо на глазах. На руке Пита и Аими навсегда запечатлелось изображение, как напоминание о данной ими в этот день клятве. Гаелла торжественно объявила о начале бала, и несколько десятков пар пустились в пляс. Однако эстетика танца была оценена не всеми.

— Это самая тоскливая свадьба из всех, что я видел, — пробубнил мистер Норрингтон себе под нос.

— А по мне весьма неплохо, — вступился Родрик, но спустя час даже он был вынужден признать, что церемония становится слишком вычурной.

— На Велии даже похороны проходят веселее, — продолжал возмущаться Джонатан.

Сидящий рядом с ним капитан Хольт склонился к нему и что-то прошептал на ухо. Гвардеец расплылся в улыбке заговорщика и немедленно покинул свое место за столом. Кэр даже не заметил исчезновения товарища, слишком сильно увлекшись наблюдением за ведущей разговор с одним из старейшин Сирин.

В отличие от богатых нарядов представительниц старшего народа, одеяния древней были весьма просты. Элегантная черная туника отлично подчеркивала контуры ее гибкого тела. Простота наряда выгодно смотрелась на фоне вычурных белоснежных платьев остальных представительниц прекрасного пола. На плече висела аккуратно заплетенная коса. Весь вечер Сирин старательно избегала взглядов Кэра.

Изначально ласкающие уши звуки арф к вечеру стали невыносимо тоскливыми. Привезенные гостями легкие напитки не позволяли напиться и не добавляли веселья. За пределами шатра уже наступили вечерние сумерки, а внутри все еще было светло, как днем, благодаря волшебным огням.

Через час после своего исчезновения в зале снова появился мистер Норрингтон и сразу же направился к капитану. Рэджинальд Хольт подозвал остальных офицеров и поделился своей идеей похитить виновников торжества и сбежать из этого царства уныния, чтобы перебраться к веселящимся на берегу матросам.

Похитив Пита и Аими прямо на глазах недоумевающих гостей, моряки выбежали из шатра. На берегу их уже ждал разведенный матросами костер. Звуки лютни и барабанов перекликались с хором матросских голосов, горланящих веселую трактирную песню. По приказу мистера Норрингтона гвардейцы выкатили на берег бочки с куда более крепким содержимым в сравнении с тем, что предлагалось под сводами шатра.

Офицеры затянули молодоженов в танец, кружащийся вокруг костра. Капитан Хольт подошел к оторопевшим от увиденного варварства жителям долины и, взяв Гаеллу за руку, потянул ее за собой. Итан решил воспользоваться его примером и смело подошел к Сирин, стоящей в толпе своих соплеменников. Девушка не спешила принять приглашение и выглядела немного растерянной.

— Сегодня здесь нет врагов. Будет невежливо отказать мне на глазах у всех, — улыбнулся Кэр.

Сирин молча положила свою руку на раскрытую ладонь аурлийца. Лейтенант моментально обхватил ее и утянул в омут того безумства, что творился у костра. Воодушевленные примерами гости один за другим присоединялись к танцующим. Три народа перемешались между собой, и вот уже можно было натолкнуться на прежде непримиримых врагов, ведущих непринужденную беседу. В этот день все старались не думать о предстоящей войне.

Древняя невольно заразилась атмосферой царящего веселья. Обычно безупречно элегантная Гаелла подавала пример своим соотечественникам, пытаясь повторить грубые и незамысловатые движения матросского танца. Из общего хора сильно выделялся хорошо знакомый Итану голос. Этот матрос радовал экипаж «Отчаяния» на протяжении всего путешествия.

На побережье царил праздник жизни, но позабыть обо всех проблемах смогли не все. Краем глаза лейтенант заметил, что мистер Рокуэл незаметно подобрался к Велизару и пытался отвести его в сторону для конфиденциального разговора. Аурлиец не стал вмешиваться, несмотря на то что возможным последствием подобного разговора могла стать новая война. Выбившись из сил, Кэр и Сирин покинули эпицентр веселья. Прогуливаясь вдоль пляжа, они вели непринужденную беседу, не решаясь заговорить о действительно важном.

— Я не поблагодарил тебя за спасенную жизнь, — первым решился отойти от формального разговора Итан.

— Я лишь вернула долг, — Сирин немного нервничала, это было заметно по участившемуся дыханию.

— Почему ты меня избегаешь? Я думал, что мы наконец поняли друг друга, — перешел в слепое наступление аурлиец.

Итана разрывало на части. Непреодолимое чувство вины перед Ноа тянуло его в одну сторону, в то время как остальные чувства были полностью сконцентрированы на его собеседнице. Кэр ненавидел себя в этот момент, но ничего не мог с собой поделать.

— Ты ведь все знаешь о проклятии, — ответила она таким тоном, словно этот вопрос не требовал дальнейшего обсуждения.

— Раньше это не имело значения. Что изменилось теперь? — Кэр ухватил ее за руку, чтобы остановить.

— Может, мне теперь не плевать на твою жизнь, — ответила она, смело заглянув в его глаза.

— Рад это слышать, — улыбнулся Кэр, подходя ближе.

Девушка выставила вперед руку, но сделала это не очень уверенно, и Итан легко преодолел этот фантомный барьер.

— Ты чуть не погиб из-за меня, — глаза девушки немного увлажнились, голос дрогнул.

Аурлиец приблизился к ней практически вплотную и с удовольствием вдохнул исходящий от нее приятный аромат.

— Думаешь, дело в проклятии? Я не утларг. Даже если оно реально существует, то может не распространяться на аурлийцев. К тому же в тот момент на мне не было медальона. Это прозвучит глупо, но мне кажется, что он оберегает меня, — Итан склонил голову, намереваясь ее поцеловать.

Девушка приподняла голову и невольно поддалась вперед. Висящий на груди аурлийца амулет засверкал в лунном свете. В самый последний момент Сирин неожиданно вывернулась из объятий аурлийца и отступила на несколько шагов назад.

— Это неправильно. Мы совершаем ошибку, — прошептала она и, развернувшись, быстрыми шагами начала удаляться от лейтенанта.

Аурлиец окликнул ее, но она не обернулась. Итан не мог понять столь резкой перемены в ее поведении. Сердце бешено стучало от нахлынувшей боли и чувства вины перед Ноа за то, что чуть было не произошло. Оставшись один на один со своими мыслями, он еще долго любовался разбивающимися о скалы волнами. Через полчаса самотерзаний его покой прервал Пит. Лейтенант выглядел еще более подавленным, чем Кэр.

— Мог ли ты себе представить, где мы окажемся, отплывая из Корквила? — Пит через силу улыбнулся.

— Я не представил бы себе подобного, даже когда мы покидали остров Хольта, — печально вздохнул Кэр.

— Отчего такая грусть на лице моего друга? Мне казалось, ты уже пришел в себя после потери Ноа.

— Не имеет значения. Другой вопрос, отчего печален ты в столь радостный день? Я думал, все складывается так, как ты хотел.

— Дурное предчувствие. Всю мою жизнь каждый раз, когда мне казалось, что я счастлив, обязательно случалось нечто ужасное. Думаю, что я умру на этой войне. Даже не так. Я точно это знаю, — Пит улыбался, но в глазах его стояла глубокая печаль.

— Не стоит преждевременно впадать в уныние. Даже если этому и суждено случиться, не стоит тратить свои последние дни на бессмысленное беспокойство, — беззаботно улыбнулся Кэр, пытаясь поддержать товарища.

— Если это случится, пообещай мне, что отыщешь и позаботишься о моей семье.

— Ты сам о них позаботишься, — Итану не нравилось, что друг преждевременно себя хоронит.

— Дай мне слово, — настаивал Пит.

— Хорошо, я найду их, — уверил его Кэр.

— Спасибо, теперь я могу быть спокоен. Пойду, пожалуй, некрасиво оставлять свою супругу одну в первый день брака, — Пит хлопнул Кэра по плечу и незамедлительно вернулся к всеобщему веселью.

Следующее утро большинство гостей встретило на берегу. Древние покинули поселение с первыми лучами солнца, и Кэру так и не удалось вновь увидеть Сирин. Немного погодя их примеру последовали представители старшего народа. Находясь вчера в расстроенных чувствах, лейтенант перебрал с вином и встретил рассвет, лежа на берегу.

— Вам стоит привести себя в порядок. Скоро матросы начнут приходить в себя. Им не следует видеть своего офицера в подобном виде, — смеющийся капитан разбудил его легким пинком.

— Простите, сэр, — Кэр моментально вскочил на ноги, сразу узнав голос Рэджинальда Хольта.

Вдоволь наглумившись над своим подчиненным, капитан похлопал по спине лейтенанта, ладонью выбивая остатки песка из его одежд, и, не переставая смеяться, направился в сторону своего дома, но далеко ему уйти не удалось.

Слова Лазара оказались неожиданностью для всех. Древних голос первородного застал на половине пути к Камграду, а отряд, ведомый Гаеллой, когда те едва отошли от стен Новой Аурлии. Капитан и Итан услышали праотца, стоя на песчаном берегу.

— Лотэйр собирает свои войска. Мы не можем позволить ему нанести первый удар. Послезавтра мы дадим ему бой вблизи Вормса. Приступайте к исполнению нашего плана.

От страха перед грядущими событиями сердце Кэра бешено застучало.

Рэджинальд Хольт обернулся, чтобы посмотреть на лейтенанта. На лице его не осталось и следа насмешки.

— Значит, повоюем, — проговорил капитан, ожидая уже бегущих к нему офицеров.

Все знали, что рано или поздно это произойдет, но никто не был готов к тому, что это случится так скоро.

Глава 21. Мистер Кормак

Кларк искренне надеялся, что никогда не услышит те слова, что только что раздались в его голове. Битвы аурлиец не боялся, но в душе все же надеялся, что войны удастся избежать. Дома его ждали любящая жена и дети, к которым он еще планировал возвратиться. Они бы не одобрили очередной риск, на который ему придется пойти.

Совещание у адмирала прошло достаточно быстро. Та часть плана, в которой были задействованы аурлийцы, была оговорена еще во время визита в долину. Ведомые сэром Оливером моряки покинули Новую Аурлию, обставив все так, будто навсегда покидают эти берега. Уже к вечеру экипажи были на своих кораблях.

Чтобы избежать малейшего шанса быть замеченными, корабли сделали крюк, уйдя на восток и оставляя берег далеко позади. Только когда земля на горизонте приобрела туманные очертания, а солнце окончательно погрузилось за горизонт, адмирал приказал изменить курс и повел корабли на север.

Плотник был рад вновь прикоснуться к своему творению. Он единственный на корабле знал каждую его мельчайшую деталь и считал «Отчаяние» живым существом. Сейчас корабль шептал ему, что для него предстоящее сражение ничем хорошим не закончится. Спустившись в свою каюту, мистер Кормак молился, но разговаривал он не с Создателем. С небольшого самодельного алтаря на него смотрели вырезанные из дерева фигурки его семьи.

Утром корабли достигли назначенного места. Среди скал показался узкий проход в скрытую бухту. Аккуратно маневрируя, корабли прошли через небольшой лабиринт из скал и оказались на тайных пристанях старшего народа. На причалах стояло множество кораблей, похожих на ладьи, но куда более изящных. В узком пространстве бухты сумел спрятаться настоящий флот.

— Когда-то эти корабли доставили в эти земли первых жителей Камграда, — пояснил капитан не ожидавшим подобного чуда офицерам.

Плотник по достоинству оценил работу мастеров давно ушедших времен. На берегу их в гордом одиночестве ожидала Гаелла. Бросив якорь, «Отчаяние» и «Последний шанс» принялись высаживать десант, и вся пристань оказалась забита зелеными плащами. Стоя в своей каюте, Кларк долгое время выбирал оружие, с которым пойдет в бой. Повесив на пояс меч, он прихватил с собой небольшой топор, которым в силу своей профессии владел на высшем уровне.

Оказавшись на причале посреди исчезающего тумана, он положил руку на древко, прося его не подвести в сражении. Гаелла повела хранящих молчание моряков за собой. Из-за опасения быть замеченными лазутчиками Лотэйра за весь день пути не было произнесено ни одного слова. Привал устроили лишь вечером, когда небольшая армия оказалась под прикрытием леса. Видя страх в глазах окружавших его воинов, мистер Кормак нарушил приказ и, достав флейту, негромко заиграл с детства знакомую каждому аурлийцу колыбельную. Сидящие рядом матросы наградили его благодарными улыбками.

