Аурлийский цикл. Книга 2. Потерянный мир

Пролог

Алтман был известным следопытом своего народа. За свою долгую жизнь он успел побывать практически во всех уголках света еще задолго до образования империи. Став в свое время покровителем эльфов, он заслужил почетное место в пантеоне их божеств. Судьба одного из первых народов оставила глубокие шрамы на его душе. Пережил он и личную трагедию. Его возлюбленная — прекрасная эльфийская царица Сэйн — стала одной из бесчисленных жертв той войны.

Именно поэтому следопыт ни секунды не сомневался в своем решении, когда Лотэйр предложил ему присоединиться к армии, отправляющейся на подмогу эльфийскому царству. Не успев вовремя, Алтман и Лотэйр оказались у руин великой цивилизации. Растоптанный горем потери, Алтман на долгое время занял место ближайшего соратника праотца и оказался в числе первых основателей Вормса, отстроенного в недрах кратера, оставленного огненным дождем.

В отличие от большинства своих товарищей, он не принял ту легкую силу, что даровали насыщенные энергией кристаллы. Алтман прекрасно чувствовал, что источник их силы чужд этому миру, и старался избегать манящего соблазна. Отступники терпели одно поражение за другим, и вера следопыта в путь Лотэйра со временем угасла.

Война была проиграна, и новыми противниками отступников стали жители Долины. Алтман совершенно не мог понять, как небольшие засады на их бывших собратьев помогут ему отомстить за обращенный в рабство народ и утраченную любовь. В решающей битве при Вормсе Алтман решил не участвовать, дезертировав накануне сражения. Отыскать его в этих землях не было и малейшего шанса. Никто из соплеменников не знал эти места лучше него. Он с тоской наблюдал за поражением Лотэйра и триумфом объединенного воинства Лазара с безопасного расстояния.

Отчаявшись, он отправился бродить по свету в попытке обрести новый смысл жизни. До тех пор, пока не встретил ее — живое воплощение хитрости. У него не было сомнений в том, что их встреча неслучайна. Советница Лотэйра была умна, но никогда не преследовала иных целей, кроме своих собственных.

Алтман знал ее очень давно. До бегства из Долины и союза с Лотэйром она была совсем другой. Когда-то ее любили все, и Алтман не был исключением. Тем не менее он научил себя разделять это существо на две разные личности. О старой он вспоминал с теплом в душе, новую же, мягко говоря, недолюбливал.

Между тем натолкнуться в нынешние времена на отступника было большой редкостью, потому следопыт обрадовался даже такой встрече. Алтман ослабил бдительность, что позволило ей влить в его уши сладкий мед опасных речей. Советница уверяла, что в недрах покинутого ими подземелья хранится мистический гримуар, способный наделить своего обладателя силой первородного существа. Богиня Гаетейн оставила эту книгу в дар своим первым детям, но они так и не нашли среди живых достойного стоять с ними в одном ряду. Лишь единицам было известно о ее существовании, а в нынешние времена их стало еще меньше.

Алтман не стал утруждать себя выяснением того, откуда у советницы такая информация. Ни для кого не было секретом пристрастие Лотэйра к красавицам. Рядом с его личными покоями специально был выстроен целый гарем, способный вместить до ста наложниц. Все они, разумеется, шли в услужение к первородному по собственной воле, считая, что им оказана великая честь. Советница умело пользовалась своим положением и могла достать сведения из кого угодно, даже из Лотэйра.

Неспроста она отказалась от высокого титула наложницы, не пожелав становиться одной среди сотни. Раньше она не могла протянуть свои руки к гримуару, так как боялась гнева правителя, теперь же доступ к кратеру преграждали кордоны, выставленные жителями Долины и утларгами. В доме отступников творилось что-то неладное, это чувствовал даже Алтман.

Казалось, что советница была откровенна. Ей нужна была эта книга, и она не скрывала, что собирается воспользоваться ее силой. Такая открытая честность от опытной интриганки смутила следопыта, но ее умение подбирать нужные слова приглушило его инстинкты. Взамен она предлагала Алтману все, что тот только мог пожелать. Он согласился, но обещание сдерживать не собирался. Это был его шанс обрести силу, достаточную для освобождения от оков рабства верящих в него когда-то эльфов.

Следопыт без труда проскочил через заграждения. Не было бы сильным преувеличением сказать, что его ноги помнили практически каждую кочку в юго-западной части континента. С Вормсом действительно происходило нечто неладное. От кратера так и веяло могильным тленом. В радиусе километра от входа в город не осталось ни одной живой травинки. Каждый раз, когда отступник поднимал с земли свой легкий сапог, за ним в воздух взлетали клубы серой пыли, похожей на прах. Прекрасно сшитая обувь оставляла на земле четкие следы. До этого момента Алтман был уверен, что тысячелетний опыт позволял ему буквально парить над землей, не оставляя свидетельств своего пребывания. Он недолюбливал силу синих кристаллов, но тысячи раз видел их в действии и понимал, что открывшаяся перед ним картина не могла быть последствием их использования.

Жители Долины, судя по всему, боялись подходить слишком близко и расположили свои укрепления на значительном расстоянии от входа в Вормс. Когда Алтман проснулся ранним утром, его разбудили теплые солнечные лучи, но здесь стоял вечный сумрак. Следопыт без труда обнаружил один из потайных ходов. Узкие тоннели освещал тусклый свет синих кристаллов. Лабиринт привел его в центр верхнего уровня города. Алтман не без печали во взгляде оглядел открывшуюся ему пещеру.

Величественный город, возведенный титаническими усилиями его народа, сейчас пустовал. Лишившиеся своих хозяев жилища создавали атмосферу пустоты и обреченности. Следопыт не удержался и заглянул в свой дом, расположенный на одном из уступов пещеры. Из него открывался прекрасный вид на большую часть Вормса. Многоуровневая изящная архитектура, совпадающая по своему духу и эстетике с устройством Долины, казалась настоящим чудом. Даже пострадав от землетрясения, город все еще поражал воображение.

Подойдя к рабочему столу, Алтман сдул слой пыли, покрывавший небольшую шкатулку. Освободившись от своего покрывала одиночества, ларец проявил небольшой замок шестигранной формы. Следопыт снял с шеи цепочку с висящим на ней кулоном, имеющим аналогичные очертания. Ключ идеально подошел к замку, и крышка шкатулки откинулась, издав характерный щелчок.

Внутри хранилось несколько особенно дорогих сердцу отступника листов бумаги, украшенных изящной эльфийской письменностью. Несмотря на прошедшие годы, от них еще можно было уловить легкий аромат цветущей царицы Сэйн. Эти воспоминания Алтман забрал с собой, понимая, что больше в этот город и в свой дом он уже никогда не вернется.

Впереди его ждал нижний ярус Вормса, полностью отведенный под дворец Лотэйра и триумфальную площадь. Во время спуска следопыт несколько раз вздрагивал от ощущения, что из темноты за ним кто-то наблюдает. Чувство тревоги заставило его достать лук и положить стрелу на тетиву. Больше всего настораживало полное отсутствие каких-либо звуков. Даже лишенный своих жителей город не должен был быть погружен в такую звенящую тишину. Должны были остаться хотя бы летучие мыши или мелкие грызуны. Однако сейчас Алтман был готов поспорить, что он является единственным живым существом во всей округе.

Несколько раз он даже подумывал бросить свою затею и бежать отсюда со всех ног. Инстинкты не просто говорили ему об этом, а кричали эхом сотен голосов. Однако он раз за разом проговаривал в своей голове причины, побудившие его оказаться здесь. Следопыт уже один раз подвел своих подопечных и не собирался делать это вновь. Найдя укромное место, он укутался в плащ и уснул, чтобы набраться сил перед тем, с чем ему придется столкнуться внизу.

Проснувшись через пару часов, он продолжил свой спуск в бездну. Просторная площадь перед дворцом освещалась еще хуже, чем верхний ярус города. Кристаллы здесь отдавали остатки своей энергии. Некоторые из них жалобно мерцали, доживая свои последние дни. Остановившись перед зияющей тьмой входа во дворец, Алтман зажег факел.

Двигаясь по узким коридорам, отступник миновал богатое убранство просторных залов и небольших кабинетов. Как ни старался, Алтман не мог избавиться от охвативших его воспоминаний. Как они верили в то, что делают, когда строили этот прекрасный дворец, внешне похожий на пирамиду. Объединенные надеждой вернуть себе былое величие, отступники никогда прежде и никогда в будущем не чувствовали себя столь единым народом.

Если верить словам советницы, гримуар должен был храниться в одном из тайных помещений гарема. Попасть в него можно было в обход тронного зала, но Алтман не смог удержаться от желания вновь увидеть это место. К большому разочарованию следопыта, тронный зал не освещался вовсе. Слабый свет факела позволял видеть не дальше трех—четырех метров. Расхититель этой огромной гробницы замер у входа в тронный зал. Недавнее землетрясение заставило потолок немного осыпаться, и местами на полу лежали массивные каменные глыбы.

— Почему ты замер, Алтман? — раздался в голове знакомый голос.

От неожиданности следопыт вздрогнул и развернулся на месте, размахивая перед собой факелом. Он был уверен, что обладатель этого голоса мертв.

— Проходи, будь моим гостем, старый друг, — голос буквально заставил отступника двигаться в сторону трона.

Света от факела все еще было недостаточно, чтобы разглядеть, что творится в дальнем конце зала. Следопыту пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы остановить дрожь в руке. На всякий случай он обнажил меч.

— Неужели ты боишься меня? Я чувствую твой страх, но не понимаю его, — от этих слов переживания Алтмана только усилились, ведь он уже догадался, кого вскоре увидит.

Вопреки ожиданиям трон оказался пуст, а на полу мерещилась смутная фигура. Следопыт приблизил факел, чтобы убедиться, что перед ним на коленях стоит вождь отступников.

— Лотэйр?! Я был уверен, что ты пал в бою, — воскликнул Алтман.

— В этом есть доля истины. Я действительно уже не жилец, как и весь этот поганый мир, — к рукам отступника были прикованы тяжелые цепи, закрепленные на полу.

На шее и груди тоже виднелись крепления, не позволяющие Лотэйру совершить даже малейшее телодвижение.

— Но как?! Кто это сделал?

— Не имеет значения, освободи меня! — голос в голове приказывал повиноваться.

Алтман сделал пару шагов по направлению к цепям, но неожиданно для самого себя остановился.

— Где гримуар? — вместо повиновения приказу спросил следопыт.

— Гримуар? Зачем он тебе? — искренне удивился Лотэйр.

Алтман немного смутился от такого прямого и простого вопроса. Он прекрасно знал, что вождь видит в нем честного воина, не способного к хитрости или предательству.

— Не думал, что он может заинтересовать такого, как ты. Разве что тебя надоумила эта хитрая стерва, — продолжил свои рассуждения покровитель воинов.

— Где гримуар? — повторил свой вопрос Алтман.

— Что она тебе обещала? Ей не стоит доверять, — казалось, что голос в голове проявляет вполне натуральную заботу.

— Знаю, я не планирую отдавать ей книгу. Я воспользуюсь ее силой сам.

— Она всегда добивается желаемого, Алтман. Ты бы понимал это, будь ты достоин той силы, что даст тебе гримуар, — наставнические нотки в голосе Лотэйра раздражали следопыта.

— Как ты можешь позволять себе такой снисходительный и покровительственный тон? Ты подвел всех, кто пошел за тобой, кто доверял тебе, — Алтман приблизил клинок к шее вождя.

— И что ты сделаешь, убьешь меня? Я искал смерти, но мои пленители решили, что мне лучше подойдет роль стороннего наблюдателя, — Лотэйр растянулся в печальной улыбке.

— Просто ответь, где гримуар, — настаивал следопыт, убирая оружие от горла отступника и стараясь успокоить разбушевавшуюся кровь.

— Он подарит тебе лишь смерть и страдания, но коль уж ты все для себя решил, я отвечу тебе. Книга находится в моих личных покоях. За картиной мастера Лоукона, чьей рукой выведены образы всех трех праотцов в закат эпохи старшего народа.

Получив необходимую информацию, Алтман развернулся, собравшись уходить. От резкого поворота с факела отлетело несколько искр, которые плавно полетели в сторону земли.

— Ты верно служил мне многие годы. Я прошу тебя лишь о последнем одолжении. Окончи мое существование или разбей сдерживающие меня оковы. Я буду благодарен тебе при любом исходе, — голос Лотэйра звучал спокойно.

Странник вернулся к пленнику, опустился перед ним на колено и приблизил свое лицо к лицу вождя, лишенного власти.

— Не знаю, кто заточил тебя здесь, но думаю, он избрал для тебя справедливейшее из наказаний. Не думай, что я забыл о том, кто виноват в гибели Сэйн. Вы с братьями подвели не только свой народ, но и эльфов, гномов, орков. Заполучив силу гримуара, я заставлю виновных ответить, а затем верну нашему народу былое величие.

Не дожидаясь ответа, следопыт резко поднялся и направился в сторону коридора, ведущего к личным покоям вождя отступников.

— Алтман, — голос Лотэйра впервые раздался не в голове, а раскатился эхом по тронному залу.

— Что еще?! — от удивления следопыт остановился и обернулся на существо, которое когда-то считал своим богом.

— Прощай, — если бы не окутавшая его тьма, Алтман увидел бы, что Лотэйр колебался, прежде чем произнести именно эти слова.

Больше следопыт не оборачивался. Лестниц в пирамиде не было, и дальше он следовал по узким коридорам с пологим подъемом. Алтман немного нервничал, чувствуя, что вот-вот достигнет своей цели. Давящая тишина заставляла его идти медленно и бесшумно. Интуиция подсказала отправиться в личные покои Лотэйра длинным путем в обход большинства залов. Остановившись у двери, за которой должен был находиться искомый артефакт, Алтман замер в нерешительности.

Во время его заминки язык пламени сорвался с факела и приземлился прямиком на длинную льняную штору, украшающую коридор. Кусок материи моментально вспыхнул. Алтман принялся топтать ткань своим сапогом, пытаясь потушить пламя. Следопыту удалось предотвратить пожар, но как только с угрозой было покончено, он понял, что произвел слишком много шума. Где-то вдалеке раздался странный, едва различимый звук, похожий на шипение.

Обругав себя за минутную слабость, Алтман смело отворил дверь. Покои Лотэйра были похожи на картинную галерею. На стенах практически не было пустого места. Да и в целом комната не выглядела похожей на то, что вы ожидаете увидеть, представляя себе личные покои. Площадь помещения была значительно больше, чем предполагал следопыт. Переходя от одной стены к другой, отступник искал ту самую картину, на которой были изображены презираемые им братья. Наконец, удача улыбнулась ему, и тусклый свет факела осветил изображение трех праотцов, занявших свои места на троне Долины.

Алтман положил факел на каменную плиту и аккуратно снял картину со стены. К его огромному разочарованию, никакого потайного пространства за картиной не оказалось. Следопыт сжал зубы, чтобы сдержать рвущиеся наружу проклятия. Лотэйр обманул его. В гневе Алтман принялся снимать одну картину за другой. Осознав, что такой способ займет слишком много времени, он обнажил меч. Он беспощадно уничтожал бесценные труды лучших мастеров старшего народа, протыкая их насквозь, в надежде обнаружить тайник, но раз за разом меч упирался в каменную стену, издавая неприятный звон.

Устав, следопыт вышел на балкон, чтобы перевести дух. Внизу зияла кромешная пустота. Вид пропасти, ведущей на еще более нижние уровни, внушал трепет. Где-то там в глубине бездны отступники хранили запасы кристаллов, ставших их главным оружием.

Успокоившись, он вернулся в комнату, чтобы еще раз оглядеть помещение. Внимание его привлекла фреска, не замеченная им прежде. На одной из стен виднелось изображение братьев, за спинами которых возвышалась богиня Гаетейн. Алтман почувствовал, что двигается в правильном направлении. Проведя пальцами по изящным линиям, следопыт нащупал небольшой выступ. Надавив на него, он привел в действие механизм, заставивший плиту сдвинуться с места.

Радостная улыбка отразилась на лице Алтмана, и он смело сделал шаг навстречу собственной смерти. Впереди послышался шорох. Следопыт немного согнулся в коленях и, отскочив, моментально выхватил меч. Из тьмы на него двигалось несколько силуэтов. Выставив перед собой факел, он убедился, что принадлежат они наложницам Лотэйра.

«Неужели этот психопат спрятал их здесь, и они были взаперти все это время?» — пронзила сознание Алтмана ужасная мысль.

Но истина оказалась куда более ужасной. Когда между следопытом и пленницами оставалось меньше полутора метров, одна из них вскинула голову вверх, и Алтман не заметил жизни в ее глазах. Следопыт попятился назад, силуэты резко ускорились. Он развернулся и побежал. Издав шипящий крик, отступницы устремились за ним. От их вопля покрывающие голову следопыта волосы встали дыбом. Находясь в кромешной темноте, едва освещаемой факелом, будучи панически напуганным, Алтман пропустил дверь, ведущую к единственному шансу на спасение. Через секунду путь для отступления уже был отрезан.

Преследователи не знали страха. Следопыт срубил уже не одну голову, но отступницы продолжали напирать на него, заставляя выбежать на балкон. Прижавшись к перилам, Алтман из последних сил отмахивался от окруживших его тварей. Одна из наложниц Лотэйра, желающая ощутить вкус плоти, впилась зубами в сжимающую факел руку следопыта. Единственный источник света полетел с балкона в пропасть. Оказавшись в полной темноте, следопыт понял, что это конец. Он не видел ничего за пределами протянутой руки. Шли секунды, а противник все не нападал. В какой-то момент ему даже показалось, что рядом никого нет.

Леденящий душу звук заполнил пространство. Алтман готов был поспорить, что потерявшие человеческий облик твари ехидно посмеиваются над ним. Они напали все разом, впиваясь своими зубами в разные части его тела. Вопль боли и ужаса следопыта эхом раздался по пещере. Беспорядочные укусы перегрызли цепь на его шее, и окровавленный кулон упал к ногам отступника.

Приняв, что живым ему отсюда не уйти, Алтман прислонился спиной к перилам балкона и со всей силы оттолкнулся ногами от земли. Падая в бездну, он утащил за собой несколько тел, бывших когда-то прекрасными отступницами. Падение его сопровождалось предсмертным криком.

Отправившийся в полет немногим ранее, факел первым достиг дна этой пропасти и погрузился в озеро вязкой черной жидкости, заставив моментально вспыхнуть его поверхность, озаряя все вокруг. Падающий за ним Алтман успел увидеть то, что заставило его испугаться куда больше стремительно приближающейся смерти. Яркий свет пылающего озера открыл его взору полчища ужасных чудищ, молчаливо бредущих вдоль берега озера. Когда пламя охватило его тело, Алтман уже не переживал о своей судьбе и лишь сожалел о том, что не сможет предупредить этот мир о приближающейся угрозе.

Стоя на коленях в том самом зале, где он когда-то царствовал, Лотэйр слышал эхо последнего крика своего старого друга. Губы растянулись в ехидной улыбке с легким оттенком грусти. На балконе его покоев навсегда остался лежать раскрывшийся от удара кулон. Капли свежей крови стекали по портрету красивейшей из представительниц эльфийского народа.

Глава 1. Первый день последней эпохи

Кэр медленно открыл глаза. Испытывая легкое чувство эйфории человека, решившего, что его земные страдания уже окончены, он непонимающим взглядом осматривал окружающее его убранство. Ветхий дом, в котором он пришел в себя, источал гостеприимство, сравнимое с тем, что мог подарить заблудившемуся в грозу путнику появившийся на горизонте трактир.

Сознание Итана возвело временную стену для защиты его рассудка от травмирующих психику воспоминаний. Глупая улыбка блуждала по лицу аурлийца. В противоположном конце комнаты, закинув ногу на ногу, в кресле расположился изящный силуэт, с благодарностью готовый принять то тепло, что мог предложить создающий в комнате атмосферу уюта камин.

Лейтенант попытался окликнуть незнакомца, но в горле так пересохло, что ему не удалось издать даже намека на звук. Мир плыл перед его глазами, отчего поначалу ему показалось, что в кресле сидит Сирин. Аурлиец попробовал пошевелиться, но малейшее телодвижение отразилось невероятной болью в ноге, поставив Итана перед фактом, что его бренное существование еще не окончено.

Кэр не помнил, чтобы когда-то успел повредить ногу. Немного согнувшись, он дотронулся рукой до источника боли. Кожа в том месте казалась какой-то неестественной. Медальон, до этого момента спокойно лежавший у него на груди, скатился и бесшумно упал на кровать. Вернувшиеся в ту же секунду воспоминания хлынули в сознание Итана непрерывным потоком. От неожиданности Кэр резко приподнялся на кровати, не обращая внимания на сопутствующую боль. Глаза его расширились, дыхание стало очень обрывистым, сердце бешено застучало. В голове судорожно проносились обрывки последних событий. Аурлиец принялся метаться по кровати, насколько это позволяла сковывающая боль.

— Очнулся, наконец, — панические телодвижения аурлийца привлекли внимание фигуры в кресле.

— Где я?! Что произошло?! — просипел Кэр, безуспешно пытаясь подняться с кровати.

Фигура с проворностью кошки вскочила с кресла, и, к своему ужасу, Кэр увидел, что перед ним стоит отступница. Ее серая с оттенком синего кожа и абсолютно белые прямые волосы не вызывали в этом сомнений. В поисках защиты Кэр рванул к стоявшей рядом с кроватью тумбе, чтобы швырнуть во врага стоявший на ней кувшин, но в глазах неожиданно потемнело, и он вынужден был повалиться обратно на свое ложе.

— Тише, малыш. Мы ведь не хотим, чтобы ты умер? Нам пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать тебя в мире живых, — голос отступницы был убаюкивающе обаятельным.

Представший перед глазами Кэра мир продолжал рассыпаться. Видя, что он безуспешно пытается что-то сказать, отступница наполнила чашу водой и помогла ему утолить жажду.

— Не переживай, скоро ты снова сможешь ясно мыслить. Это последствие целебного отвара, который спас твою жизнь. Учитель велела позаботиться о тебе, — взгляд ее пугающе холодных голубых глаз утверждал, что если бы не полученный приказ, она давно бы уже бросила аурлийца умирать.

У Кэра в голове вертелось множество вопросов, но задать их ему было не суждено. Сознание покинуло лейтенанта, оставляя его один на один со своими кошмарами. Когда он вновь пришел в себя, сквозь окна уже пробивалось полуденное солнце. Камин давно успел потухнуть, а в комнате кроме него никого не было.

В этот раз аурлиец чувствовал себя значительно лучше. Скинув одеяло, он слегка приподнял голову, чтобы осмотреть свою ногу, половину верхней части которой покрывали следы от ожогов. Наросшая кожа смялась и была похожа на морскую гладь, усыпанную множеством мелких волн. Итан не хотел смотреть на свое увечье, но в то же время не мог оторвать от него взгляд. Аурлиец попытался встать с кровати, но вновь безуспешно.

Густая растительность на лице и отросшие, слипшиеся волосы говорили о том, что с последних событий прошло довольно много времени. Судя по тем ощущениям, что возникали при соприкосновении с одеялом, из одежды на нем была лишь набедренная повязка. Кэр постарался крикнуть хоть что-то, чтобы привлечь к себе внимание, но вместо этого из гортани вырвался слабый хрип. Итану казалось, что на стенках его горла осел самый настоящий пепел.

Аурлиец буквально ощущал источаемый им запах пота, и, судя по всему, его портрет сейчас представлял из себя печальное зрелище. В сознании крутился ворох вопросов: Где он? Сколько прошло времени с момента резни, учиненной Оглом? Почему он в руках отступников? Известно ли его товарищам, оставшимся в Камграде, о судьбе отряда? Лейтенант до крови закусил губу, пытаясь болью внешней заглушить боль внутреннюю.

Больше всего на свете Кэр не хотел сейчас оставаться один на один со своими мыслями. Прошло несколько мучительно долгих часов, прежде чем в комнату кто-то вошел. Итану не хватило сил повернуть голову, чтобы осмотреть своего гостя. Лейтенант чувствовал, что если в ближайшее время не сделает глоток воды, то, скорее всего, умрет.

Вошедший отступник пододвинул к кровати стул и уселся рядом с аурлийцем. Мужчина выглядел бледным даже по меркам своего народа. Несмотря на ловкость движений, лицо его выглядело уставшим. Круги под глазами превратились в треугольники, вершины которых доходили практически до середины щек.

Стражник аурлийца походил на мертвеца не меньше своего пленника. Он произнес несколько фраз на наречии, схожем с языком жителей Долины. Кэр пожалел, что за время нахождения в Камграде не уделил хоть какое-то время его изучению. Осознав, что собеседник его не понимает, отступник повторил фразу на другом языке, который лейтенант слышал впервые. Увидев непонимание, отразившееся на лице аурлийца, отступник скорчил недовольную, но снисходительную гримасу.

— Уве, — представился он, приложив ладонь к сердцу.

Кэр открыл рот, но в этот раз ему не удалось издать даже хрипа. Он молился о том, чтобы отступник догадался предложить ему воды. Уве оказался весьма сообразительным. Наполнив кубок, стоявший на тумбе у кровати, он поднес его к иссохшим губам моряка. В этот момент Кэр готов был расцеловать своего врага. Отступник трижды наполнял кубок до краев, прежде чем аурлиец почувствовал, что к нему возвращается жизнь. Значительная часть содержимого попадала мимо рта, и Кэр ощутил, как под ним промокла простыня, причиняя дополнительный дискомфорт голове, шее и плечам.

Уве еще раз попробовал задать свой вопрос на обоих наречиях, но и в этот раз не получил положительного результата. Тогда он оставил своего подопечного и вернулся лишь через полчаса, неся в руках чашу, доверху заполненную гуляшом. Отступник проявил невиданную для врага заботу, убедившись в том, что Кэр съест все до последнего кусочка, несмотря на то что аппетита у больного не было и в помине. Во время трапезы Уве озвучивал названия окружавших их предметов.

Эта ситуация заставляла сердце моряка в очередной раз разрываться от боли, увлекая его в те дни, когда за ним ухаживала Ноа. Однако подобное отношение лишний раз укрепило в сознании аурлийца мысль о том, что отступники вовсе не жаждут его смерти, а напротив, заинтересованы в его выздоровлении. В их бескорыстии Итан искренне сомневался, но сейчас у него хотя бы было время прийти в себя и обдумать план действий.

Отобедав, Кэр испытал прилив сил, позволивший ему, превозмогая боль, вновь дотянуться до больной ноги. Кончики пальцев нащупали рельефный участок кожи, в очередной раз утверждающий, что на его ноге теперь красуется след от сильного ожога. Уве оставил Итана одного, и лишенный возможности иного выбора аурлиец провалился в сон. Раз за разом ему снилась точная реконструкция трагедии, возникшей по вине Огла.

Отступник вернулся только вечером. Случайно уронив одно из принесенных поленьев, он разбудил аурлийца. Заметив, что Кэр открыл глаза, Уве немного склонил голову в знак извинения. Растопив камин, он вновь позаботился о том, чтобы моряк вдоволь напился и отведал пищи.

— Кэр, — представился аурлиец, будучи признательным за его заботу.

Отступник улыбнулся, довольный тем, что его пациент вновь способен говорить. На всякий случай он повторно представился, приложив руку к сердцу.

— Где я? — спросил лейтенант в надежде, что Уве известно наречие древних, но тот лишь непонимающе развел руками.

Кэру оставалось только ждать возвращения той самой отступницы, которую он увидел, впервые открыв глаза в этой комнате. Если сознание не играло с ним злую шутку, она должна была знать язык древних. Уве стянул с Кэра одеяло, чтобы осмотреть ожог. Видя страх в глазах аурлийца, он снисходительно улыбнулся, давая понять, что все не так уж и печально. После вечерней трапезы отступник ненадолго вышел и вернулся в сопровождении двух не виданных аурлийцем прежде существ.

Высокие, но тощие, они выглядели невероятно жалко. Сутулые, с безжизненными глазами и тонкими руками, существа прикладывали явные усилия, чтобы удержать таз, полный воды. В первую очередь в глаза бросались заостренные кверху уши необычного размера. Шеи их сжимали тяжелые на вид деревянные браслеты. Смачивая тряпки в воде, они достаточно активно принялись протирать тело Кэра. От их прикосновений тело аурлийца бил озноб.

Знаний, полученных от Лазара и других жителей Долины, было достаточно, чтобы понять, что сейчас его омывают представители эльфийской расы. Некогда великий народ, попав в рабство Империи, теперь проклинал свое бессмертие. Практически никому из них не удалось сохранить рассудок. Со временем, не выдерживая страданий и позора, каждый из них уходил в себя, превращаясь в безвольную марионетку, способную выполнить любой приказ. Несмотря на все их старания, Кэр все еще ощущал исходящий от него неприятный запах.

В ближайшие несколько дней отступница так и не появилась. Аурлиец уже мог позволить себе некоторые телодвижения, но подняться с кровати все еще был не в силах, даже при помощи Уве. На четвертый день в комнату вошла она. Немного поведя носом, отступница подошла к окну и распахнула ставни, впуская в комнату свежий воздух. Усевшись в свое кресло у потухшего камина, она легко провела рукой, предлагая аурлийцу занять место в соседнем. Следовавший по пятам Уве что-то прошептал ей на ухо, давая понять, что дела Кэра еще не настолько хороши, чтобы он мог позволить себе столь далекое путешествие из одного конца комнаты в другой.

Не скрывая своего недовольства, женщина подошла к стулу, стоявшему возле кровати аурлийца. Даже в такой ситуации лейтенант не мог не оценить ее красоту. Кожаный корсет, надетый поверх красной туники, подчеркивал ее тонкую талию. Высокие сапоги доходили практически до середины бедра. К одному из них крепились ножны для небольшого кинжала. Острые контуры лица подчеркивали ярко-голубые глаза. Длинные белоснежные прямые волосы были собраны в хвост. Однако Кэр не обманывался, за этой красотой таилась большая опасность.

— Рада, что тебе удалось выкарабкаться, — произнесла она на языке древних без малейшего акцента.

— Расскажи мне все, — аурлийцу было по-прежнему тяжело говорить, и он не собирался тратить немногочисленные силы на конкретные вопросы.

— Какой резвый, тебе жизни не хватит, чтобы выслушать все, что я могу рассказать, — отступница хитро прищурилась, отказываясь играть по предложенным Кэром правилам.

— Кроме меня кто-то выжил? — задавая этот вопрос, Итан уже и сам понял, что прекрасно знает на него ответ, но девушка из вежливости покачала головой.

Возникла пауза. Вопросы в голове Кэра соревновались в очередности, перемешиваясь и не давая ему рассуждать последовательно. Отступница изучала ногти на своей руке, делая вид, что это действие интересует ее значительно больше, чем собеседник.

— Как тебя зовут? — спросил аурлиец, чтобы потянуть время и успокоить творящийся в голове беспорядок.

— Минна, — ответила она, не оставляя у лейтенанта сомнений в том, что имя ненастоящее.

— То существо, что спасло мне жизнь… Кто оно?

— Наконец-то нормальный вопрос, — расхохоталась отступница.

— Хотелось бы получить на него ответ, — сказал Итан, стараясь скрыть проникающие в голос нотки озлобленности.

— Лазар рассказывал вам о том, что наш мир лишь маленькая частица пустоты? Ресурс в войне порядка и хаоса?

Кэр кивнул, давая понять, что подобное слышит не впервые. Увлекшись ожиданием того, что сейчас узнает, он даже не обратил внимания на легкие отголоски боли при этом мельчайшем телодвижении.

— Когда один из миров приближается к черте, за которой его ждет лишь бесконечный хаос, в мире появляется существо, подобное тому, что ты встретил. Слуга хаоса прокладывает путь для армии, целью которой является планомерное уничтожение всего живого. Ведомый своим проводником, хаос питается страданиями гибнущего мира.

— В тот день я увидел подобное существо не впервые. Почему в таком случае мы все еще живы?

— Что-то пошло не так. Первый демон появился здесь, когда наш мир начал отсчет третьего десятка тысячелетий. Прорыв образовался во время огненного дождя, принесшего новые народы. Демон Аскх оказался свободен в своей воле и посчитал несправедливым уничтожение мира. Чаша весов порядка и хаоса в тот раз покачнулась лишь по нелепой случайности, поставившей наш мир на пути осколков десятков разрушенных.

— Я знаю, что Аскх умер не своей смертью. Что произошло? — сказал Итан, вспоминая легенды аборигенов острова Хольта.

— Аскху было интересно наблюдать за тем, как в одном мире будут уживаться те, кто в одном мире оказаться никак не должен был. Можно назвать это своеобразным дьявольским экспериментом. Демон решил, что наш мир достоин второго шанса, и стал его хранителем. Мы были в безопасности до тех пор, пока Империя не начала свою войну, не оставившую в стороне никого.

— Тогда появился второй демон?

— Верно, ее звали Белиус. Первый из слуг хаоса уже ждал свою сменщицу. За прожитые в нашем мире тысячелетия Аскх полюбил его. Он надеялся убедить ее оставить этот мир нетронутым. Слова не помогли. Защитнику удалось показать соратнице всю ценности этого мира, лишь отдав за него свою жизнь.

— Но в бою он не погиб, — отметил Кэр, заставив отступницу впервые посмотреть на него с интересом.

— Умер он действительно не сразу. Существ, подобных ему, вообще не просто убить, но рана, нанесенная в том бою, была смертельна. Годами она отравляла его плоть, прежде чем окончательно свести в могилу. Своей цели он между тем достиг, заставив Белиус прислушаться к его доводам и пощадить этот мир.

— Откуда тебе обо всем этом известно? Даже Лазар не упоминал ни о чем подобном, — с подозрением покосился на собеседницу Кэр.

— Я знаю об этом, потому что впоследствии Белиус стала моей наставницей и учителем. Она и поведала мне историю Аскха. Перед смертью он взял с Белиус обещание позаботиться об этом мире.

Сознание Кэра вернулось к временам пребывания на острове Хольта. Лабиринты священной пещеры дикарей, необычные останки, медальон, подаренный аурлийцу вождем по случаю свадьбы его дочери. Лейтенант дотронулся до висящего у него на груди артефакта.

— Перед тем как потерять сознание, я видел демона. Это была Белиус? На ее шее висел точно такой же медальон. Для чего он? — стоило Итану коснуться украшения, как в голове всплыли новые детали воспоминаний, спровоцировавшие очередной поток вопросов.

— Наш мир куда более хрупок, чем может показаться на первый взгляд. Существа, подобные Аскху или Белиус, обладают такой силой, что их поступь способна разрушить саму его материю. Хаос жаждет насладиться агонией медленно погибающего мира, извлекая из него максимум, а не сжечь все дрова за раз. В подобных артефактах демоны заточают большую часть своей силы. Думаю, именно медальон на твоей шее заставил Белиус сохранить тебе жизнь. Другого объяснения у меня нет.

— Так, значит, сейчас нашему миру нечего опасаться?

— Боюсь, что планов на будущее строить не стоит. Совсем скоро после битвы при Вормсе мой учитель почувствовала изменение в балансе сил. Белиус опасается, что в мир проник новый эмиссар хаоса, но куда больше ее пугает то, что она не может уловить его присутствия. Демон, способный так ловко маскировать свои силы даже от своих, станет противником, которого этот мир еще не видел.

— И это все, что известно на настоящий момент? Никаких подтверждений?

— Все, что известно мне. Белиус слишком хорошо меня знает, чтобы доверять и говорить обо всем. Она сама сделала меня такой и понимает, чего от меня можно ждать, — ничуть не смутившись, улыбнулась отступница.

— Если в медальоне содержится невероятная сила, почему он в таком случае все еще на мне? — с сомнением в голосе спросил Кэр.

У отступницы совершенно точно было достаточно времени, чтобы забрать драгоценное оружие у беспомощного аурлийца.

— Артефакты подобной мощи сами выбирают своего хозяина. Нужно быть глупцом, чтобы предполагать, что он оказался на твоей шее случайно. Я не рискую вступать в неравную игру с неподвластной мне силой. По крайней мере сейчас еще рано, — вновь улыбнулась Минна, обнажив небольшие аккуратные клыки, слегка выступающие из идеально ровного ряда зубов.

— Сколько времени я провел без сознания? — Итан как мог оттягивал момент, чтобы задать вопрос, витающий в его голове с момента пробуждения.

— Около трех месяцев. Сожалею, но ты пропустил большую часть лета, а оно в этих местах прекрасно, — усмехнулась отступница.

Кэр был готов к подобному ответу, но на мгновение его лицо все же замерло, пытаясь не выдать тот шок, что происходил в голове. Если верить отступнице, где-то там, за стенами этой комнаты, в силу вступил тысяча семьсот восемьдесят третий год с Исчезновения. Хотя Итан был готов поспорить, что обитатели большого мира вряд ли вели свое летоисчисление с того момента, как младший из праотцов покинул Аурлию.

— Где мы сейчас? — Итану была необходима точка отсчета, чтобы понять, как ему действовать дальше.

— Мы перенесли тебя на один из блокпостов имперского тракта. Эта дорога с недавних пор стала единственным местом, где такие, как я, могут не переживать за свою безопасность. Далеко не каждый головорез рискнет нарушить имперские законы и пролить кровь на ее дорогах. Тракт объявлен территорией мира и порядка для всех.

— Где ты так хорошо научилась разговаривать на языке древних? — Кэр спросил это для того, чтобы потянуть время до того момента, когда в его голове сформируется действительно интересующий его вопрос.

— Я всегда отличалась тягой к языкам. Бесконечная жизнь на самом деле оставляет не так много развлечений для выбора.

— Что теперь? Что вы со мной будете делать? — настало время и для того самого вопроса.

— Ничего, я выполнила свое обещание, спасла твою жизнь и ответила на все твои вопросы. Дальше я намерена продолжить путь в Корпакс.

Кэр знал, что этот город является столицей империи, культурным и светским центром этого мира. Аурлиец успел изучить карту, подаренную Лазаром, висевшую с тех самых пор в главном зале посольства, расположенном рядом с кабинетом Артура Кэмбела.

— Куда же мне теперь идти? — ощущая собственное бессилие и апатию, Кэр чувствовал себя маленьким ребенком, задавая этот вопрос.

— Это не мое дело, дружок. Можешь даже остаться здесь до конца своих дней, если захочешь. Мы задержались лишь для того, чтобы убедиться в том, что твоей жизни ничего не угрожает. Я и так потеряла слишком много времени, играя роль няньки для одной из игрушек Вендэля, — тонкие губы Минны скривились в недовольной гримасе.

— Могу я отправиться в столицу с тобой? — прервал ее Кэр, и на лице отступницы отразилось искреннее удивление.

— Зачем? Разве ты не хочешь вернуться домой?

— Все, с кем я был, мертвы. Мои друзья, скорее всего, думают, что мертв и я. Или еще хуже, они могут подозревать меня в убийстве товарищей. В любом случае пусть так пока и остается, — о том, что в столице он намеревался отыскать Сирин, аурлиец предпочел умолчать.

— Ты забавный, но зачем ты мне нужен? Слабый, не знающий имперского языка и не имеющий никакого понятия о мире, в котором оказался, — Минна изучающе разглядывала аурлийца, пытаясь придумать, какую пользу она могла бы из него извлечь.

— Я быстро учусь. Буду твоим должником, — при этих словах прикованного к кровати Итана глаза отступницы алчно сверкнули.

— По-твоему, я должна поверить тебе на слово? — Кэр чувствовал, что прямо сейчас его опутывает паутина, вырваться из которой ему будет куда сложнее, чем он предполагает в настоящий момент.

— У меня не осталось ничего, кроме моего слова, — переполненный решимости аурлиец уставился прямо ей в глаза и взгляда отводить не собирался.

— Мой народ отвык доверять словам, поэтому нам пришлось найти иной выход, — Итану сразу не понравились искры, мелькнувшие в уголках ее глаз.

— Я согласен на все, что позволит мне тебя убедить. Научи меня жить в своем мире, — желание увидеть Сирин перевесило все доводы внутреннего голоса, кричащего об опасности.

— Да будет так, — с этими словами отступница выхватила кинжал и сделала тончайший разрез на своей ладони, взглядом потребовав у арлийца предоставить свою.

Немного поколебавшись, лейтенант высвободил руку из-под одеяла. Ухоженные, но привыкшие сжимать рукоять клинка пальцы обхватили его за кисть, а кинжал ужалил ладонь. Словно не сразу осознав произошедшего, кровь не спешила покидать тело аурлийца. Дождавшись появления первых капель, отступница положила свою руку на его, чтобы смешать кровь. Ладонь ученицы демона оказалась теплее, чем предполагал Кэр.

— Подтверди, что обязательство ты принимаешь по доброй воле, и я тебя ни к чему не принуждаю.

Стоило только Итану согласиться со сказанным, как одна из застежек на наруче Минны засветилась, а сжатые руки обволокло синим туманом. Аурлиец рефлекторно постарался высвободиться, но хватка Минны оказалась железной. Она сама разорвала рукопожатие, когда обряд был окончен. Кэр бросил быстрый взгляд на ладонь. Порез затянулся, не оставив и намека на шрам, зато на его месте появился необычный символ в виде двух сливающихся сфер.

— Не сомневайся, я обязательно потребую уплаты долга. Когда это случится, ты не посмеешь мне отказать, — от этих слов по телу аурлийца побежали мурашки, и он едва удержался от желания получше укутаться в одеяло.

— Что теперь?

— У тебя есть две недели, чтобы набраться сил. Больше ждать не могу. По истечении этого срока мы отправимся в столицу. У меня дурное предчувствие о том, что происходит в недрах моего города, хочу убедить империю вмешаться, пока еще не стало слишком поздно.

Итан не смог сдержать скепсис во взгляде. Он с трудом мог представить, как через такой короткий срок сможет отправиться в путь.

— Я приготовлю для тебя специальный отвар. Эту ночь ты запомнишь на всю жизнь, но завтра тебе станет значительно лучше, — прочитала его мысли Минна.

Аурлиец кивнул, готовый пройти через любые испытания, лишь бы поскорее встать на ноги. Отступница не обманула, и уже через час ее отвар был влит в пациента заботливыми стараниями Уве.

Всю ночь лейтенанта преследовали галлюцинации. Луна еще не думала уступать свое место на небосводе, а гостями аурлийца уже успели побывать призраки Ноа, Пита, Ионы и многих других. Зато утром Кэр впервые с момента пробуждения ощутил на себе тепло утренних лучей солнца и даже почувствовал достаточный прилив сил, чтобы подняться с кровати.

Сил встать ему действительно хватило, но вот удержать равновесие не удалось. За время долгого пребывания в постели мышцы успели атрофироваться, поэтому лишившиеся поддержки ноги сразу же подкосились. Потребовалось четыре попытки, чтобы вновь подняться, опираясь на тумбу. Впервые оглядывая комнату с высоты человеческого роста, он безуспешно пытался найти хоть что-то похожее на одежду. Источаемый запах пота все еще следовал за ним по пятам.

Так и не найдя ничего подходящего, Кэр распахнул единственную дверь, ведущую из комнаты, и онемел от удивления. Будучи практически обнаженным, он предстал перед десятками уставившихся на него глаз, чьи обладатели до этого момента спокойно завтракали за многочисленными круглыми деревянными столами. Тут же со стороны послышался голос отступницы, и двое ее подручных, одним из которых был Уве, весьма деликатно подхватили аурлийца под руки и занесли обратно в комнату. Сквозь закрывшуюся за его спиной дверь послышался смех.

Уве уложил лейтенанта обратно в кровать, жестом приказав оставаться на месте. Второй отступник исчез на время, чтобы вновь привести несчастных эльфов. В этот раз они с трудом внесли тяжелую, переполненную водой купель. Отступник помог аурлийцу погрузить тело в воду. Эльфы с двойным усердием принялись оттирать въевшийся в него, казалось, навсегда запах пота.

Отдельно Итан был благодарен за то, что эльфы хорошо промыли его слипшиеся отросшие волосы. Оглядев пышную шевелюру аурлийца, Уве что-то сказал эльфам на имперском, после чего один из них вышел, но вернулся уже через минуту, сжимая в руках гигантские ножницы.

Несколько щелчков, и Кэр освободился от половины отросших волос. Теперь им не хватало нескольких сантиметров, чтобы дотронуться до его плеч. Закончив с волосами, эльф перешел к бороде лейтенанта, опасно орудуя ножницами у его лица. Несмотря на грубость действий эльфов, результат был выше всяких похвал. В принесенном зеркале Итан увидел вполне человекоподобное, разве что сильно исхудавшее, существо.

Избавив аурлийца от неприятного запаха, эльфы удалились, но вскоре объявились вновь, принеся черные одежды. Наряды отступников аурлийцу носить еще не доводилось, но стоило признать, что те знали толк в портняжном деле. Покончив с облачением, эльфы оставили его одного.

Кэр уже собирался вновь выйти в общий зал, когда дверь распахнулась и на пороге появилась Минна. В этот раз, при помощи Уве, аурлиец смог занять место у камина рядом с ней.

— Тебе повезло, что ты оказался восприимчив к отвару. Только не обманывай себя. Снадобье лишь притупляет боль. Через неделю она снова вернется, но к этому времени должно стать легче. Уве будет помогать тебе и займется твоим обучением имперскому языку.

— Он служит тебе? — Кэр невольно привязался к отступнику, который оказался единственным, кто проявлял вполне натуральную заботу об аурлийце.

— Уве мой самый преданный соратник и друг. Его род служил моему еще до появления трех первых народов. Он охранял покои моей матери, когда я появилась на свет. Я не доверяю никому, кроме него. К тому же он не амбициозен и его вполне устраивает роль моего помощника.

— Переведи ему, что я благодарен за его заботу, — Уве склонился в признательном поклоне, когда Минна исполнила просьбу аурлийца. — Он болен? Выглядит пугающе бледно, — не удержался от вопроса Итан.

— Уве расскажет тебе об этом сам, если посчитает нужным, — Минна явно не хотела обсуждать причины болезненного состояния своего спутника.

Ее лицо впервые исказила гримаса хорошо скрываемой, но все же заметной ярости. Не оставалось сомнений в том, что что бы ни случилось с Уве, его подопечная была как минимум замешана, а как максимум была напрямую повинна в произошедшем.

Отступник разбудил Итана утром следующего дня. В руках он сжимал трость, вид которой сразу же навеял аурлийцу воспоминания о мистере Кормаке. Опираясь одной рукой на трость, а другой на плечо Уве, Кэр вышел в общий зал. Должно быть, было еще слишком рано, так как заполненное круглыми столами пространство пустовало. Тем не менее трактирщик, вне всяких сомнений принадлежащий к народу древних, помешивал котелок с аппетитно пахнущей жидкостью. Усевшись за стол, аурлиец впервые за долгое время смог собственноручно справиться с завтраком.

Позволив себе выйти во двор, лейтенант с радостью вдохнул полные легкие свежего воздуха. Имперская застава оказалась не такой крупной, как ее рисовало воображение Итана за то время, что он был прикован к постели. Полтора десятка сооружений, окруженных каменной стеной, не вызывали ожидаемого трепета перед величием империи. Единственным каменным зданием являлся дворец наместника. Проходя мимо него, Кэр старался разглядеть через узкие проемы окон хозяина этих мест, но безуспешно.

Обучение проходило по уже освоенной Итаном на острове Хольта схеме. Аурлиец указывал на интересующий его предмет, а Уве озвучивал его название на имперском. Помимо этого каждое свое действие отступник обозначал соответствующей фразой. Кэр явно не был лучшим учеником, но Уве проявлял непоколебимое терпение и сохранял безмятежное спокойствие.

Каждый день, проведенный на имперской заставе, проходил для лейтенанта однообразно. За неимением иных развлечений, Кэр полностью посвятил себя изучению языка, и их общение с Уве становилось все более и более связным.

Стояла уже глубокая ночь последнего дня перед тем, как маленький отряд должен был отправиться в столицу империи, когда Итана разбудил посторонний шум. Кэр прислушался и отчетливо распознал звук скрежета передвигаемого стола и громкие пьяные голоса. Сонный разум не мог разобрать конкретных слов, но быстро стало понятно, что обладателями голосов являются древние.

— Как смеет эта тварь сидеть с нами в одной комнате. Жадан, разве место побитой шавки не во дворе? — раздался приглушенный стеной голос, обращенный к своему товарищу.

— Я напоминаю, что имперский тракт объявлен территорией мира. Любое существо, осмелившееся обнажить здесь оружие, будет объявлено вне закона, — робкий голос трактирщика предупредил разбушевавшихся гостей.

— Не волнуйся, для того, что мы собираемся с ней сделать, оружие нам не потребуется. К тому же мы ветераны битвы при Вормсе и своими глазами видели, как трусливо разбежалось воинство Лотэйра. Тоже мне покровитель воинов, — обладатель противного голоса несколько раз икнул за время своей непродолжительной речи.

— Небось именно тебя и испугался, — сказал голос его товарища, и Кэр смог различить четыре или пять различных смешков.

Аурлиец уже догадывался о том, какая картина сейчас разворачивается за стеной. Кэр вскочил с кровати и, впопыхах накинув одежды, прислонил ухо к двери. Следующая услышанная им фраза четко дала понять, кто именно стал объектом нападок разбушевавшихся древних.

— А ты ничего. Не такая мерзкая, как большинство вашего отродья. Ты хоть понимаешь, что я тебе говорю?

Ответа не последовало, но Итан буквально через дверь ощутил повисшее в воздухе напряжение.

— Расскажу тебе одну историю. После сражения нам удалось поймать в плен одну из ваших. Она была очень строптивой, но, знаешь, мы и к ней нашли подход. Мне кажется, ей даже понравилось. Тебе тоже понравится, — голос древнего стал омерзительно похотливым.

Собеседница пьяной компании продолжала сохранять горделивое молчание, но Кэр понимал, что отступница никому и никогда прежде не позволяла разговаривать с собой подобным образом.

— По глазам вижу, что понимаешь. Ишь, как взгляд похолодел, — не унимался древний.

— Предупреждаю еще раз. За нарушение имперского закона может быть лишь одно наказание, — снова подал голос трактирщик.

— Да брось, императору никогда не нравился ее народ. Думаю, он будет не против, если мы сорвем с нее эту высокомерную маску и как следует позабавимся.

Кэр понял, что ждать больше нельзя, и распахнул дверь. Открывшаяся ему картина была именно такой, как он и предполагал. За столом в углу сидело четверо воинов из Камграда, а у противоположной стены, закинув ногу на ногу и скрестив руки, разместилась Минна, скучающим взглядом разглядывающая нависшего над ее столом пьянчугу. За стойкой прятался немного нервничающий трактирщик. Ни Уве, ни второго молчаливого телохранителя отступницы, ни имперской стражи в зале не было.

Неожиданное появление Итана привлекло внимание разбушевавшихся гостей. Оценив их вооружение, Кэр сделал вид, что происходящее его ничуть не интересует, и направился прямиком к стойке.

— Правильное решение, мой друг, — сказав это, нависший над столом отступницы древний улыбнулся, продемонстрировав неполный комплект зубов.

Добравшись до стойки, аурлиец заказал выпить, подмигнув трясущемуся от страха трактирщику.

— Кажется, нас прервали. Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — все тот же древний, очевидно, поставил перед собой цель и отказываться от ее достижения не собирался.

Трактирщик пододвинул к Кэру увесистую кружку. Аурлиец столкнулся с ним взглядом и прочитал в глазах желание помочь. Тот медленно перевел взгляд на емкость с элем, чтобы сконцентрировать на ней внимание Итана. Только сейчас лейтенант заметил, что древний прижимает небольшой нож к тыльной стороне кружки. Моряк благодарно улыбнулся.

— Чего ты оскалилась? Я уберу эту самодовольную улыбку с твоего лица прямо сейчас, — после этих слов за спиной Кэра послышался звук удара.

Лейтенант моментально обернулся. Улыбка не исчезла с лица Минны. Удар древнего разбил ее губу и по подбородку потекла тонкая струйка крови.

— Я спрашиваю у представителя империи, видел ли он, что этот человек первым пролил кровь? — произношение слов на языке утларгов по-прежнему было идеальным.

Трактирщик немного замялся, опасаясь того, что сейчас может произойти. Не переставая ехидно улыбаться, Минна высунула язык и аккуратно слизала свою собственную кровь с губ.

— Мне надо спросить еще раз? — пока отступница повторяла свой вопрос, Итан смотрел в глаза трактирщику, давая понять, что он готов.

— Да, — тихо сказал трактирщик.

— Громче, наши друзья могли не услышать! — потребовала отступница.

— Да, я засвидетельствовал, — трактирщик невольно попятился назад и, задев спиной многочисленные полки, уронил на пол небольшой горшочек со специями.

— Так и знал, что ты все понимаешь. Это хорошо. Значит то, что мы с тобой сделаем, не станет для тебя сюрпризом, — сказал немного смущенный ее спокойствием, но решивший идти до конца древний.

Подельники главаря небольшой шайки вскочили со своих мест, окружая отступницу. Один из них встал между эпицентром развивающихся событий и Кэром, многозначительно положив ладонь на рукоять меча. Универсальный жест, понятный на всех языках, рекомендующий не лезть не в свое дело.

— Старайся не кричать, и все пройдет мирно. Может, тебе даже понравится, — главарь схватил Минну за подбородок и притянул к себе, опираясь второй рукой о стол.

— Тогда ты тоже постарайся, — с этими словами отступница молниеносно выхватила кинжал из ножен на бедре и пригвоздила руку утларга к столу.

Комната заполнилась криком вожака несчастной шайки. Воин, стороживший Кэра, невольно обернулся на звук. Рука через секунду оказавшегося за спиной древнего лейтенанта зажала его рот, а лезвие кухонного ножа перерезала горло. Один из громил заметил гибель товарища и, обнажив меч, направился в сторону Итана.

— Тварь! Я убью тебя, — орал от гнева и боли плачущий древний, прикованный к столу.

Кэр метнул в идущего на него воина нож, но тот увернулся, и лезвие лишь оцарапало его плечо. Оставшись без оружия, аурлиец вытянул из ножен мертвеца уже ненужный ему меч и отпустил обмякшее тело. Итан быстро понял, что еще очень далек от восстановления, когда обретенный клинок показался ему невероятно тяжелым. Краем глаза он видел, как Минна спокойно поднялась со своего места и с голыми руками направилась в сторону двух оставшихся древних.

Аурлиец постарался сконцентрироваться на своем противнике. Тот был сильно пьян, из-за чего его движения были замедленны, но и Кэр был далеко не в лучшей форме. Не прошло и пары дней, как он вновь научился ходить. Трактирщик куда-то исчез, и помощи от него ждать не приходилось.

Несмотря на с трудом сдерживаемый страх, Итан рад был снова поддаться азарту боя. Только сейчас он мог полностью выбросить из головы дурные мысли о своих мертвых товарищах. Ему повезло. Окажись на месте его противника хотя бы средний фехтовальщик, и участь лейтенанта была бы предрешена. Хватило трех выпадов, чтобы лейтенант понял, что бедолага не представляет угрозы. Сделав вид, что отступает, он спровоцировал древнего на необдуманную атаку и легко проткнул его живот, вогнав меч по самую рукоять. Сраженный повалился на него всем телом, заставляя немного отступить. Сапог зацепился о тело мертвеца с перерезанным горлом, и Кэр повалился на спину.

Освободившись из объятий мертвецов и обернувшись, Итан убедился, что отступница еще жива. Она по-прежнему стояла без оружия. Двое ее противников нерешительно переглядывались между собой.

— Трусы, прикончите ее! — визжал главарь, не решающийся вытащить кинжал из стола, чтобы освободить руку.

Один из неудавшихся насильников бросился вперед. Пуговица на сапоге отступницы засверкала синим цветом, и нападавший оказался нанизан на призрачное копье. Он даже не понял, что произошло. Второй бросил меч на пол, принявшись кричать, что сдается. Призрачный кинжал влетел прямо в его раскрытый рот, заставляя захлебнуться собственной кровью.

Аурлиец повнимательнее пригляделся к одеждам отступницы. Высокие сапоги насчитывали не меньше пары дюжин подобных пуговиц. Аналогичные элементы декора наряда Минны в большом количестве были представлены на корсете и инкрустированы в наручи. Если каждый подобный элемент был замаскированным кристаллом, то отступница носила на себе целый арсенал.

Должно быть, она специально перекрашивала синие кристаллы, чтобы скрыть свою силу. Жестоко расправившись со своими обидчиками, Минна как ни в чем не бывало вернулась к своему столу и грациозно приземлилась на стул. Прямо на глазах у прикованного древнего она отрезала кусочек мяса и уже намеревалась отправить его к себе в рот, как вдруг остановилась.

— Как невежливо с моей стороны. Может, ты голоден? — обратилась она к своему пленнику.

— Я доберусь до тебя, — понимающий, что его угроза пуста, древний смотрел на отступницу налитыми гневом глазами.

— Как знаешь. Просто пыталась быть тактичной, — Кэру стало не по себе от ее тона.

Отступница явно наслаждалась моментом и хотела растянуть его как можно дольше. За дверью послышался топот солдатских сапог. Лицо древнего резко изменилось благодаря появившейся надежде на спасение.

— Мне жаль, что у нас было так мало времени. Ты был приятным собеседником. Мы так многое могли бы успеть. К сожалению, надо спешить. Сам понимаешь, — говоря это, она ухватила его за подбородок и притянула к себе.

— Не надо, пожалуйста… — начал умолять древний, но призрачные когти, вышедшие из руки отступницы, прошли через всю голову и, пробив череп насквозь, срезали часть волос.

На руку, поддерживающую подбородок, хлынул обильный поток крови. Кэру показалось, что на лице Минны отразилась искренняя радость.

— Испачкалась, — расстроенно посмотрела она на Кэра, окинув его по-детски капризным взглядом и моментально изменившись в лице.

Дверь распахнулась, и на пороге появились утларги, находящиеся на службе империи. Древние расступились, пропуская вперед начальника имперской заставы. Итан впервые увидел представителя народа, покорившего большую часть мира.

Имперец был на голову выше любого из своих солдат и точно не уступал никому из них в ширине плеч. Помимо этого, из толпы его выделял оттенок кожи. Это был непривычный человеческому глазу насыщенный синий цвет. Причем, если представители отступников имели скорее сероватый или блеклый оттенок, то кожа имперца была весьма яркой. Судя по морщинам в уголках глаз и на переносице, он уже давным-давно оставил позади свою молодость.

Начальник заставы окинул место свершившейся бойни ленивым взглядом. По нему сразу было понятно, что он совершенно не рад своему назначению в такую глушь на дальних задворках империи. За спинами стражников появилась голова испуганного трактирщика. Аурлиец невольно потянулся к мечу, но отступница покачала головой, давая понять, что не стоит.

Зал стал заполняться стражниками, которым трактирщик пересказывал события пятиминутной давности. Воины недоброжелательно смотрели на отступницу, которая демонстративно омывала окровавленные руки в тазе с водой. Выслушав трактирщика, имперец тяжело вздохнул. Один взмах его руки, и древние бросились выносить тела своих собратьев из заведения. Парочка эльфов в деревянных ошейниках с усердием принялась оттирать кровь с пола.

Дождавшись, когда зал опустеет, Минна пересела за другой стол и заказала у трактирщика вина, предлагая аурлийцу составить ей компанию.

— Знала, что привычка есть по ночам до добра не доведет, — улыбнулась она, явно получившая удовольствие от сегодняшнего вечера.

— Вы ведь специально вышли в общий зал? Вас не было, пока они не заговорили о битве при Вормсе, — спросил подоспевший трактирщик, удерживая в руке два кубка.

— Каюсь. Небольшая провокация. Не думала, что сработает так легко. А теперь оставь нас, — отступница демонстративно подняла руки, делая вид, что сдается.

— Ты нарочно все подстроила? — не смог сдержать удивления Кэр.

— Не смогла отказать себе в удовольствии. Ты меня приятно удивил. Я оценила проявленную тобой заботу, хоть ты и лишил меня части развлечений, — Минна отпила из бокала и немного поморщилась.

— Не нравится вино?

— Отвратительное, имперцы совершенно не знают в этом толка. Если сможешь добраться живым до столицы, обязательно угощу тебя настоящим. Дарнау непревзойденные мастера в виноделии.

— Если ты будешь проворачивать подобный трюк на каждой заставе, то наши шансы действительно невелики, — скептически отметил Итан.

— Не утрируй. Они были не из тех, кого может быть жалко или кого стоит опасаться. К тому же тебе ведь самому понравилось? Меня не обмануть. Я видела твои глаза, когда ты перерезал горло тому бедолаге. Большее удовольствие в них отразилось только тогда, когда ты расправился с противником в честном бою, — лукаво подмигнула отступница.

— Это бредни, — возразил Кэр, сам не до конца уверенный в своих словах.

— Не переживай. Я сохраню твой секрет. В любом случае, я впечатлена и даже немного смущена твоей попыткой меня защитить.

— Нам ничего не будет за то, что мы сделали? Так просто? Никаких последствий? — с сомнением спросил Итан.

— Не мы первыми пролили кровь. Трактирщик свидетель, хочет он того или нет. Мы всего лишь оборонялись. За что нас судить? К тому же я знаю наместника, ему давно плевать на то, что здесь происходит. Лишь бы об этом не узнали в столице. Утром мы уедем отсюда и навсегда забудем об этом инциденте.

— Ты слишком легко об этом говоришь. Только что я убил людей, вместе с которыми еще недавно шел в бой против твоего народа, — аурлиец только сейчас осознал весь ужас содеянного.

— Не будь занудой. В этом мире каждый сам за себя. Поверь мне. Прижми даже великого Лазара к стенке, и от его напускного благородства не останется и следа.

По лицу Минны было видно, что у нее есть свои личные счеты к хозяину Долины. Кэр заставил себя удержаться от расспросов, понимая, что вместо ответа получит лишь очередную колкость.

— Тебе стоит хорошенько отдохнуть. Завтра будем ехать весь день, — сказала отступница, и Итан не стал спорить.

Вернувшись в свою комнату, аурлиец быстро уснул, и сон его впервые за долгое время был безмятежным. Умываясь утром, он заметил на своих руках следы засохшей крови. Кэр не покинул свою комнату до тех пор, пока не стер с ладоней остатки свидетельств вчерашнего кошмара.

Небольшой двор блокпоста был переполнен утларгами. За все время пребывания Итан не увидел здесь представителей никаких других народов, кроме них. Вчерашнее появление имперца стало для него первой встречей с нынешними властителями этого мира.

В нос ворвался неприятный запах. Заглянув за угол, Кэр обнаружил незапряженную телегу, в которой в кучу были свалены тела вчерашних дебоширов. Рука одного из них безжизненно свисала, едва не касаясь земли. Вокруг мертвецов уже начал кружиться рой мух. Судя по всему, никто не торопился предать их тела земле.

Заметив лейтенанта, Минна поманила его пальцем к себе. Их транспорт представлял из себя кибитку, движущуюся за счет четырех необычных существ. В энциклопедии доктора Рокуэла они, скорее всего, были бы описаны как симбиоз кабанов и овец. Тела достаточно крупных и мощных зверей с ярко выраженными клыками покрывала короткая вьющаяся шерсть белого цвета. Между тем, по их внешнему виду нельзя было предположить, что эти грузные существа способны развивать большую скорость.

— Может, они и не выглядят как резвые скакуны, но в выносливости им нет равных. В нашем путешествии нам нужны именно они. К тому же выбор небогат. Это единственный транспорт, доступный простым смертным для использования на тракте, — пояснила Минна, заметив гримасу сомнения на его лице.

Кэр не стал спорить, осознавая, что вскоре и сам убедится в ее правоте. Уве и молчаливый отступник уже ждали их внутри кибитки. Минна первой взяла в руки поводья, ловко выехав со двора на имперский тракт. Симфония монотонного постукивания копыт о брусчатку вперемешку с тихим поскрипыванием деревянных колес понесла путников по одной из артерий империи, прямиком к ее сердцу.

Глава 2. Путь к сердцу

Минна управляла повозкой до полудня. Чтобы как-то отвлечься от однообразных пейзажей, она проверила успехи Кэра и была приятно удивлена его способностью к языкам. Итан и сам чувствовал, что изучение нового диалекта дается ему весьма просто. Отступница объяснила, что у народа, создавшего империю, есть свой, куда более сложный и изящный язык. Для существа, не являющегося имперцем по праву рождения, он был практически непостижим.

Общеимперский же был придуман специально для того, чтобы подвластные народы могли свободно общаться на общем наречии. Язык был обязателен для изучения, а общепринятый способ коммуникации был хорошим инструментом для поддержания порядка. Каждый раз, когда Кэр не справлялся с пройденным материалом или совершал ошибку в ударении, Минна ехидно над ним подтрунивала.

После полудня за поводьями их сменили Уве и второй отступник. Теперь уже Итан и Минна могли позволить себе отдохнуть внутри кибитки. Начавшийся дождь убаюкивающе барабанил по покрывавшему телегу тенту. Удобные скамейки позволяли лежать, а монотонное вращение колес добавляло доводов в копилку хорошего дневного сна.

Каждый вечер небольшой отряд добирался до очередного блокпоста, где останавливался на ночлег. Выбираясь из кибитки, Кэр каждый раз сталкивался с осуждающими взглядами расположившихся на постой древних. Его спутникам приходилось ловить на себе гораздо более многозначительные косые взгляды, но никто из утларгов так и не решился нарушить законы империи.

Первую половину каждого дня аурлиец любовался окружающей его природой. Итан родился в небольшом герцогстве Корд, и в его голове не укладывалось то, как такие безграничные пространства могут быть полностью безлюдными. Обширные поля, не вызывающие сомнений в своей плодородности. Густые, не вырубленные леса. Бурные реки, полные рыбы. В местах, откуда прибыл Кэр, ценился каждый метр земли, и он при всем желании не мог припомнить подобную картину, дарящую ощущение безграничной свободы. Вступающая в свои права осень только добавляла очарования этим живописным местам.

Тянущие телегу животные, которых Минна называла апрумами, действительно не подводили. Выносливые существа уверенно тащили кибитку за собой, не сбиваясь с темпа на протяжении всего дня. Даже к вечеру, проработав весь день, они не выглядели уставшими.

Чем ближе путники приближались к Корпаксу, тем чаще на их пути встречались имперские блокпосты. Если раньше путь между ними занимал ровно день, то уже через неделю путешествия кибитка могла миновать три или даже четыре подобных перевалочных пункта за одни сутки.

Отвар Минны постепенно начинал терять свой эффект, но вернувшаяся боль была вполне терпимой. За время, проведенное в пути, аурлиец сильно сблизился с Уве. В этом отступнике он чувствовал безграничный источник внутреннего благородства, напоминающий ему о мистере Нортхэме. К тому же в каждом его действии ощущалась любовь и преданность Минне, которые никак не вязались с представлениями о злых и кровожадных отступниках.

Прежде чем путники сменяли друг друга за поводьями, отряд устраивал небольшой привал на обед. Отступники были весьма приветливы с Кэром, даже несмотря на то, что аурлиец открыто признался в своем участии в битве при Вормсе на стороне Лазара.

Во время таких остановок лейтенант много беседовал с Уве. Отступник был скромен и аскетичен во всем. Одежды его не блистали роскошью, силу синих кристаллов он не признавал, предпочитая полагаться исключительно на свои умения. Несмотря на то что пищу на стол добывал в основном его меткий лук, ел он всегда меньше остальных. На вопрос Итана о причинах, по которым отступник не пользуется языком утларгов, Уве отвечал, что считает его фонетически омерзительным. Лейтенант предпочел умолчать о том, что его родной язык созвучен с языком древних, как никакой другой.

Иногда по просьбе Кэра они устраивали тренировочные бои. Уве оказался искусным воином, но относился к ослабшему аурлийцу с пониманием и нападал лишь вполсилы. На протяжении всего месяца пути их тренировки помогали мышцам лейтенанта вновь обрести былую форму. На каждом блокпосте Кэр активно уплетал предлагаемые яства, желая восстановить потерянный вес. Вернувшийся аппетит подсказывал, что больной идет на поправку.

Минна и Уве старались отвечать на все интересующие чужестранца вопросы, а их у аурлийца было больше, чем плащей на его родине. Единственное, о чем они старались умалчивать, был Корпакс. Оба отступника мотивировали это тем, что первое впечатление можно получить только раз и лучше бы к этому времени знать об этом месте как можно меньше. Минна обещала ответить на все вопросы чужака, но только когда они прибудут в город.

Открылся секрет и второго молчаливого спутника отступницы. Воин по имени Клос когда-то давно оказался в плену у утларгов. Его дерзкие и высокомерные ответы не устроили древних, и те вырвали ему язык. Минна освободила его, и тот жестоко покарал своих истязателей, но с тех пор стал куда менее строптивым. Итан не знал, нарочно ли Минна окружила себя подобными спутниками или нет, но вряд ли мог представить себе более надежную компанию для такой особы, как она. Один был предан ей тысячелетиями и, скорее всего, воспринимал как собственную дочь, другой, даже предав, не смог бы выдать большинство секретов.

Чувствуя себя должником за открытость своих спутников, Итан делился знаниями о тех местах, из которых он прибыл, и тех приключениях, что привели его к приготовлению похлебки на одном костре вместе с отступниками.

В один из дней, когда поводья лежали в руках Кэра, он заметил, как по земле пронеслась слишком крупная для птицы тень. Упустив ее из виду, аурлиец решил, что ему померещилось. Лейтенант вскинул голову вверх, но на небе не было ни единого облака. Он уже успокоился, когда необычная тень пронеслась вновь, и в этот раз Итан был уверен, что двигалась она против ветра.

Аурлиец коснулся плеча сидящей рядом с ним отступницы. Она задремала еще несколько часов назад, и ее голова давно упала на плечо Кэра. В тот момент моряк рефлекторно хотел оттолкнуть Минну, но спящей она показалась ему совсем иной. В ней не было той силы и уверенности в себе, что она излучала, когда ее глаза были открыты. Если бы не напугавшая его тень, Итан ни за что не потревожил бы ее сон.

Хватило одного прикосновения, чтобы голубые глаза распахнулись, не отражая и намека на какую-либо сонливость. Во взгляде Минны не было ни капли смущения, лишь немой вопрос о причинах, побудивших Итана прервать ее покой. Вместо ответа Кэр указал на вновь промелькнувшую на траве тень. Он моментально закинул голову вверх, но в небе так никого и не увидел.

— Гесталы развлекаются, — улыбнулась Минна.

Кэр не успел потребовать объяснений, а на дороге перед ними в очередной раз стремительно пронеслась тень. И вновь лейтенант не смог найти поблизости ничего, что могло бы быть ее хозяином.

— Что это? — спросил Итан, немного успокоившись, увидев безмятежность на лице отступницы.

— Самый везучий из народов. Всегда им завидовала. Очень горделивые, но весьма полезные для империи. Смотри в эту точку, сейчас пойдет на новый круг, — отступница указала пальцем на чистое небо.

Неожиданно появившаяся в поле зрения птица зависла в воздухе, расправив свои гигантские крылья. Заметив медленно движущийся внизу транспорт, существо резко спикировало вниз. Кэр невольно поморщился, потому что казалось, что существо падает слишком быстро и непременно разобьется, но, распахнув крылья лишь за несколько метров до земли, оно спокойно приземлилось прямо перед их кибиткой. Резкое появление напугало апрумов, и аурлиец едва успел натянуть поводья, чтобы не дать им сойти с дороги.

— Рада снова тебя видеть, Лира. Какие новости в столице? — приветствовала гостью отступница.

Существо распрямилось, позволяя Кэру себя разглядеть. Перед ним стояла уже немолодая женщина. Тело ее покрывал легкий доспех бронзового цвета, который издалека аурлиец принял за оперение, а вот крылья действительно оказались самыми настоящими. Для удобства в доспехе были продуманы специальные прорези, позволяющие крыльям свободно выходить из лопаток. Шлем, повторяющий контур птичьего клюва, имел вырез для глаз и не прикрывал нижнюю часть лица. В руках дивное создание сжимало трезубец.

— Все как всегда, госпожа. У хортов вчера закончился фестиваль Трабьи. Диарки опять учинили беспорядки, а ялги повысили цену на свой самый ходовой товар. С какой целью направляетесь в столицу? — Кэр был доволен собой, поняв практически каждое произнесенное слово из тех, что не касались предположительного названия народов.

— Мне необходимо переговорить с консулом. Есть вести, о которых мне бы стоило знать? — Минна приветливо улыбалась, словно разговаривая со старой подругой.

— Тревожные новости из Долины. Подробности мне неизвестны, но в посольстве Лазара уже несколько дней кипит работа. Дипломаты просят аудиенции у консула.

— Лазар в своем репертуаре, чуть что — и сразу бьет тревогу, — отступница говорила спокойно, но Итан почувствовал, как она напряглась.

— Надеюсь, что вы правы, госпожа. В любом случае, с возвращением в столицу, — оттолкнувшись от земли, женщина-птица взмыла в небо и направилась на юг, контролировать порядок на имперском тракте.

— Пусть Ракх всегда направляет ветер в твои крылья, — успела произнести Минна до ее исчезновения.

Только через несколько секунд Кэр поймал себя на том, что наблюдает за полетом гесталы с открытым ртом.

— Постарайся лучше контролировать свои эмоции, когда мы прибудем в Корпакс. Не хочу, чтобы все думали, что я путешествую с умалишенным, — рассмеялась отступница, заставляя аурлийца покраснеть.

— Я не замечал за Лазаром признаков преждевременной паники, — мрачно проговорил Кэр, когда их повозка продолжила путь.

— Ты плохо его знаешь, но боюсь, что в этот раз его опасения действительно оправданы. Как бы мне не было неприятно это признавать, сейчас мы с ним, скорее всего, думаем об одном и том же. Империя должна знать о возможной угрозе, — Итану на секунду показалось, что Минна напугана, хотя она была последней, от кого он мог ожидать открытого проявления подобной эмоции.

Вечером их ждал очередной блокпост. Чем ближе путники приближались к столице, тем меньше недоброжелательных взглядов они на себе ловили, а места стоянок с каждым днем становились все более и более ухоженными.

Здесь же Кэру повезло увидеть представителя еще одной прежде невиданной им расы. Человекоподобный ящер стоял у прилавка, увешанного необычными шкурами. Он был немногим выше аурлийца, но куда шире и плотнее. Высовываясь из-под потрепанного плаща, по земле волочился крупный хвост. Вместо волос голову торговца покрывали разноразмерные щупальца, обрамленные редкими украшениями. Когтистые руки имели по пять пальцев, а вот на ногах их было всего по три, зато куда более мощных. Обувь ящер предпочитал не носить.

Когда существо заговорило с подошедшим утларгом, его пасть обнажила острые ряды клыков, не оставляющих сомнений в том, что плоть и кости аурлийца вполне могли бы сойти ему за сносный обед.

— Это ялг. Торгует собственной шкурой, — предупредил вопрос лейтенанта проходящий мимо Уве, несущий на спине тяжелые пожитки отступницы.

Дальнейших вопросов отступник дожидаться не стал и скрылся в дверях трактира. Кэр невольно задержался во дворе, желая подольше изучить интересного торговца. Прервал его сам объект наблюдения.

— Либо покупай, либо проваливай, — обратился ящер к человеку на имперском.

Итан слегка растерялся и, ничего не ответив, сделал вид, что помогает молчаливому Клосу переносить вещи из телеги в трактир. Уже сидя у теплого камина, он позволил себе расспросить Минну о местном торговце.

— Один из ялгов. Этот народ соревнуется с нами в рейтинге тех, кого империя недолюбливает больше всего. Слишком уж они непокорны и доставляют много неприятностей. Диарки тоже причиняют много беспорядков, но они не так централизованы и едины.

— Уве сказал, что он торгует собственной шкурой. Это буквально?

