Михаил Бобров

ПРИГОВОР

Мой стяг был выше вражьих стягов

На целый миг!

Ф.Феаноринг.

Довольно давно я обещался почитать серию Дмитриева и мнение составить. После прочтения “Еще не поздно” как-то само собой подвернулся “Квинт Лициний”, а там и “В ту же реку” вошел — как молоток в масло, с хлюпаньем и брызгами. Читал все лето и решил все же объединить свое впечатление об этих книгах. Все они хорошо продолжают линию исторической альтернативы, охватывающую кровавый двадцатый век.

Начало линии — “Гатчинский Коршун” Величко, до 1914 года, продолжение — “Сектант” Костинова, двадцатые годы, НЭП. Еще про двадцатые хорошо сказал Колганов, “Жернова истории”. Принимает эстафету “Звоночек” Маришина, уже самый конец Интербеллума. Потом сороковые с “Морским Волком” Влада Савина, и Хрущев, солнышко, в “Цвете сверхдержавы” Симонова.

А потом наступают семидесятые, куда волей авторов отправляются герои указанных трех произведений. Павел Дмитриев посылает своего попаданца напрямую, с джентльменским набором — “джип, ноутубук, прошлое”. Оксиген вселяет Квинта Лициния в разум подростка-школьника, одаряя сверхспособностью — доступом к любой необходимой информации. Николай Дронт просто проваливается разумом в самого себя, в возрасте старшего школьника.

Почему я выбрал именно эти три книги? Есть же Вязовский и СКС, вместе ваявшие “Режим бога”, есть “Реваншист” Дроздова — в отличие от первого текста, законченный логически, есть “Последний солдат СССР”, и еще многое множество всякого, здесь не перечислишь.

Потому, что указанные три книги — напоминаю: Дмитриев, Оксиген, Дронт — написаны честно. Не будь моды на попаданцев, они сошли бы за превосходные мемуары. Здесь нет школьных ошибок, здесь отличный русский язык, авторы превосходно ведут повествование, нагнетают ритм, яркими красками рисуют героев… Но все это техника. Главное, почему я говорю о трех книгах в одной статье — одинаковое послевкусие.

Симонов “Цветом Сверхдержавы”, Савин “Морским Волком”, Величко, Маришин, Колганов — даже Звягинцев своим полузабытым сериалом “Одиссей покидает Итаку”! — все они с беспощадной ясностью показали наглядно, весомо и зримо — СССР необходимо менять.

Дмитриев, Оксиген и Дронт с той же пролетарской прямотой зачитали приговор: спасти СССР невозможно.

Герой Дмитриева попадает в пост-Хрущевский СССР верхом на джипе, с ноутбуком. Сам герой вовсе не тупой офисный планктон — он, по тепершним понятиям, “айтишник”. Чуть-чуть монтажник, чуть-чуть программист (зоологическая ненависть героя к Forth-решениям лично мне непонятна, но это как раз частности). Герой молод и хорош собой, он честен и приятен в общении, ему нет нужды лично стрелять врагов народа для доказательства лояльности. Он излучает будущее на всех абсолютно, от функционеров ЦК КПСС до повара, поражая его рецептами. Он владеет английским и навыками поведения за столом как разведчик, он умен и покоряет склоны на собственноручно изобретенном сноуборде, он героически превозмогает проржавевшие советские краны — вполне способен составить счастье юной девушки. Что и делает, по законам сюжета врастая в то время.

И чем же занимается, на что расходует себя главный герой?

Что Дмитриев показал превосходно — инерцию. Откипели шестидесятые, знаменитые академики Сталинской выделки, бравшие разгон сразу после войны, выигравшие войну, в шестидесятые годы взлетели на вершины советской науки, покорили ее…

“А на что сподвижникам земли без крепостных?”

И вот мы наблюдаем воочию, вживе, Советский Союз времен того самого Застолья. Когда начальник важного научного учреждения ценится не изобретениями, не знаниями — а умением ловчить. Ловчить, выгадывать своей конторе ценные материалы, организовывать производство плитки облицовочной из крымского ракушечника. Когда знания главного героя менее важны, чем то, человек ли он Подгорного, Семичастного или Шелепина. Дмитриев твердой рукой рисует огромное полотно, где переплетает, например, судьбы сельской учительницы с Урала — и бывшего дальнобойщика из болот под Новым Орлеаном, Louisiana st. Все действующие лица преследуют собственные цели, все добиваются их по-своему. И в конце пятикнижия (да, “Еще не поздно” — серия из пяти томов, суммарным объемом около 3МВ) Дмитриев дает жирнейший намек на удачное разрешение проблем. На то, что Кремлевские Старцы осознали, раскаялись и исправились. Что приговор все-таки может быть обжалован… Попробуйте только прозевать установленный законом срок!

От произведений Оксигена и Дронта послевкусие куда мрачнее.

Казалось бы, с чего? Главный герой Оксигена — подросток. По законам жанра, вундеркинд, в качестве которого вызывает фурор среди математиков и подвергается успеху у дам — от 12-летних, понятно, школьниц — до 30-ти летних детских докторов, кое-чего уже видевших в жизни. Но вундеркиндерство не дано герою просто так: хоть и подросток, он все же влияет на политику громадной державы. Подметными письмами.

У Оксигена значение информации выражено куда резче, чем в книге вроде бы айтишника Дмитриева. За крохи предсказаний Квинта Лициния (псевдоним главного героя) в смертельной схватке с высочайшим напряжением сходятся тот самый, великомогучий КГБ времен расцвета — и столь же грозное на указанный период времени CIA. Все это на фоне детально выписанного быта времен Застолья, с участием школьников (и, особенно, школьниц), понятное дело, их преподавателей, родителей главного героя, родителей школьниц (а вы как думали? Руссо попаданцо, облико аморале!) — ташкентская бабушка Софьи-мелкой вообще огонь. Как уже сказано, текст отличного уровня, можно не отвлекаться на погрешности, обсуждать заложенные смыслы.