Привал был недолгим. Дождавшись темноты, они продолжили свой путь, стараясь издавать как можно меньше звуков. Чтобы не потеряться во мгле, каждый держался за плащ впереди идущего. Гаелла шла впереди и, судя по всему, хорошо видела в темноте. Добравшись до точки назначения, люди по цепочке передали друг другу приказ о ночном привале. Несмотря на то что весна уже вступила в силу, ночи все еще были холодными. Разводить костры было строжайше запрещено, и аурлийцы дрожали от холода, прижавшись друг к другу.

— Они боятся, что огонь выдаст нас, но что насчет клацанья моих зубов. Я скоро взвою от холода, — прошептал матрос, оказавшийся рядом с плотником.

— Не волнуйся, завтра точно согреешься, — улыбнулся мистер Кормак.

Разбудил всех звук горна, являющийся условным сигналом о скором начале битвы. Моряки стряхивали росу со своих зеленых плащей. Ночь аурлийцы провели на горе, поросшей лесом. Не сдержав любопытства, мистер Кормак поднялся немного выше и наблюдал, как на бескрайнем поле появляются войска Лазара. Словно в противовес силам света на западе небо озарилось синим свечением. Армия Лотэйра выступала из своего подземного города.

Кларк провел рукой по бороде. Он всегда делал так, когда что-то заставляло его нервничать. Плотник оглянулся назад, но аурлийцы оставались на месте. До их выхода на сцену еще оставалось время. Объединенные войска старшего народа и Камграда уже можно было рассмотреть. По крайней мере, визуально разделить, где идут древние, а где жители долины.

Кларк с трудом сдержался, чтобы не закурить. Ему очень хотелось, но плотник все же боялся быть обнаруженным и прятался, скрываясь за стволом дерева. Краем глаза он увидел, что пара аурлийцев тоже не удержались и, забравшись повыше, наблюдали за маршем двух армий.

Союзные войска первыми оказались на позиции и, остановившись, перестроили свои ряды. Теперь воины долины удерживали центр, а солдаты древних, разделившись на две части, заняли фланги. По мере приближения сил Лотэйра к полю битвы небо окутывал мрак. Войско отступников излучало огромные потоки синего свечения. Земля содрогалась от топота тысяч сапог.

Хватило лишь поднятой руки Лотэйра, чтобы вся его армия остановилась, подобно единому организму. Предводитель отступников вышел вперед. От стройных рядов воинов в светлых доспехах отделилась фигура Лазара. Кларк ожидал, что между братьями сейчас начнутся последние переговоры, но ошибся. Время переговоров прошло.

Предводитель отступников остановился и направил обе руки в сторону Кларка. Аурлиец решил, что его обнаружили, и замер, будучи не в силах пошевелиться от сковавшего его ужаса. Однако колдун вовсе не целился в несчастного плотника. Яркая вспышка синего цвета за спинами отступников озарила все поле. Земля содрогнулась. Часть горы, за которой прятались аурлийцы, затряслась и, отделившись от основного массива, взмыла в небо вместе с росшими на ней деревьями. Кларк повалился на землю в надежде, что ужасное землетрясение его минует.

Лотэйр заставил отколовшийся кусок горы переместиться на поле сражения. Глава отступников развел поднятыми руками, и его ужасающий снаряд раскололся на множество более мелких частей. Прижимаясь к земле, Кларк одним глазом смотрел на ряды своих союзников, предвещая их скорую смерть. Чародей махнул руками, и вся созданная им бесформенная масса полетела прямиков в центр армии Лазара.

Однако правителю долины было чем ответить на первый ход своего брата. Вытянув руки перед собой, он создал защитный барьер из света, минуя который снаряды Лотэйра обращались в мельчайшую крошку. Южный ветер отнес облако пыли на правый фланг, занимаемый древними, не нанеся ему видимого вреда.

Аурлиец готов был поспорить, что видит хищную улыбку на лице Лотэйра, хотя с учетом большого расстояния это было невозможно. Отступник выхватил меч и поднял его над головой. Множество мелких синих вспышек пронеслось по армии отступников, заставляя плотника отвернуться. Когда он снова посмотрел на войско Лотэйра, его армия выросла вдвое, увеличившись за счет призванных существ.

— Наш черед, — раздался в голове сосредоточенный голос Гаеллы.

Услышав призыв, мистер Кормак быстро вернулся к своим товарищам. Сохраняя тишину, аурлийцы продолжили свой путь. Под прикрытием леса они обогнули поле битвы, заходя в тыл отступников. Вдалеке слышались звуки битвы со всеми сопровождающими ее ужасами. Прячась за деревьями, моряки подобрались к арьергарду Лотэйра на расстояние полета стрелы. Аурлийцы напряженно наблюдали за тем, как от основного склада одна за другой снаряжались телеги, доставляющие на поле боя так необходимые отступникам припасы. Старший из братьев хорошо позаботился о своем снабжении, выставив внушительную охрану.

Не было ни яростных криков, ни боевых кличей. Получив приказ, аурлийцы напали в полной тишине. Следуя примеру адмирала, они медленными шагами подбирались к противнику, стараясь оставаться незамеченными как можно дольше. Удача отвернулась от моряков метров за пятьдесят до первых кристаллов. Заметивший их отступник закричал, привлекая внимание остальных. Аурлийцы побежали вперед, остановившись лишь раз, чтобы разрядить свои арбалеты.

Эффект неожиданности сыграл им на руку. Первые ряды неприятеля не успели опомниться, как были сметены яростным напором неожиданного нападения. Долго, правда, морякам этим пользоваться не удалось. Отступники были грозными, опытными противниками и быстро пришли в себя. Синие вспышки возвестили появление призванных существ.

Мистер Кормак сумел расправиться с одним противником и топором перерубил шею второго. Ловко орудуя мечом в одной руке и топором в другой, он монотонно сокращал численность армии врага, стараясь не думать о своей семье. Даже если им не удастся победить арьергард Лотэйра, они в любом случае хотя бы на время, но прекратили поставку кристаллов на основное поле боя.

Кларк воткнул топор в череп очередного противника, когда на него набросился призрачный зверь. В последний момент он сумел вогнать меч в его брюхо, но и сам вынужден был повалиться на землю под весом продолжающей по инерции свое движение туши. Плотник с трудом скинул с себя зверя и, закашлявшись, поднялся. Повсюду были слышны крики и мольбы раненых. Оценив ситуацию, Кларк заметил, что атака небольшого аурлийского войска была остановлена на левом фланге. Поняв, что там он нужнее всего, мистер Кормак направился в самую гущу боя.

Он еще издалека заметил, как часть матросов в нерешительности попятилась назад. Добравшись до них, Кларк быстро понял причину возникшего в их сердцах страха. Сжимающий в своих руках по мечу отступник образовал вокруг себя окружность из мертвых тел поверженных врагов. Стоило смельчаку войти в круг, и он немедленно лишался своей жизни. При виде подобного мастерства ряды добровольцев стремительно редели.

Кларк и сам поддался витающему над полем страху. В последний раз он видел такого грозного воина на турнире в Ортосе. Сэр Генри Гилберт тогда не оставил своим соперникам и единого шанса. Правда, в отличие от отступника, он в тот день не отнял ни одной жизни. Холодное чувство страха заставило плотника немного отступить. Сознание посетила трусливая мысль о том, что ему не обязательно рисковать своей жизнью и с опасным врагом могут справиться другие.

Он уже хотел укрыться за рядами моряков, когда разглядел в первых рядах лейтенанта Колгрейна. Юноша очень сильно напоминал Кларку его подрастающего сына. Именно по этой причине в прошлый раз плотник не раздумывая рискнул своей жизнью, чтобы спасти лейтенанта во время шторма. В глазах выходца из простой крестьянской семьи он прочитал решимость настоящего воина. Стиснув зубы и выругавшись про себя, мистер Кормак опередил его, выйдя в круг первым.

Хватило первых двух выпадов отступника, чтобы Кларк понял, что из этой битвы победителем он не выйдет. Мысленно он уже попрощался со своей семьей и сейчас сосредоточился только на том, чтобы нанести противнику максимальный вред. Отступник явно получал удовольствие от чувства превосходства над противником. Издеваясь над своей жертвой, он оставил на теле аурлийца несколько неглубоких порезов. Мистер Кормак осознавал, что выдыхается и ему необходимо срочно что-то предпринять. Очередной выпад оставил рану на ноге кораблестроителя.

— Давай уже! Покончим с этим! — прокричал Кларк и бросился на противника.

Отступник улыбнулся, позабавившись поведению мыши, пойманной в ловушку. Отправившись в свою последнюю атаку, плотник превзошел ожидания врага. Резко сократив дистанцию, Кларк подцепил топором один из клинков и, сильно потянув, заставил неприятеля выпустить оружие из руки.

Аурлиец, практически не глядя, махнул мечом, но лезвие лишь разрезало воздух. Отступник отбил удар топора, расколов его древко. Оказавшись достаточно близко к противнику, плотник со всей силы ударил лбом по его ехидно улыбающемуся лицу. Враг отпрянул, и Кларк воспользовался этим моментом, чтобы окончательно его разоружить. Тогда в голове аурлийца впервые появилась надежда выйти победителем из этой схватки.

Вложив всю силу в последний удар, он вытянул руку, сжимающую меч, целясь прямо в лицо отступника. Кларк понял, что попал в ловушку, когда в последний момент увидел на лице противника хищный оскал. Казавшийся сперва потрясенным противник резко пришел в себя. Отклонив голову, он ушел от клинка и направил руку по направлению к лицу аурлийца. Небольшая яркая вспышка заставила его зажмуриться на один глаз, который ему уже было не суждено открыть. Ужасная боль пронзила все его тело.

Здоровым глазом плотник наблюдал, как из его головы торчит призрачный кинжал. Тело его начало содрогаться в конвульсиях. Рука пыталась поднять бесполезный обрубок от топора, но безуспешно. На него смотрел убийца, лицо которого исказила злорадная усмешка. Кристалл в серьге вспыхнул, чтобы через секунду погаснуть вместе с сознанием Кларка Кормака.

Глава 22. Битва

Кэр думал, что то количество битв, через которые он уже прошел, заставят его хладнокровнее относиться к предстоящему сражению, но глубоко заблуждался. Наблюдая со скалы за началом боя, он почувствовал, как затряслись его ноги, и это никак не было связано с начавшимся землетрясением. Чтобы как-то вернуть себе утекающее мужество, он заставил себя вспомнить о заключенном с Агнием споре. Сбился аурлиец уже после третьего убитого им противника. Один умер от выпущенного из арбалета болта, двух других лейтенант зарубил мечом.

Заметив в рядах аурлийцев замешательство, он очутился у смертельного круга в кульминационный момент, став свидетелем поражения мистера Кормака. На глазах Итана синеватая дымка отбросила тело его товарища, перекинув через дрожащих от страха матросов. Увидев подобную картину, Кэр пришел в ярость. Он уже собирался броситься на убийцу своего друга, но мистер Норрингтон оказался быстрее.

Войдя в круг, Джонатан улыбнулся не менее хищно, чем еще недавно это сделал его оппонент. Найдя в бывшем убийце достойного противника, отступник носком сапога подкинул лежавший на земле меч и, ловко поймав его в воздухе, резко рванулся вперед. Капитан гвардейцев не менее уверенно ушел от удара. Несколько минут соперники кружились в смертельном танце, демонстрируя свои лучшие навыки. Увернувшись от очередного выпада, отступник контратаковал, заставив мистера Норрингтона выронить меч.

Джонатан растянулся в улыбке, словно потеря меча совсем не угрожала его жизни. Противник указал на клинок, валяющийся на земле, предлагая капитану гвардейцев продолжить схватку. Капитан гвардейцев нагнулся и уверенно сжал в руке меч Кларка. Дуэль возобновилась, и теперь мистер Норрингтон больше не допускал ошибок.