— За жизнь ялг сбрасывает свою кожу как минимум один раз. Становясь взрослым, он проходит через обряд в окружении своих сородичей. Не самое приятное зрелище, я тебе скажу, но ялги относятся к своим ритуалам с особым почтением. После первой процедуры очищения последующее количество раз зависит от того жизненного опыта, что проживает ящер. Я когда-то знала одного представителя их народа, который обновлял свою кожу шесть раз. Интересная была личность.

— И шкуры покупают? — усомнился аурлиец.

— Еще как. После отделения от своего хозяина они не теряют полезных свойств. В плаще из шкуры ялга ты не замерзнешь и в самую лютую зиму, а в летний зной не будешь страдать от жары. Ящеры торгуют ей и вполне успешно. Даже имперцы не гнушаются становиться их покупателями. Одежду, правда, они себе шить из нее не позволяют, зато используют как материал для полотна, из которого впоследствии возводят шатры, — по тону отступницы чувствовалось, что она тепло относится к этому народу.

— Империя не любит их, но при этом позволяет жить и торговать в своих владениях?

— Кто тебе сказал, что устройство мира должно быть простым и понятным? Фундамент империи состоит из взаимных компромиссов. К тому же никто до конца не знает, что у имперцев на уме. Если спросишь меня, то мне ялги нравятся. Они, в отличие от многих других, не забыли, что такое честь.

— Почему мы встретили гестал и ялгов только сейчас?

— У Лазара договор с императором. Народы империи не лезут в дела своих же юго-западных владений, а хозяин Долины гарантирует, что будет сдерживать подобных мне и Лотэйру. Древних империя за полноценный народ не воспринимает, считая лишь придатком жителей Долины. Постоянные столкновения с отступниками также не способствуют возникновению желания других народов развивать торговые пути в юго-западном направлении, — на удивление, Минна произнесла эти слова без капли злобы.

— Ты и сейчас считаешь, что путь Лотэйра был верным? — спросил Кэр и сразу понял, что зашел дальше дозволенного.

Оба отступника помрачнели. Минна впервые за все время знакомства взяла паузу, прежде чем ответить.

— Мы все допустили слишком много ошибок, но я и сейчас считаю, что во время войны с империей надо было идти до конца. Оставаясь в стороне слишком долго, мы подвели тех, кто доверял нам, — холодными нотками в голосе отступница ясно дала понять, что разговор окончен.

На следующий день во время обеденного привала у небольшого озера Минна оторвала от дерева тонкую упругую ветвь и позвала к себе аурлийца. Ловкими движениями по песку прут вырисовывал очертания мира, оказавшегося значительно больше, чем представлялось Кэру еще год назад.

Материк походил на приоткрытые створки устрицы, сжимающие в своих объятиях жемчужину, которую аурлиец называл своим домом. Уверенная рука отступницы провела черту вдоль узкой восточной части континента, отсекая север от юга. Затем она сразу же заштриховала всю южную часть.

— Земли, принадлежащие рою. Страшная пустыня, в которой не может выжить никто, кроме этих тварей. Тебе туда ходить не стоит. Никому не стоит. Рой — злейший враг империи.

— Я был уверен, что император владеет всем миром. По крайней мере, такое впечатление у меня сложилось из того, что я слышал, — удивился Итан.

— Никто уже не помнит, как и когда появился рой. Империя несколько раз направляла на юг свои дипломатические миссии, но оттуда никто и никогда не возвращался. Отбросив попытки покорить пустыню, империя возвела стену на границе. Бои на этом рубеже не прекращаются по сей день. Границу приходится стеречь лучшим легионам империи.

— Ты бывала на этой стене?

— Только однажды. Поверь мне, надолго в тех местах задерживаться не хочется. Видела ночную атаку роя, омерзительные существа. Похожи на саранчу, от того их так и прозвали. Нам везет, что пустыня не богата ресурсами. Они хуже вооружены, слабее опытных легионеров, но количеству их нет предела.

Аурлиец не был до конца уверен в том, что отступница не выдумывает все вышесказанное прямо на ходу. В настоящий момент он никак не мог проверить ее слова.

— Больше всего меня испугало то, что я увидела утром. На поле боя не осталось ни одного трупа воина армии роя. Сперва я решила, что со временем они рассыпались в прах, но не нашла подтверждений своей теории даже при самом тщательном изучении. Скорее всего, отступая, они забрали тела всех павших до единого. Не только тела, но и все потерянные в ту ночь конечности. Словно их там и не было вовсе.

Кэр невольно вздрогнул. Вряд ли отступница врала. Минне очень хорошо удалось погрузить его в свои воспоминания о том дне. Аурлиец буквально представлял, как самолично ходит по полю, полному мертвецов только одного из сражающихся воинств.

— Есть и хорошие новости. Рой не любит воду, а юго-восточный перешеек не так широк. Таким образом, империя может чувствовать себя в относительной безопасности до тех пор, пока удерживает этот рубеж.

Отступница поведала о том, что каждый месяц из столицы выступали легионы, собранные из подвластных империи народов. Их радостно встречали отслужившие свой срок легионеры со стены. Само собой, те из них, кому удалось пережить месяцы кровопролитных боев. Помимо двенадцати легионов, занимающихся охраной границ, существовало еще шестнадцать. Девять из них следили за порядком в наиболее крупных городах подчиненных народов. Жителям Долины удалось отстоять у императора право справляться с кризисами самостоятельно, и легионеры не маршировали по землям Лазара. Четыре легиона были брошены на охрану каждого из секторов столицы империи. Три оставшихся всегда находилось в резерве у восточных границ.

Раскрывающиеся к западу клешни материка образовали пролив, позволяющий Лазару не беспокоиться об угрозе роя. Итан смотрел на очерченный на песке силуэт континента и думал о том, что экспедиции могло не повезти еще сильнее.

Не попади тогда корабли в шторм, заставивший их немного изменить курс, и они вполне могли бы проскочить мимо клешней, так и не увидев землю. Точнее, материк бы они увидели, но только появились бы с его восточной стороны и с большой вероятностью могли бы смело рассчитывать на «теплый прием» хозяев пустыни.

Минна продолжала водить прутом, выводя на песке силуэты северных гор, в недрах которых когда-то давно находилась богатейшая цивилизация гномов. Восточные эльфийские леса, хранящие память о царстве Сейн, сейчас были заброшены. По словам отступницы лес был проклят, и никто из авантюристов, решивших поживиться утраченными артефактами эльфов, оттуда не возвратился. Орки никогда не имели крупных городов, предпочитая кочевой образ жизни. Следы мест их стоянок давно стерло время.

Немного северо-западнее от центра имперских владений находился Корпакс. Каждый из подчиненных народов имел свое представительство в столице и разрешенную область расселения за ее стенами. Множество городов и деревень разных народов было разбросано по всей северной части континента. Порядок определения климатических зон совпадал с аурлийским. Пики северных гор были покрыты вечными снегами. Сезонность средней полосы ничем не отличалась от той, к которой привыкли жители Корквила, а знойная жара южных песков была непригодна для жизни большинства имперских народов.

Мысли Кэра пронзило неожиданное осознание. По своей сути Аурлия представляла из себя мир в миниатюре. Должно быть, возведенная Венделем стена создала своеобразную независимую экосистему. Теперь же, когда магический барьер спал, климат Аурлии должен был претерпеть значительные изменения. Возможно, вернувшись домой, участники экспедиции не узнают родных мест.

Минна была горда успехами своего ученика в освоении нового для него языка. Пускай пока построение фраз и было весьма некорректным, тем не менее общий смысл послания был понятен. К концу месяца, проведенного в пути, на горизонте стала виднеться башня неописуемых размеров, вершина которой исчезала в облаках. Казалось, что исполинское строение пронзает небо.

— Башня Бури. Впечатляет, не правда ли? — отступница уже давно ждала, когда Кэр заметит архитектурное чудо.

— Как такое вообще возможно?

— Все возможно, когда ты не ограничен временем и у тебя бесконечный ресурс рабов. Самое интересное, что живут в этой башне не более тридцати имперцев, — улыбнулась Минна.

— Император заседает на самом верху? — спросил Итан, вспоминая аналогичный выбор резиденции Лазаром.

— Что ты, император редко бывает в башне, а большинство имперцев за свою жизнь поднимаются на вершину всего лишь раз. Башня — это храм, владение жрецов. Только им дозволено жить в ее стенах.

Кэр разглядел, как рядом с верхними этажами небо разрезала молния. Повинуясь неведомой силе, вместо того чтобы вспыхнуть и исчезнуть, она потянулась к куполу башни и исчезла в его недрах.

— Что это было? — воскликнул аурлиец, уверенный в том, что увиденное ему не померещилось.

— Главное оружие империи. Причина, по которой мы не смогли остановить ее. Некоторые представители правящего народа обладают способностью подчинять себе саму стихию. Выходя из юного возраста, каждый член их общества проходит обряд инициации. Те из них, кто справляется с испытанием, получают свою личную молнию, которую впоследствии может использовать как оружие.

— И много таких избранных?

— Кто же знает, примерно каждый десятый. Те, кто смог пройти обряд, пользуются всеобщим уважением до конца жизни. Считается, что воля и внутренний дух в таких гражданах крепче камня. Кроме того, им куда легче получить назначение на высокий пост.

Итан печально ухмыльнулся. За время путешествия он успел повидать много нового, но принцип сословного неравенства, пусть и в различном виде, был постоянной величиной, где бы аурлиец ни оказывался.

— Как проходит этот обряд? — Кэр хотел знать как можно больше об этом мире и старался впитать в себя всю доступную информацию.

— Имперцы держат свои ритуалы в строжайшем секрете. Даже мне неизвестно, что происходит в конце пути тысяч ступеней. Зато я знаю, что ни один доспех не способен защитить тебя от силы стихии. Имея такое оружие, империя легко покорила другие народы, — в голосе Минны слышалась горечь, и Кэр заставил себя остановить очередь лезущих из него вопросов.

Очертания самого города лейтенант смог увидеть лишь через день. Он с первых секунд понял, что сохранять внешнюю невозмутимость будет весьма непросто. Кибитка как раз забралась на вершину холма, с которого представлялся уникальный шанс рассмотреть столицу получше. Открывшуюся картину с большим трудом можно было назвать городом. Даже стоя на возвышенности, Кэр не мог рассмотреть на горизонте его границ.

Словно погруженная в некую дымку, башня жрецов была своего рода точкой отсчета. По словам Минны, она располагалась в самом центре Корпакса. Как ни старался, аурлиец не мог разглядеть место, где заканчивается линия городских стен. Оборонительные сооружения невероятной высоты с еще более высокими равномерно выступающими башнями производили впечатления чего-то нереального, неподвластного рукам человека и абсолютно неприступного.

— Насколько же велик этот город? — удивление Итана не знало границ, равно как и наблюдаемая им картина.

— Можно потратить всю жизнь на его изучение и все равно не знать всех уголков, — кибитка неторопливо спускалась со склона, давая путешественнику подольше рассмотреть Корпакс.

— Как подобное может существовать? Сколько же в нем жителей?

— Ты можешь посчитать, если хочешь. Даже империя отбросила идею отслеживать популяцию других народов, — рассмеялась отступница.

— Спрошу иначе, сколько народов проживает в Корпаксе?

— Официально в городе разрешено проживать десяти вассальным народам. Десяти с половиной, если учитывать утларгов. Своего представительства они не имеют, но могут селиться в районе, отведенном для жителей Долины. Помимо основных народов, город впускает и представителей других, куда более малочисленных.

— И все они беспрекословно подчиняются империи? — усомнился лейтенант.

— Бывают инциденты. Семнадцать лет назад было последнее крупное восстание ялгов, сильно изменившее само устройство империи. Мятеж обнажил все те проблемы, что были в государственном устройстве и имперской армии. Восстание стало удобным поводом для переворота, которому было суждено привести к власти нового императора.

— Мир так разнообразен в своих формах, но так одинаков в некоторых вопросах, — печально ухмыльнулся Кэр.

— Ялгам удалось одержать ряд побед над имперской армией. В то время всю власть империи в своих руках сосредоточили консервативные старцы, не готовые к необходимым переменам. Тогда появился Сатор. Молодой и энергичный, он повел за собой новое поколение имперцев. Поддерживаемый своими друзьями Клетисом и Морусом, он смог осуществить переворот, пролив при этом минимальное количество крови.

— Судя по всему, мятеж ялгов не смог справиться с новым правительством, — заметил аурлиец.

— Троица новых символов империи провела ряд армейских реформ. Сатор отказался от использования фаланг, переформировав их в легионы. В каждом подразделении теперь служат представители только одного из народов, что сразу сократило количество внутренних противоречий среди легионеров. Выделил из казны куда больше средств на содержание армии и ее вооружение. Заменил ополчение на постоянную армию. После этого у ялгов не осталось ни единого шанса.

— Остальные народы спокойно приняли переворот? — ненаигранная заинтересованность аурлийца заставила Минну улыбнуться.

— А им-то что? На их жизни это никак не отразилось. Тем более сейчас империя сильна как никогда прежде. Время для возмущения уже упущено.

— Кажется, новый император весьма умен и дальновиден, — отметил Итан.

— В этом нет сомнений. Настолько неглуп, что, как только пришел к власти, первым делом назначил приведших его на трон друзей на самые опасные должности. Они были слишком популярны в народе, чтобы оставлять их в столице. Империя поделена на четыре сектора, каждым из которых руководит консул. Отвечающий за восток Морус уже пятнадцать лет командует легионами, удерживающими стену от постоянных нападок роя.

— Не самый спокойный регион. Думаю, у него нет времени заниматься политикой и думать о своем собственном перевороте, — оценил решение Сатора аурлиец.

— Клетиса же император назначил консулом запада. Мы только что выбрались оттуда, и ты сам понимаешь, что место не самое спокойное. Морус и Клетис умны и свой долг перед империей выплачивают всеми имеющимися у них силами, но их должности слишком удобны, для того чтобы возложить на них вину, пускай даже по выдуманным поводам. Двое оставшихся консулов пустые, лишенные амбиций марионетки, готовые целовать ноги Сатора за свое назначение.

— Значит, нам нужен Клетис?

— Мне нужна консульская печать, способная открыть все двери. С ней я смогу беспрепятственно вернуться в свой дом, и даже Лазар не посмеет меня остановить.

Несмотря на утверждения отступницы о том, что желание оказаться в Вормсе вызвано необходимостью убедиться в отсутствии сил хаоса в нашем мире, Кэр чувствовал, что девушка имеет и свои личные скрытые мотивы спуститься в недра заброшенного города. Небольшая повозка спустилась с холма и теперь неторопливо ехала вдоль виноградников.

— Эти поля принадлежат народу дарнау. Они-то знают толк в вине, не то что имперцы. В подвале моего дома есть небольшие запасы. Напомни угостить тебя, как будем на месте. Поверь мне, после того как ты его попробуешь, даже вино из личных запасов Лазара покажется тебе дешевым пойлом, — в глазах Минны появился многозначительный блеск.

— Когда мы будем на месте? — спросил Итан, который ждал прибытия в столицу целый месяц.

Правда, оказавшись перед Корпаксом, он понятия не имел, как сможет отыскать Сирин в этом гигантском муравейнике. Навстречу путникам проехала доверху забитая драгоценной кожей ящеров телега, управляемая ялгом.

— К полудню доберемся до городских стен. Если будем ехать без остановок, то к утру окажемся у второй линии. Тракт идет прямо через весь город, пересекаясь с другими артериями.

Минна не обманула. К полудню их небольшой отряд вынужден был остановиться у городских врат. Желающих попасть в столицу было так много, что на тракте образовался затор. За время ожидания Кэр несколько раз видел пролетающих над его головой крылатых гестал.

Сторожили врата существа человекоподобного вида, головы которых венчали длинные волнистые рога. Выглядели они жутковато. На их лицах словно однажды появилась и навсегда замерла гримаса гнева. Зрачки были поразительно маленькими, буквально как точки. Кожа на лбу сморщилась и стянулась на затылке.

— Диарки — невероятно агрессивные существа. Постоянно с ними проблемы. Но стоит отдать им должное. Их народу чуждо чувство страха. Из них получаются прекрасные воины. Не задают лишних вопросов и всегда готовы исполнить приказ. Сложно переоценить вклад их легионов в сдерживание роя. К тому же они стерегут городские стены. Старайся особо на них не пялиться, иначе нарвешься на неприятности, и даже мы не сможем тебя защитить, — сказал Уве, с которым Итан шел рядом, желая немного размять ноги.

Кэр решил поверить ему на слово и не испытывать судьбу. Стояло жаркое полуденное солнце, и аурлиец был несказанно рад хоть и ненадолго, но оказаться в проеме дарящих спасительную тень врат. Пройдя досмотр и не вызвав дополнительных вопросов, путники въехали на площадь за городскими стенами. Итан тяжело выдохнул, стараясь подготовиться к тем чудесам, что ждали его впереди.

Глава 3. Корпакс

Первыми, кого увидел Кэр, миновав встретивших путников площадь, была дюжина весьма неприятных существ. Сгорбленные, но при этом остающиеся наравне с человеком среднего роста, они сновали в разные стороны, создавая ощущение безумной занятости. Больше всего в этих существах отталкивали их красные глаза, обрамленные обвисшей кожей бордового цвета. Следующими в списке шли пугающие челюсти, на которых не хотелось задерживать взгляд. Зубы им заменяли острые как иглы клыки, прикрыть которые было невозможно из-за того, что нижняя губа была настолько опущена, что обнажала даже десна.

— Старайся не судить о них только по внешнему виду. Они вполне мирные и параноидально трудолюбивые. Большая часть стен в столице возведена только благодаря их стараниям. Хорты ведут себя спокойно, когда заняты работой, а империя всегда ее для них находит, — произнесла Минна, проследившая за взглядом аурлийца.

— Должно быть, они весьма полезны империи, — ответил Кэр, отдающий должное этим существам за их способность к зодчеству.

— Ее главные работники. Империя не позволила бы жить за городскими стенами народам, не приносящим пользы. Каждый должен доказать необходимость своего присутствия. Это, разумеется, помимо уплаты налогов, — снисходительно улыбнулась отступница.

Итан научился контролировать свою мимику, но бегающий взгляд удержать был не в состоянии. Кибитка равномерно покачивалась, пробираясь по сузившейся дороге, а Минна продолжала погружать чужака в быт самого удивительного города этого мира. Столица имела четыре уровня стен, образующих между собой линии, заселенные ее обитателями. Каждая из стен носила имя императора, при котором она была построена, но сейчас Кэр даже не старался запомнить их имена. Для простоты ориентирования каждая линия между стенами имела свой порядковый номер, а нумерация начиналась от самого сердца Корпакса.

Двигаясь по четвертой линии имени императора Децима, лейтенант старался запечатлеть в памяти каждую мельчайшую деталь открывшегося ему мира. Территорией по левую сторону тракта владели диарки. Жилища агрессивных воинов представляли из себя тысячи шатров, схожих с теми, что устанавливали кочевники аурлийской пустыни. Следить за чистотой своего обиталища диарки, очевидно, считали ниже собственного достоинства. Кэру показалось, что на одном из шатров видны следы свежей крови.

— У диарков и хортов самая большая популяция среди народов империи. Возможно поэтому император вполне снисходительно относится к тем беспорядкам, что устраивают диарки. У этого народа свои правила и обычаи. К тому же они составляют значительную часть армии Сатора. Даже убив сородича, диарк не попадет на имперский суд.

По правую сторону от тракта, словно нарочно контрастируя с жилищами диарков, раскинулись владения хортов. Дома главных трудяг империи были вылеплены из обработанной чем-то неизвестным глины. Высыхая, она придавала им песочный оттенок. Множество невысоких куполов разных размеров, объединенных между собой выделяющимися линиями тоннелей, заняли собой все пространство до самого горизонта.

— Пойти в гости к хорту и заблудиться в его владениях плевое дело, — рассмеялась Минна, следя за реакцией аурлийца.

— Как же они ориентируются в этом беспорядке? Строительство их домов не поддается какой-либо логической структуризации, — Кэр не стал скрывать своего удивления, наблюдая за бесконечными петляющими и пересекающимися тоннелями.

— Общество хортов разделено на кланы, каждый из которых стремится доказать, что он лучший в своем деле. Любой из крупных куполов, что ты видишь, это общий зал одного из кланов. После рождения ребенка и его становления семья прокладывает новый тоннель от главного купола, к будущему дому своего ребенка. Все их жилища — это один сплошной лабиринт.

— Неужели между кланами нет споров за территорию? — поразился лейтенант, наблюдая бесконечное переплетение тоннелей.

— Хорты могут быть агрессивны, когда они не заняты делом, но они никогда не нападут на своих. Хотя я помню времена, когда их кланов в столице было не более четырех, — взгляд отступницы потеплел от, очевидно, приятных воспоминаний.

Странники ехали по городу уже несколько часов, но пейзаж оставался неизменным. Казалось, что они раз за разом проезжают один тот же участок дороги. Огромное количество существ на тракте замедляло их продвижение.

— Все эти обширные земли принадлежат лишь диаркам и хортам?

— Не совсем. Есть еще тавраны, но они не селятся рядом с трактом. Загадочный народ, — голос Минны слегка похолодел при этом ответе.

— Судя по всему, тавраны не состоят в списке твоих любимчиков, — улыбнулся Итан, чтобы слегка растопить сковавший собеседницу лед.

— Я мало о них знаю. Точнее говоря, никто не может с уверенностью сказать, что знает о них достаточно. Потомство тавранов не выходит на свет до своего совершеннолетия. Перед этим они проходят обряд, в котором отрезают собственный язык. Они не способны говорить, но прекрасно понимают имперскую речь. Не вызывают они у меня доверия, да и внешне крайне неприятны, — отступница сдвинула брови, морщась от отвращения.

— Для чего они нужны империи? Ты ведь сама говорила, что каждый должен заплатить свою цену за право проживать в городе.

— Часть имперской элиты считает, что тавраны обладают даром предвидения. На мой взгляд, это чушь. Не припомню, чтобы их пророчества когда-то сбывались. К тому же для свершения обрядов они практикуют жертвоприношения. В том числе своих собственных сородичей, — в голосе Минны звучала открытая неприязнь.

Зоркий глаз Кэра разглядел в толпе новую фигуру. Высокого роста, с идеальной осанкой и бледной кожей, он сильно выделялся на фоне остальных существ. Неизвестный так же, как и диарки, имел рога, но выглядели они немного иначе. Во-первых, они не завивались в спираль, а во-вторых, были изрезаны полосами, сквозь которые виднелось красноватое свечение. Тянущиеся красные линии шли через лоб и развевались подобно корням деревьев, проходя через глаза и останавливаясь у верхней части щек.

На поясе у него висел необычный меч. Тыльная сторона лезвия представляла из себя ровную линию, а вот режущая часть имела волнистую форму. Зауженная у рукояти сталь ближе к острию становилась шире едва ли не в два раза.

— А это кто? — спросил Итан на языке древних, чтобы проходящее мимо существо не смогло его понять.

— Один из лантов — народа, проклятого своим знанием. Попав в наш мир, они каким-то образом сохранили память предков и передавали ее из поколения в поколение. Они прекрасно помнят печальную судьбу своего собственного мира и готовы сделать все, чтобы не допустить повторения случившегося.

— Они тоже живут на четвертой линии?

— Нет, что ты. Ланты помешаны на порядке. Они первыми из народов примкнули к империи и с тех пор верно ей служат. Ланты поселились здесь, когда еще только возводилась стена, образующая вторую линию Аквиния. Империя поручила им следить за соблюдением порядка в столице. Подобных ему ты можешь увидеть в любой точке города, а при встрече лучше не спорь.

Словно в подтверждение сказанного, лант направился в сторону толпы разбушевавшихся диарков. Как объяснила отступница, диарки жили общинами и своих правителей выбирали из числа сильнейших воинов. Своеобразные выборы сопровождались массовыми беспорядками, усмирение которых выпадало на плечи лантов. Разрешения конфликта Кэр не увидел, так как их небольшая кибитка неумолимо продолжала свой путь.

Со временем существ на тракте стало еще больше. С этих пор и без того не самому быстрому транспорту приходилось едва тащиться. К вечеру маленький отряд оказался у стен третьей линии. Количество желающих попасть в центр было таким большим, что путники рисковали провести ночь на улице.

Минна решила заночевать прямо здесь, чтобы ранним утром быть в числе первых, кто окажется у врат, минуя основной поток. Кэра это решение совсем не обрадовало. По словам отступницы, посольство Лазара находилось на второй линии. Где-то там, по имеющейся у него информации, должна была находиться Сирин. Аурлийцу не терпелось ее поскорее увидеть, и любое промедление его не устраивало.

Итан думал, что они остановятся в гостинице, но ближайшая из них оказалась далеко позади. Законы столицы запрещали строительство постоялых дворов слишком близко к городским стенам. В оборонительных целях между укреплениями и жилищным массивом обязательно должно было иметься открытое пространство.

Ночью в столице вводился комендантский час, и пройти через врата могли лишь те, кто обладал особым разрешением императора или одного из консулов. В ответ на все возмущения Кэра отступница пообещала ему, что утром они будут первыми, кто пройдет через злополучные ворота. Минна посмотрела по сторонам и довольно быстро приняла решение о том, чьей гостьей она предпочла бы стать.

Вернувшись к ближайшим к стене домам, отступники оставили кибитку на обочине дороги. Ничуть не смущаясь, Минна уверенным шагом подошла к одному из жилищ хортов. Полукруглая дверь, обращенная в сторону тракта, казалась безжизненной. Первый стук встретила лишь гробовая тишина, но второй все же привлек внимание хозяев. В проеме небольшого дверного окошка появилась неприятная физиономия хорта.

— Нам нужен ночлег, — произнесла отступница на имперском.

— Мы не гостиница, — грубо ответил хорт, окончательно обнажая свою и без того открытую десну.

Вместо ответа Минна посмотрела на Уве, и тот быстро выудил из-под плаща увесистый кошель. Красные глаза хорта сверкнули в темноте его жилища. Отступница очень медленно начала высыпать содержимое драгоценного мешочка на свою ладонь. Ловко уловив момент, когда блеск в глазах хорта усилился, она остановилась.

Окно захлопнулось, но уже через секунду перед путниками приветливо распахнулась дверь. Кэр боялся, что обиталище жутких хортов окажется подобно их внешнему виду, но все его опасения были преждевременны. Внутри оказалось вполне уютно. Узкий и невысокий коридор привел их под купол, служащий своего рода предбанником. От него в разные стороны расходилось множество тоннелей.

Лишенные окон строения компенсировали недостаток дневного света лепестками растений, вьющихся вдоль стен. Чудный цветок умудрялся цепляться даже за идеально гладкую поверхность, подобно ветвям дикого винограда.

— Их называют глазами народа дарнау. Хорты с большой охотой скупают их на имперском рынке, — шепотом пояснил Уве.

— В знак доброй воли дарнау даже установили для нас отдельную цену, — неожиданно раздавшийся из неосвещенного угла голос заставил Итана слегка вздрогнуть.

Сидящий на коленях хорт немного наклонился вперед, и его красные глаза отразили свечение волшебного цветка. Впустивший их проводник жестом указал путникам оставить их вещи в этом зале. Следить за ними, судя по всему, входило в обязанности напугавшего аурлийца хорта. Кэр не особо торопился расстаться с совсем недавно подаренными ему Уве клинками. Его заминка не осталась незамеченной.

— Оставь. У хортов свой кодекс чести. Они никогда не притронутся к тому, что им не принадлежит, и не прольют кровь в собственном доме. Не мешкай, иначе он решит, что ты хочешь его оскорбить, — поторопила лейтенанта Минна.

Аурлиец совсем не хотел своим поведением навлечь на себя гнев хозяев дома, в котором намеревался провести ночь. Очередной коридор привел их под купол, предназначавшийся для чужаков. На полу уже были подготовлены четыре лежанки. Получивший за этот день переизбыток эмоций Итан валился с ног, и восхитившее его поначалу чудо природы через полчаса вызывало лишь раздражение, мешая уснуть.

Вопрос с освещением решился достаточно быстро. Минна провела пальцами по стене в поисках самого крупного из цветков. От ее легкого прикосновения распустившийся цветок начал собираться обратно в бутон. Словно по цепочке, его примеру стали следовать остальные цветки, передавая сигнал принадлежащим им листьям. Крайне плавно и во всех смыслах волшебно комната погрузилась во мрак.

Посреди ночи Итана разбудила сильная боль в ноге. Находясь в кромешной темноте, он попытался отвлечься от боли, обратив все свои мысли к надежде на скорую встречу с Сирин. Ему практически удалось уснуть, когда от стен купола отразился звук шороха. Сперва тихий, с каждой секундой он усиливался с пугающей прогрессией. Источник звука должен был быть совсем рядом с Кэром, в том месте, где, по его расчетам, спал Уве.

Не поднимаясь, аурлиец на корточках приблизился к отступнику. В кромешной тьме Кэр пропустил неожиданный удар. Судя по ощущениям, тыльная сторона ладони ударила его по ключице. Накатывающие на лейтенанта сильные потоки воздуха говорили о том, что отступник содрогается в конвульсиях.

— Нужна помощь! — крикнул Кэр, не найдя лучших слов для этой ситуации.

Обладающая поразительным даром мгновенного пробуждения Минна вскочила на ноги. Кристалл, расположенный в ее наруче, зажегся, высвобождая свою силу и освещая все пространство комнаты тусклым синим светом.

— Постарайся сдержать его, — прошептала отступница, опускаясь на колени перед извивающимся телом своего соратника.

Аурлиец немного успокоился, ясно понимая, что Минна сталкивается с подобным уже не в первый раз. Сила конвульсий Уве нарастала с каждой утраченной секундой. Молчаливый Клос уже тоже проснулся и сейчас помогал Кэру сдерживать безумные рывки соплеменника. Отступница задрала рубаху Уве, и лейтенант увидел ужасный шрам, идущий по всему торсу. Даже не будучи врачом, Итану несложно было понять, что после подобного ранения отступник совершенно точно не должен был выжить.

Шрам был в плохом состоянии. По его контуру образовались отвратительные струпья. Минна положила ладонь прямо на тело, активируя силу, заточенную в спрятанных кристаллах ее пуговиц. Яркий свет заставил Кэра зажмуриться, а когда он вновь открыл глаза, шрам Уве выглядел так, словно зажил много лет назад. Сам отступник перестал биться в конвульсиях. Его дыхание выровнялось, и он уснул мирным сном.

— Что с ним? — спросил недоумевающий Итан, который не на шутку распереживался за отступника.

— Давным-давно Уве защитил меня, заплатив свою цену. Он получил серьезное ранение, и мне пришлось прибегнуть к силе кристаллов, чтобы спасти его.

— Его шрам. После подобного не выживают, — уверенно сказал Кэр.

— Я должна была спасти его, и мне было абсолютно неважно, на что ради этого придется пойти, — в голосе Минны звучала неготовность ставить под сомнение принятое когда-то давно решение.

— Как часто с ним происходит подобное? — спросил аурлиец, невольно вспоминая ту самую ночь на «Отчаянии», когда его сон нарушил приступ, охвативший Питера Колгрейна.

— Это невозможно предугадать. Временами раз в год, а иногда несколько раз за месяц. Постоянно только то, что приступ охватывает его лишь ночью. Я думаю, это связано с тем, что, погружаясь в сон, он отпускает контроль над собственным телом и разумом. Просыпаясь утром, он никогда не помнит события прошедшей ночи.

— Неужели ваши лекари не в состоянии совладать с его недугом?

— Это долгая история. Уве терпеть не может кристаллы и считает их язвой на теле этого мира. Я не хочу, чтобы он знал, что уже несколько тысячелетий именно они спасают его жизнь. Надеюсь, он будет оставаться в неведении и впредь, — Минна с подозрением взглянула на Кэра из-под своих длинных ресниц.

— Можешь не сомневаться в этом, — Итан и не думал выдавать ее секрет, являющийся единственным доказательством того, что отступница не так уж бессердечна, как хочет казаться.

— Чудно. Тогда постарайся завтра не относиться к Уве как к калеке, — Минна обнажила свои клыки в ухмылке.

Ее белоснежные зубы были последним, что увидел Итан в ту ночь. Повинуясь беззвучному сигналу, кристалл в наруче перестал источать свет, вновь погрузив купол во мглу. Кэру пришлось на ощупь прокладывать путь до своей лежанки. Когда же ему это все-таки удалось, отступница уже мирно спала, восхищая аурлийца своим даром абстрагироваться от всех окружающих проблем.

До утра их больше никто не беспокоил, но Кэр смог уснуть только за час до того момента, как его разбудил сам Уве. Раньше аурлиец считал, что обладает крайне чутким сном. Однако к моменту его пробуждения отступники стояли уже в полной готовности. В помещении было темно, но ветви, тянущиеся вдоль коридора, уже начали распускать свои цветки, даря слабые отзвуки света. Оказавшись на улице, Кэр долго щурился, заново привыкая к естественной яркости солнечных лучей. Как и обещала Минна, к их личным вещам никто не притронулся. Итан почувствовал себя спокойнее, когда на его поясе вновь оказались клинки.

Маленький отряд был первым, кто в этот день пересек врата, ведущие к третьей линии, носящей имя императора Тибериуса. Приготовившийся удивляться Кэр был немного разочарован. Возможно, это было связано со свойственной человеку способностью привыкать к любым окружающим его условиям, но открывшаяся картина действительно не могла поразить путника чем-то из ряда вон выходящим. По правую сторону раскинулся прекрасный густой лес.

— Жители линии Тибериуса не очень общительны. В местных лесах обитают дарнау. У них, как и у лантов, не самая завидная судьба. В своем мире они были подобны богам и черпали силу из священных деревьев. К сожалению, климатические условия нашего мира не позволяют им вырастить нечто подобное здесь.

— И все же из того, что ты говорила, и того, что я успел увидеть сам, следует, что для империи они один из самых полезных народов.

— Это так. Они прекрасно разбираются во всей многообразной флоре нашего мира. Их стараниями на свет появляются новые сорта пшеницы и других полезных злаков. Виноградники дарнау самые лучшие и плодоносящие из тех, что можно отыскать в землях империи, а выращиваемые ими цветы дарят свет многим домам в столице.

— Кто их соседи? — спросил Итан, оглядывая земли по левую стороны от дороги, усеянные множеством зеленых холмов.

— Около тракта живут ялги. Ты видел торговца из их племени на пути к Корпаксу. Они не пускают к себе посторонних, но говорят, что все их холмы связаны сетью пещер. Поклоняются первому ящеру, потомками которого себя считают. Согласно их легендам, ящер пал в бою, спасая своих детищ, во время гибели их мира.

— Откуда все эти легенды дарнау и ялгов? Ты говорила, что память своих предков сохранили только ланты.

— Лантам я верю, иначе не могу объяснить их безудержное, граничащее с безумием стремление к порядку. Остальные, на мой взгляд, просто слишком давно выдумали для себя свою правду и по прошествии тысячелетий сами уверовали в ее непогрешимость. Я живу давно и помню, что ни о чем подобном первые поколения ялгов и дарнау не упоминали, — злорадно ухмыльнулась Минна.

— Ты упомянула пещеры. Каким образом в таком случае империя отслеживает популяцию ялгов? Контролирует их расселение?

— Ялги живут единой общиной, со своими собственными достаточно строгими законами. У империи легионов не хватит постоянно отслеживать разрастание пещер. Раза два за год стабильно обрушится один из домов у стены второго уровня, потому что какой-нибудь ялг решил расширить границы своих владений и подобрался слишком высоко к поверхности. Вот тогда да, начинаются проверки. Община выплачивает увесистый штраф, а незадачливого архитектора, как правило, казнят свои же. Все это происходит под надзором представителя империи, разумеется.

Дальше долгое время ехали молча, любуясь однообразными пейзажами. Достаточно резво движущаяся поначалу кибитка к полудню вновь была вынуждена сбавить темп из-за образовавшегося затора. Отступники решили размять ноги и сейчас шли неподалеку от телеги. Уве был слегка бледнее обычного.

— Судя по всему, он действительно ничего не помнит. Думаешь, что с ним все будет хорошо, пока ты рядом? — негромко спросил Итан у сидящей рядом отступницы.

— Нет, я не целитель, а сила кристаллов не предназначена для подобных целей. Как бы я ни старалась, мне не излечить его полностью. Уве умирает. Очень медленно, но рано или поздно это случится, и я не смогу помочь. По крайней мере сейчас, но я работаю над тем, чтобы это исправить, — отступница погрузилась в глубокие размышления.

— Кто-то еще проживает на линии Тибериуса? — спросил аурлиец, пытаясь не дать Минне слишком глубоко окунуться в печальные мысли.

— В недрах лесов дарнау можно найти озеро, где проживают ак-каны. Эти существа не способны прожить без воды дольше нескольких дней. Их нечасто можно встретить на тракте. Есть шанс увидеть их вблизи стены, охватывающей линию Аквиния, так как практически вдоль всего ее периметра протекает река. Ак-каны и дарнау с уважением относятся друг к другу, ведь и те, и другие имеют особую связь с природой.

За все время пути Кэру так и не повезло встретить ни одного дарнау или ак-кана. Зато видеть ялгов удавалось достаточно часто. Многие из них торговали шкурами прямо на обочине тракта. Небольшие вооруженные до зубов группы двигались в сторону оставшейся во вчерашнем дне линии императора Децима.

— Значит, на третьей линии позволено проживать трем народам?

— Четырем. Как ты понимаешь, площадь каждой новой линии меньше предыдущей, но и популяция проживающих народов куда меньше, чем тех же хортов или диарков, освоивших линию Децима. Земли ялгов на линии Тибериуса граничат с территорией зворгов, — слушая отступницу, аурлиец с трудом пытался успокоить бурно текущий поток сведений об этом удивительном мире.

— Чем знамениты они? — улыбнулся Кэр.

— Вот над кем судьба подшутила в удовольствие. Один из моих любимых народов. Учитель Белиус утверждала, что он появился в результате столкновения осколков разных миров. Такое случается, но это большая редкость. В результате обычные человеческие души смешались со звериной сущностью, — Минна на секунду отпустила вожжи и сложила руки, наглядно демонстрируя произошедшее.

— Что же получилось по итогу? — не удержался заинтригованный аурлиец, не готовый подыгрывать созданной отступницей паузе.

— Существа сохранили человеческий разум, но вот в борьбе за внешний облик победу одержала звериная сущность. Вариации их внешности весьма многообразны, но ты всегда поймешь, что перед тобой зворг, если его встретишь.

— В таком случае, должен отметить, что ящероподобные ялги в значительной мере подходят под твое определение зворгов, — заметил аурлиец.

— В этом есть доля истины, но никто не знает наверняка. Только не вздумай заявить о своей догадке какому-нибудь ялгу. Ящеры крайне трепетно относятся к собственной автономии. Ляпни подобное в их присутствии, и от тебя даже зубов не останется, — громко засмеялась отступница.

— Как такой город, как Корпакс, способен себя прокормить? — постарался перевести тему Кэр через пару минут.

— Столица принимает в свои объятия далеко не каждого представителя из покоренных народов. Большинство из них продолжают жить на тех же территориях, где обитали до имперской экспансии. Подвластные народы стабильно платят дань, и в столицу стекаются не только драгоценности, но и провизия, материалы, товары первой необходимости.

Каждый час небольшой отряд проезжал мимо трактиров, расположенных у дороги, но останавливаться в них уже не собирался. Около одного из них Итан заметил, как двое выглядящих весьма подозрительно ялгов тайком передают друг другу небольшие мешочки.

— Трава Муру — изобретение одного ушлого дарнау. Она помогает расслабиться, но имперские законы запрещают ее использование. Иногда она имеет неприятный побочный эффект в виде галлюцинаций. Была парочка курьезных случаев…

— Кажется, они не сильно заботятся о скрытности, — заметил Кэр, разглядывая прощающихся ялгов.

— Император никогда не признает этого публично, но фактически настоящим хозяином линии Тибериуса является ак-кан по имени Нобу. Без его ведома здесь даже мышь не проскочит. Многие поговаривают, что империи давно уже пора прекратить этот спектакль и сделать его официальным наместником, но Сатор никогда не назначит на подобный пост ак-кана.

Кэр весь извелся в ожидании скорой встречи с Сирин, когда они оказались перед воротами линии Аквиния.

— За этими стенами живут только те народы, что пользуются особым доверием империи. И лантов, и гестал ты уже видел.

Аурлиец быстро догадался, что крылатые гесталы, скорее всего, живут в высоких башнях, верхушки которых выглядывали из-за стен. Между тем даже строения гестал казались мелкими травинками на фоне возвышающейся вдалеке Башни Бури. Миновав стену и приблизившись к одному из жилищ, Кэр лишь убедился в своей догадке. Войти в здание с улицы было невозможно ввиду простого, но неопровержимого факта отсутствия двери. Вскинув голову, Итан разглядывал макушки башен с выступающими просторными балконами.

— Это позволяет гесталам чувствовать себя в безопасности. Они чрезвычайно бережно относятся к своему потомству. В их народе шанс появления мальчика на свет невероятно низок, из-за чего гесталы берегут представителей мужского пола как зеницу ока. В каждой такой башне живет один самец, называемый патриархом, вокруг которого формируется группа самок. С этим фактом связано множество похабных имперских анекдотов. Источник их возникновения, как правило, обыкновенная зависть, — ответила на немой вопрос Минна.

Высокие башни чередовались с достаточно аскетичными, но изящными домами лантов. Помешанные на порядке, они в первую очередь стремились достичь его в своих жилищах. Здесь их можно было встретить в разы больше, чем на линиях Децима и Тибериуса.

— Эта линия отличается от других. Она сильно меньше, но здесь проживает всего два народа. Зато именно тут располагается главная столичная ярмарка и район посольств. Ах да, есть еще небольшой участок, занимаемый жителями Долины, — спохватившись, добавила отступница.

— У отступников нет своего места для расселения в столице? — спросил Кэр просто, чтобы поддержать разговор.

— Конечно, нет, мы же воюем. В город пускают только дипломатов, — Минна наигранно сморщила брови.

— Тогда где мы остановимся?

— Я разве не сказала? Я долгие годы была послом Лотэйра. Несмотря на то что мой покровитель пал, я не вижу причин отказываться от нашей резиденции в квартале посольств. Прожив в ней долгие годы, я уже привыкла считать ее своей собственностью.

Кибитка остановилась, уткнувшись в толпу горожан. Понимая, что здесь им ничего не светит, Минна свернула с тракта и начала двигаться на восток.

— Куда они все спешат? — недоумевал аурлиец.

— Ярмарка скоро закроется. Все хотят заработать, обновить свой гардероб или понять, во что лучше вложить свой капитал, — ответила отступница со скепсисом в голосе.

По ответу Минны чувствовалась, что подобные мелочи и потребности казались ей абсолютно неважными.

— Неужели в столь большом городе лишь один рынок?

— Нет, но этот предлагает наилучший выбор. Узкая полоса ярмарки тянется вдоль всей линии Аквиния. Идущие во все четыре стороны имперские тракты разбивают линию на сектора, в каждом из которых ограничено количество торговых площадок. Империя определяет, кто, какими товарами и в каком количестве имеет право торговать на ярмарке. Вполне здравое решение, позволяющее не допустить монопольного превосходства по территориальному признаку. Не будь этого ограничения, северный сектор был бы переполнен торговцами рудой, а южный оккупировали бы виноделы. Империя считает, что баланс должен быть сохранен во всем.

У Кэра было еще множество вопросов, но впереди он увидел знакомую архитектуру, свойственную жителям Долины, и его сердце забилось чаще. Не доехав до владений представителей Лазара, кибитка свернула и продолжила движение по узкой улице.

— Не будем провоцировать наших друзей на глупости. Времена нынче не самые спокойные, — объяснила свой неожиданный маневр Минна.

Весь оставшийся путь аурлиец, как мог, старался мысленно нарисовать в своей голове карту, чтобы иметь возможность в будущем вернуться к посольству старшего народа.

— Мы на месте. Дом, милый дом, — ловко спрыгнув, отступница указала в сторону изящного трехэтажного особняка.

Аурлиец так увлекся построением карты дорог, что практически перестал обращать внимание на фасады домов, из-за чего неожиданная остановка стала для него полным сюрпризом.

— Что теперь?

— Уве поможет обустроиться. Тебе лучше не выходить на улицу. Новому человеку легко нарваться на неприятности в Корпаксе. Я пока постараюсь добиться аудиенции у консула Клетиса.

Минна исчезла, даже на секунду не удостоив собственный дом своим присутствием после долгой разлуки. Кэр помог отступникам перенести вещи в особняк. Все убранство посольства Лотэйра говорило о хорошем чувстве вкуса его обитателей. Отвыкший за месяц пути от подобного уюта, Итан ощутил приятную усталость, манящую провалиться в сон. Когда они закончили разбирать поклажу, на город уже опустились сумерки. Уве показал аурлийцу отведенные для него покои на втором этаже.

Вряд ли даже герцог Корд мог похвастаться подобной спальней, но стоило лицу Итана коснуться подушки, как он понял, что уснуть сегодня не сможет. Где-то рядом должна была быть Сирин, и он хотел увидеть ее как можно скорее. Стоило аурлийцу четыре месяца назад оказаться на грани смерти, как он достаточно четко сформулировал для себя все свои самые искренние желания, осуществлению которых прежде сам строил всевозможные препоны. Непрекращающиеся моральные дилеммы разрешились сами собой. Поднявшись с кровати, он приоткрыл дверь и, выйдя на лестницу второго этажа, посмотрел вниз.

Клос и Уве пытались зажечь камин, расположенный в фойе. Кэр не нашел безопасного способа проскочить через них, оставаясь незамеченным. Вернувшись в свою комнату, лейтенант распахнул окно. Перекинув ноги на улицу, он аккуратно вылез на парапет. Высота была далеко не самой большой из тех, с которой аурлийцу приходилось прыгать, но все же рывок потребовал определенного волевого усилия. Бесшумно приземлившись, он быстро побежал, ведомый хранящейся в его сознании картой.

Глава 4. Своя правда

Итан быстро сообразил, что бегущий по улицам столицы человек привлекает слишком много внимания, и заставил себя перейти на спокойный шаг. Несколько лантов окинули его подозрительным взглядом. Сердце лейтенанта бешено стучало от ожидания скорой встречи. Он даже не подумал о том, что будет говорить, когда увидит Сирин. Ему казалось, что подходящие слова сами всплывут в сознании, как только придет нужный момент.

Аурлиец вынужден был остановиться, чтобы пропустить толпу возвращающихся с ярмарки хортов. Путь показался ему слишком долгим, несмотря на то что занял не больше получаса. Сумерки уже успели проиграть свою ежедневную войну наступающей ночи, и город зажегся множеством огней. Сворачивая на очередную улицу, Кэр едва не сбил с ног убирающего улицы эльфа. Поразив несчастного раба своими извинениями, Итан продолжил путь.

Память подвела лейтенанта лишь дважды, но он достаточно быстро осознавал, что движется в ложном направлении, и корректировал свой маршрут. Обнаружить дома жителей Долины помогла опустившаяся на Корпакс ночь. Свет богини Гаетейн выделялся даже на фоне всевозможных огней столицы. Свернув в очередной раз, Кэр оказался на площади, в конце которой виднелись строения, похожие на те, что аурлиец имел удовольствие лицезреть, будучи гостем Долины.

Земля, отведенная под нужды старшего народа, была ограждена небольшой стеной. У кованых врат дежурила дюжина утларгов. Приближаясь к ним, Кэр поднял руки над головой в знак мирных намерений. Избалованные спокойной столичной жизнью стражники окинули его ленивым взглядом. Один из них, словно смотря сквозь Итана, моментально утратил былую безмятежность. Постепенно и остальные его собратья скинули маски безразличия.

— Ни шагу дальше! — крикнул пожилой стражник, который, должно быть, руководил этим небольшим отрядом на заставе.

— Я безоружен, — Кэр отцепил пояс и положил клинки на брусчатку городской площади.

— С тобой эта отступническая погань, что знатно испила нашей крови, — бросил другой воин.

Итан моментально обернулся и увидел за своей спиной спокойно стоящего Уве. Стоило аурлийцу распахнуть окно в своей комнате, как образовавшийся сквозняк захлопнул форточку в фойе. Отступник сразу же проверил комнату Кэра и убедился в том, что неблагодарный гость ушел не попрощавшись. Еще на дороге к особняку Уве заметил повышенный интерес лейтенанта к посольству жителей Долины. Не обнаружив его в комнате, отступник быстро понял, где стоит искать аурлийца в первую очередь. Ориентируясь на улицах линии Аквиния куда лучше Итана, он уже долгое-долгое время дожидался беглеца на площади.

— Он не двинется дальше, — Кэр вытянул руку назад, выставив ладонь, давая Уве знак не приближаться.

Один из древних вытащил меч из ножен. Уве демонстративно положил руку на свой клинок. Другой утларг выхватил стрелу из колчана, но тетиву натягивать не спешил.

— Мне срочно надо увидеть госпожу Сирин, приказ Велизара, — соврал Итан, надеясь, что имя воеводы произведет нужный эффект.

— Какой приказ? — недоверчиво спросил офицер, приподняв одну из бровей.

— Приказ предназначается только для ушей госпожи Сирин, — настаивал на своей лжи аурлиец, понимая, что недооценил оппонента.

— Ишь ты, какой прыткий. Скажи-ка сперва пароль, мил человек, — на лице древнего расплылась улыбка победителя.

Кэр побледнел. В голове боролись десятки возможных вариантов, но выбрать правильный было сравни поиску иголки в стоге сена. Пауза затянулась, зарождая дополнительные подозрения в умах стражников.

— Лазар, — ляпнул наобум аурлиец, когда дальнейшее молчание было уже недопустимым.

Стражники дружно рассмеялись, давая понять, что Кэр совершенно точно не угадал нужную фразу. Итан чувствовал, как к его сердцу подступает гнев.

— Не существует никакого пароля, дурень. Иди отсюда, пока мы не сдали тебя лантам, — древний продолжал смеяться прямо в лицо Кэру.

Аурлиец злился и не мог сам себе объяснить причину столь неожиданно охватившей его злобы. Прежде он, возможно, даже не обратил бы внимания на глупую насмешку над своей персоной. Сейчас же ему хотелось убить обидчиков, а перед этим заставить их страдать. Висящий на шее медальон обжег грудь, а шрамы на ноге словно вспыхнули огнем. Носок сапога лейтенанта поддел валяющийся на земле клинок, намереваясь подкинуть его в воздух. Итан уже знал, что сделает дальше, но слова молодого древнего заставили его остановиться и прийти в себя.

— Подождите, кажется, я его знаю, — юноша щурился, приглядываясь в темноте к лицу аурлийца.

— Что ты говоришь, новичок? — обернулся на подчиненного офицер.

— Да, я уверен. Видел его среди тех аурлийцев, что сражались вместе с нами в битве при Вормсе, — затараторил утларг.

— Он мог и переметнуться. Посмотри на его одежды. К тому же друзья утларгов с отступниками не якшаются, — начальник заставы пренебрежительно кивнул в сторону стоящего позади лейтенанта Уве.

— Мне просто нужно увидеть госпожу Сирин. Уверяю вас, она сама подтвердит, что мне можно доверять, — Кэр успел полностью успокоиться.

— Госпожи нет в столице, — эти слова молодого солдата приобрели образ эфемерного молота, вбившего аурлийца в землю.

— Как нет? — еще только недавно покрасневшее от гнева лицо Кэра снова начало бледнеть.

— Она покинула Корпакс несколько дней назад, — лейтенант забыл об остальных стражниках, полностью сконцентрировавшись на том единственном, кто по крупицам выдавал ему ценную информацию.

— Где она сейчас? — взмолился Итан, глядя прямо в глаза утларга.

— Не знаю, госпожа не отчитывается перед нами, но я слышал… — начал было воин, но офицер не дал ему договорить.

— Молчать, новенький! Больше ни слова. Иди отсюда, чужак, подобру-поздорову, или твое тело вывезут из города на телеге, — Кэр перевел злобный взгляд на старшего утларга, остановившего своего подчиненного.

Офицер смело выдержал этот взгляд, не отведя глаз. Аурлиец хотел попробовать выудить еще хотя бы несколько песчинок драгоценной информации, но рука подошедшего Уве предостерегающе опустилась на его плечо.

— Мы уходим, — спокойно, но твердо произнес отступник.

Покинув площадь и оказавшись на узкой улице, аурлиец дал волю своему отчаянию. Еще несколько минут назад у него была ясная цель, достижение которой выглядело вполне выполнимой задачей. Теперь же он оказался посреди невообразимо большого города, понятия не имея о том, что же ему делать дальше. Не было ни малейшей зацепки, позволившей бы ему понять, откуда стоит начать поиски.

Отступник, прочитав на лице лейтенанта весь спектр переживаемых им эмоций, решил отвлечь его от дурных мыслей, затянув под крышу ближайшего трактира. Кэр против своей воли погрузился в атмосферу подобных заведений. Трактир оставался трактиром и в столице империи, и в Камграде, и в родном сердцу аурлийца Корквиле.

Двое сидящих в углу ялгов играли в кости. Пасть проигравшего очередной раунд ящера оскалилась, из глотки вырвалось шипение, но строгий взгляд стоявшего у стойки ланта заставил его смягчить свой бурный нрав. За дальним прямоугольным столом сидело четверо древних, холодно посмотревших на Кэра, вошедшего в заведение в компании отступника.

Группа шумных диарков горланила веселую имперскую песню. Итан понял, что его знания языка еще недостаточно, чтобы осознать ее смысл, но, возможно, тому виной был сильный диаркский акцент. Уве оценил рассадку гостей и выбрал равноудаленный от всех присутствующих стол. Оттопырив большой и указательный палец поднятой руки, он дал понять трактирщику, что им потребуется две кружки.

— Мне, должно быть, никогда не понять, что испытывают существа, чей век не так долог, как мой, — отступник первым нарушил тишину, расплывшись в доброжелательной улыбке.

— Прости, что сбежал, но я должен был ее увидеть, — мрачно ответил Кэр.

— Ты говоришь о Сирин? Я никогда не встречался с ней, но многое слышал. В моем народе ее не любят. Слишком уж много проблем нам доставлял ее отряд. Тем не менее как врага госпожу Сирин уважали.

— Я думал, что найду ее здесь, — сказал немного ожививший аурлиец, которому было приятно лишний раз услышать имя древней.

— Проделан большой путь, и я не думаю, что он был пройден зря. К тому же есть вероятность, что она вновь окажется в столице. Думаю, тебе пока стоит побыть с нами. Обещаю, что помогу тебе ее найти, если что-то узнаю, — Уве подкупал своей доброжелательностью.

Аурлиец услышал скрип досок за своей спиной, и на их стол упали две массивные кружки. От столкновения с поверхностью часть их содержимого выплеснулась наружу. Заходя в трактир, будучи слишком увлеченным своими мыслями, Кэр не успел разглядеть трактирщика. Сейчас же лейтенант оказался в нелепом положении, раскрыв рот от изумления. Перед ним стояло существо, имеющее слишком много схожих черт с медведем шовбурских гор.

Хозяин заведения стоял на двух ногах и носил одежду, но в нем было куда больше звериного, чем человеческого. Минна была совершенно права. Встретив зворга, ты сразу поймешь, что перед тобой стоит именно он.

— Здравствуй, Бирн. Как поживают твои дети? — приветливо улыбнулся Уве, пнув аурлийца носком своего сапога, чтобы тот наконец прикрыл свой рот.

— Мечтают вступить в имперский легион, как бы я ни старался их отговорить. Молодые никогда не прислушиваются к тем, кого не лишним было бы и послушать, — басистый голос медведя не вязался с той доброжелательностью и почтительностью, что он проявлял к своему собеседнику.

— Помню времена, когда этим заведением владел твой отец, и у нас с ним был точно такой же разговор, — улыбка отступника стала еще шире.

— Времена тогда были спокойнее, а сейчас… Сейчас разные слухи ходят. Я смотрю, ты заменил старину Клоса на другого болтуна? — резко перевел тему трактирщик и качнул головой в сторону онемевшего от удивления Кэра.

— Мой друг недавно в городе, и для него тут все в новинку, — Уве снисходительно и понимающе посмотрел на аурлийца.

— Тогда не буду вам мешать. Скажи, если что потребуется, — с этими словами медведь тяжелой походкой направился к стойке.

Весьма грозный внешний вид хозяина этого заведения ставил под сомнение необходимость нахождения дежурившего в нем ланта.

— Мне потребуется время, чтобы ко всему этому привыкнуть, — произнес Итан, сделав большой глоток, когда трактирщик отошел от них на почтительное расстояние.

— Люблю это место, оно появилось здесь практически одновременно с возведением стены Аквиния. С момента постройки трактир принадлежал семье Бирна. Я дружил с его отцом, дедом, прадедом и так далее. Порой я забываю, с кем именно из них я сейчас разговариваю. Такие вот жалобы у существ, живущих в этом мире слишком долго, — Уве позволил себе рассмеяться.

Упоминание вечной жизни отступника натолкнуло аурлийца на вопрос, который он хотел задать уже очень давно.

— Как ты оказался в компании Минны? Не пойми неправильно, но вы не выглядите как люди, которые могли бы легко сойтись характерами, — осторожно прощупал почву Кэр.

Итан осекся, понимая, что вновь допустил ошибку и называть отступников людьми может быть некорректно, но Уве пропустил этот промах мимо ушей.

— Ее отец был моим другом. Я присутствовал в момент ее появления на свет и отношусь к ней как к собственной дочери. К тому же она не всегда была такой, как сейчас.

— Мне сложно представить ее другой, равно как и сложно представить, каким образом такой, как ты, мог оказаться в рядах отступников, — искренне недоумевая, произнес аурлиец.

— Ты прав, прожив несколько первых тысячелетий своей жизни, я и представить себе не мог, что окажусь в той ситуации, в которой сейчас нахожусь, — в голосе Уве появились печатные нотки.

— Я буду рад, если ты поведаешь мне свою историю, коль уж я вынужден остаться с вами, — подбадривающе улыбнулся лейтенант.

— До появления империи мы жили, не зная забот. Я приглядывал за своей подопечной, а она медленно, но уверенно становилась лучшей из учениц Лазара. В то время ты вряд ли бы нашел существо более чистое душой, чем она. Конкуренцию в прилежности ей тогда могла составить лишь госпожа Гаелла, и то лишь потому, что обладала даром богини Гаетейн. Ученицы вечно соперничали друг с другом буквально во всем, умудряясь оставаться при этом близкими подругами, — было видно, что отступнику приятно вспоминать те времена.

— А потом в вашем мире появилось много незваных гостей, — подытожил Итан.

— Да, но у нас оставалось еще много тысяч лет до событий, навсегда изменивших нашу судьбу. Потерпев поражение в последней войне с империей, старший народ отступил, бросив первые народы на растерзание новых хозяев этого мира. Братья бежали и спрятались в Долине, но уже тогда среди нас были те, кто вопреки их решению тайно поддерживали эльфов, гномов и орков. Родители нашей спутницы, всегда симпатизирующие оркам, присоединились к ним в борьбе с общим врагом. Я был рядом с ней, когда пришла весть об их гибели.

— Мне жаль, что ты потерял своих друзей, — склонил голову Кэр в знак почтения к погибшим.

— Лишившись самых близких, она умоляла Лазара дозволить ей отправиться к оркам, чтобы предать их тела достойному погребению. Праотец не смог отказать своей любимой ученице. Он даже взял с собой Гаеллу, чтобы та поддержала подругу в трудный час. Все вместе мы прибыли в сильно поредевший лагерь орков. Покончив с церемонией и поддавшись гостеприимству вождя, мы остались на ночлег, а утром лагерь подвергся нападению имперских фаланг.

— Так неожиданно? Неужели орки могли не выставить часовых? — удивился аурлиец, поглощенный историей настолько, что на некоторое время даже забыл о терзающих его сердечных муках.

— Выставили, но их усыпила магия дарнау. Мы оказались в полном окружении. Среди всеобщего хаоса мне не сразу удалось найти ее. Никогда прежде она не была в бою и не видела столько крови. Я защищал ее столько, сколько позволяли силы. Созданный из молнии меч имперца вспорол мое брюхо. Когда я вновь открыл глаза, в лагере остались только мы вдвоем, — Уве провел пальцем от пупка до груди, повторяя сокрытый под одеждами контур шрама.

— Что случилось? И куда делся Лазар? Не мог же он бросить вас там? — лейтенант облокотился о стол и даже немного оторвался от стула, желая узнать продолжение.

— Увидев мое тело, ученица Лазара оцепенела. Только что похоронив родителей, она не могла отпустить и меня. Подоспевший праотец постарался излечить вашего покорного слугу, но было уже слишком поздно. Именно тогда она впервые услышала голос Белиус в своей голове. Лагерь орков располагался в месте, богатом залежами осколков синих кристаллов. Демон призывала воспользоваться их силой.

— Минна не могла позволить тебе умереть, — сказал Кэр, вспоминая слова отступницы, произнесенные в жилище хортов.

— Она не была наивной и чувствовала, что в них заточена опасная сила. Понимая, что Лазар справится с искушением куда лучше нее, она умоляла его о помощи. Лишь после его отказа она поставила все на кон, решившись вступить на тропу тьмы.

— Как я понимаю, излечить тебя ей удалось, — слукавил Итан, стараясь не смотреть отступнику в глаза.

— Если бы только это. Не умея управляться с подобной силой, она пропустила через себя огромный поток энергии. Высвободив мощь кристаллов, она не смогла сконцентрировать ее направление лишь на мне. Бесконтрольная сила хаоса начала убивать всех без разбору.

Уве сделал неимоверно долгий глоток из своей кружки, прежде чем продолжить повествование.

— Потерявшая контроль ученица умоляла Лазара помочь ей. Поток высвобожденной энергии едва не убил Гаеллу. Первородный не мог рисковать обладательницей дара богини Гаетейн. Праотец сделал свой выбор, и этот выбор был не в пользу той, что готова была рискнуть всем ради моего спасения. Исчезая, Лазар забрал Гаеллу с собой, оставив вторую ученицу один на один с неподвластной ей стихией.

— Минна убила всех, кто остался? — за время разговора Кэр лишний раз убедился в том, что имя ненастоящее, ведь отступник так его и не произнес.

— Если бы я мог решать, я бы никогда не позволил ей так рисковать ради меня. Кристаллы изменили ее судьбу, повлияли на ее рассудок. Я проклинаю тот день, когда они появились в нашем мире. Ты спрашивал, почему мы присоединились к отступникам? Мы не присоединялись. Мы и есть первые отступники. Первые, кто открыли силу этих злосчастных кристаллов, — на сжимающей кружку руке Уве побелели костяшки, хотя внешне он оставался невозмутимым.

— Вас больше не приняли в Долине? Собственный народ отвернулся от вас?

— Я бы не жаловался, если бы они просто нас не приняли. Лазар объявил на нас самую настоящую охоту, стараясь скрыть от остальных возможность использования силы кристаллов. Нам слишком долго приходилось убегать. Первая отступница попросила меня научить ее быть сильной, и мне пришлось выковать из нее настоящего воина. Мы прятались в самых удаленных уголках мира, когда нас нашел Лотэйр.

— Он хотел, чтобы вы научили его управлять силой кристаллов? — в голове Итана появился очередной пазл в картину истории раскола между братьями.

— Мы так устали быть одни и постоянно убегать, что без лишних раздумий согласились помочь ему. Как ты понимаешь, место для строительства Вормса было выбрано совсем не случайно. Лотэйр долго искал для себя нору с самым большим количеством залежей синих кристаллов, и мы нашли ее для него. Такая вот у меня правда. Спросишь Лазара, и у него наверняка будет своя, — Уве залпом осушил остатки содержимого своей кружки.

Они еще долго просидели, выпив по две дополнительные кружки, прежде чем направиться в сторону особняка. Вот теперь усталость полностью овладела Кэром, и он мечтал только о том, как вернется в свою уютную спальню. Тем не менее уснуть сразу ему не удалось. Он слышал, как в дом вернулась Минна, и завязала короткий разговор с Уве.

Итану сильно захотелось пить, и он отругал себя за то, что не подумал захватить кувшин из фойе, прежде чем упасть на кровать. Выйдя на лестницу и никого не увидев, он спустился вниз в поисках столь желаемой им воды.

— Я договорилась, консул назначил нам аудиенцию через месяц, — уютно, словно кошка, развалившаяся в кресле, на него смотрела отступница.

Аурлиец невольно вздрогнул, так как был уверен в том, что на первом этаже находится только он. Тусклый свет затухающего камина и высокая спинка кресла не позволили ему заметить отступницу раньше.

— Целый месяц? — пробубнил полусонный Кэр.

— У Клетиса много обязанностей, да и, как ты, должно быть, заметил, отступников имперцы не слишком жалуют. Не слышу радости в голосе. Ты так рвался в столицу, а теперь выглядишь так, будто отведал похлебки ялгов. Ты все еще со мной или решил идти своей дорогой? — промурлыкала Минна.

— С тобой. По крайней мере пока, — обреченным тоном проговорил аурлиец.

— Не чувствуется благодарности в голосе. Мог бы быть и повежливее с той, кто стал твоим проводником в этом мире, — в голосе чувствовалась наигранная обида.

— Прости, сегодня был не лучший день, — ответил Итан, подумав, что и вправду был слишком несправедлив к отступнице, чье прошлое оказалось далеко не так однозначно, как он предполагал еще утром.

— Уве рассказал мне про твои глупости. Ищешь эту девчонку? Зачем она тебе сдалась? Сам видел, насколько огромен и разнообразен этот мир. Хочешь, я куплю тебе парочку девочек-зворгов из ближайшего борделя? Ты будешь приятно удивлен их талантам.

— Я совершенно точно не собираюсь обсуждать это с тобой, — Кэр с вызовом посмотрел прямо в насмехающиеся глаза отступницы.

— Странный вы народ, конечно. В этом мире вам отведено меньше всех времени, а вы бездумно тратите его на подобные глупости. Поверь мне, пережив тысячелетия, начинаешь смотреть на подобные моменты совершенно под другим углом.

— В таком случае, думаю, мне повезло, что я не проживу так долго, — ответил колкостью на колкость аурлиец.

— Будешь так дерзить мне, точно не проживешь, — улыбнулась отступница, но лейтенант почувствовал, что говорила она вполне серьезно.

В комнату вошел Клос, неся в руках две тарелки, аромат которых заставил Итана сглотнуть появившуюся слюну.

— Попробуй настоящую еду, ты такого еще не видел. В течение месяца должны привезти обещанное вино, оно точно поднимет тебе настроение.

Аурлиец не стал возражать, и да простит его Родрик Грей, ничего вкуснее в этой жизни есть ему еще не доводилось. Сытный и приятный ужин позволил лейтенанту окончательно расслабиться. Он едва нашел в себе силы подняться на второй этаж и утонуть в объятиях самой мягкой в его жизни кровати.

Глава 5. Первое копье империи

На следующий день после прибытия Уве отвел аурлийца на ярмарку. При любых других обстоятельствах лейтенант был бы поражен увиденным, но сегодня его мысли были целиком и полностью поглощены той безысходностью, в которой он очутился. Первой мыслью, пришедшей в голову Кэра утром, было бросить все и постараться самостоятельно добраться до Камграда. Однако лейтенант признался себе, что пока еще не готов предстать перед товарищами и рассказать им о том, что случилось с отрядом, направляющимся в Корпакс.

Итан жалел о том, что его знакомство со столицей империи пришлось на столь печальный отрезок его жизни, ведь главный городской рынок действительно мог приятно удивить любого посетителя.

Такое разнообразие торговцев и предлагаемых ими товаров сложно было вообразить. У каждого продавца к одежде был прикреплен значок в виде весов, который они с гордостью носили на груди. Данный символ был доказательством того, что торговцу дозволено выставлять свой товар на столичной ярмарке.

Здесь можно было найти абсолютно все. Пробираясь через торговые ряды, Кэр наблюдал прилавки со специями, рудой, пшеницей, драгоценными украшениями, бумагой и многими другими товарами. Особняком держались продавцы, торгующие рабами. Группы худощавых эльфов с проступающими сквозь кожу ребрами несколько раз возникали перед лицом аурлийца. Замечая такую картину, Итан сразу же предпочитал изменить траекторию движения.

Заглянули они и в магазины, предлагающие широкий ассортимент клинков. Качество некоторых из них могло вполне дать фору мечами из саггитового сплава. Цена, правда, была соответствующей. Между тем, денежная система империи была примитивно проста в обращении и своей формой напоминала строение главного имперского города.

Самая крупная монета называлась публием и так же, как и первая линия столицы, получила свое название в честь давно почившего императора. Дальнейший размен подобной монеты позволял раз и навсегда запомнить очередность линий Корпакса. Номинальная стоимость каждой монеты уменьшалась прямо пропорционально удалению от центра одноименной линии. Один публий представлял из себя десять аквиниев сто тибериусов или тысячу децимов. Двадцати тибериусов в день аурлийцу было вполне достаточно, чтобы не чувствовать себя стесненным в средствах даже в самом дорогом районе города.

Однако этой суммы было недостаточно, чтобы он мог позволить себе приобрести понравившийся ему клинок. Здесь же, на рынке, Итан впервые увидел представителей народа дарнау. Очертания существа повторяли контуры человеческого тела вплоть до мышц на животе, но привычный человеку кожный покров заменяла древесина. Лица же сильно отличались от людских. Во-первых, Кэр не смог разглядеть у представителей народа дарнау ни рта, ни носа, лишь узкие прорези для глаз. Во-вторых, головы больше походили на шлем с извивающимися деревянными рогами, чем на то, что мог увидеть лейтенант в собственном отражении.

Один из дарнау промышлял работорговлей и, когда аурлиец проходил мимо, демонстрировал покупателю прелести своего товара. Молодой заинтересовавшийся диарк расспрашивал продавца о том, как он может быть уверен в том, что эльфы не сбегут при первой же возможности. Вместо ответа дарнау вытолкнул одного из рабов прямо перед покупателем. Стоило торговцу прикрыть глаза, как деревянный ошейник эльфа начал сужаться, пока не сократился настолько, что тот начал задыхаться. Раб уже упал на колени, но дарнау не спешил прекращать свою демонстрацию.

— А без этих ваших волшебных штучек? — без капли жалости в голосе спросил диарк.

Дарнау молча обернулся к прилавку и достал деревянный браслет, на котором висело несколько небольших деревянных шариков. Видя, что эльф сейчас умрет, он ослабил хватку на его ошейнике, однако радость раба была недолгой. Торговец протянул браслет диарку и указал сперва на эльфа, затем на деревянный шарик и, подняв руку перед лицом, медленно соединил два пальца. Диарк сжал указанный шарик, и ошейник начал стягиваться, стоило ему отпустить, и раб вновь смог дышать.

— Никогда не прощу им того, что они сделали эльфами. С орками и гномами они поступили куда гуманнее, просто-напросто истребив, — сказал наблюдавший за всем происходящим рядом с аурлийцем Уве.

— Дарнау не говорят? — спросил Кэр, изучая анатомические особенности лица древесного существа.

— Отчего же, просто разговаривать с деревьями им куда интересней, чем с теми, кто их вырубает, — мрачно ответил отступник.

Второго дарнау Кэр увидел, уже покидая ярмарку. В отличие от своего собрата, он торговал травами и теми самыми цветками, что Кэр видел в жилище хортов. Изучив рынок, Итан поразился тому, как все эти разные существа могут мирно сосуществовать под одной крышей. Излишнего количество патрулирующих территорию лантов аурлиец на ярмарке не увидел. Возможно, авторитет империи был настолько велик, что силового вмешательства не требовалось даже для контроля над соблюдением законов.

Все свободное время, что было у Кэра, он проводил на улицах города. Каждый день аурлиец проходил мимо квартала жителей Долины. К охраняющим ворота древним Итан старался не приближаться, оставаясь на почтительном расстоянии и дожидаясь того момента, когда его заметит молодой стражник. Аурлиец взглядом задавал ему немой вопрос и раз за разом получал в ответ молчаливое покачивание головы, свидетельствующее о том, что Сирин в столицу не возвращалась.

За отведенный до встречи месяц аурлиец неплохо изучил особенности, присущие каждому из народов. Удалось ему и усовершенствовать свой уровень владения имперским языком. Каждый вечер они с Уве посещали трактир Бирна, и со временем Кэр привык к необычному внешнему виду его владельца.

Несмотря на все слова Минны о принятии судьбы первых народов, эльфов в особняке не было, и его уборкой приходилось заниматься Клосу. Он же радовал всех его обитателей прекрасными ужинами. Итан полностью восстановился после ранения, чему сильно помогли ежедневные тренировки, которые они с Уве устраивали на заднем дворе посольства. У отступника было чему поучиться. Техника владения клинком Уве сильно отличалась от той, что когда-то преподавал молодому лейтенанту Огл. Теперь, столкнись Кэр в бою с аурлийцем, он мог бы неожиданно удивить своего оппонента необычными выпадами и парированиями.

Утром дня, на который была назначена аудиенция, Итана разбудил стук в дверь. Уве принес ему завтрак и новые чистые одежды, еще более изящные, чем тот костюм, к которому за последние месяцы привык аурлиец.

Доступ на линию Публия был сильно ограничен, и на встречу с консулом Кэр отправился только в компании Минны. Стояло раннее утро, но ярмарка уже была полна разгружающих свой товар и готовящихся к появлению покупателей торговцев. Только на подходе к стене голову аурлийца посетила вполне очевидная мысль, которая до этого момента оставалась незатронутой.

— Имперцы занимают самую маленькую площадь в городе. Неужели их так мало? Как в таком случае они смогли подчинить всех остальных? — спросил он у своей спутницы.

— Все так, в столице проживает лишь малая часть их народа. Вернее сказать, в Корпаксе позволено находиться лишь правящему дому и его сторонникам. Подавляющее большинство вынуждено довольствоваться своими владениями в других городах империи. Это осознанный шаг, позволяющий свести к минимуму вероятность государственного переворота.

— Но ведь Сатор пришел к власти именно в результате подобного переворота? — недоумевал Кэр.

— Верно, и именно поэтому, придя к власти, в разы ужесточил подобные меры, — ответила Минна, когда они вышли к площади, отсекающей городские стены от жилых застроек.

Чем ближе Итан оказывался к центру города, тем больше его поражала Башня Бури. Она казалась чем-то невозможным даже по меркам имперской столицы. Врата, миновать которые удавалось единицам из живущих, сторожила дюжина имперских легионеров. Стражи стояли стройным рядом, и казалось, даже ветер не способен заставить пошевелиться их волосы. Высокие, мускулистые, они не вызывали сомнений в своей силе и превосходстве над остальными. Каждый из них сжимал в руке копье, называемое пилумом, и длинный прямоугольный щит, на котором была изображена молния. Аурлиец не увидел среди стражников хоть кого-то, кто был бы ниже его ростом или выглядел бы менее грозно.

Продемонстрировав консульское приглашение с имперской печатью, путники благополучно миновали врата линии Публия. Открывшийся город казался чем-то совершенным. В архитектуре строений возобладала система колонн и арок. Величественный многоуровневый акведук выделялся на фоне общей застройки. Проходящие мимо имперцы даже не удостаивали своих гостей взглядом, считая это ниже своего достоинства. Белоснежные тоги сильно контрастировали с синей кожей обитателей самого центрального района столицы.

Представительницы прекрасного пола имперского народа не были против того, чтобы посоревноваться друг с другом в красоте и желании подчеркнуть ее богатыми украшениями. Судя по ценам, которые Итан видел на ярмарке, одного подобного ожерелья и набора сережек в комплекте с кольцами было бы достаточно, чтобы купить как минимум десяток поместий семьи Кэрилов. Мужчины же, напротив, судя по всему, ценили аскетичность и щеголять в подобных украшениях отказывались. На поясах у некоторых висели небольшие тубусы, предназначение которых оставалось загадкой.