И тут первый раз ударяет судейский молоточек.

Текст не завершен. Три тома, 1800МВ — а действия нет. Завязка, расстановка, осторожные ходы заинтересованных сторон, которых становится все больше и больше. Из Америки являются тяжелые фигуры CIA, с доски слетает сыгранный фарцовщик, юная агентесса трепещет — наш герой, по условиям задачи, имеющий доступ к любой информации, уже пуганул ее знанием интимных секретов. Грозно фыркают зубры в управлении КГБ, щурятся усталые добрые глаза, зона охвата сужается, герой даже попадает в проверку — но выпадает сквозь ячейку поисковой сети. Одноклассницы героя смыкают собственное кольцо, аналитики обеих держав-флагманов Холодной Войны обмениваются с начальством и подчиненными многозначительными страшными намеками…

“Никто не хочет и думать о том, куда Титаник плывет”.

Великолепный текст завис на мертвой точке. Куда вести СССР? К чему? Наверное, автор “Квинта Лициния” это знает — я просто не хочу верить в обратное. Но как передать нам это знание достоверно? Чтобы не снизить уровень, не сбить планку, заданную уместными бытовыми деталями, точными отношениями людей, связностью всего исполинского полотна? Не просто написать — “наши победили”, как у Дроздова в “Реваншисте”, но показать это? Показать, чтобы читатель сам сделал такой вывод, сам поверил? Читатель нынче осведомленный пошел, начитанный — поверит ли?

“И афганские видят сны оба берега на Днестре!”

Научная задача отличается от инженерной тем, что начиная решить научную, ты не знаешь — существует ли ответ хотя бы теоретически. Для инженерной задачи может не быть решения технического, на сегодняшнем технологическом уровне — но теоретическое всегда имеется.

В сказке и мечте технологических ограничений нет — почему бы и да? Вот бы Того сюда, а Рожественский сюда! Вот бы Андропов так, а Брежнев этак, мы бы Ахмад-шах Масуда за яйца!

Но существует ли теоретическое решение поставленной Оксигеном задачи?

Предки наши закладывали капсулы с письмами для будущего — а мы на форумах альтернативной истории сурово, с цитатами, ссылками, с привлечением профессионалов, сремся насмерть — что зарядить в ноутбук для предков. Спасите нас, отцы-деды, мы не справились.

Диагноз?

Приговор можно обжаловать. А кому ты обжалуешь карциному четвертой степени?

Последний боец нашего списка — “по счету, не по важности” — мальчишка из Камчатского поселка. Дронт великолепно рисует сам поселок, полууголовные отношения его жителей — тем не менее, даже самые распоследние бичи все же ощущают себя советскими. Это чувство общности, принадлежности к великой и могучей стране — одна из главных наших утрат, куда там Олимпийскому Мишке!

Герой “В одну и ту же реку” даже и не пытается на что-то там влиять. По крайней мере, пока. Он живет — с удовольствием, умело и уверенно, потому как психика уже не подростковая. Герой не сомневается в себе, и доказывать кому бы то ни было, что уже не пацан — герою не нужно. Неудивительно, что на истинно мужскую уверенность западают местные красотки. Опять же, знание острых углов приносит герою множество материальных призов. Он успешно социализуется не только в официальном советском обществе — но и достигает определенной высоты в обществе уголовном.

И тут второй удар судейского молотка.

Нет, что вы, Дронт вовсе не пропагандирует уголовную романтику! Бандиты и ссыльные (а кто еще на Камчатке-то? Служилые да беглые, как при царе) у Дронта платят за свои уголовные дела сполна, горькую чашу пьют.

Но.

Автор “В одну и ту же реку” прекрасно показал нам общество того времени. Как произвести впечатление на райком. Как провернуть схему с покупкой дома. Как в курортном городе живут официальные отдыхающие — и как стелятся все перед людьми фартовыми, денежными…

Кому при Андропове жить хорошо?

Все три текста дают однозначный ответ — ловчилам. Жучкам, козырным фраерам, вставшим в обойму, попавшим в фавор — наиболее прямо это выражено в том самом “Режиме бога” СКС-Вязовского, что и является самой противной чертой произведения.

“Тебя ж не Тонька завлекла губами мокрыми — а что у папы у ее топтун под окнами!”

Сильно подозреваю, что авторы всех трех книг собирались донести до моего неокрепшего мозга несколько иные вещи — но у настоящего автора текст начинает жить собственной жизнью. В трех книгах по совокупности получилась картина большая, честная — и честностью этой страшная.

Такой СССР выжить не мог. Сейчас на его месте дикий капитализм, который Америка переживала в “roaring twenties”, (кстати, про внимательном рассмотрении кто там на кого roaring, начинаешь понимать, что ничем абсолютно мы от пиндосов не отличаемся) сейчас на просторах Краснодарского края уже возродились натуральные кулаки, с умным взглядом, чистым разговором — “с хорошим галстуком и волчьей головой”, и хорошего в том ни капли. Просто это честно. Погано — и все же честно.

Всего лишь честно!

Устоял бы СССР, если бы в нем хозяин области честно именовался барином, а не первым секретарем?

Поздно гадать — молоточек упал в третий раз.

Встать — суд идет!

(с) КоТ

Гомель

4.09.2018

Content

Михаил Бобров
ПРИГОВОР