Перехватив инициативу, он легким движением выбил оружие из руки отступника и, в отличие от соперника, второго шанса давать не собирался. Казалось, что бой окончен, но враг неожиданно сократил дистанцию и, сделав подсечку, повалил аурлийца на землю. Быстрая реакция Джонатана позволила ему утянуть противника за собой. Отбросив оружие, они катались по земле, нанося друг другу увесистые удары.

Вскочив и на секунду отдалившись от своего противника, аурлиец выхватил из сапога нож и всей своей массой набросился на врага. Отступник в очередной раз хищно улыбнулся, ожерелье на его груди засветилось. Бойцы замерли, прижавшись друг к другу. Улыбка еще какое-то время держалась на лице отступника, прежде чем поползти вниз. Опустив взгляд, он увидел, как аурлиец голой рукой поймал сотворенное им призрачное лезвие. Другая рука Джонатана сжимала нож, торчащий из живота истинного последователя Гаетейн. Капитан гвардейцев хладнокровно продолжал наносить удары до тех пор, пока глаза отступника не покинула жизнь, а голова не опустилась на плечо убийцы.

Кэр не был свидетелем торжества справедливости. Когда дуэль началась, он тотчас рванул в сторону распластавшегося на земле мистера Кормака. Подведя руку к его губам, лейтенант убедился, что плотник еще дышит. На месте глаза зияла пугающая своей пустотой дыра. Рядом с телом аурлийца валялись маленькие деревянные фигурки. Кэр кричал во все горло, пытаясь привлечь внимание лекаря. Помощь пришла с неожиданной стороны. За спиной лейтенанта появился доктор «Последнего шанса», мистер Хьюит. Осмотрев раненого, он скептически покачал головой.

— Выиграйте ему столько времени, сколько сможете. Я приведу помощь, — прокричал Итан, прежде чем броситься на поиски Гаеллы.

Найти ее оказалось не так тяжело, как казалось на первый взгляд. Аурлиец быстро разглядел в суматохе боя вспышки яркого света. Не обращая внимания на происходящее вокруг, он побежал в ее сторону. Лейтенант так сосредоточился на своей задаче, что пропустил момент, когда мистер Нортхэм спас ему жизнь, зарубив целящегося в него из лука отступника.

Итан застал Гаеллу в обессиленном состоянии. Капитан Хольт стоял рядом с ней, прикрывая ее от набегающих врагов. Где-то неподалеку послышался яростный боевой клич Огла, и через секунду боцман ворвался в толпу отступников, давая капитану время на небольшую передышку. Кэр затараторил, пытаясь поскорее донести свою мысль. В пылу сражения капитан не сразу понял, чего от него хочет подчиненный, а, осознав, моментально подхватил Гаеллу на руки и последовал за лейтенантом. Девушка была истощена практически до предела. За спиной Хольта возник отступник, но мистер Нортхэм вновь спас их, перехватив его внимание на себя.

Кэр бежал впереди, указывая путь и расчищая дорогу. Добравшись до того места, где он оставил Кларка, Итан не сразу смог его найти. Доктора Хьюита тоже не было видно, а различить тело плотника среди множества других не представлялось возможным. Наконец, лейтенант увидел доктора. Мистер Хьюит лежал рядом с мистером Кормаком, а из его спины торчали стрелы.

Дожидаясь капитана, Кэр еще раз убедился, что плотник хоть и слабо, но дышит. Положив целительницу рядом с кораблестроителем, Хольт положил ее руку на лоб Кларка. С кончиков пальцев слетели светящиеся искры, но их было совсем немного.

Гаелла морщилась от напряжения, выдавая порции целительного света. Дыра, зияющая сейчас вместо глаза, потихоньку начала затягиваться, но что-то явно шло не так. Пшеничные волосы мистера Кормака становились седыми прямо на глазах удивленных аурлийцев. Итан нагнулся и подобрал с земли окровавленные фигурки, спрятав их под плащом. С указательного пальца представительницы старшего народа сбежала последняя искра.

— Простите, но это все, что я могу сейчас сделать. Ему нужна помощь лучших целителей долины, — раздалось в головах склонившихся над ними моряков, прежде чем Гаелла потеряла сознание.

Капитан и Кэр быстро переглянулись между собой. Кларк не приходил в себя, но дыхание его стало более ровным. Рана затянулась, однако глаза на ее месте уже не было. Повсюду послышались крики, возвестившие победу над противником. Праздновать, правда, аурлийцам пришлось недолго. Задние ряды армии Лотэйра, поняв, что с поставкой кристаллов произошел сбой, устремились в сторону своего лагеря. Моряки бросились подбирать с земли брошенные арбалеты и подготовились к обороне, как могли. Им удалось сделать два залпа, прежде чем отступники добрались до укреплений.

Началась настоящая резня. В суматохе боя Кэр дважды чуть было не заколол своих соотечественников. В голове не оставалось ни одной мысли, кроме мольбы о том, чтобы все это поскорее закончилось. В очередной раз с трудом поднявшись на ноги, аурлиец огляделся по сторонам. Победа была за ними. Когда он нашел прислонившегося к кристаллам капитана, из его плеча торчала стрела. Вдалеке слышался голос адмирала, призывающий всех способных держать оружие собраться вокруг него. Хольт махнул рукой, давая понять, что останется здесь, чтобы позаботиться о Гаелле и Кларке.

Пошатываясь, лейтенант побрел в сторону командира их небольшого воинства. Адмирал восседал на туше убитого зверя, в его бедре крепко завяз наконечник стрелы. Доктор Рокуэл уже был рядом с ним, чтобы обработать рану. Дождавшись, когда вокруг него соберется достаточно воинов, сэр Оливер приказал им отправляться на поле боя и ударить в тыл неприятеля. Адмирал явно хотел показать своим новым союзникам, что с аурлийцами стоит считаться, а их мужество не поддается сомнению.

В глазах стоявших рядом с ним солдат Кэр прочитал апатию обессилевшего человека, но противиться приказу никто не посмел. Первый помощник «Последнего шанса» повел изнуренное войско аурлийцев за собой. Никто не скрывал радости, когда, прибыв к месту основного сражения, они поняли, что бой окончен.

Оставшиеся в живых воины Лотэйра разбегались в поисках спасения. Самые невезучие из них пытались вернуться в Вормс, где им суждено было встретиться с залпами аурлийских арбалетов. Несмотря на усталость, Кэр пошел осматривать поле сражения в надежде отыскать Сирин. Сердце аурлийца бешено стучало, когда он оглядывал лежащие у его ног тела. Было настоящим безумством искать ее посреди творящегося хаоса, но Итан не мог остановиться. Только спустя час поисков он вынужден был признать свое поражение. Единственным, кого он встретил из знакомых, был Агний.

Рыжеволосый юноша, весь покрытый кровью, в одиночестве сидел на коленях посреди поля мертвых тел. Рядом с ним на земле лежал увесистый молот, запачканный кровью. Кэр собрался подойти, чтобы спросить его о Сирин. Шутить о недавнем споре даже мысли не было. Не дойдя пяти шагов, Кэр заметил, что лицо одного из мертвецов очень похоже на лицо Агния. Пожилой мужчина с рыжими волосами был его старшей копией. Поняв, что юноша оплакивает отца, аурлиец не стал его тревожить. Удивительно, но чужая трагедия придала ему сил. По крайней мере он ясно понял, что не имеет права на слабость в такой момент.

Открывшееся второе дыхание подсказало ему, что больше всего пользы он может принести в лазарете. Добравшись до разбитых рядом с местом сражения палаток, Кэр сумел разыскать доктора.

— Чем я могу быть полезен? — окликнул он склонившегося над пациентом мистера Рокуэла.

Такого ужаса лейтенанту еще не доводилось видеть. Отовсюду доносились стоны и рыдания десятков солдат.

— Займись теми, кому уже не помочь, — ответил Чарли, указывая ему на небольшой молоток и металлический брусок.

Кэр остолбенел. Он предполагал, что во время сражений ему придется убивать, но и в страшном сне боялся предположить, что его жертвами будут товарищи.

— Ты, кажется, предложил помощь? Ты поможешь многим здесь, прекратив их страдания, — сказал доктор, выводя его из оцепенения.

Дрожащими руками Итан принял из рук Чарли ужасные инструменты. На ватных от страха ногах он начал ходить среди рядов раненых, выискивая своих жертв. Аурлиец старался не смотреть на их лица, боясь увидеть в них людей, ставших ему близкими за время путешествия. И все же избежать встречи было невозможно. На одних носилках он разглядел мистера Кэмбела, его грудь была разодрана клыками призрачного зверя. Дыхание дипломата было редким, но Чарли окликнул лейтенанта, успокоив обещанием, что у Артура есть все шансы выжить.

Капитана, сидящего с перевязанным плечом, Кэр заметил рядом с бессознательным телом Гаеллы. Знакомый с детства голос Огла утешал потерявшего мужество моряка. Боцман выглядел невредимым, но боль каждого матроса переживал как свою. Кружа, подобно ангелу смерти, над телами раненых, лейтенант, наконец, выбрал свою первую жертву.

На шее молодого матроса виднелся глубокий порез, из которого обильными пульсирующими толчками вытекала кровь. Моряк тщетно пытался остановить кровотечение, прижав руку к месту ранения. Лицо было бледным, как сама смерть, в глазах читался страх осознания своей судьбы. Кэр узнал этого парня. Это был тот самый матрос, голос которого выделялся из общего хора на свадьбе двух народов. Тогда казалось, что ничему не под силу заставить этого паренька замолчать.

Кэр опустился рядом с ним и, подхватив голову, положил его плечи себе на колени. Молодой матрос пытался что-то сказать ему, но вместо этого изо рта брызнул очередной поток крови. Собравшись с силами, лейтенант приставил к тыльной стороне его шеи металлический кол. Последний раз взглянув в глаза своей жертве, уверенным ударом молотка Кэр впервые оборвал жизнь аурлийца, сломав тому шейные позвонки.

Следующие пару часов лейтенант старался больше никогда в своей жизни не вспоминать. Последствия сражения оказались страшнее самой битвы. Единственной радостью было встретить оставшихся офицеров и убедиться, что они невредимы. Мистер Норрингтон, Пит и Джереми приносили в лазарет новых раненых. На щеке Пита теперь красовался порез, но юноша не обращал на него внимания. Целители долины отдавали все свои силы, но их было недостаточно, чтобы спасти всех.

Осознав, что если немедленно не прекратит свое занятие, то обязательно сойдет с ума, Кэр лег на землю рядом с мистером Кэмбелом и уснул. Его сну не смогли помешать даже доносящиеся отовсюду крики. Первым, что увидел Кэр, когда проснулся, были широко раскрытые, не моргающие глаза Артура. Лейтенант уже подумал, что дипломат умер, но мистер Кэмбел медленно опустил веки.

— Есть трубка? Моя сломалась во время боя, — спросил он, медленно шевеля губами и улыбаясь.

— Нет, я оставил свою на корабле, — улыбнулся Кэр, подумавший, что раз мистер Кэмбел способен шутить, значит, еще не все потеряно.

— Очень жаль, — прошептал Артур и уснул.

Судя по тому, что за пределами шатра начинало светать, лейтенант проспал всю ночь. Голова невыносимо гудела. Поднявшись на ноги, он разглядел мистера Рокуэла. Доктор был одним из тех немногих, кто продолжал стоять на ногах. Судя по всему, Чарли еще ни разу не позволил себе присесть. Кэр по достоинству оценил благородство Белозара, спасающего жизни представителей народа, что когда-то изгнал его предков с родных земель. Доктор выглядел плохо и явно нуждался в отдыхе. Инквизитор стоял рядом с ним, выполняя роль ассистента во время операции. Вся одежда Йона-Уильяма была пропитана засохшей кровью. Огл потом рассказывал лейтенанту, что инквизитору во время боя покровительствовала сама смерть.

Победа обошлась очень дорого. В войске древних погиб каждый четвертый воин. Аурлийцы потеряли практически полторы сотни человек, хотя даже не участвовали в основном сражении. Выйти из боя без ранения удалось единицам, в число которых, по счастливому стечению обстоятельств, вписался и Кэр. Он даже испытывал необъяснимое чувство вины за то, что прожил этот день без единой царапины.