Линия Публия была богата на архитектурные чудеса. Гигантское сооружение, стенами которому служили ряды колонн, удерживающих на своих плечах многотонную каменную крышу, казалось, могут простоять в таком положении целую вечность.

— Имперский суд, исключительно для своих. Стен здесь нет, чтобы продемонстрировать прозрачность правосудия. Высокий потолок предназначен для того, чтобы оказавшийся под его сводами чувствовал себя ничтожным перед лицом справедливого суда, — пояснила Минна.

Был здесь и поражающий своими размерами амфитеатр. По словам отступницы, имперцы считали себя большими ценителями театральных представлений. Труппы артистов регулярно допускались на линию Публия, чтобы порадовать своих господ. После выступления имперцы могли пригласить понравившуюся актрису или актера для более близкого знакомства. Браки между доминирующим и остальными народами были под запретом, но случайных, мимолетных связей никто не осуждал.

На всем протяжении пути аурлийца и отступницу сопровождали двое стражников, державшихся на почтительном расстоянии. Центральная часть города была переполнена творениями скульпторов, запечатлевших в камне образы известных предков. Некоторым творцам удалось вселить жизнь в лишенный души камень, и их работы выглядели так, будто вот-вот зашевелятся. Оживший камень идеально запечатлел в вечности самые мельчайшие детали анатомических особенностей былых императоров, поэтов и военачальников.

Казалось, что вся суета этого мира осталась за стеной. Кэр не упустил возможности получше изучить строение Башни Бури. Спиральная лестница без какого-либо намека на ограждения завивалась по ее периметру и уходила прямиком в бесконечность. На небе образовались тучи, и несколько молний врезалось прямиком в верхушку башни. Аурлиец невольно вздрогнул, ожидая, что сейчас сверху начнут падать осколки башенных стен. Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, как купол башни утягивал природную стихию в свои недра.

Консульский дворец производил не меньшее впечатление. Путникам пришлось проделать путь через множество ступеней, чтобы оказаться перед расположившимся на холме строением. Управляющий консульским дворцом предложил гостям пройти во внутренний двор.

Еще шагов за тридцать до встречи с консулом аурлиец услышал хорошо знакомые ему звуки столкновения клинков и треска щитов. Он невольно напрягся, но, видя спокойствие Минны, продолжил следовать за ней. Внутренний двор представлял собой обширную прямоугольную площадку, засыпанную песком и окруженную рядами повсеместно используемых имперцами колонн.

Двое существ сцепились в жестокой схватке. Одним из них был раздетый по пояс имперец, лишенный волос на голове. На плече у него была свежая рана, из которой на песок обильно капала кровь. Второе же существо вызвало у Кэра куда больший интерес. Вспоминая рассказы Лазара, аурлиец сразу определил в нем представителя народа орков. Правда, из речей первородного можно было сделать вывод о том, что народ этот полностью искоренен, но в данном случае сомнений быть не могло. Пожилой воин обладал кожей зеленого цвета и практически полностью был покрыт шрамами. Нижняя челюсть сильно выступала вперед, демонстрируя мощные клыки. Так же, как и его противник, волос на голове орк не имел.

Соперники один за другим наносили мощные удары, заставляя аурлийца поражаться прочности мечей, которыми они так ловко орудовали. Прямоугольные щиты к этому моменту полностью покрылись вмятинами. У этого зрелища оказалось большое количество благодарных зрителей, представляющих из себя крайне разношерстную публику.

Дарнау сидел на коленях и не шевелился, казалось, что он просто врос в землю. Зворг и диарк спорили о том, кто выйдет победителем из этой схватки. В отдалении скромно стоял хорт, подпирающий своим плечом колонну. Лант с идеальной осанкой окинул новоиспеченных зрителей оценивающим взглядом. Несколько эльфов покорно стояли в углу, опустив головы, дожидаясь момента, когда хозяевам могут потребоваться их услуги.

— Клетис любит собирать вокруг себя представителей разных народов. Старается понять их особенности, изучить сильные и слабые стороны. К тому же таким образом он демонстрирует жителям столицы свое расположение. В этом плане Сатор мог бы у него поучиться, — прошептала Минна так, чтобы ее услышал только аурлиец.

Внимательнее всех за сражением следил представитель старшего народа с длинными светлыми волосами. Он сидел на лавке и буквально вздрагивал каждый раз, когда один из клинков касался плоти оппонента. При виде отступницы его лицо накрыла маска смущения.

— Что здесь делает житель Долины? — так же тихо ответил Итан.

— Клемент, старый проныра. Первым переметнулся, когда понял, что война проиграна. С тех пор служит многим поколениям имперцев. Сейчас он подчиняется Клетису, но все прекрасно понимают, что на самом деле он шпионит для императора.

— Я не вижу здесь эмиссаров некоторых народов, — заметил аурлиец.

— Тавранам консул не доверяет, а ялгам никогда не сможет простить восстание против империи. Ящеры убили его брата, так что старайся не упоминать о них в разговоре.

— Что насчет гестал? — спросил аурлиец, но ответа получить не успел.

Схватка подходила к своей завершающей фазе. Кэр не хотел бы оказаться на месте кого-либо из соперников. Оба противника знали толк в военном ремесле. Скорость ударов и их мощь заставили бы отступить даже капитана гвардейцев Джонатана Норрингтона. Ловкий выпад имперца оставил рану на бедре орка. Судя по всему, бой шел уже давно, но ни один из соперников даже не думал выдыхаться. Наконец, увернувшись от выпада орка, имперец рубанул со всей силы, сломав короткий клинок орка. Не давая противнику опомниться, он воткнул свой меч прямиком в грудь безоружного.

Будучи до последнего уверенным в том, что бой тренировочный, Кэр невольно отшатнулся, шокированный неожиданным исходом событий. Сражение должно было быть окончено, а орк умереть, но тот схватил имперца за горло, отчего в голове Кэра вспылил неприятные воспоминания о битве с Олгом. Соперник не растерялся и, просунув свои руки между орочьих, раздвинул их в стороны, освобождая свою шею от захвата. Зеленокожий отшатнулся, а имперец ударил ладонью по рукояти торчащего из груди орка клинка, загоняя его еще глубже.

Достойный соперник простоял еще несколько секунд, прежде чем упасть спиной на песок. Стараясь не смотреть на отступницу, к имперцу побежал представитель старшего народа. Приложив ладонь к плечу господина, он залечил его рану целебным светом богини Гаетейн.

— Это царапина, Клемент. Лучше помоги нашему другу, — с этими словами имперец подошел к поверженному врагу и, ухватившись за рукоять, вытянул из него меч.

Извлечение инородного предмета из груди сопровождалось грозным рыком, говорящим о том, что проигравший все еще жив. Целитель склонился над орком и положил руки на то место, из которого еще недавно торчало оружие. Рана, которая казалась смертельной, медленно, но верно начала затягиваться. Только сейчас имперец обратил внимание на своих гостей.

— Консул Клетис, — почтительно склонилась Минна в поклоне, претендующем на титул самого изящного светского приветствия.

— А, госпожа Хеди! Вы не представляете, как тепло у меня стало на душе, когда мне сообщили, что вы жаждете меня видеть, — приветливо улыбнулся консул.

Кэр не смог сдержать улыбки. Он все еще готов был поспорить, что и это имя не то, что отступница получила при рождении. Краем глаза аурлиец заметил, как поморщился целитель от той доброжелательности, с которой его господин обращался к отступнице. Орк с трудом пытался подняться с земли.

— Мое самое выгодное вложение средств. Я смотрел, как этот орк сражается на арене, еще когда был мальчишкой. Став консулом, я потратил немалое состояние, чтобы выкупить этого чемпиона. Как там у вас говорят? Если хочешь быть лучшим, то изволь сражаться с сильнейшими?

— Не слышала подобного изречения из уст нашего народа, но произнесший подобное, безусловно, является мудрецом, — проворковала Минна.

— Старому императору не хватало подобных рассуждений, чему я рад. Не будь он глупцом, я бы никогда не поднялся так высоко, — Клетис повернулся к своему сопернику.

Протянув руку, он помог ему подняться с песка. Орк склонился в глубоком поклоне, признавая достойную победу своего господина. Клетис сильно удивил аурлийца, поклонившись в ответ. Итан еще не знал всех установленных в империи порядков, но ему сложно было представить, чтобы первый консул мог публично склониться в знак уважения к рабу.

— Увидимся завтра утром, старый друг. Клемент, найди ему женщину, Тхорн заслужил.

Держась за грудь, орк последовал за целителем. Имперец щелкнул пальцами. Двое эльфов бросились собирать окровавленный песок, а один поднес своему господину таз с водой.

— Восхитительный народ, если бы мы не правили этими землями, то господствовать непременно должны были бы именно они. Я уважаю твоих соплеменников, отступница, но они не годятся на роль богов этого мира. Слишком мягкие, не способные принимать необходимые решения, — обратился консул к Минне, отмывая руки от крови.

— Вся история его существования не позволяет мне не согласиться с вами, — покорно ответила Минна.

Клетис бросил в ее адрес едва заметный недоверчивый взгляд. Затем он осмотрел своих приближенных, словно выискивая среди них того, кто ему был нужен.

— Сообщите Кире, что письмо для императора будет лежать на моем столе. Пусть не медлит, когда вернется. Сатор должен получить его до обеда.

К консулу подошел управляющий дворцом и что-то прошептал ему на ухо. На лице Клетиса появилась загадочная улыбка.

— Прошу меня простить, совсем запамятовал. Дел так много, что некоторые из них накладываются друг на друга. Вы и ваш спутник составите мне компанию?

— Для нас это будет большой честью, — ответила Минна, а аурлиец почтительно склонил голову.

— Непривычно видеть отступницу в обществе утларга. Неужели госпожа Хеди предпочла мне этого юношу? — консул явно был в прекрасном расположении духа и открыто заигрывал со своей гостьей.

— Мой новый ученик. Пытаюсь посмотреть, что может из этого получиться. Как говорят? Истинного величия можно добиться, лишь ежедневно бросая вызов самому себе.

Клетис громко рассмеялся, оценив высмеивание своего недавнего эвфемизма и заманивая гостей за собой. Парочка эльфов накинула на его плечи белоснежный балахон. Кэр был рад, что отступница не поправила консула, когда тот ошибся в определении его принадлежности к древним. В данный момент аурлиец не чувствовал себя вправе представлять интересы своего народа на мировой арене. К тому же он успел узнать об империи достаточно, чтобы понять, что привлечь ее внимание к родному дому он совсем не хочет.

Они почти ушли со двора, когда Итан услышал шум крыльев. Обернувшись, он увидел приземлившуюся на песок фигуру красивой гесталы. Сняв шлем, она выпустила на свободу густые рыжие волосы. Свернув вслед за отступницей, Кэр не успел как следует разглядеть крылатую воительницу. Вновь оказавшись под крышей, Клетис проводил гостей в небольшой зал с мраморным столом. Развалившись в кресле так, словно он не один из лидеров великой империи, а трактирный бард, консул подал знак управляющему. Тот исчез, а через секунду несколько эльфов внесли кувшины с вином.

— Из личных запасов старого императора, — объявил он, приглашая своих гостей составить ему компанию.

— Он предпочитал хортское, если я правильно помню? — Минне с трудом удалось скрыть разочарование.

— Не одобряете? — неожиданно зацепился за этот мимолетный просчет Клетис.

— Отдаю должное их труду, но для создания некоторых вещей трудолюбия недостаточно. Дарнау достигли в этом деле гораздо больших высот, — деликатно постаралась выкрутиться отступница.

Консул некоторое время молчал, и Кэр уже начал думать, что отступница действительно чем-то его оскорбила.

— Лично для меня вино, в котором чувствуется вложенный труд, всегда будет вкуснее вина, выращенного при помощи волшебства, чуждого этому миру. Я не забываю, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы стать обладателем консульской печати. Поэтому в моем дворце другого вина вы не найдете, — Клетис буквально сверлил отступницу глазами, дожидаясь, пока та отопьет из своего кубка.

Сделав глоток, прекрасная актриса изобразила на лице самое натуральное удовольствие. Итан проникся невольной симпатией к консулу. Его идеи наверняка пришлись бы по душе Артуру Кэмбелу. Аурлиец пригубил из своего кубка и остался приятно удивлен. По крайней мере это вино было куда лучше того пойла, что предлагалось во многих трактирах Корквила.

— Ваш спутник приятно тактичен. Вам стоило бы у него поучиться. Хотя с вашей красотой это и не обязательно. Вы, должно быть, привыкли получать все, что пожелаете, — консул продолжал давить на собеседницу.

— Я привыкла добиваться всего, что пожелаю. Тут есть разница, — ничуть не смутившись, ответила Минна, но в знак вежливости сделала еще один глоток из своего бокала.

За стеной послышался шорох и беспорядочный шум. Через минуту в дверном проеме появились двое легионеров, ведущих под руки сопротивляющегося человека. По крайней мере, человеком это существо показалось Итану на первый взгляд. Стоило только ему поднять голову, как Кэр сразу же определил в нем черты орка, несмотря на то что внешне он был похож на обычного утларга.

— Тору, пройдоха! Почему ты так долго лишал меня своего общества? Мне даже пришлось послать своих воинов, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.

В глаза сразу бросались острые скулы полуорка. Поверх его белой рубахи висел необычный плащ с рукавами, похожий на халаты, вошедшие в обиход южных герцогств Аурлии.

— Избавь меня от своих издевок, Клетис. Зачем я тебе нужен? — с нескрываемой дерзостью заговорил задержанный.

— Ты ведь все знаешь. Все твои конкуренты уже в деле, — подмигнул консул.

— Я уже отвечал, что не пойду на это. Мои клиенты щедро платят именно за то, что их секреты остаются в тайне.

— Зачем ты оскорбляешь меня перед моим гостями? Я уважаю тебя, знаю, как нелегко такому, как ты, было забраться так высоко. К тому же я питаю слабость к твоим дальним предкам, пусть в тебе осталось и не так много их крови.

— Ты богат, у тебя есть все, что захочешь. Зачем тебе уничтожать все, над чем я трудился всю жизнь? — Тору дернул плечом, но легионер смог его удержать.

— Так уж вышло, что ты лучший в своем деле. Твой бордель посещают все, от консулов до казначеев. В твоем заведении гости любят бахвалиться перед очередной девкой, но иногда среди этого трепа может проскочить крайне ценная информация. Мне необходимо знать слабости моих оппонентов. Кто из них любит проявить жестокость или предпочитает мальчиков, кто верно служит нашему императору, а кто строит планы по его свержению.

— Могу сказать только, кто из них был знаком с твоей матерью, — оскалился полуорк.

Легионер выхватил короткий меч и сильно ударил рукоятью по голове Тору. Не потерявший хладнокровия консул поднял руку, приказывая остановиться.

— Уважаю тебя за прямоту. Говорят, ты не способен врать и на тебя можно положиться. Ответ на следующий вопрос может определить всю твою дальнейшую судьбу. Спрошу последний раз. Ты согласишься на сделку? Я щедро вознагражу тебя, но, если о нашем уговоре узнают, я снесу твою голову быстрее, чем гестала взмахнет крыльями.

— В таком случае делай то, что посчитаешь нужным, имперец. Я за свою репутацию умереть готов, — полуорк гордо вскинул голову, показывая мощную шею, и хищно улыбнулся.

— Упрямый, это я тоже уважаю. Решу, что с тобой делать, чуть позже. Посиди пока в темнице, может, обдумаешь все как следует, — выдохнул консул, приказывая своим легионерам увести пленника.

От первоначальных симпатий к Клетису у аурлийца не осталось и следа. Видимо, ему не удалось этого скрыть, так как следующие слова имперца были обращены именно к нему.

— Не осуждайте. Ему был предоставлен выбор, а в наше время такое богатство есть далеко не у каждого. Я верю в нашу империю и сделаю все, чтобы ее защитить. Моя совесть не самая большая плата за это.

— Не считаю себя вправе вас осуждать, — деликатно ответил аурлиец.

— Чему ты его учишь, Хеди? Дипломатии? Ученик скоро превзойдет учителя, — вновь рассмеялся консул.

— Он действительно не так плох, как может показаться на первый взгляд, — сдержанно ответила Минна, наградив аурлийца одобрительной улыбкой.

— Что ж, не будем тратить время. С какой целью вы почтили меня своим визитом? — консул моментально стал серьезен.

— Пугающие слухи доносятся из недр Вормса. В прах обратилось абсолютно все живое в радиусе километра от входа в город. Лазар выставил вокруг кордоны и не пропускает никого из посторонних. Мне нужна имперская печать, чтобы преодолеть их. Хочу разобраться в том, что происходит в моем доме, — сразу же перешла к делу отступница.

— Не думал, что ты так сентиментальна, Хеди. Мне жаль тебя расстраивать, но это исключено. Хозяин Долины наконец разобрался с Лотэйром, тысячелетиями тревожащим покой юго-западных владений империи. Избавил меня от моей личной головной боли. Выдать тебе печать означает быть неблагодарным к его заслугам.

— Праотца может испугать дрогнувший лист, но при этом он способен не разглядеть опасность прямо у себя под носом, — Минна не ожидала такого прямого, незавуалированного отказа и опустилась до грубости.

— Чувствуется личная заинтересованность. Я слышал, тебя редко заботит всеобщее благо. Не расскажешь, что же заставило тебя изменить своим привычкам на самом деле? — консул с готовностью поймал отступницу в ловко расставленную ловушку.

— Просто соскучилась по дому. Некоторые чувства не чужды даже мне, — Минна снова пришла в себя и вновь нацепила маску спокойствия.

— Ты зря недооцениваешь дальновидность Лазара. Его послы уже посетили меня с просьбой направить экспедиционный корпус, чтобы империя сама могла убедиться, что в Вормсе происходит нечто неладное.

— И каков был ответ? — отступница невольно подалась вперед, выдавая тем самым свою излишнюю заинтересованность.

— Я сказал, что снаряжение легиона для этих целей может породить ненужные слухи, а возможно, даже и панику. У императора достаточно дел, связанных с охраной рубежа консула Моруса. Рой в последнее время участил свои набеги. Между тем я привык доверять мнению Лазара. Безопасность юго-западных земель входит в мои обязанности. Я собрал небольшой отряд во главе с центурионом, на которого могу рассчитывать.

— Дозволено ли будет нам отправиться вместе с ними?

— Зачем? Там уже достаточно воинов, чтобы убедиться, что слухи не оправданы. А если все, что я слышал, окажется правдой, нам вряд ли хватит и легиона, чтобы со всем этим справиться, — Клетис развел руками в демонстративном недопонимании.

— Вормс это не просто город, это настоящий лабиринт. Вам не помешает проводник, бывавший в тех местах не один раз, — не сдавалась Минна.

— В отряде уже есть проводник. Одна из ваших, кстати, — консул забавлялся, играясь с отступницей.

— Что мне нужно сделать, чтобы оказаться в этом отряде? — напрямую спросила Минна, отказываясь больше играть в игры.

— Мне нужен Га-либ, — аурлиец не понял, о чем говорит консул, и недоуменно перевел взгляд на Минну.

— Он берется только за ту работу, что выберет сам, и сотрудничает только с теми, с кем сам пожелает, — обреченно ответила отступница, проигнорировав немой вопрос Итана.

— Это мое условие. В отряд вы сможете попасть только вместе с ним. Не расстраивайся, я уверен, что ты обязательно подберешь необходимый ключ, чтобы расположить его к себе.

— Сколько у нас времени? — было видно, что отступница уже начала обдумывать в голове различные способы вербовки необходимого консулу члена отряда.

— Отряд выступает на рассвете третьего дня. Если удастся убедить Га-либа, просто сообщи об этом стражам у врат, и я распоряжусь, чтобы для тебя и твоих друзей нашлись места.

— Ты ставишь передо мной практически невыполнимое условие, консул, — обиженно проговорила Минна.

— Не скромничай, я слышал, у тебя прекрасный дар убеждения. На этом аудиенция окончена. Верю, что вы добьетесь успеха, — с этими словами Клетис поднялся из-за стола и покинул комнату.

Управляющий вывел посетителей из дворца и передал в руки стражников, сопровождавших их до самых городских ворот. Покинув линию Публия, путники позволили себе немного выдохнуть и расслабиться. Судя по реакции отступницы во время аудиенции, дела их были действительно безнадежны.

— Что теперь? — спросил Кэр.

— Пойдем добудем себе места в этом треклятом отряде, — коварно улыбнулась Минна, выглядящая сейчас совсем иначе, чем при разговоре с консулом.

Судя по ее резко изменившемуся настроению, первоначальная реакция на условие консула была хорошо разыгранным спектаклем.

Глава 6. Га-либ

Аурлиец с трудом поспевал за быстро идущей впереди Минной. Пройдя через уже успевшую переполниться покупателями ярмарку и пропетляв около получаса по узким улочкам имперской столицы, они оказались на небольшой площади. Единственным зданием здесь был весьма просторный, но немного мрачный особняк, обнесенный высоким забором, состоящим из заостренных кованых прутьев. Кэр не мог себе этого объяснить, но от вида, казалось бы, обычного дома по его коже пробежал холодок.

Только сейчас Итан обратил внимание на то, что никого, кроме них с Минной, на площади больше нет. Более того, у всех держащихся на расстоянии от особняка домов отсутствовали окна. Подавляющее большинство фасадов было обращено против зловещего сооружения.

— Надеюсь, что кровь тебя не пугает, — мрачно проговорила отступница, остановившись на несколько секунд, прежде чем позвонить в небольшой колокол, висевший прямо у ворот.

— Мне следует знать о чем-то до того, как мы окажемся внутри? — немного нервно спросил Кэр.

— У Га-либа есть особый, очень ценный дар. В благодарность за его услуги империя закрывает глаза на некоторые его особенности, — в голосе Минны послышалось отвращение.

Отступница собиралась позвонить в колокол, но входная дверь распахнулась, и к ним уже спешил эльф-слуга, выглядящий даже более бледным, чем большинство его собратьев.

— Что бы ты ни увидел внутри, постарайся быть вежливым. Га-либ считает свою работу искусством и не любит видеть на лицах своих посетителей отвращение. Будет даже лучше, если ты проявишь интерес, — отступница старалась не смотреть на приближающегося слугу.

Эльф склонился в почтительном поклоне и, достав увесистую связку ключей, открыл ворота. Узкая дорога до входной двери была ограждена симпатичным садом, руку к благоустройству которого, безусловно, приложили дарнау.

— Господин в своей мастерской, работает. Я провожу вас, — произнес эльф, когда за спиной Кэра закрылась дверь.

— Не стоит, я знаю дорогу, — ответила Минна.

Раб испытал явное облегчение и, совершив глубокий поклон, скрылся в одной из близлежащих комнат.

— А ведь когда-то этот эльф был величайшим поэтом своего времени. Его стихи заставляли верить в лучшее будущее для всех нас. Я уверена, он бы и сейчас нашел, как обличить все происходящее в изящную стихотворную форму, — печально сказала отступница, глядя в спину удаляющемуся слуге.

Кэру нечего было на это ответить, он лишь молчаливо разделил переживания отступницы об утраченном свете когда-то великого народа. Следуя за Минной по длинному узкому коридору, аурлиец разглядывал многочисленные картины, висящие на стенах. У мастера точно был талант к живописи, но все работы были выполнены исключительно в красных оттенках. Все это были портреты существ, принадлежащих к разным народам.

Коридор оканчивался винтовой лестницей, ведущей в подвальные помещения. Спустившись на подземный этаж, аурлиец был поражен тому, что открылось его взору. Просторный зал по своей площади превосходил размеры особняка, видимого с городской площади. Картины были абсолютно везде. Часть заточенных в красиво украшенные рамы произведений висела на стенах, другая просто лежала на полу или стояла, прислонившись к каменной кладке подвала.

— Империя так ценит художников? — с иронией в голосе спросил Итан.

— О нет, рисование не основной профиль Га-либа, скорее побочный продукт. Сейчас сам все увидишь. Кажется, мы пришли не вовремя. Или вовремя, это смотря как посмотреть.

Миновав зал, Минна на минуту остановилась, прежде чем постучать в дверь. Посмотрев в глаза аурлийца, она тяжело вздохнула. Лейтенанту стало сильно не по себе от того, что казавшейся несгибаемой отступнице требуется время, чтобы на что-то решиться.

— Я работаю, — послышался немного хрипящий голос из-за двери, когда Минна все же постучала.

— Это Хеди, — громко сказала отступница, выдержав небольшую паузу.

— Входи, — приглашение поступило практически сразу после того, как гостья представилась.

Толкнув дверь, Кэр наигранно вежливо пропустил свою спутницу вперед, получив в ответ взгляд, полный обещания отомстить за издевку. В нос сразу же бросился неприятный запах, едва не заставивший аурлийца зажать нос. Хозяин дома прятался в дальнем углу небольшого зала, укрывшись за большим мольбертом. Лейтенант не стремился поскорее разглядеть обладателя хрипящего голоса, так как в комнате было достаточно вещей, на которые стоило обратить внимание.

— Я почти закончил, подождите совсем немного, — произнесло существо.

Бегающий взгляд Итана натолкнулся на два высеченных из камня стола, поверх которых лежали полуразложившиеся тела, являющиеся источником неприятного запаха. Вдоль стен стояли открытые шкафы, забитые всевозможными склянками с красной жидкостью различных оттенков. У Кэра уже появились пугающие догадки относительно происхождения их содержимого.

— Как тебе? — Га-либ развернул мольберт, демонстрируя отступнице свое произведение.

— Как всегда изящно, но ты ведь знаешь, что мне становится не по себе от твоих картин, — сдержанно ответила Минна.

На полотне была изображена красивая девушка. Судя по рогами и линиям, идущим по лицу, принадлежала она к народу лантов.

— Похожа на оригинал? — высунувшаяся из-за мольберта кисть указала на стену, оставшуюся позади неожиданно вторгнувшихся гостей.

Кэр машинально обернулся и моментально отпрянул, едва не уронив одну из стоек с инструментами. К потолку за ноги была подвешена запечатленная на картине девушка. Лантка была мертва, но, судя по всему, жизни она лишилась совсем недавно. На свисающих руках не хватало одной кисти, но куда большее отвращение вызывал вспоротый живот, в котором не доставало доброй половины органов.

— Представляешь, оказывается, не все ланты помешаны на порядке. Эта девушка была крайне интересным образцом, — восхищенно проговорил монстр.

— Кто ее заказал? — спросила отступница без капли сострадания к усопшей.

— Ее муж. На что только не пойдут эти дураки, чтобы узнать никому не нужную правду. А он ведь далеко не последний представитель в их иерархии. Заподозрил ее в связи с одним зворгом.

— Я думала, тебя не интересуют чужие грязные секреты подобного рода. Честно говоря, всегда считала, что семейные интрижки не твой уровень, — в голосе Минны звучало вполне реальное разочарование.

— Да, но ведь тут речь шла о лантах. Не смог позволить себе упустить возможность убедиться в том, что не все они такие святоши, как хотят казаться.

— Судя по всему, подозрения мужа оправдались?

— Почти, он ошибся только в своих предположениях о персоне любовника. Теперь уже не знаю, стоило браться за это дело или нет. Боюсь, что, сказав заказчику правду, я нарвался на неприятности с местной городской стражей. В любом случае, лант сказал, если все подтвердится, я могу оставить ее себе. Посмотри на нее, как она теперь красива, — сказал монстр мечтательным тоном.

— Сперва палец?

— Разумеется, я не обманываю своих клиентов. Отработал честно, правда, пришлось использовать всю кисть, прежде чем я добрался до нужного воспоминания. Сказывается недостаток опыта работы с лантами, — существо вышло из своего укрытия на свет.

— Остальное, я так понимаю, было уже для удовольствия, — проговорила Минна, но аурлиец ее слов не слышал.

Переключившись на осмотр хозяина зловещего особняка, Кэр отметил, что внешне он был даже похож на людей, но лейтенант сразу понял, что ничего человеческого в этом существе нет. Худой, обнаженный по пояс, он и сам выглядел похожим на мертвеца. Из плеч и трицепсов торчали небольшие костяные наросты черного цвета. Длинные темные волосы скрывали те из них, что торчали прямо из головы.

По всему бледно-серому телу шли симметричные черные полосы. Одна из них начиналась у лба, раздваиваясь, проходила через глаза и исчезала под острым подбородком. Резкие, ярко выраженные скулы отчетливо лезли наружу. Когда существо отвечало на риторический вопрос Минны, во рту показались крепкие клыки, приспособленные к поглощению твердой пищи. Пальцы руки, сжимающей кисть, оканчивались длинными острыми когтями.

— Что это? Кого ты ко мне привела? Я прежде не ощущал подобных запахов, — теперь и хозяин дома обратил внимание на аурлийца.

— Он прибыл издалека, будь к нему снисходителен. Поверь испытанному другу, ты умеешь производить впечатление, — обратилась отступница к Га-либу.

— Не хотите узнать свою судьбу, юноша? Когда вы умрете? Кто будет сопровождать вас в последнюю дорогу? Мне потребуется всего один ваш палец, чтобы дать ответы на главные вопросы вашей жизни.

— Не стоит, Га-либ, — немного настойчивее ответил Минна.

— Я никогда никого не принуждаю, а лишь предлагаю свои услуги. Очень уж хочется попробовать на вкус что-нибудь новенькое, — хозяин демонстративно облизнулся.

— Предпочту отказаться, — Кэру пришлось приложить немалые усилия, чтобы быть вежливым с этим монстром.

— Если не лукавить, то вы приняли верное решение. Большинство моих клиентов не обретают счастья, получив драгоценное знание. Напротив, многие из них теряют смысл своего существования.

— Га-либ последний из народа муэров. У них принято поклоняться смерти. Уверяю, его понимание морали и справедливости сильно отличается от твоего. Если бы не его редкое умение, империя давным-давно бы скинула его с Башни Бури, — пояснила Минна аурлийцу.

— Он и вправду может предсказать смерть? — спросил Итан, игнорируя хозяина дома.

— Предсказать? Давая подобное определение моей работе, вы наносите мне глубочайшее оскорбление. Оставьте туманные предсказания гадалкам на городской ярмарке. Я могу точно сказать вам, как и где вы умрете, описать обстоятельства, которые будут вас окружать в этот момент. Для этого мне будет достаточно лишь малой части вашей плоти. Готовы расстаться с большим, и я узнаю ваше прошлое и будущее куда более детально.

— Смогу ли я в таком случае предотвратить свою смерть?

— Вряд ли, разве что немного изменить обстоятельства. Не слышал, чтобы кому-то удавалось избежать предначертанного, но вы хотя бы будете знать, сколько времени вам отведено. Скажите, вы единственный представитель своего народа или есть еще кто-то? Возможно, они будут более сговорчивыми. Только не оскорбляйте меня ложью о том, что вы утларг. Пахнете вы похоже, но в вас я чувствую какую-то особую пряность.

— Я один, — поспешил соврать аурлиец.

— Печально слышать. Поверьте, я многое знаю об одиночестве, — взгляд монстра рассеялся, проходя сквозь собеседника.

— Как получилось, что вы стали последним муэром? — спросил Кэр, предполагая, что империя предпочла оставить лишь одно столь опасное существо исключительно для своих нужд.

— Ты не рассказала обо мне моему гостю? — искренне удивился Га-либ, переводя взгляд на отступницу.

— Ко встрече с тобой трудно как-то подготовить, — натянуто улыбнулась Минна.

— Видите ли, я был рожден с дефектом. Большинство представителей моего народа жили лишь с одной целью — умереть. Я оказался не таким, поэтому, когда главный жрец объявил час великой жатвы, я трусливо предпочел не присутствовать на церемонии. Оказавшись на пороге смерти, я открыл для себя страсть к изучению этого мира, судеб его обитателей. Захотелось попробовать всего. Вы ведь меня понимаете?

— Возможно, в каком-то извращенном смысле. Среди моих товарищей есть один, чья любовь к искусству и человеческим телам может посоперничать с вашей. Думаю, вам было бы что с ним обсудить, — ответил аурлиец, вспомнив доктора Рокуэла.

— Надеюсь, когда-то мне доведется с ним познакомиться. Возможно, он проникнется моими идеями.

— Зачем вы распотрошили эту несчастную, если для работы вам достаточно лишь малого куска плоти? — Кэр старался не оборачиваться, когда указывал рукой на подвешенное за его спиной тело.

— Тут дело не в работе. Ее руки мне хватило лишь для того, чтобы нащупать воспоминания, способные удовлетворить любознательность моего заказчика. Остальное потребовалось для того, чтобы перенести ее черты на холст.

— Не понимаю, — искренне развел руками Итан.

— Вы и не сможете. Вам этого не дано в силу вашей природы. Не обижайтесь, просто вы не рождены для подобного. Поглощая органы этой лантки, я впитывал ее сущность в себя. Не только воспоминания, но и коктейль из мыслей и эмоций. Можно без преувеличения сказать, что я прожил ее жизнь. Никто в этом мире не знал и уже не узнает ее лучше, чем я. Скорее всего, я понимаю свою жертву даже лучше ее самой, так как могу взглянуть на ее жизнь со стороны. На холсте она изображена именно такой, какой сама себя ощущала. Я сделал ее бессмертной, — несмотря на все отвращение, что вызывал Га-либ, нельзя было не признать, что уровень увлечения собственным делом образовывал вокруг него притягательную ауру даже против воли собеседника.

— Или вы могли отпустить ее, спася тем самым жизнь, — гуманистическое мировоззрение Итана едва не заставило его ударить монстра по лицу.

— Для чего? Ее муж не дал бы ей скрыться. Изуродованное тело нашли бы в городской канаве. Лантку никто бы не опознал. Поймите, ее народ не признает даже того мельчайшего свободомыслия, на которое она осмелилась пойти. Давайте постараемся абстрагироваться от предыстории создания. Что вы думаете о картине? — примирительно произнес Га-либ.

— Выполнено мастерски, но я всегда буду видеть в ней загубленную судьбу несчастной девушки, — был вынужден мрачно ответить Кэр.

— Тем она дороже. Задумайтесь, вы можете провести всю свою жизнь, не осознавая ее ценности, но стоит вам понять, что вот сейчас вы умрете, и каждая дополнительная минута покажется невероятной драгоценностью.

— Пускай ваша философия останется вашей философией, — сдался аурлиец, не желая спорить с монстром.

— Разумеется, я не ставлю своей целью навязывание вам своих идеалов, просто предлагаю немного поразмыслить о жизни и смерти. А что вы скажете об оттенках? — не выпускал своего собеседника из разговора Га-либ.

— Прежде не мог предположить, что у крови их может быть так много, — с отвращением произнес Итан.

— Ну конечно, пришлось немного схалтурить. Картина выполнена не только лишь из ее материала, пришлось добавить немного гестальской и хортской крови для контраста и большей насыщенности. Благо у меня нет недостатка в запасах.

— Не сомневаюсь, может, мы уже перейдем к делу? — аурлиец с надеждой покосился на отступницу.

— Иначе и быть не могло. Ко мне никто не приходит просто так. Все преследуют свои корыстные цели. Давай, Хеди, поведай, зачем пришла. Только прошу, избавь меня от своих витиеватостей. И кстати, напоминаю, что для тебя мои двери всегда открыты. Надеюсь, однажды ты разрешишь мне попробовать себя. Тысячелетия жизни, страшно представить, что ты пережила и что видели эти глаза, — монстр мечтательно прикрыл веки и глубоко вздохнул.

— Оставь мои глаза в покое. Консул Клетис мечтает, чтобы ты служил ему, — отступницу немного передернуло от отвращения.

— Ты ведь знаешь, что я не работаю по принуждению. Стоит создать прецедент, и завтра у моих ворот будет околачиваться сотня имперцев, не готовых смириться с отказом, — поднял бровь Га-либ.

— Я пришла сюда не просить тебя прислуживать имперцам. Мне нужно, чтобы ты сделал вид, что готов стать их цепным псом. Хотя бы на время.

— Мне неприятно отказывать тебе, но служить Клетису я не буду, — твердо ответил монстр.

— Это не просьба, Га-либ. Надеюсь, ты не забыл, что должен мне? Пришло время отплатить за мою доброту, — от тона, которым Минна произнесла эти слова, по спине аурлийца пробежало больше мурашек, чем при виде этой комнаты.

Более того, Кэру стало не по себе от мысли о том, что когда-то отступница обратится подобным образом и к нему. Итан не смог удержаться и незаметно взглянул на свою ладонь с высеченным на ней знаком принесенной клятвы.

— Я все помню, Хеди. Я прожил тысячи жизней своих жертв, но и свою не забыл, — Га-либу явно не нравилось то русло, в которое зашел разговор.

— Тогда ты должен помнить, как приполз ко мне с просьбой укрыть тебя от великой жатвы. Все те жизни, что ты прожил, подарила тебе я, — Минна выглядела необычайно величественно и грозно в момент произнесения этих слов.

— Я не вправе отказать тебе и всегда буду благодарен. Просто мне не так легко забыть о своих принципах и привычном образе жизни.

— Мне не нужно, чтобы ты поступался своими принципами. Я хочу, чтобы ты подыграл мне. Снаряженный консулом отряд выступит на юго-запад к рассвету третьего дня, и ты должен быть в нем. Когда мы вернемся, делай, что пожелаешь. Твой долг будет исполнен.

— Юго-западный тракт? Отряд отправляется в земли Лазара? Это очень далеко, чем я буду питаться? На имперском тракте работать мне не позволят.

— Думаю, ты в состоянии что-нибудь придумать. Что-то подсказывает мне, что по прибытии в назначенное место у тебя появится возможность устроить трапезу. Возможно, даже повезет урвать несколько редких деликатесов. У тебя еще есть время, чтобы собраться и заготовить провиант. Посланники империи явятся за тобой в назначенный час, — безальтернативно объявила отступница.

— На ужин не останетесь? — оскалился монстр.

— Нет, думаю, на какое-то время я вообще откажусь от мяса, — ехидно улыбнулась Минна, с отвращением оглядывая убранство зала.

— Тогда не буду вас задерживать. Интересный экземпляр, — Га-либ в последний раз окинул аурлийца оценивающим взглядом.

— До скорой встречи, — как мог вежливо ответил Кэр.

Покидая особняк монстра, Итан смотрел на картины уже совсем другим взглядом. За каждым портретом ему теперь чудилась печальная судьба несчастных существ, послуживших прообразами для своеобразных произведений искусства. Оказавшись под открытым небом, аурлиец с удовольствием вдохнул приятный свежий воздух.

— Теперь домой, необходимо как следует подготовиться, — Минна улыбалась, довольная тем, что Га-либ не стал противиться ее воле.

— Ты не сообщишь консулу о том, что выполнила его условие? — удивился Кэр.

— Клетису необязательно знать, что это оказалось слишком легко. Пожалуй, передам ему весточку завтра вечером. Ты отправишься с отрядом? — пронзительные голубые глаза заглядывали прямо в душу собеседника.

— Думаю, это будет лучшим решением. Мне необходимо вернуться в Камград. Я кое-кого ищу, — задумчиво ответил лейтенант, взвешивая все за и против.

— Люди, мир катится в ад, а вы продолжаете зацикливаться на таких мелочах, — прыснула отступница, понимая, о ком говорит аурлиец.

— Сомневаюсь, что жизнь и судьба мира зависит от Итана Кэрила, — снисходительно улыбнулся Кэр.

Покинув площадь зловещего особняка, отступница оставила аурлийца одного, сославшись на необходимость утрясти все дела прежде, чем она покинет город. Возвращаться в посольство Итану не хотелось, и он предпочел провести половину дня, слоняясь по городу. Несколько раз он намеренно проходил мимо квартала, занимаемого жителями Долины, но молчаливый ответ молодого утларга оставался неизменным.

В последний раз он задержался на площади немного дольше обычного. Потеряв в конечном счете надежду, аурлиец решил наконец покинуть свой пост. Сворачивая на прилегающую к площади улицу, он так и не увидел, как за его спиной к посольству приближается небольшой отряд, ведомый девушкой с карими глазами. Отужинав в трактире Бирна и отведав оказавшуюся не такой уж и плохой, как все говорили, похлебку ялгов, лейтенант вернулся в дом отступников.

Кэр тяжело выдохнул, закрывая за собой дверь своих покоев. Слишком много впечатлений ему удалось пережить за последние несколько дней. Аурлиец надеялся, что, если Сирин нет в столице, она, скорее всего, должна была вернуться в Камград. В отражении большого зеркала он впервые за долгое время увидел того человека, которым успел стать за прошедший с момента отплытия из Корквила период. Волосы успели отрасти длиннее обычного, а лицо обрамляла небольшая бородка. Кэр смотрел в свои собственные глаза и не узнавал в них себя.

— У меня есть для тебя подарок, — в комнату без стука и совершенно бесшумно проникла Минна.

Обернувшись, аурлиец увидел у нее на руках новые одежды и два изящных клинка. Черная рубаха, штаны и плащ были прекрасно скроены лучшими мастерами отступников. Похожие одежды лейтенант видел на том самым разведчике, которого аурлийцы случайно застрелили в первые дни пребывания экспедиции на новой земле. К костюму прилагался небольшой наплечник и брошь в виде черного цветка. Совершенно новые ботинки обещались сослужить своему обладателю долгую службу.

Клинки также были выше всяких похвал. Немного загнутый у окончания меч и такой же кинжал производили впечатление прочного и надежного оружия. Итан невольно улыбнулся. Это оружие аурлиец присмотрел во время визитов на ярмарку уже давно. Должно быть, зоркий глаз Уве уловил пожелание своего спутника. Кэр оценил жест Минны, понимая, что отступникам пришлось выложить далеко не малую сумму аквиниев, чтобы порадовать своего гостя.

— Только помойся как следует, прежде чем надевать эти одежды. Когда-то их носил дорогой моему сердцу друг.

— Спасибо, — прошептал лейтенант, когда отступница уже выходила из комнаты.

Минна на секунду задержалась, словно собираясь что-то сказать, но, передумав, оставила аурлийца наедине с самим собой. Услугами эльфов в доме отступницы не пользовались, и Кэру пришлось самостоятельно набирать воду из стоящего во дворе колодца. Раздевшись, он дотронулся до шрама на груди. Последняя память о Ноа превратилась в едва заметное упоминание на человеческом теле. Стоило Итану провести по месту ожога, как в голове всплыли еще свежие в памяти картины бойни, учиненной Оглом. Демонический медальон приятно согревал грудь.

Омывшись, аурлиец переоделся в подаренные ему богатые одежды и вновь отправился на прогулку по городу. Покидая дом, лейтенант спиной почувствовал пристальный взгляд Уве. Бродя по узким улочкам, Итан не мог не признаться себе, что привык к жизни в столице. После того, что он увидел в Корпаксе, он вряд ли смог бы назвать свой родной Корквил полноценным городом. В этот момент Кэру сильно не хватало его трубки, набитой борусским табаком, аромат которого навевал воспоминания о родине. Обратно в посольство он вернулся, только когда столица зажглась множеством огней.

Два оставшихся дня едва ли отличались от всех тех, что аурлиец провел в городе за последний месяц. Огромный муравейник жил своей особой жизнью, и Кэру было немного тоскливо от того, что его отъезд вообще никто не заметит. Разве что Бирн, с которым при содействии отступника Итан успел сдружиться. Добродушный зворг обещал накормить путника знаменитым хортским пирогом, когда тот вновь окажется в столице.

Вечером последнего дня Итан не удержался и подошел прямо к заставе утларгов. Пожилой офицер, осознавший за прошедшее время, что аурлиец ему не враг, понимающе похлопал его по плечу, сообщая об отсутствии госпожи Сирин. Кэр заглянул ему прямо в глаза и понял, что тот не врет.

Молодой утларг, ставший позавчера свидетелем возвращения древней, сегодня не был частью дозора. Очередная превратность судьбы заставила его в этот день дежурить в другом отряде. Лишенный драгоценных и столь важных для него сведений, Кэр не придумал ничего лучше, кроме как отправиться в особняк, ставший для него очередным временным домом.

Подоспел он как раз к ужину и разделил его вместе со всеми владельцами посольства отступников. Среди предложенных блюд уже третий вечер не было и намека на мясо, чему Кэр был, безусловно, рад. Должно быть, Минна не шутила, когда говорила о том, что собирается на время изменить свой рацион после визита в убежище Га-либа. Отступница покинула стол первой. Спустя полчаса, пожелав всем доброй ночи, Итан тоже направился в свою комнату. Поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж, аурлиец заметил, что дверь в покои Минны приоткрыта.

— Наконец привезли обещанное вино. Ты просто обязан его попробовать, — послышался голос отступницы, услышавшей скрип ступеней, по которым поднимался Итан.

Возражать Кэр не стал, ему требовалось немного успокоить свои мысли и убедить себя в том, что решение вернуться в Камград принято им верно. Однако, открыв дверь, Минны он в комнате не обнаружил. Только через несколько секунд он смог разглядеть сквозь полупрозрачную штору силуэт стоящей на балконе отступницы. Присоединившись к ней, он с наслаждением окинул взглядом открывшийся город. Величественная Башня Бури, многократно возвышающаяся над всеми остальными строениями столицы, все еще заставляла его сердце замирать от восторга.

Минна протянула ему кубок и, отпив первой, прикрыла глаза от удовольствия. Кэр повторил за ней и почувствовал, как приятное тепло растеклось по всему его телу. Вкуснее вина аурлийцу пробовать еще не доводилось.

— Знал бы ты, как я от всего этого устала, — отступница потянула шею и спину, опираясь о парапет.

— Зачем тебе все это?

— Мне нужна сила. Достаточная для того, чтобы избавить меня от страхов, — она вяло улыбнулась и отпила из кубка еще раз.

— Думаешь, такая сила существует, и ты сможешь обрести ее где-то в недрах пещер Вормса? — с сомнением спросил Итан.

— Отвечу тебе после того, как почувствую ее в своих руках. Если, конечно, ты еще будешь жив, — отступница сделала очередной глоток, и Кэр рефлекторно повторил за ней.

— Я помогу тебе спасти Уве, — сказал аурлиец, понимая, о чем сейчас думает Минна, и отступница растеряла свойственное ей хладнокровие.

На секунду Итану показалось, что он впервые видит ее настоящей. Простым существом, судьба которого решила сыграть с ним злую шутку. Минна хотела отпить из кубка, чтобы как-то скрыть свою растерянность, но вина в нем уже не оказалось.

— Я принесу, — Кэр залпом опустошил свой кубок и, отодвинув штору, вернулся в комнату.

Наполняя кубки, он в полной мере ощутил на себе эффект напитка. Аурлиец словно парил над землей, а мир приобрел насыщенные цвета. Итан давно не ощущал себя настолько отдохнувшим и расслабленным. Держа в руках наполненные кубки, он собирался вернуться на балкон, но, запутавшись в шторах, не заметил возвращающуюся в комнату Минну. Столкнувшись с ней, он пролил часть содержимого прямо на хозяйку дома.

Отступница замерла, стоя вплотную к аурлийцу. Аккуратно, двумя пальцами забрав у него предназначавшийся ей сосуд, она выпила все до последней капли, приглашая Кэра повторить за ней. Одним пальцем она придерживала кубок Кэра до тех пор, пока не убедилась, что аурлиец полностью его опустошил. Итан едва успел сделать глоток воздуха, когда к его губам прильнули губы Минны. Оба кубка упали на ковер, почти не издав шума.

Первой мыслью аурлийца было оттолкнуть отступницу, но одурманенное волшебным вином дарнау сознание не нашло для этого ни одной причины. Вместо этого он притянул ее к себе, отвечая на поцелуй. Неожиданно Минна оттолкнула его сама, заставив повалиться на стоявшую позади кровать. Кэр даже не успел удивиться, а нависшая над ним отступница уже смотрела на него сверху вниз. Взгляд распахнутых голубых глаз был одурманен не меньше, чем у Итана. Склонившиеся волосы приятно щекотали лицо аурлийца. Обхватив Минну за шею, он притянул ее к себе.

Глава 7. Чертова дюжина центуриона

Разбудил аурлийца яркий пробивающийся с балкона свет. Нежась в уютной постели, он не спешил открыть глаза. Вдруг он резко подскочил на кровати. Во-первых, потому что вспомнил о событиях вчерашнего вечера, а во-вторых, потому что солнечный свет был уже слишком ярким для раннего утра. Судорожно оглядевшись по сторонам, он не обнаружил в комнате отступницу. Решив, что Минна бросила его в столице, а сама отправилась в путь, лейтенант, как мог, быстро оделся и бросился вниз.

Раздавшийся в фойе знакомый голос немного успокоил Кэра, но он чувствовал необходимость удостовериться. Оказавшись на верхних ступенях лестницы, он смог разглядеть внизу четыре фигуры. Минна сидела в кресле, а за ее спиной стоял Уве. В кресле напротив расслабленно развалился не кто иной, как Ивес, а позади него, зеркально отражая позу отступника, расположилась Сирин. Итан так и не придумал, что скажет, когда его присутствие перестало оставаться незамеченным.

— У нас гости, милый. Неприлично встречать их в подобном виде, — в голосе Минны слышалась усмешка, заставившая аурлийца с трудом сдержать свой гнев.

Итан и вправду выглядел не лучшим образом. Одеваясь впопыхах, он совершенно не озаботился тем, чтобы убедиться в своей опрятности. Волосы были растрепаны, лицо не умыто, а костюм выглядел помятым.

— Сирин, — Кэр не мог выдавить из себя ничего, кроме имени той, что так давно искал.

Ивес слегка склонил голову, давая понять, что узнал лейтенанта. Житель Долины сильно изменился с тех пор, как Итан видел его в последний раз. Казалось, что он совсем перестал интересоваться собственным внешним видом. Лицо заросло легкой щетиной, длинные прежде волосы были беспощадно срезаны.

Услышав нежное обращение Минны к аурлийцу, Сирин резко изменилась в лице. Глаза, которые поначалу отражали лишь тепло вперемешку с удивлением, сейчас источали лед, укрепившийся еще сильнее после того, как древняя присмотрелась к Итану более внимательно. Изящный черный костюм, так идущий Кэру, был совершенно не тем, в чем ожидали увидеть недавнего союзника утларгов.

— Я искал тебя. На заставе мне сказали, что тебя нет в городе, — помня о вчерашнем вечере, аурлиец не мог посмотреть Сирин прямо в глаза, отчего лишь добавлял лишних монет в копилку раздражительности древней.

— Мы прибыли несколько дней назад. Госпожа Минна, кажется, сказала тебе привести себя в порядок, — от былой приветливости Сирин не осталось и следа.

Кэр бросил наполненный злобой взгляд на отступницу, но та лишь развела руками. Демонстративно вежливо откланявшись, Итан поднялся в свои покои. Разобравшись со своим внешним видом и постаравшись совладать с нахлынувшими эмоциями, он возвратился в общий зал.

— Другое дело. Тебе очень к лицу наряды отступников, — в этот раз Итан выдержал взгляд древней.

Помогла ему в этом злость, которую он испытал от того, что Сирин не дала ему и шанса, чтобы все объяснить.

— Их мастера знают толк в портняжном искусстве, — он не хотел отвечать так грубо, но подступающая к горлу обида заставила его выйти из себя.

— Ивес, друг мой, кажется, здесь только мы с тобой можем говорить как взрослые. Когда прибудут остальные? Если мы не выступим в ближайшие десять минут, нам точно придется разнимать этих двоих, — проворковала Минна, явно забавляясь происходящим.

— Это ты мне лучше скажи. Имперец сперва должен был забрать Га-либа. Этот мясник не передумал? — Ивес отвечал абсолютно спокойно, не поддаваясь на провокации отступницы.

— Он не подведет меня. Вообще, я имела в виду милашку Абель. Когда мы уже сможем принять ее в нашей скромной обители? — улыбнулась Минна.

— Она сказала, что ее нога никогда не переступит порог дома отступников. Абель будет ждать нас за городом.

— Какие глупости. Судя по всему, с нашей последней встречи она стала еще более нервной. Именно поэтому мне всегда больше нравилась ее сестра, — тон отступницы был наигранно светским.

— Избавь меня от своих комментариев, ты и пальца на ее руке не стоишь, — холодно ответил Ивес.

Уве положил ладонь на рукоять своего меча. Взгляд отступника говорил о том, что платой даже за такое мельчайшее оскорбление может оказаться смерть.

— Ты никогда не был мне врагом, и я надеюсь, что не будешь и впредь. Мой учитель, которого я когда-то знал, никогда не стремился пролить чужую кровь без должной причины, — житель Долины примирительно поднял руку, обращаясь к Уве.

— Миролюбивый Ивес, не думай, что нам не известно о том, чьи действия послужили причиной бойни при Вормсе. Как поживает твоя дорогая Кейтлайн? Должно быть, ты истосковался по женской ласке? — ответила вместо отступника Минна.

— Тебе прекрасно известно, что моя жена мертва. Оставь свои провокации для кого-нибудь, кто знает тебя не так хорошо, как я, — Ивесу действительно удалось сохранить хладнокровие, но в глазах появилась непереносимая тоска.

— Ты прав. Я уважала Кейтлайн как минимум за ее стремление к примирению нашего народа и то упорство, которое она проявляла в достижении своей цели, — Кэру показалось, что отступница говорит это вполне искренне.

Все это время аурлиец смотрел только на Сирин, но та игнорировала его, сосредоточив свой взгляд на клетчатом узоре кресла, в котором сидела Минна. Итан надеялся, что ему удастся остаться с ней наедине, чтобы все объяснить.

— Простите, я повела себя негостеприимно, вы ведь в моем доме. Могу предложить вам вина? — произнесла отступница, когда в зал вошел Клос, и Кэра невольно передернуло от нахлынувших воспоминаний о вчерашнем вечере.

Никто из присутствующих на предложение отступницы не согласился. Клос жестами сообщил своей госпоже о том, что прибыл Га-либ.

— Не будем более смущать вас своим присутствием. Пожалуй, мы подождем на улице, — вежливо произнес Ивес и тут же поднялся со своего места.

Сопровождаемый Сирин, он сразу же направился в сторону выхода. Клос и Уве принялись заканчивать последние приготовления к долгой дороге, оставив аурлийца наедине с отступницей.

— Ты так сладко спал, я просто не могла позволить себе потревожить твой сон, — ехидно улыбнулась отступница, покидая свое кресло.

Эта надменная улыбка заставила Итана вновь выйти из себя. Медальон нагрелся, сильно обжигая грудь. Кэра охватило безумие сродни тому, что он испытал на заставе утларгов в первые дни визита в столицу. Рука, схватившая отступницу за горло, опередила мысли аурлийца. Сжимая тонкую шею, аурлиец оттолкнул Минну назад, заставив сильно удариться головой о стену.

— Только не говори, что тебе не понравилось. Ты наконец открываешь свое истинное лицо, и тебе не стоит его стыдиться, — сперва растерявшая самообладание отступница уже успела взять себя в руки.

Итан продолжал сдавливать шею, желая сделать так, чтобы Минна больше не смогла произнести ни слова.

— Давай, разозлись еще сильнее. Выпусти тот гнев, что разъедает тебя изнутри. Он спасет тебя, когда придет нужный час, — прохрипела задыхающаяся отступница.

Аурлиец с неимоверным трудом заставил себя разжать пальцы и выпустить свою пленницу. Минна сделала глубокий вздох, устояв на ногах только благодаря стоящей позади стене.

— Зачем ты это делаешь? — зло прошептал Кэр, чтобы не привлечь внимание отступников.

— Ты должен быть готов к тому, что тебя ждет. Повесив на грудь этот артефакт, ты определил свою судьбу. Гнев — это ресурс, который может стать твоим союзником. Ты, должно быть, уже чувствуешь, что с тобой происходит нечто неладное? — обойдя аурлийца, Минна сделала большой глоток вина.

— О чем ты говоришь? Что меня ждет? — Кэру вновь захотелось придушить отступницу.

— Не знаю. Я ведь говорила, что Белиус мне не доверяет. Демон лишь предсказала, что тебя ждут самые страшные испытания, и приказала мне наблюдать за тобой, стараясь не вмешиваться. Выбор их преодоления остается только за тобой. Ты волен выпустить гнев наружу и воспользоваться подаренной им силой или же можешь попробовать взять его под контроль. Второй вариант куда сложнее, и, если быть честной, я не верю в то, что тебе это удастся, — Минна вновь наполнила свой кубок вином.

— Но ты ослушалась своего учителя и решила помочь мне сделать выбор? — Итан слегка повысил голос.

— Я отступница, умение подчинять себе порядок не наш конек. У меня оставался лишь один доступный вариант, — развела руками Минна.

— Мне нужно встретиться с Белиус, — твердо проговорил Кэр, признавшись себе в том, что с ним и вправду творится нечто необъяснимое.

— Демоны не появляются по первому зову. Когда придет время, она сама тебя найдет.

Кэр собирался еще о многом допросить отступницу, но в комнату вошел Клос и одним взглядом дал понять, что все приготовления окончены. Уже стоя у входной двери, отступник почтительно поклонился аурлийцу. В ответ на удивленный взгляд лейтенанта Минна сообщила, что Клос остается в столице приглядывать за особняком. Немного растерянный Итан пожал руку отступника.

На улице их уже ждала очень большая телега, корпус которой напоминал ладью. Запряжены в нее были четыре пары дивных чудищ. Голова птицы плавно переходила в тело дикой пантеры, изображение которой Кэр видел лишь в учебниках, посвященных истории аурлийской пустыни. Перья и шкура животного играли на солнце, переливаясь из синего в фиолетовый и обратно.

За вожжами необычного транспорта сидел имперец, облаченный в состоящий из пластин доспех легионера. Ближе к корме своеобразной ладьи, прислонившись к увесистому сундуку, дремал Га-либ. Отдав последние распоряжения, предназначавшиеся Клосу, отступница при помощи Уве первой залезла в телегу. Постепенно ее примеру последовали и все остальные. Поднявшийся последним Кэр едва не упал, когда запряженные в телегу твари, управляемые умелым извозчиком, резко рванулись вперед.

— Этот транспорт предназначен для особых поручений империи. Быстрее кибитки с апрумами, не так ли? — рассмеялась Минна.

Итан ей не ответил. Встречающиеся на пути жители столицы расступались перед ними, освобождая дорогу. Кэру представилась уникальная возможность еще раз проехать через весь город по одному из главных трактов и погрузиться в столь разнообразную жизнь столицы.

Аурлиец хотел поговорить с Сирин, но та уютно устроилась в носовой части и сделала вид, что задремала. Итан должен был признать, что этот транспорт значительно быстрее всех предыдущих, коими ему удалось воспользоваться в прошлом. Перед глазами мелькали представители разных народов, и Кэр только сейчас заметил определенную закономерность.

— Почему все они похожи на людей? Несмотря на все различия во внешности, у всех без исключения есть две ноги и две руки, голова, способность мыслить, говорить и вести осознанную деятельность? — аурлиец сперва даже не понял, что задал свой вопрос вслух.

— Миры создают боги порядка, а не воображения. Не будь к ним слишком требователен, — голос отступницы вырвал Кэра из состояния задумчивости.

Минуя весьма протяженную очередь, ладья к этому времени уже оставила позади стену, разделяющую линии Тибериуса и Децима.

— Куда мы направляемся? — вступил в диалог Кэр с той, с кем вовсе не хотел его начинать, но рядом больше никого не было.

— Мы едем в охотничий домик консула. Там нас будут ждать остальные члены отряда, — объяснила отступница, перекрикивая встречный ветер.

— Зачем ты все-таки это сделала? — спросил Кэр, когда понял, что может более или менее спокойно говорить о событиях вчерашнего вечера с отступницей.

— Мне было скучно, хотелось расслабиться. Давай не будем врать, что тебе не понравилось, — встречный ветер приглушил слова Минны.

— Ты знала, что я ищу ее. Как давно тебе известно о том, что Сирин будет в отряде?

— Разумеется, я навела справки. Предпочитаю знать, с кем мне предстоит провести время в длительном пути. Вы мне нравитесь, оба такие смешные и правильные, что захотелось добавить немного остроты в ваши отношения. Будет интересно посмотреть, как она поведет себя дальше, — игриво улыбнулась Минна.

— Для тебя это игра? Нравится издеваться над людьми? — Кэр почувствовал, что не может совладать с подступающим к горлу комком гнева.

— Теперь это мое любимое зрелище, после полета гестал, разумеется, — открыто рассмеялась отступница, и Итан заметил, как Сирин приоткрыла один глаз, подсматривая за их казавшейся непринужденной беседой.

— Не слишком ли много игр ты ведешь? Рано или поздно в одной из них тебе придется проиграть. Я тоже навел о тебе справки и знаю больше, чем тебе бы хотелось, — не способный совладать со своими чувствами аурлиец схватил ее за руку и сильно сжал, осознанно намереваясь причинить боль.

Рядом с ними моментально материализовался Уве, рука его лежала на рукояти меча, а глаза говорили красноречивее любых слов.

— Меньше страсти. Когда этот день наступит, я обязательно потребую от тебя возвращения долга, и ты спасешь меня, став моим рыцарем в сверкающих доспехах, — Минна заглянула в глаза Кэра без капли страха.

Итан разжал пальцы и поднял руку, давая понять Уве, что он больше не угрожает отступнице. За весь оставшийся путь до внешних стен города никто в ладье не произнес ни единого слова. Прошло не так много времени после полудня, а их официальная процессия уже покинула Корпакс. Тянущие ладью звери хоть и были чрезвычайно быстрыми, все же явно уступали апрумам в выносливости.

Казалось, еще десять минут пути, и они повалятся на землю, однако им удалось осилить еще целый час, прежде чем телега достигла назначенного места. Пришлось свернуть с тракта и проехать по не самой лучшей дороге через небольшой лес, чтобы наконец увидеть крупную усадьбу.

Дремавший всю дорогу Га-либ проснулся ровно в ту секунду, как колеса имперского транспорта закончили свое движение. Все достаточно быстро успели покинуть телегу, и задержавшемуся Кэру пришлось помогать монстру разгружать его весьма тяжелый сундук, от которого так и веяло чем-то зловещим.

Оказавшись под крышей усадьбы, Итан сразу почувствовал витающую в воздухе атмосферу напряженности. Красивый зал, растянувшийся вверх на несколько этажей, был богато обставлен. Изящная лестница вела наверх, превращаясь во внутренний балкон второго этажа, опоясывающий весь периметр зала.

В дальнем углу за столом сидела крайне необычная компания. Отступница вела разговор с высоким лысым существом, тело которого покрывала морщинистая кожа. Третий спутник, лицо которого скрывал капюшон, хранил молчание, прислонившись спиной к стене. На выступающем из-под плаща подбородке виднелся шрам, но окружавшая его кожа явно принадлежала человеку.

Стоило только Кэру сделать первые шаги по залу, как он сразу же почувствовал на себе надменный взгляд двух пар глаз. Молодые юноша и девушка, похожие друг на друга как две капли воды, совершенно точно были утларгами. За соседним столом в гордом одиночестве сидел недавний знакомый аурлийца. Мрачный полуорк, не согласившийся на сделку с консулом, сжимал в руке кубок. Судя по плавающему взгляду, кубок этот был далеко не первым.

Минна и Уве заняли место за ближайшим к выходу столом. К похожей на трактирную стойке прислонилась высокая девушка с густыми темными волосами. Появившийся за спиной аурлийца Га-либ громко хлопнул дверью, заставив ее обернуться на резкий звук. Кэр растянулся в глупой, непонимающей улыбке. Прямо напротив него стояла не кто иная, как Аими. Девушка смущенно нахмурила брови, заметив на себе пристальный взгляд аурлийца.

— Ты выжила! Как это возможно?! Кому-то еще удалось спастись? — решительно преодолев все пространство зала, лейтенант вцепился в плечи растерявшейся жительницы Долины.

Непонимание происходящего, промелькнувшее в глазах девушки, заставило Итана приглядеться к ней повнимательнее. Представительница старшего народа действительно была очень похожа на Аими, но черты лица выдавали в ней более строгий характер, а глаза были лишены той теплоты, что обладала жена лейтенанта Питера Колгрейна. Ей потребовались считаные секунды, чтобы осознать причины подобного поведения незнакомого ей человека и додумать остальное.

— Что с Аими?! — теперь пришла ее очередь вцепиться в оторопевшего аурлийца.

Девушка с недоверием оглядела черные одежды Кэра. Итан слегка побледнел, осознавая, что сейчас ему предстоит сообщить печальные новости. Рассредоточенные по залу участники отряда заинтересованно обступили их со всех сторон.

— Мертва твоя сестра, Абель, — опередила его Минна, даже не подумав о подобающей ситуации тактичности.

Оттолкнув Кэра, жительница Долины в секунду оказалась перед отступницей и, выхватив кинжал, едва не перерезала ей горло. Минна ловко отскочила, а острие клинка Уве коснулось ребер представительницы старшего народа.

— Даже не думай, — меч Ивеса погладил тыльную сторону шеи отступника.

Человек, скрывающий свое лицо под капюшоном, навел небольшой заряженный арбалет на Ивеса. Сирин встала между ними, закрывая своим телом посланника Долины. Желая ее защитить, Кэр направил свой меч в сторону стрелка. Существо, похожее на каменную глыбу, и его спутница отрезали аурлийцу путь для нападения.

Лишь молодые утларги да полуорк Тору остались в стороне, не желая принимать участия в происходящем хаосе. Бывший владелец столичного борделя даже не встал из-за стола, продолжая попивать из своего кубка так, будто вокруг вообще ничего не происходило. На его шее висело хорошо знакомое всем эльфам деревянное ожерелье.

— Что с моей сестрой?! — повторила вопрос Абель.

— Если бы мне сразу сказали, что будет так весело, я бы и не подумал сопротивляться, — послышался от двери хрипящий голос Га-либа.

Зал взорвался множеством голосов, призывающих друг друга убрать оружие. В любой момент охотничий домик мог превратиться в место для кровавой бойни.

— Она правда мертва. Мне очень жаль. Я видел, как это произошло, и отступники не имеют к этому никакого отношения, — Кэр первым опустил меч.

Рука Абель, сжимающая кинжал, начала дрожать. Когда большинство гостей усадьбы по очереди опустили оружие, она повернулась к аурлийцу, требуя ответов. В глазах девушки стояли слезы. Казалось, накал страстей немного остыл, но человек в капюшоне не спешил опустить арбалет.

— Все кончено, успокойся, — отступница из числа странной троицы призвала своего товарища убрать оружие.

— Это он, Ингрид! Я нашел его, — голос, прозвучавший из-под капюшона, показался Кэру знакомым, но это было абсолютно невозможно.

Сирин продолжала стоять на линии выстрела, прикрывая собой Ивеса. Наполненные решимостью глаза говорили о том, что она скорее умрет, чем сдвинется с места.

— Отойди, девочка, ты мне не нужна, — стрелок слегка дернул арбалетом в сторону, призывая Сирин уйти с линии огня.

— Я не дам тебе убить его. Опусти арбалет, — в голосе древней не было и намека на дрожь.

— Отойди немедленно! — из-под капюшона появились едва заметные клубы синего дыма, а голос говорящего стал немного ниже.

— Довольно! — неожиданно раздавшийся сверху голос был подобен грому и принадлежал имперцу, наблюдающему за происходящим с балкона.

Все собравшиеся вскинули головы вверх. Синяя кожа, крепкое тело, он мало чем отличался от своих собратьев. Разве что непривычные рыжие волосы и небольшая бородка, сужающаяся клином на подбородке, выделяла его из привычного ряда хозяев этого мира. На руке висел скромный деревянный браслет, и Кэр догадывался, к чьему ожерелью он шел комплектом.

— Мое имя Ливий. Консул доверил мне командовать тем сбродом, что вы из себя представляете. Меня не интересует ваше прошлое и неразрешенные вопросы. Ничто из этого не должно поставить под угрозу исполнение возложенной на нас миссии. Я требую полного повиновения и не потерплю обратного, — за спиной произносящего эти слова имперца появился хорт, выглядящий куда менее грозно, чем оратор.

— К черту! — с этими словами стрелок отбросил арбалет в сторону, оттолкнул растерявшуюся Сирин и, выхватив меч, бросился на Ивеса.

Опытный воин ждал своего противника и встретил его уже подготовленным. Отразив несколько первых выпадов, он резко увернулся, и стрелок оказался в невыигрышном положении, подставив под удар открытый фланг. Меч Ивеса моментально устремился в предоставленную лазейку.

Кэр слегка прищурил глаза, понимая, что сейчас все закончится. Ни у одного человека в мире не хватило бы реакции отразить удар, находясь в подобном положении. Однако произошедшее далее заставило его изменить свое мнение. Из-под капюшона начали рассеиваться клубы синего дыма, шрам на подбородке также приобрел синеватый оттенок. Метнувшись со скоростью порывистого ветра, рука сумела отразить атаку, заставив человека изогнуться в невероятно ловком парировании.

— Джеро, останови его! — крикнула отступница по имени Ингрид громиле, похожему на большую черепаху.

Существо сразу же бросилось в гущу боя. Тем временем стрелок, получивший необъяснимый приток сил, наносил удар за ударом, позволяя Ивесу лишь отступать. Меч выпал из рук жителя Долины именно тогда, когда Джеро обхватил нападавшего со спины.

— Угомонись! Не сейчас, ты еще успеешь отомстить, — процедил громила, сдерживая его мертвой хваткой.

Вместо этого стрелок вновь совершил невозможное. Издав звериный рык, он разжал похожие на глыбы руки существа и снова бросился на Ивеса. Тот как раз снова успел поднять свой клинок, но второму этапу дуэли случиться было не суждено. Спустившись на первый этаж, имперец встал между двумя воинами, повернувшись лицом к нападавшему.

Уже не разделяющий собравшихся на своих и чужих стрелок бросился на Ливия. Ничуть не растерявшись и не испытав и капли страха, имперец перехватил руку, сжимающую меч, а свободной ухватил стрелка за лицо. Мельчайшие молнии слетели с пальцев главы отряда, но этого оказалось достаточно, чтобы заставить непослушного подчиненного биться в конвульсиях.

Громила и отступница моментально подскочили к нему, окружив и не давая никому приближаться. Корчившееся на полу тело выгнулось в очередной раз, голова вскинулась, заставив слететь капюшон. Кэр думал, что сегодня уже ничего не заставит его удивиться, но в очередной раз ошибся. Прямо перед ним на полу лежал штурман «Отчаяния» Дункан Грин. Его лицо немного похудело, через глаз по щеке шел глубокий шрам, в котором сейчас затухали остатки магии отступников. То же происходило и со шрамом на подбородке, чуть-чуть не доходящим до линии губ.

— В следующий раз вердиктом ему будет смерть. Повторюсь, любое неповиновение будет расценено как измена. Обращаясь ко мне, вы можете называть меня центурионом и никак иначе. Отряд выступает утром, постарайтесь не перерезать друг друга прежде, чем мы отправимся в путь, — уверенно стоящий над поверженным врагом Ливий источал величие империи.

— Сдается мне, наше путешествие окажется куда более интересным, чем я предполагал, — усмехнулся Га-либ в своей жуткой манере.

— Во время моего отсутствия Ун и Ду будут моими глазами и ушами, — закончил имперец, указывая на парочку утларгов.

В ответ они все так же самонадеянно улыбнулись, польщенные оказанным центурионом доверием. Ливий, как любой толковый военный, воспринимал многословие за грех и потому, отдав короткие указания, удалился в свои покои. Итан сразу же бросился в сторону Дункана, но его перехватила Абель.

— Я должна знать все, — взгляд представительницы старшего народа говорил о том, что отказа она не примет.

Уведя аурлийца в сторону, она засыпала его вопросами. Кэр, как мог подробно, поведал ей о том, что случилось с Аими, лишний раз заверив, что вины отступников в произошедшем нет. По щекам казавшейся сперва холодной и сдержанной Абель текли слезы. Она была старшей в их семье и всегда оберегала свою младшую сестру, даже несмотря на то, что среди жителей Долины понятия старший и младший не имели особого значения. Разница в их возрасте составляла всего десять лет и на фоне прожитых тысячелетий практически утрачивала свой смысл.

И все же Абель всю жизнь чувствовала ответственность за сестру. Когда ее назначили охранять посольство старшего народа в Корпаксе, она не взяла ее с собой, переживая, что имперская столица может оказаться слишком суровым местом для нежной и чистой души Аими. Теперь, проливая слезы по погибшей сестре, Абель горько сожалела о принятом тогда решении.

Не желая мешать ее скорби, Кэр направился в сторону Дункана Грина. Штурман уже пришел в себя и сидел на табурете, облокотившись спиной о стену. Рядом стоял грозный громила, которого отступница назвала Джеро. Судя по всему, черепахоподобное существо опасалось, что его товарищ снова сорвется, и поэтому слегка разводило свои крепкие лапы в стороны, готовясь поймать мистера Грина в любой момент. Стоило Итану приблизиться, как отступница подняла меч, не давая ему сделать последние несколько шагов.

— Дай ему пройти, Ингрид. Это старый друг, — Дункан мягко коснулся плеча отступницы и приветливо улыбнулся соотечественнику.

— Что с тобой произошло? Ивес сказал всем, что тебя убили, — Кэр испытывал чувство вины за весь экипаж «Отчаяния», поверивший лжецу на слово.

— Еще бы он так не сказал, ведь именно он ранил меня и оставил на растерзание отступникам ради собственного спасения, — стиснул зубы штурман.

Посланник Долины не мог их слышать, но именно в этот момент он неожиданно начал двигаться в сторону аурлийцев.

— Ни шагу дальше, или твои кишки кому-то придется отмывать с пола, — Ингрид направила свой меч в сторону приближающегося лжеца.

Игнорируя ее слова, Ивес развязал пояс, на котором висело его оружие, и положил на стоящий рядом стол. Безоружный, он смело вышел вперед, прямо на направленное в его сторону острие клинка отступницы. Сирин и Абель пристально наблюдали за его перемещением, борясь с желанием остановить опасную затею. Когда лезвие коснулось его груди, Ивес неожиданно опустился на колено.

— Я не знаю, кем надо быть, чтобы простить меня за то, что я совершил, но слова эти я произнести обязан. Прости меня. В тот день я был уверен в том, что цель, которую я перед собой поставил, оправдывает любые средства ее достижения.

— Ты знаешь, что они со мной сделали в плену? Отступникам было невероятно интересно опробовать воздействие кристаллов на человеческое тело. Оказалось, что мой народ подходит для этого как нельзя кстати. Они проводили свои опыты каждый чертов день, превратив меня в монстра и лишив собственной сущности, — сосуды в глазах штурмана начали приобретать синеватый оттенок.

Подняв свою рубаху, Дункан выставил на всеобщее обозрение тело, изуродованное десятками шрамов. Из бывших когда-то глубокими ран пробивалось тусклое синее свечение.

— Когда-то давно отступники убили мою Кейтлайн. С тех пор я не видел перед собой ничего, кроме желания отомстить. Месть свершилась, но, если тебе интересно, покоя она мне так и не принесла. Причин оставаться в живых у меня больше нет, поэтому если ты посчитаешь нужным прекратить мое существование, я не стану тебя останавливать, — Ивес говорил спокойно и был абсолютно равнодушен к собственной судьбе.

Синяя дымка начала потихоньку отступать, освобождая белки глаз штурмана. После сказанных утром Минной слов Кэр внимательно наблюдал за своим товарищем, видя в нем свое возможное будущее. Преклонивший колено Ивес сейчас, скорее всего, даже не подозревал, как много общего в судьбах палача и подсудимого.

Дункан встал на ноги, пытаясь совладать с подступившим гневом. Рука аурлийца потянулась вниз и легла на эфес прислоненного к табурету меча. Абель и Сирин рванулись с мест, но Ивес поднял руку, заставив их остановиться. Клинок легко упал на плечо жителя Долины, не причиняя ранений. Штурман повел рукой и уткнул острие в шею, но Ивес даже не моргнул. Дункан слегка провернул меч, ввинчивая его в горло и заставляя пролиться на пол несколько капель крови.