Тело мистера Кормака перенесли в долину. Целитель старшего народа провел сутки, склонившись над Кларком в попытке вернуть его в мир живых, но поседевший плотник впал в глубокий сон, и никто не мог дать гарантии, что он проснется вновь. С согласия аурлийцев плотника оставили на заботливое попечение жителей долины. Итан поставил деревянные фигурки рядом с Кларком, чтобы семья могла приглядывать за ним. Родрик, один из немногих аурлийцев, не принимавших участия в бою, нетерпеливо дожидался своих товарищей в тайной гавани.

Артуру повезло больше, лекарям удалось исцелить его раны, хоть и не полностью. Дипломату предстояло проходить, опираясь на трость, не меньше года. Он крепко обосновался в здании посольства и теперь редко появлялся на побережье. Тела всех аурлийцев были перенесены на кладбище Новой Аурлии, где обрели покой вместе с мистером Форингтоном. Адмиралу тоже не повезло, рана от стрелы на его ноге никак не хотела заживать и причиняла постоянную боль.

Войско Лотэйра было разбито, его прислужники, избежавшие смерти, разбежались, разбившись на маленькие группы. Сам вождь отступников исчез с поля боя, и его местоположение до сих пор оставалось неизвестным. Поговаривали, что первый воин этого мира получил ранение и спрятался в недрах Вормса. Обсуждений было много, но все, кто лично знал Лотэйра, не верили в то, что он сдастся так просто.

Спустя месяц после сражения адмирал объявил, что пора возвращаться в Аурлию. По его приказу экипаж «Последнего шанса» должен был остаться в поселении, а команде «Отчаяния» предстояло отправиться на родину. Капитану Хольту были даны особые распоряжения по поводу того, как именно ему стоит изложить свой доклад о результатах экспедиции.

Итану уже не один раз приснился сон о том, как он горит на костре инквизиции. В обратный путь отправиться должны были не все офицеры. Кларк был на грани жизни и смерти, морская качка могла его убить. Артур еще недостаточно восстановился после ранения и вряд ли бы смог осилить дорогу домой без вреда для жизни. Да и ждала его там одна лишь виселица. Пит тоже оставался здесь, как важное звено, объединяющее народы.

Кэр не хотел возвращаться домой. Перед ним открылся мир несравнимо больший, чем родная Аурлия. Лейтенант сделал лишь первый глоток из его чаши, по достоинству оценив вкус, и вот теперь кубок вырывали у него из рук. У аурлийца была и другая причина желать задержаться в этих землях. Ему так и не удалось разыскать Сирин. Древняя будто специально его избегала, но сейчас ему было достаточно просто знать, что она жива. От Агния лейтенант разузнал, что девушка пережила сражение и сейчас исполняет особые поручения воеводы.

Мистер Кэрил сидел за столом, разглядывая таинственный амулет, волею судеб оказавшийся в его руках. С тех пор как Пит женился, Кэр стал полноправным владельцем этого дома. Гладкая поверхность медальона демонстрировала расплывчатое отражение его лица. Аурлиец больше не мог себя обманывать. Ему пришлось признаться самому себе, что его чувства к Сирин очевидны и спорить с ними бесполезно. Итан ощущал себя подлецом, предающим память Ноа, но абсолютно ничего не мог с собой поделать.

С другой стороны, все это не имело никакого значения. Вскоре они должны были отплыть, надолго позабыв об этих местах и тех людях, что здесь обитают. Кроме того, Сирин, очевидно, сама не хотела его видеть. Именно эта загадка приносила куда больше моральных переживаний и не давала аурлийцу спокойно заснуть по вечерам. Мысленно Итан просил Создателя совершить чудо, способное заставить их остаться здесь. Лейтенанту стоило опасаться своих желаний.

Глава 23. Мистер Нортхэм

Джереми Нортхэм сидел за столом в своей каюте на борту «Отчаяния». Прошло три недели с решения адмирала, и до отплытия в родные края оставалось всего два дня. Первый помощник был единственным офицером, которого капитан послал следить за приготовлением корабля к дальнему плаванию. Только ему он мог безоговорочно доверить столь важное дело, ведь Джереми никогда не подводил. Вот и в этот раз приказ капитана был выполнен на высочайшем уровне. Первый помощник лучше всех, после мистера Кормака, разумеется, знал свой корабль. Моряк провел на нем куда больше времени, чем остальные, и больше всех к нему привязался.

Рука аурлийца старательно выводила на пергаменте слово за словом. Аккуратные строчки складывались в полноценный отчет о произошедших с аурлийцами событиях. Доклад этот предназначался исключительно для глаз герцога Корда. Джереми Нортхэм был обязан ему всем и, будучи человеком высокого достоинства, считал своим долгом служить его интересам.

Именно герцог позволил молодому юноше пойти против воли отца и самому избрать свою судьбу. Когда молодой баронет покинул отчий дом, он думал, что жизнь его кончится в грязной канаве. Власть барона простиралась достаточно далеко, чтобы построить баррикады на любом из выбранных им путей. Тогда он решил, не теряя времени и сил, сразу обратиться к его превосходительству.

Герцог был впечатлен той жаждой свободы, что исходила от Джереми во время его пламенной речи. Несмотря на то что иметь в списке своих врагов барона Нортхэма было большим риском, герцог стал покровителем его сына, устроив того в морскую академию Корквила. С тех пор Джереми испытывал глубокое чувство признательности к Генри Корду и за все время служения ему никогда не испытывал мук совести. Между тем сейчас рука его немного подрагивала от ощущения, что он совершает несвойственный ему бесчестный поступок.

Его встреча с Рэджинальдом Хольтом тоже не была случайностью. Даже спасенная будущим первым помощником жизнь капитана была частью плана. Герцогу нужен был человек в окружении адмирала, которому тот мог бы доверять. Прикрыв спину Хольта в подстроенной трактирной стычке, Джереми быстро стал его доверенным лицом и получил доступ к кабинету сэра Оливера.

Когда их долгое путешествие только началось, первый помощник не испытывал никаких симпатий по отношению к другим офицерам. Сейчас же, готовясь к обратному пути, он ощущал глубокую привязанность к этим пускай непростым, но хорошим людям. Они стали для него новой семьей, взамен той, что от него отреклась.

Отчеты, что он писал каждую неделю на протяжении экспедиции, содержали компромат, способный испортить жизнь каждому из них. Встав из-за стола, он подошел к стене своей каюты и, сдвинув одну из досок, открыл тайник. На дне его лежала увесистая стопка бумаг, способных менять человеческие судьбы. В душе первого помощника шла тяжелая внутренняя борьба. Исход битвы решила обычная картина. Подарок Чарли Рокуэла, висящий в его каюте, подсказал правильное решение. Оттуда на Джереми, улыбаясь, смотрели офицеры «Отчаяния», запечатленные мастером в день, когда они открыли остров Хольта.

Улыбнувшись, мистер Норрингтон достал бумаги из тайника. Захватив трубку, он покинул свою каюту, чтобы подняться на верхнюю палубу. Под звездным небом не было никого, кроме парочки дежурных матросов. Один из них дремал на посту. Джереми не нужны были лишние свидетели, и будить его он не стал. Подойдя к правому борту ставшего родным корабля, он в последний раз бросил быстрый взгляд на проделанную им работу.

Тяжело выдохнув, Джереми поджег стопку бумаг. Неожиданно раздавшийся звук шагов спугнул его, и первый помощник швырнул бумаги на растерзание волнующемуся морю. Метрах в пятнадцати позади него прогуливался ничего не заметивший матрос. Мистер Нортхэм выругался про себя, когда, перегнувшись через борт, увидел, что наполовину сожженные листы дрейфуют по поверхности моря.

По возвращении домой баронет собирался откровенно признаться его превосходительству, что не смог выполнить приказ. Собственная судьба первого помощника не волновала. Результат его колоссальной работы сейчас медленно пропитывался влагой и уходил на дно.

Первый помощник раскурил трубку. Аромат борусского табака разбудил дремлющего на посту матроса. Оглядываясь назад, мистер Нортхэм думал о том, какие последствия принесут их открытия. Его семье точно не придется по вкусу любая информация, способная навредить церкви, и таких семей в Аурлии было предостаточно. С другой стороны, люди устали от тотального всевластия Совета. Так или иначе, в отличие от других, Джереми не обманывался, вернувшись на родину, они привезут войну.

Убедившись, что море поглотило большинство улик, первый помощник отправился назад в свою каюту, предвещая, как первый раз за все время путешествия уснет спокойным сном. Спустившись по слегка поскрипывающей лестнице, он оказался в длинном коридоре. Сегодня все каюты на этой палубе пустовали. Решив, что он может позволить себе немного расслабиться, Джереми повернул в сторону кают-компании офицеров в носовой части корабля. Мистер Нортхэм был уверен, что в шкафу найдет бутыль эля, и не ошибся. Опустошив половину содержимого и слегка захмелев, насвистывая под нос веселую песенку, он возвращался к себе, когда заметил нечто странное.

Дверь арсенала была слегка приоткрыта, хотя первый помощник был уверен, что собственноручно повесил на нее замок. Ни у кого, кроме него, на корабле ключа быть не должно. Аккуратными шагами, избегая заученных им скрипучих досок, Джереми подошел к решетке. Рядом с сейфом, в котором моряки хранили горючее масло, шевелилась темная фигура. Рука первого помощника потянулась к кинжалу. Распахнув дверь, он застал человека врасплох.

— А, это ты? Тебя прислал капитан? Почему не зашел ко мне? — сказал Джереми, расслабившись, после того как узнал в обернувшемся лице товарища.

Фигура приветливо улыбнулась. В арсенале стояла такая темень, что первый помощник не заметил, как хорошо знакомое лицо исказила гримаса испуга, а с одежд нежданного гостя на палубу стекает вода. Джереми допустил оплошность, убрав руку с кинжала.

— Ты чего пытаешься найти в такой темноте? Давай я принесу факел, — но из арсенала мистер Нортхэм выйти не смог.

Фигура неожиданно резко бросилась в его сторону. Рефлексы заставили Джереми вновь потянуться к кинжалу, но скорость его притупилась из-за выпитого. Аурлиец почувствовал, как его плоть пронзила холодная сталь. Зрачки расширились и удивленно уставились на лицо убийцы. Лезвие нанесло ему еще несколько ран. Удивление сменила злость. Схватив руку человека, которого он считал своим другом, Джереми не позволял ему вытащить кинжал из своего тела.

Неподалеку послышались шаги спускающегося по лестнице матроса. В надежде, что они будут замечены, мистер Нортхэм вцепился в своего врага мертвой хваткой, не давая тому сдвинуться с места. Боясь быть раскрытой, фигура отпустила руку, оставив свое оружие в теле первого помощника. Лишившись опоры, Джереми упал, но сделал это недостаточно громко, чтобы матрос его услышал. Позабыв о Джереми, убийца вернулся к миссии, ставшей причиной ночного визита на корабль. Выбивая искру, он судорожно пытался поджечь факел.

Наконец, ему подвернулась удача, и комнату озарил свет факела. Оглядевшись, аурлиец увидел, что первый помощник исчез из арсенала. Времени оставалось совсем немного. Убийца тоже слышал, что неподалеку бродит один из матросов. Отмотав небольшой кусок троса, он поджег его, заставляя фитиль медленно тлеть. Противоположный его конец фигура опустила в один из кувшинов с маслом. Прежде чем покинуть корабль, убийца постарался найти мистера Нортхэма. Кровавая полоса на палубе говорила о том, что первый помощник сейчас полз по коридору в сторону дежурного матроса.

Посмотрев на фитиль, убийца понял, что времени расправиться со свидетелем у него уже не остается. Он попытался найти на полу свое потерянное оружие, но Джереми забрал улику с собой. Фитиль уже сгорел наполовину, когда фигура, выбив окно в соседней каюте, выпрыгнула в море.

Мистер Нортхэм из последних сил полз по длинному темному коридору. Ему уже давно стало понятно, зачем убийца пробрался в арсенал. Джереми надеялся, что ему удастся вовремя предупредить матроса о предстоящей беде. Он хотел закричать, но кровь, подошедшая к горлу, не позволяла ему этого сделать. Аурлиец знал, что не выживет, и лишь надеялся спасти остальных. В противоположном конце коридора он услышал шаги матроса. Сзади послышался звук бьющегося стекла. Шаги остановились. Матрос прислушивался. Осознав, что не может произнести и звука, первый помощник начал стучать кулаком по палубе в надежде привлечь внимание.

Матрос, только что вышедший из офицерской кают-компании, боялся пошевелиться. В руке он сжимал краденую бутылку эля. Джереми снова услышал шаги. Прислушавшись, он пришел в ярость, когда понял, что звук шагов удаляется. Первый помощник застонал, проклиная свое бессилие. Решивший, что его едва не застали на месте преступления, матрос поспешил вернуть украденную бутылку на место.

Мистер Нортхэм продолжал бесцельно ползти, оставляя за собой кровавый след. За его спиной раздался взрыв, и через секунду пламя охватило его тело, причиняя невероятную боль. За момент до этого Джереми воткнул кинжал глубже в собственное тело, надеясь на быструю смерть.

Глава 24. Пересечение дорог

Громкий звук взрыва разбудил всех жителей аурлийской колонии. Кэр вскочил со своей кровати и через окно увидел, как небо озарилось яркими вспышками. Схватив меч и выбежав на улицу, он сразу понял, что произошло. В миле от берега стояло «Отчаяние». Треть его сейчас представляла из себя горящий факел. У подбежавших к берегу моряков не оставалось сомнений в том, что корабль уже не спасти. Капитан отдал приказ снарядить ботик, чтобы выловить из воды тех, кто еще был жив.

Видя всеобщую растерянность и панику, Итан принял командование над растерянными матросами на себя. Снарядив спасательную группу, он повел ботик в сторону утопающих обломков. Чудом оказалось то, что большинству матросов удалось пережить взрыв. Никто из них, правда, не мог сказать ничего о причинах неожиданной трагедии. Тело мистера Нортхэма так и не нашли.

Вернувшись, лейтенант застал капитана на том же самом месте. В его глазах стояли слезы. Доложив ему о результатах спасательной миссии, Кэр уселся на прибрежный песок и раскурил трубку. Итан чувствовал себя так, словно только что потерял свой дом. Он молча наблюдал, как мокрый с ног до головы Огл руководил матросами, помогающими своим собратьям вырваться из морских объятий.

Неожиданно рядом с ними появилась Гаелла. Девушка прибыла в лагерь аурлийцев сегодня вечером, чтобы проводить их в обратный путь. Лейтенант готов был поспорить, что сейчас ее нежный голос пытается утешить капитана. Подошедший адмирал выразил свои сожаления по поводу случившегося и сообщил, что утром соберет всех оставшихся офицеров на совет.

Рэджинальд Хольт кивнул в знак благодарности и, слегка пошатываясь, направился в сторону своего дома. Гаелла последовала за ним. Не удержавшись, аурлиец повернул голову назад, чтобы проследить за ними. Лишенное занавесок окно позволило Итану увидеть, как капитан устало развалился в кресле. Аурлиец периодически что-то отвечал Гаелле, хотя саму девушку увидеть было невозможно. Наконец, красавица появилась в зоне видимости, подойдя к креслу и положив руку на плечо капитана. Нежно взяв аурлийца за подбородок, она приподняла его понурую голову. Приблизившись, она подарила капитану поцелуй. Руки Рэджинальда Хольта обхватили узкую талию, притянув к себе. Подхватив ее на руки, капитан встал с кресла, исчезая из поля зрения посторонних глаз.

Кэр нашел в себе силы улыбнуться, надеясь, что потерявший свой корабль капитан найдет утешение в сладких объятиях. Покончив со своей трубкой, лейтенант отобрал десяток матросов, чтобы вместе с ними отправиться на поиски мистера Нортхэма. Тело Джереми с большой вероятностью должно было прибить к берегу. В том, что первый помощник мертв, лейтенант уже не сомневался. Мистер Нортхэм был прекрасным пловцом и уже давно должен был появиться на побережье. Скорее всего, в момент взрыва он был в своей каюте, расположенной слишком близко к эпицентру взрыва. Оставшиеся матросы вылавливали из воды все, что еще можно было спасти.

Утреннее собрание началось с молчания, посвященного памяти мистера Нортхэма. Джереми долгое время служил под началом адмирала и пользовался его глубоким уважением. Офицерский стол к этому моменту представлял печальное зрелище. Экипаж «Отчаяния» уже потерял мистера Форингтона, Дункана Грина и Джереми Нортхэма. Кларк Кормак сейчас боролся за свою жизнь в долине, под присмотром Пита и его прекрасной супруги. Мистер Кэмбел и доктор Рокуэл находились в Камграде с дипломатической миссией.

На флагманской части стола сейчас тоже хватало пустых мест. Адмирал Харис потерял судового врача, кока, инквизитора и двух лейтенантов. Проводив мистера Нортхэма в последний путь, моряки принялись обсуждать возможные причины ночной трагедии.

— Среди твоего экипажа точно есть предатель, Рэджи, — констатировал адмирал хорошо понятный всем факт, прерывая бурное обсуждение.

— Я не понимаю, почему вы исключаете вариант, при котором взрыв устроил сам мистер Нортхэм, — неожиданно для всех заявил Йон-Уильям.

— Джереми был человеком чести. И он совершенно точно не был самоубийцей, — зло посмотрел на него капитан.

— Может, что-то пошло не так, и взрыв случился раньше, чем он предполагал? Возможно, поэтому нам до сих пор не удалось отыскать его тело, — ничуть не смутившись, продолжил инквизитор.

— Еще вчера я бы тоже не смог поверить в предательство Джереми, но этой ночью многое изменилось. Я кое-что нашел среди выброшенных на берег обломков, — Огл выложил на стол помутневший, заляпанный разводами кусок пергамента.

Боцман нашел подозрительную бумагу еще вчера и потратил всю ночь, чтобы высушить ее, сохранив суть содержимого. Он придвинул свою находку в центр стола, чтобы продемонстрировать ее всем собравшимся. Едва различимый текст содержал практически дословное воспроизведение беседы офицеров «Отчаяния», случившейся после отплытия с острова Хольта.

— Это почерк Джереми! — воскликнул Родрик Грей, который неоднократно видел документы, выведенные рукой первого помощника еще во время подготовки экспедиции.

— Я все равно не могу поверить в то, что такой человек, как мистер Нортхэм, мог предать нас, — капитан не был готов так быстро отказаться от своего друга.

— Он может быть жив, просто скрывается, ожидая подходящего момента для очередного удара, — предположил мистер Норрингтон, неожиданно вставая на сторону лжеинквизитора.

— Послезавтра мы должны были покинуть эти земли. Какой теперь план, адмирал? — спросил Рэджинальд.

— «Последний шанс» отправится в Аурлию. Я сам поведу корабль. К сожалению, я не могу доверять никому из вас, — объявил сэр Оливер.

Никто даже виду не подал, что обижен недоверием адмирала. Все понимали, что его решение справедливо и разумно.

— Капитан Хольт, вы останетесь представлять интересы нашего народа на этой земле. Я искренне надеюсь, что вам наконец-то удастся найти в своих рядах предателя, который принес столько вреда экспедиции.

— Простите, сэр. Могу ли я попросить вас позволить мне отправиться с вами? — неожиданно раздался голос Родрика.

Офицеры «Отчаяния» дружно уставились на мистера Грея. Из всех присутствующих подобных слов мог ожидать только Кэр.

— Все эти странствия, войны и предательства не для меня. Я обычный человек, желающий быть поближе к теплому очагу и любящей женщине. Прошу, не осуждайте меня, — пояснил одноногий.

— Не думал, что когда-то наступит тот день, когда я смогу не опасаться лишь калеку. Ваше предложение весьма кстати, во время битвы мы потеряли своего интенданта. Я не возражаю, если, разумеется, капитан Хольт не будет против.

— Я думаю, мистер Грей заслужил право вернуться домой, — доброжелательно улыбнулся капитан.

В день отплытия «Последнего шанса» Кэр стоял на берегу, провожая своего друга. Итан был рад, что его желание остаться сбылось, но уплаченная цена была слишком высока.

— Мне будет не хватать наших жизнеутверждающих бесед. Ты оставался единственным человеком в лагере, с которым я мог поговорить по душам, — улыбнулся лейтенант.

— Прости, но ты лучше меня понимаешь, что такой образ жизни не для меня. Я вернусь домой и вновь займусь тем, в чем разбираюсь. Когда будешь в Корквиле, обязательно загляни ко мне. Тебя всегда будет ждать бесплатная комната и добрая выпивка, — улыбнулся в ответ мистер Грей.

Неподалеку от офицеров несколько матросов загружали припасами одну из лодок. Последними приготовлениями руководил первый помощник адмирала. Моряк выглядел немного бледным и периодически сгибался в приступах кашля.

— Почту за честь быть твоим гостем, — Итан подбадривающе похлопал товарища по плечу.

Матросы окликнули Родрика, давая знать, что пора отчаливать. В глазах интенданта читалось чувство вины за то, что он бросает своих товарищей.

— Не мог бы ты заглянуть в поместье моей семьи и передать, что со мной все в порядке? Чтобы не беспокоились, — не удержался от просьбы Кэр.

— Я собирался это сделать, даже если бы ты об этом не попросил, — последовал полный доброжелательности ответ.

— Тогда прощай, — Итан протянул интенданту руку.

— Надеюсь, до скорой встречи, — ответил Родрик, разводя руки, чтобы обнять лейтенанта.

Провожая своих соотечественников в долгий путь, Кэр еще долго смотрел, как ботик медленно приближается к флагману. На новой земле сейчас оставалось не более полутора сотен аурлийцев. Адмирал пошел навстречу и забрал с собой минимальное количество людей, необходимых для управления кораблем. Вскоре после их отплытия капитан вызвал Итана к себе.

— Я хотел попросить тебя сопроводить Гаеллу до Камграда. Можешь какое-то время погостить в посольстве, пока не получишь новых приказов. Огла я направил в город еще вчера, чтобы известить Артура и Чарли о случившемся.

— Почему вы не отправили госпожу вместе с ним? — удивился Итан.

Боцман был бы куда более надежным сопровождением в сравнении с молодым лейтенантом.

— У него особое поручение. Мы вступили в большую игру, мистер Кэрил. Империи стало известно о появлении нового народа на политической карте. Необходимо наладить с ними доброжелательные дипломатические отношения. Пит и госпожа Аими будут представлять наши интересы. Я думал направить с ними Артура, но он еще не оправился от ранения.

— Мистер Кэмбел не будет участвовать в переговорах? — второй раз за время разговора удивился Кэр.

— Недавно в Камграде произошел некий инцидент. Если говорить простым языком, обыкновенная стычка между нашим матросом и древним. Мистер Кэмбел сейчас нужен в городе, чтобы избежать скандала. Поэтому я и поручил Оглу присмотреть за мистером Колгрейном. Он, безусловно, умен, но пока еще слишком юн и, может, способен на импульсивные решения. Опыт старого боцмана не будет лишним. Они выступают завтра на рассвете.

— Могу ли я отправиться вместе с ними?

— Нет, у меня практически не осталось людей, на которых я бы мог положиться. Сейчас не время растягивать наши немногочисленные силы на большие расстояния.

— Вы подозреваете кого-то конкретного в уничтожении корабля? — позволил себе задать вопрос Кэр.

Капитан бросил на него оценивающий взгляд, будто колеблясь, точно ли он может доверять лейтенанту.

— Раньше я подозревал нашего загадочного доктора, но он при всем желании не мог оказаться на «Отчаянии». Сейчас же склоняюсь к кандидатуре инквизитора. Я поручил Джонатану повсюду следить за ним. Если у меня в руках появятся хоть малейшие доказательства, я тут же вздерну его на виселице. История, что он нам поведал, в конце концов, может быть хорошо продуманной ложью. И я ни за что не поверю в предательство Джереми, кто бы что ни говорил. Он десять раз может быть агентом герцога, но он не убийца.

— Спасибо за честный ответ. Мне было важно узнать, что вы не видите во мне врага. Я выполню ваше поручение, — ответил Кэр.