Кэр не хотел, чтобы его друг убивал безоружного, но не считал себя вправе вмешиваться и прерывать справедливую месть. Сирин не удержалась и пошла вперед, вынуждая Итана встать у нее на пути. Что бы ни сделал Дункан в ближайшие несколько секунд, это должно было быть только его решением. Древняя окинула аурлийца взглядом, полным презрения. В ответ Кэр лишь пожал плечами и печально улыбнулся, понимая, что она все равно его не поймет.

Штурман опустился на колени прямо напротив своей жертвы. Шрамы на лице вспыхнули, заставляя выплеснуться клубы синего дыма. Коснувшись коленями пола, аурлиец чуть сильнее надавил на эфес, и из раны на шее потек ручеек крови. Мистер Грин слегка наклонил голову и приблизился к уху Ивеса.

— Я знаю, что ты чувствуешь. Ту боль, от которой нигде не укрыться. Было бы слишком великодушно с моей стороны освободить тебя от этой ноши. Хочу, чтобы ты жил и страдал каждую минуту отведенных тебе дней. Всех тех бесконечных дней, что подарены твоему народу, — негромко произнес штурман после небольшой паузы, но стоящий рядом Кэр расслышал каждое слово.

Итан был несказанно рад, что не кровожадный по своей натуре Дункан пощадил жизнь виновника его пленения. Выражение лица Ивеса вообще никак не изменилось, лишь слегка удивленный взгляд изучал лицо оставившего себя без работы палача.

— Проваливай отсюда, мои друзья могут быть не так снисходительны, как я, — произнес мистер Грин, поднимаясь.

Кэр буквально услышал, как тяжело выдохнула стоящая позади древней Абель. Убедившись, что инцидент исчерпан, безымянный хорт покинул балкон, скрывшись вслед за центурионом. Все остальные тоже потихоньку начали разбредаться по своим комнатам.

— А говорил, что подобных тебе нет. Врать нехорошо, — проворчал Га-либ, обращаясь к Кэру и поднимаясь по лестнице.

Примкнув к необычной троице, Итан просидел в их странной компании до глубокой ночи. Лейтенанту и штурману нужно было о многом поговорить и многое друг другу рассказать. Несмотря на то что накал страстей в охотничьем домике спал до минимума, все его обитатели этой ночью предпочли держать оружие как можно ближе к себе.

Глава 8. Безопасная дорога

Проснулся Итан от ощущения, что за ним кто-то наблюдает. Открыв глаза, он поймал на себе пристальный взгляд Джеро. Дункан и Ингрид уже тоже проснулись и готовили свои скромные пожитки к долгому путешествию.

— Не переживай, он только с виду такой грозный, а в душе самая настоящая принцесса, — успокоил товарища штурман.

— Да, тут не поспоришь, — саркастически подтвердила отступница, рефлекторно дотронувшись до воротника рубахи и вспоминая, как эта «принцесса» едва не свернула ей шею.

Кэр наконец вспомнил, почему лицо Ингрид показалось ему знакомым. Это была та самая отступница, что загнала в ловушку отряд Сирин. Итан невольно старался держаться с ней настороженно, но, с другой стороны, именно она настояла на том, чтобы сохранить пленникам жизнь, подарив им шанс на спасение.

— Доброе утро, — Джеро улыбнулся, но приветливый жест больше походил на угрожающий оскал.

Вчера вечером мистер Грин поведал заблудшему аурлийцу историю своих злоключений. Оказавшись в плену у отступников, он ежедневно подвергался ужасающим пыткам. Ингрид была главным разведчиком Лотэйра и по долгу службы несколько раз лично допрашивала штурмана, но, судя по всему, Дункан не держал на нее зла.

Выбравшись из разрушенного города, неожиданные союзники поняли, что никто из них не знает, куда ему теперь идти. Аурлиец совсем не горел желанием возвращаться к бросившим его товарищам, Ингрид потеряла все, за что сражалась, а существам, подобным Джеро, по словам Дункана, было опасно путешествовать в одиночку. Тогда отступница и предложила попытать счастья в столице империи.

Необычная троица, не обделенная разнообразными талантами, быстро нашла способ заработать. Им хватило всего лишь нескольких месяцев в Корпаксе, чтобы сделать себе имя надежных наемников и обзавестись как друзьями, так и весьма могущественными врагами. Одна из подработок заставила их перейти дорогу крайне влиятельному ак-кану по имени Нобу, и пребывание троицы в столице сразу же стало угрожать их жизням.

Им нужно было как можно быстрее покинуть город, и тут как нельзя кстати поступило известие о том, что консул разыскивает проводника, хорошо ориентирующегося в Вормсе. К тому же Клетис обещал щедрую награду, которая должна была позволить наемникам позабыть о грязной работе до конца их жизней. Всех, кроме вечно живущей Ингрид, разумеется. С тех пор как они согласились на сделку, им приходилось прятаться в охотничьих угодьях консула, что хорошо объясняло чувство уютной обжитости той комнаты, в которой проснулся Кэр.

Мало кто знал город отступников лучше Ингрид. Кэр отметил, что даже эта отступница относится к Минне с большой опаской. Общаясь с ней, она обращалась почтительно, но затягивать разговор не стремилась. Они были даже в чем-то похожи, но, в отличие от спутницы Кэра, эта имела вьющиеся волосы, и за ней не чувствовалось той скрытой опасности, что исходила от Минны.

Завтракал отряд в полном составе, собравшись за длинным столом. Тору прикладывался к кубку с раннего утра, игнорируя презрительный взгляд центуриона. Молодой древний по имени Ун рассказывал своей соратнице глупый и весьма обидный анекдот про хортов, ничуть не смущаясь того, что один из представителей этого народа сидит с ними за одним столом и прекрасно все слышит. Тем не менее безымянный так ничего и не ответил на эту неприкрытую насмешку.

Минна, скорее всего, нарочно заняла место прямо рядом с имперцем и сейчас мастерски пыталась окутать его своими чарами, но, судя по взгляду центуриона, женщина сейчас интересовала его в последнюю очередь. Уве хранил молчание, изредка сталкиваясь взглядом с Ивесом. Повидавший жизнь отступник знал Кейтлайн и ее будущего супруга еще в те времена, когда они были детьми. Был он рядом и в момент, когда прекрасная жительница Долины обрела свой покой. Именно его клинок оборвал ее жизнь, но это было актом милосердия, а не жестокости.

Отступники собирались превратить последние часы ее существования в сущий кошмар, и Уве подарил той девочке, что когда-то знал, быструю смерть. Ивесу не было известно имя убийцы, равно как и то, что в роковой час в его глазах стояли слезы. Знай он все подробности случившегося, возможно, и не встал бы на тропу тьмы, пробудившую в нем желание истребить всех отступников до единого. Уве не собирался открывать ему никому не нужную правду, уже не способную кого-либо спасти.

Единственным, кто не разделял трапезу с остальными участниками отряда, был Га-либ. Смотрящая на него с отвращением Ингрид демонстративно потерла уголок рта пальцем, давая понять, что на лице монстра остались капли засохшей крови. Га-либ благодарно улыбнулся, обнажая зубы, между которых застряли частицы плоти, послужившей существу в качестве завтрака. Отступница нервно отложила вилку, понимая, что аппетит у нее испорчен на несколько ближайших дней. Сидящий напротив обнажившего десна хорта Кэр прекрасно понимал ее чувства.

Лицо Абель было белоснежно бледным, но своих чувств прилюдно она больше не проявляла. Жительница Долины понимала, что никогда не сможет простить себя за то, что оставила свою сестру без присмотра. Покрасневшие белки и круги под глазами говорили о том, что девушка провела эту ночь в слезах.

Сирин по-прежнему старалась не обращать никакого внимания на того, кто этого внимания искал больше всех. Древняя лишь недовольно фыркнула, когда, спустившись в общий зал, заметила аурлийца в обществе Ингрид. Ее раздражало, как Итан так легко находит общий язык с древними врагами ее народа, пролившими слишком много крови утларгов.

Центурион первым покончил с трапезой и, не заботясь о том, чтобы остальные успели насладиться завтраком, встал из-за стола и приказал выдвигаться. Недовольный ропот возмущения он пропустил мимо ушей. Наученные этим опытом, в будущем члены отряда внимательно следили за центурионом во время приемов пищи, стараясь не отставать. Вопреки ожиданиям Кэра, вместо быстрого транспорта во дворе их ждало лишь несколько кибиток с апрумами.

Во главе колонны ехал сам Ливий, под постоянным присмотром которого находился Га-либ. Должно быть, консул дал особые распоряжения в отношении безопасности важной персоны монстра. Минна и Уве сменяли их каждые пару часов. Кажется, отступнице все же удалось слегка растопить лед, сковывающий прирожденного солдата.

Ивес и Абель сжимали в руках вожжи второй телеги, а их сменщиками выступали Сирин и безымянный хорт. Древней удалось наладить дружеские отношения со своим соседом, и они оживленно беседовали даже во время общих привалов. Рассмотрев хорта при дневном свете, Итан убедился, что уже встречал его прежде во время визита в консульский дворец. Судя по всему, высокий статус приближенного к Клетису позволял ему не подчиняться даже приказам центуриона, и членом отряда он официально не являлся, оставаясь лишь сторонним наблюдателем.

За ними следовали молодые утларги, оказавшиеся братом и сестрой. Как выяснилось позже, консул Клетис обнаружил двух брошенных младенцев во время охоты. Проявив милосердие, он повелел сохранить им жизнь и позволил расти в своих владениях. С самого детства их натаскивали на выслеживание добычи, превратив в идеальных охотников, знающих об этом ремесле абсолютно все. Достигнув подходящего возраста, брат с сестрой полностью возложили на свои плечи обязанности по организации кровожадных утех для высокопоставленного имперца. Не один раз во время привалов Ун хвалился тем, что в столице вряд ли найдется стрелок, способный сравниться с ним в этом умении.

Клетис не потратил много времени, раздумывая над выбором имен для найденных им детей. В переводе с языка имперцев брата и сестру звали не иначе, как первый и вторая. По виду им было не больше восемнадцати лет. Оба имели волосы каштанового цвета, но у Уна они были короткими и взъерошенными, а у его сестры — длинными и густыми. В отличие от брата, Ду была куда менее сговорчива и смотрела на всех с осуждающим пренебрежением. Исполняя приказ центуриона, они по очереди следили за тем, чтобы в голове полуорка не появилось даже мысли о побеге. Между тем Тору выглядел так, словно полностью принял свою судьбу. Он в равной степени был как благодарным слушателем бахвальства Уна, так и понимающим стражем тишины, находясь в обществе Ду.

Кэр занимал свое место в замыкающей телеге. Троица наемников, руководствуясь рекомендациями мистера Грина, с радостью приняла аурлийца в свои ряды. Итан был рад, что мучения, через которые прошел штурман, не сломили его характер. Дункан все так же не упускал возможности обратить даже самый серьезный разговор в незатейливую шутку. На его фоне Ингрид выглядела настоящим голосом разума и рассудительности. Джеро же действительно оказался необычайно приятным спутником. Правда, весь экипаж ясно ощущал, как прогибается телега каждый раз, когда он усаживался поудобнее, а апрумы, тянувшие их кибитку, к концу дня всегда выглядели немного более уставшими, чем остальные.

Дункан рассказал аурлийцу, что их грозный спутник принадлежит к народу зелвов, обреченному на полное исчезновение. Плотная кожа существ, подобных Джеро, стала для них одновременно как даром, так и проклятьем. Кожный покров зелвов был надежнее любого доспеха, что мог выковать самый искусный кузнец. Само собой, в мире нашлось немало охотников, желающих обзавестись подобным снаряжением. В отличие от ялгов, народ Джеро не обладал способностью самостоятельно сбрасывать шкуру, так что браконьерам приходилось отделять ее собственноручно.

Бесконтрольное истребление привело к тому, что в рядах зелвов не осталось ни одной представительницы прекрасного пола. Таким образом, единицы оставшихся в этом мире существ вынуждены были доживать свой последний век без надежды на какое-либо будущее для их народа. Возможность встретить подобных Джеро существ на территории империи стала невероятно большой редкостью.

Аурлиец рад был оказаться именно в этой телеге. В ведущей колонну кибитке находился Га-либ, чей зловещий сундук вызывал непроизвольное отвращение. У Кэра не было сомнений в том, что под его тяжелой крышкой хранится расчлененная плоть, необходимая ему для выживания.

Во второй телеге лейтенанту обязательно бы пришлось столкнуться с холодным взглядом Сирин и дополнительными расспросами Абель о судьбе ее сестры. В третьей же находился Ун, который не понравился Итану с первого взгляда. Его отношение к молодому утларгу лишь утвердилось после его обидной шутки в адрес молчаливого хорта.

Поначалу их отряд останавливался на имперских блокпостах, но столь разношерстная компания привлекала к себе излишнее внимание. Периодически центурион настаивал на том, чтобы его подчиненные устраивали ночлег прямо в поле. Кэр вовсе не возражал, и ему даже нравились их всеобщие посиделки у костра. Каждому из участников отряда было о чем рассказать. Их истории, поведанные под аккомпанемент уютно потрескивающих поленьев, захватывали душу аурлийца, устремившего свой взор к усыпанному звездами небу.

Сирин все еще игнорировала аурлийца, хотя нельзя было и не отметить некоторый прогресс. Теперь древняя по крайней мере не избегала его, и они могли переброситься хотя бы парочкой слов. Абель, кажется, справилась с осознанием гибели своей сестры, и иногда на ее строгом лице можно было даже заметить легкую очаровательную улыбку.

Каждый вечер Ун и Ду уходили на охоту в ближайшие леса и возвращались, гордо неся на своих плечах подстреленную добычу. Во время дневных привалов брат периодически демонстрировал свое умение стрельбы из лука, в котором действительно добился небывалых высот. По его просьбе один из участников отряда назначал цель, в которую уже через секунду летела стрела.

Во время одной из подобных демонстраций Ун обратился к аурлийцу, предлагая выбрать мишень. Кэр наобум ткнул в сторону далеко стоящего дерева, на ветви которого с трудом можно было разглядеть последний цепляющийся за жизнь лист. Через несколько мгновений Итан вынужден был признать, что утларг способен не только чесать языком. Рассчитав колебания листа на ветру, Ун пригвоздил его своей стрелой прямо к дереву. Наблюдавший за всем происходящим Тору несколько раз восхищенно хлопнул в ладоши.

Оскалившийся в самодовольной улыбке Ун обернулся к аурлийцу в тот момент, когда мимо его лица пролетела стрела. Древний невольно вздрогнул и уставился на стоявшую позади него Абель, опускающую лук. Девушка сделала небольшой кивок, призывая его взглянуть на мишень. Весь отряд перевел взгляд и увидел, как стрела жительницы Долины расщепила стрелу утларга на две идеально ровные половины. Ун почтительно склонил голову, отдавая должное мастерству соперницы, и хитро улыбнулся.

Теперь уже из-за спины Абель вылетела стрела, повторив трюк, проделанный представительницей старшего народа с ее собственной стрелой. Девушка возмущенно обернулась и столкнулась взглядом с Ду. Древняя победоносно подмигнула, чувствуя свое превосходство в мастерстве, подкрепляемое тем, что у Абель были целые тысячелетия на оттачивание навыка, а опыт Ду едва ли мог исчисляться десятилетием. Жительница Долины не стала оспаривать таланта молодой девушки.

Несколько раз утларги пытались поддеть и аурлийца, но Кэр дал им понять, что имеет право находиться в отряде не меньше, чем они, легко одолев Уна в боях на мечах. Га-либ со временем перестал вызывать у всех ужас и отторжение, но ужинать ему все же приходилось в одиночестве. Ингрид открыто настояла на этом условии, чем выразила общее мнение отряда.

Уве практический весь путь хранил безмолвие, в отличие от Минны, которая охотно принимала участие в любом разговоре. Отступница оставалась верной своему непостоянству и теперь проявляла открытую симпатию в адрес Дункана. Вряд ли у нее были далеко идущие планы на штурмана, скорее всего, все это было лишь спектаклем, ставящим своей целью подзадорить Ингрид, в поведении которой читалось теплое отношение к аурлийцу, пострадавшему от действий ее народа и ее собственных.

Открытых столкновений между Ивесом и Дунканом больше не происходило, но и товарищами их нельзя было назвать даже с большой натяжкой. Посланник Долины выражал явное беспокойство из-за их медленного продвижения и предлагал продолжать путь даже ночью. По его словам, Лазар практически уверен в том, что в городе отступников пробудилось великое зло, и совсем скоро жителям Камграда может потребоваться поддержка всей мощи империи, чтобы выжить. Между тем праотец искренне надеялся, что все его страхи необоснованны. Ливий лишь отмахивался от его опасений, уверяя, что в таком случае прибыть в подобное место необходимо, имея полный запас сил.

Полуорк оказался неожиданно разговорчивым и охотно принимал участие в вечерних беседах. Попыток побега не предпринимал. Ему было что рассказать о жизни в столице, о ее тайнах и секретах. Тору обладал поразительным даром увлечь собеседников таинственный историей с открытием немалого количества городских тайн, но стоило ей закончиться, и через день даже самый благодарный слушатель не мог вспомнить всех подробностей.

Итана вполне устраивала его нынешняя жизнь. Огромный открытый страннику мир, интересные спутники и присутствие среди них Сирин давали аурлийцу надежду на лучшее будущее. Отходя ко сну, Кэр часто мысленно возвращался к воспоминаниям о родной Аурлии. Он переживал о своей семье, мечтая хоть на минуту оказаться в родном поместье. Его сильно беспокоило отсутствие информации о том, жив ли еще его верный слуга и учитель Альберт или уже покинул этот бренный мир.

Лейтенант долго гадал, удалось ли адмиралу Харису и Родрику Грею добраться до Корквила, или ужасный план Огла удался, и вся команда «Последнего шанса» сгинула, так и не добравшись до дома. Возможно, сейчас где-то на бесконечных просторах Внешнего моря дрейфует обезлюдевший призрак флагманского корабля экспедиции. Кэр давно не был дома, и иногда в его голову закрадывались мысли, что, возможно, в глубине души семья давно уже его похоронила.

Руководствуясь необходимостью пополнить запасы пресной воды, в один из вечеров отряд все же вынужден был провести ночь на очередном имперском блокпосте. Разгружая телегу, Кэр заметил во дворе уже знакомого ялга-торговца, странствующего по юго-западному тракту. Ящер внимательно разглядывал необычную компанию, задержав свой взгляд на Джеро немного дольше, чем на остальных участниках отряда. Помимо торговца во дворе было непривычно большое количество стражников.

Аурлиец был рад неожиданному решению центуриона, предвещая, с каким наслаждением упадет на мягкую и уютную постель. Не меньшую радость ему принесла возможность разбавить свои мысли кружкой доброго эля.

— Вы ведь следуете на юг, чтобы расследовать произошедшее на блокпосте Гнея? — спросил трактирщик, в очередной раз расставляя принесенные им кружки на длинном столе, занятом членами отряда.

— О чем ты, утларг? — заинтересованно спросил Ливий своим громоподобным голосом.

— Как? Вам ничего не известно? Хотя, возможно, новость еще не успела достигнуть столицы, — немного смутившись, древний хотел было уже вернуться к своей стойке.

— Говори все, что слышал, — требовательный тон имперца не позволил трактирщику избежать допроса.

— Около недели назад кто-то устроил там настоящую бойню. Убили даже префекта, не оставив в живых ни одного свидетеля. Тела буквально разорваны на куски, а стены залиты кровью, — заговорщическим тоном прошептал утларг.

Участники застолья переглянулись между собой, предполагая, что причиной произошедшего кошмара вполне мог послужить источник опасений Лазара.

— Сообщение об инциденте уже направлено в столицу? — взгляд центуриона стал еще более суровым, чем обычно.

Насильственная смерть имперца в нынешние времена была чем-то из ряда вон выходящим. Совершивший подобное был либо крайне отчаянным, либо попросту сумасшедшим.

— Сразу же, мой господин, но, судя по всему, стен столицы письмо достигнуть не успело. Наш префект усилил охрану, но мы понятия не имеем, с кем нам, вероятно, придется столкнуться.

— Ты свободен, можешь идти, — отпустил утларга имперец, к его большому облегчению.

— Интересные страшилки нынче рассказывают на имперском тракте. Можем разобраться, что там происходит. До заставы Гнея меньше недели пути, — предложил хорт.

— Мы не можем ставить под угрозу выполнение нашей миссии, — отрезал Ливий.

— Так или иначе блокпост находится прямо у нас на пути, а убийство имперца не должно остаться безнаказанным, — позволил себе спорить безымянный.

— Не забывай свое место, хорт. Тот факт, что ты являешься любимчиком консула, не дает тебе права ставить под сомнение мои приказы. Ты сам напросился отправиться вместе с нами, так что изволь подчиняться, — тон центуриона ясно давал понять, что разговор окончен.

— Надо признать, что он прав. Мы не сможем продвигаться по тракту и дальше, не минуя заставу Гнея, — неожиданно вступилась за хорта Минна.

— Значит, придется сделать небольшой крюк, в тех краях есть множество небольших поселений лесорубов. Используем их как перевалочные пункты, — было видно, что Ливия выводит из себя поведение представителей ничтожных, по его мнению, народов, позволяющих себе перечить ему.

— Как вам будет угодно, — смиренно склонила голову отступница.

Итан перевел взгляд на Га-либа и увидел в его глазах профессиональный интерес. Должно быть, монстр чувствовал, что его дар вполне мог бы помочь в расследовании этого загадочного происшествия. Правда, к тому моменту, когда они прибыли бы на место, остатки тел, скорее всего, уже успели бы прийти в негодное к употреблению состояние. Аурлийца передернуло от бурно разыгравшего воображения, рисующего картину монстра, поедающего протухшее мясо в окружении роя кружащихся вокруг него мух.

На следующее утро колонна покинула двор имперского блокпоста. Ялга-торговца Итан в этот раз не заметил. Возможно, он отправился искать удачи на других заставах или посчитал, что в столь ранний час охотников до его товара найти будет не так просто. Убаюкиваемый монотонным покачиванием телеги, Кэр проспал до самого обеда. Разбудила его Ингрид, сообщившая, что пора сменяться. Лейтенант и штурман вели оживленную беседу, когда впереди послышался громкий смех Уна, а через несколько секунд утларг присвистнул от удивления.

— Весело им там. Видимо, Тору поведал молодому юноше несколько смешных историй из жизни управляющего борделем, — улыбнулся Итан.

— Насчет «весело» это я готов поспорить, — с этими словами Дункан одной рукой незаметно зарядил небольшой арбалет, лежащий между аурлийцами.

Стараясь не делать резких движений, он просунул руку под покрывающую кибитку ткань и, судя по всему, подал какой-то заранее обусловленный знак.

— Поняла, — раздался тихий шепот Ингрид из-под покрова.

Несмотря на маску расслабленности на лице штурмана, все его действия кричали об опасности. Кэр догадался, что свист Уна мог быть предупреждающим сигналом. Должно быть, опытный охотник почувствовал какую-то угрозу. Стараясь поддерживать непринужденную беседу, Итан краем глаза поглядывал в чащу окружавшего тракт леса, но не смог заметить ничего подозрительного. Впереди идущие телеги остановились, заставив прервать движение и замыкающую кибитку. Кэр видел, как на землю спрыгнули Ливий и Га-либ.

— Оставайтесь в телеге, — прошептал Дункан, покидая кибитку и призывая лейтенанта следовать за ним.

Двигаясь следом за штурманом, Кэр увидел, как внутри впереди стоящей кибитки между двух скамеек, предназначенных для сна, прижавшись ко дну телеги лежит Ду. Ун и Тору уже спешили в начало колонны. В следующей телеге Сирин и хорт, прижавшись друг к другу плечами, представляли из себя похожую картину. Минна и Уве, не став им уподобляться, остались в сидячем положении. Отступник положил руку на эфес своего меча, а его спутница прикрыла глаза, но морщины, пробившиеся на переносице, говорили о том, что она полностью сконцентрирована на происходящем.

Миновав последнюю телегу, Кэр наконец увидел причину, заставившую колонну остановиться. Впереди бежала небольшая река, переправа через которую оказалась разрушена свалившимся на нее деревом. Ивес и Абель явно злились на очередное препятствие, послужившее основанием для задержки.

— Что будем делать? — спросил быстро оценивший обстановку Дункан.

— Уйдем с тракта и пойдем обходными путями, как и планировали, — командным голосом продиктовал Ливий.

— Кажется, это стоило сделать немного раньше, — оскалился Га-либ, открепляя от пояса небольшой цилиндр.

Словно в подтверждение его слов с обеих сторон окружающего тракт леса полетели стрелы. За секунду до этого Дункан схватил лейтенанта за плечо и потащил за собой, прикрывая его тело тушами запряженных в телегу апрумов. Га-либ резко взмахнул рукой, и цилиндр в его руке превратился в копье, которым он молниеносным движением отбил первые две стрелы, летящие в его сторону.

Ливий щелчком пальца откинул крышку висящего у его пояса тубуса, выпуская на волю молнию, принявшую форму меча. Две стрелы воткнулись в его тело, но он не обратил на эту мелочь никакого внимания. Остальные вовремя упали на землю, выйдя из зоны поражения. Утыканные стрелами апрумы едва не раздавили прячущихся между ними аурлийцев.

Возникший за их спинами синий купол разорвал ткань, покрывающую кибитку, и обратил в пыль стрелы, нацеленные в отступников. Минна и Уве даже не двинулись с места, рука отступника все так же лежала на клинке, дожидаясь момента, когда тот сможет испить крови.

Воспользовавшись паузой после первого залпа, члены отряда побежали к своим телегам. Кэр не удержался и заглянул в кибитку, в которой пряталась Сирин, наказанием за это ему послужила стрела, едва не оборвавшая его жизнь, но по счастливой случайности лишь оставившая порез на щеке. Хорт накрыл древнюю своим телом, защищая от опасности. Из его лопатки торчала стрела, но жизни ранение, кажется, не угрожало.

Итан бросился дальше, стремясь добраться до кибитки, внутри которой лежало его оружие. Из следующего транспорта выскочила Ду и, пустив стрелу, пробила глазницу одного из прячущихся среди деревьев стрелков. Дункан уже добежал до цели и, схватив предварительно заряженный арбалет, обратил его в сторону леса, но так и не смог вычислить свою добычу. Подбегая к нему, Кэр с ужасом уставился на их кибитку. Вся задняя часть была истыкана стрелами, не оставляя сомнений в том, что ее обитатели не могли остаться в живых.

Второй залп застал аурлица именно в момент охватившего его шока. Неизвестно, кто оберегал Итана, но свою работу он выполнял на совесть. Ни одна стрела не коснулась его плоти, а вот Дункану повезло меньше. Один из выстрелов угодил прямиком в арбалет штурмана, временно выведя его из строя. Решив, что добыча достаточно деморализована, нападавшие выскочили из леса. Быстрый взгляд аурлийца насчитал не меньше трех десятков крепко сложенных и до зубов вооруженных ялгов.

Сквозь разорванную ткань кибитки можно было разглядеть, как разгибается Джеро, обнимавший до этого отступницу и прикрывающий ее от опасного полета стрел собственным телом. Вскочившая вслед за ним Ингрид уже сжимала в руках лук, которым без задержки воспользовалась. Перегнувшись через борт телеги, Итан схватил клинки и, вовремя обнажив их, успел парировать выпад подоспевшего ялга.

Спокойный и тихий лес превратился в место вполне масштабного сражения. Периферийным зрением Кэр видел вспышки синих кристаллов и отблески стихийного оружия центуриона. Ящеры оказались крайне грозными врагами, не отступившими даже после того, как почувствовали достойный отпор. Аурлиец едва успел разобраться с одним, как к нему подоспело двое новых противников. Если бы не помощь Джеро, жизненный путь лейтенанта мог прерваться прямо в этой глуши.

Зелв перехватил клинок ялга голой рукой и, взяв его второй за лицо, сжал так сильно, что заставил треснуть череп. В этот момент Кэр искренне порадовался тому, что Джеро сражается на их стороне. Ингрид так и не покинула телегу, посылая свои смертоносные стрелы в спешащих на помощь своим собратьям ящеров.

Меньше всех повезло оказавшейся в одиночестве Ду. Ее лук успел оборвать две линии жизни, когда один из ялгов подобрался к ней со спины и ударил рукоятью своего молота. Девушка повалилась лицом на землю, но быстро перекатилась и вскинула лук. Взмах молота обломил так и не ощутившую чувство полета стрелу. Тень грозного оружия нависла над лицом древней, на котором отразился первобытный страх человека, понимающего, что сейчас она умрет. Однако в этот день молоту не суждено было прервать ее существование.

Перья стрелы торчали из того места, где еще секунду назад был глаз ящера. Ду закинула голову назад и увидела опускающую лук Абель, уверенную в том, что Ивес и близко не подпустит к ней никого из врагов. Жительница Долины подмигнула древней, припоминая недавний случай с демонстрацией стрелковых навыков. Девушка улыбнулась в ответ, вновь хватаясь за лук.

Кэр расправился с очередным противником и, пользуясь передышкой, направился в сторону кибитки Сирин. Древняя сражалась с двумя ялгами одновременно, а уже успевший избавиться от стрелы хорт только спешил к ней на помощь. Присоединиться к ним Итан не успел, так как из пространства между телегами на него выскочил ящер, едва не лишивший его шею головы.

Аурлиец очень сильно переживал за Сирин, и попавшийся как нельзя некстати ялг вывел его из себя. Сцепившись, они проскочили между телег и оказались с противоположной стороны от основного места сражения, оставшись один на один. Кэр никогда прежде так не хотел никого убить, а нагревшийся на груди амулет лишь подгонял его в этом стремлении. Итану показалось, что он заметил в глазах своего противника страх, и увиденное привело его в неописуемый восторг. На секунду он даже позабыл о Сирин и причинах, заставивших его выйти из себя.

Меч лейтенанта отрубил кисть ящера и, невзирая на мольбы о пощаде, продолжал наносить бесконечные удары. Успокоился Итан, лишь когда его противник превратился в кровавое месиво. Скинув пелену одержимости, Кэр пришел в ужас от содеянного. Его едва не вырвало, а дрожащие покрытые кровью руки с трудом удержали меч. Он огляделся по сторонам, надеясь, что у его безумия не оказалось свидетелей. Пытаясь скрыть свое преступление, он сорвал плащ со спины лежащего рядом ялга и накрыл им изуродованное тело поверженного врага.

За спиной все еще раздавались звуки боя, и Кэр не мог позволить себе оставаться в стороне. Вернувшись к своим товарищам, он с уверенностью мог констатировать полную победу добычи над охотниками. На усеянной телами дороге сражаться продолжали лишь хорт и последний выживший ялг. Итан намеревался помочь ему, но на его плечо легла тяжелая рука имперца.

— Не вмешивайся, он здесь для того, чтобы доказать себе, что достоин быть частью окружения консула. Не лишай его чести, — слова центуриона сейчас, казалось, не имеют абсолютно никакого смысла, но никто из отряда действительно не стремился помочь безымянному товарищу.

Бой хорта и ялга изначально казался предрешенным. Народ строителей вообще не производил впечатление грозных воинов. Аурлиец поймал на себе одобрительный взгляд Минны, быстро сообразившей, что совсем недавно Итан вновь присягнул соблазнительному потоку ярости.

— Вы просто будете стоять и смотреть, как его убивают?! — к сердцу аурлийца подступил гнев, и он направился к сражающимся, игнорируя предостережения центуриона.

На этот раз его остановила возникшая прямо перед ним Сирин, которая нежно, но достаточно твердо положила ладонь на его грудь.

— Ему действительно это нужно. Он бы не хотел, чтобы мы вмешивались, — Итан слушал ее и не понимал, что за чушь она несет.

После того, что аурлиец сотворил со своим противником, ему хотелось доказать самому себе, что он не монстр, а молчаливое наблюдение за тем, как его боевого товарища будут убивать прямо у него на глазах, не добавляло баллов в пользу человеческой сущности Итана.

— Было бы неплохо понять, что им от нас было нужно, Га-либ, — приказал центурион, вырывая очередную стрелу из нагрудника.

Каннибал окинул поле, усеянное телами поверженных врагов, не обращая внимания на продолжающуюся схватку ящера и хорта.

— Как любезно с вашей стороны, — сказав это, монстр быстро пошел вперед.

Осознав, что он рассекречен, раненый ялг перестал притворяться мертвым и пополз в сторону спасительного леса. Легко настигнув свою добычу, Га-либ воткнул копье в середину бедра ящера, пригвоздив того к земле. Нападавший зарычал от боли и обернулся на монстра, окинув того взглядом, полным презрения.

— Прости, мой друг. Считай, что ты родился под несчастливой звездой. Мне будет куда легче добраться до нужных воспоминаний, используя свежую, еще живую плоть. К тому же не буду скрывать, что так вкуснее, — монстр отцепил от пояса висящий на нем тесак.

Сражающийся ялг тем временем повалил хорта и древком своего молота пытался придушить оппонента.

— Если так пойдет и дальше, мне потребуется оружие. Кажется, я уже доказал, что никуда не сбегу. Хочу быть наготове, если подобное повторится, — потребовал покрытый кровью с ног до головы Тору, подойдя к центуриону.

Ливий долго вглядывался в глаза полуорка, пытаясь оценить, может ли он ему доверять или нет. Наконец, он кивнул Уну, позволяя выдать оружие пленнику. Охотник достаточно быстро нашел в недрах телеги увесистую булаву и с опаской передал ее владельцу. Тесак Га-либа тем временем в несколько ударов отсек ногу ящера, стремящегося стать обедом для монстра, заставив того огласить тракт истошным воплем.

— Это действительно обязательно? — спросила Абель.

Вместо ответа Га-либ впился в икру отрезанной ноги ялга. Синхронно с ним безымянный хорт своими острыми как иглы зубами вцепился в кисть нависшего над ним ящера и вырвал часть плоти. Воспользовавшись замешательством, он вывернулся из хватки противника и нанес удар попавшимся под руку древком сломанного копья. Крики жертвы Га-либа не стихали, и, не сдержавшись, Абель пустила стрелу, оборвав ее страдания на полуслове.

Монстр уселся на колени и, казалось, вошел в состояние транса. Зрачки расплылись, покрыв всю видимую часть глазных яблок. Периодически он с аппетитом откусывал очередную часть ноги. Ингрид с отвращением поморщилась и, не выдержав открывшегося зрелища, отвернулась.

Обретя оружие, Тору склонился и поднял потерянный кем-то в ходе боя нож. Поднеся его лезвие к древку булавы, он сделал две новые насечки в дополнение к многим другим.

— Веду счет тем, перед кем мне предстоит отвечать после смерти, — объяснил он Ду в ответ на немой вопрос охотницы.

Хорт тем временем получал свою заслуженную, но крайне кровавую победу. Иглы вцепились в лицо ялга, не оставляя на нем ни одного живого места. Тело ящера содрогалось в предсмертных конвульсиях.

— Должно быть, именно эти ялги устроили кровавую бойню на блокпосте Гнея, — предположил протирающий клинок от крови Ивес.

— Нет, они пришли за ним, — Га-либ, не оборачиваясь, указал пальцем на стоящего рядом со штурманом Джеро.

Один из последних представителей народа зелвов лишь пожал плечами, вполне допуская подобную вероятность.

— Ялг-торговец продал им информацию о планах нашего передвижения. Надо будет не забыть сказать ему спасибо при следующей встрече, — оскалился Га-либ в кровавой улыбке.

Убедившись, что противник мертв, хорт, пошатываясь, направился в сторону зрителей своего триумфа. Ун нарочито вежливо захлопал в ладоши и, легонько толкнув сестру локтем, заставил ее присоединиться.

— Крайне интересные мысли были в голове этого ящера в последние минуты жизни. Наблюдая за смертью своих товарищей, он не испытывал переживаний, лишь оценивал, как увеличится его прибыль с исчезновением очередного владельца потенциальной доли от награбленного, — проговорил Га-либ тоном печального философа.

Центурион мрачно оглядывал доставшийся ему в подчинение отряд. Из всего состава только Минна умудрилась выйти из боя, не запачкав свои одежды и каплей крови.

— Мы уходим с тракта. Если будем двигаться быстро, к вечеру достигнем одного из поселений лесорубов, — коротко приказал Ливий.

— С этим есть заминка, — негромко произнес Уве, взглядом указывая на состояние телег.

Половина истыканных стрелами апрумов лежала на тракте, утягивая за собой тех из них, кому повезло немногим больше.

— Оцените, кто еще может быть полезен, и распределите по телегам, от остальных избавьтесь. Груз разобрать по оставшимся кибиткам, а нам придется продолжить дальнейший путь пешком. С тракта надо уйти в любом случае, мы больше не можем так рисковать, — мрачно скомандовал центурион.

Ушло около получаса, прежде чем поредевшая колонна, состоящая из двух телег, смогла продолжить свой путь. Покидая поле битвы, лучники не забыли вновь пополнить свои колчаны собранными стрелами.

К вечеру погода сильно испортилась. Бушующий ветер даже заставил повалиться несколько деревьев, едва не придававших Ивеса и Абель. Если бы не молниеносная реакция Уве, судьба жителей Долины могла бы оказаться куда более печальной и нелепой. Усложнил продвижение и в один миг свалившийся с небес ливень.

Между тем, будь даже сейчас на небе яркое теплое солнце, это не помогло бы Кэру выйти из мрачного расположения духа, в котором он пребывал уже довольно продолжительное время. Ему было по-настоящему страшно от непонимания того, как ему бороться с приступами раздирающего изнутри гнева. Должно быть, его настроение отчетливо отражалось на лице, так как поравнявшаяся с ним Сирин впервые сама начала разговор.

— Это трудно понять, но за последние дни я много времени провела за разговорами с нашим безымянным другом. Центурион поступил совершенно правильно, не позволив тебе вмешаться, — древняя решила, что причиной грусти на лице аурлийца послужил инцидент с хортом.

Итан даже не нашел что ответить, так как, будучи увлеченным собственными мыслями, сперва даже не понял, о чем она ведет речь.

— Хорты сосуществуют кланами и не видят своей жизни по одиночке. По крайней мере, большинство из них, но наш спутник исключение. Покидая свой дом и клан, хорт прощается со своим именем, так как оно ему больше не принадлежит. Безымянный рискнул всем, чтобы попытаться найти свое место в этом мире, — Сирин приходилось кричать, чтобы пересилить очередной порыв ветра.

На землю уже опустилась ночь, а деревни лесорубов так и не было видно, хотя косвенные признаки в виде полей, состоящих из сотен невыкорчеванных пней, уже не раз попадались уставшим путникам на глаза.

— Такими темпами его местом в этом мире, скорее всего, окажется придорожная канава, в которой он очутится вместе с подарком в виде ножа под ребрами. И все это ради того, чтобы кому-то что-то доказать?

— Может, и так, но это его решение. В конце концов, он доказал в первую очередь самому себе свое право занимать место в отряде, равно как и в окружении консула.

— Я был бы не прочь видеть его рядом с нами и без всяких доказательств, — снисходительно улыбнулся Итан, останавливаясь.

От внимания, оказанного Сирин, по сердцу аурлийца разлилось тепло, заставляющее позабыть о том шторме, что творится вокруг. Древняя тоже остановилась, и Кэр невольно потянулся пальцами к ее мокрой от дождя руке. Больше всего на свете ему сейчас хотелось обнять ее и все объяснить, но резкий крик центуриона оборвал возникшую на миг идиллию.

Долгожданное поселение лесорубов все же объявилось, и Итан был единственным членом отряда, кому эта новость не пришлась по душе. Момент был упущен, и Сирин уже шла вперед, предвещая теплый уют очага.

Приветливым этот городок назвать было никак нельзя. На улицах отряд не встретил ни одного жителя, а редкие огни можно было увидеть лишь в дальних домах на другом конце поселения. Имперец не был намерен мучить себя долгими поисками и, приметив крупный дом, похожий на барак для рабочих, скомандовал разгружать телеги. Спорить с его выбором никто не стал. Промокшие насквозь одежды сделали последние несколько часов пути невероятно трудными, и каждый мечтал лишь о том, как поскорее ему уснуть.

— Не забудь напоить апрумов, — повелел центурион полуорку, стуча своим увесистым кулаком по слабой деревянной двери.

Ответа не последовало, но дверь распахнулась сама собой. Все, кроме бубнящего себе под нос ругательства Тору, постарались поскорее укрыться под крышей. Пропускающий всех у двери Га-либ бросил быстрый взгляд на полуорка, пытающегося поднять ведро воды из расположенного на площади колодца. Затем взгляд монстра перешел на погруженный в ночь город.

— Что ж, по крайней мере будет интересно понаблюдать, что из этого выйдет, — едва заметная хитрая улыбка монстра коснулась его лица.

— Что ты сказал? — переспросил проходящий мимо Ун, не разобравший произнесенных шепотом слов Га-либа из-за барабанившего по навесу ливня.

— Говорю, интересно было бы знать, когда закончится эта гроза, — соврал монстр, подгоняя охотника поскорее проникнуть в дом.

Внутри незваные ночные гости уже постарались избавиться от большей части мокрой одежды, стараясь при этом не переходить границ приличия. Кэр не мог не заметить взгляд Уна, устремленный в сторону Абель, мокрая рубаха которой прилипла к телу и подчеркивала лишенную изъянов фигуру представительницы старшего народа. Уве и Ивес нашли небольшой склад с сухими дровами и уже занимались разведением камина. Спустя несколько минут в зале стало светло и даже вполне уютно.

Ливий снял свои доспехи, и всем стало видно, что вся его туника пропитана кровью. В некоторых местах ткань была разорвана наконечниками попавших в имперца стрел. Минна тут же выразила свою обеспокоенность и вызвалась обработать раны центуриона, поражаясь тому, как тот смог так долго оставаться на ногах. Дверь распахнулась, и на пороге появился Тору. Выудив из-под плаща бурдюк с крепко пахнущей жидкостью, он уселся рядом с молчаливым и дрожащим то ли от холода, то ли от перенесенного кошмара сражения хортом.

— Как думаете, куда подевались хозяева нашей скромной обители? — спросил Дункан, когда все перевели дух.

— Наверняка отправились работать в лес, где их застал дождь. Скорее всего, они предпочли заночевать во временном лагере и не пытать себя трудной дорогой, — предположил Ивес, успокоив зарождающееся беспокойство.

— Утром разберемся, — сказал Ливий, к которому стремящаяся помочь Минна прижималась ближе, чем это требовалось для обработки ран.

Путники провели вместе еще около получаса, прежде чем по очереди принялись отходить ко сну. Все женщины отряда дружно заявили, что спать они будут отдельно, не желая провести ночь в промокших до последней нитки одеждах. Благо барак оказался весьма большим, и комнат в нем было достаточно, чтобы каждый мог уединиться в личных покоях. Поднимаясь на второй этаж, Кэр увидел руку Сирин, закрывающую за собой дверь.

Выбрав себе комнату, ничем не отличающуюся от всех остальных, Итан повалился на кровать. Спать ему совершенно не хотелось, а мысли постоянно возвращались к моменту короткого разговора с Сирин. Понимая, что уснуть не сможет, аурлиец вскочил на ноги и несколько раз прошел взад и вперед по комнате, убеждая себя в правильности принятого решения. Выйдя в коридор, он постарался вспомнить, какая из двух десятков абсолютно одинаковых дверей принадлежит покоям древней.

Сирин с удовольствием скинула тяжелую одежду и, распустив волосы, растянулась на не самой приглядной, но в этот момент казавшейся идеальной кровати. Она была довольна тем, что нашла в себе силы заговорить с этим аурлийцем, заставляющим ее злиться и испытывать невероятное чувство тепла одновременно.

Итан стоял с противоположной стороны двери, пытаясь придумать что он скажет, после того как постучит. Древняя потянулась, издав едва слышный стон, но аурлиец сумел его уловить и больше не колебался. Рука замахнулась, чтобы негромко постучать в дверь. Сирин прикрыла глаза, но через долю секунды распахнула их вновь от охватившего ее ужаса. Она ясно почувствовала болезненный укол в свою спину и поняла, что не в состоянии совершить даже малейшее телодвижение. Холод охватил кончики ее пальцев, а из груди вырвался последний вздох.

Древняя услышала тихий стук в дверь, но ничего не смогла ответить. Она буквально чувствовала, как ее кровь разгоняет яд по организму. Из всего тела способность к движению сохранили только глаза, которые хаотично бегали из стороны в сторону, не находя объяснений происходящему. Комнату вновь заполнил негромкий стук. Сирин покосилась на дверь, однако в окружающем сумраке так и не смогла разглядеть сквозь щели черты лица аурлийца, но она была уверена, что это он.

На глазах выступили слезы бессилия и чувства упущенного счастья. Она ругала себя за то, что так и не объяснилась с тем, кто стал ей дороже всех. Периферийным зрением Сирин уловила движение с одной из сторон своей кровати. Ветви поднимающегося растения прислонились к ее щеке, продолжая двигаться вверх и прячась под волосами. От страха зрачки древней превратились в две мельчайшие точки, подобные самым далеким звездам на небосклоне.

Девушка ощутила, как ветви коснулись ее виска, раскрывшиеся поры, позволили растению проникнуть в ее разум. Сознание покинуло тело Сирин, на секунду зависнув над ней, давая возможность в последний раз взглянуть на собственное лицо и остекленевшие глаза. Получив в ответ на свой стук лишь молчание, Итан воспринял его за нежелание древней видеть его и в расстроенных чувствах вернулся в свою комнату. В долгой борьбе со сном аурлиец все же уступил это поле битвы, погрузившись в царство Морфея.

Глава 9. Многоликий враг

Кэр завтракал в общем зале вместе с Дунканом, когда со второго этажа донеслись весьма изощренные ругательства. Моряки вскочили со своих мест и поспешили вернуться наверх.

— Это орочье отродье все-таки сбежало! — услышали аурлийцы нервный голос Уна, совсем не настраивающий на жизнерадостное утро.

У комнаты Тору столпилось большинство членов отряда. Подоспевшие моряки воочию убедились, что комната полуорка действительно пустует.

— Я говорил, что ему нельзя доверять, — в сердцах сказал охотник, покосившись на стоящего рядом центуриона.

Итан оглядел собравшихся и, не увидев среди них Сирин, немного встревожился. Внутреннее чутье заставило его сердце биться в разы чаще. Шумиха, поднятая утларгом, обязательно должна была разбудить ее и заставить проверить, в чем дело. К тому же во время путешествия древняя обычно просыпалась раньше всех. Подойдя к ее двери, аурлиец постучал, сделав это куда громче, чем вчера вечером. Ответом ему вновь послужила тишина.

После двух повторений сердце Итана сковал холод. Он столкнулся взглядом с Дунканом, на лице которого читалась аналогичная тревожность. Кэру потребовалось несколько секунд, чтобы заставить свою руку потянуть дверь на себя. Аурлиец прекрасно понимал, что что бы он сейчас ни увидел, это вряд ли ему понравится. Пальцы немного дрожали, когда он распахнул дверь, а невольно вырвавшийся вздох заставил штурмана подойти поближе и самому заглянуть в покои древней. В комнате никого не было, но большинство вещей Сирин все еще были разбросаны.

— А девочка не так проста, как я о ней думала. Кажется, она сделала правильный выбор, — ехидно прошептала появившаяся за спинами аурлийцев Минна, предположив, что девушка сбежала вместе с Тору.

— Проверьте двор, не будем никого обвинять раньше времени, — рассудил Ливий и первый спустился вниз.

Когда все члены отряда бросились исполнять приказ, на втором этаже остался только Га-либ. Он не спеша зашел в комнату Сирин и прикрыл за собой дверь. Монстр принялся крайне тщательно изучать каждую деталь интерьера скромной обители. Добравшись до кровати, он скинул дешевое, крайне неприятное на ощупь одеяло и хмуро сдвинул брови.

Чуть ниже подушки в простыне виднелась тонкая прорезь, вокруг которой засохло несколько едва заметных капель крови. Длинным когтем мизинца Га-либ вырезал из простыни небольшой квадрат. Добытый кусок материи он ловким броском отправил в небольшую наполненную водой чашу, стоявшую на прикроватной тумбе.

Дождавшись, когда ткань размокнет, Га-либ выпил все содержимое чаши, оставив промокшую тряпку на дне. Материала было слишком мало, но опытный муэр с трудом, но все же с достаточной уверенностью мог утверждать, что кровь совершенно точно принадлежала представительнице народа утларгов.

Га-либ вышел в пустой коридор и огляделся по сторонам. Комната Сирин располагалась между покоями пропавшего полуорка и его собственными. В отличие от других членов отряда, монстр уже не рассматривал теорию о бегстве этой парочки в качестве конкурентоспособной. Вернувшись в свою комнату, Га-либ выдернул воткнутое в стену копье. Вчера вечером во время медитации он ощутил постороннее присутствие. Существо, похожее на плющ, ползло по стене его покоев, но монстр не дал ему возможности подобраться к себе поближе.

Усевшись на кровать, Га-либ внимательно изучал свою добычу. Небольшой отросток, не больше двадцати сантиметров в длину, сейчас выглядел безжизненным, но вчера монстр ясно чувствовал исходящую от него угрозу. Кажется, ночные гости посетили вчера не только его.

Монстр не был злодеем, но за прошедшие тысячелетия определил для себя роль стороннего наблюдателя, не считая себя вправе самолично вмешиваться в чужие судьбы. К тому же Га-либ происходил из народа муэров, всю свою историю поклоняющихся смерти, и он вовсе не хотел разгневать свою богиню, лишив ее предначертанной добычи.

Еще вчера Га-либ почувствовал опасность, что таит этот город. Делиться результатами своего расследования с остальными он не торопился. В конце концов, монстр был своего рода исследователем, и ему было крайне интересно наблюдать за тем, как поведут себя члены столь разношерстного отряда в сложившейся ситуации.

— Все апрумы мертвы! — послышался громогласный крик Джеро со двора.

— Кажется, нам придется задержаться здесь на какое-то время, — прошептал Га-либ, покидая свою комнату и спускаясь к остальным.

Когда он вышел во двор, отряд уже столпился вокруг тел весьма полезного до этого момента скота. Ингрид отделилась от остальных и, набрав воды из колодца, сделала небольшой глоток. Прополоскав рот, она с отвращением выплюнула его содержимое на землю.

— Такую воду пить нельзя. Она зацвела и довольно давно, — объяснила отступница свое поведение.

— Это Тору вчера поил апрумов, — сказала Абель и выругалась на известном аурлийцу наречии.

— Было темно, он мог и не знать о том, что вода испорчена, — неожиданно встал на защиту полуорка хорт.

— Сирин никогда бы не бросила нас, если бы на то не было причины, — уверенно сказал Кэр, и его сразу же поддержал Ивес.

Га-либ оглядел отряд, понимая, что большинство из его членов уже вынесло свой вердикт. По их мнению, Тору отравил транспорт, убил Сирин или сбежал вместе с ней. В любом случае, судьба древней была незавидной. Центурион тоже окинул своих подчиненных суровым взглядом и, получив подтверждение своих собственных мыслей, коснулся деревянного браслета на руке.

Несколько минут все молча наблюдали за действием Ливия, пытаясь совладать с неоднозначностью происходящего. Имперец просто давил на маленький деревянный шарик, а где-то там далеко от удушья должен был умирать наследник орочьей крови.

— Может, он нашел способ избавиться от ожерелья? — предположил Дункан.

— Исключено. Стоит обладателю ошейника попробовать его снять, как он сам начнет стягиваться на его шее. Дарнау постарались предусмотреть все, — с жесткими нотками в голосе ответила Ингрид.

Шло время, а Ливий не торопился разжимать пальцы, давящие на шарик. Что-то явно шло не так. После смерти раба дерево должно было обратиться в труху. Это дарнау тоже предусмотрели, сделав свой самый ходовой товар не подлежащим многоразовому использованию.

— Куда подевались утларги? — неожиданно раздался голос Ивеса.

Кэр оглянулся по сторонам и действительно не нашел молодых древних. За несколько минут до этого Ун ущипнул сестру за руку, взглядом указывая, что им пора. Утларг чувствовал свою личную ответственность за то, что упустил пленника, за которым ему было велено следить. Едва выйдя во двор, он сразу же заметил свежие следы Тору и Сирин.

Сейчас же брат с сестрой пробирались через густой лес, стараясь не упустить тончайшую путеводную нить, оставленную беглецами. Ду не проронила и слова с самого утра, но в этом не было ничего необычного. Когда дело доходило до охоты, Ун тоже прощался со своей любовью почесать языком. Молодой древний мечтал отыскать полуорка и принести центуриону его голову, чтобы восстановить утраченную честь.

— Не нравится мне все это, — позволил себе заговорить Уве.

— Держаться друг друга. Будьте начеку. Никто не делает и шага в сторону без моего ведома. Разберемся, что творится в этом городе, — имперец рефлекторно коснулся висящего на поясе тубуса, проверяя, на месте ли его грозное оружие.

Поредевший отряд принялся исследовать одно строение за другим, и везде их встречала звенящая пустота. Даже здания в другом конце поселения, в окнах которых еще вчера горели приветливые огни, оказались безлюдными. Тем не менее ночной свет в окнах не был миражом. Во многих домах отряд нашел оплывший воск, не так давно застывший в блюдцах подсвечников.

Осмотр города лесорубов занял несколько часов, во время которых Кэр не мог найти себе места. Ему несколько раз мерещился силуэт Сирин посреди пыльных улиц, но видение раз за разом рассыпалось в прах.

Утларги тем временем продолжали свою погоню. Следы, которые читал Ун, приводили его в замешательство. Расстояние между отпечатками ног было слишком коротким для существ, спасающихся бегством. К тому же следы меньшего размера, очевидно принадлежавшие Сирин, были оставлены голой ногой. Дополнительную тревогу вселяло поведение леса. Опытный охотник никогда прежде не видел такого стремления лесного царства пустить его по ложному следу. Не проведи Ун в подобных местах всю свою жизнь, он бы обязательно заблудился.

Наконец, охотники оказались у поляны, на которой хорошенько поработали лесорубы. Видимо, здесь был их перевалочный пункт, так как служители топоров и пил возвели здесь самый настоящий амбар, используемый под склад древесины. Прислонив ухо к земле, Ун уловил слабую вибрацию, говорящую о том, что в сооружении кто-то есть.

Пригнувшись, он дал знак сестре следовать за ним. Врываться через парадный вход утларг не собирался, заранее приглядев широкое распахнутое окно на втором этаже. Цепляясь за выступы в стене наскоро сколоченного ангара, он ловко забрался наверх и протянул руку Ду. Проникнув через окно, охотник аккуратно поставил ногу на пол, стремясь проверить, насколько сильно скрипят доски. Стараясь перераспределять собственный вес, он подкрался к краю балкона и, прячась за аккуратно уложенными досками, заглянул вниз.

Он мог ожидать увидеть что угодно, но точно не то, что в итоге открылось его взору. Весь первый этаж был занят молчаливо стоящими существами, которые не совершали ни единого телодвижения. Все без исключения лица были обращены в сторону скрывающей под широким плащом свою сущность фигуры. Острый глаз Уна легко выхватил из застывшей толпы массивный силуэт Тору.

Тишину прервало шуршание лап хорта, вышедшего из первого ряда и вставшего прямо перед загадочной фигурой. Хорт поднял над собой увесистый кинжал и вогнал в собственную грудь. Опуская лезвие вниз, он вспарывал собственное брюхо. Земля под ним быстро покрылась лужей крови. Самоубийца простоял на ногах дольше, чем это можно было логически объяснить, и только спустя половину минуты упал к ногам существа в плаще.

Из недр покрывала высунулась черная рука, покрытая множеством трещин. Погрузив ладонь в тело хорта, существо глубоко вздохнуло, что было легко заметно из-за высоко поднявшихся и опустившихся под покровом плеч. Капли крови побежали вверх по руке, исчезая в недрах плаща и расщелинах.

— Что за чертовщина здесь творится? Надо предупредить остальных, — едва слышно прошептал Ун и повернулся лицом к тому месту, где ожидал увидеть сестру.

Ду там не оказалось, зато утларг ощутил сильный удар по голове. Из глаз брызнули слезы, и охотник повалился на бок, но, к своему большому сожалению, остался в сознании. Над ним стояла его собственная сестра, откинувшая окровавленный кусок дерева в сторону. Рука Уна невольно потянулась к слипшимся от крови волосам.

Охотница схватила брата за одежду в районе ключицы и потянула за собой. Даже сквозь боль Ун удивился тому, с какой легкостью она волокла его тело. Он пытался заглянуть ей в глаза, чтобы найти объяснения происходящему, но стеклянный взгляд Ду не обращал на него никакого внимания.

Девушка стащила брата прямо по лестнице, заставляя его ребра отсчитывать каждую ступень, и они оба оказались за спинами молчаливой толпы. Вслух не было отдано ни одного приказа, но обезличенные существа синхронно расступились, образуя коридор для утларгов. Ду протащила брата сквозь пугающие своим безразличием ряды и уложила прямо на лужу крови принесенного в жертву хорта.

Существо, правящее балом в этом царстве ужаса, склонилось над телом молодого охотника. Из-за небольшого движения плащ раскрылся, и Ун потерял дар речи от сковавшего его ужаса. Из тела существа прямо на него смотрели десятки похищенных душ. Не в силах совладать с охватившим его страхом, утларг потерял сознание.

— Да что же тут произошло?! — кулак вышедшего из себя имперца грозно ударил по столу.

Не найдя никаких следов пребывания живых существ в городе, отряд вернулся в барак, ставший им домом прошлой ночью.

— Не думаю, что Тору и Сирин сбежали. С этим местом явно что-то не так, — продолжал настаивать на своей точке зрения хорт.

Кэра уже порядком достали пустые разглагольствования, и он вышел на улицу. Задумавшись о судьбе Сирин, он не сразу заметил возникшего рядом хорта.

— С ней все будет хорошо, — словно прочитав мысли аурлийца, произнес безымянный.

— Не разделяю твоего оптимизма, — мрачно отмахнулся Итан.

— Думаю, тебе будет интересно услышать, что за время путешествия твое имя звучало из ее уст чаще, чем все остальные вместе взятые. Слова порой были нелицеприятными, но сам факт столь частых упоминаний уже о многом говорит, — подбадривающе улыбнулся хорт.

Аурлиец внимательно пригляделся к вызывающему отвращение своим внешним обликом спутнику и впервые не обратил внимания на его уродство. Он был благодарен этому странному существу за то, что тот помог Сирин во время нападения ялгов. Красные глаза хорта казались добрыми и понимающими куда больше, чем безымянный хотел показать.

— Мы найдем ее, я это гарантирую, — хорт похлопал аурлийца по плечу, и Кэр ощутил, что на его руке не хватает одного пальца.

Лейтенант упустил тот момент, когда безымянный заключил сделку с Га-либом, но расспросить хорта Итан не успел. На землю упали первые капли дождя, и им пришлось вернуться в барак. Центурион принял решение остаться в поселении еще на одну ночь, чтобы дать шанс охотникам вернуться к отряду. Задерживаться дольше имперец желанием не горел, опасаясь ставить под угрозу выполнение поставленной задачи.

На небе светила полная луна, когда на краю леса появились ряды молчаливых воинов, не обращающих никакого внимания на обрушившийся с небес ливень. Пользуясь шумовой завесой, созданной дождем, они медленно приближались к бараку. Вылетевшая из окна стрела откинула одного из ночных гостей на грязную землю.

В доме никто не спал. Весь отряд ютился в общем зале на первом этаже, прекрасно понимая, что видеть сны этой ночью им не придется. Дверь распахнулась, и вооруженные до зубов защитники бросились на незваных гостей. Мерцание грозного оружия центуриона отражалось от отполированной дождем кладки каменного колодца.

Представшие перед отрядом враги выглядели крайне неказисто. Складывалось ощущение, что они в какой-то момент просто бросили свои обыденные дела и вступили в это молчаливое воинство с тем, что подвернулось им под руку. Их было около пяти десятков, но явной угрозы они не представляли.

Увлекшись сражением, Кэр не заметил подкравшегося со спины лесоруба-зворга, сжимающего в руках топор, но его спасла меткая стрела Абель. Девушка с вечера дежурила на крыше одного из стоящих рядом зданий и уже успела продрогнуть от проливного дождя, когда заметила безмолвное воинство.

Бой окончился достаточно быстро, и никто из членов отряда не получил даже царапины. Между тем атмосферу ужаса стремительно навевал тот факт, что, даже умирая от полученных ран, их противники не проронили ни звука. Итан, лицо которого щекотали стекающие капли дождя, осматривал поле битвы, когда заметил вдалеке силуэт обнаженной женщины.

Фигура, вне всяких сомнений, принадлежала утларгу, от чего сердце Кэра забилось в бешеном темпе. Не сомневаясь, что перед ним стоит Сирин, аурлиец сорвался с места и побежал в ее сторону. Краем глаза он заметил, как сидящая на крыше Абель натягивает лук.

— Нет! — успел крикнуть Итан, но было уже поздно.

Не знающая промаха стрела вошла в шею девушки. Подкосившиеся ноги заставили ее упасть лицом прямо на грязную землю. Кэр опустился на колени, не добежав последний метр до тела возлюбленной. Большие потоки крови, вытекающие из смертельной раны, смешались с мутной водой лужи. Не поднимаясь, Итан заставил себя проделать остаток пути и, коснувшись плеча, перевернул девушку на спину.

В голову яркой вспышкой ворвались воспоминания о том дне, когда он точно так же сидел на коленях перед телом Ноа. Прилипшая земля полностью покрывала лицо и грудь девушки. Дрожащей рукой аурлиец стер грязь и тут же сжал ее в кулак, до скрипа стиснув зубы. Пытаясь совладать с эмоциями, он несколько раз ударил кулаком по земле, запуская круги по поверхности лужи.

Черты лица были очень схожи с чертами Сирин, но Кэр до последнего не хотел верить в произошедшее. Не в силах совладать с эмоциями, он положил девушку на свое колено. Голова откинулась, заставляя распахнуться прикрытые до этого веки и обнажая ярко-голубые глаза.

Итан едва сдержал сумасшедший смешок, который чуть не вырвался из его груди. Карие глаза Сирин он запечатлел в своей памяти до конца жизни. Опустившись ниже, он убедился, что на теле погибшей девушки отсутствуют шрамы, в наличии которых у возлюбленной Кэр не сомневался. Несколько секунд потребовалось, чтобы прийти в себя, и только после этого аурлиец заметил прилипшую к щеке девушки ветвь.

Его уже успели окружить спутники, внимательно следившие за каждым его действием. Итану пришлось приложить немалую силу, чтобы оторвать росток от виска. Отряд вместе с ним наблюдал, как закрылись поры растения, после того как паразит был отлучен от своей жертвы.

— Тела сжечь. Мы не можем рисковать, — озвучил Ливий то, о чем многие сейчас подумали.

Кэр не мог унять бьющую его дрожь на протяжении всего того времени, что они потратили, перенося тела под крышу одного из домов. Отряд еще долго смотрел, как полыхает хрупкое строение, пожар которого не мог остановить даже льющийся с небес ливень.

Когда рассвело, на земле удалось обнаружить множество следов, ведущих в лес. Всеобщими усилиями отряду все же удалось уговорить имперца в необходимости покончить с таящимся в чаще злом раз и навсегда. После первого часа пути стало очевидно, что лес им не рад.

Путники старались держаться ближе друг к другу, но члены отряда стали пропадать один за другим. Первым исчез замыкающий колонну Га-либ, за ним безымянный хорт. Их примеру последовали Ингрид и Джеро. В какой-то момент Кэр поднял глаза от земли и понял, что стоит абсолютно один, хотя еще несколько секунд назад видел перед собой сапоги Уве.

Оглядевшись, аурлиец закричал во все горло, надеясь, что его найдут, но ответом ему послужила тишина. Спустя несколько минут Итан уловил звук треснувшей под ногами ветки и побежал в сторону его источника. Вместо ожидаемой вереницы членов отряда он увидел лишь ругающуюся вслух Минну.

— Как это произошло? Где остальные? — аурлиец сразу же засыпал ее вопросами.

— Кто-то явно решил с нами поиграть, но ничего, я люблю игры и обязательно до него доберусь, — отступница не скрывала своей озлобленности.

Краем глаза аурлиец заметил движение среди деревьев, но даже не успел обрадоваться. Вскоре движение можно было уловить уже со всех четырех сторон. Прямо сейчас заплутавших путников окружало не меньше трех дюжин солдат безвольного воинства. Кэр почувствовал, как к его спине прижалась спина Минны.

— Не буду возражать, если ты решишь одолжить немного сил у наших общих друзей. Кажется, они нам сегодня пригодятся, — прошептала отступница, и в ее голосе аурлиец различил едва заметные нотки страха.

В тот момент он даже не задумался, что, возможно, Минна сейчас переживает не за свою жизнь. Отступница не могла прогнать из головы мысль о том, что Уве попал в аналогичную западню. Она лишь надеялась, что в этот час у него тоже есть рядом кто-то, кому можно доверить прикрыть свою спину.

Итан обнажил клинки, наполненный решимостью совершить все что угодно, лишь бы добраться до Сирин. Он пугающе быстро принял для себя решение, что щадить никого из вставших у него на пути он не намерен.

Глава 10. Лес без имени

За свою многовековую жизнь Абель бывала в этих лесах не раз, но впервые ощущала исходящую от них угрозу. Посланница Лазара отстала от отряда, погнавшись за мелькнувшим среди деревьев образом Аими. Призрак исчез, будто его и не было вовсе, а спутники посланницы Долины уже пропали из виду.

Она постаралась вернуться на тропу, но лес раз за разом выводил ее на одну и ту же поляну. Во время очередной петли она спиной почувствовала угрозу и, резко развернувшись, натянула тетиву своего лука. Острый глаз умудрился разглядеть Уна, еще когда прячущийся за деревьями охотник был шагов за сорок.

— Не надо! — крикнула Абель, спрятавшись за стволом массивного дерева от пронесшейся рядом стрелы.

Ответа она не получила, впрочем, не сильно на него и рассчитывала. Девушка давно понимала, что Ун к ней неровно дышит, и замечала те взгляды, что он бросает в ее сторону, но сама испытывала к нему лишь пренебрежительное снисхождение. Тем не менее убивать его она вовсе не желала.

Сняв висящий на поясе кинжал, она выставила идеально гладкое лезвие из укрытия. В мутном отражении ей удалось разглядеть охотника, но в следующее мгновение полет стрелы буквально вырвал кинжал из ее руки. Бахвальство Уна действительно не было пустым трепом. Девушка отчетливо поняла, что, если будет пытаться сохранить ему жизнь, вполне может потерять свою собственную.

Обнажив второй кинжал, она снова высунула его из-за дерева, и меткая стрела вновь выбила его из ее рук, но именно на это и был расчет. Заставив утларга разрядить оружие, она покинула свое укрытие и натянула тетиву. Ун был как на ладони, но все же она замешкалась. Только в последний момент она заметила подкрадывающуюся с фланга Ду. Охотница прыгнула на свою жертву, сжимая в руках небольшой нож.

Перекинув ее через бедро, Абель оказалась сверху и разбила нос охотницы, больно ударив по нему кулаком. Время для жительницы Долины остановилось, ведь она прекрасно понимала, что Ун сейчас вновь натягивает свою тетиву. Бросив мимолетный взгляд, она лишь убедилась в своей догадке. Ду брыкалась, пытаясь вырваться из железной хватки Абель, и одновременно не позволяла ей сдвинуться с места.

Прижавшись к сопернице, посланница Долины перекатилась по земле, меняясь с охотницей местами. Стрела попала прямо в висок Ду, отбросив ее обмякшее тело в сторону. Времени проверять, жива девушка или нет, у Абель не было, и, схватив лук, она быстро вскочила на ноги. На нее уже смотрел наконечник стрелы утларга, ждущий своего часа. Тысячелетний опыт позволил Абель пустить свою стрелу в полет, практически не тратя времени на прицеливание.

Ключицу девушки пробила стрела, глубоко застрявшая в ее теле. Абель покачнулась, роняя бесполезный теперь лук, и упала на мокрую мягкую траву. Утларг остался стоять на ногах. Сделав несколько шагов в сторону жертвы, Ун откинул свой лук в сторону. Каждый его шаг был быстрее предыдущего. Достав нож, он остановился у тела жительницы Долины. Схватив ее за подбородок, он повернул лицо сперва в одну, затем в другую сторону, внимательно осматривая.

Абель поморщилась от боли, но глаз перед лицом смерти не опустила, стараясь думать о том, что совсем скоро встретится с Аими. Не для того она прожила тысячи лет, чтобы дрожать в последние минуты своего присутствия в этом мире. Отпустив девушку, Ун быстрыми шагами приблизился к сестре. Рука взлетела вверх и опустилась в районе лица Ду. Абель не было видно, что происходит, но со спины все выглядело так, словно охотник вспарывает тушу своей добычи.

Когда Ун поднялся, в руке он сжимал ветвь, снятую с виска Ду. Из небольшого плющевидного отростка торчала стрела, минуту назад предназначавшаяся для Абель. Раненая лучница выдавила из себя слабую улыбку, увидев, что и на лице охотника нет следов присутствия опасного паразита. Значит, она все-таки не промахнулась, попав точно в цель и избавив тело охотника от чужой власти.

Вернувшись, утларг приподнял ее и помог облокотиться о дерево. Абель потянулась к стреле, намереваясь вырвать древко из собственного тела, но Ун остановил ее.

— Сейчас она спасает тебе жизнь, не торопись от нее избавляться. Могу я посмотреть? — впервые заговорил охотник.

Абель молча кивнула и снова нахмурила брови от охватившего ее приступа боли. Ун вскочил с места и принялся бродить по округе, склонившись над землей и что-то тщательно выискивая, подобно ищейке.

— Пожалуйста, не уходи, — попросила его побледневшая Абель, которую все же охватил страх окончания той долгой жизни, что у нее была.

— Я скоро вернусь, не трогай стрелу, — предостерег ее утларг, не обращая внимания на просьбу.

Охотник исчез на несколько минут и вернулся, сжимая в руке пучок трав. Старательно их пережевав, он разложил получившиеся мякиши на ноге жительницы Долины.

— Признайся, что соскучилась, — улыбнулся Ун, смотря ей прямо в глаза.

— Ты отвратительный стрелок. Будь ты более меток, я бы сейчас не умирала в мучениях, — больше не в силах терпеть боль, Абель вновь потянулась к древку, намереваясь избавиться от инородного тела.

— Облокотись на меня. Будет больно, — утларг остановил ее, перехватив руку.

Абель положила голову на плечо охотника, прижавшись к нему своим корпусом. Ун ухватился за стрелу и стал медленно вдавливать ее глубже в плоть представительницы старшего народа. Девушка зажмурилась и вцепилась зубами в плечо охотника. Из уголков зажмуренных глаз вытекло несколько слез.

Охотник не торопился, опасаясь сломать стрелу. Вытаскивать ее со стороны оперения было смертельно опасно, ведь тогда входное отверстие слишком сильно расширил бы стремящийся на волю наконечник. Ун продолжал давить, пока наконец не увидел выходящее из спины девушки острие. После того как появилась возможность за него ухватиться, дело пошло значительно быстрее. Абель буквально почувствовала, как намокло проходящее через тело оперенье, смоченное ее кровью. Из груди вырвался глубокий вздох, когда стрела полностью покинула ее тело.

— Оставишь на память или выкидываем? — улыбнулся утларг.

— Себе оставь, — огрызнулась в ответ Абель, не торопясь оторваться от его плеча.

Охотник нежными движениями втирал пережеванные травы с обоих концов сквозного ранения, останавливая поток крови. Закончив, он вновь прислонил девушку спиной к дереву и задержался, смотря ей прямо в глаза. Резко придвинув лицо, он поцеловал представительницу старшего народа. Глаза Абель сперва расширились от удивления, но уже через секунду возмущенно засверкали.

— Сдурел?! — выкрикнула, стискивая от боли зубы и отталкивая от себя охотника.

— Еще не время? Думал, момент подходящий. Попробую позже, — самодовольно улыбнулся Ун и подмигнул.

Сзади послышалось шуршание, и утларг молниеносно развернулся, выставив перед собой не пойми откуда возникший нож. Пришедшая в себя Ду безуспешно пыталась подняться на ноги. Брат немедля поспешил ей на помощь. Абель невольно растрогалась той нежности, с которой Ун пытался помочь сестре. Никто из утларгов не помнил ничего, что происходило с ними после того, как контроль над их телами был захвачен этими отвратительными тварями.

Хорт был первым, кто увидел исчезновение Га-либа. Монстр с самого начала казался ему подозрительным, и, увидев, что тот замедляет шаг, безымянный постарался не терять его из виду. Он не смог себе объяснить, как в конечном итоге оказался один посреди густого леса.

Безымянный остановился и постарался успокоиться. Стоило ему моргнуть, и в небольшом отдалении от него появился Тору. Тяжелая булава с насечками на длинной рукояти, символизирующими похищенные жизни, угрожающе покачивалась, едва не касаясь травы.

Хорт посмотрел на свою руку, на которой не хватало одного пальца, в надежде, что Га-либ не соврал, и ему уготована иная судьба, вместо упокоения в безвестности на этой опушке. Полуорк медленно начал движение в его сторону, заставив безымянного выхватить оба кинжала.

Первый взмах булавы окатил хорта волной горячего воздуха. От второго он увернулся, ловко пригнувшись, а грозное оружие столкнулось с деревом, заставив отколоться от ствола множество щепок. Бывший в прошлой жизни жителем линии Тибериуса хорт старался улучить момент, чтобы срезать отвратительного паразита с лица Тору.

Один из шипов булавы оцарапал его плечо, когда, воспользовавшись заминкой, он сделал решающий выпад. Недооценив противника, хорт сильно за это поплатился. Удар массивного кулака едва не выбил его глаз. Крепкая рука подняла его с земли и, ухватив за шею, приложила спиной к стволу дерева. Безымянный почувствовал, что не может дотянуться ногами до земли, а в легких стремительно заканчивается воздух.

Над лицом нависла круглая тень занесенной булавы. Ослепленный на один глаз хорт на ощупь цеплялся за лицо и шею полуорка, пока наконец не нащупал то, что искал. Ухватившись за деревянный обруч, он резко потянул на себя и тут же ощутил, как тот начал сжиматься.

Украшение рабов сработало быстрее, чем он рассчитывал, и освободить свои пальцы безымянный уже не успел. Руку пронзила жгучая боль. Творение дарнау не намеревалось щадить ни раба, ни его убийцу. Тору выронил булаву и попытался остановить сжимающийся ошейник, но его толстые пальцы уже не были способны проникнуть через плотно прилегающее кольцо.

Оттолкнувшись ногами от дерева, хорт всем весом надавил на противника, заставляя того повалиться на землю. Один из его кинжалов был совсем близко, но дотянуться до него было крайне непросто. Боль в пальцах была невыносимой, на шее полуорка отчетливо проявились вены. Раздался хруст ломающихся костей, и хорт взвыл от боли, но переломы и сопутствующая им резкая боль позволили ему дотянуться пальцами здоровой руки до рукояти кинжала.

Поляна огласилась рычанием задыхающегося Тору и криками безымянного. Кинжал хорта завис над лицом хозяина борделя, но полуорк так сильно вертел головой, что не оставлял совершенно никакого шанса прицелиться. Невероятная боль ослепляла и без того видящего лишь одним глазом хорта. Безымянный чувствовал, что еще несколько секунд, и либо ошейник оторвет ему пальцы, либо переломит крепкую шею Тору.

Он несколько раз сильно ударил своим лбом по лицу полуорка, заставляя того замедлить амплитуду движений, и воткнул кинжал в паразита. В глазах Тору появилась осознанность, но лишь на секунду. Почувствовав, что умирает, он вновь забился в конвульсиях. Хорт сильно надавил кинжалом на ожерелье, заставив его расколоться. На шее полуорка надолго остались следы ошейника.