Путь до Камграда прошел без происшествий. Дорога стала значительно безопаснее с тех пор, как была одержана победа над армией Лотэйра. Большинство его прислужников разбежалось по миру. Уже на подходе к городу Итан не удержался и спросил Гаеллу о судьбе Сирин. Жительница долины успокоила его, подтвердив слова Агния о том, что девушка пережила сражение и сейчас по приказу воеводы направилась в столицу империи для охраны посла. По ее словам, Сирин покинула город неделю назад.

Благополучно проводив прекрасную госпожу до долины, аурлиец, как ему и было приказано, явился в распоряжение мистера Кэмбела. Во дворе посольства ему встретился доктор Рокуэл. Заметив лейтенанта, Чарли подозвал его к себе.

— Слышал о том, что произошло с «Отчаянием». Мне очень жаль. Мистер Нортхэм производил на меня благоприятное впечатление, несмотря на то что был аурлийцем, — прошептал Белозар.

— Как происходит воплощение вашего плана в жизнь?

— Мне удалось добиться личной аудиенции Велизара, но, как и предсказывала госпожа Сирин, воевода оказался глух к моим мольбам.

— Что же вы намерены делать?

— Велизар это еще не весь Камград. Надеюсь, что трущобы окажутся куда более сговорчивы. Я здесь недавно, но даже я понимаю, что жители нижних уровней не очень довольны своим положением. Некоторые доброжелатели намекали мне, что их лидер по имени Сварн может оказаться куда сговорчивее воеводы.

— Не могу сказать, что желаю вам удачи. В случае вашего успеха вы привезете в мой дом войну.

— Не питайте иллюзий, мой друг. После того, что нам стало известно, войны не избежать. Прямо сейчас адмирал Харис своим путешествием ведет обратный отсчет ее начала. Я лишь хочу, чтобы, когда хаос уляжется, в новом мире нашлось место и для моего народа.

Обсудив еще немного прогнозы предстоящего будущего, лейтенант покинул доктора, направившись в кабинет посла. Артур сидел в своем кресле, склонившись над рабочим столом, доверху заполненным бумагами. Красивая трость была прислонена к ручке его кресла. Увидев лейтенанта, мистер Кэмбел улыбнулся и потянулся к своей трубке, отложив бумажную работу на потом.

Не желая лишний раз вставать, Артур попросил Кэра наполнить кубки вином. Дипломат поведал лейтенанту, что в результате долгих переговоров ему удалось договориться о включении представителя аурлийцев в собрание старейшин города. Правом выбора он не обладал и должен был принимать участие в собраниях лишь как безмолвный наблюдатель. Между тем сам факт его присутствия уже свидетельствовал о сближении двух народов. Дипломатический корпус аурлийцев, отправившийся в столицу империи, выступил из города сегодня на рассвете.

Ближайшие месяцы под руководством мистера Кэмбела лейтенанту предстояло налаживать отношения с древними, что, по мнению аурлийца, было далеко не простой задачей. Слишком много веков ненависти препятствуют скорому установлению мира между нами.

— Чуть не забыл, Пит оставил для тебя письмо, перед тем как покинул город, — Артур протянул конверт лейтенанту.

Спустившись во двор, Кэр не стал терять времени и распечатал конверт, не выходя с территории посольства. Текст, изложенный небрежным почерком человека, слишком поглощенного мыслями, опережающими друг друга, гласил следующее:

«Добрый друг, не знаю, суждено ли нашим дорогам когда-нибудь пересечься вновь, но уверен, что навсегда сохраню память о наших приключениях. Еще недавно я был уверен, что счастье мое мимолетно. Теперь же я чувствую, что способен взять судьбу в свои руки. Любовь Аими и дружба с тобой заставили меня поверить в себя. Вернувшись в Аурлию, найди мою семью и передай им, что я никогда не забуду о них. Я знаю, ты выполнишь мою просьбу. Мне очень жаль, что судьба так по-разному отнеслась к нам. Потеря Ноа принесла тебе много страданий, но превратила тебя в того, кем ты являешься сейчас. Я видел, как переживала госпожа Сирин, когда принесла в долину твое практически бездыханное тело. Убедившись, что твоей жизни больше ничего не угрожает, сидя у твоей постели, она расспросила меня о твоем медальоне. Я поведал ей историю трагичной любви. Узнав ее, госпожа Сирин в скором времени покинула нас в расстроенных чувствах. Извини, что молчал об этом прежде. Боялся, что своими действиями я заставил ее изменить отношение к тебе. Только сейчас, на пороге прощания, я набрался смелости признаться в содеянном. Искренне надеюсь, что ты простишь мне мою слабость».

Рука Итана немного подрагивала, когда его глаза уже в третий раз перебегали по последним строкам. Он перечитал содержимое письма от начала до конца еще несколько раз, чтобы его смысл хорошенько отпечатался в голове. Теперь ему стала понятна столь резкая перемена в отношении Сирин к нему.

После пленения древняя поверила в то, что только амулет способен защитить аурлийца от ее проклятия. Однако рассказ Пита пролил свет на историю появления медальона на шее лейтенанта. Должно быть, ей было невыносимо тяжело осознавать, что единственная вещь, которая способна подарить защиту дорогому ей человеку, будет всегда напоминать Сирин о его любви к другой женщине. Из двух зол девушка выбрала третье, предпочтя навсегда отстраниться от аурлийца.

Кэр несколько раз выругался про себя, проклиная Пита за слабохарактерность. Ему немедля захотелось броситься вслед за ним и Оглом, чтобы вместе достигнуть столицы и уверить Сирин в своих чувствах, убедив ее в глупости принятого решения. Пораздумав, он вернулся в кабинет Артура, не ожидавшего его возвращения. Итан избрал путь предельной откровенности и честно рассказал обо всем дипломату. В конце его долгого монолога мистер Кэмбел позволил себе легкую понимающую улыбку.

— Мы поступим так. Ты отправишься в империю вместе с мистером Колгрейном и Оглом. Ответственность я беру на себя, скажем, что это была моя инициатива, — обрадовал лейтенанта Артур.

— Но как? Они выступили еще на рассвете, — мрачно отметил Итан.

— Я думаю, по такому случаю ты поторопишься, чтобы их нагнать.

Кэр вскочил с места, собираясь именно так и поступить. Мысленно он уже был в снятой им у трактирщика Хотуля комнате и собирал походный мешок.

— Подожди, ты ведь не знаешь их маршрута, — рассмеялся Артур и, поднявшись, опираясь на трость, подошел к висящей на стене карте.

Лейтенант уже сгорал от нетерпения, в любой момент готовый сорваться в погоню. Про себя он уже решил, что не остановится на ночлег до тех пор, пока не нагонит аурлийцев.

— Они отправились по этой дороге и не должны будут сворачивать с нее следующие три дня, пока не достигнут имперского тракта. Постарайся нагнать их прежде, чем они с него свернут, — мистер Кэмбел договаривал эту фразу уже в одиночестве.

Кэр бежал так, как не бежал никогда прежде. Даже когда их преследовали отступники, он торопился меньше. Быстрые ноги аурлийца позволили ему нагнать товарищей в первый же вечер. В опустившихся сумерках он едва не пропустил место их стоянки.

Пораженные его появлением друзья долго ждали, когда он снова сможет нормально дышать, чтобы объяснить причину своего появления. Итан не стал врать об истинных причинах, побудивших его броситься в погоню. Дальше последовал долгий разговор с Питом. Если бы не появление Аими, дело могло дойти до драки между лейтенантами. При ее появлении Итан смутился своей вспыльчивости. В конце концов, Пит не был виноват в том, что Кэр сам не поведал Сирин свою историю. Аурлийских офицеров сопровождали двое гвардейцев и личный телохранитель госпожи Аими.

Утром они все вместе продолжили свой путь. Северный тракт из просторной дороги превратился в узкую тропу. Путников повсюду окружал лес. По правое плечо от их небольшой колонны неторопливо бежала река. Оглядываясь по сторонам и раз за разом прокручивая в голове предстоящий диалог с Сирин, аурлиец заметил, что у берега реки о поваленное дерево зацепился странный предмет. Висящий на шее амулет заставил его остановиться. Он окликнул остальных, чтобы его подождали, а сам, спустившись по склону, направился по направлению к странному предмету.

— Пойдем уже. Скорее всего, прибило тушу сгнившего животного, — позвал его Пит.

По мере приближения Кэр все больше понимал, что бесформенная масса, наполовину покрытая водой, когда-то была человеком. В нос ударил резкий неприятный запах.

— Ты, кажется, торопился больше нас всех. Оставь это, оно того не стоит, — послышался за спиной голос Огла.

Кэр шел вперед, не слушая своих товарищей. По какой-то причине он не мог остановиться, подбираясь все ближе и ближе к ужасной истине.

— Это может быть ловушкой охотников. Здесь небезопасно, — кричал боцман.

Аурлиец по колено вошел в воду и, поборов отвращение, вытащил тело из воды, уложив на мелкую прибрежную гальку. Перевернув мертвеца, Итан невольно отпрянул, остолбенев от ужаса. В опаленном пламенем и разбухшем от воды мертвеце Кэр узнал мистера Нортхэма.

— Не стоит тебе этого делать, Кэр, — лейтенанту показалось, что голос Огла немного изменился.

Заставив себя оторвать глаза от лица первого помощника, Кэр опустил свой взгляд ниже, чтобы столкнуться с куда большим кошмаром. Из живота мистера Нортхэма торчала рукоять точно такого же кинжала, что сейчас висел на поясе у лейтенанта. Подарок боцмана был неопровержимым доказательством его вины. Лейтенанта словно пронзило молнией, он обернулся, чтобы посмотреть в глаза предателя.

— Мне жаль, — прошептал одними губами боцман, не произнося не звука.

— Пит, берегись! — успел выкрикнуть Итан.

Огл выхватил кинжал стоявшего к нему спиной гвардейца. Доля секунды, и из горла аурлийца брызнула кровь. Аими среагировала первой и потянулась к своему луку. Рука боцмана метнула кинжал, вгоняя лезвие прямо в сердце девушки. Она умерла, даже не осознав произошедшего. Ничего не понимающий Пит взревел от ярости. Разобраться со вторым гвардейцем Оглу не составило труда. Моряк считал боцмана вторым отцом и меньше всего ожидал от того предательства. Он даже не успел поднять свой меч.

Телохранитель госпожи Аими мог бы стать грозным противником, но споткнулся о корень дерева и напоролся на меч боцмана. Кэр бежал на помощь, выхватив оружие. Пит налетел на Огла, словно дикий зверь. Не видя ничего вокруг из-за пелены ярости, накрывшей его глаза, лейтенант наносил удар за ударом, заставляя отступать бородатого боцмана. В пылу своей ненависти Пит допустил ошибку, подойдя слишком близко к опасному врагу.

Отбив очередной выпад лейтенанта, Огл со всей силы ударил его локтем по лицу. Дезориентированный Пит попался в паутину, ловко расставленную опытным бойцом. Мощные кулаки боцмана наносили удар за ударом. Лейтенант выронил свое оружие и, пошатываясь, сделал шаг назад. Лицо его было покрыто кровью. Готовый задушить убийцу Аими голыми руками, он безрассудно бросился вперед. Огл схватил его голову и со всей силы ударил о ствол стоящего рядом дерева.

Он повторял это движение до тех пор, пока Кэр не добрался до места бойни. Боцман отпустил Пита, и тот камнем повалился на землю. Тело его забилось в конвульсиях. Кэр не собирался повторять ошибок товарища и постарался успокоить бешено стучащее сердце, прежде чем скрестить мечи с боцманом.

— Почему?! — выкрикнул он единственный интересующий его в данный момент вопрос.

Боцман ответил только после того, как они обменялись взаимными выпадами и разошлись на безопасное расстояние.

— Все это ради нас. Ты не понимаешь, к каким бедам могут привести наши открытия. Никто не должен узнать о том, что произошло с экспедицией, — в глазах боцмана появились нотки безумия.

Итан едва увернулся от очередного удара, прикрывшись за стволом небольшого дерева.

— Я должен был умереть уже давно. Создатель явился мне тогда и сказал, что настанет день, когда я буду ему нужен. Он заботится о нашем народе и хочет оградить его от кошмаров большого мира, — Огл провел пальцем через все лицо, повторяя контур старого шрама.

— Все эти смерти! Ради чего?! — в голосе Итана слышалась истерика.

— Всего этого можно было бы избежать, не будь капитан таким упертым ослом. Я говорил, что нам стоит остановиться, еще когда мы покинули остров Хольта. Подмешивая яд в кувшин, я был готов умереть вместе с вами. Лоренс был отличным моряком и хорошим человеком. Он не выдал меня, хоть я и просил его об обратном. Даже матрос понимал, что наше путешествие способно навлечь проклятие на наш родной дом.

Противники вновь скрестили мечи. Итан несколько раз оказался буквально на миллиметр от гибели, но и Огл получил небольшой порез на предплечье.

— Лазар же нам все рассказал. Вендэль никакой не бог, а всего лишь психопат, решивший в него поиграть, — Кэр старался держать себя под контролем, но эмоции брали верх.

— Это абсолютно неважно. Он создал нас, позволил стать царями собственного мира, подарил мне вторую жизнь. Ты и представить себе не можешь его силу. Не подчиниться его воле невозможно. Как ты смеешь идти против него? — прокричал боцман, вновь дотрагиваясь до шрама на лбу.

— И ради него стоит убивать своих друзей? — вскипел лейтенант.

— Мне было больно лишать жизни своих товарищей. Особенно Иону. Да и мистер Нортхэм был неплохим человеком.

— Ты убил Иону?! — закричал Кэр, окончательно теряя контроль.

— Он был единственным, кто настаивал на том, чтобы обо всем рассказать. У меня не было выбора. Он должен был умереть.

— Он был твоим ближайшим другом! — душу Кэра разрывало невыносимое чувство обиды за гибель старого профессора от рук человека, которого он считал своим товарищем.

Итан любил боцмана. Тот с детства был его кумиром и наставником. Лейтенант никогда бы не подумал, что под личиной добродушного моряка может скрываться слепой фанатик. Поддавшись эмоциям, Кэр допустил ошибку, и меч Огла оставил легкий разрез на его руке.

— Что насчет Пита и Аими? Их жизни ты тоже оказался готов принести в жертву?

— Я не хотел их убивать. Им бы ничего не угрожало, сдержи ты свое любопытство, но ты поддался искушению и понес наказание.

— В их смерти нет никакого смысла. Ты уже проиграл. Адмирал Харис на пути в Корквил и тебе не остановить его, — злорадно оскалился Кэр.

— Я сомневаюсь в том, что «Последний шанс» доберется до Аурлии. Создатель направляет мою руку. Явившись мне несколько недель назад, он подсказал правильный путь. Несколько дней я отравлял содержимое кубков нескольких офицеров флагмана подаренной Создателем эссенцией моровой болезни.

Лейтенант побледнел, вспомнив, как плохо выглядел первый помощник «Последнего шанса» во время отплытия.

— Чума безумно заразна, а, как ты знаешь, доктора на корабле у них не осталось. Если флагману и суждено добраться до берегов Аурлии, то только как кораблю-призраку.

— Я убью тебя, здесь и сейчас, — разразился бранью Кэр, сразу подумавший о судьбе бедного Родрика, единственным желанием которого было вернуться домой.

— Ты ведь не думаешь, что сможешь победить меня? Я убью тебя и вернусь в Камград, сообщив, что ты сменил меня в отряде, направляющемся в столицу. Мало ли, что могло произойти на большой дороге. Ваших тел никто никогда не найдет. Хочу, чтобы ты знал. Я правда сожалею о том, что мне сейчас придется сделать.

— Довольно разговоров! — Итан постарался успокоиться и сосредоточился на схватке.

Кэр и вправду не был уверен в своих силах. Тело Пита перестало биться в конвульсиях, душа лейтенанта покинула тело. Огл принял ту самую стойку, секрет которой когда-то отказался поведать Итану. Сердце аурлийца забарабанило с удвоенной скоростью. Следующие минуты должны были решить исход боя. Лицо боцмана исказила печальная и немного извиняющаяся улыбка.

В голове всплыли воспоминания об уроке, данном мистером Форингтоном. Желание отомстить за наставника возвратило волю в ставшие ослабевать от страха руки. Кэр знал, что ему стоит делать, осталось лишь отключить инстинкт самосохранения и подставиться под удар. Огл начал свою смертельную комбинацию, по результатам которой выжить суждено было лишь одному.

Отбив несколько первых выпадов, Итан, вопреки ожиданиям боцмана, вместо того чтобы попытаться выйти из-под удара, бросился прямиком под него. Меч Огла вошел в согнутую ногу лейтенанта, проткнув ее насквозь. Глаза старого моряка расширились от удивления. Он попытался вытащить свое оружие, но клинок крепко засел в ноге аурлийца, причиняя тому немыслимую боль.

Превозмогая страдания, Кэр отбил кинжал боцмана своим. Лезвие оружия Огла оказалось менее прочным и треснуло под напором клинка из саггитового сплава. Сжимая фамильный меч в руке, лейтенант до упора воткнул его в живот предателя. На секунду оба аурлийца замерли, смотря друг другу в глаза.

— Последний урок старого друга, — прошептал Итан, проворачивая меч внутри тела боцмана.

Огл отпустил рукоять ставшего бесполезным меча и схватил Кэра за шею, притянув поближе к себе. Лейтенант не знал, от чего умрет раньше — от нехватки воздуха или же из-за сломанной шеи. Маленькое расстояние не позволяло ему вытянуть меч из тела боцмана. Свободной рукой он раз за разом наносил удары кинжалом прямиком под ребра Огла, но тот все никак не разжимал своей железной хватки.

Сознание начало мутнеть, мир поплыл перед глазами. Неожиданно пальцы боцмана отпустили лейтенанта. Упав на землю, Кэр судорожно принялся хватать ртом воздух. На шее остались отметины от крепкой руки боцмана. Стеклянный взгляд Огла утверждал, что боцман мертв, но Итан все же нанес ему еще несколько ударов своим кинжалом для верности.

Повалившись на спину, лейтенант только сейчас позволил себе ощутить весь нахлынувший поток боли. Хватаясь за оставшиеся у него силы, Кэр дополз до ближайшего дерева и прислонился спиной к его стволу. Из бедра торчал меч боцмана. Стараясь не медлить и не допускать лишних сомнений, он ухватился за рукоять и резко потянул. Небольшую поляну, усыпанную телами мертвецов, огласил истошный крик.

Кэр запрокинул голову к небу, пытаясь отдышаться. Из прикушенной губы потекла тонкая струйка крови, из раны на ноге крови потекло значительно больше. Аурлиец попытался подняться, но боль была такой невыносимой, что это оказалось абсолютно невозможным. Итан еще раз яростно закричал, на этот раз от бессилия. Будучи не в состоянии двигаться, он оглядел результат случившегося побоища.

Прекрасное лицо Аими выглядело так, будто девушка еще жива. После того, что проделал с Питом боцман, узнать его было практически невозможно. Нога лейтенанта иногда вздрагивала, но юноша уже был мертв. Непонимание происходящего навсегда запечатлелось на лице гвардейца с перерезанным горлом. Телохранитель лежал на земле головой вниз, и лишь так и не вступивший в бой гвардеец еще дышал. Кэр попытался его позвать, но ответа не получил. Молодой воин изредка моргал, но больше никаких признаков жизни не подавал.

Кэр несколько раз ударил затылком о ствол дерева. На глаза навернулись слезы. Душу терзали сомнения. Что было бы, сдержи он свое любопытство и останься на тракте? Пит и Аими могли прожить долгую и счастливую жизнь, Кэр добрался бы до Сирин и открыл ей свою душу. Сейчас же аурлиец был уверен в том, что умирает. У его ноги уже образовалась приличная лужа крови, тело наполнилось безвольной слабостью. Страшнее всего ему было остаться одному, раненым, посреди этого огромного, чуждого ему мира. В последние минуты своей жизни Итан думал о Сирин и о той глупой недосказанности, что помешала им лучше понять друг друга.

Лейтенант уже был одной ногой в могиле, когда услышал хруст ветки под ногой приближающегося существа. Перед глазами все плыло, и Кэр тщательно старался разглядеть появляющегося из леса гостя. От усталости голова Итана постоянно норовила упасть на грудь, но он раз за разом волевым усилием поднимал ее вновь. Ветви расступились, и на поляне появился красный бог. Вернее, именно им существо быть не могло, так как аурлиец лично видел его скелет, но выглядел он крайне похожим на наскальные рисунки аборигенов острова Хольта.

Красная фигура ходила вокруг лежащих на земле тел. Почувствовав, что гвардеец дышит, она опустилась перед ним на колени. Туманные очертания тела подсказывали, что неожиданным гостем является женщина. Положив когтистую ладонь на лицо гвардейца, существо моргнуло, на секунду скрывая из вида свои желтые зрачки. В этот же момент тело аурлийца целиком объяло пламя.

От увиденного волосы на голове Кэра встали дыбом. Существо было похоже на описание дьявола, играющего в аурлийских хрониках роль главного антагониста Создателя. По преданиям, перед смертью зловещее существо вытягивало души тех, кто нарушал заветы Творца.

Оставив от гвардейца лишь пепел, существо направилось прямиком в сторону лейтенанта. Подойдя к нему, рогатая сущность вновь опустилась на колени и положила свою руку на лоб аурлийца. Кэр предпринял слабую попытку сопротивления, но существо перехватило его руку, искренне удивившись наглому поведению своей жертвы.

Пугающие желтые зрачки смотрели в лицо лейтенанта, копаясь в самых потаенных уголках его души. Взгляд упал немного ниже, остановившись на медальоне. Нагревшийся амулет оставил след от ожога на груди Итана. Существо немного отпрянуло, заметив украшение на шее аурлийца. С невероятным трудом Кэр приподнял веки, чтобы взглянуть в глаза своего палача. Голову женщины венчали небольшие белые рога, а на шее висел точно такой же медальон. Красная рука отпустила голову лейтенанта и легла на его ногу.

— Сирин, — успел прошептать Итан Кэрил, прежде чем его тело охватило пламя.

Эпилог

Ивес покинул башню повелителя долины больше часа назад. Практически полностью истребив отступников, он больше не видел смысла скрывать своих истинных мотивов. Воин ценил праотца и хотел, чтобы тот знал правду. Он без лишних сомнений вверил свою судьбу в руки Лазара.

Первородный прожил в этом мире больше сорока тысяч лет, но до сих пор сохранил способность удивляться поступкам своих подопечных. Преданный сторонник Гаеллы оказался не таким воплощением истинного света, как его воспринимали соплеменники. Светловолосый воин пришел к праотцу, чтобы признаться в своем преступлении.

Виновный появился на свет в год, когда с неба пролился огненный дождь, принесший в этот мир чуждых ему существ. Он встретил Кейтлайн, когда они вместе помогали народу, впоследствии образовавшему империю, освоиться и закрепиться в новом для них мире. Его любовь к прекрасной Кейтлайн была воспета не одним бардом. Они провели вместе тысячелетия, пока во время раскола старшего народа один из отступников не лишил ее жизни.

Лазару казалось, что тогда он убедил своего ученика не вступать на путь мести, но Ивес оказался более искусным лжецом, чем ожидал первородный. Кейтлайн всегда выступала за мир между отступниками и жителями долины. Даже умирая, она просила мужа не отказываться от их принципов, но боль потери не позволила Ивесу устоять на верном пути.

Делая вид, что выступает за мир между братьями, он нарочно подмешивал карты так, чтобы довести ситуации до такого пика, что о мирном разрешении конфликта уже не могло быть и речи. Признался он и в том, что собственнолично вступил в сговор с отступниками, указав место так и не случившихся переговоров госпожи Гаеллы. Именно он выдавал местоположение отрядов Камграда, позволяя отступникам совершать диверсии в опасной близости к городу.

Все его действия были направлены на достижение одной-единственной цели. Жители долины и древние должны были понять, что с последователями Лотэйра необходимо покончить раз и навсегда. Ивес утратил интерес к жизни и пришел сюда, надеясь обрести смерть, но хозяин долины посчитал, что куда более тяжелым наказанием для него будет продление бренного существования, полного сожалений. В наступившие времена первородный не был готов разбрасываться столь сильными воинами.