Вернув себе способность дышать, Тору выгнулся, раскрыв грудную клетку и скидывая с себя хорта. Безымянный упал рядом и посмотрел на безжизненно висящие на левой руке пальцы. Он облокотился локтем о землю, пытаясь встать, но тот заскользил по мокрой траве, заставляя его снова упасть.

— Если мы когда-нибудь выберемся отсюда, с меня кружка доброй выпивки. Извини, но большего себе позволить не могу, — прохрипел полуорк.

— Не утруждайся, — спокойно проговорил хорт, предпринимая вторую попытку подняться с земли.

Тору встал первым и помог своему спасителю. Безымянный смотрел на руку и благословлял тот момент, когда принял решение отдать на съедение Га-либу палец левой, а не правой руки. Так, по крайней мере, он все еще мог уверенно сжимать кинжал хоть в одной из них.

Прижавшись спина к спине, аурлиец и отступница молча наблюдали за тем, как вокруг них неумолимо сжимается кольцо врагов. Закон подлости заключался в том, что именно в тот момент, когда Итан был готов отдаться на волю гневу, эта эмоция никак не хотела брать над ним верх.

Только после двух первых неглубоких ранений он почувствовал, как его глаза накрывает пелена ярости. Кэр отпустил контроль и полностью поддался охватившему его бешенству. Не задумываясь о том, что убивает ни в чем не повинных существ, через минуту он уже весь был облит кровью с ног до головы. Аурлиец потерял счет поверженным врагам после первой дюжины. Клинки, подаренные Уве, сослужили ему достойную службу, не подведя в бою.

Несколько раз его тело обожгла холодная сталь, но сейчас Итан попросту игнорировал боль. Войдя в раж, он даже не обратил внимания, когда перед ним появилась Сирин. Обнаженная девушка сжимала в руке серп и в своем нынешнем состоянии не могла дать серьезный отпор натиску обезумевшего аурлийца. Балансирующий на грани потери рассудка Кэр к этому моменту уже совсем забыл, что единственной причиной, по которой он здесь находился, было желание спасти Сирин. Вместо этог, он наносил один удар за другим, каждый из которых мог оказаться смертельным.

Остановила его вставшая между двумя возлюбленными Минна. Всего несколько секунд назад она пронзила насквозь тело последнего лишенного души противника и внимательно наблюдала за тем, что вытворяет ее потерявший контроль ученик. Прожитые за время изгнания годы давно превратили ее сердце в камень, но то, что происходило сейчас, сильно напоминало отступнице пережитый ею самой поворот судьбы.

Минна слишком хорошо помнила, какое чарующее упоение дарит бесконтрольный поток силы и как легко он может уничтожить тех, кто тебе дорог. Парировав удар Кэра, отступница высвободила поток энергии из кристаллов, откидывая Сирин в сторону. Яростные выпады меча аурлийца заставили ее сконцентрироваться на глубокой защите. Увлеченная своим противником, она не заметила, как за ее спиной появилась древняя. Взмах серпа навсегда оставил шрам на ее спине, как напоминание об этом промахе и о том, что правильные поступки всегда требуют жертв.

Ухватив девушку за волосы, она заставила инкрустированные в наручи кристаллы испепелить паразита, управляющего Сирин, спалив при этом заодно и часть ее волос. Защищаясь, Минна спроецировала призрачный щит, из которого клинки аурлийца выбили сноп искр. Кэр не уставал осыпать ее выпадами, пробив барьер уже после второго удара.

Итан загнал ее в угол и заставил прижаться спиной к дереву. Использование кристаллов требовало большой концентрации, которая была невозможна под этим шквалом клинков. Аурлиец просто-напросто не давал отступнице времени воспользоваться ее главным оружием.

В своих мыслях Минна уже десять раз прокляла себя за неожиданный порыв сострадания к этому человеку. Увернувшись от очередного удара, она выхватила висящий на бедре кинжал, но он не помог ей выиграть много времени. Обрушившийся на него тяжелый клинок заставил отступницу выпустить оружие из руки. Цепляясь за жизнь, она бросилась в ноги Итана, надеясь повалить более тяжелого противника, но напоролась на подставленное лейтенантом колено. Голову откинуло назад, а из носа брызнула кровь. Минна была практически уверена, что он сломан.

Кэр ухватил ее за собранные в хвост волосы, заставляя подняться с земли. Находясь в полуобморочном состоянии, Минна раскрыла ладонь, намереваясь поместить в нее призрачный кинжал. В следующую секунду ее руку пригвоздил к дереву клинок аурлийца. Острая боль вернула отступницу в суровую реальность. Сама она стояла на коленях, а поднятая рука против ее воли была прикована к стволу древа, по жилам которого вниз стекала кровь.

— Ты не посмеешь! — крик отступницы отразился от сотни деревьев, когда она увидела, что аурлиец выхватил кинжал, не делая в своих действиях и малейшей паузы.

Минна не могла поверить, что может умереть прямо сейчас, когда до заветной цели оставалось рукой подать. Ей не хватало буквально нескольких секунд, чтобы заставить кристаллы спасти ее жизнь. Локоть Итана слегка отошел назад, предоставляя кинжалу пространство для разгона перед смертельным ударом.

Посвистывание ветра стало предвестником удара со спины, но среагировать Кэр не успел. Вертящийся серп воткнулся чуть выше лопатки, и не ожидавший подобного аурлиец выронил кинжал. Получив так желаемые ею секунды замешательства, отступница направила энергию кристаллов прямо в Итана. Лейтенант почувствовал, как его ноги оторвались от земли, а тело отбросило на несколько метров в сторону. Ударившись головой о выступающий из травы корень, он на несколько минут потерял сознание.

Когда он вновь открыл глаза, представшая перед ним картина заставила его содрогнуться. В отличии от тех, чьи тела захватил странный паразит, Итан помнил все, что он совершил. Весь рот и подбородок Минны были в крови. Она уже успела высвободить свою руку и сейчас прижимала ее груди, будто боясь, что ее кто-то может отобрать.

— Забираю свои слова назад. При мне будь добр держать себя под контролем. Увижу, что начинаешь выходить из себя, убью, не моргнув глазом, — отступница оскалилась в кровавой улыбке.

Услышав обращение Минны, древняя обернулась на Кэра. Когда она пришла в себя, то сперва не могла понять, что происходит и чью сторону ей стоит принять, но, увидев зверя, в которого превратился Итан, сразу отбросила сомнения. Она до сих пор не могла найти объяснений странному поведению аурлийца, а отступница не торопилась раскрыть ей тайну. За то время, что Кэр провел без сознания, она раздобыла одежду и вновь собрала свои волосы в косу.

Столкнувшись с ним взглядами, она поняла, что боится его. Сирин не удалось этого скрыть, и без того разорванное на клочки сердце Итана испытало очередной удар. Она первой отвела взгляд. Аурлиец с трудом поднялся, ощущая сильную боль в спине, и примирительно поднял руки, показывая, что пришел в себя, хотя то, что происходило у него внутри, съедало его душу. Все познается в сравнении, и тот гнев, что излучали глаза Сирин, еще недавно устраивал аурлийца куда больше, чем наблюдаемый сейчас страх. Неловкую паузу прервал раздавшийся на севере звук.

— Это центурион. Такие свистки используют только в имперских легионах, — уверенно сказала отступница, поднимаясь.

— Значит, мы пойдем туда, — разозленный на весь мир и лишь на себя одновременно, Кэр поднял с земли свои клинки.

Путь занял около десяти минут, благо имперец подавал сигнал каждую минуту, в противном случае отряд Итана был бы обречен снова заблудиться в этих лесах. Центурион ждал их у того самого амбара, в котором так не повезло оказаться Уну. Га-либ уже был на месте. На теле монстра не было видно ни единого ранения. За ними к месту встречи подошли Ингрид и Джеро. Все тело громилы было покрыто чужой кровью, а отступница слегка прихрамывала на левую ногу.

При виде появившихся из чащи полуорка и хорта Га-либ несколько раз сдержанно хлопнул в ладоши, отдавая должное безымянному. Хорт многозначительно посмотрел на монстра и печально улыбнулся.

Дункан, Ивес и Уве вышли из леса втроем. Встревоженный отступник испуганно осмотрел свою подопечную, но та убедила его, что она в порядке. Последними с отрядом воссоединились охотники, вышедшие вместе с Абель. Ун заботливо помог раненой девушке усесться на один из пней. При этом утларг с опаской поглядывал на зловещий амбар, заставивший его перенести один из худших моментов его жизни.

Убедившись, что все члены отряда воссоединились, центурион повернулся в сторону жуткого строения. Он намеревался ворваться в него в одиночку, как только вышел на эту поляну, но вовремя подоспевший Га-либ предостерег его от необдуманного решения. Кто бы ни скрывался за стенами амбара, недооценивать его точно не стоило.

Щелчок пальца Ливия откинул крышку с тубуса, выпуская на волю молнию. Имперец легонько взмахнул своим грозным оружием, выбивая сноп искр из стоящего рядом валуна и направляя их в сторону обители твари, ставшей причиной всех их страданий. Уже успевшая высохнуть трава вспыхнула лучше любой лучины. Отряд молча наблюдал за тем, как огонь постепенно охватывает амбар.

Кэр оглядывал своих спутников, понимая, что каждый из них сейчас находится далеко не в лучшей своей форме. Наиболее собранными выглядели Га-либ, Уве, Ивес и Дункан, а остальные едва держались на ногах. Сирин, одетая в бесформенные одежды, с трудом хваталась за остатки сознания. Абель попыталась удержать лук, но безуспешно. Выругавшись на неизвестном наречии, она отцепила с пояса кинжал.

Раненая рука хорта безвольно свисала с импровизированной перевязи. Ун, Ду и Тору провели слишком много времени под чужим влиянием и сейчас пытались вспомнить, каково это управлять собственным телом. Даже всегда опрятная Минна выглядела неприлично растрепанной. Не сказать, что и сам Итан чувствовал себя способным на подвиги. Амбар уже перестал напоминать сооружение, превратившись в огромный костер.

— Может, эта тварь будет настолько любезна, что просто сгорит? — с надеждой проговорил Ун.

Словно услышав его слова, хлипкая покосившаяся дверь отлетела в сторону, и в проеме появился силуэт в капюшоне.

— Ну разумеется, на что я рассчитывал, — ухмыльнулся утларг, натягивая тетиву своего лука и становясь перед Абель, неосознанно стараясь ее защитить.

Порыв ветра смахнул капюшон с загадочной фигуры, открывая взору покрытое деревом лицо.

— Что за чертовщина, это всего лишь дарнау, — не сдержал удивления Дункан.

— Покончим с этим, — решительно произнес Ливий и первым пошел вперед.

Дарнау сильно отличался от своих собратьев. Привычная древесная кожа оказалась сильно почерневшей, а сквозь расщелины пробивался кроваво-красный свет. Ун удивился, не увидев на его теле чужих лиц. Должно быть, похищая душу, тварь впитывала ее в себя, и теперь, потеряв контроль над своими марионетками, она лишилась своего ужасающего украшения.

Мимо Кэра пролетело несколько стрел, воткнувшихся в тело дарнау, но тот даже не пошевелился. Приближаясь к фигуре, Итан понимал, что что-то не так и победа над обезумевшей тварью не будет легкой. С каждым шагом медальон на его груди нагревался и уже начинал обжигать кожу. Казалось, что артефакт тянется к этому существу, признавая его за своего.

Фигура возвела руки к небу, заставляя встрепенуться саму землю, выпуская на волю прятавшиеся под ней жилы срубленных деревьев. Аурлиец почувствовал, как его ногу обволокли вцепившиеся смертельной хваткой корни. Он попытался высвободиться, но цепкие ветви просто не оставили ему шанса вновь обрести свободу. Посмотрев по сторонам, он, к своему ужасу, убедился, что все его товарищи столкнулись с аналогичной проблемой.

Центурион одним взмахом отрубил сковавший его корень, но десяток новых обвил все его тело. Отвлекшись, Итан упустил момент, когда ожившие деревья оплели его руку.

— Нет! Только не опять! — услышал аурлиец за своей спиной голос Тору.

Природные цепи уже полностью охватили полуорка, а одна из ветвей начала стягиваться на его шее. Сковавшие руки имперца и Сирин корни направили оружие против их хозяев. Ливию легко удалось уйти от смертельной западни, просто-напросто приказав своему мечу вернуться в ножны. Сжатый корнями тубус отцепился от пояса имперца, покатившись по земле.

Острие меча Сирин тем временем смотрело прямо ей в живот, стремительно приближаясь к плоти древней. Если бы не меткая стрела Ду, откинувшая клинок в сторону, жизнь Сирин могла оборваться спустя всего несколько секунд. Однако это был последний выстрел, который успела сделать девушка. Корни накинулись на ее плечи, прижимая к земле.

Существо внимательно оглядывало своих пленников. Никто из них больше не представлял угрозы. Тварь не испытывала злорадства, но считала, что ее противники не заслуживают легкую смерть. Своей первой жертвой фигура выбрала распластавшегося на земле хорта.

Безымянный оказался немного в отдалении от большинства пней, и корней хватило лишь на то, чтобы обхватить его руку и ногу. Хорт тяжело дышал, лежа на животе в не самой удобной позе.

Дарнау, источающий вокруг себя запах смерти, остановился прямо перед ним. На глазах испуганных товарищей тварь провела пальцем по воздуху, и корни, сковавшие руку безымянного, поползли в противоположную от него сторону. Кэр невольно отвел взгляд, не желая смотреть, как растягивается конечность хорта.

Корни обвили его шею, заставляя наблюдать за истязанием пленника. Итан видел, как хорт запрокинул голову назад и под пеленой ужасающей боли увидел непоколебимую решимость. Безымянный смотрел только на центуриона. На поляне раздался самый неприятный звук из всех, что Кэр успел услышать за всю свою жизнь. Плоть хорта начинала рваться, заставляя его заверещать от боли.

Взгляд помутнел, но все еще был способен рассмотреть, как Ливий кивнул в ответ на его просьбу, давая знать, что понял того, кого раньше всегда считал слабым. Хорт вынужден был смотреть, как корни оттаскивают его руку в сторону. Между тем он получил долгожданную свободу.

Целая рука выхватила из-под живота потерянный имперцем тубус. Скинув этой же рукой крышку, он выпустил силу стихии на волю. Ливий моментально приказал своему оружию обвиться вокруг руки безымянного. Не теряя драгоценных секунд на сомнения, хорт одним движением отрубил собственную ногу, прикованную к земле. О боли он старался не думать, прекрасно понимая, что совсем скоро она пройдет.

Не подвластная безымянному молния оставляла сильные ожоги и волдыри на его теле, буквально плавя последнюю оставшуюся у него руку. Оттолкнувшись от земли здоровой ногой, он вцепился зубами в плечо дарнау, чтобы не дать тому уйти. Устремившиеся за хортом корни проткнули его спину, но безымянный не разжал челюсти. Дарнау опоздал, и грозное оружие империи пробило его насквозь. Хорт уже был мертв, но так и остался висеть на теле поверженного им врага. Они упали на землю вместе, и, убедившись, что дарнау не подает признаков жизни, центурион велением мысли вернул свое оружие в ножны.

Корни ослабили свою хватку, и члены отряда вновь обрели свободу. Никто не решался нарушить повисшую тишину. Из раны Абель вновь потекла кровь. Ун едва успел подхватить ее под руку, не позволяя девушке упасть. Тору первым подошел к телу их спасителя и с трудом отцепил хорта от врага, ставшего для него последним. Итан не мог не восхищаться поступком безымянного. Тот точно знал свою судьбу и, несмотря на это, все же отправился в этот лес вместе с отрядом.

— Га-либ, нам необходимо узнать, что произошло с этим дарнау, — сухо произнес центурион, стараясь не смотреть на тело хорта.

Монстр поморщился, не сдержав своего отвращения. Дарнау вообще не приходились ему по вкусу из-за своей жесткой плоти, а от этого к тому же так и разило гнилью. Полуорк гневно посмотрел на имперца, разозлившись тому безразличию, что проявил центурион к утрате товарища.

— Мы должны его похоронить, как подобает, — обратился Тору ко всем окружающим в надежде, что кто-то поможет ему вырыть могилу.

Первыми тремя добровольцами оказались Итан, Уве и неожиданно вызвавшийся Ун. Га-либ вытащил свой тесак и направился в сторону дарнау. Потребовалось не меньше четырех ударов, чтобы отсечь его руку. По лицу монстра было ясно видно, что он вовсе не горит желанием погружаться в воспоминания этого существа.

Тяжело вздохнув, он вцепился зубами в проклятую плоть. Как он и ожидал, жевался дарнау на редкость тяжело. Погружался в транс монстр куда дольше обычного. Окружающий мир рассыпался на глазах, отправляя исследователя в недра воспоминаний мерзкого существа.

Спустя несколько секунд Га-либ оказался посреди более густого и разнообразного леса. Около десяти дарнау сидели полукругом в низких креслах и что-то оживленно обсуждали. Собрание служителей природы окутывала дымка, ограничивающая воспоминания жертвы.

После первой минуты речей Га-либ понял, что находится в столице империи, на земле, принадлежащей народу покровителей леса. Совет обитателей линии Децима, судя по всему, уже давно ощутил присутствие проникшего в их мир зла. Магистру Реиниру, ставшему впоследствии причиной множества бед отряда, было поручено разобраться в происходящем во владениях Лазара.

Получив достаточно информации, Га-либ отпустил это воспоминание и отправился бродить по тропам сознания в поисках дальнейших зацепок. Долгое путешествие по тракту привело исследуемый объект к преграждающим путь кордонам жителей Долины. В дарнау чувствовалась сила и уверенность в своем превосходстве над остальными. Коснувшись рукой земли, он воспользовался глазами леса. Каждый свисающий с дерева лист стал его оком, позволив быстро определить лазейку, через которую Реинир мог бы проникнуть на закрытую территорию.

Дождавшись ночи, он начал свой спуск в недра Вормса. Тогда Га-либ впервые ощутил подбирающийся к магистру не свойственное тому чувство страха. Бесконечные коридоры привели его к дворцовой пирамиде нижнего яруса. Монстр скакал по воспоминаниям, не опасаясь пропустить самого главного, ведь он уже видел впереди яркую вспышку, после которой жизнь дарнау разделилась на до и после.

Остановившись незадолго до нее, Га-либ вновь нырнул в открывшуюся дверь. Реинар стоял перед пирамидой, борясь со сковавшим его страхом, которому не мог дать логического объяснения. Магистр был настолько напуган, что предпочел навсегда покинуть это место, даже невзирая на то, что не до конца исполнил поставленную советом задачу.

Реинар не мог себе представить, что способен подпустить кого-то к себе настолько близко, не почувствовав его присутствия. Стоило ему обернуться, как на его лицо легла чужая ладонь. Га-либ несколько раз вернулся к этим секундам воспоминаний, но так и не смог разглядеть хозяина руки, облаченной в перчатку.

После этого в воспоминаниях Реинара произошел разрыв. Монстр никогда прежде не видел ничего подобного. Даже когда жертвы Га-либа спали, их воспоминания ощущались совсем иначе. В следующий раз исследователь смог пробраться сквозь дымку, только когда дарнау уже снова оказался на имперском тракте.

Последний раз Га-либ был в этом месте очень давно, но безошибочно определил в нем блокпост Гнея. В Реинаре явно ощущались произошедшие с ним метаморфозы. Не жестокий по своей сущности дарнау сейчас с трудом сдерживал охватившую его ярость, причин возникновения которой найти не мог.

Выглядел магистр, должно быть, не лучшим образом, так как подошедший трактирщик сделал ему замечание, что тот распугивает посетителей. Скорее всего, это была главная ошибка утларга за всю его жизнь. Дарнау не смог совладать с собой и, схватив трактирщика за кадык, высвободил его из шеи. Вскочившие со своих мест посетители выхватили свои мечи.

Га-либ во всех красках пережил творимую магистром резню на блокпосте Гнея. Осознав совершенное, цепляясь за остатки, без сомнения, не самой слабой воли, дарнау заставил себя уйти с тракта. Будь судьба более благосклонной, Реинар мог бы провести остаток своих дней, прячась посреди бесконечных просторов юго-западных лесов империи, но ему не повезло.

Тропа вывела его прямо к полю, усыпанному результатами долгой и упорной работы лесорубов. Относящийся к деревьям, как к живым существам, дарнау окончательно отпустил контроль, ухватившись за подаренную им неизвестным существом силу. Он устроил настоящий ад на земле, превратив тихое и спокойное поселение в свой театр кукол.

Дальнейшее развитие событий Га-либ знал, но все равно не отказал себе в удовольствии добраться до того момента, как магистр подчинил Уна своей воле. Натуральный испуг самоуверенного утларга заставил монстра улыбнуться, но в этот момент он почувствовал, как что-то вытягивает его из воспоминаний.

Вернувшись в реальный мир, Га-либ ощутил сильное головокружение, и его вырвало. Как он и ожидал, его желудок оказался не готов к столь уникальной пище. Придя в себя, он увидел, что могильщики уже успели закончить свою работу. Тору и Кэр двигались в сторону тела безымянного, но центурион остановил их.

Имперец опустился на колено перед хортом и положил ладонь на его грудь. Несколько минут он шептал над его телом слова, произнесенные на истинном имперском наречии, доступном далеко не многим. Заведя руку под свой нагрудник, он выудил небольшой предмет круглой формы.

— Почетный знак легионера, — прошептал стоявший рядом с аурлийцем Ун, не оставляя сомнений в том, что хорту оказана величайшая из почестей.

Поднявшись, центурион кивнул, давая понять, что можно приступать к погребению. Полуорк и Итан подняли его тело, а Ун уважительно подобрал оторванные конечности. Через несколько минут единственным напоминанием о существовании безымянного хорта стал лишь небольшой холм земли.

— Дьявол, а ведь нам даже нечего написать на его могиле, — выругался Дункан, подготовивший для этого доски.

— Ему это уже не нужно, — произнесла Минна, но без привычного сарказма в голосе.

Центурион принял решение вернуться на тракт, посчитав, что отряду необходимо зализать свои раны и обзавестись новым транспортом. Спутники Кэра один за другим покидали безымянную могилу. Последним у нее остался Тору и, опустившись на колено, все же нацарапал на табличке несколько слов.

По дороге до тракта Га-либ без утайки поведал остальным членам отряда о том, что ему удалось узнать. Кэр невольно вздрогнул, когда речь зашла о внутренней борьбе Реинара, легко спроецировав ее на свою собственную.

Ливий выделил неделю на то, чтобы отряд привел себя в порядок. Обосновавшись на одном из блокпостов, все они делились друг с другом знаниями, способствующими скорейшему излечению. Сирин по-прежнему избегала аурлийца, вот только теперь причиной тому служил страх, побороть который Итану было куда сложнее, чем былое пренебрежение и обиду.

Глава 11. Шаг во тьму

Любой путь имеет свое начало и свой конец. Спустя месяц и одну неделю отряд увидел на горизонте кордоны жителей Долины. Заграждения опоясали окружность радиусом в милю, не подпуская никого из посторонних к месту, от которого так и веяло могильным холодом.

Не желая вызывать дополнительных вопросов, отряд Ливия сделал небольшой крюк, чтобы обогнуть Камград. Увидев имперскую печать, представители старшего народа пропустили их без досмотра, даже несмотря на присутствие в отряде Ингрид и Минны. В целом, наличие с ними Ивеса и Абель уже снимало немало подозрений.

Кэр хорошо помнил эти места. Когда он был здесь в последний раз, повсюду слышались крики и стоны раненых, а земля была завалена телами погибших. Однако та пустота, что он имел удовольствие наблюдать сейчас, вызывала в нем больше ужаса, чем самая кровопролитная битва. В этой звенящей гробовой тишине, казалось, можно расслышать стук биения собственного сердца. За полмили до входа в пещеры отступников не осталось ни одного живого существа. Даже сама земля казалась мертвой. Аурлиец почувствовал, как висящий у него на шее кулон немного похолодел. Отряд сделал небольшой привал, перед тем как начать спуск, чтобы избавиться от обременяющей их поклажи.

— У кого-то еще есть ощущение, что нам не стоит туда спускаться? — пробубнил Дункан, заглядывая в кратер, и аурлиец не мог с ним не согласиться.

Никто не торопился продолжить поход, несмотря на то что до цели оставалось рукой подать. Даже центурион не спешил отдать приказ выдвигаться. Ливий долго смотрел на сверкающее на горизонте солнце, прежде чем повести отряд за собой.

После того, через что пришлось пройти отряду, в его рядах не осталось недомолвок. Каждый считал, что мог доверить свою спину идущему позади. Лишь двое участников похода припасли в своих головах личные цели, идущие вразрез с основной целью миссии.

Шли не торопясь. Итан видел, как многие по нескольку раз перепроверяют свое оружие. Когда за поворотом скрылись последние лучи дневного солнца, дышать стало немного тяжелее. Единственным источником света были тускло мерцающие синие кристаллы. По ощущениям лейтенанта, прошло около часа, прежде чем вереница тоннелей вывела их в город. Впереди послышался негромкий свист удивления Ивеса.

— А ты думал, все это время мы жили в бараках? — ухмыльнулся Уве, но было видно, что он доволен произведенным эффектом.

Вормс поразил аурлийца не меньше, чем прекрасная Долина. Дети богини Гаетейн оставались прекрасными зодчими вне зависимости от выбранного ими пути. Верхние уровни города, в которых они оказались, представляли из себя ту же Долину, с единственным различием лишь в том, что эта версия была погребена под землю. Как отступникам удалось возвести подобный город в таких условиях, оставалось загадкой.

Роль проводника поделили между собой Минна и Ингрид. В какой-то момент Ливий остановил их, предложив найти подходящее для привала место. Отступницы долго спорили между собой, пока наконец Минна не сообщила, что будет рада принять отряд в своем доме. Возражений не последовало. Дышать этим пропахшим тленом воздухом было тяжело, и каждое действие давалось с большим трудом, чем обычно. Все рады были отдохнуть и дать позволить своим глазам привыкнуть к давящей темноте.

Дом Минны был как две капли воды похож на резиденцию отступников в столице. Повторялось даже расположение комнат.

— Люблю постоянство в некоторых вопросах. Не поможешь мне поднять вещи? Ты ведь знаешь, где находятся мои покои? — ответила она на удивленный взгляд аурлийца.

— Сама поднимешь, — Итан буквально затылком почувствовал гневный взгляд Сирин.

— Перевелись, значит, джентльмены. Уве, будь добр, — отступнику это напоминание и не требовалось.

Дежурили в эту ночь по очереди, а все шторы предпочли оставить прикрытыми. Во вторую смену центурион определил Сирин и Кэра. Аурлиец сразу понял, что уснуть не сможет, и лишь без толку ворочался в постели, дожидаясь своей очереди. Не в силах больше терпеть, он покинул свою комнату. В общем зале его напугала Минна, которая уже давно была там, незаметно устроившись в кресле.

— Тоже не спится? — спросил Итан, моментально взяв себя в руки.

— Мне не так часто приходится бывать дома, как хотелось бы, — печально улыбнулась Минна.

— Ты все еще считаешь это место своим домом? — Итан подошел к окну и, приоткрыв штору, взглянул на заброшенный город.

— Я так устала от всего этого, но скоро все закончится, — прошептала отступница, тоже подходя к окну и не обращая внимания на заданный вопрос.

— Зачем ты здесь на самом деле? — спросил аурлиец, впервые чувствуя, что отступница полностью открыта к честному диалогу.

— Хочу перестать бояться.

— Думал, что ты утратила это чувство уже давным-давно, — ответил Кэр и только теперь заметил произошедшие в Минне перемены.

Всегда стройная, с идеальной осанкой, сейчас она сильно ссутулилась и сжала плечи, словно на них лежал гнет неподъемной ответственности. В постоянно бегающих глазах чувствовалось напряжение, подобное тому, что испытывает человек, наконец добравшийся до заключительных этапов своей цели, но не уверенный, что сможет осилить кульминацию.

— Представь себе. Тысячелетия жизни не дают избавления от простых человеческих страхов. Я слишком долго шла к этому моменту и боюсь упустить то, что почти у меня в руках.

— Надеюсь, ты не поставишь наш отряд под угрозу? Думаешь, задуманное стоит риска?

Отступница молча смотрела в окно, наблюдая за опустевшим городом, подарившим ей когда-то новую надежду.

— Минна? — привлек ее внимание аурлиец, когда понял, что отступница пропустила его вопрос мимо ушей.

— Белинда… Бел… Такое имя мне дали при рождении, — сказала она, немного повернув голову и одарив аурлийца печальной, искренней и потому самой очаровательной улыбкой.

Итан какое-то время молчал, пораженной ее откровенностью. В этот раз он был уверен, что имя настоящее.

— Стало быть, наши дела совсем плохи, раз ты снизошла до правды, — улыбнулся Кэр, надеясь ее подбодрить.

— Совсем скоро я обрету силу, которая позволит мне избавиться от дурацкой привычки бояться, — казалось, раз за разом повторяя одну и ту же фразу, Белинда больше убеждает саму себя, чем собеседника.

— Я многого не знаю, но разве в нашем мире существует сила, способная избавить от страхов? — Итан испытал неожиданное чувство жалости к отступнице.

— Раньше я была совсем иной. Думала, что есть другие, в чьих силах вершить судьбы этого мира. Я ошибалась. Все надо делать самой, — говорила она, по-прежнему игнорируя вопросы аурлийца.

— Не стоит брать на себя слишком много ответственности. Мир слишком большой, и порой ты просто не в силах на него повлиять.

— Тебе не понять, ты не видел того, каким этот мир был раньше. Я видела и достаточно долго была простым наблюдателем, а теперь пришла пора взять все в свои руки. Я еще смогу все изменить. Твоя очередь дежурить, — сказала Белинда слегка дрожащим голосом и быстро вышла из комнаты.

Она соврала. До смены аурлийца оставалось еще не меньше получаса, но Кэр не стал возражать. На крыльце дома он обнаружил Га-либа, выступающего в роли напарника отступницы в первую смену. На лице монстра чувствовалось умиротворение. Из-за не моргающих глаз лейтенанту в какой-то момент даже показалось, что тот мертв.

— Скоро будет много смертей. Подобные мне хорошо чувствуют это. Мир захлестнет небывалая волна, — голос монстра в антураже мертвого города звучал еще более зловеще, чем обычно.

— Лучше не нагнетай. На душе и так кошки скребут, — отмахнулся Итан, которого в глубине души преследовали те же опасения.

— Во всем есть свои плюсы, я больше никогда не буду голоден, — Га-либ тихо засмеялся, довольный своей шуткой.

— Иди отдыхать, я сменю тебя.

— Отлично, хочу как следует выспаться перед завтрашним днем, — монстр охотно оставил свой пост, скрывшись за дверью.

Побыть в одиночестве Кэру долго не удалось. Сирин тоже не могла уснуть и вышла из своих покоев раньше положенного времени. Столкнувшись с аурлийцем в проходе, она немного смутилась и заявила, что будет дежурить на верхних этажах.

— Нам не обязательно избегать друг друга, — остановил ее Кэр, когда девушка уже собиралась уходить.

— Нет, но сверху лучше видно окрестности, — попыталась отговориться древняя.

— Неужели я тебе так противен? Мы ведь вообще-то жизни друг другу спасли, — решил не отпускать ее аурлиец.

— Нет, не противен, — начала Сирин, но в порыве эмоций Итан не дал ей договорить.

— Тогда в чем дело? Прости, если напугал тебя или нанес обиду. Я все могу объяснить, только выслушай.

— Что ты можешь объяснить? Может, то, как легко ты встал на сторону тех, с кем воевал еще несколько месяцев назад? С какой готовностью надел их одежды? Или, может, расскажешь, что с тобой происходит? Я видела твои глаза в том лесу, в них не читалось ничего, кроме жажды крови, — Сирин шептала, чтобы ненароком не разбудить никого из отряда.

— Я прибыл в столицу только для того, чтобы найти тебя, — улыбнулся Кэр, довольный тем, что древняя наконец готова его выслушать.

Поддавшись эмоциям, он схватил Сирин за руку и даже не думал отпускать. Он посмотрел ей в глаза, наблюдая за тем, как в полном презрения взгляде появляются теплые нотки. Итан тоже старался говорить негромко, хоть это и давалось ему с трудом.

— Я умирал, Сирин. Прощаясь с этим проклятым миром, я мог думать только об одном. Минна и Уве помогли мне исцелиться и добраться до Корпакса, где я рассчитывал найти тебя, чтобы… — аурлиец не успел договорить, потому что из недр пещер до них донеслось жуткое эхо.

Они моментально бросились к окну, но вокруг ничего не происходило. Однако противное шипение не собиралось прекращаться. По ощущениям звук воспринимался так, словно множество существ единовременно пришли в движение, издавая загробные стоны. Шум разбудил всех без исключения. Стараясь не издавать лишних звуков, отряд вооружался и занимал свои места у окон. Между тем прошел час, за ним другой, но ничего не происходило. Ужасный шум давно стих, но никто даже не подумал покинуть свой пост.

— Ноги надо уносить отсюда, вот что я думаю, — процедил Тору, поглаживая свою булаву.

— Не думал, что когда-то в чем-то соглашусь с потомком орков, но тут вынужден согласиться, — прошептал Ун.

— Мы не уйдем, пока не разберемся, в чем тут дело. Я был уверен, что среди вас нет трусов, — отрезал панические настроения Ливий.

— Центурион прав, мы должны идти дальше. Десять минут на сборы, и выходим. Отоспимся, когда снова увидим небо, — голос Минны звучал менее уверенно, чем ей хотелось бы.

Итан бросил на нее быстрый оценивающий взгляд, но отступница уже успела натянуть на лицо привычную маску самоуверенности. Собрались и вправду молниеносно. Находиться в этом жутком месте поодиночке никому не хотелось, и каждый стремился поскорее ощутить рядом присутствие товарища по отряду. Прежде чем покинуть убежище, отступницы вновь вступили в перепалку, выбирая лучший маршрут.

В этот раз Минне пришлось уступить Ингрид, принявшей решение спускаться на нижние уровни через тюремный квартал. Хватило мимолетного взгляда на собрата аурлийца, чтобы Кэр понял, как сильно напрягся после этих слов штурман.

— Воспоминания о былом тюремном заключении еще не успели приобрести романтического оттенка, — саркастически натянуто улыбнулся Дункан.

Итан прекрасно понимал товарища. Еще бы, мало кто по доброй воле захотел бы вновь оказаться в месте своего заточения. Противоречить решению отряда аурлиец все же не стал. Судя по внешнему виду Джеро, тот в полной мере разделял позицию своего соседа по камере.

Шли молча, прислушиваясь к каждому шороху. Итан носом учуял идущий снизу неприятный запах. Освещение в казематах практически отсутствовало, и пришлось зажечь факелы. От этих мест так и веяло не самой гостеприимной атмосферой. Свой выбор маршрута Ингрид обосновала тем, что, если внизу кто-то и есть, он будет ждать их у парадного входа. Добравшись до тюремных камер, отряд замер, ощутив в недрах пещер очередное шевеление.

Минна шепотом предложила остановиться здесь на привал и заодно переждать, когда внизу все успокоится. Уставший брести по мрачным коридорам, Кэр был рад возможности отдохнуть. Он постоянно поглядывал на Сирин, заметив, что после их разговора взгляд ее стал более доброжелательным.

— Нас держали здесь, — мистер Грин остановился у входа в одну из камер.

— Забудь об этом. Надо двигаться дальше, — громила Джеро попытался увести товарища дальше, похлопав его по плечу своей увесистой лапой.

Штурман стряхнул ее с плеча и вошел внутрь камеры, долгое время служившей ему домом.

— Пойдем. Об этом правда лучше забыть, — настаивал Джеро.

— Забыть?! Ты ведь был здесь вместе со мной, — Дункан Грин остановился в дверном проеме.

Обернувшись назад, он выставил на всеобщее обозрение посиневшие глаза и сверкающий синим шрам.

— Держи себя в руках! Ты знаешь, что бывает, когда ты отпускаешь контроль, — Джеро сделал шаг вперед по направлению к другу.

— В руках?! Легко сказать! Ты же видел, что они со мной сделали, — громко произнес штурман, издав немного сумасшедший смешок.

— Тише! Или о нашем присутствии не узнает только глухой, — злобно прошептала Минна.

— Не тебе меня затыкать! Эти опыты ставил на мне твой народ. Я благословлял те дни, когда я был нужен им только для пыток или изучения языка, — аурлиец разошелся не на шутку и уже не мог контролировать себя.

Из-под его одежд стала пробиваться синеватая дымка, создающая мрачный контур вокруг его фигуры.

— Сделайте что-нибудь со своим другом, иначе я заставлю его замолчать, — Ливий открыл крышку тубуса, висящего у него на поясе, и оттуда бесшумно вырвалась молния, принявшая форму клинка и озарившая все вокруг, словно во время грозы.

Кэр потянулся к мечу. Он понимал, что имперец заботится о безопасности большинства, но позволить ему убить своего друга он не мог.

— Нет! — между имперцем и аурлийцем нависла грозная фигура Джеро.

— Твоя шкура не спасет тебя от моего оружия, — спокойно предостерег громилу центурион.

— Сначала тебе потребуется до нее добраться! — громила не собирался уступать, хоть и знал, что против имперца у него практически нет шансов.

Дункан издал нечленораздельный звук. Остальной отряд, который еще недавно молчаливо осуждал жесткость имперца, начал опасливо поглядывать по сторонам, раздумывая над тем, что заставить аурлийца замолчать не такая уж плохая идея. Когда накал страстей уже вот-вот должен был взорваться, случилось неожиданное. Ингрид смело подошла к обхватившему руками свое лицо мистеру Грину.

— Не подходи, это опасно, — процедил сквозь зубы аурлиец, с трудом сохраняя остатки разума.

Игнорируя его предостережение, отступница нежно взяла его ладони и заставила открыть лицо. Из глаз и шрама штурмана обильно валил густой темно-синий дым. Ингрид положила руку на щеку, прикрывая шрам, и поцеловала Дункана.

Сперва опешивший, штурман отстранился, но отступница проявила настойчивость. Возникла неловкая пауза. Еще большим удивлением стало то, что аурлиец со временем стал успокаиваться. Дымка вокруг слившихся в поцелуе фигур рассеялась, глаза штурмана приобрели обычный оттенок.

— Вот это я понимаю, — фыркнула Минна, когда опасность миновала.

— Прости, я сорвался. Очутиться здесь снова оказалось тяжелее, чем я думал, — игнорируя отступницу, обратился аурлиец к Ингрид, смотря только на нее.

— Я знаю, все будет хорошо, мы выберемся отсюда. Получим свои деньги и забудем про это место навсегда, — Ингрид продолжала поглаживать его по щеке.

— Рад, что вы смогли найти более деликатное решение сложившейся проблемы, — немного смущенный имперец заставил молнию вернуться обратно в тубус.

— У меня, если что, тоже проблемы с контролем гнева. Просто знай об этом, — позволил себе пошутить Ун, обращаясь к красавице Абель, получив в ответ от жительницы Долины лишь презрительную улыбку.

— Отдохнем здесь немного, прежде чем отправиться во дворец Лотэйра, — Минна сбросила на пол заплечный мешок и выудила из него несколько хлебцев.

Ингрид, Джеро и мистер Грин остались в своей камере, остальные разбрелись по соседним. Составить компанию Га-либу во время трапезы никто не решился.

— А я уже думал, что сегодня меня ждет приятный ужин, — услышал Кэр бубнеж монстра, прикрывающего за собой дверь.

Хлебцы, предлагаемые отступницей, не были вершиной кулинарных изысков, однако голод утоляли прекрасно. Воспользовавшись паузой, Кэр прилег и моментально провалился в глубокий сон. Предыдущая ночь без сна дала о себе знать, и ему не помешало даже неутихающее движение на нижнем ярусе.

Итану впервые за долгое время снился сон, в котором он вновь оказался дома. Аурлиец стоял посреди знакомого с детства поля подсолнухов вблизи родного поместья. Во дворе слышался голос отца. Кэр коснулся рукой стебля ближайшего цветка и тут же отпрянул. Подсолнух начал увядать на глазах и через пару секунд обратился в прах. Лейтенант рефлекторно отступил на два шага назад и коснулся еще нескольких, которые моментально повторили судьбу своего собрата.

Волна смерти была запущена, и растения по цепочке стали превращаться в пыль. Итан снова взглянул на отчий дом, и в этот раз он уже был охвачен огнем. Аурлиец сорвался с места, мчась сквозь облака поднявшейся пыли. Он был уже у калитки, когда его разбудила Сирин. Приложив указательный палец ко рту, она предупредила его желание закричать.

Кэр достаточно быстро понял, что за дверями их камеры, которую они с Сирин делили вместе с утларгами, кто-то есть. Противный шорох заставил тело аурлийца покрыться мурашками. Бесшумно вскочив на ноги, он аккуратно обнажил меч, стараясь не издать лишнего звука. Подобравшись к двери, Итан прижался плечом к стене. Прямо напротив него встала Сирин, а охотники натянули свои луки, целясь в дверной проем.

Шум не прекращался. Казалось, вдоль камер движутся целые колонны. Должно быть, одно из невидимых существ коснулось двери, издав громкий звук, эхом отразившийся от стен и заставивший вздрогнуть всех присутствующих. Итан почувствовал, как от напряжения вспотела его ладонь, сжимающая меч. Ожидание было невыносимым, и он уже сам готов был выбить дверь и столкнуться с пугающим своей неизвестностью неприятелем, но шум стал удаляться. Прождав еще несколько минут, Итан приоткрыл дверь. Коридор оказался пустым.

— Они ушли, — раздался прямо над ухом шепот Га-либа, заставивший аурлийца в очередной раз вздрогнуть.

— Кто-нибудь видел, что это были за твари? — спросил выглянувший из соседней камеры Джеро.

— Может, в отсутствие хозяев в пещерах завелась стая лосков? — предположила Сирин, вспоминая используемых в колесницах Камграда тварей.

— Лоски двигались бы куда быстрее, — заметил Ивес.

— И куда шумнее, — подтвердила Абель.

— Всем быть настороже. Мы идем дальше, — приказал Ливий, хотя даже по нему было видно, что он напряжен.

Несколько часов бесконечных мрачных коридоров вывели их к дворцу. Расположен он был в огромном гроте, позволяющем отстроить грандиозное сооружение пирамидальной формы высотой не менее семи этажей. С противоположной стороны дворца Лотэйра виднелась пропасть. Складывалось такое ощущение, что пирамиду строили на обрыве подземной горы. Этот ярус казался еще более безжизненным, в сравнении с верхним, если такое вообще было возможно. Работающих кристаллов здесь уже практически не оставалось, и дорогу путникам освещал лишь тусклый свет факелов.

Оказавшись перед входом, Ливий поднял руку, подавая отряду знак остановиться. Опустившись на колено, он достал из сумки непонятный инструмент цилиндрической формы. Ужасающего шума внизу не было слышно уже несколько часов.

— Это поможет нам вернуться назад, — в подтверждение своих слов имперец провел цилиндром по плитке дворцовой площади. Оставленный на полу след светился тусклым синим светом, хорошо видимым даже в темноте.

Зайдя в пирамиду, Ливий упер цилиндр в стену и вел им вдоль нее, оставляя путеводную нить для обратного пути. Ингрид шла за ним, подсказывая верное направление. Кэр чувствовал себя не в своей тарелке в таких узких коридорах. Отступники изначально строили свой город приспособленным к длительной осаде. Узкие коридоры правительственного дворца должны были стать последним рубежом обороны в случае штурма Вормса. Этаж за этажом они поднимались все выше и выше, пока, наконец, не оказались перед входом в большой тронный зал.

— Сколько вас можно ждать, — раздался голос в головах путников, заставивший вздрогнуть каждого из них.

Глава 12. Оставшиеся навсегда

Первой мыслью Кэра было, что обладателем голоса является Лазар, но он быстро разубедился в этом, увидев в другом конце зала очертания существа, прикованного цепями к полу. Отряд с опаской приближался к незнакомцу, осторожно оглядывая углы в ожидании засады.

— Я здесь один, вам не стоит бояться. Подойдите ближе, — уж чего-чего, а приближаться к владельцу этого голоса Итану не хотелось.

— Это Лотэйр! — громко прошептала Ингрид и пошла немного быстрее.

Повелитель отступников слегка поморщился, когда его лицо и фигуру озарил давно не появлявшийся в этих местах свет факелов.

— Ингрид? Ты ли это, моя верная охотница?

— Да, повелитель. Что с вами произошло? — ответила отступница, немного смутившись.

Кэр обратил внимание, что Белинда не спешит показываться на глаза своему господину.

— Освободите меня от этих цепей, и я расскажу вам все, что знаю, — улыбнулся Лотэйр.

— Не сметь! — Минна резко одернула Ингрид, уже приготовившуюся ослабить сдерживающие короля отступников оковы.

— Как давно я не слышал этот голос. Неужели ты наконец набралась смелости и явилась сюда самолично?

— Ты как всегда прав, Лотэйр, — советница гордо вышла вперед.

— Интересно, твои спутники знают, зачем ты здесь? У тебя столь разнообразная компания. Я смотрю, даже имперца с собой прихватили. А кто там еще с вами? Неужели двуличный старина Ивес? Должно быть, Лазар уже вовсю бьет тревогу, — негромко рассмеялся пленник.

— Так и есть. Сперва ответы, потом свобода, — прервал их диалог Ливий, не желающий оставаться на вторых ролях.

— Нет, так не пойдет. Один раз я уже повелся на подобные условия — и, как видите, по-прежнему нахожусь здесь. Освободите меня, и я помогу вам. В противном случае не завидую вашей участи, — несмотря на сковывающие его цепи, Лотэйр выглядел хозяином положения.

— Что с Алтманом? — спросила Минна.

— Ах, да. Бедняга Алтман не прислушался ко мне… Не освободил… Жаль, я ценил его упрямство, но именно оно в конечном итоге его и погубило. Я знаю, что это ты надоумила его спуститься сюда. Его кровь на твоих руках.

— Что здесь происходит?! — теперь пришла очередь Ингрид задавать вопросы.

— А то, что какой бы у вас ни был план, наша дорогая Белинда преследует исключительно свои цели. Ты ведь пришла сюда за гримуаром?

— Гримуаром? Это же бабушкины сказки, — с искренним скепсисом в голосе удивилась Ингрид.

— Праотцы хотели, чтобы мы так думали, но он существует на самом деле. Прощальный дар богини Гаетейн перед тем, как она покинула этот мир. Один из трех, — ответил отступница со множеством имен.

Итан обратил внимание, как в темноте сверкнули глаза центуриона при упоминании священной книги.

— Какой же ты стала. А я ведь помню тебя еще совсем слабой. Не хочешь сказать спасибо за то, что я пригрел тебя на груди и подарил новый дом после изгнания из Долины? Научил всему, заставил стать жестче, — Лотэйр обнажил идеально ровные зубы.

— Только не делай вид, что все это было ради меня. Наше сотрудничество было обоюдовыгодным. Ты хотел получить силу кристаллов и добавить в свой гарем очередное смазливое личико, а я хотела стать сильной. Мы оба получили то, что хотели, — голос Белинды ожесточился.

— Ты разбиваешь мне сердце, — снова рассмеялся Лотэйр.

— Нет у тебя сердца. Где гримуар? — раздался голос отступника, стоявшего позади Минны.

— Честный и благородный Уве. Ты по-прежнему следуешь за этой девчонкой. Честно говоря, я надеялся, что рано или поздно ты обретешь свой собственный путь. Я уже все сказал, освободите меня, и я расскажу все, что вы хотите знать.

— Не хочу никого пугать, но я чую запах смерти, — голос Га-либа прозвучал слишком тихо, и его услышали не все.

Молния озарила все пространство тронного зала. Ливий легко перерубил приковывающие Лотэйра к полу цепи. Лидер отступников поднялся и с явным удовольствием расправил плечи. Обрывки цепей так и остались висеть у него на руках и ногах. Покровитель воинов голыми руками разорвал оставшиеся на его теле оковы.

— Крайне признателен, а теперь… — он не успел договорить, потому что с перчатки Минны сорвались синие нити, которые стремительно опоясали его конечности. Лотэйр окинул свою бывшую приспешницу недобрым взглядом.

— Ему нельзя давать волю. Пусть побудет немного моей марионеткой. Отведи меня к гримуару, Лотэйр!

Уве сразу же занял позицию возле своей спутницы, давая понять, что приближаться с плохими намерениями к ним не стоит.

— Отпусти его, пусть сперва поведает, что ему известно, — потребовал Ливий.

— Нет, сначала мы покончим с тем, зачем я пришла. Кажется, наступило время платить по долгам, — Минна перевела свой взгляд на успевшего позабыть о данной клятве Кэра.

— Разделяться глупо, — постарался образумить ее аурлиец.

— Ты пойдешь со мной. Мы не помешаем остальным, если они не станут нам препятствовать. Считайте, что мы пропали во время нашего задания. Не ждите нас и спускайтесь ниже, — Минна с трудом контролировала собственный голос.

Ладонь обожгла проявившаяся метка, полученная после обряда отступницы, и лейтенант почувствовал, что не может ее ослушаться. Взглянув на свою ладонь, он заметил, как контуры символа начали подсвечиваться синим цветом. Итан выругался про себя, проклиная тот день, когда пошел на поводу у хитрости отступницы.

Вопреки ожиданиям аурлийца, Ливий выглядел так, словно все происходящее не является для него неприятным сюрпризом. Аурлиец предположил, что за время их путешествия Минна посвятила его в свои планы и заключила с ним соглашение, но совсем скоро понял, что заблуждается.

Центурион направил свое грозное оружие на отступницу. Уве обнажил меч, а тело Кэра начало действовать против его воли. Он тоже высвободил клинок и встал между отступниками и имперцем. Ливий, в чьих глазах была непоколебимая решимость не допустить непослушание в своем отряде, сделал шаг вперед.

— Думаю, лучше их отпустить, — арбалет Дункана смотрел прямо в затылок имперца.

Штурман точно не считал Минну союзницей, но дать центуриону убить своего ни в чем не повинного друга он не мог.

— Давайте все дружно немного выдохнем, — поднял руки Тору, не желающий доводить дело до кровопролития.

— Если бы вы знали, как сильно успели меня достать. Ун, Ду, идите с ними. Проследите, чтобы они не натворили глупостей, и верните ко мне. Если что-то пойдет не так, пристрелите их без всяких угрызений совести, — ответил Ливий после небольшой паузы.

Кэр бросил быстрый взгляд на брата и сестру. Уж чего-чего, а угрызений совести они точно никогда не испытывали. Сирин смотрела на него недоумевающим взглядом. Аурлиец, словно зачарованный, отступил назад и занял место рядом с Минной.

— Я предупреждала, что давать клятву отступнице это сомнительное решение, — на лице Белинды блуждала хищная улыбка, но тон был таким, словно она пыталась оправдаться.

Сжав руку в кулак и натянув призрачные нити, Минна потянула Лотэйра за собой. Она не поворачивалась к остальным спиной, пока не покинула тронный зал.

— Встретимся здесь, когда все закончится, — прошептала аурлийцу напоследок Сирин, судя по всему, знакомая с понятием клятвы отступников и невозможности ее нарушения.

Когда половина отряда оказалась в относительной безопасности, Лотэйр сообщил Минне, что гримуар находится в его личных покоях, спрятанный за одной из картин. Повелитель Вормса, казалось, смирился с участью узника. Отколовшаяся группа отправилась на верхние этажи пирамиды. Кэр нутром чуял, что в любую секунду что-то может пойти не так. Замыкающие шествие лучники тоже были настороже. Стрелы уже лежали на тетивах, но в глазах охотников он не увидел готовности убивать тех, с кем они пережили одни из худших дней в своей жизни.

— Бел, мы ведь были так близки, что произошло? Ты отдалилась от меня, — Лотэйр откровенно глумился.

— Нашла себе учителя получше. Обманешь меня, и я собственноручно тебя прикончу, — отмахнулась отступница.

— Что ты собираешься делать, когда найдешь книгу? Думаешь, сила сделает тебя другой? Ты уже давно стала такой, какая есть, и никакая сила этого не изменит.

— Тот факт, что у тебя и твоих братьев не хватило решимости и воли, не значит, что их не найдется у меня. А теперь заткнись, а то я начинаю задумываться о том, что ты не так уж сильно мне и нужен. В конце концов, я и сама знаю дорогу до твоих покоев, — огрызнулась Белинда.

— Еще бы ты не знала. Ты была там частой и всегда желанной гостьей, — улыбнулся Лотэйр.

Очередной коридор вывел их к спальне хозяина этих мест. На полу валялись обрывки обгоревших штор, а дверь была прикрыта. Управляя первородным, словно марионеткой, Минна заставила его повернуть ручку, впуская всех в его личные покои. Комната представляла из себя печальное зрелище. Большинство картин были изрублены и валялись на полу вперемешку с исхудавшими телами нескольких обезглавленных отступниц. От взгляда Итана не ускользнуло, что Лотэйр первым делом посмотрел на открывшийся в стене проход, расположенный на другом конце комнаты.

Отколовшаяся часть отряда распределилась по всему пространству помещения. Не желая толпиться со всеми, Итан вышел на балкон. Носок его сапога толкнул не замеченный в полумраке предмет, шумно проскользивший по каменному полу. Нагнувшись, Кэр поднял небольшой раскрывшийся кулон. Внутри он увидел запачканное засохшей кровью изображение прекрасной эльфийки. Сложно было представить себе, что раса рабов когда-то хранила в своих глазах столь горделивый взгляд.

Налюбовавшись прекрасной картиной, Итан уважительно положил кулон на стоящую рядом тумбу. Подойдя к краю балкона, он убедился, что дворец отступников можно назвать пирамидой лишь с большой натяжкой. Задняя стена была идеально прямой и своим фундаментом уходила в край обрыва еще большей пропасти. Аурлиец попытался вглядеться во тьму, но так и не увидел дна этой зияющей пустоты.

Лейтенант уже собирался возвращаться в комнату, когда увидел на балконе следы крови, отличающиеся от тех, что можно было найти в комнате. Не успел он предупредить остальных, как из прохода в стене послышалось шипение, и из темноты вырвались остатки гарема Лотэйра. Двух первых женщин, когда-то бывших истинными жемчужинами народа отступников, сразили меткие стрелы охотников. Уве выхватил меч и встал в проходе, принимая основной удар на себя. Кэр поспешил ему на помощь, а вот Минна не могла поддержать своего спутника, так как все силы и концентрацию тратила на то, чтобы сдерживать Лотэйра. Но все же, чтобы спасти свою жизнь, ей пришлось ослабить хватку, и повелитель отступников вновь почувствовал себя на свободе.

Не обращая внимания на творящийся вокруг хаос, он шел вперед, прямо навстречу потоку продолжающих вырываться из недр гаремного зала отступниц. Казалось, что вот сейчас они загрызут его насмерть, но, оказавшись с ним лицом к лицу, они по какой-то причине дружно принимались игнорировать его, обтекая фигуру Лотэйра и не нанося ему никакого вреда. Насвистывая себе под нос, он отошел в сторону, дожидаясь, когда из прохода между стенами выбежит последняя несчастная.

Охотники не зря хвастались своей меткостью. Ни одна стрела не прошла мимо своей цели. Кэр, Уве и Минна столкнулись с противником в ближнем бою, стараясь не мешать стрелкам. Вся комната оказалась запачкана кровью. Пропустив последнюю отступницу, Лотэйр ненадолго исчез в проеме, но вскоре вернулся, держа в руках небольшой сверток. Не мешая отряду сражаться, но и не помогая им, он вышел на балкон.

Воины уже порядком устали, но и врагов оставалось не так уж много. Две отступницы напрыгнули на Уве, заставив того повалиться на просторную кровать. Еще секунда, и их острые зубы должны были впиться в его шею, но Кэр спас отступника, лишив нападавших их голов. Меч, полученный от Уве, совсем не уступал в своей остроте и прочности кинжалу, подаренному Оглом. Через минуту бой был окончен. Раненых не было. Ругаясь и проклиная все и вся, лучники принялись собирать из тел уцелевшие стрелы.

Когда волна страха спала, Кэр заметил, что Минна сразу же бросилась на балкон. Аурлиец и Уве немедля последовали за ней. На балконе, облокотившись о парапет, стоял Лотэйр, держа книгу над пропастью.

— Отдай ее мне! Сейчас же! — в голосе Белинды одновременно слышались угроза и мольба.

— Нам подвернулся удачный случай проверить, насколько сильной ты стала, Бел. Попробуй провернуть свой недавний трюк. Успеешь подчинить меня, и книга будет твоей. Нет, я разожму пальцы, и тогда придется хорошенько попотеть, чтобы достать ее.

— Ты ублюдок, вот ты кто. Я не собираюсь играть в твои игры! — в голосе отступницы чувствовалась истерика.

— Три… Два… Один… — начал вести обратный отсчет Лотэйр.

Вторая перчатка Минны озарилась синим свечением, и нити устремились в сторону ненавистного ей праотца, но слишком поздно. Лотэйр с наигранным сожалением развел руками, позволяя книге провалиться в глубину пропасти. Все замерли в ожидании того, что произойдет дальше. Через какое-то время снизу раздался стук упавшей на землю книги.

— Кажется, тебе сегодня везет. Судя по звуку, гримуар упал на один из островков озера, — улыбнулся Лотэйр.

Через несколько секунд после шумного падения, отразившегося эхом от десятков стен, нижний ярус снова пришел в движение. На лице отступницы проявилось непередаваемое чувство ненависти. Она выхватила кинжал и приставила его к горлу презираемого ею существа.

— Я бы на твоем месте поспешил, скоро внизу будет не протолкнуться, — Лотэйр совсем не боялся смерти.

Белинда издала стон бессилия и убрала кинжал от лица праотца, ставшего когда-то давно одним из создателей ее народа.

— Спускаемся, — натянув нити, она с холодной решимостью повела весь отряд за собой.

Бежали быстро, уже не сильно переживая за сохранение тишины. Продвигались настолько стремительно, что на нижних уровнях натолкнулись на основной отряд, едва не вступив с ним в битву, приняв его поначалу за врага. Ун и Ду доложили Ливию о произошедшем.

— Вам не обязательно умирать здесь всем вместе. Пускай малышка Бел пойдет одна. В конце концов, это нужно только ей, — казалось, что Лотэйр действительно пытается всех образумить.

— Задание консула еще не выполнено. Я должен увидеть все своими глазами. К тому же твоим словам я буду доверять в последнюю очередь, — ответил центурион, но Кэр чувствовал, что у его решения есть и иные причины.

— Ты делаешь совершенно правильные выводы, имперец, но, боюсь, тем глазам, о которых ты вел речь, уже не суждено увидеть свет солнца.

— Я бы прислушался к его словам. Снизу все буквально кричит о приближении скорой смерти, — неожиданно поддержал отступника Га-либ.

— Не думал, что такой монстр, как ты, боится смерти, — вслух удивился полуорк, хотя и сам не горел желанием продолжать дальнейший путь.

— Я и не боюсь, просто хотелось бы подольше понаблюдать, что будет происходить с этим миром в будущем, — честно признался Га-либ, хищно улыбнувшись.

— Что бы ни произошло, держись за моей спиной. По поводу тебя у меня имеются отдельные распоряжения. Здесь могу умереть все, но ты нужен консулу живым, — центурион дождался, пока пожавший плечами Га-либ подойдет к нему поближе.

— О, это так ободряет, — рассмеялся при этом монстр.

Ивес и Абель постарались убедить Ливия в том, что увиденного достаточно, чтобы понять, что здесь происходят действительно страшные вещи.

— Не обязательно лезть прямиком в пасть, чтобы понять, что опасность реальна, — уговаривал имперца Ивес.

— Да, все ведь ощущают то же самое? Что-то ужасное появилось там внизу и долго там находиться не собирается, — вторила ему Абель.

Кэр не мог похвастаться тем же чувством эмпатии, что и жители Долины, но даже он предвещал скорое появление беды.

— Неспособность подчиняться приказам уже привела ваш народ к поражению. Каждая пешка берет на себя право оспаривать то, что не подлежит сомнению. Мы идем вперед, и точка. Император не пошлет на юг легионы, не имея на то веских причин и достаточных доказательств, — оборвал их попытки вразумить центуриона Ливий.

Отряд двигался дальше, уже не обращая внимания на усиливающиеся ужасающие звуки. Минна старательно уводила всех за собой, приближаясь к предположительному месту падения гримуара. Больше всего от землетрясения, вызванного действиями Лотэйра, пострадали именно эти участки города отступников. В одном месте даже пришлось разгребать завалы, чтобы пройти.

— Враг… — казалось, что вокруг ничего не изменилось, когда Га-либ прошептал одно-единственное слово.

К этому моменту отряд добрался до небольшого грота, после которого, по предположениям Минны, до книги оставалось не более пяти минут пути. Дрожь ощутил каждый член отряда и поспешил привести оружие в боевую готовность. Из-за уходящего в сторону поворота тоннеля стали появляться бесформенные существа. Первый, кого смог разглядеть Кэр, походил на гибрид паука и человека. Восемь противных, покрытых шерстью лап и паучий корпус держали на себе верхнюю часть человеческого тела. Точнее, от человека там уже практически ничего не осталось. Выглядел он так, словно умер уже несколько недель назад. В четырех руках, по две пары с каждой стороны, монстр сжимал длинную пику. За спиной у него виднелись наросты, похожие на еще одни конечности.

— К бою, — раздался громогласный голос Ливия, уже не видевшего смысла пытаться сохранить в тайне их нахождение в пещерах.

Отряд сразу принял боевое построение. Лучники, в число которых входили Абель, Ингрид, Грин, Ун и Ду, заняли позиции на возвышенностях позади остальных. За это время из-за поворота стали появляться новые чудовища. Большинство из них походило на мертвецов. Лысые тела, лишенные какого-либо намека на волосяную растительность. Ноги в целом ничем не отличались от привычных, а вот на торсе явно не хватало плоти.

Проявившиеся ребра не оставляли сомнений в том, что существо явно не относилось к числу живых. Среди общей массы выделялся силуэт объекта существенно больших размеров. В росте оно значительно превышало даже громилу Джеро и выглядело так, словно сшито из десятков тел. Вместо привычных человеческих рук из его плеч торчали длинные щупальца, не оставляющие сомнений в том, что являются вполне грозным оружием.

— Не дайте им захватить проход, иначе нам конец! — командовал центурион.

Джеро и Ливий выступили вперед, намереваясь принять основной удар на себя. За ними вместе с Кэром встали Сирин, Уве, Ивес и полуорк Тору. Минна расположилась на левом фланге, периодически косясь на Лотэйра, опасаясь, что тому вновь удастся вырваться из ее пут. Га-либ занял правый и, раскрыв свое копье до характерного щелчка, приготовился останавливать всех, кому удастся пробиться через две первые линии обороны. Монстр прикрыл глаза и что-то нашептывал себе под нос.

Четыре стрелы вонзились в плоть паукообразного существа, и оно осело, так и не добравшись до первого рубежа обороны. Тварь еще какое-то время дергалась, и лейтенант молился всем богам, чтобы она больше не нашла в себе сил подняться. Кэр поймал на себе испуганный взгляд Сирин. Почему-то именно сейчас он вспомнил все слухи об окружавшем ее проклятии и печальной судьбе спутников древней. Он заставил себя подмигнуть ей, чтобы подбодрить, несмотря на то что и сам был напуган до чертиков. Молния меча Ливия озарила пространство пещеры.

— Надо было все-таки соглашаться на предложение консула, — пробубнил Тору за секунду до того, как мертвые слились с рядами живых.

Еще на первых секундах боя Итану стало понятно, почему остальные народы вынуждены были подчиниться империи. Клинок Ливия проходил сквозь врагов, подобно ножу, рассекающему масло. Джеро не отставал и орудовал своим гигантским топором направо и налево. Те чудища, которым удавалось через них прорваться, наталкивались на второй ряд защитников. Пролетающие над их головами стрелы заставляли валиться на землю тех противников, что были еще только на подходе. Казалось, что ничто не способно пробиться через живую стену, созданную Джеро и центурионом.

Имперец не только блестяще атаковал, но и успевал вовремя защищаться. Джеро же часто пропускал удары, но плотная шкура защищала его лучше любого доспеха, оставляя на теле лишь поверхностные царапины. Между тем неиссякаемый поток врагов и не думал заканчиваться. Из тоннеля появлялись новые виды существ. Тараканообразные монстры с застывшими вместо лиц масками рвались к своей добыче всеми имеющимися в их распоряжении конечностями. Большую часть пути они преодолевали ползком, но, когда дело доходило до боя, существа выпрямлялись во весь рост. Покрывавшие их спины длинные волосы по своей толщине не уступали корабельным канатам и оказались вполне себе самостоятельными. Защищаясь руками, твари атаковали волосами, сравнимыми по своей остроте с пиками.

Среди них Кэр заметил еще несколько человекоподобных тварей. Оголенный череп вызывал отвращение. Тело было необычно мускулистым, а руки заканчивались вытянутыми острыми костями, похожими на клинки. Перед защитниками уже образовалась целая гора из трупов. Аурлиец начал думать, что они спасутся, просто-напросто завалив весь проход телами, но ошибся. Используя образовавшуюся гору как трамплин, в грот проникло несколько существ, похожих на прирученных жителями Камграда лосков. Внешний вид их между тем внушал куда большую опасность.

Проникший враг заставил Минну и Га-либа переключиться на себя. Пуговицы на одеждах отступницы принялись светиться с нарастающей амплитудой. Разлетающиеся призрачные кинжалы уничтожали одного монстра за другим. Га-либ управлялся со своим копьем с невероятной ловкостью, ни в чем не уступая отступнице. Кэр очень надеялся на их способности, так как несколько раз буквально ощущал, как хищные зубы этих похожих на гигантских волков тварей клацали около его спины.

Ситуацию усугубил сшитый из множества тел гигант, навалившийся своей тушей на гору трупов и поваливший ее на первый ряд защитников. Джеро и Ливий оказались погребенными под бесформенной кучей мертвецов. Стрелы утларгов сразу вонзились в глазницу и пасть чудовища, заставляя его откинуться назад, но цели своей он добился. Проход был открыт, и чудища рванулись в образовавшееся окно, сразу прорвав ту часть обороны, где стояли Уве и Сирин.

В полумраке пещеры начал твориться настоящий хаос. Разбитые на маленькие группы, не имея возможности воссоединиться в единый отряд, живые боролись за право задержаться в этом мире хотя бы на несколько минут дольше. Кэра и Ивеса оттеснили к стене. Белинда была вынуждена отпустить Лотэйра и полностью переключиться на происходящее вокруг. Ее призрачное оружие теперь наносило больше всего урона силам врага. Га-либ оказался в одиночестве, но он так мастерски владел своей пикой, что, казалось, не допускал ошибок, не давая тварям и шанса приблизиться. Однако даже он не был всесилен, и момент, когда монстр выдохнется, был лишь вопросом времени.

Не ожидавшие такого резкого прорыва, лучники оказались в растерянности. Охотники поднялись еще выше и продолжали осыпать врагов своими залпами. Дункан и Ингрид заняли аналогичную позицию на выступе противоположной стены. Представленный самому себе, Лотэйр вновь отошел в сторонку, с усмешкой наблюдая за происходящим. Тору не переставал выкрикивать ругательства на всевозможных языках, с трудом отбиваясь от обступивших его монстров. Уве и Сирин первыми пришли ему на помощь.

Абель спряталась за гигантским сталагмитом и посылала точно в цель одну стрелу за другой в спины продолжающих поступать тварей. Джеро раскинул навалившиеся на него трупы и помог подняться немного потерявшему ориентацию в пространстве Ливию. Они менее уверение, но с той же отвагой принялись сдерживать новые волны.

Одно из существ полоснуло Ивеса по ребрам, заставив его согнуться, но доспех не подвел своего хозяина. Абель, решившая, что Ивес в серьезной опасности, вышла из своего укрытия и пустила две стрелы в подбегающих к нему монстров. Потеряв бдительность, она не заметила, как к ее собственной спине по стене пещеры спустилась очередная паукообразная тварь. Одна из ее клешней вошла ей в спину и разорвала грудную клетку с другой стороны. Изо рта девушки потекла тонкая струйка крови. Она успела положить стрелу на лук, намереваясь отомстить за свое убийство, но тело ее уже не слушалось. Бесполезное оружие выпало из обессиленных рук.

Ун смотрел на нее с распахнутым от ужаса ртом. В глазах мотающейся из стороны в сторону на клешне паука представительницы старшего народа читалась мольба о быстрой смерти. Охотник дрожащей рукой ухватился за первую попавшуюся стрелу в своем колчане. Натягивая тетиву, он увидел на острие засохшую кровь. По трагическому совпадению, утларг намеревался пустить в Абель стрелу, которую еще совсем недавно из нее сам и вытащил. Когда Ун разжал пальцы, по его щеке пробежала одинокая слеза. Стрелок не промахнулся, угодив своей спутнице прямо в сердце и подарив ей заслуженный покой. Через секунду тварь скинула жертву со своей клешни, заставив ее безжизненное тело повалиться на каменный пол.

Опешив от произошедшего, Ун не сразу пришел в себя, а когда взял себя в руки, вокруг него с сестрой уже замкнулось кольцо врагов. Опытные стрелки проявляли чудеса скорости и меткости, но тварей было слишком много.

— Пусто! — крикнула Ду, когда ее рука не смогла найти в колчане ни одной стрелы.

Ун выпустил еще пару стрел и с ужасом посмотрел на сестру. Монстры уже забирались на их выступ. Ду молчаливо кивнула, понимая, что сейчас произойдет. Выхватив мечи, они встретили свои последние минуты вместе. Ду успела прикончить еще двух противников, прежде чем в руку, сжимающую меч, вцепились острые как иглы зубы и утянули ее вниз. Ее раздирающие сердце брата крики раздавались всего несколько секунду перед тем, как затихнуть.

Ун продержался немного дольше и вообще имел шанс на спасение, заняв удачную позицию на выступе, но щупальца великана обвили его ногу и, потянув, заставили повалиться спиной на выступ. Глаза древнего оказались на уровне глаз стоящего рядом Лотэйра. Тот молчаливо наблюдал, как из тела Уна уходит жизнь, во время того как оседлавший его тараканоподобный монстр своими острыми волосами потрошил живот утларга. По какой-то причине монстры по-прежнему не обращали внимания на лидера отступников.

В это время в другом конце пещеры Тору отбивался из последних сил. Из плеча обильно текла кровь. Один из лосков успел впиться в него прежде, чем полуорк свернул ему шею. Уве прилагал все усилия, чтобы взять часть его противников на себя.

Грин и Ингрид тоже оказались окружены. Когда отступать им уже было некуда, Дункан перестал сдерживаться, и синяя вспышка отразилась от каменных стен. С невероятной скоростью и силой он раскидал окруживших его противников и стал стремительно сокращать их количество.

Га-либ отомстил убийце Абель, проткнув голову паука своим копьем. Бой подходил к концу, счет чудовищ стремительно сокращался. Одна из тварей запрыгнула на Сирин, заставив ее повалиться. Чудовище своими руками-клинками уже практически достало до шеи девушки, когда на него напрыгнул Кэр, проткнув своим мечом. Поднявшись на ноги, аурлиец понял, что сражение окончено.

Ливий умудрялся уверенно стоять на ногах, даже несмотря на то, что одна из тварей лишила его глаза. Он с пугающим равнодушием оторвал от одежды кусок ткани и перемотал окровавленную глазницу, чтобы не смущать остальных. Ивес сидел на коленях около тела Абель. Га-либ вновь закрыл глаза и зашептал молитву богине смерти. Ингрид пыталась возвратить рассудок Дункана Грина. Штурман понемногу успокаивался, но все еще представлял опасность для товарищей. Джеро осматривал оставленные на нем царапины. Полуорк Тору сидел, облокотившись о стену, из плеча его обильно текла кровь. Уве подбежал к Минне, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Кэр и Сирин молча смотрели на изуродованные тела утларгов.

— Где Лотэйр? — Минна была первой, кто заговорил после боя.

— Надо уходить. Скоро их будет еще больше, — вернулся из своего транса Га-либ.

— Совсем близко, я не могу повернуть сейчас! — Белинда подошла к тоннелю, из которого еще совсем недавно появлялись монстры.

Сейчас он весь был завален их телами. Уве ухватил ее за руку, давая понять, что пора остановиться. Что бы она ни задумала, он не мог позволить ей подвергать себя подобному риску. Из-за поворота появилась еще одна фигура. Решившая, что это Лотэйр, отступница сделала шаг вперед. Однако она быстро поняла, что ошиблась. Пошатываясь, существо неторопливо пробиралось через груду тел. После того, с чем пришлось столкнуться отряду, эта тварь казалась вполне безобидной.

— Ты меня не остановишь, — процедила отступница.

Как будто услышав ее, существо с торчащими из всего тела костями, похожими на рога, вскинуло голову.

— Убейте его немедленно! — неожиданно для всех вскрикнул не импульсивный по своей натуре Га-либ.

Но было уже поздно. Существо раскрыло пасть и издало ужасающий крик, раздавшийся в каждом уголке катакомб. Кэру пришлось прикрыть ладонями свои уши, чтобы сохранить барабанные перепонки. Одновременно с этим рога отделились от плоти твари и со скоростью стрелы полетели в разные стороны.

На пути у смертельного полета стояла только Минна. В последний момент прямо перед ней возник Уве, закрыв ее своим телом. Острые кости глубоко вошли в его плоть, заставив отступника повалиться на руки Белинды. Призрачный кинжал отступницы оборвал крик существа.

Отступница упала на колени, положив на них голову своего самого верного друга. Итан подбежал к ним и тоже опустился на колено, наблюдая за последними вздохами Уве.

— Все зря, — прошептала сотрясаемая дрожью Белинда, когда грудная клетка отступника перестала подниматься.

— Его уже не спасти, — Кэр положил руку на ее плечо.

— Я была так близко, — в голосе отступницы появилась хорошо читаемая злость.

— Дьявол! Ты достаточно увидел, центурион. Надо уносить отсюда ноги, пока нас всех не перебили! Этот крик должен был разбудить всех мертвяков в округе! — закричал пришедший в себя штурман.

— Пойдем, Уве не хотел бы, чтобы ты подвергала себя опасности, — сказал Итан, но Минна повела плечами, скидывая его руку.

Подхватив вместе с Джеро раненого полуорка, Дункан направился в сторону выхода из катакомб. Ингрид и Ивес последовали за ними. Перед этим Ивес взвалил на свои плечи бездыханное тело Абель. Уже с минуту копавшийся в своем мешке Га-либ поспешил к ним присоединиться. Однако остальные идти не спешили.

— Кэр, какого черта? Давай быстрее! — окликнул аурлийца штурман, заметив, что тот не сдвинулся с места.

— Он пойдет со мной. Он должен мне, — ответила за него Минна, поднявшись и уняв охватившую ее дрожь.

— Пес с тобой. Тогда просто постарайся выжить! — крикнул Грин, исчезая за поворотом.

— Сирин?! — теперь пришла очередь Ивеса позаботиться о своих.

— Я останусь с ними, — произнося эти слова, древняя смотрела в глаза Кэра.

Отпустив его одного в прошлый раз, она не могла найти себе места и не была готова пойти на это вновь даже под угрозой ужасной смерти. Центурион тоже не торопился.

— Гримуар мой! — воскликнула Минна, уже успевшая понять, что имперцу заранее было известно об основных причинах ее желания вступить в отряд.

У нее не осталось сомнений в том, что проныра Клемент выдал тайну старшего народа чужакам. Старый лекарь, бывший когда-то одним из доверенных лиц Лазара, скорее всего, сообщил консулу ценные сведения, а тот отдал соответствующие распоряжения своему центуриону. Минна дала себе обещание, что, если выберется отсюда, обязательно вырвет язык словоохотливого целителя.