Лазар сидел на своем троне, закинув ногу на ногу. Ленивым взглядом он осмотрел два пустующих рядом с ним кресла. Что-то было не так. Он лучше всех знал своего старшего брата и понимал, что тот никогда бы не сдался и не отступился от своих убеждений так легко. Запрокинув голову и уставившись на купольный потолок, хозяин долины прикрыл глаза. Призрачная сущность отделилась от его тела, взмыв вверх. Физическая оболочка осталась сидеть на троне, а дух поднимался все выше и выше, пройдя сквозь купол башни.

Отсюда открывался потрясающий вид на выстроенное им для своего народа убежище, расположенное среди величественных скал. Призрак на минуту завис в воздухе, любуясь результатом своих долгих трудов. Жизнь внизу протекала спокойно и безмятежно. Густая крона великого древа до сих пор производила впечатление на Лазара, даже несмотря на то что за последние месяцы с нее упало слишком много листьев. Грандиозное творение богини Гаетейн стало первым чудом этого мира. Мать трех братьев обещала, что под его тенью они смогут найти спасение в самый черный день.

Остановив поток нахлынувших воспоминаний о прожитых тысячелетиях, Лазар направился в сторону кратера, ставшего прибежищем для его неумолимого брата. Видимой охраны на входе в город праотец не заметил. Бесконечные лабиринты тоннелей могли стать ловушкой для кого угодно, но только не для лишенного плоти духа. Опускаясь все ниже под землю, Лазар поражался отсутствию малейшего намека на признаки присутствия отступников. Он уже начал подозревать неладное, когда, оказавшись в тронном зал, увидел Лотэйра.

— Только тебя и ждал, брат, — лениво бросил король отступников.

Первое живое существо, появившееся в этом мире, оценивающе окинуло взглядом представшего перед ним призрака. Длинные седые волосы отступника закрывали половину лица. Кожа серого с оттенком синего цвета отражала свечение окружавших зал кристаллов.

— Я пришел предложить тебе прощение, — Лазар сделал несколько шагов навстречу брату.

— Прощение?! Я забыл, каким высокомерным ты можешь быть. Вендэль хотя бы был более учтив к старшему брату, — расхохотался Лотэйр, кивком головы призывая хозяина долины обернуться.

Отвлекшись на Лотэйра, Лазар не сразу заметил, что они в зале не одни. Кроме них присутствовал и дух младшего из братьев. Одет он был в просторный балахон, лицо его скрывал капюшон.

— Наш малыш трясется о своих игрушках. Боится, что я сотворю нечто, способное навредить его питомцам, — улыбка Лотэйра из надменной превратилась в хищную.

— Гаетейн создала этот мир и не нам с вами его разрушать, — раздался голос из-под капюшона.

— Пророчество начинает сбываться. Слепые прозрели, война между богами началась, но в наших силах ее остановить, — призывал к голосу разума Лазар.

— Для чего?! Вести жалкое существование под гнетом империи? Это был наш мир, мы его создали. Мы дали жизнь первым народам. Помогли чужакам освоиться на нашей земле. И что мы получили в благодарность? Наши дети либо уничтожены, либо обращены в рабство. Мы сами загнаны в пещеры и ущелья, где трясемся от страха. Скажи, брат, для чего мне такой мир?

— Мир — это не только лишь мы. Множество живых существ не заслуживают лишиться своего будущего, просто потому что великий Лотэйр больше не повелитель этого мира, — вспылил Лазар.

— Ты проиграл, умей признавать свое поражение, — поддержал его Вендэль.

— Какое мне дело до пришлых народов? Мы подвели эльфов, гномов, орков. Я надеюсь, вы не забыли о Сэйн и о том, как мы ее бросили? Истинные последователи богини ушли вместе со мной, чтобы бороться. Большинство из них отдали свои вечные жизни в борьбе. Вы же предали нас. Нет, братья, я еще не проиграл. У меня кое-что для вас припасено.

Если бы Лазар не был в форме призрака, скорее всего, по его спине бы сейчас побежали мурашки. Он знал своего старшего брата и боялся того, что тот может сотворить. В тронный зал вбежал запыхавшийся отступник. Один из тех немногих, кто сохранил верность своему господину после поражения.

— Все готово, повелитель, — в радостном безумии прошептал он.

— Отлично, ты хорошо послужил мне. Собирай всех и бегите из города так далеко, как сможете, — поблагодарил своего слугу Лотэйр.

— Что ты задумал? — в голосе Вендэля чувствовалась нервозность.

— Прощальный подарок, друзья мои. Пойдемте, мне есть что вам показать.

Призраки отправились вслед за неторопливо идущим Лотэйром. Хозяин долины нечасто бывал в Вормсе, но вынужден был признать, что отступники выстроили прекрасный город в этих мрачных пещерах. По своему устройству он мало чем отличался от долины. Посреди гигантских пещер раскинулось множество домов, расположенных на разных уровнях, но сейчас все они выглядели заброшенными.

Миновав казематы, по узкому тоннелю они добрались до нижнего уровня. Здесь расположились личные владения Лотэйра, представляющие из себя огромное сооружение, подобное пирамиде. Обойдя дворец короля отступников, они продолжили спуск. Очередной коридор неожиданно закончился, выведя путников в ошеломляющий своими размерами зал. Было видно, что создан он исключительно силами жителей Вормса, а не природным способом. Все гигантское пространство пещеры сияло ярким синим светом.

— Ушли годы, но нам удалось добраться до ядра самой крупной капли огненного дождя. Теперь сила этого кристалла в моей власти, — в глазах Лотэйра читалось ехидство.

— Чтобы ты ни задумал, прошу тебя, остановись! Этот мир имеет право на второй шанс! — выкрикнул Лазар.

— Гаетейн завещала нам заботиться о нем, ты не можешь идти против ее воли, — снова поддержал брата Вендэль.

— Не переживайте, мир будет цел. По крайней мере какое-то время. Я всего лишь приглашу в него новых гостей, — Лотэйр обнажил белоснежные зубы в кривой ухмылке.

Его голос эхом отражался от стен пещеры. Положив руку на синий кристалл, он бросил последний взгляд на своих братьев. Осколок другого мира взорвался ярким светом. Лотэйр, подобно дирижеру, совершал магические пассы своими руками, заставляя кристалл сиять с новой силой. Ухватившись за невидимые поручни, он с видимым трудом принялся разводить руки в стороны. На теле Лотэйра отчетливо проступила каждая вена.

На противоположном конце пещеры реальность стала преображаться. Лотэйр разрывал саму материю этого мира. Черный экран, чуждый всему живому и поглощающий свет, начал заполнять пространство.

— Не смей! — кричал Лазар в последней попытке остановить брата.

Вендэль уже прекрасно понимал, что вознамерился сделать Лотэйр, и осознавал, что в своей текущей форме никак не сможет ему помешать. Мысленно он проклинал старшего брата за то, что тот выстраивал очередную преграду на его пути к достижению своей цели. Открытие портала заставило землю дрожать, нанося непоправимые разрушения городу отступников.

Лотэйр исчерпал всю силу крупнейшего из кристаллов до последней капли. Пропустив через свое тело бесконечный поток чужеродной энергии, он упал на колени, находясь на пределе истощения. Лазар проклинал себя за свою беспечность. Будь он сейчас в своем материальном облике, он бы мог попытаться хотя бы на время закрыть портал, но вместо этого вынужден был лишь беспомощно наблюдать. Шло время, но ничего не происходило. Лазар уже начал думать, что преувеличил опасность, когда темная материя расступилась, пропуская в этот мир чужеродное ему существо.

Первой появился когтистая, покрытая красной кожей рука. Существо не очень торопилось полностью предстать перед братьями. Братья нетерпеливо ждали, когда из портала появится красное существо с белыми рогами на голове.

— Забирай, этот мир твой, — устало прошептал Лотэйр и улыбнулся.

Существо неторопливо подошло к старшему из братьев и, ухватив того за подбородок, заставило поднять лицо вверх.

— Не люблю крыс, — произнес демон на языке богини.

Один щелчок его пальцев заставил бесплотные души Лазара и Вендэля исчезнуть, возвращая их в физические оболочки. Вновь очутившись в своей башне, Лазар ощутил страх, который никогда не испытывал прежде. Тому миру, который он знал и любил, пришел конец. Гаетейн предупреждала о том, что рано или поздно, когда хаос возобладает над порядком, в мире появится эмиссар тьмы. Чего хозяин долины знать не мог, так это того, что за все время существования этого мира демон является уже третьим подобным гостем. Лазару стоило больших трудов унять дрожь. Чувствуя ответственность за всех живых существ, он не мог позволить себе отдаться во власть страха.

Как это иногда случается, безусловное зло для большинства для кого-то конкретного может обернуться добром. Землетрясение, охватившее Вормс, разрушило ворота клетки, удерживающие двух заключенных в ней пленников. Тело одного из них покрывала темно-зеленая морщинистая кожа. Лысый череп и отсутствие ярко выраженных ноздрей делали его похожим на человекоподобную черепаху.

Бесцветные зрачки и собравшиеся под глазами мешки дополняли образ существа, приближаться к которому не хотелось. Шея у него была такой короткой, что ее, можно сказать, и не было вовсе. Мускулистое тело покрывала лишь набедренная повязка. Дождавшись, когда землетрясение утихнет, пленник бросился на помощь своему сокамернику. Откопав его из-под завалов, существо поставило чужестранца на ноги.

— Кажется, нам пора уходить, — все тело второго пленника было покрыто шрамами, но появившаяся на лице улыбка говорила о том, что воля его не сломлена.

На всем пути из казематов узникам не встретилось ни единого стражника. Лишь у тоннеля, ведущего к верхним уровням, израненный пленник увидел лежащую на земле отступницу. Белые волосы девушки были заплетены в хвост. Слишком поздно узнавшая о затее Лотэйра и желающая ему помешать воительница оказалась не в лучшем месте во время первой волны землетрясения. Глава разведчиков, когда-то пленившая Кэра и Сирин, предпринимала безуспешные попытки подняться. Вторая волна разрушений настигла беглецов именно в этот момент. Своды некоторых тоннелей начали обрушиваться.

— Стойте, — прошептала воительница на имперском, пытаясь привлечь к себе внимание.

Существо подошло к ней и, схватив сильной рукой за горло, подняло в воздух. Кончики пальцев ног отступницы пытались дотянуться до земли, но безуспешно. Сейчас у толстокожего громилы возник шанс поквитаться с одной из своих тюремщиц за все те испытания, через которые ему пришлось пройти за время заточения.

— Помоги, чужак, — прохрипела девушка, вложив в свою мольбу все оставшиеся силы.

— Оставь ее. Она поможет нам выбраться из города. Никто из нас не знает самого быстрого пути на поверхность лучше нее, — человек со шрамами положил руку на плечо своего нового друга.

Слова эти пленник произносил на плохом имперском. Колеблясь не больше секунды, зеленокожий разжал пальцы. Отступница повалилась вниз и закашлялась. На ее тонкой красивой шее остались вмятины от четырех толстых пальцев.

— Надо спешить, скоро тут все обрушится, — сказало существо глухим голосом.

— Верно, друг. Пора убираться отсюда, — ответил Дункан Грин, закидывая девушку себе на плечо.

Необычная троица устремилась вверх по бесконечным тоннелям, чтобы навсегда покинуть место, принесшее им столько боли.

Content

Аурлийский цикл. Книга 1. Отчаяние

Пролог

Глава 1. Письмо судьбы

Глава 2. Канун «Отчаяния»

Глава 3. Бегство

Глава 4. Будни бескрайнего моря

Глава 5. Остров Хольта

Глава 6. Война племен и мир народов

Глава 7. Дуэль

Глава 8. Рождение и смерть

Глава 9. Новый путь

Глава 10. Саботаж

Глава 11. Застенье

Глава 12. Новая Аурлия

Глава 13. Мистер Форингтон

Глава 14. Беглецы

Глава 15. Мистер Грин

Глава 16. Камград

Глава 17. Долина вечных

Глава 18. Принятие

Глава 19. Плен

Глава 20. Свадьба

Глава 21. Мистер Кормак

Глава 22. Битва

Глава 23. Мистер Нортхэм

Глава 24. Пересечение дорог

Эпилог