— Разберемся на месте. Сейчас не время резать друг другу глотки, — отложил этот спор на будущее Ливий.

Кэр склонился над телом отступника. Он успел привязаться к Уве и питал к нему глубокое уважение. Единственным утешением было то, что отступник не мучился перед смертью. Аурлиец положил руку на грудь отступника, прощаясь со старым врагом, успевшим стать добрым другом.

— Имперскую печать! — неожиданно вернувшаяся Ингрид стояла позади центуриона, протянув руку.

— Не веришь, что я выберусь? — ухмыльнулся имперец.

— У меня в последнее время проблемы с доверием. Без этой печати сторонники Лазара казнят меня на первом посту, — Ингрид была настойчива.

— Вернешь, когда снова увидимся, — сказал Ливий, кидая ей сверток.

— Разумеется, — ответила отступница тоном, сквозящим сомнением, и бросилась догонять поднимающихся наверх.

— Все попрощались?! Не будем терять времени! — скомандовала Минна, аккуратно начавшая преодолевать тоннель с трупами.

Ливий, Кэр и Сирин поспешили за ней. Аурлиец уже с десяток раз думал о том, чтобы бросить все и сбежать, но коварная клятва отступницы не позволяла ему этого сделать. Он буквально чувствовал, как собственные ноги заставляют его плестись за Белиндой. В недрах пещер чувствовалось шевеление тысяч существ. Шли недолго, через обещанные пять минут они оказались на огромной подземной площади. Где-то далеко наверху виднелись очертания дворца Лотэйра. Самого владыку они обнаружили около подземного пруда. Вместо воды кратер был заполнен вязкой черной жидкостью.

— Приятно видеть вас среди живых. Вам действительно так сильно нужна книга богини, что вы готовы спуститься за ней в саму преисподнюю? — раздавшийся в головах голос Лотэйра казался слишком громким.

— Где гримуар, Лотэйр! — прорычала Минна.

— Бел, Бел, Бел… На твоем месте я бы поискал его на том островке. Книга твоя, если пожелаешь, — эти слова Лотэйр произнес вслух, указывая рукой на небольшой клочок земли шириной метр на метр в середине озера.

Шум приближающейся орды становился пугающе громким. Отбросив факел, имперец рванулся вперед, чтобы первым добраться до книги, но он недооценил соперницу. Призрачное лезвие оставило разрез на его руке. Взревев от гнева, он высвободил молнию и бросился на отступницу. Не имея шанса блокировать удары столь грозного оружия, Минна использовала всю свою гибкость, уворачиваясь от выпадов. Лотэйр от души расхохотался, лицезрея открывшееся его взору зрелище. Их танец сопровождался аккомпанементом из топота тысяч ног, поднимающихся из глубин.

— Забудьте об этой треклятой книге! — Сирин постаралась потянуть Кэра за собой, но ноги не слушались своего хозяина.

Свет молнии перебивался блеском используемых отступницей кристаллов. Когда они сошлись в последний раз, одежды Минны засверкали ярче обычного, и в ее руках материализовалось невероятно длинное призрачное копье, вошедшее чуть ниже сердца имперца. Ливий из последних сил метнул в сторону отступницы ставшую бесполезной молнию, но промахнулся. Разряд чистой энергии врезался в стену пещеры, вызвав небольшой обвал. Отразившись от поверхности, молния устремилась ввысь, исчезнув в бесконечной темноте пещеры.

Ухватившись за копье, центурион продолжал вгонять его в собственное тело, приближаясь к отступнице. Белинда заставила свое оружие испариться в воздухе, и потерявший опору имперец едва устоял на ногах. Он сделал еще пару шагов, прежде чем силы покинули его окончательно, заставив повалиться набок прямо на берегу озера. Глаза Ливия были обращены прямиком к лежащему в нескольких метрах гримуару. Рядом валялся принесенный им факел, отражение пламени которого виднелось в затухающих зрачках имперца.

Пугающий звук изменился. Судя по всему, твари вышли из тоннелей и сейчас маршировали по открытой площади. Вне всяких сомнений, этой площадью был гигантский зал, в котором из живых сейчас оставались только Кэр, Сирин и двое отступников. Минна с разбегу бросилась в пруд. Видимо, она окончательно истощила запасы синих кристаллов, так как созданного ею призрачного моста не хватило, чтобы добраться до островка.

Только сейчас Кэр заметил, что из озера торчит верхняя часть скелета, руки которого цеплялись за берег. Вязкая жидкость сильно замедляла движение отступницы, заставляя ее тяжело дышать. Не обращая внимания на приближающуюся орду, она добралась до островка и вцепилась в драгоценную книгу. Раскрыв ее, она на секунду замерла. Даже в окружавшей их темноте было видно, как побледнело лицо отступницы. Страницы гримуара были пусты.

— Будь ты проклят, Лотэйр! — успела прокричать Минна, прежде чем повелитель отступников поддел носком сапога, лежавший на земле факел и отправил его прямиком в озеро.

Вязкая жидкость моментально воспламенилась, заставляя огонь охватить тело Белинды. Ужасающие крики не стихали еще долго. Отступница боролось за свою жизнь, пытаясь выбраться на островок, но шансов у нее уже не оставалось. Итан видел, как вспыхнули ее волосы. Он хотел помочь ей, но в глубине души понимал, что отступницу уже не спасти. Лицо испускающего свой последний дух имперца исказила улыбка проигравшего, но радующегося поражению конкурента человека.

— На вашем месте, я бы уносил отсюда ноги и как можно скорее, — обратился Лотэйр к двум не понимающим, что они все еще здесь делают, людям.

Аурлиец почувствовал, что воля вернулась к его ногам. Он со сковавшим его трепетом наблюдал ужасную смерть отступницы. Кэр не испытывал к ней теплых чувств, но все же она спасла ему жизнь, да и к тому же мотивы ее поступков были вполне благородны. Она точно не заслуживала таких мучений. Умирая, она не переставала выкрикивать проклятия в адрес Лотэйра, до тех пор, пока ее крики не стали нечленораздельны.

— Бежим! — первые твари уже стали различимы в темноте, когда крик Сирин вернул аурлийца обратно в реальность.

Полыхающее озеро хорошо освещало окружающее его пространство. Они бросились обратно в тоннель, ведущий наверх, но молния Ливия, вызвавшая обвал, отрезала им путь для отступления. Кэр пытался расчистить проход, а Сирин обернулась, лишь для того чтобы убедиться, что они окружены. Аурлиец судорожно пытался придумать план спасения. Он не хотел умирать и не мог позволить умереть Сирин. Итан ободрал руки, пытаясь разобрать завал, но сам не верил в успех своей затеи. Древняя обнажила меч, но это было все равно что противостоять имперскому легиону, вооружившись лишь деревянным прутиком.

Все обозримое пространство гигантского зала было забито жаждущими плоти тварями. Еще несколько десятков секунд, и загнанная в угол парочка будет растерзана. Аурлийца охватила истерика. Он пытался выйти из себя, но, как назло, именно когда это было особенно необходимо, хаос оставил своего неофита. Подойдя к Сирин, он взял ее за руку, прекрасно понимая, что клинки их сейчас не спасут, а лишь отсрочат неминуемую гибель.

Глава 13. Никаких недосказанностей

Итан молча смотрел на приближающуюся орду. Он всегда думал, что на пороге смерти перед его глазами пронесется вся его жизнь, но сознание оставалось абсолютно чистым. Аурлиец посмотрел на Сирин, и в его голове всплыли фрагменты пережитых вместе с ней приключений. Прыжок в горную реку, бегство от отступников, ночь под листьями… Сердце Кэра бешено застучало от четкого осознания, что ему необходимо предпринять.

Память подкинула ему соломинку, за которую он намеревался ухватиться обеими руками. Сорвав медальон с шеи, он прижал к себе Сирин и выставил руку вперед, думая только о том, как хочет выжить и спасти любимую. Ему не хватило смелости, и он зажмурился, когда наступающие твари оказались уже совсем близко. Шла секунда, за ней другая, а боль так и не приходила. Сквозь прикрытые веки аурлиец чувствовал на себе зловонное дыхание чудища. Пальцы Сирин мертвой хваткой впивались в его спину.

Заставив себя открыть глаза, Итан увидел, что они со всех сторон окружены монстрами, тем не менее не торопящимися расправиться с прижавшимися друг к другу людьми. Некоторые из них предпринимали попытки задеть живых, но невидимая стена сдерживала их, не позволяя приблизиться достаточно, чтобы добраться до человеческой плоти. Аурлиец дождался, когда и Сирин откроет глаза. Девушке потребовалось немного больше времени, чтобы набраться храбрости.

— Почему мы еще живы? — в голосе древней звучала обреченность.

— Кажется, у меня все же есть покровитель, — натянуто улыбнулся Итан, благодарящий судьбу за то, что вовремя вспомнил, как когда-то давно смог остановить паука отступников при помощи силы артефакта.

— Что теперь? — спросила Сирин в надежде, что у Кэра есть план.

— Нужно найти другой выход, — аурлиец пытался успокоить выпрыгивающее из груди сердце и заставить себя мыслить рационально.

Лотэйр по-прежнему стоял у озера, наблюдая за уже неузнаваемыми останками своей прекрасной советницы. Горящая жидкость постепенно затухала, погружая пещеру во мрак. Тяжело вздохнув, владыка направился в сторону виднеющегося вдали тоннеля. Мертвецы расступались перед ним, не предпринимая попыток нанести ему какой-либо вред. Повелевающий ими предвестник хаоса пожелал сохранить жизнь Лотэйра, чтобы праотец мог стать свидетелем того ужаса, что навлек на свой мир.

— Мне страшно, — прошептала Сирин, прячась на груди у аурлийца.

— Надо идти сейчас. Скоро тут станет совсем темно, и тогда конец, — Итан следил за отступником, исчезнувшим в темноте тоннеля.

Аурлиец первым заставил себя сделать полшага вперед и повел за собой древнюю, словно они кружились в танце. Монстры расступались под давлением незримого купола, но не оставляли попыток дотянуться до своих жертв. Шаг за шагом, сперва очень медленно, затем все быстрее и быстрее они пробирались через полчища тварей, думающих только о том, как бы вкусить их плоти.

Некоторым это даже удавалось. Волосы одного из тараканоподобных существ проникли сквозь защиту и дотянулись до спины аурлийца. Острая игла воткнулась чуть ниже лопатки, но глубоко войти не смогла. Добравшись до коридора, Кэр остановился, чтобы перевести дух. Впереди была кромешная тьма. Стоит допустить один неверный шаг или оступиться, споткнувшись, и твари своего не упустят.

Постаравшись занять позицию так, чтобы спиной прислоняться к стене каменной пещеры, Итан потянул Сирин за собой. Прижавшись друг к другу, они мучительно медленно прокладывали свой путь к свободе. Один из пауков взобрался на потолок и, свесившись, пытался достать до них своими мерзкими лапами.

Случилось то, чего Кэр боялся больше всего. Не заметив в темноте один из множества выступов, они споткнулись. Им удалось удержать равновесие, но рука Итана дернулась, открывая лазейку для хищных тварей. Предоставленное окно протяженностью не более секунды стоило им большой цены. Имеющая форму клинка рука одной из тварей оставила глубокий порез на бедре Сирин, заставив девушку на время повиснуть в объятиях аурлийца. Волос таракана попытался выбить амулет из его руки и порезал кисть лейтенанта. На землю начала падать кровь, но медальон Кэр удержал.

Успокоившись, они сделали несколько десятков небольших шагов, когда Кэр почувствовал, как Сирин разжала обвивающие его спину руки. Через мгновение хорошо ощущаемый через промокшую от пота одежду холодный воздух переполнил образовавшееся между их телами пространство. Лишь в последний момент Итан успел вцепиться в девушку свободной рукой и притянуть ее к себе.

— Совсем спятила?! — Кэр был очень зол, при этом крепко прижимая ее к себе.

— Я не дойду, — пугающе спокойно ответила Сирин тоном человека, здраво оценивающего свои силы.

— Может быть, но мы либо выберемся отсюда вместе, либо оба погибнем. Больше не делай глупостей. Мы еще поборемся за свои жизни, — в темноте аурлиец не видел ее глаз, но он почувствовал, как на его шею упала слеза.

Дальнейший путь до дворца стал одним из самых тяжелых испытаний в жизни Итана. Ощущающая себя обузой Сирин несколько раз умоляла аурлийца оставить ее здесь. Кэр всей душой надеялся, что твари остановятся и не будут преследовать их на верхних уровнях, сам понимая, что надежды его не обоснованы. Лейтенант собственной спиной почувствовал, что они оказались во дворце. Рельефные стены пещеры уступили место гладким коридорам, а уставшие ноги отчетливо ощутили плавный подъем лишенной ступеней пирамиды.

Узкие пространства дворца позволили беглецам немного выдохнуть. Они наконец смогли расцепить объятия, так как мертвецы теперь не представляли серьезной угрозы. Итан пропустил Сирин вперед, а сам развернулся лицом к монстрам. Проход был таким узким, что в нем не могло поместиться больше двух существ. Аурлиец терпеливо дожидался, пока Сирин пройдет часть пути, и только потом нагонял ее. Коридоры пирамиды были настоящим лабиринтом. Кэр почувствовал подступающую волну истерии, когда очередной коридор оказался никак не отличим от предыдущего.

Древняя задерживалась у каждой развилки, пытаясь угадать верное направление. После бесконечной череды ложных выборов лицо Сирин исказила улыбка человека, уже не верившего, что ему удастся спастись. На одной из стен она заметила тусклую светящуюся линию — путеводную нить, оставленную Ливием.

Надежда придала Сирин сил, заставляя ее, преодолевая боль, шаг за шагом продвигаться вперед. Вскоре затхлый воздух дворца разбавил свежий в сравнении ветерок, предвещающий окончание кошмарных плутаний по дворцу. Девушка пошла быстрее, надеясь поскорее убраться из этого места. Наблюдая, как она, прихрамывая, из последних сил стремится на свободу подобно птице, Итан понял, что ему предстоит принять трудное решение.

— Мы останемся здесь, — догнав Сирин, он положил руку на ее плечо, когда они были уже совсем рядом с выходом.

— Ты спятил? — уставились на него покрасневшие и уставшие от постоянного напряжения глаза древней.

— Нам не добраться до поверхности в таком состоянии. Нужен отдых, а тебе необходимо позаботиться о ране. На открытых пространствах верхних уровней устроить передышку будет куда сложнее. Мы не найдем лучшего места для отдыха, чем здесь.

Сирин прислонилась спиной к стене и медленно скатилась вниз, чтобы присесть и немного перевести дух. Представшая перед ее глазами дворцовая площадь так и манила рискнуть и продолжить бегство прямо сейчас.

— Ты прав, нам действительно стоит набраться сил, — она запустила руку в свои одежды и выудила оттуда пучок сухих трав.

Разжевав их, она обработала свою рану. Той же травой она когда-то обрабатывала и рану Кэра, правда, тогда она была только что срезанной. Аурлиец сомневался, что иссохшая трава сохраняет свои полезные свойства так же, как и свежая.

— Постарайся поспать несколько часов, и мы продолжим, — с этими словами Итан уселся рядом, не переставая сжимать спасающий их медальон.

Артефакт приятно лежал в руке, заставляя Кэра чувствовать, как по его собственным жилам течет чужеродная сила. Она опьяняла, не позволяя трезво оценивать свое физическое состояние. Сирин обработала кровоточащий порез на руке аурлийца и, положив голову ему на плечо, моментально уснула. Во сне девушка немного бредила, но рана на ее ноге уже не выглядела так плохо.

Итан почувствовал, что сам вот-вот провалится в сон. Его голова несколько раз опускалась, но он вскидывал ее вновь. Каждый раз при этом мертвецы продвигались немного вперед.

— Надо идти, — Кэр дал древней поспать не больше двух часов.

Поднявшись первым, он помог своей спутнице встать. Нога Сирин чувствовала себя увереннее, но все же девушке приходилось прихрамывать при ходьбе. Они медленно покинули дворец через его парадный вход. Аурлиец остановился, не решаясь сделать еще один шаг и выпустить зажатую в узком проходе орду. Лапы мертвецов уже скребли камень, пытаясь протиснуться между стенами дворца и невидимым барьером. Сбоку послышался нервный смешок Сирин. Проследив за ее взглядом, Итан увидел прислоненный к стене арбалет Дункана. В головы аурлийца и древней одновременно пришла одна и та же идея.

Благословляя своего друга за неожиданную помощь, Кэр продолжил сдерживать монстров амулетом, а Сирин монотонно отстреливала существ, образуя завал из тел в узком проходе пирамиды. Двух десятков арбалетных болтов хватило, чтобы выстроить серьезную преграду на пути чудовищ. Воспользовавшись форой, Кэр и Сирин, помогая друг другу, бросились на верхние уровни Вормса.

Какое-то время их окружала лишь тишина, и беглецы уже начали верить в то, что преследователи потеряли к ним интерес. Только добравшись до тюремных камер, живые вновь услышали марш армии мертвецов. Когда звук стал пугающе близок, Кэр затолкал Сирин в одну из камер и, проследовав за ней, подпер дверь собственной спиной.

Достав меч, он прислонил его к двери так, чтобы тот упал на землю, если кому-то придет в голову ее открыть. Оказавшись в кромешной темноте, Итан на ощупь нашел Сирин и повалился рядом с ней. Потянувшись к поясу, он зажал в ладони рукоять кинжала. Не для того, чтобы дать отпор в случае нападения, а в надежде обеспечить им обоим быструю смерть, если мертвецы ворвутся в камеру.

Аурлиец уже не мог противиться накатывающему на него сну и, едва прикрыв глаза, моментально отключился. Последней мыслью, промелькнувшей в его голове, стала надежда на то, что бесшумно столь тяжелую дверь не открыть, и в случае чего он обязательно проснется. Слившееся с ним в один такт дыхание древней говорило о том, что и она доверила свою судьбу лишь госпоже удаче.

Итан понятия не имел, сколько прошло времени, прежде чем он открыл глаза вновь. В камере было так темно, что сперва он даже решил, что ослеп. Пошевелив рукой, аурлиец почувствовал прикосновение к коже Сирин. Голова немного прояснилась, но все тело ныло от боли. Кэр дотянулся до фляги, чтобы смочить горло и влить жизнь в иссохшие губы.

— Кажется, они ушли, — шепот Сирин показался невероятно громким.

— Ты сможешь идти дальше? — спросил Кэр, передавая флягу в сторону, откуда раздался голос.

— Тут оставаться я точно не собираюсь, — судя по звукам, древняя перекатилась на живот и пыталась подняться.

Аурлиец последовал ее примеру, успев поймать девушку за руку, когда она уже подходила к двери. Опустившись на колено, он аккуратно провел по воздуху пальцами, пытаясь поймать собственный клинок, не дав ему при этом упасть. Итан навалился на дверь, но та не поддалась, заставив сердце лейтенанта в очередной раз похолодеть от ужаса. Он предпринял еще одну попытку, но вновь безуспешно. Только когда к его усилиям присоединилась Сирин, дверь немного поддалась, слегка приоткрывшись. Стройной древней удалось пролезть через образовавшуюся щель, а вот Кэр все еще оставался в западне.

— Вход завалило камнями, — удивленно прошептала девушка.

Итан был удивлен не меньше нее, поразившись тому, как крепко они спали, раз не услышали марш армии мертвецов, послуживший причиной обвала. Сирин принялась раскидывать груду камней, стараясь не издавать лишнего шума. Уже через несколько секунд ее прервал раздавшийся снизу топот. Судя по увеличивающейся громкости звука, мертвецы шли в их сторону. Не щадя своих рук, древняя с удвоенной скоростью взялась за освобождение аурлийца.

— Уходи, они уже здесь, — прошептал Кэр, заметив, как тусклый свет одинокого кристалла в конце коридора оказался перекрыт тушей одного из монстров.

Вопреки ожиданиям, в этот раз Сирин спорить не стала. Она провела ладонью по руке аурлийца, и ее лицо исчезло из проема, образовавшегося между стеной и приоткрытой дверью. Подглядывая через щель, Итан видел, как силуэт его спутницы перебежал на другую сторону тоннеля, пытаясь спрятаться в еще не открывшемся взгляду мертвецов укрытии. Вбежав в первую попавшуюся камеру с открытой дверью, она прислонилась спиной к стене и постаралась успокоить слишком громко бьющееся сердце. Когда патруль проходил мимо нее, нос Сирин отчетливо уловил исходящее от патруля зловоние.

Отряд практически скрылся за уходящим вверх поворотом, когда девушка ощутила неприятное прикосновение к своей ноге. От неожиданности она отдернула ногу в сторону и, вновь поставив ее на пол, наступила на чьи-то останки. Хрупкие кости хрустнули, издав предательский щелчок. Замыкающий колонну мертвец с клинками вместо рук остановился, чтобы прислушаться. Ноги Сирин вновь коснулось нечто склизкое, но в этот раз она удержалась от резких телодвижений.

Услышавшая подозрительный звук тварь вернулась к камерам. Оказавшаяся сокамерницей змея, чудом выжившая в этом склепе, тянулась к теплой крови своей жертвы. Девушка закусила губу, стараясь унять охватившую ее дрожь. Змей она боялась с самого детства.

Через приоткрытую дверь Кэр наблюдал за тем, как мертвец остановился у камеры, где пряталась древняя. Вытянувшись настолько, насколько это позволяла конституция его тела, он попытался протиснуться и при этом не допустить скрежета сдвигаемых по земле булыжников.

Когда в проеме появилось лицо мертвеца, покрытое облезлой кожей, Сирин даже не обратила внимания. Ее глаза были распахнуты от ужаса и смотрели лишь на змею, уже успевшую оказаться у ее шеи. Парализованная страхом девушка гадала лишь о том, кто из этих двоих подарит ей смерть. Резко повернувший голову мертвец неестественно согнул шею и, открыв лишенную нижней челюсти пасть, издал едва слышное потрескивание.

В тот же момент из-за его спины появился кинжал, воткнувшийся в гнилую плоть. Ладонь Итана зажала его рот, а рука не переставала наносить удары в грудь. Отреагировавшая на резкое движение змея бросилось прямо на них. Если бы мертвец не дернулся, острые ядовитые клыки обязательно вонзились бы в руку аурлийца. В запасе Кэра, видимо, еще оставались крупицы везения, так как потратившая свой яд на мертвеца змея попала под один из ударов его кинжала.

Убедившись, что мертвец на этот раз действительно мертв, Итан медленно и практически беззвучно уложил его на пол. Сирин никогда не была трусливой или слабой, но пережитое несколько секунд назад стало катализатором охватившей ее истерики. Ей хотелось кричать и плакать, но она не могла позволить себе сделать даже этого. Слишком много испытаний выпало на ее хрупкие плечи за последнее время.

Опустившись на колени, она беззвучно закричала, раскрыв рот до боли в уголках губ. Сирин плакала, но из ее глаз не вытекло ни единой слезы. Аурлиец упал рядом с ней и прижал к себе, пытаясь удержать ее извивающееся тело. Ногти больно впивались в его спину, но сейчас это казалось абсолютной мелочью.

— Ты выберешься отсюда. Ты всегда выживаешь. Мы еще увидим небо. Обещаю, — прошептал ей на ухо Кэр, когда дрожь понемногу угасла.

Не дожидаясь ответа, Итан силой поставил ее на ноги и повел прочь из этих треклятых катакомб. Сон действительно придал ему сил и подарил надежду на то, что они и вправду смогут выбраться. Эта надежда лишь укрепилась, когда им благополучно удалось добраться до верхнего уровня города. Прежде враждебный тусклый свет синих кристаллов сейчас воспринимался за дар богов.

Добравшись до дома Минны, они устроили там очередной привал. На этот раз им даже удалось поспать в удобной кровати. Старались не говорить. Любой шум мог привлечь внимание патрулирующих улицы города мертвецов. Сирин проснулась первой и, разбудив аурлийца, оборвала очередной сон о доме. Выглянув в окно, они увидели внизу несколько тараканоподобных тварей, быстро снующих по дворам в поисках добычи.

Терпеливо дождавшись, когда дорога очистится, чувствующая приближение свободы парочка покинула свое укрытие. Именно сейчас, когда говорить было нельзя, Итан отчетливо понимал, сколь многое хочет сказать Сирин. Аккуратными перебежками они добрались до тоннеля, ведущего на поверхность. Между ними и долгожданным спасением стоял один-единственный монстр. Проблема была в том, что тварь эта была одной из тех, кого в своих мыслях аурлиец окрестил крикунами. Последняя встреча с подобным чудищем стоила жизни Уве.

Из увиденного Кэр сделал вывод, что существа обладают разумом или, по крайней мере, подчиняются чьим-то приказам. Мало того, что невидимый кукловод отрезал им единственный путь для отступления, так еще и выбрал для этой цели наиболее подходящего стражника. Итан пожалел, что они не сохранили ни одного арбалетного болта для подобной ситуации. Вормс встречал своих гостей просторной площадью, и подобраться к мертвецу незамеченным не было никакой возможности.

Бежать на него в открытую сломя голову также было глупо. Его способность расставаться с собственными костями была смертельно опасной для тех, кто рискнет бросить ему вызов в сложившихся обстоятельствах. Несмотря на собственные рассуждения, аурлиец не видел для себя иного решения, кроме того, что принял в первую секунду внутреннего диалога. Сердце съедала обида. Они столько всего пережили и были настолько близки к спасению, что лейтенант сам начал в него верить. Приблизившись к лицу Сирин, он поцеловал ее, заставив вздрогнуть от неожиданности.

— Как только он выстрелит, беги наверх и не оборачивайся, — прошептал Кэр, глядя в распахнутые от удивления глаза древней.

Умилившись тому, как порозовела бледная кожа на ее щеках, аурлиец вложил амулет в руку Сирин. Пользуясь ее замешательством, вызванным его неожиданным поступком, и не дожидаясь возражений, аурлиец встал в полный рост и вышел из укрытия. Пальцы его сжимали острие кинжала. Сорвавшись с места, он побежал прямиком вперед, молясь только об одном — только бы ему не промахнуться. Монстр заметил его метров за тридцать и немедля вскинул голову, раскрыв свою пасть и намереваясь подать сигнал остальным. Остановившись, чтобы получше прицелиться, аурлиец метнул кинжал. Оружие оставило порез на шее твари, но задуманному не помешало.

Визг крикуна отразился от каждой стены Вормса. Итан бросился на землю, предупреждая волну смерти, которая в скором времени должна была пролететь над его головой. Одна из костей срезала часть волос с макушки аурлийца. Выхватив меч, он бросился на монстра. Тварь раскрыла ладонь, из которой прямо на глазах вырос костяной клинок, и побежала навстречу. Кэр отчетливо услышал, как весь город пришел в движение.

— Беги! — прокричал Итан, вступая в бой.

Противник оказался весьма опасным, а аурлиец уже находился на пределе человеческих сил и сам не верил в собственную победу. Скрестив клинки, Кэр ощутил зловоние, исходящее от монстра. Несколько раз он неуверенно парировал выпады, за что поплатился глубокими порезами и упал на колено. В отместку, увернувшись от очередного удара, он подрезал ногу твари, заставив ее упасть. Опираясь на меч, лейтенант подошел к монстру и, к своему ужасу, заметил, что из тела существа появляются новые кости.

Краем глаза Итан заметил, что Сирин уже рядом и не имеет поблизости никакого укрытия, способного защитить ее от очередного залпа. Осознавая, что убежать они уже не успеют, Кэр напрыгнул на распластавшегося монстра, намереваясь отрубить его голову. Тот ловко отвел от себя острие меча, перехватив его в полете костлявой рукой. Аурлиец уперся наручем в лезвие с противоположной стороны клинка и начал давить, призывая на помощь все оставшиеся у него силы.

Живой явно побеждал мертвого. Лезвие опускалось все ниже и ниже, почти касаясь шеи крикуна. Между тем темп роста выходящих из плоти костей развивался в геометрической прогрессии. Стараясь завершить начатое, аурлиец сам вынужден был приближаться своим корпусом к этим опасным иглам. Лейтенант почувствовал, как они коснулись его тела, и буквально ощутил, как увлажнилась пропитавшаяся кровью рубаха. Итан до чертиков боялся, что крикун может выстрелить в любой момент, превратив его тело в решето. Боль и страх придали ему сил, и, рыча от напряжения, он все же отделил голову твари от тела. Покончив с противником, он, полностью обессиленный, повалился рядом с ним. Все тело ныло от боли. Раны не были серьезными, но на фоне усталости каждая из них ощущалась так, словно была смертельной.

Оказавшаяся рядом Сирин помогла ему подняться и всунула в его руку амулет. Подхватив аурлийца, древняя потащила его вверх, навстречу приятному ветерку того мира, что ждал их на поверхности. Позади уже слышалось шуршание сотен тараканов, толкающих друг друга в погоне за добычей. Покидая Корквил, лейтенант и представить себе не мог, что окажется способен преодолеть такие испытания. Они успели пройти около ста метров, прежде чем их настигло бесформенное полчище.

Выставив перед собой дрожащую руку, сжимающую медальон, Кэр заставил их остановиться. Недавний спуск занял у отряда около часа, но подъем оказался куда как труднее. Твари остановились лишь перед самым выходом, когда дневной свет, от которого Итан и Сирин успели отвыкнуть, заставил их сильно зажмурить глаза. Они преодолели еще полсотни метров, прежде чем, ощутив себя в безопасности, повалились на землю, заставив подняться в воздух облако серой пыли.

Сирин смеялась и всхлипывала из-за напряжения, наконец нашедшего выход наружу. Кэр пытался запустить в легкие как можно больше свежего воздуха. Помогая друг другу встать, они направились в сторону виднеющихся вдалеке кордонов жителей Долины. Во время пути они спотыкались и падали, по несколько минут лежа на земле и не выпуская друг друга из объятий. В один из подобных привалов лицо аурлийца накрыла тень.

— Знал, что ты выберешься! От таких, как ты, так просто не отвяжешься, — сверху вниз на него, улыбаясь, смотрел Дункан.

Протянув руку, штурман помог лейтенанту подняться и крепко обнял, причинив при этом немалую боль. Джеро тоже намеревался обнять аурлийца, но Кэр предостерегающе поднял руку. Объятий этого громилы он точно не пережил бы. Ингрид подхватила Сирин под руку.

— Что с остальными? — спросил штурман, когда общая радость встречи прошла.

— Центурион мертв, Минна убила его в погоне за гримуаром. Лотэйр убил Минну, — в двух предложениях описал произошедшее Кэр, хотя ему казалось, что в недрах пещер он провел целую жизнь.

— Ладно, я не сильно буду скучать по этим двоим. Главное, что вы выбрались, — постарался успокоить их мистер Грин.

— Их там целые полчища, Дункан. Хозяин Долины не зря бьет тревогу, — взгляд Итана казался отрешенным.

К нему только сейчас пришло осознание, что этот вулкан с мертвецами рано или поздно извергнется, превратив в кошмар жизнь всех тех, кто сейчас дышит и по чьим жилам течет теплая кровь.

— Не беспокойся, Ивес не тратил времени даром. Как только мы оказались на поверхности, он сразу же отправился в Долину, чтобы сообщить о том, что самые страшные опасения Лазара оправдались, — печально ухмыльнулся штурман.

— Га-либ? Тору? — уточнила пришедшая в себя Сирин.

— Оба живы. Полуорк потерял много крови, но лекари говорят, жить будет, — ответила Ингрид.

— Спасибо за прощальный подарок. Твой арбалет спас нам жизни, — обратился Итан к штурману.

— Ты, разумеется, не сильно старался вернуть его владельцу. Оставлял без особой надежды, рад, что пригодился, — рассмеялся моряк.

— Куда ты теперь, Дункан? Вернешься в столицу за вознаграждением и исчезнешь на просторах мира?

— Я не слишком доверяю внутреннему чувству справедливости консула. Из отряда не выжил никто, кому он мог бы доверять. К тому же он явно не обрадуется гибели своих людей. Кажется, мне все же придется удивить нашего дорогого капитана своим воскрешением, — аурлиец посмотрел на Ингрид, затем перевел взгляд на Джеро, получая их молчаливое согласие.

— Думаю, он будет рад твоему решению, — через силу улыбнулся Кэр, чувствуя, как подкашиваются его ноги.

Кэр посмотрел в глаза Сирин, и его сердце забилось чаще от того, что он в них увидел. Там не было злобы или страха, лишь то неуловимое чувство, что Итан надеялся разглядеть уже очень давно. Несмотря на чудовищную усталость, аурлиец позволил себе потерять сознание только после того, как они оказались за укреплениями старшего народа.

Глава 14. Воссоединение

Пришел в себя Кэр уже в телеге. Обозримое небо сотрясалось в такт покачивания ее колес. Повернув голову, он столкнулся с безжизненным взглядом глаз Абель. Аурлиец испытал мучительное чувство, будто ему дважды пришлось пережить гибель одного и того же человека. Лейтенант так и не избавился от мысли, что Аими и Абель — это два разных существа. Даже смерть не смогла отнять у жительницы Долины ее природной красоты.

Итан не желал зла никому из погибших, но больше всего ему было обидно за представителей старшего народа. Им суждено было прожить бесконечную жизнь, а выжить получилось у тех, чей век совсем не так долог. Хорошо, что Ивес нашел в себе силы вынести ее тело из подземелья. Она не заслуживала остаться во мраке пещер.

Итан ясно ощущал, что большая часть его ноющего от боли тела перебинтована. Посмотрев в противоположную сторону, он увидел, что рядом с ним лежит Сирин. Коснувшись пальцами ее руки, он почувствовал в ней тепло и немного успокоился. Дорога не шла ни в какое сравнение с имперским трактом, и телегу сильно трясло. Поводьями управлял Дункан, а рядом с ним, прислонившись плечом к плечу, сидела Ингрид.

За ними следовала вторая телега, управляемая Га-либом и Джеро. Должно быть, раненый полуорк Тору лежал позади. Вот и все, что осталось от их небольшого отряда. Кэр с тяжелым сердцем вспоминал их посиделки у костра во время путешествия от Корпакса к городу отступников. Итан навсегда сохранил в своей памяти громкий самодовольный смех Уна, молчаливую улыбку Ду, источаемое Уве внутреннее благородство, смешное и порой чрезмерное стремление центуриона к излишнему порядку, хаос, который порой вносила в их разговор Белинда, и попытки Абель игнорировать ухаживания утларга.

Свист Га-либа дал знак впереди идущей телеге остановиться. Отряд устроил привал, и успевшая прийти в себя Сирин составила всем компанию у костра. Не будучи в состоянии избавиться от не покидающего ощущения тревожности, Итан невольно старался быть поближе к ней. Он сам все еще не мог принять, что находится в безопасности, и понимал, что она испытывает схожие чувства.

Га-либ по-прежнему ужинал в одиночестве. Ингрид отказывалась сидеть с ним за одним столом и смотреть, как тот поглощает чужую плоть. Вернувшись к отряду с лицом немногим более бледным, чем обычно, Га-либ встал у костра, явно намереваясь поведать нечто не слишком благоприятное. Кэр невольно улыбнулся, осознав, что все познается в сравнении. После недавних событий в своих размышлениях он уже не называл Га-либа монстром.

— Плохие новости, господа, — сообщил любитель весьма экзотической кухни.

— Давно ли было иначе? Что там еще? — с усмешкой в голосе спросил Дункан.

— Мне удалось прихватить с собой часть тела одного из тех тараканов, что доставили нам так много проблем. Только что имел сомнительное удовольствие ее испробовать. Отвратительно на вкус, но на что только не пойдешь ради общего дела, — мимика Га-либа, отражаемая на лице, призывала собеседников оценить принесенную им жертву.

— Мы все поражены твоей самоотверженностью, но не мог бы ты не тянуть и поскорее осчастливить нас своим рассказом, — намекнул Тору, когда ожидание затянулось.

— Я ничего не увидел. Вообще ничего. Вернее, не совсем так. Вначале была даже не тьма, а самая настоящая пустота. Первым воспоминанием этой твари стали недра пещер Вормса. Подобных ей тысячи, если не миллионы, и их число постоянно растет. Они могут днями стоять без движения. Им не нужна еда или вода для того, чтобы выжить.

Штурман присвистнул, предвещая этому миру большие проблемы. При взгляде на Тору казалось, что эта новость его больше разозлила, чем напугала. Ингрид устало потерла глаза. Она хорошо помнила, что прошлое появление чужеродных рас ни к чему хорошему не привело.

— Это еще не самое интересное. Я отчетливо ощутил их тягу к подчинению, использовал все свои силы, чтобы определить источник, но безуспешно. Изображение словно в воде, покрытой рябью, я смог разобрать лишь красный силуэт существа, в котором чувствовалась необычайная сила.

Кэр почувствовал, что дрожит. Случилось то, чего опасалась Минна. Очередной прорыв хаоса в наш мир. Аурлиец почувствовал необходимость разделить свое знание с окружающими. Он поведал им все, что ему было известно, стараясь быть честным и говорить без утайки. Закончив свой рассказ и взглянув в глаза Дункана, он увидел в них полное доверие и был приятно удивлен тем, что старый друг не решил, что лейтенант спятил.

— Судя по всему, я был прав, и голода я не буду испытывать до самой своей смерти, — оскалился Га-либ.

— Как же ты все-таки мерзок. Речь идет о гибели сотен тысяч существ, а ты переживаешь за свое брюхо, — не сдержалась Ингрид.

— Я думал, это ни для кого не секрет. Ты права, я редко нахожу понимание у других, — улыбнулся в ответ монстр.

— Что будет, когда мы прибудем в Камград? — встрял в разговор полуорк.

— Если Ивес благополучно добрался до города, Лазар уже должен был сообщить обо всем Велизару. В таком случае воевода обязан собрать совет старейшин, чтобы принять решение. Думаю, они дождутся нас, чтобы услышать отчет очевидцев, — ответила Сирин.

— Зная Лазара, он уже наверняка направил гонцов в Корпакс, но пока они доберутся, попадут на аудиенцию к консулу и достучатся до императора, пройдет слишком много времени. Да и мобилизация войск дело не быстрое даже для империи, — печально заметила Ингрид.

— Я тоже сомневаюсь, что эти твари там внизу будут так любезны, что согласятся подождать, пока мы соберем достаточное количество сил, — не остался в стороне Га-либ.

— Это не наша проблема. Пусть империя сама со всем этим разбирается. Аурлия достаточно далеко. Там мы можем переждать в безопасности до тех пор, пока здесь все не утрясется. У вас есть флот, оставшийся после исхода с континента. Кажется, пришло время им воспользоваться, — предложил Дункан, обращаясь к древней.

— У меня нет права решать за мой народ, а Велизар никогда не пойдет на это. К тому же в этом я, скорее всего, с ним соглашусь. Мои предки пожертвовали всем, чтобы очутиться в этих краях. Утларги не побегут вновь, — ответила Сирин, глядя в пламя костра.

— У тебя есть амулет, способный противостоять этим тварям, почему бы не воспользоваться им? Может, удастся подчинить их своей воле? — предположил Тору, глядя на аурлийца.

— Исключено, артефакт не подчиняется мне по щелчку пальцев. У меня едва хватило сил сдерживать лишь малое количество мертвецов.

— Что насчет тебя, Ингрид? Не боишься оказаться в Камграде? — спросил Джеро, заботясь о своей спутнице.

— Рассчитываю на ее покровительство и на то, что утларги не забыли о том, что являются частью империи. Печать Ливия должна послужить мне безопасным пропуском, — отступница кивнула в сторону Сирин и потрясла зажатым в руке свертком.

— Даю слово, рядом со мной тебе в Камграде ничего угрожать не будет, — уверенно пообещала древняя.

— Не думала, что доживу до того, что когда-то будут доверять слову кого-то из утларгов, — достаточно грубо произнесла Ингрид, но улыбка на ее лице была вполне теплой и искренней.

Оказавшись следующим утром у стен Камграда, отряд действительно не столкнулся с особыми проблемами. Стражники признали Сирин, а прибывший ранее Ивес предупредил их о появлении странного отряда. Предъявленная Ингрид имперская печать стала последним доводом для убеждения утларгов. Пройдя через врата, Кэр неожиданно ощутил себя так, словно вернулся в родной дом. Он с нетерпением вел за собой отряд, предвещая скорую встречу с товарищами. Жители города не скрывали своего удивления при виде столь разнообразной группы.

Нахождение отступницы в Камграде многих шокировало. Многие из утларгов хорошо знали своего врага. Ингрид долгое время возглавляла разведчиков Лотэйра, и в ее лице древние узнавали недавнего противника.

Свернув с главного тракта и пройдя по узкой улице, они поднялись по дороге, ведущей к правительственным кварталам Камграда. Сердце Итана наполнилось теплом, когда ему удалось разглядеть трактирщика Хотуля, принимающего очередную поставку во дворе своего заведения.

Сирин откололась от отряда, когда они проходили мимо ее дома. Кэр не хотел отпускать древнюю, опасаясь опять надолго потерять ее, но она посмотрела на него взглядом, обещающим, что совсем скоро они увидятся вновь.

Дункан слегка замешкался перед входом в посольство. Ему нужно было немного времени, чтобы совладать с переполняющими его чувствами. Дежурные матросы не сразу признали среди разношерстной компании лейтенанта Итана Кэрила.

Первым, кого потрепанный отряд увидел в просторном дворике, оказался седой старик, склонившийся над вынесенным из здания столом. Все рабочее пространство было заполнено выведенными аккуратной рукой чертежами. Лейтенант не мог припомнить, чтобы кто-то из экипажа «Отчаяния» был настолько стар, чтобы обладать подобным цветом волос. Судя по телосложению, лже-инквизитором обладатель подобной фигуры быть не мог.

Услышав звук приближающихся шагов, старик обернулся, и Кэр с трудом признал в нем Кларка Кормака. Светлые волосы легендарного плотника полностью поседели, потерянный в сражении глаз скрывала черная повязка, но главное — он был жив. Чудеса магии целителей Долины фактически воскресили его из мертвых.

Оставшийся в распоряжении Кларка глаз осматривал неожиданных гостей. Удивление, вызванное внешним видом их компании, сменилось радостью, когда взор упал на Итана, а когда дело дошло до Дункана Грина, плотник вскочил с места, уронив кресло, в котором сидел еще секунду назад. Он несколько раз открывал рот, но так и не подобрав слов, способных описать его радость, просто подошел к товарищам и заключили их в свои объятия.

— Но как? Это потрясающая новость, черт возьми, — наконец нашел что сказать мистер Кормак, сжимая плечи штурмана.

— Все потом. Не хочу повторяться. Нашим друзьям нужен отдых, — ответил ему улыбающийся Дункан.

Кларк подозвал матроса и дал ему поручение позаботиться о новоприбывших. Тору, Га-либ и Джеро отправились вслед за аурлийцем, но Ингрид осталась рядом со штурманом. По лицу мистера Кормака было видно, что он относится к отступнице с подозрением.

— Она со мной, — сказал Дункан в ответ на его немой вопрос.

Плотник перевел взгляд на Кэра, пытаясь получить подтверждение тому, что отступнице можно доверять. Итан одобрительно кивнул.

— Собери всех офицеров в кабинете мистера Кэмбела. Сегодня мы празднуем, — приказал Кларк второму матросу.

Заразившись его радостным настроением, матрос быстро побежал исполнять поручение старшего офицера.

— Где же остальные? Остались в столице? Огл, Пит, Аими? Они с вами? — спросил одноглазый, обращаясь к лейтенанту.

Успевший позабыть о том, что товарищам ничего не известно о судьбе дипломатической миссии, Итан вздрогнул. Аурлиец промолчал, и молчание его прозвучало красноречивее любых слов. Всегда гордая осанка плотника моментально поникла.

— Идемте, все будут рады узнать, что вы живы. Думаю, вам есть, что рассказать, — поманил друзей за собой мистер Кормак.

Аурлийцы решили дождаться всех, и, чтобы не повторяться с рассказами, пришлось повременить. В Камграде сейчас находились Уильям Олридж, Артур Кэмбел и Рэджинальд Хольт. Встретивший их в своей кабинете дипломат за пару минут раздобыл для своих соотечественников трубки, дав им возможность вспомнить дивный вкус прекрасного борусского табака.

Дела капитана привели его в Долину, и Хольта пришлось дожидаться дольше всех. Посыльный не предупредил его о причине неожиданного вызова в посольство, поэтому, войдя в зал, он замер, словно пришибленный молнией. Дункан поднялся и встал напротив него. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Вслед за капитаном в комнату вошла Гаелла, оставшаяся такой же прекрасной, какой ее запомнил Итан. Мужчины крепко обнялись и, переступая на месте, несколько раз похлопали друг друга по спине. Капитан все еще не мог поверить в происходящее. Его глаза бегали от одного сидящего за столом к другому в поисках ответов. На отступнице взгляд Хольта задержался чуть дольше, чем на остальных.

— Но как? Нам сказали, что ты мертв! — воскликнул капитан, когда обрел дар речи.

Все это время Хольта преследовало съедающее изнутри чувство вины, вызванное ощущением ответственности за гибель штурмана. Он обернулся на Гаеллу, чтобы разделить с ней свою радость от встречи с уже похороненным другом. По их короткому взгляду Дункан быстро понял, что аурлийца и жительницу Долины связывают отнюдь не только дипломатические отношения.

— Это долгая история, — ухмыльнулся штурман.

— С тобой отступница? — удивленно спросил Хольт.

— Здравствуй, Ингрид, — холодно поприветствовала ее белокурая спутница капитана.

— Гаелла, — не менее холодно склонила голову Ингрид.

— Сдается мне, что семьями мы дружить не будем, — рассмеялся Дункан, почувствовав повисшее напряжение.

Кэр отчетливо ощутил, как ему не хватало манеры штурмана разряжать обстановку своими шутками. Усевшись за стол, странники долго рассказывали друг другу о пережитых приключениях. Дункан поведал о жизни в плену и короткой карьере наемника. Когда очередь дошла до Итана, он с грустью сообщил товарищам о судьбе дипломатической миссии, направленной в столицу империи.

Шок на лице друзей был сродни его собственному, когда он узнал о предательстве Огла. Боцман всегда вызывал у окружающих лишь уважение и пользовался всеобщей любовью. Однако, вопреки опасениям лейтенанта, никто не заподозрил его во лжи.

Уильям Олридж, капитан и Артур рассказали о жизни в Камграде. С родины новостей не поступало, но никто и не ожидал, что так быстро будет снаряжен обратный корабль. Многие члены команды уже поскорее хотели оказаться дома. Когда речь зашла о Чарли Рокуэле, офицеры слегка замялись.

— Наш дорогой доктор оказался утларгом, — сказал Артур, ожидая, что его слова произведут впечатление на лейтенанта и штурмана.

— Должен признаться, что знаю об этом и достаточно давно. Чарли сам поведал нам с Сирин историю своей жизни, когда мы оказались в плену у отступников. Мистер Рокуэл думал, что мы умрем тогда, — Кэру было неловко говорить о том, как он обманывал своих друзей.

— Он уже не часть команды. Зеленоглазый теперь практически не покидает трущоб. Говорят, его профессиональные навыки сильно помогли жителям нижнего уровня и позволили ему сделать себе имя, — продолжил дипломат.

— Сперва доктор пытался подбить жителей кварталов вернуться в Аурлию и забрать то, что принадлежит им по праву, но Велизар пригрозил четвертованием, если подобное повторится. Зарождаемая Чарли-Белозаром Рокуэлом смута воеводе точно не нужна, — подхватил рассказ Артура капитан.

— Потерпев неудачу, доктор не сдался и отправился в трущобы. Говорят, он сильно преуспел и чуть ли не занял почетное место одного из старейшин. Слышал даже, что на Чарли было совершено покушение, но ему удалось отбиться, — продолжил мистер Кэмбел.

— Как оказалось, мистер Рокуэл обладает потрясающим даром заводить друзей. Его не любят аурлийцы, сторонятся жители Камграда и пытаются убить некоторые обитатели трущоб. Хотя, как мне кажется, доктора это абсолютно не смущает, — развел руками капитан.

На фоне надвигающейся угрозы эти споры между представителями одного по своей сути вида казались Кэру безумно мелочными. К тому же Чарли Рокуэл пользовался глубоким уважением лейтенанта, и тот не спешил вписывать его имя в реестр своих врагов.

— А что с Джонатаном? — спросил Грин, который уже начинал переживать за отсутствующего за столом капитана гвардейцев.

— Мистер Норрингтон сейчас возглавляет гарнизон Новой Аурлии. Он, мягко говоря, не смог прийти к взаимопониманию с местными жителями. Несколько утларгов, которых он обыграл в кости, оказались настолько глупы, что решили вернуть проигранные деньги назад, — заговорил Уильям Олридж.

— Конфликт удалось замять, но убийство есть убийство. Мы все посчитали, что Джонатану на какое-то время лучше покинуть город. Тем более что он сам явно не был настроен на примирение с утларгами.

— Необходимо как можно скорее вызвать в Камград всех, кто находится в поселении. Оставаться в Новой Аурлии сейчас крайне небезопасно, — быстро заговорил Итан, ловя на себе недоуменные взгляды аурлийцев.

Дункану, Ингрид и Кэру пришлось во всех подробностях рассказать обо всем, что им стало известно за последние дни. Внимательно выслушав доклад лейтенанта, капитан немедля вызвал вестового и, набросав на листке бумаги пару строк, отправил его доставить приказ мистеру Норрингтону. Возможно, потребности в такой спешке не было, но никто не мог предсказать, когда армия мертвецов выплеснется из Вормса, и Хольт не хотел рисковать своими людьми.

— Не пора ли нам отправиться домой, капитан? — спросил Кларк, больше всех соскучившийся по родным краям и своей семье.

— Сейчас не время. Мы еще не получили новых распоряжений от адмирала Хариса, — отрицательно покачал головой Хольт.

— Учитывая то, что нам поведал мистер Кэрил о действиях Огла? Как мы вообще можем быть уверены в том, что сэр Оливер сумел добраться до Корквила? А даже если добрались? Кто может гарантировать, что церковь не подготовила для них костры? Ортос вполне обоснованно мог с опаской отнестись к блудным сыновьям и тем вестям, что они принесли с собой, — вспылил плотник.

Кларк продолжал настаивать на своей позиции. Он сильно жалел о том, что был без сознания, когда «Последний шанс» направился в сторону дома. Плотник даже готов был подхватить распространенную боцманом болезнь, лишь бы иметь шанс снова увидеть своих родных. Застряв на несколько месяцев между жизнью и смертью, мистер Кормак понял, что не готов рисковать всем, что ему дорого, ради каких бы то ни было открытий.

— Я знаю, как тебе хочется домой, Кларк. Но у нас ведь даже корабля нет, — постарался успокоить его капитан.

— Выдели мне три десятка моряков, и через месяц у нас будет небольшой, но надежный корабль. К тому же у нас под рукой есть целый флот. Не думаю, что в сложившейся ситуации жители Долины будут сильно переживать, если мы одолжим один из их кораблей, — Кларк покосился на Гаеллу, чтобы узнать ее мнение.

— Мы сейчас не просто моряки и авантюристы. Находясь на большой земле, мы представляем здесь весь наш народ, и это накладывает на нас определенные обязательства.

Было видно, как мистеру Кормаку тяжело воздержаться от продолжения спора. С языка плотника едва не сорвались слова, предполагающие наличие у капитана личных мотивов, чтобы подольше задержаться в этих краях. Однако Кларку удалось сдержать гнев и сохранить спокойствие.

Мистер Кэмбел поднялся из-за стола, и Кэр с радостью отметил, что дипломата теперь не так сильно беспокоит его ранение, и он больше не нуждается в трости. Подойдя к шкафу, он выудил из него необычную бутылку в форме параллелепипеда.

— Подарок, в знак добрых намерений утларгов. Вручил лично воевода в день, когда нам предоставили это поместье. Думаю, пришло время ее открыть. Заодно почтим память наших усопших товарищей, — мрачно проговорил Артур, срезая воск, покрывающий увесистую пробку.

За время их разговора к посольству прибыл посланник Велизара, сообщивший, что заседание совета старейшин назначено на завтра. Члены отряда Ливия приглашались для дачи показаний. Раззадорив себя бутылкой классической настойки утларгов, вся компания направилась в трактир Хотуля, чтобы как следует отпраздновать воссоединение.

Никогда прежде старику не приходилось встречать в своем доме такое большое количество представителей разных народов. Га-либ и Тору сидели особняком, стараясь держаться подальше от основного веселья. Полуорк пытался влить в себя столько, сколько потребуется, чтобы начисто стереть из своего сознания все воспоминания о недавних событиях. Ему некуда было спешить. Его появление в столице не сулило ему ничего хорошего.

Дункан представил Джеро своим соплеменникам. Первичное настороженное отношение аурлийцев к громиле испарилось спустя пару кружек эля. Штурман тщательно переводил для моряков слова своего товарища. Спустя несколько часов в трактир вошла Сирин и присоединилась к шумной компании. Мистер Грин подвинулся, чтобы позволить ей сесть рядом с Итаном. Девушка успела умыться и облачиться в менее воинственные одежды. На плече лежала элегантно заплетенная коса. Заняв освободившееся между двумя аурлийцами место, Сирин периодически окидывала Кэра загадочным взглядом.

Лейтенант заметил, что за ними пристально наблюдает старик Хотуль. Встретившись с аурлийцем глазами, трактирщик подмигнул и расплылся в улыбке. Он был одним из тех немногих, кто видел в Сирин не только лишь дитя проклятия, и сейчас радовался тому, что у нее появилось окружение, придерживающееся такого же мнения.

— Тебе нужно умыться и позаботиться о ранах. Ты плохо выглядишь, — прошептала Сирин на ухо аурлийцу так, чтобы ее слова были слышны только ему.

Кэр и не подумал возражать, он давно уже испытывал неловкость, чувствуя себя дикарем в грязных оборванных одеждах. К тому же он все еще испытывал сильную боль, даже несмотря на то, что радость встречи с друзьями слегка ее притупляла. Распрощавшись с остальными участниками застолья и стараясь игнорировать улыбающиеся и все понимающие взгляды, они направились к дому древней.

Сирин подготовила все необходимое и оставила аурлийца в одиночестве, чтобы тот мог привести себя в порядок. Только покончив с гигиеническими процедурами, Кэр заметил, что древняя забрала всю его одежду. Обмотавшись полотенцем, он вернулся в комнату, где его ждала Сирин. Девушка сидела за столом и медленно попивала вино из изящного кубка. В небольшом котелке, висящем на специальных подпорках в камине, кипела какая-то жидкость.

— Прости, я не нашел своих одежд, — сказал Кэр, хотя смущенным себя вовсе не чувствовал.

— Хотуль принесет тебе новую. Нам надо обработать раны, — ответила Сирин, поднявшись с кресла, и сняла котелок с огня.

— Благодарю, — уставший и ослабленный алкоголем разум аурлийца не нашел лучшего ответа.

— Не бойся, они не горячие, — древняя щипцами выудила из кипящей воды разваренные травы, похожие на водоросли.

Подойдя к Кэру, она осмотрела его, пытаясь выявить все пораженные участки тела, а посмотреть было на что. Недавние испытания оставили не один отпечаток на коже аурлийца. Девушка аккуратно вскрывала ножом нагноившиеся раны и промывала их, после чего втирала в место ранения приготовленные травы. Несмотря на сопровождающую прикосновения боль, Кэр пытался каждой клеткой своего тело ощутить касания ее нежных пальцев.

— Можно? — спросила Сирин, глядя на шрам около самого сердца аурлийца, после того как закончила со свежими ранами.

Кэр не успел ответить, а она уже коснулась подушечками пальцев крохотной неровности у него на груди.

— Прости, — сказала она, намереваясь убрать руку, но Кэр перехватил ее, поймав за кисть.

Неожиданно раздавшийся стук в дверь предотвратил то, что должно было случиться. На пороге стоял Хотуль, держа в руках новые одежды, а позади него в окружении солдат притаился рыжеволосый Агний. Он сильно изменился за прошедшее время, превратившись из юноши во взрослого мужчину. В глазах читалась осознанность мудреца, но полуобнаженный вид аурлийца заставил проснуться дремавшую в нем ревность.

— Чем обязан? — ничуть не смутившись, спросил Итан.

— Я здесь по поручению совета. Все члены отряда, вернувшегося из Вормса, подлежат взятию под стражу вплоть до завтрашнего заседания, — командным тоном проговорил Агний.

— По какой причине? — возмутилась Сирин.

— Совет опасается, что ненужные слухи распространятся раньше, чем он примет необходимое решение. Приказ поступил лично от Велизара. Вас не тронут, даю слово, — рыжеволосый старался не смотреть в глаза хозяйки дома.

За время долгого отсутствия древней в городе многое в жизни Агния переменилось. Потеряв в битве при Вормсе отца, он больше не мог позволить себе тратить свое время на глупости. Рыжеволосый всеми силами старался не позволить своей семье растратить свою репутацию и весьма преуспел в выполнении своей задачи. Агний больше не строил вокруг Сирин непререкаемый образ собственного идеала женщины. К тому же за прошедший срок он успел проникнуться нежными чувствами к другой особе, которая, в свою очередь, отвечала ему взаимностью. Между тем, увидев Сирин в обществе Итана, рыжеволосый с трудом совладал с подступающим к горлу гневом. Аурлиец все же врал ему, когда говорил, что древняя его не интересует. Тем не менее утларг намеревался сдержать данное секунду назад обещание, и парочке действительно ничего не угрожало.

— Я могу одеться, или потащишь меня в таком виде? — спросил Кэр, расстроенный столь неожиданным поворотом обстоятельств.

— У тебя две минуты, — буркнул рыжеволосый.

Кэр надеялся, что их с Сирин оставят наедине, но солдаты вошли в дом, разделив пленников по разным комнатам. Одевшись, аурлиец вышел на улицу, чтобы присоединиться к конвою, в котором их уже ждали все остальные. Тору немного покачивался от выпитого, и двум стражникам приходилось поддерживать его под руки. Грин успокаивающе и, как показалось Итану, понимающе улыбнулся своему собрату. Га-либ переживал, что его прервали во время трапезы. Древние повели их еще выше, в сторону правящего квартала Камграда. Оказавшись в отведенной для членов отряда клетке, Кэр уселся напротив Сирин. В своих мыслях аурлиец сетовал на судьбу, подкинувшую их будущему очередное препятствие. Остальные узники долго разговаривали между собой, оскорбленные подобным обращением. Отчетливо слышалось громкое возмущение Тору по поводу отсутствия в темнице Ивеса. Разумеется, утларги были не вправе задержать представителя старшего народа.

Кэр и Сирин не произнесли ни слова, глядя только друг на друга. Помрачневшее лицо древней озарила улыбка, заставившая уголки губ аурлийца поползти вверх. Посреди всеобщей суматохи никто не заметил их тихого, едва слышного смеха.

Глава 15. Совет старейшин

Несмотря на то что утларги сделали все, чтобы члены отряда не чувствовали себя пленниками, клетка все еще оставалась клеткой. Утром их посетил Агний, сообщивший, что заседание вскоре начнется.

Последними темницу покинули Дункан и Ингрид. Отступница и Гаелла вчера испытывали такой дискомфорт от совместного пребывания за одним столом, что пытались найти успокоение в вине, и сегодня Ингрид проснулась с тяжелой головой. Прибывший из Долины Ивес уже ждал их у выхода и выглядел немного виноватым за то, что не разделил с товарищами невзгоды заключения.

Итан еще ни разу не поднимался так высоко. Отсюда открывался завораживающий вид на сокрытый в пещере город. Прежде чем оказаться в стенах глухого тоннеля, он оглянулся, чтобы окинуть взглядом Камград. Аурлиец с грустью подумал, что в ближайшем будущем этот город, скорее всего, станет полем битвы между армией мертвых и теми, кто пока еще жив.

Хоть Сирин и уверяла когда-то давно, что утларги не делят свой народ на сословия, верхний уровень города явно был предназначен для элит. Чтобы определить это, Кэру было достаточно увидеть те одежды, что носили его обитатели. Кое-где в скале виднелись расщелины, заглянув в которые можно было оценить красоту открывающихся за стенами города пейзажей.

Зал, в котором проходили заседания совета, представлял из себя некое подобие амфитеатра, обращенного к трону, занимаемому воеводой. Один из секторов заполнили старейшины, каждый из которых имел право говорить от имени своего квартала. На правом краю восседали избранные старейшины трущоб. Среди них Итан заметил зеленые глаза Чарли Рокуэла. Аурлиец слегка улыбнулся и склонил голову, восхищаясь проворливости доктора. Жест лейтенанта не остался незамеченным, и Белозар приветливо улыбнулся в ответ. Улыбка быстро сменилась гримасой удивления, когда зеленые глаза добрались до воскресшего Дункана Грина.

Велизар гордо восседал в своем кресле, терпеливо дожидаясь, когда старейшины займут предназначенные для них места. Позади представителей кварталов виднелся силуэт Артура Кэмбела. Будучи послом аурлийцев, он мог находиться на подобных собраниях, но правом голоса при принятии решений не обладал. Последним в зал вошел Лазар. Его лишенное изъянов молодое лицо сильно контрастировало с внешним обликом большинства собравшихся в этом зале. Вежливо отказавшись от предложения воеводы занять место рядом с ним, хозяин Долины отошел к одному из природных окон пещеры, предпочитая оставаться лишь сторонним наблюдателем. Пробивающийся снаружи свет окружал его солнечным ореолом, добавляющим его фигуре еще большее величие.

Члены отряда неловко топтались на площадке между старейшинами и Велизаром, с нетерпением дожидаясь того момента, когда им дадут слово. Стараясь не повторяться, они пересказали все, что видели в катакомбах Вормса. Кэр чувствовал себя не в своей тарелке. Ему еще не доводилось вещать на столь большую аудиторию, следящую за каждым его словом. Однако для новичка его голос звучал вполне уверенно. После собрания Артур Кэмбел даже пошутил, что лейтенанту стоит задуматься о карьере оратора. Внимательно выслушав всех выживших членов отряда, Велизар предложил старейшинам высказать свое мнение.

— В первую очередь, хотелось бы узнать, можем ли мы рассчитывать на помощь империи? — выступил один из старейшин, представляющий интересы кварталов Камграда.

— Я уже направил своих послов в Корпакс, но такие вопросы скоро не решаются, — ответил Лазар, оторвавшийся от лицезрения окружавшего город леса.

— То есть пройдут месяцы, прежде чем войска империи придут нам на подмогу? — послышался выкрик другого.

— Даже при всей мощи империи я бы не рассчитывал на то, что ее войска окажутся здесь раньше, чем через четыре месяца, — Лазар отвечал машинально и, казалось, думал сейчас совсем о другом.

— Следовательно, нам стоит принять тот факт, что с нависшей угрозой мы остаемся один на один, — проговорил Велизар.

— Посланники Долины отправились во все места скопления моего народа. Они будут прибывать в город с каждым днем, — попытался немного успокоить разбушевавшихся старейшин Лазар.

Стоя посреди этого хаоса, члены отряда чувствовали себя максимально неудобно. Кэру еще повезло. Вчера он смог омыть свое тело и примерить новые одежды. Многие выжившие после Вормса так увлеклись празднованием, что не могли этим похвастаться и выглядели сейчас крайне неприглядно.

— Имперцы используют нас как живой щит или подопытных крыс! Консул Клетис не поможет нам! Победим — значит, ослабим противника. Проиграем, и имперцы выявят слабые стороны своего нового врага, — выкрикнул старейшина со стороны трущоб.

— Забудьте об империи. Мы сами за себя, — ответил на выкрик Велизар.

— Если верить словам очевидцев, сила, с которой мы столкнулись, нам неподвластна, — раздался поверх общего шума очередной уверенный голос.

— Верно! Мы и так потеряли многих в войне с отступниками. Подобную орду нам не одолеть, — послышался очередной крик.

Из всего отряда Ингрид было тяжелее всех. Она ловила на себе большинство злых взглядов, но смело их выдерживала, не опуская глаз. В сердцах древних еще не остыла боль от утраты близких в битве при Вормсе.

— Это слова труса! Стены Камграда еще никому не удавалось взять, — крикнули ему в ответ.

— Что вы предлагаете? Бежать? Снова бросить наши дома, как это сделали наши предки? — вторил последнему оратору знакомый голос.

Итан почувствовал, как едва касающаяся его плечом Сирин вздрогнула, восприняв подобный упрек как личную обиду. Отыскав в толпе обладателя голоса, аурлиец легко признал в нем Агния. Судя по всему, рыжеволосый воин был избран на место своего почившего отца. Прямо рядом с ним, сохраняя хладнокровие, сидела не менее рыжеволосая Валиса. Кэр с улыбкой вспомнил слова Сирин о том, что в их обществе все равны, и каждый имеет одинаковые возможности. Должно быть, тот факт, что дочь воеводы заняла место одного из старейшин, был лишь простым совпадением.

— Не вижу ничего постыдного в том, чтобы убежать, если речь идет о сохранении жизни наших людей, — ответил ему ничуть не смутившийся голос со стороны трущоб.

— И куда же вы намерены бежать? — раздался ехидный голос.

— У нас уже был дом, который у нас отняли. Пришла пора его вернуть, — одобрительный гул со стороны сектора трущоб поддержал своего.

Лейтенант нашел в толпе оратора, которым оказался Чарли Рокуэл, известный в Камграде под именем Белозар. Произнеся эти короткие фразы, доктор замолчал, но аурлиец видел, как он сжимает кулаки в надежде, что совет примет правильное решение.

— Вы предлагаете одну войну вместо другой и утверждаете, что это спасет жизни наших людей? Неужели вы предполагаете, что за прошедшие годы аурлийцы стали гуманнее к чужакам и добровольно поделятся землей, которую считают своей? — выкрикнула Валиса, и Итан начал сомневаться, что дочь воеводы занимает свое место незаслуженно.

Лазар и воевода молча наблюдали за бурным обсуждением. Велизар взглянул на хозяина Долины, надеясь, что тот даст ему негласные гарантии, касающиеся безопасности вверенного ему города.

— Там остались наши братья! Они поддержат нас! У нас есть флот! — закричал один из стоящих рядом с доктором старейшин.

— Вы предлагаете нам снова бежать. Повторить ошибку, совершенную нашими предками. Нет, мы должны остаться и бороться до последней капли крови. Это теперь наш дом, — отвечал старейшина одного из кварталов.

— Вам легко говорить. Вас вполне устраивают те условия, в которых вы живете. Посмотрел бы я на вас, поживи вы год—другой в трущобах, где нет даже намека на солнечные лучи или чистый воздух, — оскорбленно ответил сосед мистера Рокуэла.

На несколько секунд сектор старейшин с верхнего уровня пришел в замешательство. Судя по всему, ответить им на это было нечего. Играя во всеобщее равенство, они не могли игнорировать тот факт, что жизнь в трущобах значительно уступала жизни вдоль тракта, ведущего в прекрасную Долину.

— Довольно, — голос с хрипотцой прозвучал негромко, но старейшины трущоб моментально замолчали.

Сразу стало понятно, что говорящего боятся, уважают и позволяют говорить от имени всех.

— Тебе есть что сказать, Сварн? — обратился к поднявшемуся на ноги оратору Велизар.

— У нас появился новый враг, равного которому мы прежде не встречали. Это война не будет подобна тем, что привыкли вести люди, мотивирующие свою ненависть лишь верой в других богов. Вы все слышали доклад разведчиков. Не будет сострадания, не будет борьбы за свои земли или свободу. Нас собираются истребить, и речь сейчас идет о выживании всего нашего народа.

Поддавшись излучаемой оратором силе, замолчали даже старейшины, представляющие интересы кварталов. Итан тоже невольно поддался магии его уверенности.

— Так что ты предлагаешь? — из всех присутствующих говорить с оратором на равных осмеливался лишь Велизар.

Повскакивавшие до этого в порыве эмоций старейшины трущоб уселись на свои места, позволяя аурлийцу внимательно осмотреть говорящего. Уже переживший свои молодые годы мужчина тем не менее выглядел крепким и вполне опасным противником. Живые глаза быстро бегали, оглядывая всех собравшихся. Никто не мог выдержать на себе его взгляда дольше пары секунд и, признавая поражение, отводил глаза в сторону. На вид ему было не больше сорока, однако острая, подобно иглам, щетина уже была покрыта сединой. Густые брови придавали его портрету еще большей уверенности.

— Судьба наградила меня правом говорить от имени всех жителей трущоб, и мы считаем, что пришло время вернуться домой. В наш настоящий дом, Велизар. Неужели тебя самого устраивает жить подобно дворовой собаке, гордящейся тем, что исправно охраняет покой жителей Долины?

— Уже много поколений наш народ называет своим домом именно Камград, — выкрикнул старейшина, но, не выдержав тяжелого взгляда Сварна, моментально осекся.

— Сколько лет мы ведем этот нескончаемый спор? Что такое дом? Место, где зародился наш народ? Или, быть может, эта сырая пещера? Дом утларгов — это я, вы и все те, кто сейчас собрался внизу, ожидая нашего решения. Предлагая бежать, я лишь стараюсь его спасти, — голос Сварна звучал в полной тишине.

— И тебе совсем не жалко бросить все то, чего мы добились? Весь этот город, что наши предки тяжелейшим трудом выстроили прямо в камне, — ответил вопросом Велизар.

— Думаю, наши предки нас поймут. Сомневаюсь, что они предпочли бы защиту бездушных стен Камграда выживанию своего народа.

— Ты не веришь в то, что мы сможем одержать верх? Считаешь, что стоит оставить все, что у нас есть, при первом отзвуке призрачной опасности?

— Из этих пещер лишь один выход. Если те твари, о которых доложил отряд, прорвутся через городские стены, нам некуда будет бежать. Камград, который ты так любишь, превратится в склеп, — Сварн не отводил взгляда все время, что говорил с воеводой.

— Мы не одиноки. Старший народ не откажет нам в своей помощи. Так ведь, Лазар? У нас теперь общий враг. Или ты сомневаешься в силе старшего народа, Сварн?

Лазар молчаливо склонил голову, соглашаясь со словами воеводы, но Итану показалось, что мышцы на его лице слегка дрогнули.

— Жители Долины никогда не гнушались использовать нас, чтобы сохранить собственные жизни, — печально ухмыльнулся Сварн.

— К тому же моя дочь права. С чего ты взял, что аурлийцы примут нас с распростертыми объятиями и добровольно поделятся землей? Где гарантии, что мы сможем одержать верх в той войне? — продавливал свою позицию Велизар.

Кэру стало не по себе. Он впервые ощутил, насколько реальна угроза возвращения древних в Аурлию. Воевода был прав, аурлийцы никогда не допустят подобного по доброй воле. Лейтенант вовсе не хотел стать тем, кто, возвращаясь из экспедиции, привезет домой подарок в виде боли и страданий.

— Среди нас есть представитель той ветви нашего народа, что осталась на континенте после великого исхода. Ему есть что сказать, и я прошу совет его выслушать, — Сварн указал раскрытой ладонью на Чарли Рокуэла.

— Мое имя Белозар, — представился доктор, поднявшись со своего места.

Итан обернулся на мистера Кэмбела и увидел на лице дипломата плохо скрываемое недовольство. Должно быть, Артур переживал о потенциальной угрозе не меньше лейтенанта. С другой стороны, в голове эмиссара герцога шел тяжелый мыслительный процесс, в ходе которого аурлиец пытался взвесить все за и против. Он уже продумывал, как бы он мог использовать вторжение утларгов для достижения своей цели и изменения существующего в Аурлии миропорядка.

— Я могу говорить от имени всех наших собратьев, что остались на утраченной родине. Народ, когда-то изгнавший нас с принадлежащих нам земель, сейчас совсем не тот, что был прежде. В них нет единства, континент поделен на герцогства, каждое из которых преследует лишь свои цели.

Дункан окинул Чарли Рокуэла презрительным взглядом. Кэр обрадовался, что сейчас рядом с ними нет Джонатана Норрингтона. В противном случае капитан гвардейцев мог бы накинуться на доктора прямо здесь.

— Что помешает им объединиться при появлении общего врага? — справедливо заметил Велизар.

— Вы проницательны, воевода. Такое действительно может случиться, но это займет время. В первую очередь нам следует избавиться от главного врага — аурлийской церкви. Обогнув материк и высадившись в восточной части континента, мы обезглавим ее, захватив столицу. Лишившись централизованного управления, герцогства останутся беззащитными. У них много претензий друг к другу, и лишь контроль Ортоса сдерживает герцогов от взаимной распри.

— Не торопитесь. Я смотрю, вы уже все продумали, однако совет еще не принял решения, — воевода явно был недоволен, увидев тень сомнения на лицах своих сторонников.

— Прошу у старейшин разрешения взять слово, — в центр круга неожиданно вышел Артур Кэмбел.

Велизар намеревался осадить зарвавшегося аурлийца, но Лазар опередил его, позволив дипломату высказаться.

— То, что сейчас произнес этот человек, звучит как прямое объявление войны моему народу. Мы прибыли в эти края с добрыми намерениями. Если я правильно помню, утларги являются вассалами жителей Долины, интересы которых здесь представляет Лазар, — мистер Кэмбел зло смотрел на доктора, указывая на него пальцем.

По рядам прошел недовольный ропот, но возразить словам аурлийца никто не посмел. Старейшины хоть и с неохотой, но вынуждены были признать, что обязаны подчиняться старшему народу.

— Когда-то давно Лазар дал обещание нашему покровителю и своему брату Венделю, что не потревожит созданный тем мир. Таким образом, если утларги не забыли о преданности своим спасителям и о таком понятии, как честь, об экспансии Аурлии не может идти и речи.

Возмущение стало более громким. Началось бурное обсуждение внутри каждой из фракций старейшин.

— Сегодня было произнесено достаточно слов. Пора принимать решение. Прошу старейшин, поддерживающих идею остаться здесь и защитить наш дом, положить камень на левую чашу священных весов. Те же, кто желает бросить все и искать спасения за морем, могут положить камень на правую, — по тем интонациям, которыми воевода окрасил озвученные позиции, было понятно, что сам он определенно придерживается первого варианта.

Старейшины по очереди начали подходить к большим весам, опуская на их чаши идеально выточенные камни одинаковой формы и размера. Никаких сюрпризов голосование не преподнесло. Старейшины верхнего уровня клали камни на левую чашу, а представители трущоб без исключения голосовали строго за противоположный вариант. К концу голосования, как и предполагалось, чаши весов зависли на одном уровне, сохраняя идеальный баланс.

— В подобном случае решение остается за воеводой, — прошептала Сирин на ухо аурлийцу.

Велизар покинул свой трон и, не торопясь, подошел к весам. Итан не знал, притворяется воевода или нет, но казалось, что решение действительно дается ему непросто. Раскрыв ладонь, он несколько секунд любовался лежавшим на ней камешком. Тяжело вздохнув, он положил камень на левую чашу. Весы еще несколько секунд оставались в том же положении, но затем плавно начали опускаться в пользу нужного воеводе решения.

— Да будет так, — громогласно объявил Велизар.

Итоговый результат не был неожиданностью для старейшин, представляющих трущобы, но их возмущение все же пришлось утихомиривать не одну минуту. Кэр немного выдохнул, почувствовав, что он и его товарищи не стали причиной новой войны для своего народа.

— Теперь стоит обсудить стратегию защиты. Я возьму на себя подготовку города к осаде. Агнию, как старосте одиннадцатого квартала, поручаю обустройство внешних строительных сооружений. Прошу жителей трущоб также присоединиться к общему делу. Тебе есть что возразить, Сварн?

— Я подчиняюсь решению совета. Как и всегда, — с чувством собственного достоинства в голосе ответил древний.

— Будет ли дозволено и нам внести свой вклад? Среди нас есть прекрасный инженер, чьи таланты и умения точно не будут лишними, — вступил Артур Кэмбел.

Воевода покосился на хозяина Долины, ожидая его решения. По лицу Велизара было видно, что ему эта идея не нравится.

— Мы с радостью примем любую помощь. Сейчас не время для мелких распрей. Тем более что слухи об умениях мистера Кормака дошли даже до меня, — скромно, с не подобающей его рангу интонацией ответил первородный.

— Значит, все решено. Объявить всеобщую мобилизацию, подготовить город к длительной осаде, — приказал Велизар, заканчивая собрание.

Все старейшины моментально повскакивали со своих мест. Сторонники воеводы были воодушевлены своим лидером, а представители трущоб возмущены принятым решением. Все помещение зала пришло в движение. Велизар жестом приказал Сирин подойти к нему, и та исчезла из поля зрения Итана, смешавшись с толпой.

Членов отряда окружили старейшины, старающиеся выведать как можно больше сведений о результатах их разведывательной миссии. Кэр не заметил, как прямо перед ним возник Чарли Рокуэл. Доктор протянул ему руку, и лейтенант, поколебавшись некоторое время, подал свою в ответ. Ощутив рукопожатие, Белозар притянул аурлийца к себе, а когда отстранился, Итан ощутил в своей ладони маленький клочок пергамента.

Покидая правительственный квартал, аурлиец был немного расстроен тем, что Сирин пришлось остаться с воеводой. Развернуть пергамент он решился, только когда остался один. Короткая записка, выведенная хорошо знакомым почерком доктора, гласила: «Трущобы. Завтра в полдень. Трактир „Сломанный меч“».

Глава 16. «Сломанный меч»

До конца дня Сирин так и не объявилась. Итан несколько раз проходил мимо ее дома, но тот казался абсолютно пустым. Проведя долгую ночь в безумных самотерзаниях о том, что позволил древней снова исчезнуть, аурлиец решил отвлечься от тревожных мыслей, явившись по указанному доктором адресу.

Своим товарищам Кэр соврал и, сославшись на необходимость разыскать Сирин, покинул посольство аурлийцев. Он и вправду еще раз подошел к ее дому, но его вновь встретили лишь безжизненные стены. Находясь в расстроенных чувствах, Итан спустился к центральному тракту. Времени до назначенного часа оставалось много, и, прогуливаясь по городу, он буквально ощущал повисшее в Камграде напряжение.

В посольстве Итану выдали привычные аурлийцу одежды и зеленый плащ, носить который лейтенант уже успел отвыкнуть. Забытая тяжесть окутывала его плечи. Встречающиеся ему на пути утларги внимательно разглядывали чужака, но той злобы, что он ощущал прежде, от них не исходило.

Благодаря травничеству Сирин раны на теле аурлийца быстро затягивались, и теперь о былых травмах напоминала лишь пронзенная клинком Огла нога. Иногда Кэру казалось, будто она снова вспыхивает, словно объятая пламенем.

Центральный тракт выглядел более оживленным, чем обычно. Принятое вчера советом решение разлетелось по городу, подобно птице. Повсюду только и разговоров было, что о приближающейся угрозе. Пеший путь по тракту занял больше времени, чем предполагал Итан, и ему пришлось ускориться, чтобы не опоздать к назначенному времени. На перекрестке трех дорог аурлиец смог разглядеть вдалеке заставу старшего народа, охраняющую вход в прекрасную Долину, но его путь вел его в противоположную сторону.

Сирин предупреждала его когда-то, что трущобы могут быть крайне опасным местом, но сейчас он намеревался отправиться именно туда. За время спуска ему встретилось не больше дюжины человек. Здесь уже не оставалось места солнечным лучам, и путь освещали исключительно волшебные фонари, подаренные Камграду детьми Лазара.

Широкий тоннель вывел аурлийца на самые нижние уровни города. Открывшаяся картина одновременно вызывала восхищение и ужас. Размещение жилищ обитателей трущоб представляло из себя полнейший хаос. Некоторые дома тут достигали высоты шести этажей и вызывали ощущение чрезвычайно хрупких конструкций.

Судя по всему, когда жителей здесь было не так много, все жилища ограничивались уровнем первого этажа. Со временем, по мере разрастания численности проживающих, строители возводили дома прямо поверх старых. Выглядело это, мягко говоря, странно и весьма ненадежно. Каждый новый дом, строящийся на плечах старого, выглядел хуже предыдущего.

Проблема перенаселения трущоб была достаточно острой для жителей Камграда. С освещением тут тоже были явные трудности. Высокие здания препятствовали распространению света. Большинство закоулков претендовали на титул идеального места для незаметного убийства или воровства. Лишь десятый прохожий подсказал Кэру, как пройти к трактиру «Сломанный меч». Петляя по этим лабиринтам, аурлиец сильно сомневался, что самостоятельно сможет найти обратную дорогу.

Когда он наконец добрался до назначенной точки, по его расчетам, до встречи должно было оставаться не меньше получаса, хотя Кэр и не мог ручаться, что его внутренние часы настолько точны.

Трактир ничем не отличался от остальных архитектурных сооружений трущоб. Проходя мимо каждого из подобных домов, Итан с опаской поглядывал наверх, переживая, что один из них вот-вот обязательно рухнет. Распахнув дверь, аурлиец оказался внутри вполне уютного заведения. Когда он появился в общем зале, на него даже никто не обернулся.

Кэр занял одно из мест у противоположной стены, чтобы иметь возможность наблюдать за всем, что происходит в трактире. За соседним столом сидел только один старик, лениво ковыряющий свой обед деревянной ложкой.

Весьма бойкий в своих телодвижениях трактирщик, несмотря на излишний вес, живо оказался у стола аурлийца. Итан подумал, что успеет перекусить до назначенной встречи, и заказал гуляш. От предложенной выпивки он отказался, не желая терять концентрацию в месте, подобном этому. Отказать себе в наслаждении раскурить трубку он все же не смог. Аромат окутывающего его дыма напоминал о доме и позволял хоть как-то успокоить шалящие нервы.

Трактирщик доказал свою расторопность, принеся еду уже через несколько минут. Кэр был доволен тем, что успел покончить с обедом прежде, чем явится доктор. Время шло, а Чарли так и не появлялся. По мере приближения к привычному для утларгов обеденному времени трактир заполнялся людьми, и теперь в помещении было не меньше двадцати человек. Лейтенант вскидывал голову, осматривая каждого нового посетителя в надежде увидеть знакомое лицо, но безрезультатно.

Когда дверь распахнулась в очередной раз, аурлиец уже даже не дернулся. Приближение гостя он почувствовал, только когда над ним нависла тень. Итан поднял глаза и, к своему большому удивлению, увидел Сварна.

— Я присяду, если не возражаете, — спокойно ответил древний.

— Что-то мне подсказывает, что в этих местах мое дозволение вам не требуется, — улыбнулся Кэр, чувствуя при этом, что попал в западню.

— Хороший ответ, — Сварн ободряюще улыбнулся и уселся напротив аурлийца.

— Удивлен, что вы так спокойно перемещаетесь по трущобам в одиночестве. Все, что я слышал о них, говорит о том, что это небезопасно.

— Верно подмечено. Понимаете, пожелай здесь кто-то моей смерти, и меня не спасут даже десять телохранителей, — расплылся в улыбке утларг.

— Никогда не поверю, что у вас нет врагов. Невозможно подняться в иерархии так высоко и не нажить себе парочку недоброжелателей, — убежденно ответил аурлиец.

— Вы мне нравитесь, мистер Кэрил. У меня действительно немало врагов, но большинство любит меня, ведь я единственный, кому удалось навести хоть какой-то порядок в трущобах.

— Так чем обязан вашему обществу? — Итан не обманывался мнимым расположением древнего.

— Сразу к делу, мне это нравится, — ответил Сварн, когда трактирщик поставил перед ним увесистую кружку эля.

— Не вижу причин затягивать, — пытался сохранить спокойствия Кэр, ругающий себя за то, что не предупредил никого из друзей о своем намерении отправиться в трущобы.

Сварн мог убить его прямо здесь, и его тело никогда не найдут, а аурлийцы даже не смогут понять, откуда им стоит начать поиски.

— Белозар, известный вам под именем Чарли Рокуэл, уверяет, что я могу тебе доверять.

— Мистер Рокуэл льстит мне, но после того, что я услышал от него на заседании совета, не уверен, что могу называть этого человека своим другом.

— И тем не менее вы сейчас здесь, — улыбнулся Сварн, обнажив крепкие ровные зубы.

— Где доктор? Почему он не пришел сюда сам? — Кэр уже начал тревожиться за жизнь и безопасность офицера «Отчаяния».

— Не переживайте, совсем скоро он к нам присоединится, и уж тем более ему ничего не угрожает. Вы даже представить себе не можете, сколь ценную услугу он нам оказал. Спустившись сюда, вы, должно быть, сразу ощутили, что местный воздух несколько сыроват?

Кэр кивнул в знак согласия. Первые минут пятнадцать, проведенные в трущобах, он действительно испытывал трудности с дыханием. Сейчас это было не так заметно, но это стало возможным лишь благодаря успевшим адаптироваться легким.

— Воздух этих пещер излишне влажен и убивает чуть ли не каждого пятого жильца еще в молодые годы. Оказалось, что оставшаяся в Аурлии ветвь нашего народа научилась справляться с этим недугом. Белозар появился в Камграде не так давно, но уже преподнес моим людям подарок, который я и не надеялся когда-либо им вручить. Не волнуйтесь за доктора. Большинство жителей трущоб сейчас готовы отдать свою жизнь за него.

— Так для чего вам нужен я? К сожалению, я не обладаю тем набором умений, коими может похвастаться мистер Рокуэл.

— Я не буду требовать от вас того, что не в ваших силах. Утларгов нельзя назвать умелыми мореплавателями, а для поставленных перед мною задач мне нужны профессионалы в морском деле.

— Оставьте это. Я всего лишь лейтенант. В наших краях этот чин далеко не самый высокий, — постарался уйти от темы Итан, уже понимающий, в какую сторону начинает вести разговор Сварн.

— Присоединившись ко мне, вы станете адмиралом моего флота, — прервал его утларг, заставив аурлийца зависнуть с открытым ртом.

— Что от меня требуется? — спросил Кэр, когда к нему вернулась способность говорить.

— Ничего особенного. Вы умеете читать карты, и для вас не составит труда проложить курс до Аурлии. Белозар уверил меня, что вам это вполне под силу. Вы, должно быть, сильно скучаете по родным?

— Вы хотите, чтобы я привел к ним вражескую армию? За кого вы меня принимаете? — начал вскипать аурлиец, пытаясь подавить в зародыше те дремлющие до этого момента амбиции, что возникли у него после предложения древнего.

— Я не хочу войны, только спасти свой народ. Если нам удастся достичь соглашения мирным путем, крови можно будет избежать.

— Церковь никогда на такое не пойдет, доктор Рокуэл должен был вам это объяснить, — продолжал выходить из себя Итан.

— В таком случае война действительно неизбежна, и вы должны понимать, кто одержит в ней верх. Белозар поведал мне, что далеко не все довольны властью церкви на континенте. Подумайте, на чьей стороне вы бы хотели оказаться, когда все закончится.

— Какое значение имеет наш разговор, ведь совет принял решение, а вы публично объявили о том, что подчинитесь его воле. Возможно, я ошибся, но вы создаете впечатление человека, верного своему слову, — ярость и страх за свою родину заставляли аурлийца позабыть об осторожности.

— Я не прошу вас принять решение прямо сейчас. Просто прорабатываю разные варианты исхода грядущих событий. Если Велизар не хочет об этом думать, то придется мне. Кто-то должен спасти наш народ, если в город вторгнутся мертвецы.

— Услышьте меня раз и навсегда. Я никогда не предам своих товарищей и свой народ. Мистер Рокуэл ошибся, предположив, что я тот человек, что вам нужен, — Кэр повысил голос и придвинулся вперед.

Через секунду он ощутил холодную сталь в районе своей паховой области. Сидевший все это время рядом с ними старик бесшумно извлек кинжал и приблизился к аурлийцу, оставшись незамеченным. Посетители таверны моментально выхватили оружие. Их взгляды не оставляли никаких сомнений в том, что все они служат Сварну.

— Не спасет и десяток телохранителей, — укоризненно процитировал утларга Итан, стараясь не смотреть вниз.

— Все так, а вот у двух десятков уже вполне есть шансы, — улыбнулся Сварн, извиняясь за свою маленькую ложь.

Кэр чувствовал свою беспомощность в сложившейся ситуации. Острие кинжала угрожало в любую секунду лишить аурлийца надежды на появление потомков.

— Признаю, что на этот раз мои добрые друзья перестарались. Я обещал Белозару сохранить вам жизнь вне зависимости от вашего ответа, а я слишком ценю его, что нарушить данное ему слово.

Лейтенант не сдержал вздох облегчения, когда убравший в ножны кинжал старик вернулся на свое прежнее место.

— Не держите на меня обиды. Уважаю вашу преданность, мне не хватает людей, подобных вам. Даже большинство тех, кто сейчас в этом зале, можно подкупить, предложив большую цену. Хорошо, наверное, что никто в трущобах не может заплатить им больше, чем я.

— Вы дадите мне уйти? — не верил Кэр.

— Я ведь уже сказал. Позовите Белозара, — обратился Сварн к своим подручным.

Через минуту в зал вошел мистер Рокуэл. Усевшись между Итаном и Сварном, он извинился перед аурлийцем за произошедшее.

— Думал, что вы изучили меня и должны понимать, что я никогда не соглашусь на подобное.

— Я догадывался о том, каким будет ваш ответ, но вы должны понять и меня. Я в отчаянии. Не буду таить, я готов пойти на все, чтобы исполнить то, что мне предначертано, — Белозар виновато развел руками.

— Ваш отказ делает вам честь, но представьте себе вполне реальное будущее. Твари пробрались в город, что дальше? Что станет со всеми женщинами и детьми? Прикажете мне выдать каждому по кинжалу, чтобы они могли найти быструю смерть? — с появлением доктора интонация Сварна изменилась на более дружелюбную.

— Из города действительно ведет лишь один выход? — спросил аурлиец.

— Давайте представим, что есть и иные способы покинуть Камград. Допустим, мертвецы действительно проберутся за стены. Может, нам повезет, и выжившим удастся покинуть город. Куда мне вести моих людей? Империя считает нас паразитами, сидящими на теле старшего народа. Она никогда нас не признает и не примет, — в голосе лидера трущоб слышалось неподдельное переживание.

— Прежде чем мы продолжим разговор, я прошу каждого дать слово, что все сказанное останется строго между нами, — потребовал Белозар, желая предупредить гипотетическую словоохотливость аурлийца.

Не имея возможности отказаться и быть при этом уверенным в собственной сохранности, Итан вынужден был согласиться.

— Мы стараемся оградить воеводу от тех знаний, которые ему лишь помешают. Велизар не суется в дела трущоб, а мы не лезем в его. Налоги на ввоз товаров в Камград слишком высоки, поэтому для контрабанды мы уже давно проложили потайные тоннели сквозь скалы. Однако проход слишком узок, чтобы быстро вывести всех людей из города. Потребуется немало времени, чтобы его расширить, — начал Сварн.

— Чертовски хорошая новость. Главное, чтобы мертвецы первыми не обнаружили этот лаз, — ответил Кэр.

— Я внимательно осмотрел его. Он достаточно хорошо замаскирован, — убедил аурлийца Белозар.

— Мы уже начали откладывать часть продовольствия и переносить его в бухту, в которой стоит флот старшего народа.

— Вы действительно любите иметь запасные варианты, — отдал утларгу должное Итан.

— Из уже сказанного у нас вытекает главный вопрос. В случае, если Камград будет взят, и нам удастся избежать смерти, ты поддержишь нашу идею отправиться в Аурлию? При таких условиях решение необходимо будет принимать немедленно, и нам нужен человек, способный убедить остальных членов экипажа «Отчаяния» в том, что это наилучший вариант, — Белозар смотрел прямо в глаза Кэру.

— Если все сложится так, как ты описал, и другого выбора не будет, я поддержу вас, — Итан долго раздумывал под давлением пугающих зеленых глаз.

Кэр, безусловно, не хотел обречь чужой народ на вымирание. По его соображениям, в случае штурма численность древних должна была значительно сократиться и не представлять серьезной угрозы для Аурлии. В конце концов, существует множество островов, способных приютить разрозненные группы выживших, давая им шанс на новую жизнь.

— Прекрасно! Хочу, чтобы ты верил нам. Мы правда не хотим войны, и, если будет хоть один шанс ее избежать, я буду первым, кто им воспользуется, — Чарли Рокуэл засиял от радости.

— Значит, договорились, — Сварн протянул аурлийцу руку.

Кэр пожал руку в ответ и тут же ощутил, как на его плечи упала тяжелая ноша обязательства по хранению чужой тайны.

— Если все решено, то мне пора возвращаться на поверхность. Мое долгое отсутствие может вызвать подозрения.

— Мы вас не задерживаем, мои помощники проследят, чтобы вы безопасно покинули трущобы, — растянулся в доброжелательной улыбке Сварн.

Желая проводить аурлийца, мистер Рокуэл вышел из трактира вместе с ним. Доктор не удержался и похлопал лейтенанта по плечу.

— Чуть не забыл. Среди тех, кто вернулся из Вормса, есть существо, встреча с которым может вас заинтересовать. Уверяю, его уникальные способности, редкая диета и философия выделяют его из всех, с кем вы встречались прежде. Думаю, вам будет, что обсудить, — сказал Кэр, прощаясь.

— Как мне его найти?

— Его имя Га-либ. Только советую не принимать пищу хотя бы за несколько часов до встречи с ним, — улыбнулся лейтенант.

На плечо Итана легла тяжелая рука, и через секунду у его уха материализовалось лицо Сварна.

— Еще одно. На всякий случай предупреждаю вас, что, если хоть часть полученной вами информации просочится в массы, жизни госпожи Сирин будет угрожать серьезная опасность, — прошептал утларг, не стирая при этом доброжелательную улыбку со своего лица.

Сказано это было без агрессии, но по спине Кэра пробежал холодок от ощущения, что это далеко не пустая угроза. Сварн явно был осведомлен о тех нежных чувствах, что испытывал Итан к древней. Аурлийца охватил очередной приступ ярости.

— Если с ней что-то случится, тебе не армии мертвых придется бояться, — прощаясь с утларгами, лейтенант нарочно обнял Сварна, чтобы прошептать ему на ухо свой ответ.

Хозяин трущоб отстранился и впервые посмотрел на аурлийца другими глазами. Было видно, что он осознал, как сильно недооценивал соучастника своего замысла. Какое-то время он размышлял над тем, не стоит ли ему перерезать горло наглеца прямо сейчас. Кэр смотрел на него с вызовом, даже не думая отводить взгляд. Греющий грудь лейтенанта амулет жаждал крови, начисто отключив инстинкт самосохранения своего обладателя.

Наконец, Сварн взмахнул рукой, позволяя чужаку уйти. Весь их короткий диалог остался недосягаем для ушей мистера Рокуэла. Лейтенант благополучно покинул трущобы и уже через несколько часов стоял у входа в посольство, собираясь с силами, чтобы придать своему лицу невозмутимый вид.

Недосказанность — та же ложь, а врать своим товарищам, с которыми он через столько прошел, было тяжелым испытанием. Дом Сирин по-прежнему пустовал, но сейчас это было даже хорошо. Врать ей было бы еще тяжелее. В этот момент Кэр чувствовал себя самым одиноким человеком в мире.

Глава 17. Мистер Норрингтон

Нельзя сказать, что капитан гвардейцев сожалел о своем изгнании из Камграда. Выросшему на острове Велии убийце были чужды понятия терпимости, и ему оказалось совсем не просто ужиться с утларгами, то и дело бросающими в его сторону косые взгляды. На лицах каждого из них Джонатан читал презрение к аурлийцам.

Возглавляя несколько последних месяцев небольшой гарнизон Новой Аурлии, мистер Норрингтон был предоставлен лишь самому себе. Спокойная атмосфера шла ему на пользу. Никогда прежде у него не было столько времени, чтобы разобраться в самом себе. На протяжении всего своего существования капитан гвардейцев занимался самотерзанием, пытаясь найти собственное предназначение в жизни.

Джонатан прекрасно понимал, что ничего не умеет делать лучше, чем убивать. Покинув остров Велии, он думал, что начнет новую жизнь, но, как вскоре выяснилось, герцогского гвардейца от обычного убийцы отличали лишь синий плащ и более скромное жалование. Только накинув на свои плечи фиолетовый покров, мистер Норрингтон впервые почувствовал, что может жить иначе. И даже тогда он не спешил обманываться, прекрасно понимая, что рано или поздно убьет вновь.

Аурлиец уже давно перестал вести счет своим жертвам. Он хорошо помнил, как еще юнцом выследил свою первую мишень, заколов ее кинжалом в темном переулке, напав со спины. Тогда он еще не мог определить, сколько ударов будет достаточно, чтобы лишить человека жизни, и для верности нанес не менее двадцати, превратив спину жертвы в кровавое месиво. Помнил он и о том, как, набравшись сил, впервые нашел в себе храбрость противостоять своим противникам лицом к лицу. Помнил, что ощутил, когда испытал на себе последствия предательства.

Те люди, которых он считал своей новой семьей, отчетливо видели потенциал юнца и боялись той силы, в которую он может переродиться. Главари шайки решили избавиться от перспективного мальца. Если бы его тогда не предупредил Лайнус, капитан гвардейцев вряд ли дожил бы и до шестнадцати. Друг детства всегда равнялся на Джонатана, видя в нем старшего брата, и, подслушав планы головорезов, немедля сообщил ему о надвигающейся угрозе.

Мистера Норрингтона до сих пор мучило чувство вины за то, что, получив индульгенцию у герцога, он не сделал ничего, чтобы вытащить своего старого друга с треклятого острова. Сам он ни разу не побывал в царстве греха с тех пор, как покинул его много лет назад, и понятия не имел, жив ли еще Лайнус или гниет в какой-нибудь канаве.

Будни поселения проходили весьма однообразно. Одна дюжина моряков дежурила на стене, другая занималась обустройством Новой Аурлии или обливалась потом на ежедневных тренировках. Небольшой городок сильно преобразился с тех пор, как Итан Кэрил видел его в последний раз. Количество каменных домов теперь превышало число деревянных построек.

Укладываясь спать в один из ничем не отличающихся от других дней, Джонатан не мог знать, что вестовой матрос, отправленный капитаном передать приказ о необходимости вернуться в Камград, в скором времени должен был испустить последний дух.

Покинув город утларгов, моряк добросовестно торопился исполнить поручение Хольта, но в середине пути его внимание привлек отражающий солнечные лучи слиток золота. Сойдя с дороги, он отправился прямиком в западню. Золото казалось настоящим, и ослепленный его красотой аурлиец не обращал внимания на происходящее вокруг.

Не дойдя каких-то пару шагов, он провалился в хорошо замаскированную яму. Неудачно упав, моряк сломал руку, но несмотря на это по привычке возблагодарил Создателя за то, что на дне не оказалось кольев. Несколько попыток выбраться потерпели неудачу. Моряк старался не паниковать. Оставшихся в округе партизан уже должны были истребить, а эту ловушку, скорее всего, просто-напросто пропустили по невнимательности.

Офицеры достаточно скоро должны понять, что донесение не достигло адресата, и выслать нового гонца, который, в свою очередь, просто обязан будет спасти своего нерадивого предшественника. Матрос успокаивал себя тем, что эта яма не худшее место, в котором ему доводилось проводить парочку дней.

Сделав небольшой глоток из фляги, он мысленно разделил оставшееся в ней количество воды так, чтобы ему хватило на обозначенный срок. Он не рассчитывал, что задание так сильно затянется, и не позаботился о больших продовольственных запасах, но, по его расчетам, от голода он помереть не должен.

Рука сильно ныла, но перелом был закрытым, и моряк хотя бы мог не переживать о заражении. Отцепив от пояса ножны, он использовал их в качестве фиксирующей пластины, обмотав вокруг руки бечевкой. От нечего делать моряк уснул ранним вечером и проснулся прямо посреди ночи. Полная луна освещала ровно половину его скромных владений.

Аурлиец был рад тому, что последние недели погода подкидывала прекрасные деньки. Стоило с неба сорваться дождю, и яма, единственным обитателем которой был моряк, превратилась бы в грязевую ванну. Достав трубку, матрос пришел в отчаяние, заметив глубокую трещину, идущую вдоль всего мундштука. Он спокойно мог обойтись пару дней без еды и воды, но отсутствие табака могло стать серьезной проблемой.

Внимание аурлийца привлек шелест отодвигаемых ветвей. Причиной их шевеления точно не мог быть ветер, так как звук исходил лишь с одного направления. По коже моряка пробежали мурашки, а в голову сразу же полезли пугающие мысли о том, что подопечные Лазара истребили не всех отступников. В абсолютной тишине ночи послышались шаги.

Стараясь не шуметь, моряк перебрался на ту сторону ямы, что не освещалась лунным светом. Шаги остановились, и моряку начало казаться, что они были лишь плодом его разбушевавшегося воображения. Освещаемая блеклым светом фигура появилась на краю ямы совершенно неожиданно и абсолютно бесшумно, заставив моряка вздрогнуть и схватиться за рукоять меча вспотевшей ладонью.

— Попасться на такую очевидную уловку. Венделю должно быть очень стыдно за умственные способности своих творений.

Сбылись худшие опасения аурлийца. Силуэт явно принадлежал хорошо сложенному отступнику с длинными белыми волосами. Матрос встал на ноги, не собираясь сдаваться без боя. К тому же существо владело языком утларгов, и они вполне могли договориться.

— Что ты намерен со мной делать? — моряк старался сдерживать пробивающуюся в голос дрожь.

— Я? Ничего. Это не моя ловушка, — голос отступника был абсолютно спокоен.

Присев у края, он протянул руку вниз, предлагая узнику помощь и заставляя моряка уставиться на него подозрительным взглядом.

— Брось, если бы я намеревался тебя убить, мне не требовалось бы разыгрывать этот спектакль. Если хочешь остаться в своей уютной норе, я возражать не буду, — негромко рассмеялся обладатель величественного голоса.

С этими словами трудно было поспорить, и, убрав клинок подмышку сломанной руки, аурлиец протянул здоровую. Он до последнего ожидал подвоха, но ухвативший его отступник поднял моряка, словно игрушку, и действительно помог выбраться.

— Спасибо. Кто ты, что здесь делаешь и чем я могу тебя отблагодарить? — спохватился матрос, все еще не верящий своей удаче.

— Давненько меня никто не благодарил. Что я здесь делаю? Да просто пытаюсь найти свое место в новом мире. Другой вопрос, что в этих местах забыл аурлиец? — от души засмеялся спаситель.

Моряк впервые получше окинул своего собеседника. На поясе отступника висело два клинка, через плечо была перекинута небольшая сумка, скрывающая в своих недрах нечто прямоугольной формы. Матрос быстро догадался, что странным предметом, скорее всего, является книга.

— У меня послание для поселения на побережье. Плохие новости, говорят, в Вормсе появились какие-то твари, что несут угрозу всему живому, — спокойное лицо отступника вызывало доверие, и аурлиец позабыл об осторожности.

— Да, я тоже слышал об этом, — лицо говорящего скрыла тень, и моряк не смог увидеть, как его улыбка переродилась в хищный оскал.

— Я твой должник и никому не скажу, что видел тебя здесь. Таким, как ты, лучше избегать этих мест. Воевода Камграда и Лазар устроили настоящую охоту на тебе подобных, — посчитал нужным предостеречь своего спасителя моряк.

Послышавшийся шум ломающихся веток заставил аурлийца развернуться на сто восемьдесят градусов и выставить перед собой меч.

— Это те твари, о которых ты упоминал. Они следуют за мной по пятам. Думаю, тебе лучше поспешить, чтобы избежать с ними встречи, — несмотря на ужас произносимых слов, голос отступника по-прежнему оставался спокойным.

Моряк почувствовал, как волосы на его затылке встали дыбом. Склонив голову перед оказавшим ему помощь врагом, он поспешил последовать его совету. Когда отступник оказался за его спиной, матрос ощутил прикосновение чужих рук к своей голове, а в следующую секунд раздался громкий хруст.

Тело аурлийца осталось стоять на месте, но картина, открывшаяся взору моряка, резко изменилась. Перед ним стоял отступник, растянувшийся в виноватой улыбке, но гонец этого уже не видел. Его тело с неестественно вывернутой шеей плашмя повалилось на землю. Через секунду из леса на поляну вышла небольшая группа подоспевших мертвецов.

— Приглядываете за мной? — улыбка Лотэйра сменилась на ехидную.

Само собой, ответа он не получил, но он на него и не рассчитывал. Опустившись на колено, отступник обследовал карманы убитого им немногим ранее аурлийца до тех пор, пока не нашел запечатанный конверт. Сорвав хрупкую восковую печать, он развернул пергамент и выставил его вперед, подставляя под лунный свет.

— Какая ирония. Успей он чуть раньше… — проговорил первородный, изучая приказ капитана Хольта.

Отведя взгляд от письма, он какое-то время осматривал своих безликих спутников. Те терпеливо дожидались в стороне, не собираясь наносить вреда праотцу.

— Думаю, доставить эту бумагу адресату будет правильным и благородным поступком. Вы как считаете? — улыбнулся Лотэйр, и эта улыбка не предвещала гарнизону Новой Аурлии ничего хорошего.

Лучше многих понимая, как краткосрочна может быть жизнь, Джонатан Норрингтон всегда просыпался с первыми лучами солнца, которых этим утром капитану гвардейцев увидеть было не суждено. Плотный, непроницаемый туман охватил все поселение, уменьшая радиус обзора до дюжины метров. Выйдя на крыльцо своего дома, гвардеец уселся на лавку, намереваясь раскурить трубку.

Краем глаза он увидел стоящий посреди поселения силуэт. Джонатан моментально понял, что скрытые туманом очертания принадлежат чужаку. Идеальная осанка явно не могла принадлежать привыкшему к низким перекрытиям палуб и вынужденному проводить большую часть времени в сгорбленном состоянии моряку. К тому же мистер Норрингтон, будучи человеком, несомненно, сильным, прекрасно чувствовал эту самую силу в других, а окружавшая незнакомца аура была практически осязаема.

Существо медленно повернуло голову в сторону аурлийца, и тому пришлось призвать всю свою храбрость, чтобы выдержать этот недосягаемый взгляд. По крыше дома капитана гвардейцев бесшумно карабкалась тварь, похожая на гигантского таракана. Уловив запах живого существа, она хотела вкусить его плоти.

Джонатан поднялся и потянулся к мечу. Лицо окутанного туманом отступника исказила хищная улыбка. Тварь зависла на краю крыши, намереваясь прыгнуть на спину аурлийца. Гвардеец ухватился за рукоять, заставив Лотэйра улыбнуться еще шире. Таракан оттолкнулся от кровли и, раскинув свои подобные иглам волосы, устремился к своей жертве. Убийца даже не обернулся, проткнув голову твари своим мечом и заставив ее повалиться у собственных сапог.

Отступник немного склонил голову, взглянув на аурлийца другими глазами, и коснулся своих клинков кончиками пальцев. Гвардеец громко закричал, пытаясь разбудить всех, кто еще спал. Сейчас он старался не думать о том, что произошло с гарнизоном на стене и почему они не подняли тревогу при виде посторонних. Страха аурлиец не испытывал. Еще не вступив в бой, Джонатан впервые за долгое время понял, что видит перед собой достойного противника.

Опытный убийца слегка подпрыгивал из стороны в сторону, чтобы спутать своего врага, но тот не двигался с места ровно до тех пор, пока аурлиец не подобрался к нему на длину клинка. Джонатану потребовалась вся его скорость, чтобы увернуться от первого выпада. Бой шел уже на протяжении минуты, но мечи так ни разу и не столкнулись друг с другом. Мистер Норрингтон искренне восхищался мастерством своего оппонента.

Тишина их схватки сильно контрастировала с тем, что творилось вокруг. Повсюду слышались стоны и ругательства. Гарнизон успел принять бой, но был шокирован внешним видом тех, с кем ему пришлось столкнуться. Аурлийцам сильно повезло, что противников оказалось не так много, и у них был хоть какой-то шанс на выживание.

Впервые столкнувшись, клинки издали неприятный звон. Когда убийца разорвал дистанцию, его рука немного дрожала от напряжения, но лицо улыбалось. Он видел перед собой истинное воплощение мастерства и понял, что прожил столь долгую для его профессии жизнь именно ради этого момента.

— Никакой пощады! — крикнул Джонатан, призывая Лотэйра уважать своего оппонента.

Опытного воина сильно задевало, что противник играется с ним, сражаясь вполсилы. В глазах отступника он увидел неподдельный интерес, а через секунду вынужден был пятиться назад, отбивая сыплющиеся на него выпады. Убийца понимал, что проигрывает, но улыбка не сходила с его лица. Он находил настоящее упоение в том смертельном танце, что устроили два великих мастера.

— Не вмешивайтесь! — закричал с трудом переводящий дух гвардеец, когда место их сражения окружили немногочисленные моряки, выжившие после стычки с мертвецами.

Убийца выдыхался. Тем не менее он не хотел доводить бой до того момента, когда не сможет поднять меч. Парировав выпад, аурлиец пошел в свою последнюю атаку. Гвардеец понимал, что ему ни за что не убить Лотэйра, и мечтал лишь о том, чтобы оставить на его теле хоть малейшее ранение, дабы навсегда увековечить в голове отступника память о противнике по имени Джонатан Норрингтон.

Первородный сделал несколько шагов назад и встал в глухую оборону. Несмотря на прохладное утро, по лицу Джонатана стекал пот, а мышцы ныли от напряжения. Не давая противнику и шанса на контратаку, он продолжал орудовать своими клинками так, что не все из невольных зрителей могли уследить за их движениями.

Сталь не выдержала раньше аурлийца, оставив его стоять с обломком меча в руках. Даже в такой ситуации мистер Норрингтон не впал в отчаяние и смог вовремя занять оборонительную позицию. Увернувшись от очередного удара и изогнувшись в невероятном выпаде, он практически дотянулся до лица Лотэйра. Отступник перехватил его руку и, вывернув ее одним ловким движением, заставил Джонатана выпустить оружие.

Сделав подсечку, первородный повалил капитана гвардейцев на землю, словно пушинку. Джонатан моментально откатился в сторону и выставил перед собой оставшийся в его распоряжении кинжал. Меч Лотэйра торчал из земли в том месте, где еще совсем недавно лежал аурлиец. Ставшую бесполезной руку гвардеец прижимал к груди. Отступник проявил благородство и не стал доставать второй клинок из земли.

Два величайших мастера своего дела сошлись в последний раз. Джонатан так и не смог нанести своему противнику какой-либо урон. Через минуту капитан гвардейцев уже стоял на коленях, а его собственный кинжал смотрел ему в горло. Тем не менее аурлиец гордо смотрел в глаза своему убийце, а на лице его блуждала улыбка.

— Никто не хочет ему помочь? — рассмеялся Лотэйр, оглядывая не решающихся спасти своего капитана аурлийцев.

— Оставь их. Для тебя они никто, — смиренно проговорил мистер Норрингтон.

Брови Лотэйра поползли вверх от удивления. Склонившись к лицу Джонатана, он уткнул острие кинжала в щеку капитана гвардейцев.

— Они не понимают того, что движет такими, как мы, — прошептал отступник так, чтобы эти слова слышала только его жертва.

— Именно поэтому бой с ними не доставит тебе удовольствия, — прошептал в ответ аурлиец.

— Джонатан Норрингтон. Не слишком благозвучное имя для такого хорошего воина, но я постараюсь его запомнить, — отступник отстранился, чтобы получше рассмотреть удивление, возникшее на лице аурлийца.

— Откуда тебе известно, как меня зовут? — капитан гвардейцев был рад тому, что теперь его имя не умрет вместе с ним.

— Твой капитан приказывает тебе вернуться в Камград. Думаю, тебе стоит подчиниться, — раздался в голове убийцы голос праотца.

— Ты сохранишь мне жизнь? — удивился еще больше Джонатан.

— Я уже не помню, сколько веков не встречал столь достойного противника. В тебе есть то, чего, я думал, этот мир уже лишен. Верю, что мы встретимся вновь, и тогда наш бой будет окончен. Тебе необходимо стать еще лучше. Оставлю тебе небольшое напоминание о сегодняшнем дне, чтобы ты не забывал, для чего живешь, — Лотэйр надавил и несколько раз провел кинжалом по щеке гвардейца.

Джонатан даже не вздрогнул. Первые капли крови, вытекающие из крестообразной раны, коснулись земли. Отступник развернулся и отправился прочь. До чертиков напуганные аурлийцы предпочли не стоять у него на пути.

— Вы в порядке, капитан? Что это, черт возьми, было? — спросил подбежавший к нему матрос, но Джонатан не слышал ни единого слова.

Сегодня этот отступник преподнес ему величайший подарок. Мистер Норрингтон теперь точно мог определить смысл своего существования. Они встретятся вновь, и к следующей встрече убийца должен подготовиться куда лучше.

Глава 18. Глубокий вздох

Камград кипел, семимильным шагами преобразуясь из мирного города в самый настоящий военный лагерь. Каждый утларг сейчас жил лишь одной-единственной мыслью — подготовить свой дом к предстоящей битве. Кэр не мог не восхищаться тем единством, что овладело массами.

Руководящий возведением внешних оборонительных сооружений Агний день за днем доказывал, что не зря получил оказанное ему доверие. По его приказу была вырублена значительная часть окружающего вход в пещеру леса. Таким образом, рыжеволосый утларг рассчитывал увеличить радиус обзора, чтобы защитники стен как можно раньше могли заметить приближающегося противника.

В небольшом отдалении от стен был вырыт глубочайший ров, шириной не менее пятнадцати метров. Работы там не прекращались даже ночью. Часть еще совсем недавно вырубленного леса была превращена в острые колья, помещенные в свою очередь на дно смертельно опасной пропасти. Попасть в город теперь можно было лишь по узкой полосе, ведущей к вратам.

Стены Камграда также пережили свое второе рождение. Опытные каменщики приводили их в порядок, стараясь сгладить все неровности, дабы лишить мертвецов возможности забраться наверх, используя их в качестве уступов. С тыльной стороны стен были возведены строительные леса, значительно расширяющие пространство, которое могли занять воины, оборонявшие главное укрепление города.

По всему периметру стен с интервалом в сто метров были размещены высокие штандарты. Данный прием использовался для того, чтобы расположившееся в отдалении командование могло здраво оценивать ситуацию во время боя. Стоит одному из штандартов упасть во время боя, и руководство обороны сразу же поймет, что мертвецам удалось прорваться на этом участке.

И без того прочные ворота укрепили еще сильнее, обшив их дополнительными слоями из дерева и металла. Острые стальные шипы, раскиданные по всей площади дверных створок, должны были встречать орды врагов. Агний распорядился изъять часть освещающих город магических фонарей и разместить их в поле, чтобы оно хорошо просматривалось даже глубокой ночью. Камград превращался в настоящую неприступную крепость прямо на глазах аурлийцев.

Велизар занимался подготовкой города на случай, если мертвецам все же удастся прорваться. Каждый перекресток, встречающийся на главном тракте, отныне был перекрыт баррикадами. На крышах домов возводились предназначенные для лучников башни. Быстро забраться на кровлю позволяли заранее изготовленные помосты. Они же служили в качестве мостов, позволяющих перебраться из одного квартала в другой. Забравшись на крышу, защитники должны были затаскивать помосты наверх, лишая врага возможности использовать их для своих целей.

Производство стрел шло нескончаемым потоком. В каждом уголке города можно было найти прислоненный к стене колчан, под завязку набитый драгоценными снарядами. В свободное от исполнения служебных обязанностей время Кэр с удовольствием повышал свой навык стрельбы из лука. Его наставницей в этом тонком искусстве стала Ингрид, проводившая большую часть времени в посольстве. Отступнице все еще было опасно выходить в город утларгов без сопровождающей ее охраны.

Как и обещал Лазар, каждый день в город прибывали услышавшие его клич представители старшего народа. Призыв первородного застал их в самых разных уголках империи, но никто из них и не подумал ослушаться праотца. Жителей Долины теперь часто можно было встретить на узких улочках Камграда.

Га-либ потратил немало времени, чтобы систематизировать все данные, имеющиеся в их распоряжении. С похвальным усердием он переносил на бумагу образы тех тварей, с которыми утларгам еще только предстояло столкнуться. Все те, кто уже имел несчастье с ними встретиться, проводили инструктажи для военачальников древних. Благодаря созданному монстром бестиарию, защитники пытались определить сильные и слабые стороны противника. Его довольно точно передающие образы мертвецов рисунки позволяли подготовить утларгов к предстоящему ужасу.

Древние быстро придумали понятные и простые обозначения для каждого из подвидов существ вражеской армии. Каждый утларг знал, что при встрече с «крикуном» лучше упасть на землю. Понимал, что главная угроза «тараканов» исходит не от их мерзких лап, а от острых волос. Осознавал, что самый легкий способ обезвредить «паука» — это постараться лишить его части ног.

«Клинкам», руки которых заменяли острые мечи, можно противостоять как самому обычному противнику, не опасаясь подвоха. Слепленного из множества разных тел монстра окрестили «палачом». Обезумевшие волки сильно напоминали утларгам ищеек отступников, и придумывать для нового вида отдельного названия они не стали. Больше всего можно было радоваться при встрече с «упырем». Гниющий, полуразложившийся мертвец практически не создавал серьезной угрозы.

Не прекращалась и заготовка горючих смесей. Котлы с маслом невероятным трудом сотен человек поднимались на уровень правительственных кварталов. Предполагалось, что во время штурма из глаз каменного голема должен будет пролиться настоящий огненный дождь из слез.

Каждый воин уже знал то место, которое ему предстоит занять к началу осады. С кордонов, окружающих Вормс, ежедневно приходили тревожные новости. Стерегущие обитель отступников жители Долины своими стопами ощущали дрожь земли, вызванную подземным маршем нескончаемой орды. Дремлющий вулкан мог пробудиться в любой момент, выпустив на волю лавину хаоса.

Несмотря на поддержку Лазара, к мнению аурлийцев прислушивались крайне неохотно. Кларку Кормаку стоило больших трудов убедить воеводу позволить ему заняться строительством требушетов. В конечном счете Велизару все же пришлось уступить, позволив морякам установить девять единиц артиллерийских сооружений на площади между городской стеной и истоком главного тракта.

Умелый плотник со свойственным профессионалу увлечением принялся за свою работу. Спустя четыре дня общими усилиями аурлийцев смертельное оружие стало гордо возвышаться над крышами домов. Агний оказался куда сговорчивее воеводы. Рыжеволосый предпочел забыть старые обиды и прислушался к мнению мастера. С его разрешения в поле перед Камградом были установлены аурлийские знамена, возвышающиеся на высоких флагштоках.

Плотник лично вкопал их в землю, обозначая контрольные точки. Расстояние между каждым из них составляло ровно сто метров. Сделано это было для того, чтобы заранее опробовать прицельность орудий. По задумке мистера Кормака, цепочка моряков должна была растянуться от стен до площади, на которой располагался орудийный расчет. Такая линия связи должна была достаточно оперативно сообщать артиллеристам, на какой дистанции в конкретный момент времени находится неприятель.

Кларк сделал не один десяток пробных выстрелов, чтобы подобрать необходимые требушетам настройки. Каждой дистанции теперь соответствовала особая насечка, оставленная на регулирующем дальность стрельбы колесе. Офицер до изнеможения загонял своих подчиненных, добиваясь наибольшей скорости перезарядки орудия. Наблюдавшие за работой требушета древние не могли не восхититься достижениями инженерной мысли своих давних врагов.

Уже в самом конце подготовки города к обороне Агний решил разместить в поле дополнительную ловушку. На расстоянии двухсот метров от стен была вырыта небольшая канава. Доверху забив ее сухой травой, утларги обильно пропитали ее горючим маслом. Меткий лучник легко мог заставить ловушку вспыхнуть, добавив беспорядка в ряды противников, и раздробить их воинство огненной стеной.

Дочь воеводы Валиса взяла на себя обязанность по заготовке провизии. Несмотря на предостережения охотников, она настояла на том, чтобы в округе была отстрелена вся дичь. Ей также пришлось решить вопрос с теми жителями Камграда, кто не мог быть полезен в бою.

По распоряжению воеводы все женщины, дети и старики, не способные держать в руках оружие, спустились в трущобы. Мужчины трущоб, в свою очередь, поднялись наверх, дабы в случае штурма как можно быстрее оказаться у городских стен.

Никто из руководства обороны Камграда не требовал от аурлийцев принять бой, стоя в первых рядах, чему капитан Хольт был несказанно рад. Глава аурлийцев предпочел расположить свои немногочисленные силы около требушетов, где, по его мнению, было относительно безопасно. Моряки и так уже слишком многих потеряли, и он не намеревался бездарно разбрасываться оставшимся в его распоряжении человеческим ресурсом.

Еще в начале подготовки к осаде в город вернулся Джонатан Норрингтон, сопровождаемый дюжиной гвардейцев. Нападение на Новую Аурлию унесло жизни половины гарнизона. Капитан гвардейцев поведал о произошедшем и отчитался о достойном погребении тех, кому в то туманное утро повезло меньше остальных. На щеке убийцы теперь красовался крестообразный шрам.

Увидев лейтенанта, Джонатан не стал церемониться и заключил его в крепкие объятия. Лейтенанту казалось, что еще чуть-чуть, и его ребра треснут от напряжения, но он также сильно был рад видеть старого товарища. Итану пришлось еще раз вернуться к страшным воспоминаниям, чтобы пересказать историю о предательстве Огла и судьбе отряда.

Радость встречи омрачало лишь отсутствие Сирин. Итан не видел ее с момента собрания совета старейшин Камграда. По его просьбе Артур даже делал официальный запрос воеводе, но ответа аурлийцы так и не получили. Только отыскав Агния, лейтенант смог получить хоть какие-то ответы. По словам утларга, Велизар послал Сирин вдоль имперского тракта, дабы призвать всех древних, кто несет службу на блокпостах и пограничных поселениях, вернуться для защиты своего дома.

Кэру нравились те метаморфозы, что произошли в рыжеволосом воине. Пропавший юношеский максимализм позволял Агнию прислушиваться к советам более опытных военачальников и быть открытым для поступающих предложений по усилению обороны города.

Большим сюрпризом стала его предстоящая свадьба с Валисой. Воевода уже давно хотел выдать свою дочь за достойного утларга, а за последний год рыжеволосый заслужил репутацию рассудительного, сильного и смелого воина. Однако Итан предполагал, что основной причиной столь скорого брака являются опасения Велизара за судьбу дочери в случае его смерти. Такой человек, как воевода, безусловно, не хотел, чтобы его род утратил власть над народом даже после его гибели.

Несмотря на это, Кэру хотелось верить в искренность предстоящего торжества. Молодожены весьма органично смотрелись вместе и подходили друг другу, как никто другой. Объединяющий их цвет волос был большой редкостью среди жителей Камграда и вполне мог являться знаком свыше, намекающим на закономерность такого брака. Если верить приметам утларгов, обладатели рыжих волос были отмечены богами и в будущем их должны были ждать великие свершения.

По давним традициям, Валиса была похищена еще за несколько дней до свадьбы. Невеста вообще обязана была становиться частью новой семьи как бы против своей воли. Подобный спектакль был необходим, чтобы ненароком не оскорбить духов-хранителей своего собственного рода. В древних богов утларги уже не верили, но передаваемые из поколения в поколение обычаи все же смогли сохраниться в их памяти.

Воевода прекрасно понимал, как напряжены жители и сколь сильно на них давит атмосфера приближающегося кошмара. Устроить грандиозный пир ему показалось весьма правильным решением, ставящим своей целью поднять боевой дух защитников. Люди должны увидеть, ради чего и ради какого будущего в скором времени они будут отдавать свои жизни.

Сама церемония проходила совсем недалеко от посольства аурлийцев. Высокий деревянный идол стоял на небольшом утесе, с которого открывался прекрасный вид на весь город. Стоя в окружении соплеменников, Валиса распустила свою косу и повязала ленту на руку своего будущего мужа. Несмотря на всю предположительную политичность их брака, молодожены выглядели вполне счастливыми.

Смотря на них, Кэр не мог не вспомнить Питера Колгрейна. Похожую улыбку он видел когда-то и на лице молодого лейтенанта. Итан искренне надеялся, что новоиспеченную семью утларгов ждет куда более счастливая судьба. Празднования охватили весь город, заставив его жителей хоть и на время, но все же отложить давящие мысли о грядущем ужасе.

Утром следующего дня кузни заработали с двойным усердием. У утларгов не было проблем с личным оружием, но все оно требовало дополнительной заточки. Понятия не имеющий, куда ему теперь деваться, Тору решил остаться в Камграде. Быть врагом консула Клетиса и при этом спокойно жить на территориях империи было просто-напросто невозможно.

Используя приобретенные им за время владения борделем навыки, он обыграл в кости одного из кузнецов, заставив того выковать ему надежный доспех. Довольный своей новой броней, полуорк играючи перекидывал увесистую булаву из одной руки в другую.

Оказавшийся в кругу старых товарищей, мистер Грин понял, что не может оставить их в столь важный момент. Его верные спутники хотели его отговорить, но, когда дело дошло до окончательного решения, поняли, что сами не могут бросить аурлийца. Ингрид удалось привыкнуть к косым взглядам, и теперь она старалась вовсе не обращать на них внимание.

Им с Гаеллой все же удалось найти общий язык, и за столом уже не царила та неловкость, что возникла при их первой встрече. Жительница Долины каждый день находилась на пределе своих сил, позволяя себе лишь редкий отдых. Немногочисленные обладатели дара богини Гаетейн ежедневно тренировались поддерживать связь друг с другом. Было невероятно трудно мысленно отыскать одного-единственного необходимого адресата в кипящем жизнью городе, а во время сражения эта задача рисковала оказаться практически невыполнимой.

Громила Джеро стал кумиром детворы Камграда. Добродушного воина часто можно было встретить на улицах города несущим на своих широких плечах по несколько мальчишек. Однажды четверо подобных сорванцов постарались стащить принадлежащий Джеро двуручный топор, но им едва удалось сдвинуть его с места.

В общей суматохе города Кэр несколько раз замечал доктора Рокуэла, бродящего в компании Га-либа. Внимательно приглядевшись, аурлиец увидел, что на левой руке Чарли не хватает мизинца. Белозар выглядел невероятно спокойным, если не сказать счастливым. Должно быть, встреча с Га-либом оказалась плодотворной для них обоих, а знание обстоятельств собственной смерти принесло доктору долгожданный покой. Необычный предсказатель создавал вокруг себя зловещую ауру, заставляющую всех окружающих держаться от него на почтительном расстоянии.

Кэр спрашивал у Га-либа, останется ли он сражаться, на что монстр с улыбкой отвечал, что ни за что не пропустит такого зрелища. Каннибал поклонялся смерти, и в скором времени его богиня должна была получить свое подношение.

Джонатан Норрингтон в городе древних чувствовал себя в постоянном напряжении. Любое присутствие утларгов вблизи своей персоны он воспринимал как враждебное вторжение.

Кэр каждый день проверял дом Сирин и заходил в таверну Хотуля. Старик выглядел так, словно печальное будущее его нисколько не беспокоит.

— Не пора ли и тебе спускаться в трущобы? — спросил аурлиец, отпивая эля из увесистой кружки в конце тяжелого дня.

— Пускай прячутся те, у кого в запасе осталось больше лет, чем у такого старца, как я, — улыбнулся трактирщик.

— Ты рано себя хоронишь, старик, — улыбнулся Кэр.

— Все, что мне дорого, находится здесь. Этот трактир — все, что осталось мне в память о жене. Он мой дом и моя крепость. Если его разрушат, я предпочту оказаться погребенным под его завалами, — Хотуль произносил эти слова без малейшего намека на сожаление в голосе.

— Тогда выпьем за то, чтобы твой дом простоял еще не один десяток лет, — поднял кружку аурлиец.

В зал вошел Агний. Сложившаяся ситуация напомнила лейтенанту тот день, когда он впервые оказался в Камграде. Аурлиец приветливо помахал рыжеволосому, приглашая составить компанию за столом. Древний тяжело уселся напротив него, попросив трактирщика принести еще одну кружку эля. Утларг выглядел уставшим. Прошедшие с начала подготовки города к осаде месяцы украли у него целые годы жизни. На лбу появились первые морщины, а в глазах отражалась тяжесть возложенной на него ответственности.

— Сирин так и не появлялась в городе, — предупредил вопрос аурлийца утларг.

— Ты хоть иногда отдыхаешь? Мне не удалось поздравить тебя со свадьбой. Отличный выбор, — Кэр осекся, вспомнив, что с похожими словами последний раз обращался к Питу.

— Она моя единственная радость в последние дни. Надеюсь, что мне дадут дожить до боя. В битве все просто. Есть враг, которого надо бить, и есть друг, которого необходимо защитить. Сейчас же каждая собака считает, что лучше меня знает, как выстроить оборону города. Среди советчиков, конечно, присутствуют люди, чье мнение я уважаю, но большинство являются дилетантами, которым лишь бы вставить свое слово.

— Судя по тому, что я слышал на улицах города, у тебя неплохо получается выделить необходимое и при этом не обидеть дураков. По крайней мере, ты сильно возвысился в глазах соплеменников, — Итан вовсе не лукавил, он лично неоднократно слышал хвалебные отзывы, исходящие в адрес Агния.

— Я не могу спать. Все время думаю, что будет с людьми, если мы не сможем удержать стены. Эти скалы надолго запомнят их вопли боли и отчаяния. Надо было все же позаботиться о плане отступления заранее, — мешки под глазами Агния являлись прямыми доказательствами его переживаний.

Итан закусил губу, с трудом пытаясь удержаться и не рассказать Агнию о плане Сварна. Скажи он все, и рыжеволосый точно сообщит об этом воеводе. К тому же страх за Сирин оказался итоговым грузом, перетянувшим чашу весов в сторону сохранения тайны.

— Я прошу тебя довериться мне, если дела пойдут совсем худо, — только и смог сказать аурлиец.

Агний удивленно посмотрел на чужака, но по его лицу понял, что дополнительные расспросы ничего не дадут. Они просидели еще не один час, обсуждая идеи по защите города.

Практически каждый вечер офицеры, Гаелла, Ингрид, Тору, Джеро и Га-либ собирались за одним столом в посольстве аурлийцев. В момент застолий Кэру сильно не хватало Сирин. Иногда к ним заглядывал доктор Рокуэл, и тогда все вели себя холодно и сдержанно на всем протяжении ужина. Никто не знал, как им стоит относиться к офицеру, оказавшемуся утларгом, но выдававшим себя за аурлийца. Белозар и сам понимал, что его присутствие за столом не вселяет радости в сердце капитана. Кэр предполагал, что древний периодически появляется за столом только для того, чтобы убедиться, что лейтенант держит свой язык за зубами.

Несмотря на свое участие в подготовке обороны города, Кларк не отставал от капитана Хольта, пытаясь убедить того вернуться в родную Аурлию. Получив очередной отказ, плотник попросил Гаеллу быть на стене к началу штурма, чтобы сообщать ему о пройденных врагом артиллерийских метках. Капитан Хольт призывал всех не геройствовать во время сражения и поберечь свои жизни. Благодаря возвращению мистера Грина в комнате снова появился смех.

Последние спокойные дни Кэр много времени проводил с инквизитором. Мистер Олридж уже свыкся с отсутствием необходимости носить маску. Оскорбленная обманом лжеинквизитора команда сперва избегала его, но, одолев в тренировочном бою десяток противников одновременно, Уильям все же смог вернуть себе их уважение.

По достоинству оценив его мастерство, Итан напросился к нему в ученики и ничуть об этом не пожалел. За время тренировок Кэр много узнал о бывшем инквизиторе, и в этот раз ему было что предложить взамен. Техника боя, которую Итан освоил благодаря Уве, крайне заинтересовала его нового наставника. За те два с половиной месяца, что шла подготовка к осаде, лейтенант окончательно восстановил свои силы и сейчас чувствовал себя на пике собственных возможностей.

Люди наслаждались последними днями мира. Вся компания сидела за посольским столом, когда караульный матрос принес новость с кордонов.

— Они выходят на поверхность! — коротко объявил аурлиец, но все присутствующие за столом поняли, о чем он говорит и чем это грозит.

Все остались сидеть на своих местах. Никто не торопился. Все понимали, что рано или поздно это произойдет, но, столкнувшись с неотвратимым, все же испытали чувство глубочайшего потрясения.

— Что ж, тогда выпьем за то, чтобы подольше оставаться на стороне живых? — первым нашелся чем разбавить нависшую гробовую тишину Дункан.

— И вернуться домой, — поддержал его мистер Кормак.

Опустошая свои кубки, каждый из присутствующих оглядывался по сторонам, гадая о том, кому из товарищей суждено будет пережить ближайшие дни.

Глава 19. Смерть

Поставив кубок на стол, Кэр сразу же почувствовал, что его сердце забилось чаще от осознания, что Сирин еще не успела вернуться в город. С другой стороны, аурлиец даже был рад, что ее не будет в Камграде, когда здесь начнется сущий кошмар. Над городом пронесся протяжный гул. Рог Велизара сообщал каждому жителю о том, что для утларгов настали мрачные дни. В головах воинов раздался голос Лазара. Праотец призывал всех вспомнить о мужестве и занять свое место в обороне города.

Итан всегда думал, что ожидание порой тяжелее боя, и сейчас лишний раз убедился в правоте своих суждений. Путь от Вормса до Камграда не должен был занять много времени для не знающих усталости монстров, но этот небольшой отрезок времени превратился для аурлийца в настоящую вечность.

Воины Камграда стягивались к стенам города. Аурлийцы покинули свое посольство и спустились вниз, попав в столпотворение на главном тракте. Капитан Хольт немного задержался, чтобы собрать самые драгоценные для аурлийцев вещи в небольшой сундук, который двое матросов должны были перенести в безопасную Долину. Наибольшую ценность сундука составляли карты нового мира и бортовой журнал, старательно заполняемый капитаном на протяжении всего путешествия.

Добравшиеся до оборонительных сооружений защитники города терялись, не зная, как им скоротать время. Многие из них нашептывали молитвы и заговоры, несмотря на то что отказались от своих богов уже очень давно. Из общей толпы сильно выделялись жители Долины, которым удавалось сохранять идеальный строй даже в такой суматохе. Их уверенность в себе передалась утларгам, и общий боевой дух сильно укрепился. Опытные бородатые десятники древних выкрикивали подбадривающие речи, пытаясь настроить своих подопечных на предстоящее испытание их мужества.

Оказавшиеся у требушетов аурлийцы увидели перед собой завораживающую картину. Все пространство площади занимали представители старшего народа, на спине каждого висел не один колчан. Часть из них поднялась на выстроенные совсем недавно деревянные помосты, увеличивающие ширину стен, и без того до отказа забитых готовыми защищать свой дом утларгами.

Оставив мистера Кормака руководить его артиллерийским детищем и всеми людьми, остальные офицеры и их товарищи не удержались от соблазна подняться на стену. Первый и самый главный рубеж обороны оказался чертовски тесным. Через несколько часов на поле, где еще недавно был густой лес, стали появляться фигуры. Защитники крепости не открыли огонь по неопознанной группе только благодаря своевременным словам Лазара и заранее расставленным Агнием магическим фонарям, хорошо освещающим пространство перед городом даже ночью.

Оставивший свои позиции на кордонах отряд старшего народа стремился к своему праотцу. Даже с высоты городских стен Итан смог разглядеть не свойственную жителям Долины бледность, покрывающую их лица.

Устав ждать, Джонатан Норрингтон поразил лейтенанта, усевшись прямо на край стены и мирно уснув, облокотившись спиной об один из ее зубьев. Кэр не мог представить себе, каким человеком надо быть, чтобы оказаться в состоянии уснуть в подобный момент. Пытаясь занять себя хоть чем-то, Итан по нескольку раз перепроверил, хорошо ли натянута тетива его лука.

Громила Джеро и полуорк Тору сильно выделялись из общего ряда защитников крепости. Каждое их движение или поворот плеч несли в себе угрозу столкнуть вниз одного из утларгов. Артур Кэмбел не переставая покуривал свою трубку. Уильям Олридж и Га-либ стояли рядом друг с другом и, казалось, могли провести в занятом ими неподвижном состоянии не один день. В глазах обоих больше читался спортивный интерес, нежели страх. Найти доктора Рокуэла в этом столпотворении не представлялось никакой возможности.

Мистер Грин пользовался тем преимуществом, что обладала его спутница. Мало кто из утларгов был готов спокойно стоять рядом с отступницей, и вокруг нее образовалась небольшая пустая площадка. Ингрид и Дункан сидели прямо на полу, прислонившись спиной к стене, голова девушки лежала на плече аурлийца.

Протерев возникшие на лбу капли пота, мистер Кормак распорядился загрузить снаряды в орудия. Прямо за подведомственной плотнику линией обороны возвышалась высокая башня, с вершины которой Велизар мог наблюдать за ходом предстоящего сражения. Валиса стояла рядом с ним и, перегнувшись через парапет, пыталась найти среди тысяч воинов одного рыжеволосого.

Не привыкший прятаться за спинами других, Агний стоял в первых рядах. Не так далеко от него можно было заметить Сварна. На спине утларга висел тяжелый двуручный меч. Хозяин трущоб, в отличие от воеводы, оставаться в стороне явно не собирался. Ожидание выматывало, а противник так и не спешил появляться. Только к утру в лесу вновь стало заметно движение. Едва различимые фигуры шли разрозненным строем.

— Идут! Началось! Они уже здесь! — по рядам защитников пронесся тревожный ропот.

— Еще не время, — едва слышно прошептал стоявший рядом с лейтенантом Га-либ.

На поле появлялись все новые и новые точки, быстро приближающиеся к Камграду. Когда они пересекли очерченную аурлийским флагом линию в четыреста метров, стало понятно, что рассветные гости являются людьми. Они чуть ли не бежали, стремясь как можно скорее оказаться за стенами города.

Уже у самых врат Кэр мог разглядеть среди них хорошо знакомый силуэт Сирин. Древней все же удалось успеть и привести за собой подмогу. Отряд стоял у рва, но открывать ворота никто не спешил. Лес снова пришел в движение. В этот раз не было никаких сомнений в том, что приближается враг. Деревья тряслись от поступи того полчища, что сейчас двигалось в сторону Камграда.

Решивший, что Велизар предпочел не рисковать и оставить ворота закрытыми, Итан уже собирался броситься вниз и открыть их самолично, но его остановила упавшая на плечо рука капитана Хольта. Массивные створки потихоньку начали расходиться, позволяя утларгам оказаться за стеной. Кэру очень хотелось увидеть Сирин перед сражением, но мертвецы уже пошли в наступление.

Авангард воинства хаоса составляли тараканы. Опережая остальных, они мчались на защитников, не останавливаясь ни на секунду. Тварей было так много, что их спины превратились в сплошной ковер, стирающий любое напоминание о том, что когда-то здесь цвела густая зеленая трава. Лейтенант все же был рад, что вражеская армия задержалась, и с неба уже стали опускаться первые лучи утреннего солнца.

— Четыреста метров! — крикнул один из аурлийцев, передавая сообщение по цепочке.

Голос Гаеллы, раздавшийся в голове Кларка Кормака, опередил новость, которую ему спешили передать соотечественники. Инженер опустил поднятую руку, давая сигнал осуществить первый залп. Из пасти голема между головами защитников и сводом пещеры пролетели массивные огненные шары. Промахнуться мимо сплошной волны наступающих было практически невозможно. Попавшие в цель снаряды не останавливались на достигнутом и, продолжая по инерции свое движение, наносили весьма серьезный урон.

Итан сглотнул образовавшийся в горле ком. Охваченные огнем твари не издали ни единого стона. Даже умирая, они сохраняли гробовую тишину, вселяя в сердца защитников зерно первородного страха.

— В такие моменты, как этот, я начинаю сожалеть, что не верю в Создателя, — раздался немного саркастичный голос Уильяма Олриджа.

— Возможно, еще не поздно начать, — ухмыльнулся Дункан, но глаза его с тревогой смотрели на Ингрид.

Из леса стали появляться более медлительные твари. Тараканы уже оказались на расстоянии полета стрелы, и лучники приступили к своей работе. Образовавшаяся в небе туча на какое-то время даже перекрыла солнечные лучи. Большинство стрел было самыми обычными, но на каждом участке был расположен меткий стрелок, в задачи которого входило активировать заготовленные ловушки. Правда, их огненные стрелы никак не могли достичь своей цели. Поток тараканов был настолько плотным, что стреле просто-напросто негде было упасть, чтобы коснуться земли.

Над головой защитников пролетел второй залп требушетов. Залпы лучников откидывали назад приближающуюся волну, но через секунды ей вновь удавалось набрать разбег. Первые твари, добравшиеся до стен, будучи не одаренными инстинктом самосохранения, бросались в ров, падая прямиком на острые колья. В спины им уже дышали новые ряды наступающих. С пугающим хладнокровием они бросались в объятия собственной смерти, заваливая ров своими телами. Лучники без устали опустошали свои колчаны, практически не тратя время на прицеливание.

Противник нес колоссальные потери, но счету его не было числа. К тому же кто бы ни управлял этим воинством, он точно не оплакивал своих солдат. Итан вздрогнул, когда с неба неожиданно пролился огненный дождь. Засевшие в правительственном квартале утларги выливали кипящую смолу и масло через глаза голема. Падающая на спины неприятеля жидкость въедалась в их кожу, издавая жуткое шипение, но сами твари по-прежнему не издавали ни звука.

Кэр, как и многие другие, прекрасно понимал, что рано или поздно твари завалят собственными телами весь ров, создавая переправу для главных сил армии хаоса. Все защитники четко осознавали, что с тараканами необходимо разобраться прежде, чем подоспеет основная ударная сила. Те из тараканов, кому удавалось подобраться ближе по узкому перешейку, напарывались на острые шипы врат.

Поток мертвецов, выходящих из леса, даже не думал прекращаться. Один из снарядов третьего залпа требушетов пролетел слишком низко, едва не снеся утларгов со стены. Не прошло и получаса с момента атаки, а ров уже оказался засыпан трупами, поровнявшими его с землей. Первые тараканы добрались до стен и пытались выбить в них уступы своими волосами. Каменщики Камграда хорошо поработали над укреплением стен, но вечно выдерживать подобного напора они не могли.

Используя свои волосы в качестве опоры, тараканы стали карабкаться вверх. Вбиваясь в каменную кладку подобно копьям, иглы подтягивали своих хозяев все выше и выше. Очередной залп огненных снарядов Кларка Кормака утонул в море мертвецов.

Встречая карабкающихся по стене тараканов, первые ряды отбросили свои луки и, вооружившись длинными пиками, принялись скидывать врагов вниз. Одному из лучников все же повезло. Его огненная стрела нашла свою цель и, миновав тела мертвецов, попала в заготовленную ловушку. Вдоль всего поля медленно поползла линия поднимающегося из земли пламени.

В рядах утларгов появилась первая жертва. Один из копейщиков слишком сильно высунулся между зубьев, и волос таракана воткнулся в его плечо, утянув вниз. Несчастный истошно кричал, пока падал в пучину не оставляющего ему ни единого шанса на выживание моря. Его выделяющийся из хранящих молчание мертвецов крик услышали многие, и сердца их сковал лед.

Прекрасно чувствуя возникший в защитниках страх, Лазар собрал вокруг себя тех немногочисленных жителей Долины, что были благословлены даром богини Гаетейн. Находясь за городскими стенами и ощущая себя в относительной безопасности, они собрались в круг. Ушли драгоценные минуты, прежде чем между крепостной стеной и сводом пещеры начала появляться призрачная стена из чистого света. Тараканы упирались в нее, буквально вдавливая в нее друг друга, но преодолеть так и не могли.

Оружие защитников, в свою очередь, легко проходило сквозь призрачную завесу, разя противника направо и налево. Кэр опустошил второй колчан. Неприученные к такой скорости стрельбы пальцы ныли от боли, а на подушечках образовались кровавые мозоли. Рядом послышалась ругань мистера Норрингтона, выражавшего несказанную радость тому факту, что волос таракана остановился в миллиметре от его глазницы. Если бы не магический барьер, капитан гвардейцев наверняка лишился бы головы.

Посреди моря наступающих тварей появилась фигура колоссальных размеров, выделяющаяся из толпы, подобно утесу. Итану стало по-настоящему страшно от мысли о том, что станет с защитниками города, когда этот великан доберется до стен. Вопреки ожиданиям, крупные размеры чудища и его внешняя неказистость ничуть не сковывали движений, и тот быстро приближался к своей цели.

Джеро орудовал секирой, подобно жнецу, работающему своей косой. Булава Тору размозжила не одну безликую голову. Ловкий, как кошка, Га-либ, как и прежде, не совершал ни одного лишнего движения, стараясь экономить силы. Тараканов становилось значительно меньше, но их тела подготовили плацдарм для своих собратьев. Краем глаза Итан стал замечать, как в призрачном щите старшего народа начали появляться пробоины.

Посмотрев со стены на круг носителей дара Гаетейн, Кэр своими глазами увидел, как несколько помощников Лазара повалились на землю, теряя сознание от напряжения. Даже с такого расстояния было видно, что оставшиеся в строю держатся из последних сил.

В открывшееся рядом с аурлийцем окно проник пучок жутких волос, вонзившихся в одного из утларгов. Разведя свои смертельно опасные локоны в стороны, тварь разорвала бедолагу на части, забрызгав его останками остальных защитников. На стене чаще стали слышны крики боли и ужаса.

— Отходим! — раздался где-то вдалеке голос капитана, и через секунду приказ повторил протяжный звук аурлийского рога.

Лейтенант настолько сильно вошел в азарт боя, что предостережение Хольта так и не достигло его ушей. Сменив лук на клинок, Итан прикрывал спину Уильяма Олриджа до тех пор, пока Джонатан Норрингтон не схватил их обоих, уволакивая со стены. Действия гвардейца оказались весьма своевременны, так как твари уже карабкались вверх, используя тела своих менее везучих предшественников в качестве лестницы. На стенном проходе стали появляться первые тараканы.

Спускаясь со стены, Кэр вновь бросил взгляд на образованный Лазаром круг и увидел, что теперь на ногах остались лишь четверо. Дабы продлить действие магического щита, они уменьшили его высоту, и светлый барьер лишь немного превышал высоту стен.

Аурлийцы едва удержались на ногах и чуть не повалились вниз, когда раздался невообразимый грохот, за которым послышался громкий треск ломающейся древесины. Гигантская тварь, которую Итан окрестил колоссом, добралась до врат и, врезавшись в них со всей силы, нанесла ущерб не хуже любого тарана. Двери города с трудом смогли выдержать подобный напор. В верхней части врат образовались пробоины.

Громогласный голос Велизара призывал всех сконцентрировать свои силы на уничтожении этой твари. Отряд, отвечающий за безопасность ворот, подкрепленный приведенными Сирин утларгами, бросился вперед, чтобы придержать массивные створки с другой стороны.

Тварь уперла ладони в окружающие врата стены и, оттолкнувшись, высвободила свое тело из металлических шипов. Защитники бастиона вылили на ее голову целый котел горячего масла, заставив ослепнуть. Колосс пятился назад, чтобы увеличить длину разбега. Великан был так сильно истыкан стрелами, что становился похожим на ежа. Тем не менее это вовсе не мешало ему оставаться на ногах.

Второго удара ворота не выдержали. Защитникам сильно не повезло. Набравший разбег великан снес врата с петель, погребая под ними тех утларгов, что пытались их удержать. Судьбе их было не позавидовать. Большинство обрели моментальную смерть. Другим повезло меньше. Тут и там слышались крики тех, кому прищемило руку или ногу. Кому-то отсекло всю нижнюю часть туловища, и он доживал свои последние секунды, переполненные болью.

Единственной радостью стражников стал тот факт, что тварь тоже не пережила столкновения. Отколовшийся от ворот брус глубоко вошел в массивную шею. Тело гиганта перекрыло собой проход, хоть и частично, но все же заменив собой врата. Падение ворот не смог пережить и староста четвертого квартала, в чьи обязанности входило возглавлять отряд на городской площади. Оглядевшаяся по сторонам Сирин приняла командование на себя.

Стройные ряды щитоносцев выстроились перед телом великана, готовясь встретить врага. Длинные копья подрагивали в ожидании вражеской крови. Каждый воин в строю понимал, что отдать врагу ворота так скоро означает похоронить любую надежду на победу. Лазар окончательно убрал магический барьер и теперь поддерживал щит только поперек идущего от врат коридора, давая утларгам время на перегруппировку.

Сирин выхватила меч и намеревалась встать в первых рядах, но подбежавший к ней Кэр схватил ее за руку. В глазах древней он увидел страх предстоящего, радость встречи и непоколебимую решимость одновременно. Итан едва заметно улыбнулся, давая понять, что не позволит ей так сильно собой рисковать. Над их головами раздался звук горна жителей Долины, призывающий представителей старшего народа спуститься со стен и занять место в тылу.

Опытные стрелки могли принести куда больше пользы, прикрывая утларгов с почтительного расстояния. Среди отступающих аурлиец заметил Ивеса. Воин усердно протирал глаза, в которые попала чужая кровь. Вовремя оказавшийся вблизи магического круга капитан Хольт успел поймать теряющую сознание Гаеллу. На лице Лазара проявились глубокие морщины. Он был единственным, кто все еще оставался стоять на ногах. Щит больше не мог выдерживать сыплющиеся на него удары и стал растворяться в воздухе.

— Стрелы! Нужно больше стрел! — кричал Ивес, и вспомогательный отряд древних подогнал телегу, доверху груженную новыми колчанами.

На стене происходила настоящая мясорубка. Иногда на городскую площадь сваливались тела погибших утларгов. Через пару минут от барьера не осталось ни малейшего воспоминания. В открывшийся проем сразу же хлынули монстры. Карабкаясь по телу великана, они были ослеплены жаждой крови.

Линия щитоносцев встретила их, не дрогнув. Поверх их голов пролетел рой стрел, заставляя волну наступающих откатиться назад. Перед тем как взяться за лук, Кэр посмотрел вверх, чтобы убедиться, что все штандарты на своих местах. Ни один из бастионов еще не пал, но со стены в город постоянно продолжали валиться тела древних и их врагов.

Очередной залп требушетов вернул аурлийца в реальность. Огненный дождь окончился. Должно быть, запасы горючей смеси подошли к концу. Утларгам удачно удавалось сдерживать неприятеля у ворот. Завалив проход телами, они выиграли себе немного времени, чтобы перевести дух. Однако восстановить силы им никто не позволил. Новый напор мертвецов заставил защитников уступить наиболее удобную для обороны самую узкую часть прохода.

Следующие полчаса чаша весов оставалась неподвижной. Армии застыли на своих позициях, не двигаясь с места. Кэр старался не рисковать сам и не позволял рисковать Сирин. Указательный и большой палец на правой руке аурлийца превратились в куски мяса. Ни одна из сторон не собиралась уступать. И все же у воинства хаоса был ряд неоспоримых преимуществ. Мертвецы не уставали, а гибель товарищей не вызывала боли в их сердцах.

— Там чертовски жарко, — пожаловался только сейчас спустившийся со стены Га-либ.

За ним следовал Тору. На броне полуорка в нескольких местах были отчетливо видны глубокие вмятины. Оба были с ног до головы перепачканы чужой кровью.

— Этот псих Джеро все еще там. Громила сломал свою секиру и уже минут десять как давит черепушки врагов голыми руками. Вот это я понимаю. Настоящий берсерк, — сообщил Тору, отплевываясь от крови.

— Еще один! — никто не знал, кто на стене крикнул эту фразу первым, но по спине каждого пробежал холодок.

Защитникам даже не требовалось смотреть в сторону нападавших, чтобы понять, что речь идет об очередном великане.

— Артур, беги к Кларку, передай ему, что нужно немедленно навести хотя бы одно из орудий на ворота. Это наш единственный шанс остановить эту тварь, — моментально распорядился капитан Хольт.

Дипломат беспрекословно бросился исполнять приказ. Гаелла уже пришла в себя, но все еще с трудом держалась на ногах. Аурлиец попросил Ингрид увести свою возлюбленную подальше в тыл. Не желающая покидать бой отступница хотела возразить, но Дункан взглядом попросил ее подчиниться. Оба аурлийца хотели убрать дорогих их сердцу женщин подальше от опасности.

Монстр неумолимо приближался. Это было понятно по дрожи, возникающей каждый раз, когда его ноги касались земли. Не обращая внимание на то, что убивает не только чужих, но и своих, колосс ворвался в город. Авангард отряда Сирин не смог продержаться дольше минуты. Стрел у стен оставалось не так много, и жители Долины сейчас ценили каждую, посылая в тех тварей, которым было достаточно и одной. Волна страха прокатилась по рядам защитников. Древние пятились назад, не представляя, как им одолеть столь грозного противника.

Кипящий огнем снаряд требушета влетел бы прямо в лицо великана, но тот вовремя скрестил перед собой руки, защищаясь от атаки. Языки пламени лишь слегка обожгли его облезшую кожу. Оценив охватившее людей чувство страха, из рядов утларгов неожиданно вышел доктор Рокуэл. Белозар оказался полностью облачен в доспехи древних, носить которые имел возможность по праву рождения. Итан сразу же понадеялся, что знающему обстоятельства своей гибели Чарли ничего не угрожает, и именно поэтому он так смело бросился в бой.

Сжимая в руке окровавленный меч, мистер Рокуэл ловко увернулся от ударившего о землю кулака великана. Медлить было нельзя. Воодушевленные его примером, защитники накинулись на колосса, представляющего главную угрозу обороне города. Однако куда менее крупные противники тут же поспешили напомнить о себе, сильно мешая обороняющимся. Большую их часть на себя постарался взять неожиданно возникший инквизитор. Ловко орудуя полуторным мечом, Уильям не оставлял тварям ни единого шанса.

Подобравшись поближе, Тору со всего размаху ударил по пальцу на ноге великана, оставив в нем глубокую кровавую вмятину. Тварь обязательно взвыла бы от боли, если бы была на это способна. Полуорк чудом извернулся, чтобы не попасть под гнев колосса. Кэр и Сирин тоже проскочили ему под ноги и оставили неглубокие разрезы чуть ниже икр великана. Правда, подобные уколы для твари таких размеров были сравнимы лишь с укусом комара.

Га-либу не повезло. Потеря пальца заставила великана одернуть ногу, и пятка монстра отбросила ловкого воина прямиком в стену. Лейтенант видел, как каннибал несколько раз пытался подняться, но каждый раз падал. Тору подскочил к другой ноге, намереваясь повторить свой трюк, но его уже ждали. Огромная рука обхватила торс полуорка и оторвала его от земли, заставив издать грозный рык. Размахивая своей булавой, он безуспешно пытался вынудить врага разжать пальцы.

Великан действительно ослабил хватку, но только для того, чтобы ухватиться за Тору второй рукой. Одно движение, и тело полуорка оказалось разорвано на две части. Даже прочный доспех оказался не в состоянии его спасти. Кэр понял, что от ужаса не в силах пошевелить и рукой. Ему впервые за долгое время стало страшно за собственную жизнь. Итан всеми силами пытался обратить страх в ненависть, но ему этого никак не удавалось. Висящий на груди амулет оставался холодным, как лед.

Жертва Тору не была напрасной. Отвлекшись на его казнь, тварь пропустила посланный требушетом снаряд. Именно в тот момент, когда монстр развел руки, сжимая в них останки полуорка, ему в морду прилетел огненный шар. Тварь взвыла от боли. Воспользовавшись ее замешательством, защитники принялись осыпать ее множеством ударов.

Пытаясь унять боль, тварь пришла в неистовство, размахивая направо и налево всеми имеющимися в ее распоряжении конечностями. Ивес воткнул свой меч ей в ногу, прежде чем его и всех, кто был рядом, раскидало в разные стороны. В числе счастливчиков оказались Сирин и капитан Хольт. Древняя врезалась в обломок городских врат и обмякла. Существо надвигалось на едва поднимающегося с колен капитана Хольта. Еще секунда, и земной путь капитана должен подойти к концу.

Неожиданно между ребер великана воткнулось брошенное копье. Тварь моментально обернулась, пытаясь найти своего обидчика. Сжимая по мечу в каждой руке, против нее стоял Джонатан Норрингтон, похожий в данный момент больше на каменную глыбу, чем на человека. Отстегнув плащ, чтобы тот не мешался, аурлиец приготовился к, возможно, последнему в своей жизни бою. Умирать гвардеец не хотел, мечтая вновь скрестить клинки с самим покровителем воинов.

— Давай! Давай, тварь! — привлекал к себе внимание мертвеца капитан гвардейцев.

Великан с места бросился в сторону аурлийца, но вместо того, чтобы увернуться, опытный убийца побежал прямо навстречу смерти. За мгновение до столкновения мастер меча оттолкнулся от земли. Перевернувшись в полете и увернувшись от острых зубов склонившей голову твари, он воткнул оба клинка в шею монстра. Великан вскинул голову вверх, унося так и не выпустившего из рук оружие Джонатана. Веса гвардейца оказалось достаточно, чтобы острые клинки начали прорезать плоть.

Несмотря на полученный урон, существо все еще оставалось в живых, если этот термин можно было применять к мертвецу. Своими гигантскими лапами оно пыталось схватить болтающуюся на его шее букашку. Приложив неимоверные усилия, мистер Норрингтон пролез в образовавшуюся рану и успел ухватиться за обнажившийся хрящ монстра. Будь на месте убийцы кто угодно другой, он никогда бы не пошел на подобное.

Продолжая держаться одной рукой за внутренние органы, другой он достал из-за спины длинный кинжал и воткнул его в шею великана изнутри. Вращаясь по часовой стрелке, он повел лезвие по всей длине окружности. Ему пришлось задержать дыхание, чтобы не наглотаться заливающей все его тело крови. Джонатан не остановился, пока не прошел полный круг.

Существо было окончательно мертво, и теперь его туша намеревалась упасть прямо на брусчатку тракта. Тяжесть падения подобного исполина в непосредственной близости заставила Кэра согнуть колени. Упавшая на один из требушетов рука заставила его разлететься на множество щепок. При столкновении с землей Джонатан вылетел из тела монстра, проскользив несколько метров на спине, оставляя за собой полосу кровавого следа. Все члены экипажа «Отчаяния» бросились к нему, без особой надежды на то, что их товарищ жив. Между тем Джонатан Норрингтон поднимался. Тело его немного пошатывалось, взгляд был безумен, но он был жив.

— Ну, знаете, это уже слишком, — проговорил капитан гвардейцев, утирая запачканное кровью лицо.

Но вселенная к нему не прислушалась. Сразу после его слов с городских стен стали спрыгивать паукообразные существа. Обученные Га-либом утларги знали, что нужно делать. Подбираясь к лапам, они легко перерезали слабые сухожилия, заставляя монстров валиться на брюхо. После того как это удавалось сделать, находящийся на безопасном расстоянии копейщик прокалывал твари голову.

Кэр убедился, что Сирин жива, и помог ей подняться, отводя древнюю в безопасное место. Девушка прихрамывала, из рта по подбородку тянулась тонкая струйка крови. Оставив ее на попечение Кларка, он вернулся к своим. Еще десять минут боя, и в головах защитников раздался голос Лазара.

— Мертвецы больше не выходят из леса! Сражайтесь за свои дома, своих родных! Мы сможем победить! — утверждал первородный, поднимая боевой дух защитников.

Га-либ так и остался лежать у стены. Вокруг него уже было несколько пауков. Кэр окликнул Ивеса. Ему даже не пришлось уговаривать жителя Долины помочь каннибалу. Не знавший усталости Ивес несколько раз спас жизнь аурлийца, отвлекшегося, чтобы поднять тело товарища с земли. Несмотря на потерю сознания, рука Га-либа все еще сжимала копье. Успешно миновав нескольких пауков, они перенесли его тело поближе к Сирин. Кэр положил сжимающую копье руку на грудь воина. Кажется, он дышал.

Аурлиец искренне не мог понять, какие силы позволяют ему оставаться в сознании. Окинув поле битвы, он увидел, что среди мертвецов появились мясники с щупальцами вместо рук. Воодушевленные словами Лазара, защитники сильно воспрянули духом. Кэр поднялся на стену, чтобы самолично убедиться в словах праотца.

Окружающее Камград поле превратилось в самое настоящее кладбище. Жертв было так много, что от стены до дальнего края рва вела пологая гора из трупов. Для штурма города лестницы армии хаоса оказались не нужны. Бой окончился через час. Победа была за живыми, но нигде не было слышно победных возгласов. Большинство оплакивало своих друзей и родных.

Спустившись вниз, Кэр поспешил к требушетам, у которых аурлийцы договорились встретиться после окончания боя. Капитан Хольт пытался сосчитать потери. Сильно побледневшая Гаелла стояла неподалеку, опираясь на плечо Ингрид.

— Нам едва хватило снарядов, — пожаловался мистер Кормак при виде лейтенанта, прежде чем крепко обнять его.

Джонатан Норрингтон стоял немного в отдалении. Несколько гвардейцев подносили ему ведра с водой, чтобы он смог смыть въевшуюся кровь. Чарли Рокуэл заботился о раненых, не разделяя их по этнической принадлежности. Кэр старался не смотреть на то место, где лежали останки Тору. Планам полуорка по строительству в Камграде новой торговой империи не суждено было свершиться.

Га-либа в том месте, где он его оставил, лейтенант не обнаружил. Джеро спустился со стены последним. Все его тело было исполосовано мелкими и средними царапинами. Свою сломанную секиру он так и не нашел.

Вдалеке можно было разглядеть, как Ивес и Лазар о чем-то оживленно спорили на языке своего народа. Ивес выглядел шокированным. Артур сидел на туше великана и раскуривал трубку. Каким чудом изящное деревянное изделие не сломалось во время боя, оставалось загадкой.

Над городом пронесся звук победного рога. Слишком быстро радоваться тем не менее никто не собирался. Город остался практически беззащитным без своих высоких стен. Лучники собирали стрелы из туш поверженных врагов. Пробоину в стене закидали трупами. Тела своих товарищей аккуратно относили в сторону, чтобы расчистить место на стене. Больше всего жертв было, разумеется, среди утларгов. На протяжении всего боя войска жителей Долины стояли в арьергарде, прикрываясь вассальным народом, словно живым щитом.

Пошатываясь от усталости, Кэр подошел к сидящей на земле и облокотившейся о требушет Сирин. Девушка ухватилась за его руку, пропуская свои пальцы меж его и заставляя сесть рядом с ней.

— У нас получилось, — улыбнулся сквозь усталость аурлиец, присаживаясь рядом.

Сирин не нашла в себе силы что-либо ответить и просто положила свою голову ему на плечо. Так они и уснули, искренне веря в свою победу. То, что разбудило их через пару часов, заставило аурлийца и древнюю переглянуться и увидеть в глазах друг друга отражение собственного ужаса. Эти крики они запомнили навсегда еще c тех пор, как пытались сбежать из Вормса.

Тот самый звук, что издавал крикун, преградивший им выход из города отступников. В этот раз тварь была не одна. Хор из сотен подобных голосов сотрясал стены домов Камграда.

Глава 20. Опавший лист

Каждый защитник города упал на колени, прикрывая уши руками в надежде сохранить свои барабанные перепонки. Когда визг смерти стих, Кэр ощутил витающий в воздухе страх, сковавший стражников. Десятники первыми пришли в себя. Все они призывали своих бойцов вернуться на стены. Итан слышал их голоса, словно находясь под водой.

— Раненых перенести в трущобы, все остальные на стены! — кричал Велизар, и в его голосе аурлиец не услышал той уверенности, что была свойственна воеводе прежде.

Кэр поднялся, намереваясь исполнить приказ. Сирин пошла за ним, но, сделав несколько шагов, согнулась от боли в ребрах.

— Тебе лучше уйти в трущобы вместе с остальными, — сказал Итан, подхватывая ее под руку и разворачиваясь в обратном направлении.

— Я должна быть здесь, — горделиво ответила древняя.

— От тебя не будет много пользы в твоем нынешнем состоянии, — аурлиец намеренно пошел на грубость, чтобы его довод звучал убедительнее.

Сирин остановилась и опустила голову вниз, чтобы скрыть стекающую по щеке слезу. Коснувшись окровавленной рукой своей косы и потянув за ленту, девушка выпустила волосы на свободу. Смотря прямо в глаза Итана, она положила ленту на его ладонь.

— Постарайся выжить, — с этими словами она повязала символ единения мужчины и женщины своего народа вокруг руки пораженного аурлийца.

Кэр аккуратно, чтобы не причинить боль, притянул ее к себе и нежно поцеловал. На секунды им удалось позабыть о том кошмаре, что творился вокруг. В неприглядную реальность их заставил вернуться звук горна. Воевода вновь призывал всех еще способных держать в руках оружие воинов вернуться на стены. Лейтенант проследил за тем, чтобы Сирин помогли добраться до трущоб, и только после этого присоединился к остальным защитникам.

Задержавшись, он не смог найти на стене своих товарищей и занял место рядом со Сварном. Из-под кольчуги воина на землю капала кровь.

— Мистер Кэрил, рад, что вы все еще на стороне живых. Должно быть, моя затея уже не кажется вам такой дурной? — приветствовал его утларг.

Когда он говорил, стало видно, что все его зубы запачканы кровью. Хозяин трущоб опирался на собственный двуручный меч.

— Вам следует показаться доктору Рокуэлу. Почему вы все еще здесь?

— Вы, конечно, можете думать обо мне все что угодно, но я забочусь о своем народе и буду с ним до тех пор, пока есть хоть какая-то надежда на то, что мы выстоим. Там внизу и без меня есть кому вывести людей. Что касается нашего доктора, думаю, те твари, что сейчас несутся на нас, разберутся со всеми моими болячками быстрее любого лекаря. Даже такого, как Белозар, — расхохотался Сварн.

Из того места, что раньше могло называться лесом, появлялись новые ряды мертвецов. В большинстве своем это были твари с клинками вместо рук. По мере их приближения Кэр заметил среди них пауков, ищеек, тараканов, упырей и палачей.

— Начинайте выводить из города женщин и детей, — тяжело выдохнул Сварн, приказывая своим подручным немедленно отправиться в трущобы.

Трое из стоявших рядом с ним воинов моментально бросились исполнять приказ, с трудом скрывая возникшее на их лицах облегчение. Только сейчас Итан заметил прикрывающего спину Сварна старика, который еще не так давно угрожал оставить семейство Кэрилов без потенциальных наследников.

— Думаю, вам тоже стоит уходить, мистер Кэрил. Никто вас не осудит. Ваша жизнь особенно важна для выполнения нашего плана.

— Не более, чем все остальные. В сложившейся ситуации вашу идею поддержит любой аурлиец. Они не оставят ваш народ умирать, — отмахнулся лейтенант.

— Что ж, приятно было иметь с вами дело. Держитесь поближе ко мне. Если выживете, обязательно достигнете больших высот, — улыбнулся Сварн.

Враг оказался на доступной для полета стрелы дистанции, и Кэр, превозмогая боль в пальцах, принялся сокращать его численность. Твари замедляли свой марш, карабкаясь по горам, образованным телами первой волны наступления. Защитники устали, а армия хаоса постоянно принимала в свои ряды свежее пополнение. Лейтенант как раз опустошил очередной колчан, когда первые твари подобрались на длину клинка. Уже через час боя стало понятно, что удерживать стены больше нет смысла. И без того немногочисленные запасы снарядов для требушетов быстро подошли к концу. Кэр и Сварн уже потеряли счет своим жертвам. Ряды защитников редели с каждой минутой. Итан видел, как живот старика проткнули клинки и, подняв над собой, сбросили со стены. Наступающая волна буквально захлестнула главный рубеж обороны Камграда.

Даже в хаосе боя Кэр заметил, что над головами защитников больше не пролетают стрелы. Жители Долины отступили первыми. Между тем аурлиец не слышал сигнала, свидетельствующего о поступлении приказа об оставлении позиций. Спустя несколько бесконечно долгих минут рог Велизара призвал всех утларгов к отступлению, и Итан понял, что пропустить подобный сигнал от жителей Долины он попросту не мог. Значит, последователи Лазара осознанно предпочли скрыть свое бегство. Один за другим со стены стали исчезать штандарты защитников. Покидая свой рубеж, утларги понесли большие потери. Добравшись до Камграда, крикуны метали свои кости прямо в спины отступающих.

Кэр помог Сварну добраться до первых баррикад. Защитники рассредоточились на крышах, готовясь к городскому бою. Ставшие бесполезными требушеты пришлось отдать на растерзание врагу. Голос капитана Хольта призывал всех аурлийцев собраться вокруг него. Большинство моряков получило приказ отступать в трущобы. Ответственным за вывод малочисленного войска был назначен Кларк Кормак.

Все остальные офицеры «Отчаяния» остались с утларгами. Сварн собрал своих людей и повел их вглубь города. Не желающие больше нести потери, воины трущоб сдавали Камград неприятелю. Среди баррикад Кэр заметил Велизара в окружении его ближайших советников. Аурлиец не сразу узнал Агния, чьи рыжие волосы сменили свой оттенок на кроваво-красный.

Прячась за укреплениями, воины воеводы старались не рисковать. Понимая, что ситуация начинает разворачиваться не в их пользу, они отступали к следующему перекрестку, уступая квартал за кварталом. Прикрывающие их лучники перебегали с крыши на крышу при помощи заранее заготовленных помостов. Избрав подобную тактику, защитники практически не теряли людей.

На одной из крыш Кэр заметил Ингрид и Грина. После сдачи четвертого перекрестка Итан тоже вынужден был подняться наверх и занял позицию на противоположной стороне улицы. Тактика Велизара работала до тех пор, пока в город не прорвались новые тараканы. Юркие твари стали достаточно ловко карабкаться по стенам домов. Утларги на противоположной крыше не успели поднять помост, и воины хаоса быстро воспользовались предоставленной лазейкой. Кэр пускал стрелу за стрелой, пытаясь хоть как-то помочь им, но они были обречены.

Аурлиец видел, как штурман благополучно перебежал на следующую крышу, едва не упав с шаткого мостика. Ингрид повезло куда меньше. Она только начала забираться на помост, когда ее ногу пробил шип крикуна, заставивший отступницу повалиться назад. Жаждущие плоти тараканы были совсем рядом.

Воин в светлых доспехах уверенно встал между ними. Протянув руку, он помог Ингрид забраться, и та, сжав зубы от боли, поползла в сторону штурмана. Воин снял шлем, и Кэр узнал в нем Ивеса. Он что-то крикнул отступнице, заставив ее замереть и обернуться назад. Лицо многое в жизни повидавшего жителя Долины исказила виноватая улыбка. Он не спешил следовать за Ингрид. Вместо этого он развернулся, чтобы встретить подбегающих тварей.

Ивес смог выиграть несколько необходимых секунд, но, получив несколько серьезных ранений, больше не мог ждать. Увидев, что рука отступницы коснулась руки Дункана, он сдвинул доски, заставляя помост повалиться вниз. Ингрид повисла в объятиях штурмана, больно ударившись о стену дома.

Позволив себе непозволительную роскошь отвлечься от боя, Ивес пропустил волос таракана, пробивший его доспех и вошедший в живот. Стрела Кэра прилетела прямиком в голову твари. Раненый воин взглядом отыскал своего спасителя, чтобы отблагодарить его. Опираясь на меч, он тяжело поднялся с колен. Все остальные защитники, которым не повезло оказаться на крыше, уже были мертвы.

Аурлийцу показалось, что на лице Ивеса появилась умиротворенная улыбка за секунду до того, как он бросился в толпу мертвецов, стараясь убить как можно больше врагов перед собственной смертью. Воин смог продержаться поразительно долго. Кэр не видел его гибели, но был уверен, что охватившая того волна мертвецов не была знакома со значением слова пощада. Ивес умер, наконец обретя покой и надеясь на скорую встречу со своей Кейтлайн. Где-то в Долине с ветви великого древа богини Гаетейн сорвался один листок.

Дункан затащил Ингрид на крышу и, подхватив ее на руки, отступал за спины защитников. Хаос ни на секунду не сбавлял темп своего наступления, и Итан почувствовал, что, если не поспешит, то и сам обязательно станет его жертвой.

В городе начался пожар, и быстро заполняющий пещеры дым сильно затруднял дыхание его защитников. Кэр уже даже не отступал, а самым натуральным образом спасался бегством. Чтобы увернуться от волос очередного таракана, ему пришлось спрыгнуть с крыши. Внизу ему на помощь быстро пришел Артур Кэмбел. Их дела были бы совсем худы, если бы следом за дипломатом в бой не вступили Уильям Олридж, Га-либ и снова залитый с ног до головы чужой кровью Джонатан Норрингтон.

Каннибал пришел в себя и выглядел так, словно еще недавно не был при смерти. Вокруг его рта виднелся кровяной след, позволяющий догадаться об источнике появившихся сил. Итану не хотелось уточнять, чья именно плоть помогла Га-либу восстановиться.

Их небольшой отряд отстал от основной линии отступления, а проворные твари отрезали им путь к спасению. Находящиеся на ближайшей крыше утларги не стали их дожидаться и, испугавшись, подняли помост слишком рано. Положение Кэра и его товарищей было весьма незавидным.

— Сюда! — крикнул Уильям и, подбежав к стене, подставил сложенные руки.

Немного разбежавшись, Джонатан оттолкнулся от предоставленного трамплина и зацепился за раму, окружающую окно второго этажа. Подтянувшись, он без лишних церемоний проник в дом. Скинув скрученное одеяло, он помог подняться остальным. Как только нога следующего последним мистера Кэмбела коснулась деревянного пола, упершийся ногами в стену инквизитор передвинул тяжеленный шкаф, закрыв им оконный проем.

Все попадали на покрывающие пол доски, пытаясь отдышаться. Привкус гари во рту сильно мешал восстановить дыхание. Артур закашлялся и сплюнул на пол сгусток крови. Передышка оказалась весьма короткой, так как внимание беглецов тут же привлек движущийся шкаф. Га-либ и четверо аурлийцев вскочили на ноги, направив оружие в сторону угрозы. Створки шкафа распахнулись, и на пол вывалился мальчик. На вид ему было не больше тринадцати лет. В руках он сжимал тяжеленный меч, явно не подходящий ему по размерам.

— Ты чего здесь забыл, дурак?! — крикнул на него Джонатан, заставив мальчугана еще сильнее прижать к себе меч.

— Я хотел сражаться, — заикаясь, ответил он.

— Много от тебя пользы, где твоя семья? — прыснул капитан гвардейцев.

— Мать умерла в битве при Вормсе. Отец служит на стене. Я хотел помочь ему, хотел быть как он! — перепуганный мальчишка глотал собственные слезы.

— Мне жаль тебя расстраивать, парень, но, скорее всего, ты уже сирота, — бывший убийца никогда не отличался особой тактичностью.

Мальчик, судя по всему, и так уже это понимал, но от этих слов губы его слегка задрожали, а поток слез усилился вдвое.

— Будь с пареньком помягче, Джонатан, — урезонил его Артур.

— Как тебя зовут? — сжалился мистер Норрингтон.

— Хорив, — сдерживая слезы, ответил мальчуган.

— Надо уходить! Сейчас же! — крикнул Га-либ за секунду до первого удара тяжелой лапы монстра по шкафу.

Капитан гвардейцев схватил паренька за шкирку и потащил вперед, держа перед собой. Петляя по коридорам, путники выбрались во внутренний двор квартала. Кэр вполне обоснованно боялся, что древние уже отступили слишком далеко и их отряд безнадежно отстал. Если его догадка была верна, то они были обречены. Почувствовав вокруг тишину, отряд остановился перевести дух.

Но и теперь шанса на отдых им никто не подарил. В один миг из всех углов на них полезли твари. Началась ужасная резня. Членов отряда отрезали друг от друга, заставив самостоятельно бороться за собственную жизнь. Один из пауков повалил Артура, и казалось, что дипломату пришел конец, но тот вовремя воткнул меч в брюхо твари. Разрезав туловище, аурлиец оказался с ног до головы залит черной кровью и внутренними органами паука. Лишь Га-либу и Уильяму удалось сохранить хладнокровие. Оба находились в боевом трансе, выверяя каждое движение.

Итан предпочел отключить сознание и призвать на помощь животные инстинкты. Он кричал, рычал и чуть ли не зубами вгрызался в противников, цепляясь за жалкую надежду выжить. Забившись в угол, лейтенант одновременно отражал удары четырех противников. Видя его бедственное положение, Уильям поспешил на помощь. Монотонно лишив мертвецов их голов, он протянул Кэру руку, чтобы помочь встать.

Тот факт, что отряд вышел из боя без жертв, стал настоящим чудом. Волос одного из тараканов пробил руку Джонатана, прикрывающую стоящего за ним мальца. Мальчику даже удалось оказаться полезным. Выхватив из-за пояса убийцы кинжал, он перерезал вонзившуюся в руку аурлийца иглу.

— Бежим! — крикнул инквизитор, выбивая первую попавшуюся дверь и призывая всех следовать за ним.

Артур выглядел скверно. Кэру и Хориву приходилось поддерживать дипломата, периодически пытающегося расстаться с содержимым своего желудка. Пройдя дом насквозь, Уильям выбил очередную дверь и снова вывел свой отряд на имперский тракт. Им сильно повезло, что они поспешили. Справа в отдалении виднелись ряды щитоносцев, а слева шел нескончаемый поток мертвецов.

— Скорее! — снова крикнул инквизитор, но сам уже понимал, что им не успеть.

Тем не менее оставаться здесь и отдавать себя на растерзание этим тварям никто не собирался. Лейтенант пропустил момент, когда Уильям оказался далеко позади остальных. Оказавшись на перекрестке, он подбежал к одной из стен и принялся раскручивать спрятанную внутри висящего на руке браслета леску. Закрепив один из ее концов, он перебежал тракт, чтобы закрепить другой. Это приспособление было тайным и крайне опасным оружием рыцарей ордена святого Ролана.

Уильям улыбнулся, вспоминая момент, когда заподозрившие его в саботаже офицеры «Отчаяния» устроили ему обыск, а, обнаружив страшное оружие, даже не соизволили его изъять. Дункан Грин поверил тогда, что выполненная из металла пластина и украшенный символами Создателя браслет необходим инквизитору для молитв.

Вернувшись в центр перекрестка, аурлиец до предела натянул острые как лезвие нити. Несколько раз Уильям оборачивался, чтобы убедиться, что его товарищи успеют добраться до безопасного укрытия. Последние несколько секунд до встречи с врагом мистер Олридж старался не смотреть назад. Сжав нити в кулак и еще сильнее натянув их, он был один против всего воинства хаоса.

Не знающие страха мертвецы рвались в атаку, не обращая внимания на то, что впереди идущие солдаты их армии падают к ногам, лишаясь собственных частей тела. Острые нити, выполненные из саггитового сплава, прекрасно подходили для того, чтобы разрезать обмякшую плоть и хрупкие кости.

На лице Уильяма проступил пот, а на руке отчетливо стали видны вены. Специальная пластина хорошо защищала его ладонь от острых нитей, но напряжение было невыносимым. Ситуацию вновь испортили тараканы. Прижавшись к земле, они пробегали под нитями, несясь прямиком на инквизитора. Свободной рукой аурлийцу удалось дотянуться до меча.

Разобравшись с двумя первыми достигшими его тараканами, он пропустил третьего, чьи волосы устремились прямо в сторону лица инквизитора. Появившееся из-за спины аурлийца копье Га-либа не дало им достигнуть своей цели. Монстр занял позицию перед аурлийцем и, пустившись в свой смертельный танец, старался обезопасить того от неожиданного нападения.

Тем временем другие офицеры «Отчаяния» вместе с найденным ими совсем недавно Хоривом успешно добрались до заставы утларгов. Раздавшийся из рядов приказ Агния заставил стену щитов разойтись, пропуская беглецов за свои спины. Передав Артура в надежные руки доктора Рокуэла, создавшего небольшой лазарет позади укреплений, Кэр бросился назад, чтобы увидеть, чем закончится противостояние двух великих воинов и вражеской орды. Тараканов становилось больше с каждой секундой. Наконец, крепеж на одной из стен не выдержал, и натяжение нити ослабло.

Самоотверженные герои побежали в сторону живых. Мертвецы дышали им в спины, но меткие лучники надежно прикрывали их отступление, истребляя наиболее прытких преследователей. Ряды утларгов вновь разомкнулись, предоставляя им небольшой проход.

Только сейчас Итан заметил, что среди защитников не осталось ни одного жителя Долины. Последний рубеж обороны держала личная дружина Велизара. Здесь остались лишь отборные воины, прошедшие не через один десяток боев. Аурлиец не видел в их глазах страха. Воевода стоял в первом ряду, подбадривая своих солдат. Рядом виднелись две фигуры, чьи головы покрывали рыжие волосы. Агний и Валиса не покинули своего воеводу в решающий час.

В лазарете сейчас хватало работы. На одном из ящиков сидел Сварн. Он уже успел избавиться от своей кольчуги, и место ранения теперь покрывало множество пропитанных кровью бинтов. Парящий над ранеными Чарли Рокуэл быстро определял, кому еще можно помочь, и, казалось, ни на секунду не задумывался, прежде чем принять необходимое решение. Джеро и Дункан переносили в сторону тела тех, кому сегодня не повезло. Гаелла отдавала последние силы, пытаясь залечить ногу Ингрид. Прекрасную волшебницу сейчас было не узнать. Волосы слиплись от грязи и крови. На лице отпечаталась маска невероятного напряжения. Взгляд впавших глаз был помутнен.

Кэр прошелся вдоль раненых, стонущих утларгов, но так и не смог найти среди них Сирин. Переведя дух, Кэр занял свое место в рядах защитников. Лук он отбросил сразу, прекрасно осознавая, что его пальцы уже не смогут удерживать тетиву. Ощутив за спиной движение, он резко обернулся, и его лицо растянулось в улыбке.

Не пожелавшие оставлять своих офицеров моряки шли на подмогу во главе с Кларком Кормаком. Практически не понесшие потерь аурлийцы сжимали в руках арбалеты. Наступило небольшое затишье на то время, пока очередная волна мертвецов преодолевала последние сотни метров.

Из окна одного из стоящих на тракте домов прямо на дорогу вывалился воин. Опираясь на меч и отряхиваясь от осколков, утларг поднялся и из последних сил начал двигаться в сторону своих. Крик мертвеца оборвал его попытку спастись. Несколько шипов пробили его плоть насквозь, застряв в щитах людей воеводы.

Были и хорошие новости. Даже в затянутом дымом городе стало заметно, что войско хаоса редеет. Древние вступили в свой последний бой единой живой стеной. Нельзя было не восхититься, глядя на профессиональную работу их строя. Если один из щитоносцев падал, на его месте сразу появлялся новый. Лишь раз за последний час боя монстрам удалось прорваться по левому флангу, но тут в игру вступали Дункан и Джеро. Перестав сдерживаться, штурман воспользовался таящимися в нем силами и заставил противника возвратить позицию. Не различая друзей и врагов, он забрал и несколько жизней утларгов. Громила Джеро с трудом удержал своего друга, чтобы не дать штурману зайти слишком далеко.

Минут через сорок бой был окончен. Во всем обозримом пространстве не было видно ни одной живой твари. Большинство воинов древних собрались в плотный круг. Заинтересованный их поведением, Кэр пробился в первые ряды. Воевода сидел на земле, облокотившись спиной о тушу мертвого паука. С двух сторон от него, опустившись на колени, стояли Агний и Валиса. Из живота Велизара торчали выпущенные крикуном кости. Старый воин умирал. Перед смертью он давал последние наставления своим наследникам. Агний хотел вытащить из тела воеводы клыки, но тот остановил его.

Валиса с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать. Из рядов утларгов вышел Сварн и тоже опустился на колено перед воеводой. Велизар ухватил его за плечо и притянул к себе. Он долго шептал что-то прямо в ухо хозяина трущоб, иногда прерываясь на кровавый кашель.

— Я позабочусь о них. Даю слово, — голос Сварна звучал чуть громче, и Кэр смог разобрать произносимые им слова.

Наученные прошлой преждевременной радостью, утларги, не теряя времени, принялись переносить раненых подальше от линии боя, и вовремя. Город начала накрывать третья волна нежити, рискующая стать самой крупной из всех.

— Камград пал! Спасайте свои жизни ради будущего нашего народа, — Велизар говорил негромко, но услышать его хотели все.

Что бы ни думал о нем Сварн, воеводу любили и уважали. На глазах взрослых мужей, шедших под его началом в самые отчаянные сражения, наворачивались слезы.

— Помогите мне подняться, — попросил старик.

Агний вместе со Сварном подхватили Велизара под руки и с большим трудом поставили его на ноги.

— Дайте мне флаг, — сказал он, сплюнув на землю кровь, и его веление тут же было исполнено.

Опираясь на него, как на посох, Велизар слегка покачнулся, но удержался на ногах без чужой помощи.

— Почему вы еще здесь? Вы что, не слышали меня? Всем уходить! Немедленно! Не дайте моему народу сгинуть в этих пещерах.

Солдаты крайне нерешительно начали исполнять приказ. Первыми в сторону Долины и трущоб направились аурлийцы под предводительством капитана Хольта. Артура и нескольких других моряков несли на носилках. Кэр положил руку на плечо Агния, призывая того отступить, но тот лишь сбросил ее легким движением. Вот уже молодые древние, а затем и члены личной дружины воеводы отправились вслед за аурлийцами. Валиса и Агний все еще стояли рядом со своим отцом и другом. Лейтенант решил, что не даст им бездумно пожертвовать собой, и остался с ними, чтобы уберечь от глупости. Его сильно удивило, что Сварн оставил их одним из последних.

— Столько смертей. Где Лазар? Где старший народ, когда он так нужен? — прохрипел Велизар, оглядывая поле сражения.

— Думаю, они спрятались в Долине. Они всегда ценили свои жизни больше наших, — печально проговорил Агний.

— Позаботься о ней, — сказал воевода, кивая на собственную дочь.

— Я не дам ей умереть здесь, — склонил голову рыжеволосый.

— Ну все, все, довольно! Ты должна быть сильной ради меня. Уходите, эти твари скоро снова будут здесь! — обратился старик к своей дочери, рыдающей у него на груди.

Валиса не уходила, и Агнию пришлось силой вырвать ее из объятий отца. Она больше не сопротивлялась, но взгляда от воеводы отвести не могла.

— Быстрее! — поторопил их Кэр, ощущая приближение новой волны по вибрациям, что шли от брусчатки тракта.

Оставшийся в одиночестве Велизар воткнул древко флага в тушу паука, чтобы тот держался устойчивее. Дотянувшись до рога, висящего на поясе, он на секунду замер, наблюдая за тем, как с его жилистых рук на землю падают капли крови. Для удобства он оперся всем телом о флаг и что было сил начал трубить в рог.

Хотуль слышал последнюю песнь воеводы. Старый утларг с самого начала наблюдал за сражением со двора своего трактира. Когда стены пали, он поднялся еще выше, остановившись у деревянного идола, являющегося связующим звеном всех молодоженов Камграда. Когда-то давно и он стоял здесь, глядя в глаза своей возлюбленной.

Старик не удержался и достал подаренную ему Артуром Кэмбелом трубку. Раскуривая ее, он смотрел на пылающий внизу пожар. По дороге, ведущей в правительственный квартал, уже начали подниматься мертвецы. Хотуль жалел тех утларгов, что не успели покинуть верхние уровни. Путь через его таверну был единственной дорогой к спасению, и та уже была перекрыта. Трактирщик стоял у обрыва, когда из-за угла начали появляться первые монстры. Прикрыв глаза, Хотуль сделал шаг вперед, отправившись в последний путь, подобно бескрылой гестале. Несколько тараканов бросились вслед за ним, так и не дотянувшись до его плоти.

Воевода четверть часа истекал кровью, прежде чем до него добрались монстры. Велизар умер за мгновение до того, как его тела коснулся враг. Он так и остался стоять, вцепившись одной рукой в знамя. Словно уважая своего врага, поток мертвецов обтекал его тело, долгое время оставляя нетронутым.

Достигнув развилки, отступающие пришли в замешательство. Сварн и его сторонники кричали, призывая всех спускаться в трущобы, но выжившие воины верхнего уровня относились к ним с недоверием. Старейшина седьмого квартала решил взять на себя ответственность и повел большинство людей в сторону Долины.

Перед тем как покинуть Агния и Валису, аурлиец открыл им план Сварна, и те присоединились к глашатаям, призывающим всех спуститься в трущобы. Ориентируясь на зеленые плащи, Кэр легко нашел своих. Первым делом он отыскал капитана.

— Нам нужно идти в трущобы! — выпалил Кэр, окруженный удивленными товарищами.

— Это будет ошибкой. Нам необходимо добраться до Долины. Мой народ защитит выживших! — возразила Гаелла.

— Не защитит, — мрачно произнесла Ингрид, поддерживаемая Джеро, на плече которого лежало тело Дункана Грина.

Разбушевавшегося штурмана пришлось остановить силой, и тот так и не успел прийти в себя.

— Ты ставишь под сомнения обещания Лазара? — оскорбленно уставилась на нее Гаелла.

— Тебе уже давно пора бы перестать быть такой доверчивой во всем, что касается праотца, — парировала отступница.

— Ты плохо его знаешь, чтобы обвинять в подобном, — защищала своего повелителя Гаелла.

— Хозяин Долины собирается воспользоваться одним из трех последних даров Гаетейн! — закричала Ингрид.

— Этого не может быть! Лазар никогда не пойдет на подобное! — Итан заметил, как сжались кулаки Гаеллы, когда она произносила эти слова.

— Ты всегда была идеалистом. Скорее всего, именно поэтому тебе об этом ничего не сказали. Знай его план, ты бы никогда не дала свершиться задуманному. А вот Ивес знал и успел рассказать мне обо всем перед смертью. Не думаю, что в такой момент у него были причины врать.

— Ивес? — представительница старшего народа побледнела еще сильнее.

— Что за три прощальных дара? Кто-нибудь объяснит? — вспылил мистер Норрингтон, которого напрягал тот факт, что они остаются на месте, когда по их душу вдалеке уже несутся толпы жаждущих плоти мертвецов.

— Священное древо, способное спасти детей праотцов в самый черный час этого мира, — начала Ингрид.

— Метка прощания, дарующая время на то, чтобы проститься с теми, кто нам дорог, но кому суждено уйти, — продолжила Гаелла.

— И гримуар, — негромко предположил Итан, но его услышали все.

— Верно. Раньше я думала, что это сказки, но раз гримуар существует, может, и остальное не вымысел? — затараторила Ингрид.

— Я все равно не верю в то, что Лазар может бросить утларгов. Я лучше ошибусь и умру, чем усомнюсь в этом, — в глазах Гаеллы появилась вернувшаяся к ней уверенность.

— Люди Сварна используют пути контрабандистов, чтобы вывести людей из города. Все женщины, дети и раненые сейчас там, — Итан говорил быстро, стараясь убедить аурлийцев.

— Нужно принять решение и немедленно, — мистер Кормак смотрел прямо в глаза капитана.

Рэджинальд Хольт тяжело вздохнул, оглядывая доверяющих ему людей. Взгляд его остановился на Гаелле.

— Теперь капитан ты, Кларк. Выведи наших людей из Камграда. Верни их домой, — сказал он, не смотря в сторону мистера Кормака.

По рядам моряков прошла волна возмущения. Плотник не стал впадать в сентиментальность и сразу же повел экипаж в сторону предполагаемого спасения.

— Все вниз! Тоннель будет обрушен, когда твари окажутся в опасной близости! — слышался вдалеке голос мистера Рокуэла.

— Послушайте, Чарли, — поддержал древнего Кэр.

— Уходите, я не оставлю Гаеллу одну, — капитан был категоричен.

Никто не решился его переубеждать. Будь мистер Грин в сознании, он, возможно, дал бы по лицу старому другу, чтобы вразумить, но тело штурмана безвольно висело на плече Джеро.

— Для меня было величайшей честью вести вас вперед, — прошептал напоследок капитан, но из адресатов его услышал только Кэр, нерешительно оставшийся стоять неподалеку.

— Идем, — потянула его за рукав Гаелла.

Кэр пытался оценить обстановку. Слишком много утларгов при выборе между Долиной и трущобами останавливало свой выбор на землях Лазара. Возможно, кто-то из них даже подумывал о том, что, когда все закончится, старший народ позволит им поселиться на своей территории. Аурлиец посмотрел на свою руку, обмотанную лентой Сирин, и ясно ощутил, что не может бросить ее народ. Он продолжил двигаться в сторону Долины, но на каждом шагу пытался убедить утларгов повернуть назад. Ему становилось тепло на душе каждый раз, когда он видел, как некоторые древние внимают его совету.

Небом уже овладели сумерки, когда они выбрались из пещеры. Итан не мог еще раз не восхититься тем, как прекрасна Долина. Его вдруг одолела жуткая обида от всплывшего образа того, что с таким райским местом сделает та нечисть, что сейчас дышит им в спины. Аурлиец стоял вместе с капитаном и Гаеллой у обрыва, наблюдая за вереницей спускающихся по склону утларгов. Вокруг не было ни одного сторонника Лазара.

— Остановитесь! — раздался голос праотца в голове каждого выжившего.

Друзья переглянулись между собой. Услышав голос первородного, утларги пытались найти в его словах надежду.

— Я же говорила, что у Лазара обязан быть план, — радостно улыбнулась Гаелла.

План у Лазара действительно был, и его масштабы не могли уложиться даже в голове прекрасной спутницы аурлийцев.

— Мне жаль, но из Долины есть только один путь. Бегите, пока еще есть шанс, — голос заставил исчезнуть улыбку с лица Гаеллы.

— Все назад! В трущобы! — с двойным усердием закричал Кэр, уже понимая, что никакой помощи от старшего народа ждать не стоит.

— Я не прошу вас о прощении, ибо понимаю, что мы его не заслуживаем. Мне не удалось спасти этот мир, но я в силах спасти тех, в ком течет моя кровь. Мы покидаем этот мир с болью в сердце.

Только сейчас Итан заметил, что огромная толпа жителей Долины собралась под сенью великого древа богини.

— Этого не может быть, — разделяя каждый слог, проговорила девушка.

Зрачки Гаеллы пугающе расширились. Немигающим взглядом она наблюдала, как далеко внизу утларги бежали в сторону древа, надеясь на защиту своих покровителей. Неожиданно из-под земли вырвался столб света, уходящий в небо и окружающий все дерево по периметру его кроны.

— Что происходит?! — встревоженно спросил капитан, отшатываясь от мощного потока света.

— Они уходят, — Гаелла сейчас выглядела так, словно находится на грани срыва.

— Куда уходят?! — не унимался Рэджинальд Хольт, пытаясь привести свою возлюбленную в чувство.

— Один из даров, о которых мы говорили. Это древо, что вы видите, и есть наш народ. Когда кто-то из нас умирает, с него опадает лист, а когда на свет появляется ребенок, вырастает новый. Но это не главное…

— Что главное?! — на этот раз уже не сдержался Итан и, ухватив Гаеллу за руку, силой развернул ее к себе, требуя ответа.

— На случай, если порядок проиграет, и хаос овладеет этим миром, богиня оставила для своих детей путь для отступления. Древо способно перенести тех, в ком течет кровь старшего народа, в другой, более безопасный мир.

— Они бегут! Чертовы трусы! — выругался капитан.

Побелевшее лицо Гаеллы говорило о том, что она вот-вот потеряет рассудок. Кэр не представлял, каково ей. Мало того, что ее народ оказался предателями, так еще и никто из близких не открыл ей тайну плана. Должно быть, Лазар понимал, что Гаелла не допустит подобного, если узнает. Капитан взял ее за руку, и они вместе наблюдали за исходом творцов этого мира.

Увлеченный происходящим вокруг волшебством, Итан на какой-то момент даже забыл, зачем он здесь. Теперь самопожертвование Ивеса стало ему куда более понятным. Судя по всему, о плане Лазара старый воин узнал только во время штурма. Он просто-напросто не захотел бежать из мира, в котором у него остались все воспоминания о его прекрасной Кейтлайн. Как и любое живое существо, Ивес не знал, что ждет его после смерти, но по крайней мере надеялся, что, умерев в одном мире со своей возлюбленной, он сможет с ней встретиться.

Светящийся цилиндр исчез в один момент вместе со всеми жителями Долины, стоявшими под кроной. Осыпавшиеся листья накрыли тех утларгов, которые надеялись, что старший народ заберет их с собой. На ветвях практически не осталось зелени. Лишь единичные листья, принадлежавшие тем, кто не успел откликнуться на призыв Лазара, рефлекторно продолжали покачиваться, повинуясь сильному порыву ветра. Потерявшая дар речи Гаелла сделала шаг в пропасть, ее лист повис на тончайшей нити, дожидаясь легкого дуновения ветра.

Глава 21. Еще один шанс

Крепкая рука капитана ухватила девушку под локоть и притянула к себе. Столкнувшись с ней взглядами, он увидел, что в ее глазах полностью отсутствует желание жить. Чувствуя ее оцепенение, капитан не стал церемониться и, закинув Гаеллу на плечо, побежал в сторону тоннеля, ведущего обратно в Камград.

В узком проходе началась настоящая паника. Утларги бежали, спотыкались и падали. Дышащие им в спины друзья, соседи, собратья по ремеслу насмерть затаптывали тех, кому не повезло оказаться у них под ногами. Идущий впереди Кэр с большим трудом расчищал путь для следующих за ним капитана и Гаеллы.

На перекрестке трех дорог людей было так много, что шансов протиснуться вперед практически не оставалось. Проход в трущобы был слишком узок для подобного потока. Из тоннеля, ведущего в сторону Камграда, послышались крики ужаса, указывающие на то, что мертвецы появились в зоне видимости.

— Пора закрывать проход, — троица как раз завязла посреди развилки, когда над их головами раздался громкий голос повелителя трущоб.

— Стойте! Подождите! Не надо! У меня внизу семья! Вы не можете нас бросить! Сварн! Сжальтесь! — хор толпы эхом отразился от стен, заглушая звуки творящейся вдалеке резни.

— Чарли! — что есть мочи закричал Кэр, надеясь, что его голос был различим на фоне общего шума.

Оцепеневший от того, что в скором будущем он намеревался совершить, доктор Рокуэл пришел в себя и с большим трудом отыскал в толпе аурлийца. Заметив капитана и лейтенанта, Белозар повернулся к Сварну и что-то прошептал ему на ухо. Двое утларгов стояли на небольшом выступе скалы и наблюдали за тем кошмаром, что творился у их ног.

— Еще две минуты! — крикнул своим людям хозяин трущоб.

Итан ощутил, что его ноги перестали касаться земли. Спасающаяся паническим бегством толпа понесла лейтенанта вперед. Кто-то так сильно сдавил его грудную клетку, что аурлиец едва не задохнулся. Отведенного времени хватило, чтобы троица оказалась в нужном тоннеле. Течение созданной толпой реки не оставляло никакой возможности двигаться в противоположном направлении, но Кэр и не стремился обратно. Крики тех, до кого уже успели добраться мертвецы, стали хорошо различимы среди всеобщего гомона.

— Приступайте, — услышал он голос Сварна совсем неподалеку.

— Остановитесь, прошу вас! Тоннель сейчас обрушится! — пытался предупредить утларгов Белозар, но цепляющиеся за надежду люди его не слушали, веря в то, что именно им обязательно повезет успеть.

Подручные Сварна принялись откалывать от свода пещеры заготовленную глыбу. Живая волна из людей продолжала нести Кэра вперед. Аурлиец давно потерял капитана из виду. Все, что он мог сделать, это слегка повернуть голову, чтобы стать свидетелем того ужаса, что происходил позади.

Стук. Удар стали о камень. Практически сливаясь с первым в единое целое, ему вторит следующий. Треск. Горные породы разрываются, подобно листу пергамента. Предвещающая гром тишина. Едва не разорвавший барабанные перепонки аурлийца хлопок. Снова тишина. Итан не спешит восстанавливать работу одного из органов чувств, прекрасно понимая, что происходящее вряд ли будет приятно его слуху.

Устав за сегодня видеть кровь и страдания, Кэр вернул голову в исходное положение и расслабил тело, доверяя себя течению реки. Сперва в его сознание прорезались стоны тех, кому не повезло оказаться под завалами. За ними последовали вопли обреченных утларгов, оставшихся по ту сторону природной стены. Армия мертвых не собиралась брать пленных.

В трущобах выживших встретили воины Сварна. Заботясь о своих собратьях, они указывали верный путь к тоннелю контрабандистов.

— Что ж, видимо, мы все же возвращаемся домой? — рядом с аурлийцем из ниоткуда появился Чарли Рокуэл.

— Пожалуй, что так, — машинально ответил Итан.

В горле пересохло, и даже короткие слова давались с особым трудом. Кэр оказался не единственным, кто был на пределе своих сил. Из движущейся колонны постоянно выпадал то один, то другой утларг, который больше не мог идти дальше. Кому-то из них помогали, а кого-то оставляли. Лейтенант уже не раз подумал о том, как здорово было бы сейчас просто остановиться и уснуть.

— Не переживай по поводу Сирин. Я осмотрел ее, когда она направлялась в трущобы. С ней все будет хорошо, — упоминание имени древней заставило аурлийца забыть о недавнем желании перестать бороться за собственную жизнь.

Мертвецам удалось разобрать завалы и ворваться в трущобы, только когда большинство утларгов успели покинуть город. Тайный тоннель заканчивался всего в нескольких милях от бухты, скрывающей флот старшего народа. К концу подходил самый долгий день в жизни Итана Кэрила. Глубокой ночью беглецы добрались до густого леса. Позади слышался могильный рев преследователей, заставляющий беглецов собрать в кулак последние имеющиеся в их распоряжении силы.

Эмиссар хаоса послал за отступающими своих самых быстрых и безжалостных убийц. Волчий вой ищеек огласил всю округу. Ноги отказывались слушать аурлийца, и он немного отстал от утларгов. По крайней мере, последние пять минут он уже не видел их спин. Кэр облокотился о ствол дерева и отхлебнул из протянутой Чарли фляги.

— Кажется, плохи наши дела, — равнодушно заметил сопровождающий его доктор.

— Тебе лучше знать, — Итан кивнул в сторону недостающего пальца на руке Белозара.

— Искренне надеюсь, что Га-либ меня не обманул. Если это так, то у меня есть причины верить в лучший исход, — улыбнулся мистер Рокуэл.

— Иди дальше, я попробую их задержать, — Кэр достал из-под одежд злополучный медальон.

— И что я скажу госпоже Сирин? — спросил Чарли, указывая на ленту, повязанную вокруг руки лейтенанта.

— Скажи, что я бы очень хотел, чтобы все было иначе, — аурлиец похлопал древнего по плечу и пошел в обратную сторону.

Доктор слишком сильно уважал лейтенанта, чтобы остановить его в этот момент. Пошатываясь, Итан брел навстречу демонической волчьей стае. В лесу было так темно, что разглядеть что-то дальше пяти метров было практически невозможно. Благо волки не скрывались, и их скорое появление предвещал хруст ломаемых веток.

Лейтенант вновь оперся о дерево. Он подумал в последний раз ощутить аромат борусского табака, напоминающего о доме, но его трубка, спрятанная под одеждой, оказалась разломана на десятки частей. Закинув голову наверх, он разглядывал идеально чистое небо, усыпанное сотнями звезд. Стая окружала его, подбираясь все ближе и ближе. Остальные мертвецы не могли похвастаться подобной скоростью и безнадежно отстали от собственного авангарда.

— Если бы вы знали, как я вас ненавижу, — проговорил Кэр, увидев блеск глаз первого монстра.

Изуродованные звери бросились на него со всех сторон. Зажмурив глаза и призвав все оставшиеся внутренние силы, Итан держал в голове лишь одну мысль. Он презирал порождения хаоса каждой клеткой своего тела.

— Ненавижу! Умрите! Умрите все! Сожрите друг друга! — повторял он про себя эти слова, как мантру.

Лицо аурлийца озарило синее свечение. Одновременно с этим Кэр ощутил невероятную боль в руке, сжимающей артефакт. Звук впившихся в плоть клыков перемешался с рычанием боли. Аурлиец приоткрыл глаза, щурясь от яркого синего света, и, к своему удивлению, увидел, как твари исполняют его приказ. Вгрызаясь в глотки, монстры начали пожирать друг друга. Итан кричал от боли. Тонкие синие линии шли от кончиков пальцев до самого локтя, причиняя неописуемые страдания, и, казалось, высасывают саму жизнь.

Кэр пытался отбросить вышедший из-под контроля амулет, но тот своего хозяина отпускать не намеревался. Артефакт потух только после того, как два последних волка загрызли друг друга насмерть.

Обессилев, аурлиец упал на колени. Кэр чувствовал, как пульсируют вены на сжимающей медальон руке. Сила хаоса улетучивалась, заставляя тускнеть проявившиеся синие линии. Кожа на руке покрылась черной коркой, словно обуглившись на костре. Лента, подаренная Сирин, слетела с другой руки, плавно опустившись на раскинувшийся у ног аурлийца лесной мох.

— Это, по-твоему, что? Игрушка? Нельзя же действовать так необдуманно. Подобная сила не терпит столь пренебрежительного отношения, — послышался за спиной женский голос с идеально чистым камградским произношением.

Кэр даже не обернулся. Лейтенант сейчас находился на пороге смерти и больше ничему не удивлялся.

— Что ты можешь об этом знать? — Итан с трудом мог поднять собственные веки.

Лейтенант почувствовал, что фигура за его спиной пришла в движение. При этом ночной гость не издал ни единого звука. Веток под ногами было так много, что миновать их все, не треснув хотя бы одной, не было никакой возможности.

— Больше, чем вы думаете, мистер Кэрил. Вы даже не представляете себе, сколь много между нами общего, — прямо перед аурлийцем, скинув капюшон, стояла эмиссар хаоса.

Из правого уха Итана потекла тонкая струйка крови. Когда она перешла на шею, демон подхватила ее своим пальцем. Коготь больно кольнул кожу аурлийца.

— Не хочу показаться грубым, но ты второй или третий предвестник гибели этого мира? Пойми, для меня это важно, потому как минимум один из них точно желает моей смерти, — лейтенант уже смирился с тем, что сейчас умрет, и позволил себе дерзость самоубийцы.

— Как невежливо. Мы с вами уже встречались прежде, однако в прошлый раз вы были менее сговорчивым, — демон наградила отчаянную смелость человека легким смешком.

— Белиус… Спасибо, что в тот день подарили мне второй шанс. Жаль, что я плохо улавливаю с первого раза… — Кэр почувствовал, что теряет сознание, и его тело повалилось вниз, но демоница остановила падение своей лапой.

— Не торопитесь умирать, мистер Кэрил. У меня по-прежнему большие планы на ваше будущее, но если вы продолжите так вероломно использовать столь мощный артефакт, то умрете раньше, чем оно наступит.

В голове аурлийца крутилась лишь одна мысль. Пусть эта тварь его отпустит, он упадет на мягкий мох и, наконец, покинет этот чертов мир со всеми его проблемами.

— Вы воспользовались силой, неподвластной обычному человеку. Хаос отравляет вашу плоть. Если я не остановлю распространение этой порчи, вы умрете в ближайшие минуты или того хуже… — Белиус не договорила.

Кэр фаталистично ухмыльнулся, упершись взглядом в землю. Перспектива скорой смерти сейчас вовсе не вызывала в нем страха. Он так устал, что надеялся обрести в ней свое спасение.

— Ты хочешь, чтобы я тебя спасла? — прошептала демоница, склонившись к его уху.

Аурлиец уже намеревался отказаться от великодушного предложения, когда вышедшая из-за единственного на небе облака луна будто нарочно подсветила лежащий на траве тонкий кусок дорогой его сердцу материи. Скрывающий в себе долгожданное признание, дар Сирин заставил Итана поднять голову и посмотреть в глаза Белиус.

— Да, я хочу жить, — прошептал он негромко.

— Будет больно. Постарайся не потерять сознание, — эмиссар хаоса не стала церемониться и сразу принялась за дело.

В следующий миг белое пламя охватило руку Кэра, не дав ему и секунды на подготовку. Аурлиец чувствовал, как плавится его собственная кожа. Боль была такой ужасающей, что удержаться от крика не представлялось никакой возможности. Казалось, что его голос сейчас сотрясает даже макушки окружающих их деревьев. Амулет на груди стал холодным, как лед, сильно контрастируя с жаром демонического пламени.

Между тем вместе с болью приходило и исцеление. Лейтенант собственной шкурой ощущал, как к нему возвращаются силы, плавно распространяющиеся по всему телу. Если бы не запах паленой плоти, он вообще мог бы подумать, что им занимается кто-то из лучших лекарей Долины. Когда операция была окончена, Итан чувствовал себя так, словно вчерашнего ужасающего дня вовсе и не было. Пламя потухло. На опушке снова стало темно. Где-то рядом скулила доживающие свои последние секунды ищейка.

— Вставай, — скомандовала Белиус.

Кэр заглянул в ее глаза, пытаясь определить, издевается ли демоница или действительно не понимает, как сильно устал аурлиец.

— Давай, у тебя не так много времени. Скоро здесь все будет кишеть мертвецами, — настаивала эмиссар.

Итан попытался встать и поразился тому, как легко ему далась эта, казалось, невыполнимая задача. Он давно не чувствовал себя так хорошо. В подобном состоянии человек наполняется уверенностью, что способен свернуть горы. Кэр осадил себя, понимая, что такое ощущение может быть весьма опасно.

— Почему ты помогаешь мне? — Итан внимательно осматривал свою руку.

Следы ожогов выглядели так, словно с того момента, как тело Кэра объяло пламя, успели пройти годы. Выглядело ужасно, но это было совсем небольшой ценой за предоставленный шанс.

— Из-за Аскха. Мой предшественник был мудр и справедлив. Я многому у него научилась. Часть его сущности сохранилась в том медальоне, что сейчас висит на твоей груди. Надеюсь, ты не думаешь, что он оказался у тебя случайно?

— Теперь практически уверен в обратном, — Итан распрямил плечи, чувствуя себя полным сил.

При этом он не переставал изучать собственную руку. Шрамы от ожогов оканчивались чуть ниже кисти аурлийца.

— Аскх выбрал тебя. Вас ждет удивительная судьба, масштабы которой вы сейчас и представить себе не можете, — улыбнулась демоница, но Кэр быстро понял, что обещанное будущее не так радужно, как он себе его видел.

— Что вам от меня нужно? — выбрал Итан основной вопрос из тех, что вертелись на языке.

Он прекрасно понимал, что ничего в этом мире не делается просто так. Тем более он не собирался ждать бескорыстия от посланницы хаоса. Он все еще не мог оторвать взгляда от собственной руки.

— Этот мир трещит по швам, мистер Кэрил. Подобное происходит с мирами, нарушившими баланс хаоса и порядка. Поверьте мне, история далеко не нова. Как правило, когда в мир прорывается предвестник хаоса, все происходит по одному и тому же сценарию. Вопрос лишь в том, какой у этой истории будет финал, — заметив очевидную обеспокоенность аурлийца его рукой, Белиус стянула черную перчатку со своей лапы и бросила ее Итану.

— Какие варианты? — спросил Кэр, благодарно приняв подарок.

— Каждый раз появляется существо, способное бросить хаосу вызов. Судьба испытывает его и в кульминационный момент ставит перед выбором. Избранный способен как спасти этот мир, так и погрузить его во тьму. Готова поспорить, что Аскх определил эту роль для тебя. Не лучший, на мой взгляд, выбор, но приходится работать с тем, что есть.

— Что же я должен сделать? — удивился Итан, вовсе не видящий себя в роли спасителя всего живого.

— Империя сильна, но даже она не сможет сдерживать наступающую с одной стороны армию хаоса и противостоять рою, стремящемуся истребить любое упоминание о ней с другой. Я лишь надеюсь, что, когда все станет действительно плохо, ты откликнешься на мой зов.

— После всего сказанного ты предлагаешь мне просто ждать? Нельзя вывалить на человека подобное и просто исчезнуть, — возмущенно воскликнул аурлиец.

Вдалеке послышался хруст веток. На счастье Кэра, армия мертвецов не сильно переживала за бесшумность своих перемещений. Склонившись, он подобрал с земли ленту и повязал ее на руку вокруг подаренной перчатки.

— Кажется, тебе пора бежать. Я приду за тобой, когда настанет время, — оставив Итана без ответов, демоница развернулась и собралась уходить.

Почувствовав, что аурлиец не сдвинулся с места, Белиус обернулась, изобразив гримасу удивления. После рассказа демоницы мир настолько перевернулся в глазах Итана Кэрила, что он абсолютно потерялся в пространстве и понятия не имел, в какую сторону ему необходимо бежать. Видимо, это было понятно по выражению его лица, так как предвестник хаоса молча указала своей лапой в одном из направлений.

Лейтенант не стал терять времени и, сорвавшись с места, побежал по указанному пути. Встречные ветви оставляли царапины на его лице, но это было неважно. Кэр чувствовал себя по-настоящему живым. Изуродованная ожогами рука ныла, но общее чувство эйфории не давало аурлийцу замечать этого. Он оказался на пристани, когда первые лучи солнца только начинали разрезать гладь ночного неба.

Укрытая от посторонних глаз бухта казалась абсолютно безлюдной. На самом дальнем причале виднелся лишь один корабль, и даже тот не подавал признаков присутствия жизни. Страх на секунду сковал аурлийца, но он быстро взял себя в руки.

— Я вернусь домой, даже если придется управлять этой чертовой посудиной в одиночку, — подбадривал он себя, приближаясь к кораблю.

Борт сильно возвышался над уровнем причала. Трапа аурлиец не нашел, равно как и подходящей веревочной лестницы. Не видя другого выхода, лейтенант принялся карабкаться, цепляясь за выступы. Он едва не сорвался в самом конце пути, но чья-то сильная рука ухватила его за запястье. Еще несколько рук легко затянули его на палубу. Оглядываясь в царящем полумраке, Кэр обнаружил перед собой радостно улыбающегося доктора Рокуэла.

— Вы дождались меня? — задал риторический вопрос лейтенант.

— Что-то мне подсказывало, что вы не лишите нас своего общества, — расхохотался Чарли с легким оттенком печали в голосе.

От Кэра не ускользнул быстрый взгляд, который доктор бросил на то место, где раньше был его мизинец.

— Думаю, нам пора возвращаться домой. Если мы, конечно, больше никого не ждем, — аурлиец протянул Белозару руку, чтобы тот помог ему подняться на ноги.

— Корабль ваш, капитан, — ошарашил Итана древний.

Оглядевшись по сторонам, Кэр возражать не стал. Повсюду на корабле были лишь утларги, и никто лучше него не знал морского дела. Убедившись, что корабль благополучно выбрался из бухты и взял правильный курс на Аурлию, новоиспеченный капитан попросил Чарли проводить его в отведенную ему каюту. На протяжении всего пути через узкие коридоры корабля с лица доктора не сходила едва заметная хитрая улыбка.

— Спасибо… Спасибо, что не оставил меня одного, — еще раз поблагодарил товарища Кэр, когда они оказались у двери капитанской каюты.

— Ты сохранил мою тайну, поддержал, когда все отвернулись. Я был твоим должником и рад, что смог отплатить хоть чем-то. Спокойного сна, — древний повернулся спиной и пошел обратно, исчезая во тьме коридора.

Итан распахнул дверь своей каюты. Вполне уютное помещение освещалось несколькими свечами, уже успевшими потерять половину своего роста.

— Ах да, совсем забыл. Негоже кораблю выходить в море без имени. Как назовете судно, капитан? — обернулся доктор, и его зеленые глаза блеснули в темноте.

— Сирин! — воскликнул Кэр, заметивший в тусклом освещении каюты свою возлюбленную.

— Ну, Сирин, так Сирин, — расхохотался довольный своей выходкой Белозар, поднимаясь на палубу.

Аурлиец захлопнул дверь и подбежал к резко поднявшейся с кровати древней. Измученное ожиданием и волнением лицо девушки было пугающе бледным. Не давая ей произнести и слова, Итан заключил ее в свои объятия, стараясь вдохнуть в себя каждую частицу, выделяющую для него Сирин из всех остальных людей, населяющих этот мир. Большинство свечей потухло от порыва воздуха, вызванного резким движением закрывающейся двери. Падая на мягкую постель, Кэр почувствовал, что, несмотря на пережитые страдания и весьма мрачное будущее, сейчас он счастлив.

Проснулся Итан всего через пару часов. Обожженная рука невероятно зудела. Присев на кровати, он оглянулся назад, чтобы еще раз полюбоваться на прикрытый полумраком комнаты обнаженный силуэт Сирин. Не в силах сопротивляться, Кэр развязал ленту и стянул с руки подарок демоницы. Стараясь не шуметь, он несколько раз провел ногтями по следам от ожогов. Кожа легко отшелушивалась, открывая скрытые прежде слои.

Аурлиец смог заставить себя остановиться только тогда, когда почувствовал под ногтями необычную материю. Поднявшись, он медленно подошел к догорающей на блюдце свече, отдающей свои последний силы. Приблизив руку к источнику света, Итан вздрогнул и моментально побледнел. Открывшийся участок кожи темно-красного цвета не мог принадлежать человеку. Белиус была права. У нее и аурлийца действительно появлялось нечто общее.

Эпилог

Ритмичное постукивание ветки по окну хижины разбудило одинокого отшельника. Очередной день, проведенный вдали от людей, не сулил ничего хорошего. Мужчина с характерным кряхтением привстал на кровати. Ветхая хижина, ставшая ему домом и убежищем, выглядела весьма плачевно. Деревянные ящики, покрытые шкурой убитого зверя, заменяли ему ложе. Стол, стул и полуразрушенный камин — вот, пожалуй, и все, что окружало его последнее время.

Оказался отшельник здесь благодаря своему старому другу. Тот когда-то давно служил у барона, проявляющего интерес к супруге своего соседа. Это место стало их тайным убежищем для романтических свиданий. Их секрет не мог оставаться тайной вечно, и разгневанный рогоносец написал на барона жалобу в инквизицию. Любовников сожгли на костре в один день, а о существовании этого места осталось известно лишь их преданному слуге. Шли годы, и хижина ветшала. Несколько раз в нее наведывались разбойники, не оставив в ней ничего, что могло бы представлять хоть какую-то ценность.

Искатели легкой наживы захаживали сюда и после того, как отшельник обжил это место. Обитатель встретил их без какого-либо намека на страх. Осознав, что поживиться здесь нечем, разбойники оставили его в покое, выслушав его показавшиеся им сумасшедшими рассказы и сохранив ему жизнь.

Несмотря на все его недостатки, это место идеально подходило отшельнику для того, чтобы скоротать оставшиеся ему дни. Приготовив в котелке похлебку, он в гордом одиночестве приступил к своей трапезе. Его друг появлялся раз в месяц, привозя ему необходимые для выживания продукты. Из скудных ресурсов отшельник умудрялся создавать вполне сносные блюда. Ветер, шевелящий ветви одиноко стоявшего рядом с хижиной дерева, заставлял их барабанить по окну. Отшельник уже не раз подумывал о том, чтобы срубить ветку и избавиться от изводящего его звука, но, с другой стороны, это было единственным, благодаря чему он не оставался в полной тишине.

Вчера на море был сильный шторм. Таких бурь отшельник давно не видел. Всю ночь он подбрасывал бревна в огонь, чтобы хоть как-то согреться, и уснул лишь под утро. День за днем проходили пугающе одинаково, и сегодня настал час, когда отшельник уже не готов был мириться со своим положением. Он старательно пытался не дать погаснуть тому огоньку в душе, что вселял надежду, но, проснувшись утром, окончательно понял, что тот погас.

Покончив со скромной трапезой, отшельник распахнул дверь, и его сразу обдало сильным потоком утреннего морского ветра. Если забыть об одиночестве, это место можно было бы назвать очень красивым. Хижина была отстроена на самом краю высокого утеса, расположенного в нескольких десятках миль севернее Корквила. Подобраться к ней можно было только по узкой тропе, известной лишь немногим. Должно быть, барон и его любовница встречали здесь незабываемые закаты.

Чтобы хоть как-то сохранить рассудок, отшельник скрупулезно излагал на бумаге историю своей жизни. Себя он успокаивал тем, что, когда покинет этот бренный мир, кто-то отыщет его убежище и узнает о тех невероятных приключениях, что ему удалось пережить. Несмотря на то что выглядел он весьма плачевно, отшельнику было не больше сорока. Труд его жизни был окончен еще вчера и аккуратно лежал на столе.

Сегодня был день, когда отшельник сдался. С улыбкой безысходности на лице он взглянул на дерево, ставшее единственным собеседником в самый тяжелый период его жизни. Не торопясь, он с явным трудом пододвинул пень, на котором ежедневно колол дрова поближе к дереву. Вернувшись в дом за куском веревки, он в последний раз оглядел свое жилище. Побарабанив костяшками пальцев по столу, бородатый отшельник тяжело вздохнул, закатив глаза к потолку. Когда взгляд его опустился, он был полон решимости.

Слегка пошатываясь, отшельник вновь вышел на улицу. Сделав глубокий вздох, он попытался вобрать в свои легкие весь этот мир, с которым намеревался проститься. Ловко связав петлю, мужчина перекинул веревку через одну из самых толстых ветвей. Он не спешил. Поднявшись на пень, служивший ему эшафотом, он несколько раз проверил прочность веревки и убедился, что длина ее вполне подходит для своего предназначения. На секунду он замер, любуясь красотой безграничного моря. Оно теперь было таким спокойным в сравнении со вчерашней бурей.

Улыбнувшись так, будто он только что, наконец, покончил с каким-то тяжелым делом, отшельник просунул голову в петлю, затягивая узел. Закрыв глаза, он еще раз вызвал в памяти лучшие моменты своей жизни. Сместив центр тяжести, он заставил пень покоситься в сторону, удерживая его лишь носком стертого сапога. Страх заставил его распахнуть глаза. На момент ему показалось, что на горизонте виднеется черная точка.

Вытянувшись, словно струна, он остановил падение единственной опоры, что удерживала его в этом мире. Пень трясся, не торопясь принять решение о судьбе отшельника. Он раскачивался из стороны в сторону, балансируя на грани жизни и смерти. У отшельника уже не оставалось сомнений в том, что точка на горизонте ему не померещилась. Руками он судорожно пытался дотянуться до висящего на поясе ножа. Нащупав рукоять, он выхватил лезвие и принялся судорожно перерезать веревку. Нож был далек от своей былой остроты, а петля, напротив, оказалась весьма прочной.

Увлекшись своим освобождением, отшельник потерял равновесие, и пень повалился набок, заставляя его повиснуть в воздухе. Веревка моментально туго стянула шею. Болтаясь в подвешенном состоянии, мужчина изо всех сил уже не резал, а самым натуральным образом пилил веревку. Брызнули слезы, тело задергалось в конвульсиях. Воздуха оставалось совсем немного, перед глазами начало темнеть, а руки опускаться. Отшельник провел ножом еще несколько раз, прежде чем безвольно повиснуть. Выпавший из обмякших рук нож упал на траву. Шли секунды, в ходе которых несчастный мирно покачивался в воздухе.

Внезапно разрезанная наполовину веревка оборвалась под тяжестью его веса. Отшельник упал на землю, как мешок. Растянувшись на земле, он судорожно пытался поймать ртом как можно больше воздуха, паническими движениями пытаясь сорвать сковывающую шею веревку. Опираясь о злосчастный пень, он с трудом поднялся, уставившись вдаль. Точкой на морской глади действительно оказался корабль. Теперь отшельник точно знал, что ему стоит делать. Он ждал этого момента слишком долго.

Распахнув дверь своего убежища, он как мог быстро принялся перетаскивать дрова к дереву, чуть не подарившему ему смерть. Не обращая внимания на занозы и порезы, отшельник следующие пятнадцать минут делал свою работу. Подготовив грозное кострище, он снова посмотрел в сторону моря, чтобы убедиться, что корабль приближается к берегу. Настал черед заранее подготовленных им хвойных веток. Убедившись, что припасенных запасов достаточно для яркого сигнала, он щипцами выхватил из камина горящее полено и бросил его в кострище.

Сначала ему показалось, что костер никак не разгорается, но вот затрещали мелкие ветви, затем более крупные, и вот уже огонь начал охватывать само древо. Томительное желание съедало отшельника изнутри. Корабль на горизонте продолжал движение на юг, потихоньку приближаясь к берегу.

— Ну, давай! Давай же! Давай, черт бы тебя побрал! — процедил сквозь зубы отшельник.

Будто услышав его мольбы, корабль изменил курс и направился прямиком в его сторону. Отшельник ругался и плакал от радости. Убедившись в том, что корабль продолжает двигаться в правильном направлении, он поспешил вниз по склону, чтобы добраться до берега. Окончательно потерявший надежду сегодня утром, сейчас он мчался вперед, и душа его была полна радости. Отшельник несколько раз упал, прежде чем спуск закончился, и он оказался перед песчаным берегом, мокрым после вчерашней бури.

Оставляя на песке следы необычной формы, он из последних сил шел в сторону разбивающихся о берег волн. На шее отшельника надолго остались следы от веревки. Впервые подняв голову за время спуска, он опешил. Вовсе не подобного типа корабль он ждал так долго. Попятившись, он сел на песок и обхватил голову руками, начиная сожалеть о том, что веревка оборвалась.

Сидя на берегу, он молча наблюдал, как от корабля отделилась небольшая шлюпка, направившаяся прямиком к берегу. Звук прибоя немного успокаивал. Для себя отшельник решил, что, если сейчас не встретит тех, кого так долго ждал, сегодня же вечером бросится с утеса. Шлюпка подобралась уже достаточно близко, чтобы он смог разглядеть силуэты нежданного десанта. Вскочив, он направился в сторону гостей.

Оказавшись на мелководье, моряки выпрыгнули из лодки и подтянули ее на берег. Давно не бывавшие в этих краях аурлийцы переглядывались между собой и с удивлением смотрели на приближающегося к ним человека. Зрачки зеленых глаз одного из странников едва заметно расширились от удивления. Седой воин, лишенный глаза, улыбнулся, почувствовав под ногами родную землю. Опустившись на колени, он склонился лбом к прибрежному песку, словно монах в порыве самой искренней молитвы.

Запыхавшийся отшельник в очередной раз споткнулся, не добежав до моряков всего лишь несколько метров. Человек, бывший когда-то лейтенантом «Отчаяния», подошел к нему и, протянув покрытую черной перчаткой руку, помог бедолаге подняться. Отросшие волосы спутались на лице недавнего самоубийцы. Подняв голову, он уставился на четвертого моряка, прибывшего в Аурлию.

— С возвращением домой, капитан, — по щекам Родрика Грея катились слезы радости.

Content

Аурлийский цикл. Книга 2. Потерянный мир

Пролог

Глава 1. Первый день последней эпохи

Глава 2. Путь к сердцу

Глава 3. Корпакс

Глава 4. Своя правда

Глава 5. Первое копье империи

Глава 6. Га-либ

Глава 7. Чертова дюжина центуриона

Глава 8. Безопасная дорога

Глава 9. Многоликий враг

Глава 10. Лес без имени

Глава 11. Шаг во тьму

Глава 12. Оставшиеся навсегда

Глава 13. Никаких недосказанностей

Глава 14. Воссоединение

Глава 15. Совет старейшин

Глава 16. «Сломанный меч»

Глава 17. Мистер Норрингтон

Глава 18. Глубокий вздох

Глава 19. Смерть

Глава 20. Опавший лист

Глава 21. Еще один шанс

Эпилог